Оборотень - не только ценный мех...

Утро со звоном в голове и протрясуном наступило для Терновой в одиннадцать. - Блять, - прошамкала девушка, щурясь и осматриваясь. Прижав руку к голове, Дашка переползла через любимого и пошлепала в ванную, несколько пошатываясь и потрясываясь. Чувствуя все прелести похмелья, Тернова забралась под душ, открывая рот и позволяя воде затечь и туда. Прополоскав рот, проговорив зубоочистительное заклинание, Дашка почувствовала себя несколько лучше, но, все равно, хреново. Вымывшись, отчистившись и выкинув все, касательное праздников, Дашка завернулась в Артуров халат и вышла в комнату, суша волосы на ходу. Моргая, чувствуя одурительный запах перегара, девушка приоткрыла форточку и расстелила на столе скатерть, устало плюхаясь на стул. Найдя на скатерти лимон, она выжала целый в графин с водой и тут же присосалась к спасительной жидкости. Барсов лениво приоткрыл глаз, наблюдая за Терновой, проверяя ее состояние, но не двинулся с места, слыша прекрасно все ее стоны, покряхтывания и матюгания, пряча усмешку в подушку. У него-то никогда не бывало похмелья, сколько бы и чего бы он не выпил. И вчера он был трезвея даже некромагов, хотя хлестал значительно больше. - Чертов канкан… - проговорила Дашка, рассматривая свои несчастные ноги, на которых образовалось по мозоли. Подхромав к кровати, Тернова забралась обратно, под одеяло и под руку Артура в надежде быстро согреться. Из-за того, что запах пока не выветрился, закрыть форточку возможным не представлялось. - Дашка… Это не канкан чертов, а водка. - Ухмыльнулся Артур не открывая глаз, чуть вздрагивая от ледяных ног Даши, но тут же подминая ее под себя, поднимая температуру, чтобы согреть девушку. - Солнце мое, ты слишком рано встало. Спи давай. И тебе станет легче. А против запаха есть заклинание… - Уже полусонно пробормотал Барсов, так как нос у него замерз от открытой форточки. - Хм… Ураганус вонус! - Выстрелил красной искрой перстень с горным хрусталем, и воздух в комнате очистился, став кристально свежим. Форточку Артур закрыл менее радикальным методом, швырнув в раму не глядя книжку с тумбочки. Попал он точно в деревянную рамку, и форточка обиженно стукнулась об окно. - Холодно же… Оборотень спрятал голову под одеяло, грея нос на Дашином плече, и снова заснул, как попугай в темноте. Первое, что почувствовала спросонья Таня, это непривычное ощущение на руке, будто еще какой-то перстень плотно сжал палец. Надо отметить, что Гроттер не носила украшений в принципе, и вчера точно сняла ожерелье, кольцо, браслет и серьги, положив их обратно в мешочек. Так как это было слишком ценно, рыжая точно запомнила этот момент, уже потом валясь на кровать. А сейчас же на правой руке что-то было, что царапало палец. Покосившись на своих мужчин (Талеб снова свернулся на Глебе, тихо мурлыкая и сопя, пушистой горкой поднимаясь над грудью некромага), Таня осторожно высунула руку на свет, и тут же зажмурилась. В три часа дня все еще было солнце, как раз напротив окна, и именно оно попало лучом в бриллиант на кольце. Точнее, брильянты. Гроттер несколько удивленно разглядывала столь дорогой подарок из платины, так как серебро обычно более темное, с одним круглым камнем посередине, в окружении более мелких, и тремя полосками спускающимися по кольцу до середины. И это чудо сверкало, отбрасывая радужные блики по стенам. Таня тихо засмеялась, вспомнив, откуда кольцо, да еще обрадованная долгожданным солнцем, позабыв о его яркости за снежную зиму. Она теперь невеста Глеба, а он ее жених. И вчера при всех он сделал предложение, не встав на колено, но прочитав, вроде бы, стихотворение. Талеб проснулся, и стал охотиться за бликами, виляя пушистой попой и корректируя движение хвостом. Девушка специально водила рукой, чтобы заставить кота попрыгать побольше и побегать, сама садясь в кровати. В голове, как ни странно, была звенящая пустота, и, не считая откровенного желания попить воды и принять душ, похмелье ее не коснулось. Учитывая, что она пила только вино, хорошее и выдержанное, да и то немного, так как ее унесло с четырех-пяти бокалов, то после сна все прошло, вернув радостное настроение. Вспомнив о подарках, Гроттер сделала неожиданную вещь и не стала перелезать через Бейбарсова, медленно протиснувшись вдоль его тела, не задев, и встала на пол, перепрыгнув через край кровати. Глеб, как всегда точно уловив, когда Таня вылезла из-под его руки, остался лежать неподвижно, не желая скидывать с себя Талеба. К удивлению некромага Гроттер изменила своей излюбленной привычке перелезать через него, выбрав другой вариант ухода из кровати. Быстро надев тапочки и халат, ежась, Таня подошла к столу, разглядывая многочисленные дары. Сначала она развернула подарок от Артура, и тут же зажала рот рукой, чтобы не разбудить Глеба визгом. Дедал Критский вечно ссылался на эту книгу, но увидеть «Драконбол в веках» Таня никак не могла. И вот теперь эта книга ее! Бесшумно попрыгав мелкими прыжками, так же закрывая рот рукой, рыжая успокоилась и заглянула в пакетик от Даши. Сначала внимание привлекла коробочка. Покраснев, рыжая достала из упаковки изящное черное белье с голубыми кружевными мелкими цветочками. Покосившись на спящего или притворяющегося Бейбарсова, по его лицу никогда ничего не поймешь, девушка запрятала белье в пакетик, нюхая лосьон для тела. А потом еще и ленты погладила, решительно подходя к шкафу и доставая коричневую тунику до бедер, полупрозрачную, с V-образным вырезом и широкой вышивкой по вороту, рукавам и подолу, узкие темные джинсы, телесные носочки и невысокие замшевые черные ботильоны на горке с серебряной цепочкой спереди. Убравшись в ванную, и закрыв дверь, Татьяна приняла душ, заряжаясь бодростью, и после водных процедур с удовольствием нанося на себя апельсиновый лосьон, чувствуя, что кожа становится бархатистой и очень нежной, не считая приятного цитрусового запаха свежих апельсинов. Далее Гроттер надела подаренное белье, пришедшееся в пору. А лифчик был с пуш-апом, так что грудь стала больше, что чрезвычайно понравилось рыжей. После джинсов и туники встав, наконец, на ботильоны, Таня выдохнула с облегчением, так как думала, что после вчерашних шпилек ничто не сможет заставить ее вылезти из кроссовок или шлепок. А тут удобная платформа и очень легкие ботильоны. Да еще и звенят мелодично. Расчесав снова вьющиеся волосы, Гроттер задумчиво посмотрела на себя в зеркало, гадая, как можно впихнуть сюда ленты. И придумала. Разделив всю массу волос на три части, каждую девушка заплела в косу с лентой, а потом соединила косы в пучок на затылке, так же украшая лентой. Изумрудно-зеленые ленты причудливо оттеняли рыже-красные волосы, сочетаясь с вышивкой на тунике, да и у Тани стал вид восточной красавицы, так как девушка осознала прелесть косметики и снова подвела черным карандашом глаза. Чуть улыбнувшись, Бейбарсов снова растянулся на кровати, впадая в полудрему одним ухом слыша, что Таня разбирает подарки, уходит в ванную, возвращается, одевается… - Темный… Просыпайся. - тихо прошептала Гроттер, опустившись рядом с любимым на кровать и погладив его по щеке правой рукой, касаясь кольцом щеки, слепя саму себя бликами от камней. Она даже подумать боялась, сколько стоит такая красота. Открыв глаза на прикосновение девушки, Глеб улыбнулся ее виду: - Я не сплю, - улыбнулся Бейбарсов, резко садясь на кровати, обнимая любимую и падая обратно, удерживая ее на себе. Взяв маленькую ручку, некромаг поцеловал каждый ее пальчик, кольцо, а потом затянул саму Таню в нежный поцелуй. – Ммм… апельсин… Ты такая вкусная и красивая… Таня засмеялась, гладя свободной рукой жениха по шее, пока он увлекся ее рукой. А потом и его самого поцеловала с большой любовью, думая, что бы ему подарить на день Рождения. - Глеб? - Внезапно отстранилась Гроттер, внимательно смотря на парня. - А когда у тебя день Рождения? Ей стало стыдно, что она этого не знает, хотя сама тоже не говорила до последнего о дне Рождения. Конечно, у нее была не такая ситуация, как у Даши, но тоже не ахти. Не смотря на то, что Чума убила родителей летом, что-то у Гроттер в голове переклинило, и она все считала, что убила она их на ее праздник. В общем, ничего приятного. Услышав вопрос Тани, Глеб улыбнулся, поглаживая любимую по спине: - Тринадцатого августа, апельсиновая, - поцеловав девушку в носик, Бейбарсов приступил к ее шее, параллельно задумавшись, что до этой даты еще нужно дожить. Где-то там выжидает удобного момента враг, и интуиция подсказывала юноше, что ждать еще недолго. - У меня есть еще скатерть, согласишься ли ты в сей чудесный день откушать со мной? - Выдала рыжая, и снова рассмеялась, поднимаясь с кровати, чтобы расстелить эту самую скатерть. А потом принялась разглядывать подарки дальше. - Конечно, я с удовольствием разделю с тобой трапезу, любимая, - поцеловав девушку еще раз, Глеб поднялся с кровати и пошел в ванную, решив принять перед обедом душ и оставляя Таню наедине с подарками. К рамке девушка специально не подходила, догадываясь, для чего она, и пока решив разделаться по-быстрому с остальными подарками, чтобы потом увлечься разглядыванием манящего со вчерашнего дня рисунка. - Гробыня, блин… - Покраснела Таня, разглядывая вытянутую коробку с весьма органично выполненным произведением почти искусства, к которому прилагался набор батареек. И ехидная подруга еще и записочку написала: «Ты теперь взрослая девочка, полагайся только на себя!» - Но не в этом же деле… - Буркнула рыжая, а потом задумалась, стоит показывать Глебу, или нет. Выбрав «или нет», девушка спрятала коробку обратно, понадеявшись, что хитропопый некромаг не станет спрашивать о причине ее красноты. Главное, чтобы не полез, о заинтригованный Бейбарсов! Заинтересовавшись серебристым металлическим чемоданчиком, с открыткой от Зализиной с подписью «Стать красивее, чем ты сейчас, уже невозможно, но ты хотя бы попробуй!», Таня осторожно открыла саквояж и обомлела, разглядывая профессиональный набор косметики и различных средств. Назначения некоторых предметов она даже не знала, не то, чтобы знать, как они называются. Решив потом спросить у Зализиной и провести мастер-класс, рыжая добралась до яркого радужного букета, которым ее порадовала Анечка, создав цветы вроде обыкновенные, но каждый имел несколько цветов радуги. Поставив это чудо в вазу, сходив за водой, Таня прочитала самодельную открытку с искренними пожеланиями счастья, здоровья и любви. Улыбнувшись, так как даже от открытки веяло чистым светом, Гроттер взяла маленькую деревянную шкатулку, видимо, от Тимура. В ней оказался специальный воск отдельно для контрабаса, отдельно для струн, и отдельно для смычка, несколько тряпочек по степени мягкости, и парочка упаковок запасных струн. Запомнив поблагодарить мальчика за столь ценный подарок, Таня добралась до объемного пакета от Жанны и Ягуна. Эти два хомяка, обнаружившие в себе страсть к уютшению дома, подарили две яркие подушки под стать пледу, и девушка тут же украсила ими кровать, после того, как застелила. А вот потом Гроттер достала раму из пакета, сняла пленку, и взяла в руки рисунок, вставляя коллаж в рамку. Только полностью завершив работу, девушка села на кровать, разглядывая наконец свою маму. Освежившись и помыв голову, Глеб в одном полотенце на бедрах вышел обратно в комнату, оценив некоторые изменения в ней. Застеленную кровать с яркими подушками, которых вчера еще не было, накрытый стол и Таню, рассматривающую его подарок, уже вставленный в рамку. - Нравится? – хрипло спросил парень, останавливаясь у шкафа. – Я попросил Ягге, Соловья и Медузию с Ильиной поделиться воспоминаниями… Гроттер не сразу заметила, что Глеб вернулся, вздрагивая от его голоса и поднимая глаза. - Это волшебно… Я никогда не видела ее. Ни разу. И все постоянно говорили только о папе, ничего не говоря о ней… Словно ее никогда и не было. Я… Не понимаю. Ягун, еще когда забирал меня от тети Нинель и дяди Германа, говорил, что у меня очень древний род светлых магов. Но где он? Я слышу дедушку, но ни разу не видела портрета. Я лишь раз видела п...папу на матче со сборной вечностью, и он отдал мне шанс выиграть, сам уйдя в никуда… Сарданапал, Медузия, Соловей, Ягге, даже Мария - все говорили только о нем. И никто раньше - о маме. Единственное упоминание было о ней, только когда Сарданапал сказал, что Лео с Софией скрылся в лесах, чтобы доделать Талисман Четырех Стихий. Словно ее раньше не было и она потом внезапно возникла из ниоткуда, чтобы пожертвовать собой ради меня. И где родственники? Должны же быть бабушки и дедушки. Я слышу Феофила, я знаю о Дурневых, они тоже родственники отца. Но кем была моя мать? Где ее родители? Семья? Какая у нее девичья фамилия? Я… Не знаю ответов, и слишком поздно начала задавать вопросы. - Таня покачала головой и погладила пальцем свадебное платье счастливой матери. - К сожалению, портреты не разговаривают… Тем более, срисованные с воспоминаний, а не с живого человека. Вздохнув, девушка встала на кровать и клеящим заклинанием ровно приклеила картину к стене, отходя и снова смотря на родителей в центре. - Слишком много вопросов и мало ответов… Глеб, выслушав Таню, прищурился: - А если тебе поговорить с Сарданапалом, узнать о матери больше? В конце концов, он знал их обоих, так и фамилию должен помнить, вроде бы не склеротик, хотя тот еще чудила, - Бейбарсов сморщился, вспомнив концерт бороды и усов академика почти на каждой паре, или стиль одежды того… Крайне рассеянная личность. – Возможно, у тебя есть какие-то родственники с ее стороны? Пусть и дальние… Позволив себе еще пару мгновений порефлексировать, рыжая повернулась к жениху и распахнула руки. - А еще загляни в черный пакетик и скажи, что думаешь об этом. - Смущенно добавила Таня, взглядом показав на нужный предмет на подоконнике. Это было лучше, чем любопытный Бейбарсов сам потом найдет вибратор и начнет сомневаться в собственных силах или адекватности рыжей. Подозрительно глянув на любимую, кивающую на черный пакетик, некромаг подошел к нему, на ходу поправляя узел полотенца. Загляну внутрь, поняв, что это подарок Склеповой, парень приподнял бровь, оборачиваясь к Гроттер: - Серьезно? Я оскорблен. Неужели тебе действительно это нужно? - Спроси у Склеповой. - усмехнулась Таня. - Лови меня! - и упала вниз с кровати, твердо убежденная в том, что Глеб ее поймает, доверяя ему целиком и полностью. Понимая, что делает Таня, Бейбарсов перехватил ее в четырех сантиметрах от пола на руки, тут же крепко прижимая к груди. Сделав лицо непроницаемым, даже самую чуточку грозным, Глеб посмотрел своей невесте в глаза: - По-твоему, это смешно? – пророкотал некромаг, однако, уже в следующий миг улыбнулся, прильнув к ее губам. – Я всегда тебя поймаю, апельсиновая. Выдохнув, так как в последний момент успела испугаться от слишком стремительного приближения пола, девушка посмотрела на Глеба. - Я рада это видеть. - крепко обняла его Гроттер, углубляя поцелуй. - А по поводу подарка Гробыни… Мне это не надо, так как меня все устраивает… Просто решила показать сейчас, а то мало ли, сам найдешь и обидишься всерьез. Хотя… При твоей фантазии… Кхм, в общем, забудь. Покраснела рыжая, и осторожно освободилась из рук парня, все же держа за ладонь отведя его к столу и устраиваясь напротив, чтобы была возможность смотреть ему в глаза. Зря она это сделала. Из-за принятого вчера решения, их судьбы снова поменялись, и Таню затянуло в глаза Бейбарсова, чтобы рыжий сеттер встал на уже знакомом погосте. Внизу разворачивался бой между черным волком и вороном, размером не меньше волка. Собака дергалась и скулила, но словно была связана по лапам, что мешало ей помочь волку. Поэтому ничего не оставалось, как наблюдать, ерзая на пятой точке. Окровавленный волк, чьи куски мяса валялись рядом, наконец прижал ворона к земле и со вкусом разгрыз голову птице. Та внезапно вспыхнула ярким красным огнем, и сеттер забеспокоился, чтобы волк не пострадал. Однако, когда пламя погасло, к черному волку жался маленький волчонок, такой же огненно-красный, как и недавний огонь. Сеттер помчался вниз, а Гроттер стукнулась носом о высокий стакан с соком. Поняв, что Таня снова что-то видела в его глазах, Глеб не стал спрашивать, что именно. Некромаг был уверен, что будь это чем-то важным, необходимым ему, она бы рассказала. - Бесит это меня… - Пробурчала девушка, потирая пострадавший нос, и глядя на Бейбарсова. - Давай сегодня попробуем следующий ритуал из списка? Прочитав книги, Таня составила список из ритуалов, которые могли подействовать. А могли и не подействовать. Смысл у них был один и тот же - секс в нужном интерьере. Для какого-то ритуала требовался круг из травы, собранной не позднее третьей луны от летнего солнцестояния на погосте праведников. Для другого - мисочки с водой, пеплом, кровью и землей, расставленные строго по указанной схеме. Помнится, когда они это делали, Таня уже ничего не хотела после рисования на полу схемы перемешанной субстанцией из мисок. Ее вообще подташнивало от того, что она делала. А может, от обязательных благовоний. И там не всегда был всего лишь белый шалфей с приятным запахом. Потом они с Глебом плясали по индийской методике, и раскрывали Чи по китайской, развлекали себя разрисовыванием тел глиной, на иглоукалывание Бейбарсов не согласился, и Таня его прекрасно поняла, не обидевшись. Кому охота мало того, что вгонять иголки в гениталии, так еще терпеть это на протяжении двух часов, чтобы «семя стало более активным». Тем велико было удивление Гроттер вчера после предложения. Некромаг все вытерпел, поддерживая ее во всех затеях, и пошел дальше, официально предложив руку и сердце. Да еще в красивой упаковке из сногсшибательного тела. Положив себе мясного салата и обжаренной круглой картошки, Бейбарсов приступил к обеду, с наслаждением поглощая пищу до тех пор, пока не услышал об очередном ритуале. Остался последний. И либо он сработает, либо нет. - Там… Ничего сложного, а свечи Даша подарила… Похоже на круг концентрации, только ты войдешь в него в качестве моего супруга. - Думать о том, что некромагу будет охренеть как трудно находится в этом кругу, Тане не хотелось. Она считала, что любовь к ней перебивает все остальное. И стоит не сражаться со светом, а принимать его. Пропускать через себя. А уж Гроттер сделает все, чтобы смягчить свет и сделать его приемлемым для Глеба. Глубоко вздохнув, как следует все прожевав и проглотив, юноша серьезно посмотрел на свою невесту: - Тань, если ты передумала выходить за меня замуж и ищешь способ, чтобы избавиться от моего присутствия, то можно было найти способ и по-гуманнее, чем полное испепеление моей сущности. Бейбарсов понять не мог, как она смогла ему такое даже предложить. В прошлый раз он стоял за кругом, и его обожгло на всех уровнях, потому как он мало того, что стоял почти вплотную, так еще и был одним из трех самых темных на этом этаже. Перешагнуть черту круга, неважно супругом, консортом или кем там еще, означало поджарить и развеять волка в первые же секунды три. Тем более что свет Таня будет призывать в эгоистичных соображениях, чего тот совершенно не любит. В конце концов, Таня хотела ребенка для себя и для него, а свет хорошо относился только к альтруистам, наподобие его младшей сестренки, не проходящей мимо ни одной беды. - Как только я шагну в него, все мои силы будут брошены на то, чтобы остаться в живых, а это несколько мешает занятию любовью, - проговорил Глеб, качая головой. – Прости, апельсиновая, но нет. Таня сглотнула и посмотрела вновь на него, понимая, что он прав. По-настоящему прав. Ребенок мог стоить ее жизни, но его жизнь она была не готова положить за ребенка. - Да. Извини. - Гроттер сдавленно улыбнулась. - Я не передумала выходить за тебя. Пока я сбрендила только наполовину. Мы просто зажжем свечи… Погасим свет… И ты увидишь, что еще подарила мне Даша. Мягким тоном заговорила рыжая, стараясь сгладить момент и поглаживая ладонь Глеба кончиками пальцев. Это был последний ритуал в списке. Последняя надежда. Приходилось признавать всю глупость этой затеи. У них никогда не будет ребенка. А то видение ошибочно или Яна - не их родная дочь. Как Тимур. Будущее ведь меняется. Та девушка могла оказаться кем угодно, просто назвав их папой и мамой. Это сын Ильиных мог найти девушку, которая почему-то жила в их доме. Может, потому что девушка была сиротой и они ее удочерили не в младенчестве, а постарше, как она в Тибидохс попала, например. Гроттер моргнула, до нее весь ужас медленно доходил, накатывая волнами. Сначала просто мысли и констатация фактов. А вот когда они врастали в сердце, приходила боль и кислота разъедала изнутри, делая боль невыносимой. Куда подевались ее мысли о том, что она не хочет ребенка от Глеба и согласна быть с ним без продолжения? Таня была так наивна, когда это говорила. Девушка просто перестала понимать, для чего это все. Зачем помолвка, свадьба, какие-то цели впереди? Смысл в этом всем? Наслаждаться каждым днем, проведенным рядом с ним? Гроттер представила себя через пятьдесят лет - сидящей у окошка и смотрящей на внуков других людей. И рядом Глеб, такой же молодой, как и раньше, ну, просто повзрослевший. И в их доме только кошки. Или собаки. Или хомячки. Или кролики. Кто угодно, но нет детей. И тишина, давящая на уши. Таня уже не хочет говорить, замкнувшись в себе еще пять лет назад, а Глебу нечего сказать. И самое жуткое, что она ни словом не попрекнула Бейбарсова за то что он такой, какой есть. Ни разу за все года. Всю жизнь улыбалась, находила себя в драконболе, играя до последнего, а потом заперлась дома, сидя у окна и смотря наружу. Она искренне любила Глеба, всегда, потому и была с ним, забывая о себе, ничего не говоря. Таня вынырнула из мыслей, понимая, что вот что с ней будет. Не тот заплетенный плющом солнечный дом, а тусклая комната с пыльным окном. Слушая как в ней что-то порвалось, словно струна, Гроттер встала из-за стола и пересела на колени к Глебу, смутно помня, о чем сама говорила пять минут назад. - Кажется, это тебя согреть не может… - Прошептала Таня, одной рукой развязывая узел полотенца и увлекая любимого в многообещающий поцелуй, гладя по шее и плечам. Она не хотела больше мечтать. И мечтать было не о чем. Глеб, внимательно посмотрев на Таню, чувствуя ее состояние, чуть отстранил от себя девушку, заглядывая ей в глаза. - Тш… - придерживая любимую за талию, некромаг приложил ладонь второй к ее щеке, касаясь пальцами виска. – Я все понимаю и чувствую, апельсиновая. Я… - Бейбарсов серьезно и решительно посмотрел на Гроттер. – Я обещаю тебе, что найду способ, и у нас будет чудесная девочка и тот дом с залитой солнцем верандой, слышишь? Я обещаю. Погладив большим пальцем мягкую кожу под ее глазом, Глеб прильнул к манящим губам, передавая своим поцелуем все то, что не мог сказать словами. То, что он не бросает попыток, то, что он будет поддерживать ее во всем и то, что действительно, на полном серьезе, обещает ей то будущее, которое она видела. - Я сделаю для тебя все, только не отчаивайся, любимая, - прошептал юноша ей в губы. - Все будет так, как ты видела. - Конечно, Глеб. Ведь некромаги выполняют обещание. - Улыбнулась Таня, не веря ему ни на грамм. Ну хочет он обещать невозможное - пожалуйста. Внезапно Гроттер оказалась в положении Даши после травмы. Мило улыбаясь, кивая и соглашаясь со всем, но не веря любимому, медленно соскальзывая внутрь себя. - Все будет так, как я видела. Я же пророчица, не так ли? - Девушка усмехнулась, вставая с колен парня и снова пересаживаясь на свое место, принимаясь за обед, пробуя то, что вчера не успела или не захотела попробовать. Она внезапно вспомнила, как в квартире Дурневых крала еду из холодильников, пока никого не было дома. Под раскладушкой у нее был маленький тайник, с консервами и бутылочками воды. Не сказать, что она была вечно голодной или голодающей, но ложки позавчерашней манки было недостаточно для растущей девочки. Поэтому она была такой маленькой, хрупкой и низенькой. И язвительной, делая гадости исподтишка. А сейчас расслабилась, успокоилась, найдя защитника. Растеряла весь опыт. Видимо, давно с Пипой не общалась. - Пойдем прогуляемся? Я так давно на улице не была. Просто во дворе постоим. - пожала плечами Таня, предлагая вариант, как можно убить время до вечера. Уроки делать не хотелось, к ритуалу готовится не нужно, а просто на секс ее не тянуло. Честно говоря, Гроттер могла просто полежать на кровати и не вставать с нее, но понимала, что это будет глупо выглядеть. И слишком заметно. Поэтому девушка улыбалась, говорила, изображала активность, но в глазах словно шторки закрылись, отгораживая рыжую от внешнего мира и вовремя натягивая нужные маски. Глеб покачал головой, прекрасно видя, что Таня не верит и говорит ему все для галочки. Поднявшись, парень быстро переоделся в джинсы и привычный свитер, натянул носки и подошел к Тане, видя, что она закончила есть. - Малышка, не притворяйся, - подняв девушку со стула, Бейбарсов посадил ее себе на пояс поддерживая руками под пятую точку. – Я всегда чувствую твое состояние с тех пор как мы соприкоснулись душами. Ты совсем не хочешь гулять, я ощущаю твою апатию. Посмотри на меня, посмотри в мои глаза, - добившись чего хотел, Глеб продолжил: - У нас будет дочь. Это не глупое обещание и не попытка утешения. Просто прими за истину: она у нас будет. Я прошу просто поверить мне. Я найду способ, сам придумаю и выведу его, если потребуется. Подойдя к кровати, прекрасно понимая, что Таня именно этого и хочет, уложил ее под плед и прилег рядом, не выпуская из своих рук. Его мрак потянулся к ее огню, нежным бархатным объятием защищая пламя от всего, заключая внутрь себя. Вместе с тем Глеб подумал, что они поменялись местами. Раньше Таня убеждала его, что у них будет ребенок, теперь же факел надежды предстояло нести ему. И Бейбарсов, как истинный некромаг никогда не дающий пустых обещаний, знал, чувствовал, что сможет выполнить и это, чего бы ему это не стоило. Таня покивала головой на все убеждения Глеба, послушно посмотрела ему в глаза, и еще раз убедительно кивнула. Конечно, у них будет дочь. И способ тут придумывать не надо. Просто удочерить и все. Ну, чуть поискать сиротку с даром, чтобы была рыжей и черными глазами. Может, именно этот способ приведет к тому видению, а не что она тут себе напридумывала. У некромагов не может быть детей. Было две крайности ритуалов - темный и светлый. Темный, тот самый некромагический, не подходил для Тани. Светлый, похожий на круг концентрации, не подходил для Глеба. Остальное они попробовали. Все. Больше ничего не могло быть. И не было этого. Гроттер повернулась лицом к стене и спиной к груди Глеба, тупо глядя перед собой. Чем дальше, тем больше на нее наваливалась апатия, ведущая к затяжной депрессии. И внутренний огонь был только ширмой, светя так же, но потеряв самую важную искру, которая помогала освещать не только саму себя, но и пространство вокруг. Глеб нахмурился, видя, что она закрывается от него, понимая, что так оставлять нельзя, нельзя позволять ей скатываться в депрессию и уныние, нельзя замирать. Откатившись от девушки, он быстро собрал со скатерти разнообразную еду, сменил свою водолазку на майку, призвал еще один плед и свистнул из лопухоидного мира корзину для пикников. Сгрузив в нее все необходимое, некромаг призвал трость, подкрался к Тане, хапнул ее к себе и быстро, пока она не успела чего либо сказать или как-то взбрыкнуть, телепортировал. Подальше от холода, от зимы, от быстро наступающей ночи к солнцу, свету, теплому белому песку и прекрасному лазурному морю. Развернув Таню сразу к нему, Глеб обнял ее со спины: - Мы на острове Праслин, Сейшельского Архипелага, любимая. Это место еще называют Райским Садом или Райским Островом, однако на этот пляж никто не заходит… Я подумал, что можно немного передохнуть от зимы и мороза, который ты так не любишь… Расстегнув на девушке джинсы, Бейбарсов стянул их с нее, пока она не спеклась и та же участь постигла и носочки. Оставив Таню в одной тунике и нижнем белье, Глеб заглянул ей в глаза, несколько опасаясь, что его выходка будет воспринята в штыки и совершенно не понравилась Гроттер. - Может, поплаваем? – некромаг нежно посмотрел на любимую, беря ее за руку. – Или просто погуляем по берегу… После зимы попасть в лето было слишком резко. Адаптированная к холоду и умеренной жаре, Таня задыхалась в здешнем воздухе и температуре, чувствуя, что это потом аукнется ей же - Бейбарсову было по барабану. Когда-то в школе бывшие одноклассники хвастались, кто куда летал на новогодние каникулы, а потом еще болел по три недели, так как организм протестовал против такого резкого смещения ритма. - Да, конечно. Тут очень красиво. - Таня за руку с Глебом отправилась в воду, скрываясь под ней от палящего солнца. Коралловый риф, яркие рыбки, Гроттер даже не побоялась открыть глаза и на какое-то время зависнуть, разглядывая мир внизу. Глеб уплыл куда-то дальше, ныряя лучше, чем она. Так же машинально, так как мысли еще не разогрелись после недавней апатии, Таня задумалась над тем, откуда Глеб вообще плавать умеет, он же жил в глухом лесу без единой реки или пруда. Наплававшись и дождавшись, пока морская вода попадет в нос и глаза, девушка вернулась на берег, смотря под ноги, так как помнила из курсов географии по школе, что может водится в воде около таких островов. Название рыбы она не запомнила, но смысл был прост - хищник прячется в песке и около камней, а когда ты наступаешь, получаешь через шип яд в ногу и умираешь в большинстве случаев. Вот только этого Тане еще и не хватало для полного счастья. Оказавшись на горячем песке, рыжая побрела к оставленным вещам, перетаскивая плед в тень и усаживаясь на него, принимаясь за распускание волос. Огромный пучок намок и сильно тянул вниз. Неторопливо, наблюдая за Глебом, Гроттер аккуратно расплела все три косы и оставила волосы сушится распущенными. - Не говори Марии, что ты потрясающе смотришься в плавках на фоне океана. - Едва заметно улыбнулась Таня. Ее психика срочно придумывала другой ход, сражаясь с действительностью. Просто забыть о детях. Считать, что есть две касты - взрослых и детей. Они никак не связаны и существуют в разных мирах. И раз уж Гроттер теперь взрослая, то и думать должна только о взрослых. О Глебе, например. Как она и собиралась, посвятить жизнь ему. Ничего не ожидая в будущем. Защитный жест самосохранения, просто чтобы не сойти с ума от безысходности. Глеб вышел из воды, внимательно приглядываясь к Тане. Некромагу показалось, что лед тронулся, когда она едва заметно улыбнулась и даже пошутила. Подойдя, он опустился рядом с нею на плед. - Хорошо, не скажу… Это будет наш с тобой секрет, апельсиновая, - притянувшись, Бейбарсов нежно поцеловал свою невесту. Отстранившись, парень прищурился, вспомнив деталь, которую не учел. Призвав трость, он приложил агат к руке Тани. – Прости, сейчас я избавлю тебя от любых последствий и неудобств акклиматизации… Волк лизнул сеттера между ушей, и Глеб, завершив защиту, обнял девушку. - Любимая, - некромаг уткнулся носом в волосы девушки. – Мне жаль, что я не могу дать тебе того, что ты хочешь… Но, может, есть что-то, что я могу сделать для тебя прямо сейчас? Таня уютно расположилась в руках Глеба, довольно щурясь на солнце. После некоторого мороза, пробившего ее от прикосновения агата к руке, жить стало значительно веселее, и головная боль тоже прошла. Зная, что Бейбарсов может выполнить почти любую ее просьбу, Гроттер задумалась над тем, а что она, собственно, хочет в данный момент. - Попить? - Девушка вспомнила какой-то фильм, который смотрела еще с Пипой. Там парень в плавках, весь из себя секс-символ, с обворожительной улыбкой готовил коктейли для красотки в бикини. Прямо перед ней, на поставленном на подставку серфе. Усмехнувшись, представив Глеба барменом в стиле тропики, рыжая тряхнула головой. - Можно какой-нибудь коктейль, только без кокоса? А потом с удовольствием улеглась головой на колени некромага, сгибая колени и разглядывая то море слева, то пресс парня справа. И еще неясно, что было интереснее. Таня даже машинально потыкала пальцем в живот Бейбарсову, с удовлетворением находя там мышцы, а не просто литр крови и желудок. Поглаживая Таню по животу, Глеб склонил голову на бок, сосредотачиваясь на ближайшем баре и, обнаружив его, ужом скользнул в сознание работавшего там бармена. Всю меню у того было в голове. Не понимая языка, вроде как португальский или еще какой-то не особо распространенный, некромаг сориентировался по образам, листая их. Убрав все с алкоголем и кокосом, он остановился на ананасово-банановом фреше со льдом, зонтиком, трубочкой и прочими радостями. Секунду спустя, высокий бокал уже был в руке Глеба, синее свечение некромагической телепортации опало, и парень показал коктейль Тане. - Ваш заказ, - ухмыльнулся некромаг. Вручив бокал Гроттер, Глеб приманил к себе из корзинки апельсин и, улыбаясь очевидному символизму, очистил тот и разделил на дольки. - А я всегда любил апельсины. Прямо с детства, - широко улыбнулся некромаг. - Да ты что? - Почти искренне удивилась Таня, заглядываясь на белозубую и широкую улыбку Глеба, которую так редко видела на самом деле. Бейбарсов вообще старался не улыбаться, тем более, вот так, открыто и радостно. А уж случаи, когда мрачный некромаг смеялся, рыжая вообще могла по пальцам пересчитать. И один раз был над Дашей в могиле. Не выдержав, Гроттер сама широко улыбнулась, играя в батарейку и перенимая настроение парня. В конце концов, он был ее… Жених. Это звучало очень по-взрослому, как-то не совсем верно, ведь ей было всего семнадцать. А тут - жених и невеста. - Не бросишь меня у алтаря? - С той же улыбкой спросила Таня, и не желая разговаривать на такие серьезные темы. Ей бы не хотелось, чтобы Глеб закрывался и снова принимал серьезный вид. Медленно потягивая вкусный и прохладный коктейль из трубочки, Гроттер лукаво смотрела на парня снизу вверх. Глеб посмотрел на Таню, как на сумасшедшую. - Я еще не настолько не в себе, апельсиновая, - качнул головой некромаг. – А ты не собираешься от меня сбежать? Оно, конечно, у тебя не выйдет, но мало ли что… Бейбарсов нежно погладил животик девушки, медленно продвигаясь по ее коже к верху купальника, подзадориваемый вполне осознанными с ее стороны манипуляциями с трубочкой, вкупе со взглядом. - Я могу попробовать от тебя сбежать, только чтобы посмотреть, как ты будешь меня ловить. Вдруг именно на свадьбе я дождусь того момента, когда ты сам за мной побежишь. На что ради такого не пойдешь? - Хихикнула девушка, покрываясь мурашками от прикосновений Глеба. - Поцелуй меня уже! - Мягко улыбнулась Таня, отставляя высокий бокал в сторону и приподнимаясь, с бесконечной любовью смотря на парня. - Куда я могу от тебя сбежать? Не говори глупости, любимый… Она первый раз назвала его подобным образом. Как-то до этого язык не поворачивался, просто не подходило это слово ни ей, ни ему. Наученная горьким опытом с Ванькой не показывать личную жизнь на людях, Таня почти разучилась вообще показывать глубинные эмоции, тем более в вербальном контексте. Большего приглашения Глебу и не нужно было. Отставив бокал Тани, обрадованный ее ответом, некромаг почти что накинулся на девушку, тут же меняя их позу и вытягиваясь вместе с ней на пледе, целуя и поглаживая, расслабляя и в тоже время заводя, показывая и снова доказывая, что она для него самая желанная, любимая, единственная. Барсов неожиданно даже для себя улегся на Дашу. Помня о том, что она маленькая и хрупкая, даже во сне, Артур устроил согнутые в коленях ноги по бокам от ее, перенеся на них весь вес. Разумеется, в таком положении он стал ниже, поэтому подушки не досталось, и оборотень устроил голову на груди жены. И весьма комфортно. Дашка проснулась в три, понимая, что каким-то образом оказалась под Артуром, а не сбоку, как обычно. Его руки лежала по бокам от нее, согнутые в локтях, нос утыкался в шею, на границе с воротом полураспахнутого халата, макушка была прямо под ее губами, и Тернова никак не могла въехать, как это он так лежит, не придавливая ее, а, наоборот, ощущаясь как очень приятная тяжесть. Согнув ноги в коленях, девушка поцеловала мужа в макушку и обняла руками, водя ноготками по его спине, чувствуя простое счастье от его близости и тепла. За окном мороз, а мне так тепло и уютно, и хорошо… - Я тебя люблю, - нежно проговорила Дарья, снова зарываясь носом в его подстриженные светлые волосы, касаясь кожи головы губами. - И я тебя… - Пробормотал Барсов, низким и сексуальным голосом со сна, поднимая голову и смотря яркими зелеными глазами с впитывающими солнце желтыми прожилками на девушку. - Выспалась, солнце? Как ты себя чувствуешь? - ее согнутые ноги задели чувствительную часть тела, пробудив ее к жизни. Заглянув в глаза мужа, уже очень давно не видя в них таких золотистых прожилок, Дашка не сразу вспомнила, что нужно дышать. Так он смотрел на нее в магпункте перед тем, как окончательно развеять миф о дружбе между ними и впервые поцеловать ее. - Выспалась… Очень хорошо… - сглотнула Тернова, ощутив прикосновение упругой плоти. – А ты? - девушка зарылась рукой в светлые волосы любимого, прохаживаясь ноготками по чувствительной коже головы, второй продолжая почесывать его спину, снова вспоминая магпункт, подозревая, что это один из самых счастливых дней в ее жизни, потому что тогда они зашагали по метофорической дороге в будущее вместе, держась за руки. - Ммм, чрезвычайно… - Артур сменил диспозицию, раздвигая ноги Терновой и устраивая свои между ними, так как ниже коленей ноги затекли конкретно. - Знакомая картинка, не правда ли? - Промурлыкал Барсов, вспоминая магпункт, и как матюгался про себя, когда Тернова на полном серьезе ласкала его спину, не понимая, как это отражается на нем. А потом наступило утро, его пронзило тремя стрелами и чуть не убило… И вот потом Артур попросил снять повязки, а Даша лежала в солнечном свете, смотря на него бездонными синими глазами, ставшие как сапфиры на солнце. И почему-то тормозила. И вот он просто решился и поцеловал ее впервые, вынуждая себя сдерживаться, не просить снова почесать спину, или опустить руки ниже, на джинсы. От одних этих мыслей Ильин сдавленно выдохнул, с совершенно другим выражением смотря на Дашу. Медленно наклонившись, Артур поцеловал ее так же, как тогда, в первый раз. Осторожно, робко, давая возможность отстранится и в то же время показывая, что никуда она не денется. Неделя воздержания заново расставила приоритеты в отношениях. И жестокости Ильину не хотелось. Все было как в первый раз и это было по-настоящему круто. Даша ответила на поцелуй, почувствовав в нем вкус того самого, их первого, чуть неуверенного, осторожного и крадущегося. - Магпункт… - выдохнула Тернова, улыбаясь. – Я тогда потянулась убрать у тебя со лба прядку и…хм...утонула в твоих глазах, так же переливающихся зелено-золотым… Ягге намекнула мне, что любовная магия купидонов на тебя не подействовала, а я… Я подумала тогда, что у тебя уже кто-то есть, кого ты по-настоящему любишь… О том, что это я, я как-то не задумывалась… Все тогда считали, что вы с Зализиной пара… Ты меня загипнотизировал… как удав крольчонка… Или я сама поддалась, - Дарья заскользила подушечками пальцев по татуировке на спине любимого, чуть двинувшись под ним. - Тот поцелуй изменил все, только Ягун не вовремя завалился тогда. Снова притянувшись, Даша поцеловала Артура, чуть посасывая его нижнюю губу, полностью погружаясь в это солнечно-нежное ощущение. Ответив на поцелуй, Артур улыбнулся, снова заглядывая в глаза жены. - Я же говорил, что ты идиотка, верно же? - Он улыбнулся шире, приоткрывая клыки, и первый раз настолько доверился Даше, что действительно снял с себя все маски и налеты. Улыбнулся, показав все зубы, не чтобы напугать, а потому что радость изнутри требовала выхода в улыбке, такой мальчишеской и юной. Вот сейчас Барсов впервые показал, что ему всего семнадцать. Не девятнадцать, не двадцать, всего семнадцать. Он юноша, а не мужчина, не смотря на то, что на него свалилось. - Тебе не надоело постоянно оскорблять меня и мои умственные способности? – пробурчала Даша, надув губы. – Сам идиот. Однако, увидев улыбку Барсова, Дашка растаяла, как шоколад на солнце. Уж слишком красив, искренен и мягок сейчас был ее муж. Как перед таким устоять? - Ягун вечно не вовремя. Впрочем, я заметил, что тут кроме него есть нетерпеливые и невовременные. - Хмыкнул Ильин, и закатил глаза на поскребывание двери. - Проваливай! - С едва ли не смехом сказал громко Артур, и поскребывание прекратилось. - Вот видишь? На этом острове нет ни единого уголка, где можно остаться только вдвоем. Поэтому я приглашаю тебя на весенние праздники в наш дом… - Лукаво прикусил губу Барсов, вспоминая, что еще в декабре вытащил из губы колечко, и теперь не против вновь его вернуть туда. Улыбнувшись в ответ, черти что творя с его волосами, перекладывая пряди как ей вздумается и куда вздумается, втихую добиваясь мурлыканья, Тернова застонала, когда Тимуру (ну а кому еще) приспичило попытаться зайти к ним. - Мы сможем с тобой устроить наше гнездышко, а потом опробовать спальню и не выходить никуда-никуда из-под одеяла. И там не будет ни-ко-го. Потрясающая картина, как ты думаешь? - Снова широко улыбнулся Артур, потеревшись носом о носик Терновой. - Я хочу на море… на необитаемый остров с тобою… Вот там нас точно никто не найдет, а в дом еще могут завалиться в гости… Или твоя мама проведать придет… Или выдернет нас в центр за чем-нибудь… - Дашка чуть нахмурилась, но тут же просветлела, снова улыбнувшись. – Весенние праздники это здорово, только надо еще обставить дом мебелью… - Поцеловав Барсова в нос, Тернова хмыкнула. – Учти, любимый муж, в спальне должна стоять огромная кровать, просто-таки огроменная… Захихикав, она снова впилась в него поцелуем, сжав Артура коленями, закрытыми его же халатом, большеватым для девушки, зато обалденно пахнущем. - Хорошо, там будет так, как ты захочешь… и думаю, огроменная кровать чрезвычайно многофункциональна. - Рассмеявшись с мурлыканием, Ильин просунул между ними руку и развязал халат, выцарапывая оттуда Дашку, отбрасывая собственную вещь в сторону. - Кажется, это был мой халат. Тернова, ты опять берешь мои вещи? - Грозным тоном спросил оборотень, а потом нежно погладил грудь жены, целуя ее в шею. - Просто не забывай их класть на место, окей? Моя маленькая девочка в огромном халате… Я боюсь тебя в нем потерять. - С выдохом улыбнулся Артур, снова заглядывая в глаза девушке. - Как я по тебе соскучился… Замурлыкав, парень осторожно обвел руками все контуры тела Даши, вспоминая их заново. Все же неделя прошла с того момента, как он мог касаться девушки без опасения отгрызть ей голову. И сейчас нежность в Барсове била через край, выражаясь в ласках и поцелуях каждой клеточки тела. - А разве… Разве у супругов не все на двоих? – лукаво спросила Дашка на замечание о халате. Вздрогнув от поглаживания груди, девушка расслабилась, чувствуя, что сейчас все будет так, как давно хотелось ее душе. – Ты не потерял меня даже тогда, когда я сама отчаялась себя найти… - прошептала Тернова, вспоминая свою травму и собственную сломленность, когда думала, что больше никогда не сможет ходить. – Что по сравнению с этим какой-то халат? Улыбнувшись в ответ, наслаждаясь мурлыканьем, теплом, ласками и поцелуями любимого, Даша поцеловала его, заставив притянуться к себе, опутывая мощное тело руками и ногами, скользя пальчиками по мускулистой спине. Девушка полностью погрузилась в то легкое невесомое удовольствие просто ощущать его и иметь право на те действия, которые больше никому не позволены. Руки скользнули по бокам, погладили поясницу, крепкие ягодицы парня, и Дашка скользнула под него с подушек, прижимаясь губами к шее и покрывая поцелуями ключицы и все, до чего доставала. - И я скучала по тебе такому… - со стоном ответила Дашка, имея в виду, что соскучилась по неторопливой нежности и ласке от Артура, хотя безумно любила его всякого, во всех воплощениях. Артур не ответил, просто улыбнувшись, а потом вернул Дашу на место, приникая к губам с поцелуем. Заведя ее ручки за голову, придерживая одной рукой, Барсов неторопливо обцеловал каждую, словно точки ставя на локтевом сгибе и запястьях с пальчиками. Убедившись, что с руками закончено, и такая красота не осталась без внимания, парень спустился ниже, сразу к груди жены, одну целуя и нежно посасывая, а вторую сжимая и поглаживая рукой. - Единственная сладость, которую я готов пробовать вечно… - Улыбнулся Артур, играя языком с чувствительным соском. - Хап-цап. - Неожиданно поднял голову оборотень и ловко поймал летящую виноградинку со скатерти. Взяв ее губами, Барсов наклонился к жене, разделяя с ней ягоду и раскусывая вместе с ней, чувствуя сладкий сок. Дашка застонала, когда Артур взял в плен ее грудь, и откинула голову, прикрыв глаза от удовольствия и желания большего. По телу забегали мурашки, внизу живота плотными тугими кольцами свернулось горячее желание, и девушка прерывисто задышала. Соприкоснувшись с мужем губами, разделяя виноградинку, Дашка, проглотив ее, облизнула губы: - Это ты, конечно, про виноград? - Это я про тебя. Виноград только оттеняет твой вкус. - Улыбнулся Ильин, а потом вспомнил, что так давно не делал и что так нравится Даше. Скользнув ниже по кровати, не забывая целовать нежнейшую кожу, изучая пальцами каждый изгиб, Артур аккуратно раздвинул ножки жены, сгибая их в коленях. Ласково погладив ее центр, парень лизнул кожу, руки переводя на лодыжки и уверенно держа их на кровати, несколько ограничивая Тернову в действиях. Он еще помнил, насколько она прыгучая и как сильно может изгибаться. Лови ее потом по кровати. - Хап-цап. - Еще одна виноградинка появилась между губ Ильина и он раскусил ее прямо над лепестками жены, капая соком для сравнения холодного и горячего, прежде чем полностью погрузиться в изучение своей любимой сладости, скрывая голову между бедер девушки. - О, Господи, Барсов! – вскрикнула Дашка, выгнувшись и подавшись бедрами , внутренне сотрясаясь от того, что делал ее любимый… - Даааааааа… По телу горячими волнами прокатывалось нечто, накапливаясь внизу живота, ноги дрожали, руки судорожно сжали простынь, тяжелое дыхание заставляло груди колыхаться, соски набухли и затвердели, и Терновой казалось, что у нее перед глазами звезды играют в чехарду, носясь туда и обратно. Девушка заметала головой по подушке, сдавленно вскрикивая и стоня от всех манипуляций Ильина, ей хотелось еще и еще, в таком экстазе и умереть было не жалко. Дыхание участилось еще сильнее, сердце неистово билось, казалось, о самые ребра… - Аааа! А! А! А! Аррртуууурррр….. - Ты просто меня балуешь. - Довольно промурлыкал Барсов, облизываясь и смотря на распластанную под ним девушку, до сих пор содрагающуюся от наслаждения. - Моя маленькая девочка… Даренка… - прошептал оборотень, потеревшись носом о нос, укладываясь рядом, но не разрывая единение, так как было правильно лежать так, вместе и вдвоем, тесно переплетясь. - Чем займемся? Дашка расслабленно лежала на подушках, под волнами удовольствия и прошивающего ее насквозь тепла, блаженно улыбаясь. Заглянув в зеленые глаза Артура, она приоткрыла рот, но, забыв, что хотела сказать, снова улыбнулась. Улыбка так и не покидала ее губ, пока она не услышала новое, откопанное откуда-то Артуром обращение. - Даренка? – нахмурилась девушка. – Ты издеваешься, что ли? Это походит на кличку коровы… Даренка, Буренка… Я конечно догадывалась, что поправилась, но не настолько же… Артур приподнял бровь, с ироничной ухмылкой смотря на жену. - Поправилась? Где? Покажи мне это место. Я хочу на него посмотреть. - Он в качестве презентации провел ладонями по всему телу Терновой, не находя ничего такого лишнего. Все как и было, вроде бы. В любом случае, от полукиллограмма возможного набранного веса Барсов не видел особой катастрофы. Подумаешь. С другой стороны, ему в принципе пофигу было, как выглядела Дашка, он ее и в трениках видел и любил, и в вечернем коктейльном платье на шпильках. - Даренка… Дар, Подарок… Ты мой подарок, согласна? - Парень хихикнул, снова весь из себя мурлыкая и потираясь телом о Тернову, играя в большого кота, вжимая жену в кровать. - Так чем займемся? - Я твое наказание, - покачала головой Тернова. – Очень коварное наказание. Ты сам не понимаешь, на что согласился, став мне мужем… Муа-ха-ха! – девушка засмеялась, обнимая Артура за шею. Прикрыв глаза, наслаждаясь его мурлыканьем и близостью поджарого тела, Дашка нежно провела ноготками по его спине и шее. – По-моему, ты сейчас ненавязчиво намекаешь, чем хочешь заняться… Я не права? Ведьма зарылась пальцами в волосы любимого и тут же притянулась к нему, дразняще прихватив нижнюю губу. - Или, - она на мгновение отстранилась. – Ты хочешь чего-то другого? - Ммм… Даш, а тебе мало было? - Ухмыльнулся Барсов, лениво приоткрывая один глаз. - Ты помнишь, что у меня еще пара экзаменов… Сарданапал, Безглазый ужас и Зубодериха. И хмырь из Магщества. Во. Целых четыре… Не считая того, что три дня вылетают из-за бала 14 февраля. - Артур потянулся и огляделся по сторонам, раздумывая, вставать или и так сойдет? Придя к выводу, что и так сойдет, парень посмотрел на любимую, перевел взгляд на стол, аккуратно заложенный учебниками и тетрадками, снова на Дашу, снова на стол, и, тяжело вздохнув, сел в кровати, устраиваясь со всевозможным комфортом. - Ну Барсов! Ну зачем ты все испортил? – застонала Тернова. – Уроки… Дурацкие уроки… Мое либидо только что, покрывшись печалью, ушло в спячку… Девушка соскользнула с подушек, полностью спрятавшись под одеялом от этих дебильных учебников и Артура, вот-вот собиравшегося перейти в режим зубрилы. Тернова знала по опыту, что до него будет не дозваться как только он сядет за подготовку, так что проще вообще не вылезать и впасть в летаргический сон, таким образом переждав все его экзамены. - Следующий - это Безглазый ужас. Перед прочтением его лекций не только хорошо бы поесть, но и выпить, а то фиг разберешься. Как думаешь, со вчерашнего осталось немного? Или тебе хватит? - Артур хихикнул, вспоминая вчерашнюю Дашку-алкашку, которая сама хихикала над всем подряд и находя радости жизни в малейшем ее проявлении. - О да, очень смешно, - пробубнила Дарья. – Хватит с меня. Я сплю. Утащив к себе подушку, Тернова обняла ее руками и зарылась в нее носом, закрывая глаза. Сообразив, что пятка все-таки высовывается, Дашка подтянула ногу к груди, устраиваясь со всем комфортом на большую часть кровати. Рысь, пофыркав, потопталась на пятачке травы и тоже улеглась, занявшись таким важным делом, как вылизывание грудки и лап. Обозвав ее про себя чистюлей, Тернова поморщилась и стала считать от ста до одного уходящие в темноту ступени. Барсов задохнулся от такой наглости, изобразив над одеялом, как он играет в Отелло и Дездемону, причем Даше досталась роль, соответственно, Дездемоны. Фыркнув, почти чихнув на девушку, пробурчав про себя, что если ей мало три раза, то это ее проблемы, и призвал лекции, взятые у Шурасика. Все. На этом оборотень был потерян для общества на несколько часов, быстро и внимательно прочитывая записи, запоминая и для себя разжевывая, не давая мозгу отключаться на самых скучных моментах. Хотя Артур так и не понял, как заснул, просто вырубившись, все еще отходя иногда от событий в начале января. С той поры за ним повелось неизвестно когда отрубаться, абсолютно внезапно даже для него самого. Ягуар свернулся клубком вокруг своей пары, лизнув за ухом и нарушив гармонию шерсти, а потом без переходов сыграл в мертвого, тоже отключаясь. Вряд ли это было нормально, но что было, то было. Дашка сонно забормотала что-то о драконах и пылесосах, выбираясь из-под одеяла, так как надышавшись под ним, почувствовала себя как в бане. Минуту она тупо смотрела на спящего в завале лекций Барсова, а потом, покачав головой, осторожно собрала их и нежно погладила парня по шее, тут же услышав легкое мурлыканье. Кажется, у него это уже был рефлекс. Выбравшись из кровати, девушка положила лекции на стол, передернувшись от случайно зацепивших взгляд слов, вспоминая, что это что-то с третьего курса, а потом, потянувшись, накрыла Артура одеялом и пошлепала в ванную, зевая и забирая волосы в узел на макушке схваченной со стола резинкой. Закрывшись в ванной, чувствуя какое-то певческое настроение, Дашка тихо запела себе под нос Земфиру: Зашаманила в четвеpг бы я же честную бы пpавдy. И отнять тебя y всех, но знаю точно: так не надо. Двеpь откpыла, воздyх cлепленный моpозом, Осчастливев набиpала твои цифpы - бесполезно, всё напpасно. Эти сyтки, пpомежyтки для меня же невозможны. Ради шyтки поцелyй меня в висок, но остоpожно. Угадай меня, но знай, что на доpогах бyдет скользко. Я же в кольцах и с понтами и на левой тpи мозоли. Беда с тобою, со мною, с доpогами, с небом, И снегом, с желанием, в тyмбочке ОМ!. Рyмба, pyмба, pyмба голяком и сплошняком. Да по венам я пyстила своё чyвство, обнаглела. Пожалела бы себя, как любила же тебя. Рисовали воздyх кpылья, обдавали снежной пылью. Отпyскали же сомненья и опять меня ловили. Удиви меня звонками поздней ночью не в кваpтиpy. Я не сплю, я всё yслышy, даже если не захочешь. Эти сyтки, пpомежyтки для меня же невозможны. Ради шyтки поцелyй меня в висок, но остоpожно. Угадай меня, но знай, что на доpогах бyдет скользко. Я же в кольцах и с понтами и на левой тpи мозоли. Беда с тобою, со мною, с доpогами, с небом, И снегом, с желанием, в тyмбочке ОМ!. Рyмба, pyмба, pyмба голяком и сплошняком. Да по венам я пyстила своё чyвство, обнаглела. Пожалела бы себя, как любила же тебя. Качая в такт головой и даже пританцовывая, Дашка намылилась и встала под струи воды, позволяя им самим смыть с нее всю пену.