Protege-Moi

Тур на носу. Все носятся, как сраные веники, потому что ты их начальник, и по-другому быть не может. Репетиции до изнеможения, до хрипоты твоего голоса, до мозолей на моих руках, до крови на пальцах ребят. «Все должно быть идеально!» - наверное, это написано у всех на лбу, потому что ты говоришь это постоянно. Конечно, как только мы приезжаем в Берлин, первый по расписанию город, все оказывается совсем НЕ ИДЕАЛЬНО! Во-первых, ты жутко бледный. Я знаю, что болезнь никогда не пройдет, но за последние несколько недель, несмотря на жесткий репетиционный график, ты выглядел вполне нормально. Сегодня же, снова вернулась нездоровая бледность и темные круги под глазами. Во-вторых, ты жутко нервничал и орал на каждого встречного. Я знаю, что идей в твоей голове миллион и еще вагончик, но воплотить их в жизнь ежесекундно не может никто, и даже ты. - У тебя что-то болит, бро? – подхожу к тебе, пока ты, устроив себе перерыв, изучаешь плей-лист. - Не сейчас, Шенн, – разражено, грубо, с недовольством. - А когда? - хватаю за плечи, разворачиваю к себе. На лице вселенская усталость, – Ты не спал опять сегодня? Провожу ладонью по твоей щеке, гася нежностью гнев. Ты сам, не замечая того, поддаешься на ласку. - В автобусе неудобные полки, с непривычки не смог заснуть. Это пройдет, не переживай, – почти шепотом отвечаешь мне. - Ты пил лекарства? - Да… Твоя голова уже почти лежит на моем плече, в то время когда я пальцами массирую основание твоей шеи, там, где заканчиваются волосы. Дверь в гримерку резко открывается, и в нее совершенно бесцеремонно просовывается голова Томо, и хорват пошло кашлянув, басит о том, что нужно выходить на саунд-чек. На прощание добавляя: - И не увлекайтесь тут сильно, девочки! Мне хочется ему врезать, но у нас сегодня концерт, и без гитариста нам не справиться. - Пойдем, Джей, пора репетировать. - Иди, я сейчас. С того момента, как я вышел из гримерки до твоего появления на сцене, проходит минут 15. Но, я не могу не заметить, как ты изменился. Влажные волосы на лбу и шее. Замедленные движения. Расширенные зрачки и закушенная губа. Мне не нужно спрашивать что случилось, я и так знаю – тебе дико больно. Шаг к микрофону и ты, словно деревянная кукла, падаешь на колени. Я подрываюсь, чтобы помочь: твой жалобный, но громкий голос возвещает о том, что ты САМ справишься. Гордый. Медленно поднимаешься и оцениваешь обстановку. Сцена огромная. Обычно, ты носишься по таким со скоростью света. Только и успевай следить. По твоему взгляду я понимаю, что ты ничего не собираешься менять и на этот раз. Ну что ж, братишка, я как всегда с тобой, в любой ситуации. На A Beautiful lie я замечаю, как слезы чертят мокрые дорожки на твоих щеках, но ты прыгаешь по сцене, хромаешь, бежишь с одного угла в другой. Голос срывается, но это не останавливает тебя. Только держись, малыш… А потом ты снова падаешь, и я понимаю, что если что-то не сделать, то ты сломаешься, и все развалится, не успев начаться. Выбегаю из-за установки и быстрыми шагами направляюсь к тебе. Протягиваю руку, и ты хватаешься за нее, как за последнюю надежду. - Встань и сделай! – говорю громко, жестко и строго. Слезы еще блестят в уголках глаз, но я все равно вижу в них решительность и силу. Теперь я уверен, что ты сможешь. Сквозь боль и слезы, мы пройдем вместе. Только доверься мне, Джей. Когда чек заканчивается, ты сам бежишь ко мне. - Шенн… - голос еще дрожит, – Я не знаю, Шенн… прости … это… так не должно быть… - Все идеально, братишка, что ты расстраиваешься? – отвечаю на твое замешательство. И сияющие благодарностью глаза, лучшая награда для меня. В том, что концерт пройдет превосходно, я и не сомневался!