Маленькая ведьма и каменная роза

По детским бархатным щекам катились соленые слезы. Девочка перепугалась до коликов в животе, до икоты в горле. Она устала бояться. Единственное чего ей сейчас хотелось, так это, заскулить подобно раненой собаке, и уползти в такую глубокую и темную конуру, чтобы ее там ни одна живая душа отыскать ни сподобилась. Ибо ее нежное детское тело в действительности было покрыто огромными фиолетовыми синяками, а каждый сантиметр кожи невыносимо саднил из-за испещривших его глубоких царапин и порезов. Тело девочки сотрясала знобящая боль. Ей бы сейчас не помещали пару минуток целебного сна, всего лишь чуточку спокойствия и умиротворенности, она бы тогда смогла передвигаться дальше с большей энергией. Но нет, подобная роскошь не для нее. Нужно, во что бы то ни стало, добраться до северного канала, а там уже попробовать оторваться от преследователей. Они гнались за ней, как шакалы. Нет, они были значительно хуже бешенной своры - сущие Дьяволы! Девочка даже думать не желала о том, что они сделали с ее семьей. Но стоило ей об этом вспомнить, как усталый, неподдающийся контролю, разум услужливо подсовывал картины ужасных зверств пьяных дворян. Ее семья была из простых рабочих, они держали небольшой постоялый двор с таверной у главной дороги. Сегодняшние утро ничем не отличалось от череды предыдущих. Все было тихо и мирно: редкие завсегдатаи, заезжие купцы, чужеземные странники. Она помогала матери разносить заказы, кому кружку холодного пива, кому куриную ножку, кому кусок солонины и горбушку хлеба, кому кусок пирога и бутыль недорогого вина, их постояльцы не отличались особой разборчивостью. Потом в таверну пришли четверо мужчин, высоких, статных, элегантных, со шпагами и в дорогих, расшитых золотом камзолах. Один из них назвал ее прекрасной куклой и показал фокус с доставанием монеты из-за уха. Сначала она даже посчитала их красивыми и благородными. Это было до того, как они заказали у ее отца бочонок самого лучшего вина и уселись за крайний столик, чтобы пить – много и жадно. Глоток за глотком превращаясь из человеческих существ в сущих зверей. А потом… тут она плохо помнила, что же происходило дальше. Все было как в тумане: вспыхнула ссора, дворяне отказались платить, заявив, что вино было некачественным, ее отец попытался их урезонить, за что его бесцеремонно закололи, как какого-то бродягу. Словно надоедливое насекомое, раз – был комар, хлоп – и нет комара. В таверне поднялась паника, все клиенты разбежались, оставив ее семью на произвол судьбы. Беззащитные мать и старшие братья были растерзаны за несколько минут. А на нее саму пьяные господа устроили настоящую охоту, объявив «Маленькой Ведьмой» только за то, что она спряталась под столом, и о ее существовании вспомнили не сразу. Как же она устала. Но ужасные крики позади «Маленькая Ведьма, где ты!» «Маленькая Ведьма, не прячься, мы все равно найдем тебя!» «Маленькая Ведьма!» подстегивали, заставляли передвигать негнущиеся стертые ноги быстрее. Сжав зубы, превозмогая боль она подобрала юбки из грубой тяжелой материи и продолжила пробираться на север. Сон – райская благодать. Глаза слипались. Хотелось лечь, закрыть глаза и ни о чем не думать, не вспоминать, забыть... «Нет! - твердила она самой себе. - Только не спать!» Но детское тело исчерпало последние силы и предало свою хозяйку. Она споткнулась и упала на влажную утреннюю землю, и подняться уже не смогла. Теперь осталось только ждать, когда придут ОНИ. Рано или поздно это случится. Сердце колотилось где-то в горле… Маленькую ведьму – как они ее в шутку прозвали, первым обнаружил Натан. Юноша обнаружил распростертое посреди дороги детское тело и медленно приблизился к нему. Перевернув девочку, он понял, что она все еще жива и находится в сознании. Из вороха немногочисленных рваных ленточек и юбок на него уставились злые и испуганные глаза – девочку трясло. Перепачканное слезами, грязью, и кровью личико искривила гримаса боли и страха, нижняя губа задрожала, наваждение спало, кукла в его руках заплакала совсем как человек. - Тише, - шикнул на нее мужчина. – Я не причиню тебе вреда. Она ему не поверила, а лишь разрыдалась еще громче. Так что ему не оставалось ничего другого, как зажать ей рот рукой. Натан уловил приближающийся топот сапог. Его друзья скоро будут здесь, поэтому он открыл первую попавшуюся дверь и втолкнул туда ребенка. А потом, также бесшумно захлопнул. Сам юноша поспешно скрылся в противоположной стороне улочки – там была арка, чтобы отвести от себя подозрения, а от девочки погоню. Что им двигало в тот момент, не знал никто, а он и подавно. Возможно, прохладный воздух отрезвил его разум, а возможно маленькая кукла с большими черными ресницами и светлыми локонами напомнила ему его младшую сестренку, кто знает. Но он помог девочке. Ох, и не обрадуются его друзья. Не обрадуются, когда поймут, что она ускользнула из их рук. Испугавшись, девочка кинулась к двери и занесла уже кулачок, чтобы замолотить по кедровой поверхности, но быстро передумала, здраво рассудив, что лучше не производить пока лишнего шума. Она развернулась и оглядела прихожую, в которую ее втолкнул один из преследователей. Ребенок искренне верил, что сейчас на нее стены обрушаться, она опасливо осмотрела темное пространство, каждую минут ожидая какого-нибудь подвоха. Прошла в следующую комнату. Из высоких окон, находящихся почти под потолком лился яркий молочный свет луны. Гостиная оказалась просторной и богатой, когда глаза девочки привыкли к темноте, она смогла даже разглядеть медные канделябры и бархатные портьеры, старинную мебель и персидский ковер посреди комнаты. На столешнице обнаружился на подносе кувшин восточной выделки с холодной водой и пара стеклянных стаканов на высоких ножках. Роскошь, которую ее семья себе не могла позволить. Стекло очень дорогой материал, потому что его выдувка требовала определенных условий и мастерства. Не редко на город приходилось всего два-три таких мастера-стеклодува. В их городе их было пятеро. Налив себе воды, девочка осушила стакан одним махом, отчего ей стало легче. Стекло с узорчатыми гранями в руке приятно охлаждало воспаленную кожу. Когда страх немного отступил, она направилась дальше. Возможно, хозяева и не обрадуются забравшейся в их дом замарашке, но по крайней мере до нее не доберутся эти звери, которые сейчас рыщут в ее поисках на улице, прочесывая все окрестности. Если ей повезет, и хозяева окажутся жалостливыми, то ее накормят. Еда. Вот уж о чем сейчас не стоило вспоминать. В животе болезненно заурчало. Но стоило подумать о каком-нибудь конкретном блюде, и есть сразу же расхотелось, к горлу подступил ком. В отдалении послышались странные звуки. Что это?! Она выбежала в холл, прислушалась – музыка. Это была музыка. Где-то очень далеко звучала музыкальная партия, сначала кто-то очень старательно выписывал октавы на скрипке, потом к нему добавились еще рояль и низкие альты. Эхо в доме не позволяло разобрать, в какой его части находились таинственные музыканты, они были всюду. «Музыка глухой ночью. Кто наслаждается музыкой в такое время суток?» Решив, положится на интуицию, девочка двинулась вверх по обширной мраморной лестнице, ее так трясло, что пришлось ухватиться рукой за массивное перилла, чтобы поддержать тело. Подошва башмачков звонко постукивала при каждом шаге. Но девочка не слышала этого за шумным потоком крови, который гудел у нее в ушах. Забравшись на верхнюю ступеньку, она облокотилась спиной о стену, после стольких переживаний ноги ее едва держали, деревянная панель под лопатками была гладко затерта, ни одной скалки или выбоины. Девочка немного отстранилась, и не отрывая рук от твердой поверхности, двинулась вдоль стены. Шажок за шажком она приближалась к музыке, звучащей теперь откуда-то спереди. Мелодичные переливы манили своей красотой и пугали новизной. Она впервые слышала нечто подобное. Настолько яркое и легкое, что его можно было сравнить только с природными звуками. Поняв, что ее одиссея закончена, ребенок замер около прикрытой массивной двойной двери. По всей видимости, она вела в какой-то зал, для обычной комнаты такая конструкция не характерна. Девочка со всей силы толкнула вперед тяжелые дубовые створки. Визгливо заскрипев на весь дом, двери отворились. Представляя изумленному взору огромную мансарду, освещенную лунным светом. По всему было видно, что когда-то здесь был обычный чердак, где хранились ненужные вещи. Но хозяин видимо был человеком с прекрасным воображением и перестроил помещение так, что теперь оно было громадной просторной залой. Потолок и одна из стен представляли собой одно сплошное окно, застекленное разноцветным витражом. Рисунок витража изобилировал яркими цветами, там были изображены два сражающихся ангела, посланник неба и посланник ада слились в едином объятии, их тела и одежды переплелись так тесно, что трудно было разобрать: кто есть кто. А над их головами был изображен сияющий образ человеческой души. По-видимому, автор произведения хотел показать не само сражение, а его суть, так как разумел ее он, поэтому его творение было таким кричащим и противоречащим общепринятым догматам Церкви. Все это множество разноцветных осколков стекла подсвечивал жемчужный свет одинокой луны. Необычный витраж отбрасывал на пол почти четкую копию картинки из бликов света. Девочка боязливо двинулась в комнату, тщательно обходя отпечатывающуюся на полу картинку. Ее охватывал суеверный ужас каждый раз, когда она смотрела на двух переплетенных ангелов, каждый из них казался продолжением другого. Она знала, что так не должно было быть. С самого ее рождения, ей втолковывали, что добро и зло не могут происходить из одного источника. Создатель несет добро, любовь, сострадательность. А нечистый – зло, разрушения, болезни. Они две противоположности, которые ведут вечную борьбу между собой. А то, что она видела здесь, было ересью. Но как бы ребенок не старался, как бы не вжимался в покрытую резьбой деревянную панель стены, пройти, не зацепив пропущенный сквозь витраж свет, ей не удалось. На перепачканное детское личико наложился искрящийся образ человеческой души. Где-то впереди скрипнула половица, а музыка вдалеке стала более отчетливой. Девочка испуганно замерла и вскинула взгляд на шум. Такой Джарет и застал ее впервые, испуганной и настороженной, в разорванном и испачканном платье, с перемазанным землей и слезами лицом, на котором ползали яркие блики витража в виде, смиренно сложившей руки, фигурки. Оцарапанные кисти девочка, сама того не подозревая, сложила домиком на груди, в аналогичном молитвенном жесте. «Бедняжка, сколько же ей пришлось пережить, а сколько еще предстояло…» - Вы кто? – Испуганно пролепетала девочка. - Как это кто? – Наигранно обиженно осведомился мужчина. – Я твой спаситель. Ты ведь просила, чтобы кто-нибудь пришел и спас тебя. И вот я здесь, твоя мольба была услышана. Он приблизился, поднял руку и щелкнул пальцами в пустом пространстве. Сразу же вспыхнуло пламя факелов, закрепленных на стенах, то тут, то там. Теперь света было достаточно, и они могли рассмотреть друг друга. Девочка с подозрением уставилась на странного высокого незнакомца. Он что издевается над ней? Ее еще никто никогда не спасал, она всегда вынуждена была надеяться только на собственные силы, с раннего детства родители приучали ее к самостоятельности и трудностям. Родители хорошо понимали, что в этот жестокий век способен выжить сильнейший, а они слишком любили свое чадо, чтобы ее жалеть. Она не верила в чудеса. Поэтому имела все основания не доверять чужому незнакомому ей человеку. Да и человеку ли вообще? Его наряд казался ей очень странным и одновременно очень элегантным. Рубашка на нем была глубокого и сочного голубого цвета – не настолько темная, чтобы быть синей. Рукава полные, с широкими манжетами, воротник высокий, но мягкий и струящийся кружевами, почти как шарф. От этого цвета полуночной синевы его разные глаза казались глубже, темнее. Штаны на нем были черные и облегающие, как вторая кожа, такой крой она видела впервые, сапоги до колен с раструбами, чуть прихлопывающими при ходьбе. Руки срывали темные бархатные перчатки, украшений на них не было. Значит он не щеголь. Растрепанная прическа торчала во все стороны разрозненными прядями белых волос. Завершала все это дикое великолепие синяя, почти черная накидка, лоскутной стачки, каждый кусок был разным, и кто-то очень потрудился, чтобы собрать все это в равномерное полотно, которое теперь укутывало его плечи. Видя, как колеблется ребенок, Джарет улыбнулся, пространная улыбка не затронула глаз короля, она могла выражать что угодно. - Ты мне не веришь, дитя? – Наигранное удивление сменила очередная холодная улыбка, после которой последовал приглушенный возглас. – Ты просто очаровательна! - Вы…вы дьявол?… - неуверенно, запинаясь, спросил ребенок. Она надеялась, что это не так. Она хотела, чтобы он оказался просто чудаковатым хозяином этого дома. - О, нет, дорогая. – С легким смешком ответил мужчина. – Я всего лишь маг. Извини, если я тебя разочаровал. Разреши представиться? Девочка растерянно моргнула. Мужчина изящно склонился: - Джарет, Король Гоблинов и Правитель Лабиринта. Оцепенение ребенка было слишком явным, чтобы его не заметить. Но Джарет игнорировал его, считая чем-то должным. Похоже, она едва слышала его. - А как мне величать тебя, юная особа? – Вопрос был явно с подвохом. Он знал, что она не захочет открывать ему свое имя, оно принадлежало только ей и прошлому, которое разлетелось на множество осколков. Кусочки прошлого впивались в ее больную душу, чем причиняли нестерпимую боль. Так что теперь их лучше было не ворошить без причины. Внутренние перемены еще обязательно произойдут. - Зовите… зовите меня…ммм… Маленькой Ведьмой, - задумчиво протянула девочка. – Да, зовите меня теперь именно так. Другого имени у меня больше нету, его отняли сегодня ночью навсегда. Она говорила так, будто сейчас находилась в прострации. Казалось, она находится где-то очень далеко. - Итак, ты готова, дитя? - К чему? – Встрепенулась девочка, оцепенение потихоньку начало спадать. Она все еще не могла поверить в происходящее. Перед ней настоящий король! Правда, можно ли считать настоящим Короля Гоблинов? Но ведь, он пришел, чтобы ей помочь… Его Гоблинское Величество улыбнулся и снисходительно принялся пояснять то, что она сама успела позабыть, потому что просьба была произнесена в порыве отчаяния и страха, и не предназначалась кому-то конкретно, ее желание, высказанное в слух, было призвано облегчить душу и уменьшить страдания. - Ты просила спасения, собственно, поэтому я и здесь. Я пришел на твой зов. Но еще ты выразила желание отомстить за несправедливую смерть твоих родных. Ты отчаянно молила покарать виновных, чего бы тебе это не стоило. Эту твою просьбу я тоже готов выполнить, но на определенных условиях... С этого момента она уже не слушала его. Он предложил ей отомстить, зуб за зуб, смерть за смерть. Боль и злоба затопили ее гордое детское сердечко. Конечно, она согласится. Она согласится, чего бы он от нее не потребовал, ее жизнь не стоила уже ничего. В каждом сне ей будут являться поруганные несправедливой смертью отец, мать и братья. Она смоет кровью эту пропасть, что разверзлась у нее внутри. Только так родившийся в ней сегодня зверь насытится. - Что это за условия? – Глаза девочки загорелись безумным пламенем, но этот огонь мог заморозить ад. – Что я должна буду для этого сделать? Мужчина испытывающе вгляделся в ее лицо, и на этот раз грустная улыбка скользнула по его лицу. Фарфоровое детское личико обрело стеклянный взгляд куклы. - Ты отправишься со мной в мои владения, и пробудешь там, пока не будет отомщено последнему из твоих обидчиков. Потом я отправлю тебя обратно. Мы договорились? Устраивают тебя такие условия? - Договорились. – Кивнула девочка. Это не такие уж обременительные условия, которые она от него ожидала. Она не знала, где находятся его владения, но разве это имело значение теперь. – Я… я согласна. - Тогда не будем задерживаться, моя Маленькая Ведьма, - Джарет достал из воздуха большой хрустальный шар, похожий на мыльный пузырь, когда дымчатое подергивание исчезло, словно кто-то навел резкость в подзорной трубе, изменив положение линз, в сфере замелькали незнакомые песчаные пейзажи и зеленые островки леса, словно оазисы в сухой пустыне. – Нас уже ждут. Король Гоблинов взял ее за руку, и они просто ввалились в кристалл, который он держал в другой руке.