Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

8. Часть 23. Глава 8. Визит Саида в Сан-Криштован. …Саида привез его личный водитель. Бывший муж Жади не сразу подошел к двери дома бывшей жены брата. Самира наблюдала за действиями дяди из-за шторы, стоя у окна в своей комнате. На душе у нее было неспокойно. Кто знает, почему вдруг дядя Саид решил с ней поговорить. О чем? Но вот к нему подбежал Мустафа, а на пороге магазина вырос, но остался стоять отец, потому что в «Волшебной лампе» были покупатели. Мустафа что-то объяснял Саиду Рашиду, бурно размахивая руками. Потом, выкатив глаза, он замахал куда-то в сторону, подзывая, как выяснилось чуть позже, дону Ноэмию. Та подошла, совершенно не торопясь, и они втроем направились к двери. Тогда Самира поняла, что происходит. Зная, что ее мать теперь просватанная, чужая невеста, находящаяся одна в доме, где нет ни одного мужчины, дядя Саид, чтобы не скомпрометировать ее, решил привести с собой свидетелей – супругов Мустафу и дону Ноэмию. Хмыкнув, Самира вернулась к ноутбуку. Она успела всё подчистить, спрятать, скрыть, закрыть некоторые папки на пароли и теперь была совершенно спокойна. Правда, она не могла представить, чтобы дядя Саид потребовал показать содержимое ее ноутбука. Нет, разумеется. Она и не позволит прикоснуться к своему компу, но отчего-то Самира была уверена: дело в ее переписке с Фатимой. Дядя Саид узнал об этом и теперь намерен потребовать объяснений. Возможно, ей самой придется делиться с ним информацией. Всё зависит от степени его осведомленности о ее переписке с Фатимой. И она оказалась права. Саид, оставив Мустафу и Ноэмию на попечение Латифы, вошел в комнату племянницы, оставив открытой дверь. Самира настороженно повернулась к нему, едва распахнулась дверь, а потом из вежливости встала, приветствуя родственника, брата отца. Поздоровавшись, Саид принял предложение Самиры и присел к столу, внимательно, даже выразительно взглянув на закрытый ноутбук. Самира стояла перед ним, сцепив на животе пальцы. Сесть в присутствии старшего она не могла. Впрочем, другого стула в комнате все равно не было. Не садиться же на кровать? Это было бы просто немыслимо! Девушка с беспокойством ждала, что ей предстояло услышать. Саид же молчал, поглядывая на племянницу, пауза затягивалась. Он как будто ждал, что Самира не выдержит и сама начнет рассказывать обо всем, что знает. Но она тоже молчала. Что именно хочет услышать от нее дядя Саид? Девушка ждала, когда ей объяснят, в чем дело. Саид не выдержал и начал говорить сам. - Самира, ты, конечно, знаешь, что случилось в моей семье? Пропала моя жена Фатима. Самира кивнула. - Я сожалею. Надеюсь, Фатима скоро вернется. - Иншалла. Я предпринял много разных мер, чтобы ее отыскать, но пока нет даже крохотной зацепки. Если тебе что-нибудь известно, расскажи мне. - Я ничего не знаю, дядя Саид. - Самира, ты уже взрослая девушка. Не будем ходить вокруг, давай поговорим откровенно. Я не хочу, чтобы ты мне лгала. - Я не лгу. - Если я спрошу тебя, была ли ты знакома с моей женой, и ты станешь отрицать, то ты солжешь. - Зачем мне лгать? Я была знакома с Фатимой. Ведь я тоже бывала на праздниках в доме Леонидаса Ферраса и доны Иветти. Там я видела Фатиму. Мы с ней не разговаривали, но… - …вы с ней нашли и другой способ общения: переписывались по электронной почте. Вы не созванивались по сотовому телефону: я проверил распечатки звонков. Но вы вели себя очень осторожно: кто мог бы догадаться, что вы переписываетесь по Интернету? Ответь, почему вы скрывали то, что вы подружились? - Скрывали? Впрочем, да - мы скрывали, потому что я – «паршивая овца» в семье. Скажите, дядя Саид, неужели Вы позволили бы жене общаться со мной, зная, что мой отец от меня отвернулся? - Да, ты права. Не знаю, как бы я отнесся к тому, узнай, что моя жена стала общаться с тобой. Но если бы ты захотела найти общий язык с отцом, с его женой и всеми моими женами, не только с Фатимой, но в целом – решила бы вернуться в нашу семью, к своей крови, то почему бы нет? - Я в это не верила. Я знаю, что отец хотел бы надеть на меня платок, заставить молиться пять раз в день, выдать замуж в Марокко. Тогда – да, меня бы вернули в семью. Но я не намерена делать такие шаги. Я не хочу носить платок и не буду. Замуж выйду за индийца, - «понесло» Самиру. - Наверно, отец жаловался на меня, говорил, что я влюбилась в индуса, которого зовут Арнав Сингх Райзада! Признаюсь: я очень люблю этого мужчину! Самира разнервничалась и покраснела от злости. Видя, что разговор отклонился от нужного русла, Саид успокаивающе поднял руку. - Не рассказывай мне о личной жизни. Разве я спрашивал тебя об этом? Давай поговорим о вашей переписке. Ближе к делу. Ты знала, что Фатима собиралась… уехать от меня? - Нет. Мы переписывались, да, это правда, но я не понимаю, как об этом стало известно? Саид усмехнулся. - Наверно, ты спрашиваешь потому, что тебе известно о пароле на ее компьютере? - Разумеется. Она была вынуждена поставить пароль. Фатима жаловалась, что Мунир часто бывает в ее комнате в ее отсутствие и делает ей разные гадости. Он включал даже ее ноутбук, оставил ей записку, напечатав какую-то чушь. Видя, как нахмурился дядя, Самира с усмешкой закончила: - Вот потому моя подруга решила оградить себя от происков вредного мальчишки. Но мы писали друг другу о книгах, обменивались фотографиями, т.е. я отправляла Фатиме фотоснимки, а она только однажды прислала мне снимок из Марокко. Вот и всё. - Я знаю, о чем вы переписывались, - проговорил Саид, доставая из кармана сложенные вместе листы бумаги с отпечатанным текстом из электронных писем. Он помахал ими у нее перед лицом. - Как видишь, я смог снять пароль с компьютера. Но я не нашел ответа, почему Фатима покинула семью, в чем причина? И где она сейчас? Куда отправилась моя жена? Что тебе об этом известно, Самира? - Нет, я ничего не знаю, - немного помолчав, отказалась пойти ему навстречу Самира. - Я тебе не верю. Ты не хочешь говорить. Но ты представляешь, как может быть опасно для Фатимы ее путешествие? - Я ничего не могу рассказать, потому что не знаю, где СЕЙЧАС Фатима. Кажется, Саид уловил ее оговорку. Или уловку? - Ты не знаешь, где она СЕЙЧАС, но ты знала, куда она собиралась лететь? - Лететь? – как будто удивилась Самира. – Нет, напрасно меня просить о чем-то рассказывать. Я не знаю. Как я могу ответить, где Фатима? - Моя жена беременна! Тебе известно об этом? Самира, Фатима может потерять ребенка, ты понимаешь? – внезапно спросил Саид, надеясь понять, знает ли об этом дочь Мухамеда. - Беременна? Откуда вы знаете? – искренно удивилась Самира. Но по тому, как девушка вздрогнула, Саид убедился: она знает. Откуда? Он узнал о состоянии жены только после ее побега. Или Фатиме давно стало известно о беременности, но она никому не стала говорить о том, что ждет ребенка? Только с приятельницей поделилась… - Я ничего не знал до ее исчезновения и даже дольше, но мне позвонил врач, чтобы выяснить, почему моя жена не приходит на консультации. Так ты не знаешь о будущем ребенке? - Теперь знаю, - пробормотала Самира, складывая руки на груди. - Так где же может быть моя жена? Она ушла из дома с большой суммой денег, с золотом, которое она забрала из сейфа. Это не только ее золото, но и Зулейки, и Рании. Из-за золота Фатиму могут не только ограбить, но и убить. - Не думаю, что Фатима так глупа, что забрала золото с собой, решив «свалить» подальше от Рании! - Что? Значит, тебе что-то известно? – оживился Саид, и его глаза загорелись. – При чем здесь Рания? - Я знаю только, что Рания пыталась шантажировать Фатиму. Не знаю, чем. Фатима никогда не подпускала меня слишком близко к себе. Мы переписывались – это правда. Обсуждали кота, которого я ей передала через дону Ноэмию, писали про розы, которые росли у вас в саду. Фатима мечтала посадить черную розу. Такие розы росли в доме мужа Хадижи, но Фатима понимала, что не сможет попросить у нее черенки цветов и привезти их из Марокко. Я ей написала, что один цветок рос в огромном горшке на балконе в доме отца, когда там ещё жила моя мама… Самира, полагаясь на память, медленно пересказывала содержание тех писем, которые могли остаться в компьютере неосторожной Фатимы. Именно они и были отпечатаны на листах, которые дядя только что продемонстрировал ей. Поэтому Самира не предавала подругу. Если дяде Саиду уже известно, о чем они писали друг другу, почему бы и ей не пересказать их текст? Главное – не проговориться о чем-то ещё, о чем Фатима писала ей после побега из Торгового центра! Слишком внимательно слушает дядя, как бы сканируя каждое сказанное ею слово. И вдруг Самира похолодела от догадки: а дядя Саид распечатал только те письма, которые Фатима оставила в файлах, ранее скопированные из электронной почты? Но не смог ли дядя Саид добраться до самой электронной почты? Нееееет! Тогда бы он знал, где Фатима, он не пришел бы к ней, а отправил людей прямо на Амазонку, точнее – уже в Сальвадор! И Фатиму уже везли бы к нему на расправу! Она так задумалась, что выдала себя. Дядя Саид, внимательно наблюдая за ее лицом, спросил: - Ты что-то вспомнила, не так ли, Самира? - Нет. - Ты побледнела, – усмехаясь только уголками губ, заметил брат отца. – Поделишься со мной воспоминаниями? Пойми: Фатиме нужна помощь! Она ждет ребенка! Неужели тебе не жалко ее? - Вот именно! – с жаром воскликнула девушка. – Мне ее очень жаль, потому что, вернись она домой, ее ждет наказание! Ответьте честно, что Вы сделаете с Фатимой, когда доберетесь до нее?! Т.к. она ждет ребенка, сразу ее не станут пороть плетью, не дадут тех положенных семидесяти ударов плетьми, о которых то и дело напоминал все мое детство дядя Абдул. Но что потом? Когда Фатима родит ребенка? У нее отнимут желанную дочку, а ее саму вышвырнут на улицу? И Рания, эта подлая змея, будет «воспитывать» малышку, срывая на ней всю накопившуюся за годы злость? И знайте: я непременно помогу Фатиме, если с ней произойдет всё то, о чем я только что сказала! Я ее в беде не брошу! - Что тебе сделала Рания? – поразился силой ее гнева Саид. Но Самира уже замолчала, крепко закрыв глаза. У нее был такой вид, как будто она проговорилась. Тогда он сузил глаза и понимающе спросил: - Значит, Фатима хочет дочку? Самира, я сейчас уйду, не вижу смысла продолжать разговор, если ты не расположена к откровенности. Но прошу тебя подумать. Помоги Фатиме вернуться домой. Не знаю, кто так запугал ее и тебя тоже, но я не собираюсь наказывать Фатиму. Я прощу ей всё. Дядя с таким чувством произнес эти слова, что Самира ему почти поверила. - Я так ждал, что моя жена подарит мне, наконец, ребенка! Если ты сможешь связаться с ней, то сегодня же так и передай ей: Я ЖДУ ЕЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ, Я НЕ СТАНУ НАКАЗЫВАТЬ ЕЕ. Главное, чтобы она и наш ребенок были в порядке. Но она должна будет объяснить, почему она сбежала. Если в этом виновата Рания, я накажу именно виновницу. Но только не сразу: Рания тоже ждет ребенка. Наказание придется отложить. Видя, как у племянницы вытянулось лицо, но решив, что девушка только что узнала о том, что беременна ещё одна его жена, Саид поднялся со стула и, прежде чем выйти из комнаты, огляделся. Да… Комнатка совсем небольшая. Гардеробные в его доме больше, чем спальня Самиры. Он скользнул взглядом по стенам. Так вот они – те самые арт-картины из мусора! Теперь понятно, кто вдохновлял Фатиму на подобные же глупости. Одна «картина» даже чем-то «царапнула» его сознание, но он сразу не понял, в чем дело. Впрочем, если это что-то важное, он непременно об этом вспомнит. Несомненно. Саид ушел после того, как выпил стакан мятного чаю, предложенного ему Латифой, которая угостила его также и своим чудесным печеньем, которое Саид помнил с давних пор. Вкуснее Латифы его не готовил никто. Может быть, только Зорайдэ в далеком Марокко. Саид решил сразу же заглянуть к брату и узнать, как у него дела. От Амина новостей не было. Парень не звонил ни отцу, ни ему. И это удивляло Саида. Как же так? Почему Амин молчит? Но его люди смогли выяснить, что человек с документами Амина вылетел из Рио рейсом в Египет. Саид знал этот маршрут, знал, что должна быть пересадка, тогда почему от Амина нет известий? Почему он не скинет отцу хотя бы короткую смску? О, Аллах, что это за любовь, когда молодой женатый мужчина забывает обо всем на свете, мчась навстречу любовному чувству, и, как ему кажется, наверное, мечте всей его жизни? Оказывается, Амин тоже может так безумно кого-то любить, как он сам любил когда-то Жади. Саид вспомнил светловолосую симпатичную девушку, ту самую Эмми, которую в их семье настолько привыкли видеть в его доме с самого детства Хадижи и Амина, что она не казалась какой-то особенной. Но Амин в нее влюбился! Любовь зла к их роду. Сначала дядя Абдул с его беглой женой, потом он сам и Жади, теперь вот Амин… И вдруг Саид понял, что не видел в доме Жади! А ведь она должна быть вовсе не одна, а с ребенком! Где ребенок? Где она сама? К Лукасу вернулась? Саид поморщился как от зубной боли. Он-то опасался, что Жади не даст ему поговорить с Самирой, потому что совсем недавно бывшая жена рвалась к нему в больницу, и перед поездкой в Сан-Криштован он сомневался, не захочет ли она осуществить тот не состоявшийся разговор уже в доме Латифы? Тем более что он сам явится к ним с Латифой? Но Жади даже не показалась! Как-то невежливо с ее стороны, если она все-таки была дома. «Нет, я не слышал детского голоса, а такого просто не может быть, если в доме новорожденный ребенок! Значит, она мотается с сыном по Рио или вернулась к Лукасу», - сделал вывод Саид. Он шагал широкими шагами к магазину брата, за ним семенил, о чем-то толкуя и размахивая руками, Мустафа. Дона Ноэмия уже добралась до бара, расположенного по соседству. Оказавшись в магазине, Саид отвлек брата от работы над бухгалтерской книгой, над которой Мухамед вел какие-то расчеты на калькуляторе. Мустафа занялся вошедшей следом за ними покупательницей, а братья после приветственных объятий прошли в кабинет, небольшую каморку в задней части магазина, где иногда работал Мухамед и хранил днем часть денег из кассы. Открыв дверь комнатушки ключом, Мухамед впустил Саида внутрь. - Ну и что дал тебе разговор с Самирой? – осведомился Мухамед. - Кое-что я узнал. Нет, твоя дочь не пошла на откровенность. Надо подождать. Пусть она созреет, сама мне позвонит, я надеюсь. Я оставил Латифе визитку с телефонами. Может быть, Латифа что-то вспомнит и тогда тоже пусть позвонит и сообщит мне новости. - Неужели Самире что-то известно? – поразился Мухамед. - Но как же так? Что же за человек – моя дочь? Как паучиха – сидит у себя в комнате и плетет паутину интриг. Смотри, Саид: именно ей позвонила Эмми, чтобы узнать телефон Амина, и мой сын помчался ее спасать. Когда Жади ездила в Марокко, я уверен – она и с ней общалась и давала советы. И Латифу с этим Керимом она не осуждает. Ведь не на сторону отца встала! Теперь ты предполагаешь, что ей известно о побеге Фатимы! - Мухамед, не горячись. Твоя дочь на то и журналистка, чтобы совать свой длинный нос во все дела, даже те, которые ее не касаются. Думаю, в моем случае мне это даже поможет. Кое-что я смог узнать и понять, выяснить. - Что? Она тебе в чем-то призналась? - Мне надо обдумать всё, что я услышал от твоей дочери. Но одно мне уже ясно: она продолжает переписку с Фатимой. Я уверен в этом. Но как найти подход к Самире, чтобы она сама решила рассказать, где мне найти беглянку? Кто-то ее убедил, что я подвергну Фатиму страшному наказанию, если смогу найти. - А…что… Ты об этом не думаешь? Неужели ты не накажешь свою жену? Ведь это такой проступок! – удивленно спросил Мухамед. – Как же так? Даже я теперь не исключаю, что непокорных жен следует наказывать. Мухамед схватился руками за голову и начал жаловаться: - Лейла вымотала мне все нервы. Я уже несколько раз примеривался к плетке, даже держал ее в руках. Если бы не соседи, которые тут же обвинят меня в жестоком обращении с женщиной, то я уже выпорол бы Лейлу - плохую мать, отвратительную хозяйку, бездельницу и неумеху! Аллах, Аллах! Иной раз вспомнишь о Назире. Мне так не хватает нашей сестры! - Мухамед, - строго произнес Саид. – Забудь о Назире. Она превратилась в одалиску. Запад ее испортил, как портит многих наших женщин. - Ты прав, Саид. Даже Латифа, моя Латифа… Она тоже стала другой, когда узнала о второй жене. - Брат, забудь о Латифе. У нее есть жених. И она была просватана уже после того, как ты САМ дал ей развод. А ведь я предупреждал тебя: не хочешь разводиться – не давай ей развод! Но ты напрасно клевещешь и на Самиру. Моя племянница здесь ни при чем, не она их свела, как ты только что мне заявил. Дядя Али позаботился о будущем племянницы. Он и сосватал ей мужа. Скорее бы они поженились, тогда тебе пришлось бы забыть эту женщину. Ты не сможешь думать о чужой жене, иначе ты совершишь харам! Мухамед, не ожидавший от брата такой отповеди, сконфуженно промолчал. А раньше Саид был на его стороне, даже убеждал стоять на своем, добиваться возвращения Латифы, не давать ей развод! Но когда Латифу просватали, брат заговорил иначе. - Кстати, ты не знаешь, где Жади? Я что-то не видел ее в доме Латифы. Ни ее, ни ребенка, - удивленно поинтересовался Саид. - Да? Аллах-Аллах… Да где же ей ещё быть? Точно знаю, что к мужу она не вернулась, иначе дона Ноэмия уже принесла бы нам с Мустафой эту новость. Я сегодня ее видел. Кстати, спешно уехала куда-то на такси! Когда ты мне позвонил, что заедешь в Сан-Криштован, так вскоре подъехало такси, и Жади с ребенком на руках, небольшой сумочкой и сумкой вышла из дома и села в машину. А что? Тебе нужно было с ней увидеться? Или… Саиииид… - Нет, мне от нее ничего не нужно было. Просто я удивился, не увидев эту женщину в доме. Помнится, она фурией рвалась ко мне в палату, когда я совсем недавно лежал в клинике, - усмехнулся мужчина. - Ах, да! По словам доны Ноэмии, ребенок у нее родился не совсем здоровым. Она уже несколько раз возила его к врачам. Кажется, ему должны сделать переливание крови. Самира ездила сдавать для него кровь. - Самира? Почему она? Как ее группа крови смогла подойти ребенку Жади? Неужели у нее такая же группа крови, как у Лукаса? - Брат, я не разбираюсь в вопросах медицины. Наверно, у Самиры кровь той же группы, что у Жади. Недаром мне всегда казалось, что Самира должна была родиться не у Латифы, а у одалиски Жади. Если бы моя козочка и одалиска родили бы в один день, я решил бы, что девочек перепутали, и я воспитываю твою дочь. - Что ты несешь, Мухамед?! - Прости, брат, я так перенервничал с момента, когда узнал о том, что Амин уехал, бросив всё ради какой-то девчонки… Совсем не думаю, что говорю, - замахал перед собой ладонями с растопыренными пухлыми пальцами брат. - Мухамед, успокойся. Мне стало известно, что твой сын добрался до Египта без происшествий. Я проверил: он был зарегистрирован сначала на рейс из Бразилии, потом – на рейс до Каира. - Теперь начнется самое страшное! Что, если его схватят вместе с этой…Эмми, - скривился отец отчаянного влюбленного. - Надейся на Всевышнего, пусть Он не оставит тебя и твоего сына! Мой племянник – умный и сообразительный парень. Саид похлопал брата по плечу и вышел из каморки, где почти нечем было дышать. Ему хотелось скорее попасть на свежий воздух, сесть в автомобиль с кондиционером и обдумать по пути домой то, что он услышал от Самиры. Было, над чем поразмыслить. Новостей больше не было, братья успели сказать друг другу всё, что хотели. Но едва Саид сделал шаг в сторону машины, припаркованной у магазина, как Мухамед спохватился и тихо спросил у брата: - Саид, какой труп ты искал в подвале дома? Я тебе звонил вчера вечером, но Мунир мне ответил, что ты спустился в подвал, потому что там может быть труп. - Что?! Какой ещё труп? - Твой сын так сказал. Он слышал, как Рания обсуждала это с Мириам. - Что за чушь? Мухамед, никогда не слушай глупости, которые порой несет Рания, а теперь – повторяет мой сын. Эта женщина плохо влияет на Мунира. Если бы не беременность Рании, я снова развелся бы с ней. - Купи ей дом, отсели ее подальше куда-нибудь и как можно реже бывай у нее, - дал совет Мухамед, разводя руками. - Дом ей купить? Нет. Нет! Зулейке я собираюсь купить дом недалеко от нашего. Тот, который недавно был выставлен на продажу. Неплохой особняк, мне понравился. Но дом для Рании? Я, скорее, разведусь с ней! Братья простились, и Саид сел в машину. Водитель захлопнул дверцу, и вскоре автомобиль тронулся с места и покинул район, где много лет проживали родственники сида Саида. Саид Рашид сразу же погрузился в размышления. Значит, у Жади проблемы? Ребенок болен? Вот почему он не увидел эту змею на месте! Саид всё ещё был зол на Жади из-за того, что пришлось пережить Хадиже и ему самому, когда он побывал в доме Фарида. Даже вспоминать не хотелось, т.к. в нем немедленно поднимался гнев. Но теперь Жади заботится о ребенке. Однако не она ли нарисовала перед Самирой перспективы, которые ожидают Фатиму, если она решит вернуться? Жади знала его очень хорошо, поэтому могла убедить Самиру или даже саму Фатиму в том, что наказание будет неминуемо. Саида уже не удивило бы знакомство Жади и его жены. Ещё недавно он и предположить не мог, что Фатима переписывается по Интернету с Самирой! Он давно перестал думать о племяннице, вычеркнув ее вместе с Назирой из жизни. Но, как оказалось, напрасно. - Нет, этого быть не может. Ни в одном письме Фатимы или Самиры нет даже намека на то, что Жади знакома с моей женой и поддерживает общение. Саида обрадовало то, что Самира продолжает переписку с Фатимой. В этом нет никаких сомнений. Девушка не смогла его обмануть, как ни старалась сделать вид, что это не так. Кажется, она и сама поняла, что проболталась. Фатима хочет девочку? Саид был рад тому, что для Фатимы этот ребенок желанный. Значит, она не станет пытаться избавиться от него, что проделывают многие современные молодые женщины. Она может одуматься и попытаться вернуться к нему. Или Фатима может оказаться в такой сложной ситуации, что, будучи практичным человеком, решит обратиться к нему за помощью. Значит, есть надежда найти и вернуть ее и их ребенка, который должен, конечно же, родиться в его доме, а ни где попало! Только бы Самира не затягивала с признанием! Когда же она проникнется мыслью, что Фатиме нужна помощь? Поймет, что его жене лучше жить с ним, чем быть «свободной», но голодной и бездомной, а вскоре - и безденежной, непонятно где и с кем рядом, да ещё с его ребенком на руках! С ней может случиться беда, в конце концов! Самира должна осознать, что виновата будет она, если помощь запоздает. Саиду так захотелось ребенка от Фатимы, что он почти окончательно решил не наказывать жену, когда она окажется в его власти. Кстати, возможно, не так уж она и виновата. Рания могла ее выживать и шантажировать, чем-то угрожать. На это ведь и намекнула Самира? А почему она так удивилась, услышав, что Фатима захватила с собой золото? И вдруг Саида озарила догадка: а если и с золотом всё не так просто, как с картиной? Сначала все подумали на Фатиму, обнаружив испорченную картину. Именно Рания подталкивала его к мысли, что это дело рук Фатимы. Но вчера Мунир заявил, что это он порезал картину, найдя ключ. Саид не поверил сыну. Но если не Мунир и не Фатима, то кто же тогда вошел в его картинную галерею и вырезал из картины лицо нарисованной танцовщицы? Это могла сделать только Рания. Возможно, и золото из сейфа достала Рания и перепрятала его где-то в доме? Но ведь она так рыдала над пустой шкатулкой, над пропавшими из сейфа драгоценностями! И снова Саида как будто окатило ледяной водой! Разумеется! Где же ещё Рания могла бы спрятать золото, как не в подвале! В том самом, где он вчера искал труп Фатимы. Да, он не стал признаваться брату в совершённой им глупости, потому что самому было стыдно вспоминать, как он заподозрил, что Рания могла убить (случайно, конечно, в результате несчастного случая) его жену и незаметно (а она это умеет!) перенести тело в подвал. И вот вечером Саид, никому не рассказав о появившихся подозрениях, попросил Мириам принести несколько мощных фонарей и позвать одного из охранников, чтобы с ним вместе спуститься в подвал. Саид потом не мог объяснить себе, что толкнуло его на подобные поиски, но в тот момент, когда он и парень из охраны бродили по темному лабиринту подвала под особняком, он был готов к тому, что увидит завернутое в ковер тело. И вот в одном из углов, освещенном светом двух фонарей, высветился огромный сверток, в котором вполне могло находиться тело взрослой женщины. Саиду тогда показалось, что у него сердце остановится. Как только у него не повторился сердечный приступ? Но в свертке оказалась ветошь, оставшаяся после ремонта, возможно, того самого, который был произведен много лет назад сразу после покупки дома, когда Саид решил придать своему новому жилищу восточный колорит. Не слишком ли была оживлена Рания, когда узнала, что Саид собрался спуститься в подвал? Он никогда бы этого не сделал, если бы не ужасные подозрения, закравшиеся после слов сына. Саид Рашид лично занимался поисками непонятно чего в подвале! И как вновь спуститься туда, на этот раз зная, что искать придется сверток намного меньше того, что он ожидал найти вчера? Нет, поиски золота придется отложить. Возможно, Рания рано или поздно сама себя выдаст. Захочет спуститься вниз, чтобы проверить, на месте ли «пропавшие» драгоценности. Но Саид мысленно похвалил себя за то, что приказал вчера закрыть дверь в подвал на ключ, повесив хитрый замок. Мириам же он велел докладывать лично ему о том, кто попытается проникнуть туда, подходя к двери или интересуясь ключом. Даже если это будет Мунир или кто-то из его жен. Значит, он не напрасно затеял такое неприглядное мероприятие. Плохо то, что слуги, несомненно, догадались, что мог искать хозяин, у которого недавно пропала жена… На лицах Мириам и охранника всё отчетливо читалось. А как же его жены? Саид запомнил на лице Зулейки недоумение, любопытство – у Рании. Проведенные поиски явно должны были сказать всем о том, что подозреваются в исчезновении Фатимы живущие в доме. Он не стал комментировать свои действия. Ничего не объяснил ни первой жене, ни интриганке – матери Мунира. Иначе Зулейка сочла бы себя оскорбленной, но Ранию это могло насторожить. Теперь змея, которую он вновь впустил к себе в дом, затаится. Напрасно пытаться ее уличить! Сидя на заднем сидении своего роскошного автомобиля, закрыв глаза, Саид перебирал события дня. Мастер, нанятый для работы с паролем ноутбука, хорошо справился с заданием. Пароль был взломан, Саид получил доступ к содержимому компьютера сбежавшей от него Фатимы. Да, нашлась папка с файлами, письмами Самиры, скопированными из электронной почты. Были и письма самой молодой женщины, которые она писала дочери Мухамеда, но затем не убрала после отправки посланий. Так Саиду стало известно, что его жена переписывалась с Самирой. Сначала он был ошеломлен, не мог поверить в подобное коварство. Ему показалось, что Фатима нанесла ему удар в спину. Потом он обдумал ситуацию и понял, что только с Самирой и могла сблизиться Фатима, которая всегда тянулась к европейским ценностям, вынужденно принимая навязанные судьбой обычаи исторической родины. Фатима могла пересечься с его племянницей только в доме Феррасов или в Ангре. Стоило ему упустить жену из вида, и вот последствия. Но тогда Самира может знать намного больше о том, что произошло в его доме, ей не может быть неизвестно, что теперь происходит в жизни Фатимы. И она ему расскажет всё! Но как же он не понял, что у Фатимы появилась подруга? Почему он не стал слушать донос Рании, ведь она несколько раз пыталась ему рассказать, что Фатима в Ангре уходила из снятой им виллы и разговаривала с Самирой во дворе загородной виллы Феррасов! Он отмахнулся тогда от заискивающе-услужливой Рании, а она, оказывается, заметила очень важную вещь! А теперь Самира расскажет о его визите подружке – позвонив Фатиме на сотовый или отправив послание по электронной почте в Интернете. А Фатима тут же сменит пароль, и до их электронной переписки ему будет не добраться. А ведь он мог бы узнать, где Фатима, и быстро закончить поиски! Кстати, парень, который занимался ноутбуком, отказался вскрывать электронную почту. Его не заинтересовали даже обещанные деньги. Мастер ответил на предложение, что взлом электронной почты – это как взлом двери в чужую квартиру. Подобрать пароль – как подобрать ключи к замку. Это преступление. - Ключ…, - вновь отчего-то царапнуло в сознании Саида это слово. Даже не само слово, а мелькнувший у него образ. Но при чем здесь ключ? Какой ключ? Какое отношение к нему имеет этот предмет? Ключ… Что-то было не так с теми картинами на стене в комнате Самиры. Была какая-то загадка, которую Саиду не удавалось разгадать. Но что-то там было! Саид уже понял, что он мимолетно увидел в картинах нечто, что имеет отношение к тому, что для него сейчас важно. Но мелочь ускользала, он никак не мог сообразить, в чем дело. «Надо вернуться в тот дом, снова зайти в комнату Самиры и ещё раз внимательно осмотреть стену с «картинами»», - решил Саид. Предлогом может стать просьба показать фотографии, которые могла отправить Самире его жена, а также узнать, что именно присылала племянница Фатиме. Но Самира умна. Теперь она станет осторожней, может снять со стены картины и убрать, спрятать куда-нибудь, если тоже догадается о проколе. Ведь он приехал к ней неожиданно! Но тогда и он поймет, что был прав. Как не вовремя уехал Амин! Он бы смог помочь, просто сфотографировав стены в комнате сестры. - И все равно вернуться в дом Латифы следует! Возможно, Жади или ее сестра проговорятся? – сказал себе Саид. Ему казалось теперь, что Фатима где-то рядом. После того, что он прочел о себе в небольшом электронном дневнике жены, даже не дневнике, а в небольших заметках, Саид, каждый раз вспоминая те строчки, готов был простить беглянку, не смотря ни на что! Ведь Фатима в разговоре с самой собой признавалась в любви к нему. Как она могла оставить его, если испытывала такие чувства? Он сомневался, а Фатима его уже полюбила! Как Рании удалось изгнать ее из дома? - Я узнаю, что означают слова Фатимы. Что она имела в виду, написав, что позволила Рании заманить себя в ловушку? В электронных записях Фатима сетовала, что только теперь поняла, как сильно она полюбила его, Саида, и горько сожалеет, что это случилось слишком поздно. Если бы она поняла, какое чувство живет уже в ней, то не позволила бы Рании затянуть ее в западню, выбраться из которой можно будет, только если она откажется ото всего и исчезнет навсегда из жизни Саида… 9. Часть 23. Глава 9. Вечером в доме Латифы. Жади вернулась в Сан-Криштован с ребенком и двумя чемоданами одежды. Когда вещи были внесены в дом, Латифа забрала у Жади Джамиля и покачала головой. - Что ты наделала? О. Аллах, Лукас решит, что ты ушла от него навсегда. Ты же привезла весь гардероб! Но сестра пожала плечами и рассмеялась. - У меня много одежды. Осталось столько всего, что Лукас вряд ли заметит, что в шкафу стало свободнее. - Как дела у тебя дома? Что рассказала Клара? - А… Всё по-прежнему. Ничего не изменилось. Только Лукас стал приезжать позднее, потому что из офиса он едет ужинать в дом отца и даже иногда остается там ночевать. - Жади, тебе не страшно, что ты потеряешь своего мужа? - Латифа, я не могу сделать то, что добивается от меня Лукас: я не верну Джамиля в Марокко. Латифа растерянно огляделась, как будто что-то ища. - Жади, ты привезла памперсы? И детскую молочную смесь? Я просила тебя не забыть купить памперсы и питание для ребенка. Но я не вижу ни одной упаковки! - О! – хлопнула себя ладонью по лбу мать Хадижи. – Забыла! Что я за мать?! Я даже не вспомнила об этом! Ничего, попрошу Клару купить завтра рано утром и привезти сюда. В пакете с памперсами осталось несколько штук, а в банке есть смесь на два дня. - Жади…, - с упреком произнесла Латифа, ощупывая подозрительно раздувшийся памперс на мальчике. - Я всё понимаю, не ругай меня. Да, я виновата. Завтра всё исправлю. Кстати: утром мы едем в клинику, по пути и купим всё необходимое. Поедем обратно и ещё закупим несколько упаковок того и другого. - Не забудь, смотри! Думаю, что после процедуры переливания тебе будет не до этого. Лучше я сама схожу в соседний супермаркет и всё куплю, - вздохнула Латифа. - Рассказывай, Латифа, зачем приезжал Саид! – не сдержала любопытства Жади, едва успев снять украшения и небрежно бросив их в раскрытую шкатулку на столике. - Об этом лучше узнать у Самиры, - ответила сестра, нежно поглаживая мальчика по головке. - Почему у Самиры? – удивилась Жади. – Так дело в Фатиме? Саид узнал о том, что они переписывались? - Да, а мне он оставил визитку с номерами телефонов. Попросил сообщить, если станет что-то известно о его жене. Врать я не привыкла, мне было трудно смотреть ему в глаза. Тем более, что я испытываю то же чувство, что и Саид. Исчез мой сын. Саид сказал, что его люди ему сообщили: Амин улетел в Каир, как мы и предполагали. - В Каир? Он достойный мужчина, - восхитилась Жади. – Я рада за девушку. Это настоящая и сильная любовь! - А мне очень жаль Халису. Она не заслужила такого поворота судьбы. - Латифа, но ведь Амин не собирался на ней жениться! Он мечтал о любимой Эмми, это Мухамед с дядей Абдулом женили его на Халисе. Надо было сразу рассказать ей о том, что будет когда-нибудь и вторая жена. - Жади, и это ТЫ говоришь? Хадижа стала второй, нам это не нравится, потому что она твоя дочь и моя племянница. А Халиса – невестка. Впрочем, я-то желаю счастья моему сыну. Думаю, он будет счастлив с обеими женами. Халисе придется приспосабливаться. Как и Эмми, потому что она отказалась от Амина, порвав помолвку из-за его шутки о многоженстве… - …А теперь оказалась в куда худшей ситуации! Но что поделаешь? Такова жизнь. А Хадижа тоже стала жертвой дяди Абдула и недальновидно поступившего Саида. Она должна была быть единственной женой порядочного мужчины, при чем - любящего мою дочь и взаимно любимого! - Ох, Жади! Мы так много хотим для наших детей! А жизнь преподносит нам неприятные сюрпризы. - Но ты могла предположить, что Амин не забудет девушку. А мне не приходило в голову, что Саид так ошибется. Кстати, ты уверена, что Эмми не станет уговаривать Амина дать развод Халисе? - Я думала об этом. Но пока меня страшит другое: Халиса должна дать разрешение на второй брак Амина, но напишет ли она такой документ? - О, Аллах! Девушка может заупрямиться. Твоя невестка любит мужа. Она не захочет иметь соперницу. Это проблема. - Вот и я боюсь, что Халиса не примет вторую жену. А ведь документ понадобится ещё до того, как состоится никях в Марокко, куда Саид или Мухамед полетят, чтобы уладить это дело. Если Халиса не подпишет разрешение, то мой сын пропадет! Его могут наказать, даже посадить в марокканскую тюрьму! О, Аллах! - Не говори так, Латифа. Надейся на лучшее. Главное – не оказаться в тюрьме в Саудовской Аравии. Там шансов выжить не будет. Ведь за похищение чужой жены там полагается смертная казнь. Но с Амином этого не случится! Он же полетит из Каира в Марокко? Саид ведь дозвонился до твоего сына? - Жади, я не знаю, - придушенным голосом сказала Латифа, у которой из глаз брызнули слёзы. - Прости, я такая глупая! Не думаю, что говорю. Но что ещё сказал Саид? Что ему надо было от Самиры? Не плачь, Латифа! Думаю, Амин уже прилетел в Каир, встретился там с Эмми и теперь уже летит, возможно, в Бразилию. Или нет, не в Бразилию, в Марокко, а если не в Марокко, то в Европу, потому что прямого рейса из Египта в Бразилию нет. Во всяком случае, я о таком не знаю. - Жади, хватит. Амин не разговаривал ни с Саидом, ни с Мухамедом. Он почему-то даже не попытался сообщить о себе! Где он? Почему молчит? Что с Эмми? Как может Амин так с нами поступать? Когда он вернется, я поговорю с сыном, скажу ему, что так с родителями не поступают! - Латифа, возможно, он не знает телефонного кода Бразилии? У него нет средств на международную сотовую связь? Сколько твой сын мог взять с собой денег? Выручку от магазина? Возможно, он, а теперь и Эмми, экономят на всём? - Пусть так и будет, Жади, пусть он не звонит мне, потому что у него мало денег! Пусть это будет единственной причиной, иншалла! - Иншалла! Сестры уложили уснувшего на руках Латифы Джамиля в кроватку и отправились на кухню, где решили выпить чаю и поговорить с Самирой. Жади позвала девушку, заглянув к ней в комнату. Самира что-то быстро печатала на компьютере, ее тонкие пальцы порхали над клавиатурой. - Да, я сейчас подойду, - отозвалась Самира на предложение Жади. …Вскоре они втроем сидели за столом и ужинали. Оказалось, что одним чаем не обойтись. Проголодались обе: и Жади, и Самира. - Расскажи, дочка, почему Саид решил, что вы с Фатимой переписываетесь? Как он узнал? – заговорила Латифа. – Ты обещала мне рассказать всё! - Расскажу. Дядя Саид, скорее всего, нанял компьютерщика, который смог снять пароль с ее ноутбука. Там он нашел письма, которые Фатима забыла или не успела удалить – и свои, и мои тоже. - О, Аллах! – испугалась Латифа. - Саиду не откажешь в сообразительности, - кивнула Жади. – Он всегда получает то, что хочет. И что же он узнал из писем? - Немного. Только то, что мы некоторое время переписываемся. Но дядя Саид уверен, что мне известно о его жене и всё остальное: куда она направилась, где она сейчас, почему сбежала из дома. Он дал мне время подумать, обещал приехать ещё раз. - И приедет, обязательно. Выждет время и явится. О, Аллах, как же узнать, когда он снова приедет? Я должна избегать встреч с ним. Саид не должен увидеть личико Джамиля. Ни в коем случае! - Это не сложно устроить, - пожала плечами Самира. – Но что я могу ему рассказать? Он требует ответа. Но я же не могу выдать Фатиму. Он так проникновенно уверял меня, что не станет наказывать Фатиму, что она может вернуться в его дом, не опасаясь наказания, и я ему почти поверила и теперь не знаю, как быть. Если я напишу о его просьбе и обещании, а она поверит и вернется, не окажусь ли я виноватой, если дядя Саид не сдержит слово и все-таки накажет Фатиму? - Самира, твой дядя обычно держит данное слово, т.е. раньше так и было. О, Аллах, кто знает, насколько Саида изменило время? Стал ли он более коварным? Но я не спешила бы возвращаться к нему на ее месте. - Фатима – беременна! Она ждет ребенка, теперь она сама уверена в этом. - О, Аллах! Самира, дочка, тогда ей и думать нечего! Пусть немедленно возвращается! – воскликнула Латифа. – У ребенка должен быть родной дом, он имеет право расти в безопасности. - Нет, Латифа, у ребенка должны быть родители, прежде всего - мать! У каждого ребенка должна быть мать, с которой никто не сможет его разлучить! – горячо возразила Жади. – А если Фатима вернется к Саиду, он может дать ей время успокоиться, сделает всё, чтобы она поверила ему, чтобы могла спокойно родить ребенка. А потом он отберет малыша, а с ней может поступить вовсе не так, как обещал! - Жади, ты сама себе противоречишь. Сын Хадижи растет у тебя, ты разлучила дочь с одним из ее сыновей. Теперь Джамиль живет не с матерью, а с тобой. - Но это же совсем другой случай! Мне что-то подсказывает, что Хадижа ещё вернется в Бразилию после развода с Фаридом, при чем – без ребенка! Чем я смогу ее утешить? Только тем, что верну ей второго сына! Хотя бы так. - Тетя Жади, думаю, что Фатима могла бы вернуться в Рио, пожить в каком-нибудь тайном укрытии, где мы станем ей помогать. Она родит ребенка, а мы посмотрим на настроение дяди Саида. Тогда и решим, стоит ли Фатиме ему верить. - Интересно, каким образом ты сможешь это сделать, дочка? - Да. Самира, Саид хитер, злопамятен и мстителен. - Но мне показалось, что дядя Саид любит жену и очень беспокоится за ее безопасность. И переживает за будущего ребенка. - Есть мужчины, Самира, которым верить нельзя. Саид всегда умело скрывал свои чувства. Он вполне может передумать и обмануть Фатиму. - Тогда я напишу Фатиме о его визите ко мне и перескажу всё то, что он говорил о ее возвращении. Но я предупрежу ее, чтобы она не очень-то верила его словам и сама решала, как быть. Я скажу, что она может рассчитывать на мою помощь, если решит вернуться в Рио из Сальвадора. - Как? – удивилась Латифа. – Она уже в Сальвадоре? Разве она не в Амазонии? - Да, Самира, ведь Лео собирался отправить ее на Амазонку! – подхватила Жади. - Она была там, но прошло уже больше недели, дело, которое держало Лео там, завершилось, и Лео решил отправить ее в безопасное место на время, пока он не найдет способ переправить ее из Бразилии в соседнюю страну, а оттуда – в Европу. Латифа нахмурила брови и спросила: - Скажи, Самира, какие отношения связывают Лео и Фатиму? Саид не убьет их обоих, когда узнает, что брат Лео ей помогал? - Мама! Какие ещё отношения? Лео помог Фатиме исключительно по моей просьбе! Она его едва смогла вспомнить, когда я объясняла, как связаться с Лео! - Дочка, но дядя Саид может этому не поверить! - А как он вообще узнает о том, что Фатима провела несколько дней на Амазонке рядом с Лео? – возразила девушка. – Откуда он вообще сможет узнать о ней хоть что-то? Лично я ничего ему не собираюсь рассказывать! И вы тоже молчите! - Но у тебя в компьютере столько фотографий! И в журнале он прочтет репортаж из Амазонии! – наивно предположила Латифа. - И что? В журнале будут только снимки растений и животных, а о Лео не будет даже упоминаний, ни в одной строчке. Впрочем, отец и дядя Саид легко смогли бы догадаться о том, что именно Лео мне поставляет фотографии. Но как они смогут связать Лео и Фатиму? В моем компьютере все снимки лежат отдельно, и я не собираюсь никого подпускать к своему ноуту! - Хорошо, Самира, не нервничай так. Мы тоже не намерены заискивать перед Саидом, - уверила ее Жади. – От нас он ничего не узнает. - Но лучше ни о чем меня не расспрашивайте. Так надежней. Если не будете ничего знать, то нечего будет рассказывать. - Хорошо, дочка. Ешь печенье. Саид с таким удовольствием отведал мою выпечку. Я по его глазам видела, как он обрадовался, когда я предложила ему к чаю печенье «рожки газели». - Да, ты печешь замечательно! – похвалила сестру Жади. – А я так и не смогла научиться готовить как ты, Латифа. Внизу раздался звонок. - Халиса вернулась. Что я скажу ей? – всполошилась Латифа. - Скажи, что Саид тебя успокоил! – посоветовала Жади. Латифа спустилась и открыла невестке дверь. Халиса поднялась на второй этаж и вошла на кухню, где за столом осталась только Жади. Самира уже скрылась в своей комнате. Но и Жади не стала засиживаться, а отправилась к ребенку. Халиса же присела к столу и приняла предложенный Латифой чай. На осунувшееся лицо невестки та не могла спокойно смотреть. - Как ты себя чувствуешь, дорогая? - Нормально, шукран. А есть новости от Амина? Я видела, как приезжал сид Саид. Точнее, как он уезжал. Он ведь заходил к нам? Что сказал дядя Амина? - Не волнуйся, Халиса. Тебе ведь нельзя нервничать. Никаких ужасных вестей нет. Саид сообщил о том, что его люди узнали: Амин полетел в Египет. - Что? Зачем? – поразилась Халиса. - Не знаю. Ничего не знаю, - опустив глаза, ответила мать ее мужа. - Он решил купить там новый товар? Но это же невыгодно! – пыталась найти хоть какое-то объяснение молодая женщина. – Я ничего не понимаю! А почему Амин не звонит? - Можно предположить, что у него нет денег на международные звонки или у него украли сотовый. Или он его потерял. Украли деньги, ограбили Амина… Но то, что он прибыл в Египет, нам уже известно. Разве Мухамед тебе ничего не сказал? - Я больше не заходила в «Волшебную лампу». Лара Латифа, я позвоню в Марокко и узнаю у родителей, кто из наших родственников сейчас находится в Египте. Кажется, там живет троюродный дядя моего отца… Он может помочь Амину, принять его, одолжить денег! - Нет-нет, Халиса! – испугалась Латифа. – Не стоит никому звонить и никого ни о чем просить! Что-то не то в этой истории… Я так чувствую… Вдруг мы навредим Амину? - Да, пожалуй. Ай, Аллах, и мне кажется, что что-то в этой истории не сходится! Но пока мы не знаем, как помочь Амину, надо действовать осторожно, чтобы ему не навредить! - Верно, дочка. Аллах ему в помощь. Амин нам всё сам расскажет, когда вернется. Я с него строго спрошу, если только он мог сообщить нам о себе, но не сделал этого. - Лара Латифа, чем я должна заняться? – устало осмотрелась по сторонам невестка. - Всё уже сделано. Можешь идти отдыхать, Халиса. Молодая жена убедилась, окинув внимательным взглядом всё вокруг: да, лара Латифа поставила тесто на привычные марокканские лепешки, которые предстояло испечь рано утром, всё подготовлено для таджина, который утром же будет поставлен на плиту, да и на салат овощи наверняка уже подготовлены и лежат на полке в холодильнике, ожидая своей очереди. О, а это что?! Халиса от удивления широко раскрыла глаза: в углу кухни она заметила… некий электрический прибор, который лара Жади называла «хлебопечкой», грозя привезти ее в подарок сестре. И вот он уже здесь! Так на этом аппарате можно испечь дома хлеб?! Халиса едва не замотала головой от такого кощунственного покушения на кулинарные традиции марокканской кухни. Хлеб должен знать только женские руки! Но, конечно, она ни слова не сказала. Критиковать что-то в доме мужа?! Нет уж. - Я так устала! Пойду спать. - Иди, Халиса. И береги себя! Жена Амина ушла, так и не решившись спросить, зачем ещё приезжал брат сида Мухамеда. Неужели только для того, чтобы лично рассказать свекрови о поисках Амина. Почему-то ей казалось, что сид Саид такой занятой человек, что для него было бы проще позвонить и брату, и бывшей жене брата и рассказать короткие новости по телефону. - А что, если вести совсем не такие, как говорит лара Латифа? – закрались ужасные подозрения в голову Халисы. – Нет, нет, этого не может быть! Девушка постаралась успокоиться. В самом деле, ведь мать Амина выглядит уже намного спокойнее, чем в первый день, когда стало известно об исчезновении сына. Она больше не плачет. «Я себя накручиваю, а Амин повел себя безответственно, бросив всё и внезапно уехав в Египет. Но почему именно туда, а не в Марокко?» - не могла она понять. Товар муж заказывал у привычных поставщиков, которые не менялись в их семье годами и перешли к нему от отца, который поделился с сыном связями, которыми пользовался и сам, заказывая товары для «Волшебной лампы». Потом у нее перед глазами всплыла хлебопечка. И тогда Халиса вспомнила о том, что намеревалась пролистать свой драгоценный блокнот с записанными рецептами, многие из которых составляли семейную тайну, старинные рецепты, секреты которых передавались из поколения в поколение. «Пока Амина нет дома, я вспомню те блюда, которые давно не готовила, а когда он вернется, я не стану с ним ссориться и упрекать, но я приготовлю для него такие блюда, что он забудет обо всем на свете!» - позволила она себе помечтать. Впрочем, эти мечты были вполне осуществимы. Завтра же Халиса и решила этим заняться. И себя отвлечет от печальных мыслей. Она уснула. Спала беспокойно, в каждый сон лезли огромные египетские пирамиды, пески, широкий Нил и злые нильские крокодилы. …Затих и весь дом. Самира занималась у себя в комнате. Жади ухаживала за Джамилем, скучая по Хадиже и думая о том, как наладить с дочкой связь. Завтра она непременно позвонит Зорайдэ, сразу же после процедуры переливания. Латифа уехала, тихо-тихо, чтобы не разбудить невестку. Керим приехал за ней и увез смотреть дом, который он купил для них, где они будут жить, когда поженятся. Сейчас в доме шел ремонт. Латифа подумала, что с окончанием ремонта можно не спешить: когда состоится никях – никому неизвестно. Она таяла от нежных и обожающих взглядов Керима, который ни разу не позволил большего между ними. Он дал понять, что будет ждать столько, сколько понадобится. Но пока идут поиски пропавшего сына, разговоров о будущем никяхе не могло быть. Латифа немного успокоилась, поняв, что сын не пропал, с ним не случилось беды, он просто отправился за своей судьбой в далекую страну. Но эта история должна благополучно завершиться браком сына и его возвращением домой со второй невесткой. Только тогда Латифа сможет думать о собственном счастье. Вернулась Латифа не так уж и поздно. Керим подождал, когда невеста откроет своим ключом дверь и войдет внутрь. Только тогда он уехал. …За ними наблюдал с балкона своего дома Мухамед. Он осуждающе покивал головой, горько поджав губы, крепко сжимая обеими руками балконный поручень. Мужчина вышел на улицу, чтобы понаблюдать за окнами соседнего дома. Видел, что в доме Амина не горит ни одно окно, зато в комнате, где раньше жили сын с невесткой в доме Латифы, светится слабый огонек светильника. Значит, Халиса ночует у свекрови. Это правильно! Ещё Мухамед не выдержал и обшарил взглядом все остальные окна дома. В комнате Самиры горел свет, была включена люстра. В неплотно зашторенном окне виднелась Самира, склонившаяся над ноутбуком. Дочка то поворачивалась в сторону, куда-то протягивала руку и что-то брала, то раскрывала книгу и что-то в ней искала. - Занимается, - усмехнулся неудачливый отец. - Учится, чтобы получить диплом. Но прав дядя Абдул: когда женщина и диплом вместе, ничего хорошего ждать не стоит. Хитрая, умная, коварная, непокорная. Кровь Жади. Не наша кровь! И на Латифу ничуть не похожа. Мухамед помнил, как умела красиво стесняться его невеста, когда он приходил в дом сида Али перед свадьбой. Латифа не притворялась, она вела себя естественно, но как же она стеснялась! Это так красило его Латифу! А Самира? Ей нужно было бы родиться парнем! Во многом похожая на Жади, однако, она не переняла от нее очарования, которым был околдован его брат. Наоборот, Самира была резкой, прямолинейной, и если уж смеялась, то так, как это делают коренные бразильцы, кариоки. Улыбается во весь рот, показывая все зубы. - Чиииизззз, - непроизвольно передразнил он вслух европейскую привычку, когда те фотографируются, обнажая десна. Ему стало противно. А ведь его дочь могла быть уже лет семь замужем и родить пятерых или даже семерых детей! Тогда он, Мухамед, был бы счастлив! Но Самира лишила его такого счастья – огромной семьи. А теперь Амин… Почему сын не звонит? Мухамед много раз посылал ему смс с просьбой сообщить о себе. Но Амин молчал, пугая его до безумия. В такие мгновения мужчина чувствовал себя совсем одиноко: без жены, без детей…. Лейла не в счет, а про Абдульчика он в такие мгновения просто не думал. Ещё неизвестно, что было виной его постоянных расстройств в кишечнике: плохая выучка и полное отсутствие кулинарных способностей Лейлы или страх за сына, который всё дольше не давал о себе знать! Почувствовав, как пусто у него в желудке, как хочется поесть, Мухамед бросил прощальный взгляд на дом, который стал теперь совсем чужим для него, и покинул балкон, надеясь на то, что на кухне он найдет хоть какой-то съедобный кусок. 10. Часть 23. Глава 10. Жертвы папарацци. Рано утром Жади с ребенком и Латифа отправились в клинику на сложную процедуру, которой они почему-то очень боялись. Самира же должна была подъехать позже, когда закончатся занятия в университете. Девушка ещё накануне убедилась, что с донорским материалом (кровью, сданной ею заранее) всё в порядке, но все равно решила явиться в клинику, чтобы поддержать тетю Жади. Поэтому Самира, выйдя из университета, не стала никуда заезжать, а сразу же взяла такси и поехала в клинику. К этому времени процедура успешно завершилась, ребенок успел отлежаться после перенесенного стресса. Латифа, убедившись, что всё в порядке, со спокойной душой вернулась обратно в Сан-Криштован, оставив Жади рядом с малышом, за которым ещё какое-то время должно было продолжаться наблюдение. Девушка появилась тогда, когда к зданию клиники подъехал на автомобиле отца и Лукас с сыном Пьетро. Жади стояла у окна палаты и видела, как они встретились на дорожке перед зданием и о чем-то заговорили. Пьетро весело поздоровался с тетей Самирой и занялся незнакомой ей игрушкой, что-то разматывал с палочек, вертя их в руках в разные стороны. Что это было, Жади не могла рассмотреть. Выйти на улицу она не могла, не получив разрешения, которое должен был дать доктор. Оставалось ждать. А Самира и Лукас вели беседу как раз о ней, о Жади. Лукас, потеряв надежду на то, что ему удастся уговорить жену сделать так, как положено по закону, решил действовать через ее близких родственниц. - Самира, ты благоразумный человек, поговори с Жади, возможно, она прислушается к тебе. - Лукас, если имеется в виду ребенок, я не стану вмешиваться. Тетя Жади оказалась в ситуации, когда любой шаг, какой бы она не сделала, ситуацию только усугубит. Забыла, как такой ход называется в игре в шахматы? - Выход есть, Самира. - Какой? – деловито осведомилась девушка, не смотря на то, что не собиралась становиться на его сторону. Но ей стало интересно, что может предложить муж тети, о котором та когда-то очень давно, в минуты гнева, плохо отзывалась, утверждая, что он труслив. - Мальчика можно вернуть в Марокко, отвезти в дом дяди Али, пусть он и найдет выход. - Ребенок ещё очень слаб, он может не вынести второго перелета. Мальчику требуется серьезное лечение и хороший уход. Надо дать время тете Жади. Возможно, потом она сама придет к выводу, что следует предпринять какие-то шаги к возвращению Хадиже второго сына. - Я понимаю и не предлагаю брать билет на самолет на завтра. Самира, ты-то должна понимать, чем чреват скандал из-за похищения ребенка. - Никакого похищения не было! – удивленно округлила глаза Самира. – Какое же это похищение? Тетя Жади увезла внука, потому что он был очень болен, а Хадижа в данное время не в состоянии обеспечить ему надлежащий уход. Лукас был настроен очень серьезно и не намеревался шутить. - Самира, представь, что будет, когда твой дядя Саид явится в Сан-Криштован к брату и на улице столкнется с Жади. Он увидит ребенка и у него появятся вопросы. - Лукас, но дядя Саид видел тетю Жади с ребенком. Это случилось в аэропорту, в Марокко, но все марокканские родственники убеждены, что его родила тетя Жади. И дядя Саид тоже уверен в этом. Судя по всему, Жади не успела рассказать мужу подробности. Это понятно: тетя Жади вспыльчивая, эмоциональная, начала рассказывать историю появления ребенка, и слово за слово поссорилась с мужем, не посвятив его и в половину того, что с ней произошло. - Я не знал об этом, - нахмурился Лукас, непроизвольно подергав за мочку уха, а затем засовывая руки в карманы брюк. Самира решила взять на себя миссию пересказать историю пребывания тети Жади в Марокко вместе с доной Иветти, что она и сделала. - …и вот теперь у тети Жади есть справка, которая подтверждает, что этот мальчик – ее сын. Она его родила. Жади постаралась запутать всех: родился сын или дочь, когда и где. Сплетни разошлись по Фесу и размножились в самых невероятных вариациях. Никто не усомнится, что у вас родился ещё один сын. - БОльшая часть истории совпадает с рассказом Жади. Самира, дети подрастут, но они не перестанут быть очень похожими друг на друга! – не мог успокоиться Лукас. – Однажды этого ребенка увидит Саид и вспомнит, что точно это же лицо он видел у сына Хадижи. - Да, это возможно, и тетя Жади уже предпринимает предосторожности: когда дядя Саид позвонил вчера и сообщил, что приедет поговорить со мной, тете Жади пришлось срочно собирать вещи Джамиля и уезжать на такси к вам домой. Она собиралась съездить за своей одеждой, но не думала, что придется это делать в такой спешке. - Что? Саид был у вас дома? Что ему понадобилось от Жади? Ей удалось сбежать, но в следующий раз он ее застанет, приехав без предупреждения. - Лукас, я же сказала: дяде Саиду нужно было поговорить СО МНОЙ, а не с тетей Жади. Он не стал бы обыскивать дом мамы, даже если бы тетя с малышом сидели в соседней комнате. Просто тетя Жади сама испугалась и решила уехать, чтобы избежать встречи. - Он узнает правду – рано или поздно! - Как? Кто ему расскажет? Только не Жади и не Хадижа. И вообще, дядя Саид озабочен поисками своей пропавшей жены. Его жена Фатима, с которой я переписывалась, сбежала. Он узнал, что мы общались, и подозревает, что мы с ней продолжаем общаться. Поэтому он приехал поговорить со мной и убедить открыть ему правду, где теперь находиться моя приятельница. Только и всего. - Это хорошо, что Жади пока в безопасности. Мне не нужен скандал с Саидом Рашидом. - Но скандал все равно будет, если дядя Саид узнает о Лео и Фатиме, потому что именно Лео согласился помочь ей укрыться от мужа. Моя мама в ужасе от мысли, что брат отца может узнать про Лео. Лукас настолько был ошеломлен новостью, что не мог произнести ни слова. Когда он пришел в себя, то засыпал ее вопросами: - Что?! Какое отношение к его жене имеет мой брат? Ведь ты говоришь о Лео? Об Эде, или как он там себя называет? Я знаю, что он в Амазонии, но как там оказалась… та женщина? - Да, Лео, родной брат. Фатима оказалась в безвыходном положении, поэтому я попросила Лео помочь. Мы с ним переписываемся. У нас несколько совместных проектов, если можно так выразиться. Мы даже вместе приготовили материалы к статье в журнал о горе Сахарная голова. - Я читал статью и видел фотографии, - медленно проговорил Лукас.- Самира, это плохо кончится. Почему-то ты так же не думаешь о последствиях, как и твоя тетя. Представь, что сделает с тобой и с Лео Саид, когда поймает жену с моим братом, похожим на меня, как две капли воды, каким я был в юности. - Ничего не сделает, а Фатиму ему не поймать, но и до Лео не добраться, - беззаботно ответила Самира, поглядывая на выход из клиники. К Лукасу подбежал Пьетро, которому надоело возиться с головоломкой из палочек и веревок. Он обнял отца и громко спросил: - Папа, а когда к нам выйдет мама с моим братиком? - Скоро, сынок, скоро, - сердито ответил Лукас, не посмев спорить с малолетним сыном и что-то ему объяснять о не таком уж близком родстве с «братиком». Самира достала сотовый, решив позвонить тете Жади и выяснить, как долго им предстоит ее ждать. Ведь она видела, как Лукас почти запаниковал, услышав о том, что Саид приезжал в Сан-Криштован, едва не столкнувшись с Жади, и что Лео прячет его жену. - Я напрасно всё это рассказала, - раскаялась Самира. – Но уверена, что всё обойдется. Не стоит так переживать, Лукас. Однако Лукас так не считал, он молча стоял, держа руки в карманах, а к нему жался Пьетро. - Жади уже спускается! Им разрешили погулять во дворе клиники. Домой отпустят вечером, когда станет ясно, что с малышом всё в порядке, - известила Самира мужчину. Но она едва успела договорить, как на пороге медицинского заведения показалась Жади. Она вышла, держа на руках двухмесячного «сына», и неторопливо направилась к ним. - Пьетро, покажи мне, что там за игрушка у тебя из палочек-веревочек? Никогда такую не видела, – Самира решила отвести в сторону племянника, чтобы дать возможность Жади и Лукасу поговорить. Мальчик легко поддался на провокацию и согласился показать взрослой тете необычную игрушку. Они отошли от родственников на несколько метров и увлеклись распутыванием веревок. - Привет, Жади, что говорит врач? - Здравствуй, Лукас. Всё в порядке. Как видишь, я оказалась права: без моей помощи ребенок не смог бы выжить. Мое вмешательство его спасло. - В Марокко нет больниц? Там не умеют делать переливание крови? – сдержанно спросил Лукас. Жади тут же вспылила: - Нет, Лукас, ТАМ не смогли бы оказать ребенку помощь в ТАКОМ качестве, как в Бразилии. И донором крови здесь смогла стать Самира, а в Марокко могло и не оказаться нужного человека с нужной группой крови! - Жади, не хочу с тобой ссориться. Ты никак не желаешь понять, в какую опасную авантюру ты ввязалась. И ситуация, оказывается, усугубилась тем, что Лео решил тоже влезть в дела Саида. Катастрофа может иметь ужасные размеры и последствия. - Лукас, будь же мужчиной! Это МОЙ сын, и он БОЛЕН! Ради своего внука ты не поленился полететь в Европу и сделал всё ради его спасения. Но теперь помощь нужна вот этому ребенку! Почему ты равнодушен к моему СЫНУ? Тебе показать документ, подписанный марокканским врачом-специалистом, о том, что он принял у меня роды? Почему ты не желаешь принять моего сына?! - Жади, говори тише! – рассердился Лукас, оглядываясь по сторонам. - Да, ты прав, я могу напугать моего сыночка! – заботливо посмотрела Жади на ребенка, которого прижимала к груди. Мальчонка был спокоен, но, едва она взглянула на него, вдруг улыбнулся. - Лукас, ему всего два месяца, а он улыбается! Ты видел? Наш сын мне улыбнулся! - Жади, я отказываюсь признавать в нем своего сына, не старайся. В отличии от тебя я могу просчитывать, что может случиться, если этот ребенок умрет… Мы не знаем, до какой степени он болен. Или откроется правда о его рождении, - закончил он уже значительно тише, ведь говорили они с Жади на повышенных тонах. Но и он, и Жади вдруг заметили, как Самира подает им знаки руками - замолчать. Спор оборвался на полуслове. Они видели, как Самира, отойдя от Пьетро, ринулась в кусты и попыталась выволочь оттуда кого-то, кто упорно начал сопротивляться. Безрезультатно. Некто из кустов оказался сильнее и проворнее девушки. Вырвавшись из рук ослабевшей в борьбе Самиры, которая вцепилась в него, казалось, мертвой хваткой, какой-то парень выскочил на дорожку парка недалеко от замерших от неожиданности супругов Феррас и помчался прочь, к выходу из парка при медицинском заведении. Следом за ним из зарослей показалась растрепанная, злая, с красными пятнами на лице Самира. - Мерзавец! Я не смогла отобрать у него фотоаппарат или хотя бы испортить кадры. Это был папарацци. Сидел в засаде, надеясь дождаться какого-нибудь известного человека, который придет навестить кого-нибудь из пациентов или сам окажется в больнице. - Что?! – в один голос воскликнули Жади и Лукас. - Да! Говорю же – этот парень делал снимки, вас фотографировал. Возможно, даже видеоролик успел снять. Наверное, он слышал всё, о чем вы говорили. - О, Аллах! – испуганно проговорила Жади. - Чооооорт! – выругался Лукас. - Самира, что же делать? – расстроенно спросила Жади, оглядываясь в сторону, где скрылся папарацци. - Самира, из какой он газеты? Ты его узнала? – сообразил Лукас. - Откуда мне знать? Их столько шакалит вокруг больниц и клубов! Говорят, Сюзанна Виейра сломала ногу и оказалась в больнице вместо съемочной площадки, откуда ее и привезли. Но никто не знает, в какой именно клинике ей оказали помощь. Я прочла эту новость сегодня в Интернете. - Может быть, всё обойдется? – задумался Лукас. – Если парень ждал актрису, ему вряд ли будет интересен сын Леонидаса Ферраса. Он может даже не знать, кто я такой. - Я так не думаю, - усмехнулась Самира. – Он был так увлечен фотографированием, что не смог сразу меня заметить. Ещё немного, и я его схватила бы. Но он сумел вырваться. Он СНИМАЛ вас на фотокамеру и записывал на диктофон. Во всяком случае, диктофон был у него в руках, очень дорогая и чувствительная модель. Я могу только мечтать о такой вещице. - Жади, и что теперь? – сурово спросил Лукас. – Если этот папарацци выложит в газете наш разговор, снимки, то, покопавшись немного в наших семейных делах, правду будет нетрудно вытащить на всеобщее обозрение. - Не паникуй, Лукас, ведь ещё ничего не случилось. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Отдала мальчика Саиду? И ты думаешь, что тогда скандала не будет? Или будет, но не такой сильный, как мог бы быть? Но пока ведь и НЕТ НИЧЕГО! Никакого скандала! Никто ни о чем не подозревает. Так зачем же первыми себя разоблачать? - Жади, я шел сказать тебе, что я должен уехать почти на месяц в Белу-Оризонти, где мы начинаем строительство нового комплекса для переработки мясной продукции для поставок мяса в Россию. Это очень важный объект для нашей фирмы. Мы с Тавиньо едем вместе. Но я боюсь оставлять тебя одну в Рио-де-Жанейро. Ты должна поехать со мной. И с ребенком. Но лучше тебе оставить малыша у Латифы. - Нет, Лукас, нет, я не могу. Здесь врачи, которые наблюдают за мальчиком. Здесь банк крови, где есть доноры для него, если вновь понадобится сделать переливание. Я не могу уехать, оставив Джамиля с моей сестрой. А вести туда такого больного ребенка – это опасно. - Тогда возвращайся в наш дом и живи, никуда не высовывая носа. Ничего не предпринимай больше! Пусть о тебе и ребенке забудут. А когда я вернусь, мальчик окрепнет, тогда мы решим, что делать. - Когда ты уезжаешь, Лукас? - Думаю, в конце следующей недели. Но, как я уже понял, ты не думала возвращаться домой? Клара мне сказала, что ты забрала два чемодана своих вещей? Иветти тоже говорит, что ты на меня очень обижена. - Это правда, Лукас, я обижена на тебя. Ты должен встать на мою сторону, даже если не согласен со мной. Мы можем не соглашаться друг с другом, но только когда мы наедине. А при других людях ты должен меня поддержать. - Жади, я не дам ребенку свое имя, не признаю отцовство. - Тогда пусть думают, что это ребенок не твой! Что я изменила тебе и родила ребенка от любовника! - Жади, зачем доводить ситуацию до абсурда? Какой у тебя может быть любовник? Всем известна наша история. Скорее, решат, что Лео увел жену у Саида Рашида, чем поверят, что в наших отношениях возникли такие коллизии! - Не примешивай брата! Как ты предлагаешь мне объяснить появление у меня этого ребенка? Кто его отец, если не ты? Ему уже два месяца, но мальчик живет без документов. Их необходимо оформить. - Нет, Жади, я не изменю своего мнения. Ребенок не игрушка, этот мальчик – не Феррас. Он сын твоего зятя, должен носить его фамилию. - Ты это твердо решил? – нахмурилась Жади. Ее глаза были сухи, но нижняя губа дрожала. - Да. - Я не вернусь в твой дом. Ты предаешь меня, Лукас. Если Джамиль тебе не сын, то ему нет места в том доме, а это значит, и мне тоже. - Мама, я так по тебе соскучился! Можно мне подержать братика за руку? – льнул Пьетро к Жади, хватая малыша за крохотные пальчики. Джамиль удивленно смотрел на парнишку, который проявил к нему такой интерес. Лукас, услышав слова сына, дернулся, потом рукой провел по голове, как бы приглаживая волосы, но не счел нужным что-то говорить. Он некоторое время смотрел на сына, которого Жади обняла свободной рукой, прижимая к себе, потом сделал несколько шагов в сторону машины, которую водитель отвел на стоянку при клинике, остановился и, повернувшись, сказал Пьетро: - Сынок, мне пора ехать. У меня мало времени. Скажи маме «до свидания» и тоже садись в машину. Он перевел глаза на Жади, но ее обиженный вид его не тронул. Он тоже мог быть упрямым, как и Жади. А сейчас он чувствовал, что прав, поэтому не желал уступать, как бы Жади ни упорствовала. Она же не желает видеть последствия приближающегося скандала! И всё-таки он сказал: - До моего отъезда, Жади, тебе лучше вернуться в наш дом, или поживи с Иветти в доме отца или в Ангре. - Нет, Лукас, так не пойдет. Я буду там, где найдется место моему сыну, а тебе же он никто! - Жизнь ещё докажет тебе, как ты была не права. Но надеюсь, что в тебе возобладает здравый смысл, и ты переедешь от сестры хотя бы тогда, когда я уеду в Белу-Оризонти! Но Жади упрямо покачала головой, не говоря больше ни слова. Самира поняла, что тетя Жади едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. - Я подержу Джамиля, - протянула она руки к мальчику и забрала его у тети. Жади тогда крепко обняла Пьетро. - Сыночек мой, неужели мне придется расстаться и с тобой, как когда-то я была вынуждена жить без Хадижи? - Мама, ты почему плачешь? – испуганно спросил мальчик. - Нет, не обращай внимания, - тут же смахнула слезу Жади. - Я скоро приеду к тебе. Ты ведь будешь жить у тети Иветти, когда папа уедет на месяц в другой город? - Да, я буду жить с Габриэлем и его братом, Далва мне сказала. - Хорошо, сыночек, я тоже скоро приеду пожить у Иветти. Тогда мы с тобой поговорим, почитаем сказки и поиграем. А теперь иди к отцу, он ждет в машине. Самире было невыносимо смотреть на эту сцену. Она прижала к губам маленькую ладошечку Джамиля и отвернулась в другую сторону, чтобы не видеть расставания тети Жади с сынишкой. Впервые Самире пришла в голову крамольная мысль: а стоило ли забирать малыша у Хадижи, чтобы Жади потеряла после этого дом, мужа Лукаса и рассталась с сыном? Пусть Лукас не отобрал у нее своего сына, не запретил ей видеться с Пьетро, но тете Жади было бы не справиться с двумя детьми, один из которых - новорожденный болезненный ребенок. И тетя Жади сама ушла из дома мужа, ее никто не выгонял, всему виной ее вспыльчивый характер. Но всё закрутилось после поездки тети и доны Иветти в Марокко. Если бы Хадижа вернулась с матерью в Бразилию и здесь родила бы детей, всё было бы иначе. Да, был бы ужасный скандал, но без тайн и непонятностей. А теперь Самира могла бы найти оправдания как Жади, так и Лукасу. Каждый из них был прав по-своему. Но раз уж Хадиже не удалось сбежать, она осталась в доме мужа, второго сына нужно было вернуть им ещё там, в Марокко, убедив всех, что ребенку оказывалась медицинская помощь, пока муж Хадижи с десантом стариков во главе с дядей Абдулом искал, нашел и увёз Хадижу из Марракеша, как преступницу и беглянку. Но она, разумеется, не сказала ни слова расстроенной сестре матери. Они взяли такси и вернулись домой в Сан-Криштован, как только врач осмотрел Джамиля и сделал запись о состоянии ребенка. Дома их ждала Латифа, занимаясь выпечкой. Халисы не было – ушла заниматься делами в свой дом. Жади живописала сестре встречу с Лукасом и его предложение вернуться домой или прятаться у Иветти в доме его отца или в Ангре. - Латифа, и это всё, что Лукас смог мне предложить. Но он заявил, что не станет признавать отцовство. Никогда! Сказал, что это не его сын. - О, Аллах! Что ты будешь делать, Жади? – сочувственно спросила Латифа. - Не знаю. Но я не могу оставаться у тебя надолго. Не думала, что Лукас окажется таким упрямым. А как же наша любовь? - Жади, при чем здесь любовь? Любовь – это чувство, которое живет в сердце, а благоразумие – это рассудок, это холодная голова. Ты живешь сердцем, а у Лукаса теперь иногда и голова начинает работать. Ох, Жади, я очень боюсь за тебя, и за Самиру тоже боюсь. Вы обе такие отчаянные. Жади посмотрела на нее каким-то горьким взглядом. Потом села на диван, забравшись с ногами, скрестив их, подперла ладонями голову, уперев локти в колени. - Не знааааю, что делать…, - протянула она, закрывая глаза с по-прежнему потрясающе длинными ресницами. Латифа взяла бутылочку и начала кормить проголодавшегося Джамиля. Самиру же беспокоил инцидент с папарацци. Она молча сидела в кресле, обдумывая ситуацию. Журналюга не мог уйти с пустыми руками. Она знала, как зарабатывают деньги такие люди: нет фотографии того, за кем пришел охотиться, так сгодиться что-то другое. Она со страхом думала о том, что не завтра – так послезавтра или ещё через день-два в каком-нибудь газетном издании или журнале появится глумливая статья о ссоре супругов Феррас, застигнутых возле клиники, сопровождаемая их фотографиями с перекошенными от злости во время ссоры лицами. Вот потому парень вел съемку на видео: чтобы отобрать потом самые неприятные кадры, которые пойдут в печать, как снимки. Самира не рискнула рассказать о замеченной детали Жади и Лукасу, чтобы не расстроить их ещё сильнее. Девушка решила раньше времени не выказывать беспокойства и не говорить матери и Жади о своих подозрениях. Но завтра и в последующие дни Самира собралась быть настороже и проследить за новинками в газетно-журнальных киосках, чтобы не пропустить гадкую статью, которая непременно появится, в чем Самира не сомневалась. 11. Часть 23. Глава 11. Фото в желтой прессе. Опасения Самиры оправдались. Заметка с несколькими фотографиями появилась в журнале с названием ***. Еженедельник был довольно известным желтым изданием. Самире даже не пришлось долго копаться в куче свежих журналов: с обложки одного из них на нее смотрела тетя Жади с Джамилем на руках. Когда девушка увидела глянцевую фотографию, то сразу же поняла, что именно представляет угрозу: личико Джамиля было отчетливо видно, а Жади – узнаваема даже без броской надписи: «В семье известного предпринимателя Леонидаса Ферраса появился ещё один больной ребенок!» Как только Самира заплатила за экземпляр журнала, она тут же принялась листать его в поисках статьи. Собственно, это оказалась не статья, а небольшая заметка: в нескольких строчках говорилось о том, что невестка Леонидаса была застигнута журналистом издания *** у выхода из клиники***, где ее ждал муж, сын известного предпринимателя и сам предприниматель, наследник империи отца – Лукас Феррас. Упоминалось о том, что совсем недавно семья отправила на лечение в Европу больного онкологией правнука Леонидаса, а теперь болезнь выявилась у новорожденного сына Лукаса. Журналист утверждал, что стал свидетелем ссоры между супругами, из которой следовало, что расстроенный до безумия Лукас Феррас отказывается признавать свое отцовство относительно больного ребенка, мотивируя это тем, что ребенок может скоро умереть. Прочитав эту гнусную ложь, Самира ахнула. - Вот негодяи! Всё извратили! Она внимательно просмотрела все снимки. Да, всё именно так, как она и думала: искаженные злобными гримасами лица во время ссоры, потом расстроенное – у Жади и твердокаменное выражение на лице Лукаса, когда он стоит с ней рядом, засунув руки в карманы, с задранным вверх подбородком. Журналист не постыдился высказать предположение, что причиной болезни сына супругов Феррас стала необдуманная поездка беременной Жади на историческую родину в Марокко, где у нее случились преждевременные роды в антисанитарных условиях на развалинах старинной касьбы, куда сумасбродная супруга Лукаса якобы отправилась на прогулку, забыв о своем состоянии. Хорошо, что вместе с ней были несколько марокканских женщин из дома ее дяди, богатого и влиятельного шейха, которые смогли принять у нее роды, расстелив прямо на песке и осыпавшихся со старинных стен камнях свои запыленные паранджи. - Откуда у него такие фантазии? – изумилась Самира, несколько раз перечитав написанное. Каким образом журналист мог узнать о Фесе, развалинах касьбы, а также о том, что там любит гулять тетя Жади, приезжая в Марокко?! Но журнальный писака счел нужным поставить диагноз, предположив, что во время таких экзотических родов, вероятно, и была занесена какая-то инфекция, что и стало теперь причиной срочного переливания крови новорожденному Джуниору Феррасу уже здесь, в Бразилии. - Какому ещё Джуниору? – удивилась Самира, не сразу сообразив, что так было исковеркано имя ребенка. Но это всё показалось ей досадной мелочью по сравнению с тем, что оказалось на обложке. Жади держала малыша так, что личико его можно было рассмотреть в мельчайших чертах. - Катастрофа! – прошептала девушка и заторопилась домой. Мама и тетя Жади должны, как можно скорее, увидеть это и принять решение, что теперь им делать. Если журнал попадет в руки того же дяди Абдула, а через него – в Мекнес, в семейство мужа Хадижи, то беды не миновать. У матери и дочери не могут одновременно родиться двое совершенно одинаковых сыновей. Значит, у детей одна мать. Но кто? Или Жади отдала своего сына дочери, потерявшей ребенка во время неудачных родов, или дочка пожалела мать и поделила только что рожденных сыновей-близнецов, отдав одного матери, которая примчалась в Марокко к беременной Хадиже, совершенно не думая о себе, а в результате лишилась собственного ребенка. А именно так начнут говорить и измышлять люди, в том числе и их родственники. Самира, изучив множество дисциплин при подготовке к профессии журналистки, уже давно поняла, какова людская психология, и поэтому не строила иллюзий ни на чей счет. Дома она застала и мать, и тетю Жади. Женщины только что уложили спать малыша и развешивали на балконе его вещички, которые только что достали из стиральной машины. Судя по всему, постиранного был целый таз. - Самира, дочка, сама налей себе чаю, - оглянулась на нее мать. - Хорошо, но я не отказалась бы от таджина или салатика. - Всё стоит на столе и в холодильнике, - отозвалась Латифа с балкона, где Жади вешала, а Латифа подавала ей, тщательно расправляя, кофточки, штанишки и рубашечки Джамиля, доставая их из глубокого зеленого пластикового тазика. Самире хотелось как можно дольше не нарушать эту идиллию, не портить близким людям настроение, не вызывать вновь страх и переживания. К тому же, матери хватает неприятностей из-за Амина, который всё ещё молчит. Почему? Самира тоже не могла этого понять. Уже больше недели прошло после исчезновения брата, он мог хотя бы что-то сообщить о себе матери или отцу! Если, конечно, с ним ничего не случилось. Но ведь страшных вестей не было, значит, с Амином все в порядке, если не считать плохой идеей авантюрную поездку за Эмми. Теперь же предстояло переживать Жади. Тираж журнала не велик. Самира уже навела о нем справки в Интернете. Но именно его охотно читают в марокканской общине Рио, где у дяди Абдула живут знакомые, которые и пересылают ему те номера, в которых появляются статьи о ком-либо из его родственников. Помнится, год назад журнал перепечатал из газеты ее статью о женских правах и о платках, ту самую, из-за которой разгорелся скандал в Марокко, когда ее родители прилетели в Фес на сватовство Амина. После той статьи дядя Абдул нашел вторую жену отцу. Таким образом, у Самиры были давние счеты с мерзким журналом. Но она ничего не могла поделать, чтобы как-то отомстить мерзопакостному изданию. Если статью она ещё могла бы простить, пусть та и была перепечатана без ведома Самиры, а потом оказалась ещё и в газетенке - соратнице данного журнала, то сейчас ситуация была такова, что папарацци сунул нос в дела, которые могут разворошить осиное гнездо в их семействе. Что делать? Покушав и немного отдохнув, Самира вынула из сумки журнал и молча села рядом с Жади и матерью на диван. Женщины некоторое время перебирали одежки Джамиля, которые должны быть использованы уже сегодня, а девушка всё молчала. Наконец, Латифа почувствовала неладное. - Самира, что-то случилось? – спросила она, задержав в руках синюю вязаную кофточку. Жади заметила журнал на ее коленях, который лежал обложкой вниз. Она сразу заподозрила, в чем дело. - Самира, что там в журнале? Тот парень все же напечатал снимки? - Какие снимки, Жади? Тут же Латифе была рассказана история, как Самире удалось подловить наглого фотографа, который не только подслушал разговор Жади с Лукасом, но и сделал несколько фотографий и даже снял чету Феррас на видео! - Ох, Жади, что теперь будет? Что же делать, о, Аллах? Где теперь найти этого журналиста? Что ему нужно от вас с Лукасом? Ему придется заплатить? - Мама, поздно что-то предпринимать. Он уже сделал свое черное дело. Вот, полюбуйтесь! – протянула девушка журнал, который первой все-таки схватила Жади. - Прямо на обложке – я и Джамиль! – воскликнула она и начала быстро листать журнал. Наконец, наткнулась на небольшую статью с фотографиями. Конечно, Жади прочла ее вслух, после чего они с Латифой начали возмущаться вынесенной на всеобщее обозрение клеветнической историей. - Кто мог такое придумать? Откуда вообще могла взяться эта история про касьбу? Роды в занесенном песком проходе на одном из верхних этажей полуразрушенной касьбы… Паранджи, расстеленные прямо в грязи и пыли… Жади потрясенно качала головой. - Жади, спроси лучше: откуда бразильский журналист узнал о существовании на окраине Феса касьбы?! Он и в Марокко, наверно, никогда не бывал. - Мама, он просто навел справки о Марокко в Интернете. Узнал, что у нас родственники живут в Фесе, посмотрел в Интернете, какие там есть достопримечательности, и состряпал историю, которая должна явно понравиться читателям желтой прессы. - Дочка, никогда не пиши подобных статей! Если тебе придется так лгать, лучше не работай журналисткой. Позор какой! – убедительно попросила Латифа дочку, выставив вперед поднятый вверх указательный палец. - Мама, вы с Жади не о том беспокоитесь. Я боюсь совсем другого: если в статье на фотографиях Джамиля почти не видно, т.к. выбраны снимки, где акцент сделан на выражения лиц Лукаса и тети Жади, то на обложке главное – не Жади, а Джамиль. О нем пишут, что он тоже родился больным. - Он выздоровеет, дочка! – возразила, стараясь успокоить всех, Латифа. - Не в этом дело, - отрезала Самира. – Представьте, что журнал попадет в руки Фарида…. Он видит своего сына каждый день, и если на руках матери Хадижи он увидит ЕЕ ребенка, думаете, он ничего не поймет? - Ах! - О, Аллах! - Но как Фарид сможет узнать о журнале? - А разве дяде Абдулу не пересылают всю прессу, в которой хоть как-то упоминаются дядя Саид, его жены, дети, или я, например, тоже? Тетя Жади, Вы давно не жена дяди Саида, но все журналы со статьями о вас с Лукасом получает дядя Али. Наверно, и дядя Абдул тоже. Зорайдэ же рассказывала. - Жади, ты пропала! Самира права: тот, кто знает сына Хадижи, увидев Джамиля на этой обложке, поймет, что могло случиться в тот день в доме лары Назиры, - снова начала переживать Латифа. У Самиры сердце сжалось от сострадания к матери. - Да, если не поймет, то все равно обратит внимание на поразительное сходство между детьми, - согласилась Жади, испуганно рассматривая фотографию на обложке. Латифа подхватила: - Фарид, или кто ещё, дядя Абдул, сид Рахим, они поймут, сколько детей родилось, и кто их настоящая мать. Разоблачения не избежать. Жади, что же ты наделала! Самира решила вмешаться. - Тетя Жади, мама, давайте позвоним дяде Али. Ведь он знает правду о рожденных Хадижей близнецах. - Нет, Самира, звонить надо Зорайдэ. Она не только выслушает, но ее можно попросить о чем-то, на что никогда не согласится дядя Али. - О чем, например, ты хочешь попросить Зорайдэ? – подозрительно спросила Латифа у сестры. Жади вздохнула и подняла глаза к потолку, приложив ладони к щекам. Потом ответила, усмехаясь: - Я расскажу Зорайдэ о том, что написано в журнале, опишу обложку. Попрошу поговорить с дядей Али и Каримой. Когда станет известно, что дядя Абдул получил бандероль с прессой из Бразилии, пусть Карима исхитрится выкрасть у него этот номер журнала. Я объясню, что обложку не должны увидеть ни дядя Абдул, ни сид Рахим, ни Фарид, никто из тех, кто видел сына Хадижи. - Бедная Зорайдэ! Она снова начнет переживать за тебя, Жади! - Но что же делать? Катастрофу можно попытаться предотвратить. Если мы ничего не сделаем, тогда будем виноваты мы сами. О, Аллах, зачем я призналась, что это мальчик? Надо было одевать ребенка как девочку, цеплять бантики к волосам, к шапочке, никому и в голову не пришло бы искать сходство между детьми. - Жади, что за глупости ты несешь? Как бы ты ни одевала ребенка, лицо у него останется таким же, как у Амрана. - Можно было бы подводить «девочке» глаза, чтобы скрыть сходство, - дала совет Самира. - Младенцу портить краской глаза? – ужаснулась Латифа. - Нет, похоже, нам с Джамилем придется прятаться. Интересно, как долго? - Тебе ПРИДЕТСЯ прятаться, но что мы будем делать сейчас? Ты права, Жади, журнал не должен попасть к дяде Абдулу. Звоним Зорайдэ! – решила Латифа. Они так и сделали. Когда Зорайдэ взяла трубку, то сразу же поняла, что случилось какая-то беда. Латифа решила рассказывать сама, опасаясь, что Жади начнет нервничать, напугает и расстроит Зорайдэ. Кажется, жена сида Али сообразила, что делать, даже раньше, чем Латифа осмелилась попросить ее забрать журнал у дяди Абдула. - Успокойтесь, мы с сидом Али что-нибудь придумаем. Журнал… Да, сид Абдул каждую неделю получает почту из Бразилии. Карима дружит с ларой Дунией, она рассказывала. Хорошо, Латифа, успокой Жади. Главное, чтобы Абдул не захватил этот журнал с собой в Мекнес, чтобы показать его Хадиже. Ее слова не только не успокоили, но ещё больше всполошили Жади и Латифу. - Он собирается в Мекнес? Зачем? – спросила Латифа, но Жади выхватила у нее из рук сотовый и тоже забросала старушку вопросами: - Зорайдэ, зачем дядя Абдул едет в Мекнес? Там что-то случилось? Что-то с Хадижей? Не скрывай ничего, Зорайдэ, расскажи правду! - Ничего там не случилось! – рассердилась Зорайдэ. - Когда это от тебя что-то скрывали? Сид Рахим пригласил Абдула в гости. Дуния жаловалась, что он и ее заставляет с ним ехать. Нурия теперь первая жена, она за домом и слугами следит, а Дуния за Абдулом должна ухаживать, такую обязанность ей вменил сам сид Абдул. Так она постоянно жалуется Кариме, что он ее гоняет, как простую служанку: приди, принеси, пошла вон! Не знаю, правда ли это. О, Аллах! Дуния и соврать может. Никак не успокоится, что золота не получила столько же, сколько Нурия. Золото украли, нет его, а она никак успокоиться не может! - А… разве Саид не прислал дяде Абдулу денег, чтобы он купил женам золото взамен украденного теми аферистками? – спросила Самира громко, чтобы Зорайдэ могла услышать и ее вопрос по громкой связи. - Прислал! – ответила Зорайдэ. – Только сид Абдул не хочет тратить деньги, он всё тянет с покупкой золота. Всё откладывает со дня на день, отсюда и ссоры в их доме. Купил бы уж обеим женам одинаковое количество золота, и дело с концом! - А как Кариме удастся забрать у сида Абдула журнал? – не могла успокоиться Жади. - Мы что-нибудь придумаем. Может быть, сид Али попросит у него почитать прессу. Или Абдул придет с журналом показать фотографию Жади с ребенком сиду Али, если уж на обложке – его племянница. Это был бы лучший вариант, ведь на журнал тогда можно было бы что-нибудь пролить, а обложку порвать и выбросить. У Каримы такие вещи ловко получаются. У меня уже руки не те, но попрошу Кариму – она с радостью согласится. Она не только сплетница, а ещё и интриганка. - Зорайдэ, ты нам сама позвони, если что-то станет известно. - Да, лучше буду звонить я. Иначе вы каждый день звонить станете, и Карима начнет что-нибудь подозревать, фантазировать, сама навыдумывает историй, не удержится и разболтает всему Фесу. Разговор с Зорайдэ подействовал на всех умиротворяюще. Значит, не всё так плохо, как им казалось, если Зорайдэ обещает помочь. Самира отправилась к себе заниматься. Пора было браться за подготовку к дипломной работе. Стопа учебников дожидалась девушку. Латифа спустилась в «кондитерский цех», чтобы упаковать готовое печенье в пакеты. Она предупредила, чтобы не забыли позвать ее, если будет звонить Амин. Мало ли кому из них он сможет дозвониться? Вдруг у него украли сотовый, а номера телефонов он не помнит?! Приходила и Халиса, но, узнав, что от Амина нет новостей, недолго отдохнула в своей комнате и вернулась в их с мужем пустой дом. Все, кроме Жади, были чем-то заняты. Когда она оказалась у себя в комнате, ее вновь охватило беспокойство. Зорайдэ не смогла окончательно ее успокоить. Вот если бы Жади собственными глазами увидела, как из-под носа сида Абдула исчезает журнал! А ещё и Лукас уехал в тот день после встречи у клиники, так и не пойдя ей на уступки. Почему же он не хочет признать ребенка сыном? Это же очевидно: если это ее сын, то и его тоже! Может быть, Лукас отвергает мальчика, потому что в нем течет и кровь Саида? О, Аллах! Ведь это внук Саида! Неужели Лукас так думает, но не смеет произнести вслух, сказать ей об этом, глядя в глаза? Нет, такого не может быть! Он не настолько мелочен. Лукас просто боится взять на себя ответственность. Опасается возможных неприятностей. Трусит. И вдруг Жади поняла, что давно не звонила Иветти. У каждой из них было много дел, поэтому звонки то и дело откладывались с обеих сторон. Возможно, Иветти каждый день хотела ей позвонить, но не получалось, как и у Жади. Так почему бы прямо сейчас не набрать номер ее сотового?... Иветти ответила сразу же. Жади так обрадовалась, что даже расплакалась в трубку. - Иветти, подруга, как я хотела услышать твой голос! - Да? Так почему же ты мне не звонила? Впрочем, я тоже хороша: каждый день давала себе слово позвонить… Кажется, я знаю, в чем дело. Я тоже купила журнал с твоей фотографией на обложке. - Ты читаешь подобные журналы? Самира называет его желтой прессой. - Хм, многие называют так этот журнал, однако, сами же и читают. Кому, скажи, не интересно узнать сплетни из жизни звезд, известных людей, политиков, лиц из «высшего света»? Конечно, читаю. Я и Львеночку уже испортила настроение, показав ваши с Лукасом фотографии в журнале. Статья ужасная и глупая. Про касьбу и роды на парандже – это они загнули! А что с мальчиком? Пишут глупости, конечно? - С Джамилем всё в порядке. Переливание крови прошло хорошо. Врач заверил, что больше никаких неприятностей со здоровьем Джамилю испытать не придется. Мы уже дома, если можно назвать пристанище, которое мы с Джамилем нашли у Латифы. - Жади, как долго ты собираешься обижаться на Лукаса? Возвращайся домой и веди себя, как взрослый человек. Вы с Лукасом должны вместе всё обдумать и вместе принимать все решения. - Лукас приезжал в клинику. Мы с ним поговорили. Я ничего не смогла добиться. Иветти, как мне уговорить Лукаса оформить отцовство? Как мне его убедить признать Джамиля сыном? Лукас отказался мне помочь оформить Джамиля хотя бы на меня. У меня сейчас только та справка от марокканского врача. Лукас считает, что это будет подделкой документов. - Жади, успокойся. То, чего не смогла добиться ты, за тебя сделала публикация в журнале! Его читают многие, ты даже представить не можешь, какое количество наших знакомых уже прочли статью о твоем сыне, который якобы болен. Нам звонят и спрашивают, нужна ли помощь, выражают сочувствие, опасаются, не онкология ли у твоего сына с восточным именем. Кстати, почему в статье мальчика называют Джуниором? - Наверно, тот папарацци, который сидел в кустах, плохо расслышал его имя. - Ах, вот как? У мальчика такое красивое имя… Джамиль. Но я вот о чем хотела тебе сказать: статья написана так, что из нее можно понять, что Лукас расстроен тем, что новорожденный ребенок оказался больным, и поэтому сын Львеночка не желает оформлять на малыша документы, признавать отцовство, потому что ребенок, якобы, все равно вот-вот умрет. Это выглядит чудовищно, Жади. Ты прочти статью ещё раз, сама поймешь, как это видится со стороны. Одни наши знакомые даже сочли его поведение подлостью, другие - пришли к выводу, что на Лукаса так подействовало известие о болезни новорожденного сына. Это стресс. Лукас в бешенстве. Львеночек – тоже. - О какой болезни речь? Почему так раздули нашу историю? Всего лишь сделали переливание крови! - Жади, это известно тебе, но не тем, кто успел прочитать статью и рассмотреть фотографии в журнале. А там всё выглядит не так, как происходило на самом деле. Лукас выглядит чуть ли не трусом и негодяем. - Так ему и надо! – ляпнула Жади, уже не справляясь с собой. – Я не ожидала, что мне придется уговаривать Лукаса. Я была уверена, что Лукас меня поддержит. Ведь теперь мы вместе! - Жади, вспомни, разве он никогда тебе ни в чем не отказывал? Жена Лукаса задумалась. Сразу же в памяти всплыл случай, когда он наотрез отказался участвовать в похищении ее дочери, объяснив, что согласен отсудить для нее у Саида дочь по закону, а с похищением связываться не намерен. - Опять он говорит о законе! Как и тогда, - пробормотала Жади. – Иветти! Как я смогу оставить себе Джамиля? Как мне это сделать? - Думаю, пока тебе не стоит этим заниматься. Журнал сам назвал Лукаса отцом ребенка, убедил в этом читателей, а те в свою очередь расскажут новость всем своим знакомым, убедив их в том, что Лукас не желает признавать и принимать родившегося ребенка из-за того, что тот тяжело болен и не жилец на этом свете. Конечно, Лукас выглядит в статье не с лучшей стороны, Львеночек даже собрался судиться с журналом, потому что не справедливо подмочена репутация Лукаса. Но я им говорю, что не стоит связываться с журналюгами. Они могут ухватиться за эту историю и много всего раскрутить. Нам же хуже будет. Но будь уверена: никому теперь и в голову не придет сомневаться, кто отец ребенка. - Иветти, но как быть с документами? Их необходимо оформить. - Зачем тебе его документы? Зачем они такому маленькому ребенку? Забудь пока о документах. Живи спокойно. Когда тебе понадобятся на него документы? Когда он пойдет в школу? Это нескоро. Ты захочешь вылететь из Бразилии в другую страну? Тогда да, конечно, тебе будут нужны документы, та справка тебе не очень поможет, потому что будет выглядеть очень странно. Вот тогда и станем думать, как оформить документы. Но ты ведь никуда лететь больше не собираешься? Вместе с Джамилем, я имею в виду? -Нет, думаю, мне теперь предстоит долго прятаться. - И ещё, Жади. Ты же говорила, что собираешься вернуть ребенка Хадиже, когда она однажды окажется в Бразилии, лишившись другого сына, мужа и семьи. Как ты сможешь это сделать, если Джамиль будет считаться твоим сыном? - Не знаю. Я уже ни в чем не уверена. Иветти, кажется, Лукас прав: пока он целый месяц будет в отъезде, я могла бы вернуться домой или пожить у тебя в Ангре. - Жади, ты правильно думаешь. Выбирай сама, где тебе будет лучше – у нас дома, у себя или в Ангре. - И по Пьетро я очень соскучилась! - Мои близнецы и твой сын так сдружились! Они не могут жить друг без друга. Тебе лучше жить у нас или в Ангре. Я тоже подумывала поехать туда на недельку из-за карнавала, но затянула с отъездом. - Синьор Леонидас тоже едет с Лукасом? - Да, но не на месяц. Он вернется намного раньше. У него здесь много дел. Но карнавал, ох, этот карнавал!.. - Хорошо, Иветти, спасибо тебе за поддержку. У нас здесь какие-то нескончаемые стрессы. Амин пропал, напугав нас до ужаса. Теперь мы примерно знаем, где он и с кем. Но когда мы думали, что с ним произошло что-то страшное, Латифа едва рассудка не лишилась, как и его жена. И я тоже чувствовала себя виноватой. Поговорив ещё немного, женщины прервали телефонную связь, довольные общением. Жади, наконец, успокоилась. Она приготовила молочную смесь для Джамиля, который скоро проснется и потребует кушать. …А вот в доме синьора Леонидаса в это время началась очередная буря. Лукас слышал почти весь разговор Иветти с Жади. Леонидас Феррас тоже сидел в гостиной на старом диване с журналом в руках, рассматривая фото и снова и снова перечитывая статью, которая взбудоражила сегодня их с Лукасом и потрясла до глубины души. Когда Далва принесла чай, который он ранее попросил приготовить, Леонидас бросил журнал на стол, где он закрылся и лег обложкой кверху. Далва, поставив поднос на стол, увидела фотографию и всплеснула руками. - Синьор Леонидас, неужели это дона Жади? С мальчиком! Хозяин едва успел сделать один глоток, но поперхнулся после ее слов. - Далва, не комментируй больше то, что ты здесь видишь. - Синьор Леонидас, что происходит? – испугалась старая служанка, в прошлом няня Лукаса и Диого, но и теперь – почетная няня Габриэля и Эда, а также и Пьетро, который часто у них бывает, живет по нескольку дней и даже недель, поэтому Далва присматривала и за сыном Лукаса тоже. - Ничего, Далва, не случилось. Но ты прочти, что написали про жену Лукаса! Это же бред какой-то! Мой сын мне всё объяснил. Он отказался не от больного ребенка, а от обмана. - Какого обмана? – тут же зацепилась Далва за его оговорку. Синьор Леонидас понял, что едва не проговорился. - Ничего, Далва, ничего! Иди, унеси этот графин, мне кажется, вода в нем несвежая. Скажи Изадоре, чтобы лучше присматривала за домом. - Скажу, - с глухой обидой и тут же надувшись, ответила верная Далва, почувствовав, что от нее что-то скрывают. - Я могу взять журнал? Фотографии посмотреть? - Бери, - махнул рукой синьор Леонидас. Далва же решила прочесть всё очень внимательно, надеясь понять, что имел в виду отец Лукаса под оговоркой об обмане. Оказавшись на кухне, она сделала замечание Изадоре насчет воды в графине, а потом принялась за чтение, нацепив на нос очки. И сразу же обнаружила вопиющую клевету! - Что они понаписали? Разве могла Жади рожать в каких-то грязных развалинах?.. Что?! Лукас отказался от собственного сына из-за его болезни? Так вот что хотел сказать синьор Леонидас! – сузила глаза и понимающе кивнула Далва. Она закрыла журнал и мельком взглянула на обложку. Мальчик выглядел здоровым и счастливым, в отличии от матери, у которой в глазах явно плескалась обида. - Они опять поссорились! – пробормотала Далва, подпирая ладошкой щеку. – Из-за чего на этот раз? Но что-то с ребенком не так. Почему он такой смугленький? Не в Лукаса пошел. Глаза темные, как у матери. Кудрявенький… Весь в Жади. И ресницы такие длинные, каких не бывает у мальчиков. Но что там написано про документы? Почему это Лукас не хочет оформлять свидетельство о рождении? Что ещё за глупости? Она подошла к плите и открыла крышку духовки: пирог вот-вот будет готов. Но кто же его съест? Опять ни у кого из взрослых не будет настроения. Пирог достанется детям, но дона Иветти считает, что в детском возрасте есть выпечку каждый день очень вредно. Жена синьора Леонидаса начиталась статей о здоровом образе жизни и здоровом питании. Теперь на кухне появилось намного больше зелени и фруктов, чем было раньше. Велев Изадоре проследить за пирогом, Далва отправилась в гостиную, захватив и поднос с несколькими бутылками минеральной воды. Отец и сын обсуждали с Иветти статью. - Лукас, теперь тебе не отказаться от этого ребенка. В журнале написано, что ты его отец. Жади может и без твоего согласия записать в документах твое имя, - почему-то весело говорила дона Иветти. Лукас сидел хмурый, опустив голову. Леонидас Феррас злился. - Иветти, хватит, прекрати! - Но что же теперь делать? Ничего не остается, как оформить как можно скорее документы. И все, - не сдавалась Иветти. - Нет, самое оптимальное – переговорить с Саидом Рашидом. Пусть он решает этот вопрос. Пусть разбирается во всей этой ужасной ситуации. Этот ребенок… Он его крови! От неожиданности Далва открыла рот и едва не выронила из рук поднос с бутылками. Что? Так Жади родила ребенка не от Лукаса, а от бывшего мужа? Как такое могло случиться? Это не укладывалось у нее в голове. - Нет, Львеночек, даже не думай вмешивать Саида в эти дела! - Иветти, Иветти, ты сама не понимаешь, чем это может для нас всех закончиться! Лучше отвезти ребенка Саиду, и пусть он решает, как быть. Они были так увлечены спором, что не заметили замершую на полпути к дивану Далву, застывшую с открытым ртом. Лукас, скрыв лицо в ладонях, согласился с отцом: - Я тоже считаю, что Жади должна отдать мальчика Саиду. Но пусть дядя Али сначала поговорит с ним и даст ему такие объяснения, чтобы он понял: Жади действовала из благих побуждений. Мальчик ведь родился больным и мог умереть, если бы ему не оказали помощь сначала в Марокко, а затем в Бразилии. - Ты прав, Лукас, прав! – указательным пальцем потряс синьор Леонидас в сторону сына. – Я тебя поддерживаю. Пусть Жади договаривается с дядей из Феса, а тот убеждает Саида помочь. Этого ребенка необходимо отдать его отцу. Не ожидал я такого от твоей Жади! - Львеночек, как бы в далеком Марокко от ваших действий не пострадала дочка Жади. Она и жизни лишиться может! Далва не могла прийти в себя. Как? Так отец ребенка – не Лукас? И синьор Леонидас, дона Иветти и сам Лукас так спокойно это приняли и обсуждают? Их не волнует измена Жади? Они желают только одного: отдать Саиду, бывшему мужу Жади, ребенка, который не может носить фамилию Феррас. Вот в чем дело! - Львеночек, вам лучше пока не трогать Саида. Вам не всё известно! – заявила Иветти. - А что ещё мы должны знать? – взметнулись тревожно кустистые брови Леонидаса Ферраса. - От Саида сбежала жена, самая любимая из трех жен. И Лео помогает ей скрываться. - Что?! – ошарашенно спросил ее муж. - Да, отец, Самира и мне рассказала об этом. Оказывается, племянница Жади несколько месяцев переписывалась с его женой, и он несколько дней назад приезжал в Сан-Криштован, чтобы расспросить ее и узнать, где теперь может быть... эта его жена…, не помню ее имени. - Фатима, Львеночек, ее зовут Фатима. Лео помогает ей скрываться от мужа-тирана. - Лео… Наш Лео?! – схватился за сердце Леонидас, широко распахнув глаза. И только теперь он заметил Далву с подносом в руках, потому что женщина вздрогнула и ахнула, услышав про Лео. - Синьор Леонидас, вызвать врача? – бросилась она к столу возле дивана. Туда она поставила бутылки с минералкой, там же находился и телефон. - Нет, не нужно никакого врача, - отказался хозяин дома, держась за сердце. – Далва, посмотри, где дети? Их няня, наверно, куда-то вышла, потому что наверху дети так громко кричат! Во что они играют? В разбойников? - У няни сегодня выходной, - недовольно напомнила Далва, понимая, что ее просто пытаются деликатно удалить из гостиной. Разве она не заслужила доверия? А она думала, что ее считают членом семьи! - Нет, останься, Далва! Тебе это тоже следует узнать! – тут же передумав, остановил ее синьор Леонидас. – Пусть Иветти тебе потом всё расскажет. Лукас, я думаю, нам не стоит пока трогать Саида. Как бы он не выместил на Лео злость из-за ребенка и не выдумал, что Лео причастен к побегу его жены. С чего это твой брат решил вдруг помочь этой женщине? Откуда он вообще с ней знаком? Неужели у них тоже «любовь», как была у вас с Жади?! Почему вы оба так падки на его жен?! Лукас промолчал, решив не рассказывать подробности знакомства Лео и жены Саида, и главное – о причастности к истории Самиры. Иветти и Далва, увидев, как посерело и осунулось лицо Леонидаса, уговорили его уйти в кабинет и там отдохнуть, измерив ему на всякий случай давление и уговорив принять лекарства. Иветти, заметив, как выразительно поглядывает на нее Далва, отправилась с ней на кухню, где на столе уже стоял готовый горячий пирог, облитый шоколадом. Там она за чашкой чая и куском пирога поведала потрясенной Далве новые тайны их семьи. - Надо же! Так ребенок не сын Лукаса! Я так и поняла. Но решила, что дона Жади посмела ему изменить, - призналась женщина. - Нет, Далва, всё куда сложнее. Это внук Жади. Жади и Саида. Теперь будем ждать, когда над нашими головами пронесется страшной силы торнадо. 12. Часть 23. Глава 12. Дом Саида. Надежды и сомнения. Саид степенно вошел в дом, пропустив перед собой детей и женщин. Он чувствовал себя уставшим. Поездка получилась утомительной. Сначала он отправился с Ранией и Зулейкой на прием к их врачу, чтобы поговорить о состоянии здоровья обеих беременных жен, а затем они вместе прогулялись по огромному торговому центру, когда няня привезла к ним Мунира и Амира. Бесконечные магазины, сидение в кафе с беспокойными детьми, и покупки, покупки, покупки… Совершенно вымотавшись, он заявил, наконец, что они возвращаются домой. Но, кажется, что в их отсутствие что-то случилось. «Неужели Фатима вернулась?» - первое, о чем подумал Саид, увидев, как ему навстречу направляется Мириам с таким выражением лица, что нетрудно было догадаться: сейчас он услышит новость. - Что? Говори! – поторопил ее Саид Рашид. - Сид Саид… - Фатима нашлась? Где она? – резко спросил он. - Нет. Лара Фатима не вернулась. Но… - Тогда в чем дело? – едва ли не рассвирепел мужчина. - Кот, - коротко сообщила Мириам. - Что? Какой ещё кот? - Ее кот, точнее – тот рыжий котенок, который появился у лары Фатимы незадолго до ее исчезновения, - проговорила служанка, опуская голову. - Как? Ничего не понимаю! При чем здесь кот? - После того, как вы утром уехали, Наима с Анисой отправились в сад за цветами. Там под кустом они увидели рыжего котенка. Они схватили его и заперли в пустой кладовке. Если он вернулся, может быть, и лара Фатима где-то рядом… Мы так подумали… Решили, что Вы должны узнать об этом. Стоявшей возле дивана Рании едва не стало дурно. Как?! Фатима решила вернуться к Саиду? Её больше не пугает то, что Саид может узнать ее давнюю тайну? Неужели ей так плохо в бегах, что наказание за обман теперь кажется ей меньшим злом, чем скитания? Может быть, ее ограбили? Отобрали все вынесенные деньги и золото?! От страшной мысли об окончательной потере драгоценностей Рания закрыла глаза, едва устояв на ногах. Но ещё ужасней была мысль о том, что пришло время для ее собственного разоблачения – ведь Фатима не станет молчать, да и Саид заставит ее всё рассказать, даже если она сама не захочет говорить. Зулейка сидела на диване, обнимая Амира, пока няня не принесла ей сытую, пухленькую Бадру. Девочка улыбнулась матери, и Зулейка ответила ей такой же счастливой улыбкой. Взволнованный Саид заметил всё. Нервное состояние Рании от него не укрылось. Он приказал принести кота. И вскоре один их охранников внес в зал рыжего котенка, держа его за шкирку. Животное злобно урчало и пыталось вырваться. - Если кот здесь, значит, и Фатима где-то рядом, - взглянув на рыжую бестию, сделал вывод Саид. «Змея! Моей погибели захотела! – мысленно простонала Рания. – И как хитра: сначала кота подбросила, чтобы посмотреть, как Саид отнесется к возможности ее возвращения, а потом и сама приползёт!» В голову ей не пришло, каким образом могла бы Фатима узнать, что происходит в их доме, за толстыми стенами, если всё оказалось бы так, как Рания думает. Но и Саид, кажется, не подумал об этом. Ему хотелось найти беглянку-жену, и только. Поэтому он приказал водителю и двум охранникам обойти вокруг усадьбы, обыскать прилегающую территорию и привезти, даже насильно, Фатиму, если ее обнаружат. Но едва мужчины ушли, сам Саид тоже собрался отправиться на поиски. - Отец, отец, это не тот котенок! – вдруг остановил его Мунир. – У котенка Фатимы не было белого пятна на лапке. Тот котенок был совершенно рыжим! И ещё он был совсем маленьким! - Котенок мог подрасти, Мунир. И ты так хорошо запомнил котенка, что уверен – кот не тот? - Я уверен! Саид сомневался. - Давайте спросим у девочки, которая помогает Мириам на кухне. Она ухаживала за животным, - предложила Зулейка. – Я несколько раз видела, как Аниса приносила в комнату Фатимы молоко и чистые миски для кошачьего корма. Помощницу Мириам позвали, привели. Перепуганная девчонка смотрела на всех широко распахнутыми глазами. - Аниса, посмотри внимательно, ЭТОТ котенок жил в комнате у лары Фатимы? – не выдержал и сам спросил у нее Саид. - Нет, сид Саид. Это не он. Я говорила Мириам, но она не стала меня слушать! - Почему ты так думаешь? – еле сдерживая разочарование, поинтересовался Саид. - У того котика не было белого пятна на лапке. Он был рыжим, полностью рыжим, без пятен, - осмелев, объяснила девочка, теребя край фартука на униформе. - Я понял, можешь идти, - бросил Саид, поворачиваясь, чтобы тоже уйти. Но не наверх, а из дома. Всё-таки он лично решил убедиться в том, что Фатима не прячется где-то рядом, у соседнего особняка или не стоит в конце улицы. Иначе как кот мог появиться на охраняемой территории? Она могла подбросить животное! Нет, разумеется, котенок мог легко проникнуть через заросли кустов и не быть замеченным охраной. Ведь особняк охранялся лишь от проникновения людей. Но кот… Кот был слишком похож на пропавшего любимца его исчезнувшей жены! Приблудился не черный кот, не серый, не полосатый или какого-то другого окраса. Почему нарушителем границы их частного владения оказался огненно-рыжий кот? Даже если это не тот самый (а Саид поверил наблюдательным детям!), то кто-то мог найти похожее животное и использовать его, как намек. Намек на что? На то, что его жена находится у него (у них) в руках? Это шантаж? Саид пожалел, что не дал сразу же команду своим людям искать не только Фатиму, но и обращать внимание на всё, что вызовет их подозрение. Возможно, за домом наблюдают, чтобы убедиться, что кот замечен. - Что же происходит?! – задал себе вопрос Саид, стоя на ступеньках дома - напротив ажурных ворот, которые были крепко заперты, пока все, кого он отправил на поиски, не вернулись. Сделав несколько шагов в сторону ворот, Саид вдруг вспомнил, как много лет назад Жади стояла по ту сторону, вцепившись в железную ограду, умоляя впустить ее к больной дочери. Хадижа тогда подхватила малярию и тяжело переносила болезнь. Жади удалось коварно обмануть самого дядю Абдула и прилететь в Бразилию из Марокко. Саид усмехнулся. Он всегда восхищался отвагой и находчивостью Жади, когда жизнь ее сильно прижимала. Он не впустил ее, отправившись затем в клуб Зейна вместе с Ранией. Но Назира пожалела мать-«одалиску», устроив тайную встречу Жади и Хадижи, после которой дочка быстро пошла на поправку. Кажется, это было совсем недавно, а прошло столько лет! У Жади уже двое сыновей. Хадижа стала матерью. Его жизнь тоже не стояла на месте: он женился, взяв в жены Зулейку, а затем женившись на Фатиме – спустя несколько лет после расставания с Жади. Ему вдруг пришло в голову, что если бы сложились отношения с Фатимой, то он смог бы забыть Жади. Конечно, Жади никуда не исчезла бы из его памяти, но Фатима, займи она место в его сердце, смогла бы помочь ему продолжать жить, не теряя головы от ревности к Лукасу – что периодически происходило до сих пор; не страдая от мысли, что ему предпочли бразильца, отобравшего у него его женщину. Но Саид в глубине души начал подозревать, что так БЫЛО. Было и прошло. Могло бы пройти, ведь Жади стала чужой его семье, она «отвалилась» от стены его крепости, как кусок сухой штукатурки. Почему Фатима оставила его? Как она могла? Жади… Ее никто не сможет заменить, ни одна женщина. Второй Жади просто быть не может. И не надо, о, Аллах! Но она стала частью его жизни, этого не изменить. Фатима и не претендовала на то, чтобы стать ее заменой, ее копией, потому что Фатима была всегда только собой, не стараясь кому-то подражать. А Жади, та Жади, какой она теперь стала, в какую превратилась, Саид не принимал. Он вдруг это понял: Жади с другим цветом волос, в коротких платьях с глубоким декольте, без платка, Жади в рваных джинсах и молодежных топиках с открытым, как у Самиры, животом, без привычного золота, Жади, превратившуюся в настоящую бразильянку, он не желает воспринимать и принимать. Из-за такой Жади он не стал бы терять голову от любви и ревности. Фатима, где же ты? Когда ты вернешься? Ты и наш ребенок. Рания будет наказана. Зулейка получит дом и будет жить с детьми отдельно, и он станет навещать ее в положенные дни. Но любить он будет Фатиму и наслаждаться ее обществом. Они останутся вдвоем, будет почти так, как мечтала его дерзкая Фатима. …Возвратились после безрезультатных поисков его люди. По их словам, они не встретили совсем никого: ни женщины, которую искали, ни даже случайных прохожих, которых, впрочем, не могло и быть на закрытой и охраняемой территории. - Значит, кот случайно пробрался в сад, - сказал Саид. Но решил все-таки быть настороже: если это не случайность, то злоумышленники рано или поздно проявят себя. Оставив охране указания, Саид вернулся в дом. Он сразу же обратил внимание на то, что женщины так и не поднялись наверх в свои комнаты, а спорят о чем-то, расположившись на диване. Решив не вмешиваться, Саид отправился в кабинет. Но женщины, увидев его, замолчали. Он сделал вид, что не расслышал обращенный к нему вопрос Рании, нашлась ли Фатима. Эту женщину Саид начал тихо ненавидеть. Рания, так страстно желая вернуться к нему после пережитых неприятностей в Марокко, вновь стала собой. Ничто ее не изменило! Может быть, ее следует наказать ещё раз? Добравшись почти до верха лестницы, он слегка повернул голову и увидел на лице Рании откровенную радость. Она торжествовала, с улыбкой прикрывая глаза! Что она сделала, что Фатима сбежала?! Теперь он уже не сомневался, что во всем виновата Рания. И Самира это подтвердила. Но пока женщина беременна, он не мог ее наказать. Саид шел по коридору, вспоминая некрасивую сцену возле кабинета врача. Женщинам могли сделать УЗИ. Но Зулейка отказалась, ведь анализы были хорошие, а просвечивать живот и ребенка опасными лучами – для чего так рисковать? Саид не стал настаивать, а вот Рания… Он понял, что ей очень хотелось узнать пол будущих детей. Кого на этот раз родит Зулейка? Сына или снова дочь? А кто родится у нее? Саид был уверен, что Рания мечтает ещё о мальчике. Тогда у нее будет преимущество перед первой женой или равное положение, имей она двух сыновей, если даже Зулейка в этот раз тоже подарит ему сына. Саид же понял, что он рад будет всем детям, каких пошлет ему Всевышний. Он прервал возмущенные восклицания Рании, настаивающей, чтобы пол детей им непременно сообщили и, как можно скорее, при первой же возможности. - Нечего делать из этого секрет! – заявила вторая жена. - Узнавай про себя всё, что сочтешь нужным. Я же не желаю заглядывать через плечо Всевышнему. Приму любого ребенка, которого Он мне пошлет, - отрезала Зулейка, и Саид ее поддержал, велев Рании замолчать. Тут же Саид вспомнил и о том, как разозлилась Рания, узнав, что он уже нашел дом, в котором будут жить Зулейка и ее дети. Он сам не понимал, почему решил расселить женщин. Может быть, потому что понял, как прав был дядя Али, который, имея четырех жен, купил четыре дома, куда их и переселил. А сам спокойно жил в пятом, навещая каждую законную супругу в положенное ей время. Если бы Саид поступил точно так же, то Фатима сейчас жила бы вместе с ним в этом особняке, а Рания и Зулейка – в домах, купленных специально для них. И сейчас он не изводил бы себя мыслями о том, где Фатима, что с ней и их будущим ребенком! Вчера он сообщил Зулейке, что через несколько дней отвезет ее осмотреть ее будущий особняк, который ещё предстоит основательно отремонтировать. Он хотел бы узнать ее мнение и пожелания, хотя это был уже не первый их разговор о приобретаемом доме. Саид совершенно не желал разозлить беременную Ранию. Он просто забыл о ней и о ее претензиях иметь собственный дом тоже! Но Рания устроила скандал, поняв, что оказалась обделенной. Почему Зулейка получает прекрасную виллу, а она должна оставаться в том доме, который когда-то Саид купил вовсе не для нее, а для Жади и Хадижи? Все чувства Рании были написаны на лице: зависть, ревность, желание получить то же, что и Зулейка, не отставая от нее ни в чем. Рания, конечно, понимала, что Зулейка не станет приглашать ее в гости, а сама она пойти к ней не сможет, но Саид не догадался предложить взять Ранию с собой – чтобы она могла взглянуть на будущее жилище первой жены. Когда Саид всё понял, то решил пойти на мелкую месть и уже специально не брать с собой завистницу. Но Рания осмелилась спросить, кто из жен будет следующей, кому муж купит дом – ей или Фатиме, когда та отыщется? Саид не мог вспомнить все подробности неприятного разговора, но Рании пришлось замолчать после сказанной им грубости. Для себя же он решил, что в ЭТОМ доме он хотел бы жить только с Фатимой, оставив из слуг верную Мириам, а судьбу Рании он решит после рождения ею ребенка. Купить ли дом, вернуть ли ее родителям, отправив в Марокко… Мунир с такой ненавистью недавно говорил о Фатиме, что мальчишку не стоило оставлять рядом с ней. Сын разочаровал его: мальчик рос копией матери. Дать развод Рании и отселить ее в дом, который придется купить в счет махра? Позволить Рании воспитывать детей до ее первой ошибки? Саид вошел в кабинет и сел за стол. Не хотелось ничего делать. Ноутбук Фатимы стоял теперь на его столе рядом с его рабочим компьютером. Фатима… Неужели она бродит где-то рядом, не воспользовавшись огромной суммой денег, похищенных из сейфа? Она могла бы уехать на другой конец света! Куда-нибудь в Японию, Индию, Австралию! Впрочем, там ей не затеряться. Но она могла остаться и в Бразилии, и теперь его жена дрожит от страха перед ним в каком-нибудь отеле. Он включил ноутбук Фатимы, подождал, когда загрузится операционная система, и в который уже раз открыл файлы с ее записями. Перечитывал вновь и вновь ее слова о любви к нему. «Фатима, какая же ты глупая! Как ты могла покинуть меня?» - в который раз повторял он мысленно. И вздрогнул, кода раздался стук в дверь. Он позволил войти. - Саид, посыльный принес для тебя вот это, - войдя, протянула ему Зулейка большой конверт. - Спасибо, хорошо, я посмотрю. Зулейка ушла, а Саид отложил конверт в сторону, не сразу заметив, что в обратном адресе было указано имя его брата. - Что за…, - только увидев это, протянул Саид руку к присланному. Он вскрыл конверт, в котором оказался журнал. Удивляться долго не пришлось: на обложке красовалась Жади с ребенком на руках. Стало понятно, почему Мухамед отправил ему журнал. Пробежав глазами по строчкам найденной статьи, Саид немало удивился. Лукас отказался дать имя больному сыну, которого родила ему Жади? Невероятно! Чем болен ребенок? Снова рак? Почему автор статьи так уверенно говорит, что ребенку жить осталось недолго? Мухамед говорил что-то о том, что Самира собиралась сдавать кровь для переливания, но он не упоминал, что мальчик смертельно болен. - Что Жади было нужно, когда она рвалась увидеться со мной в больнице? Это как-то связано с ее больным сыном? Но как? Или после предательства Лукаса она, как мать, надеялась получить помощь от меня? Что-то не вяжется в этой истории… Но то, как были описаны роды в развалинах касьбы, убедило Саида в том, что журналиста нужно было бы подвесить за его подлый язык! Дядя Абдул верит, что в загробной жизни клеветников ожидает именно такая участь в пламени ада! Также он живо представил корчащуюся в родовых муках Жади на расстеленных черных одеяниях Каримы и Зорайдэ где-то в помещении касьбы. Неужели это правда? Но тогда там могла быть и Хадижа! Откуда журналист узнал о таких подробностях? Что, если дядя Абдул не всё ему рассказал? Что там ещё произошло в Марокко, что же от него утаили?! Он закрыл страницы с фотографиями, которые могли бы ещё недавно доставить ему удовольствие: ведь на них были засняты поссорившиеся Жади и Лукас! Теперь же он устало рассмотрел снимки – и всё… Но на обложку он все-таки обратил больше внимания. Жади была одета так, как одна из тех женщин, которых дядя Абдул называл одалисками. Голые плечи, глубокий вырез у блузки. Угадывалось, что на Жади юбка, не прикрывающая колен. А что у нее с волосами? Где те чудесные каштановые волны, которые вызывали в нем чувство очарования? Неужели Лукасу нравятся эти блеклые перекрашенные блондинистые пряди? Когда Жади была его женой, то всегда делала красивый макияж, подводя глаза, делая их по-восточному загадочными. Сейчас остались лишь густые длинные ресницы… - Что же ты сделал с ней, Лукас? – не удержался он от упрека.- В кого превратил?! Сейчас он видел перед собой ставшую заурядной бразильянкой женщину, которая была совсем не похожа на ТУ Жади, которую он так страстно любил, до безумия, будучи готовым на любое безрассудство ради того, чтобы любимая принадлежала только ему! А теперь восточная красавица исчезла в ней без следа! Саид вспомнил, какой он увидел Жади в Ангре. Она была в купальнике, бесстыдно выставлявшей тело под взгляды других людей, не стеснявшейся того, что ее могут видеть посторонние мужчины. Жади принадлежала глазам других мужчин! Как Лукас терпит такое? Но то, чтобы он, заклятый враг, мог отказаться от собственного больного ребенка, в это Саид не поверил. Нет, если только… это не его ребенок! Неужели Жади родила от другого? Неожиданно почувствовав укол ревности, Саид приблизил снимок на обложке журнала, стараясь внимательно рассмотреть ребенка. Смуглый, не в Лукаса… Ресницы Жади, а глаза… Глаза то ли карие, то ли зеленые, как у его дочери… Он вдруг увидел в личике ребенка лицо новорожденной Хадижи… На какое-то мгновенье ему показалось, что он уловил ещё какое-то сходство, но с кем? Кого-то ещё напомнил ему этот мальчик. Но как Саид ни старался, ни напрягал память, мысль, случайно проскользнувшая в его сознании, так больше и не вернулась. Но Саид уверился: это не ребенок Лукаса. Вот потому сын Леонидаса Ферраса не желает давать ему свое имя! Вот почему Жади сбежала от мужа рожать в Марокко! А там уже испортила всё, что могла, и в жизни дочери. - Непутевая Жади! И кто он, отец твоего сына?! – разозлился Саид и понял, что ничего ещё не закончилось, ничего не прошло! И его любовь к Жади никуда не делась! Теперь его будет мучить вопрос: кто тот, с кем Жади изменила Лукасу? Кто?! Любить можно и двух женщин, пусть и по-разному. Ему дорога Фатима, нет, она им любима, но и Жади он ещё не отпустил окончательно! - Змея! Она и Лукасу посмела изменить, как, наверное, поступала и со мной! Но он обеспокоен только тем, чтобы не дать незаконнорожденному свое имя, его не волнует соперник! Что же он за мужчина? – с презрением подумал Саид о Лукасе Феррасе. Впрочем, объяснением могло быть то, что Лукас и сам чувствовал себя виноватым: он же думает, что изменил Жади с Маизой! И Жади теперь известно об этом. Они решили, что квиты. Как это по-европейски! Когда Саид накрутил себя так, что готов был позвонить Лукасу и спросить, почему Лукас позволил жене наставить ему рога, как говорят о подобных вещах европейцы, в этот момент зазвонил его сотовый. «Лукас?» – почему-то подумал разъяренный Саид. Но, взглянув на дисплей, увидел имя «Маиза». - Маиза? – переспросил он и поздоровался, успокаиваясь. Ее звонок привел Саида в чувство. Выслушав то, что женщина быстро выложила ему в ответ на его удивленные расспросы, он постарался успокоить бывшую любовницу. - Маиза, никто ничего не узнает. Почему ты так уверена, что правда станет всем известна? Маиза была напугана статьей в журнале, сканы который прислала ей по Интернету Лидиана – о Лукасе и Жади и их больном сыне. - Саид, что ты слышал об этом? Неужели у Лукаса родился больной ребенок? Что у него за болезнь? Лидиана ничего не смогла мне рассказать. Если это правда, тогда и мои дети могут родиться с наследственным заболеванием. - Не думаю. Будь спокойна. Мне кажется, что Лукас не имеет никакого отношения к этому ребенку. Это не его сын. - Что?! – потрясенно спросила Маиза по телефону с другого континента. - Не знаю, Маиза, возможно, я и ошибаюсь. Но внимательно рассмотри мальчика. Он ещё слишком мал, чтобы можно было с уверенностью судить, на кого он похож, но что в нем есть от Лукаса? - Хм, Саид, ребенок, скорее, похож на тебя, чем на моего бывшего мужа. Нет, правда! Это же вылитый ты! Наверно, Лукас решил, что теперь Жади изменяет тебе с ним, как когда-то обманывала тебя с Лукасом. - Маиза, следи за языком, - недовольно оборвал он женщину, не желая слышать, как когда-то могла поступить с ним Жади. - Если бы Жади мне изменила, я убил бы ее собственными руками, чтобы смыть с себя такой позор. И Лукаса тоже. - Ты мог просто не узнать правды. А вот Лукас не стал ее убивать, он просто выгнал ее из дома и отказался дать свою фамилию ее ребенку! О! Какое облегчение, Саид, узнать, что я ошиблась! Я решила, что это Жади узнала об измене Лукаса и бросила его! Я боялась, что Жади поднимет скандал, и все узнают, что Лукас изменял ей со мной. Это может выйти мне боком. Я беременна, у меня будет двойня. - Маиза, я очень рад за тебя. Пусть у тебя родятся здоровые сыновья, иншалла, - пожелал подруге Саид. - Спасибо, Саид. Скажи честно, ты имеешь какое-то отношение к рождению мальчика? Саид, чем больше я смотрю на его фотографию, тем я более уверена в том, что он похож на тебя. Твои губы, твой разрез глаз, даже форма ушных раковин – как у тебя. Твои зеленые глаза… - Нет, я не спал с Жади уже лет пять. Даже больше! - Саид, найди в Интернете и прочти статьи генетиков о телегонии. Ученые пытаются доказать, что дети бывают очень похожи не на своих настоящих отцов, а на первых любовников матерей, информация о которых женским организмом запоминается на генетическом уровне. Маиза долго пыталась втолковать Саиду непонятную европейскую теорию о какой-то телегонии, Саид вежливо слушал, но даже не пытался запомнить непонятное незнакомое слово. Он деликатно прервал Маизу, сославшись на срочный звонок, который ему необходимо сделать. Но она все поняла и не обиделась. - Саид, звони мне, сообщай новости, если начнутся какие-то события, которые могут оказаться опасными для меня. - Маиза, кстати, ты не думаешь, что твои дети будут похожи не на твоего мужа, даже не на Лукаса, а на меня? Что ты говорила про телегонию? – решил пошутить Саид над самоуверенной подругой. Он услышал, как ахнула Маиза. – И ты так уверена, что беременна не от меня? Если окажется, что дети от меня, тебе придется получить развод с графом и стать моей третьей женой, - вроде бы шутя, добил он Маизу, но услышал, как та швырнула трубку. У Саида поднялось настроение. Он вновь скосил глаза на записи Фатимы. Нет, он найдет способ, как надавить на Жади, чтобы Самира рассказала ему правду, где находится Фатима. Он решил завтра же съездить в Сан-Криштован. Кроме того, ему прислали отчет о том, что его племянник Амин покинул Каир вместе с женщиной, которую называл своей женой Халисой. Молодая пара направлялась вовсе не в Европу или в Марокко, а почему-то выбрала поездку по Нилу к древним достопримечательностям, направляясь в Луксор. Эти сведения должны успокоить брата, а также принести утешение Латифе, но, возможно, в обмен на новости о Фатиме? Кто скорее согласится помочь ему в поисках пропавшей жены: Жади или Латифа? Или нажимать на Самиру? Кого она больше любит и может пожалеть: мать или тетю? Саид позвонил Мухамеду и предупредил, что у него есть интересные новости, которые он сообщит, когда завтра приедет в Сан-Криштован. - Приезжай, брат, но имей в виду, что из-за карнавала будет не так просто добраться! Брат долго и нудно давал ему советы, как лучше обойти затруднения на дорогах, проехать по второстепенным улицам. Наконец, Саид не выдержал: - Мухамед, мой водитель сам сможет найти способ добраться в нужный мне район. Иначе он не был бы моим водителем! Он положил трубку и вдруг усмехнулся: захотелось увидеть сына Жади. Она всегда была ненормальной. Саид забыл слово, каким Маиза называла явление, когда дети рождаются похожими на другого мужчину, даже если не было измены. А если Жади настолько разочаровалась в своем Лукасе, что невольно ее организм вспомнил генетическую информацию о нем, Саиде? Он вновь уставился на фотографию мальчика. Теперь он видел в нем свои черты. А что? Вдруг это правда? Он не верил в то, что Жади способна изменить Лукасу Феррасу. Но сын Жади родился похожим на него, Саида Рашида! Какой удар по самолюбию Лукасу, какая месть Судьбы! - Жади, Жади! Какая же ты красивая…, но теперь такая чужая…, - произнес он, проведя пальцами по обложке лежавшего на столе журнала. 13. Часть 23. Глава 13. Ещё одно письмо от Фатимы. На следующий день, когда Самира вернулась из университета, она почувствовала витающее дома напряжение. Снова что-то случилось? Или пришли плохие новости? - Мама, с Джамилем всё в порядке? Где тетя Жади? Ее нет дома? - Дочка, Жади снова вынуждена была срочно уехать в Торговый центр. Она собиралась встретиться с Иветти, но позвонил Саид, и Жади тут же поспешила покинуть дом. - Что? Дядя Саид звонил, чтобы назначить тете Жади встречу? Зачем она согласилась? Лукасу это не понравится, они же ещё больше поссорятся! - Ты не поняла: твой дядя снова намерен поговорить с тобой о Фатиме, он сказал, что заедет к нам после полудня, вот Жади и ретировалась из дома. Но в их с Лукасом дом она не захотела возвращаться, чтобы снова не поссориться с мужем, поэтому отправилась в ТЦ. Бедный Джамиль, опять устанет раскапризничается. - Но что от меня нужно дяди Саиду? Я же сказала, что мне неизвестно, где сейчас Фатима! - О, Аллах! Самира, пожалуйста, не груби брату отца! От него многое зависит, в том числе безопасность твоего брата. А он намекнул, что ему известны новости об Амине, и выразил надежду, что у нас тоже есть, чем с ним поделиться. - Мама, ты же не обещала дяде Саиду, что я выдам ему тайны Фатимы? Я этого делать не буду. Амин способен сам о себе позаботиться. Если даже до него доберутся муж Эмми и его люди, то его спасут те, кого послал дядя Саид на его поиски и негласное сопровождение. Амина пасут, чтобы спасти, а Фатиму ищут, чтобы жестоко расправиться с ней. Я не могу так поступить. Ничего не стану рассказывать! - Успокойся, Самира. О, Аллах, дочка, я прошу тебя только об одном: отвечай вежливо, отрицай, если не хочешь признаваться, но не груби дяде. Будь хитрей и гибче. Ты ведь не палка из бамбука! - Да… Хорошо, я так и поступлю. А теперь мне очень хочется чего-нибудь покушать. Кстати, как Халиса? Ночью я опять слышала, как она рыдала в подушку. Но я не стала вставать и успокаивать ее. Что я могу ей сказать? Я была бы вынуждена лгать. - Да, я тоже слышала, как она плачет. Я всё-таки не выдержала, пошла к ней и убедила, что скоро Амин даст о себе знать. Еле успокоила Халису. - Я не слышала. Мама, лучше бы невестке не знать правду как можно дольше. Боюсь, что правдивые новости принесут ей намного больше горя, чем ожидание Амина и пугающая неизвестность. - Согласна с тобой, дочка. Но Халиса все равно узнает, потому что мой сын вернется не один, иншалла. - Но какие новости готов сообщить нам дядя Саид? Он намерен торговаться? - Ничего не знаю, Самира. Скоро он появится, тогда и выяснится, что ему известно о нашем Амине. Они вошли на кухню, где на столе девушку ждал обед: новый салат, кюфта с запеченными овощами. Сок, конечно, тоже. И свежая выпечка. - Мама, ты же невеста Керима, а продолжаешь заниматься выпечкой для его кафе? Ты каждое утро рано встаешь и пол дня печешь печенье и разные сладости. - Я рада, что у меня есть такое занятие. Если, иншалла, я стану женой сида Керима, то выпечка останется моей обязанностью. Эта работа приносит мне радость. Возможно, у меня будут помощники, но я не стану сидеть, сложив руки, в доме мужа. - Ладно, я просто так спросила. - Ешь, дочка, а то потом приедет Саид, и ты скажешь, что у тебя пропал аппетит. - Да, я ем, ем, - согласилась девушка, накладывая в тарелку салат и кюфту. Она делала это торопливо, т.к. поесть тоже надо было быстро: Самире хотелось успеть прочесть письмо Фатимы до того, как явится настойчивый родственник. Сегодня в университетской библиотеке, где был бесплатный доступ в Интернет, Самира вошла в свою электронную почту и обнаружила новые письма. Одно – от Фатимы, и, судя по размеру, вордовский файл опять состоял из длинного описания «аля-трэвел-дневник». Самира подавила желание тут же его прочесть. Ведь в библиотеку она пришла совсем по другому поводу, поэтому решила, что не спеша сделает это дома. Она ведь ещё не знала, что дядя Саид снова решит их навестить, выждав несколько дней. А второе письмо оказалось от Лео, даже не письмо, а папка с фотографиями и текстовым файлом с комментариями к ним. Как ни любопытно было Самире рассмотреть виды Сальвадора и какой-то фазенды, а также тщательно изучить новые фото разных птиц, насекомых, растений, она ограничилась лишь беглым их просмотром. Нужно было срочно искать материал для реферата и дополнительную литературу к дипломной работе. Этим она и занялась, отключив сотовый, как требовали правила посещения студенческой библиотеки. Она занималась и не подозревала, что и мама, и тетя Жади несколько раз пытались безуспешно дозвониться на ее мобильник. Самире хотелось знать, что с Фатимой, где она теперь, выяснить это ещё до того, как явится дядя. Она хотела избежать возможных ловушек, а ещё – приятно было сознавать, что тебе известно намного больше, чем кому-то ещё. Выдавать подругу, которая ей поверила, у Самиры и в мыслях не было. И пусть ее не шантажируют братом! Все годы в детстве ей внушали, что у мужчин больше прав, что Амин должен заботиться о ней, даже если он и младше. Вот пусть теперь Амин позаботится о себе и Эмми, а она не станет предавать подругу, чтобы узнать о нем новости. Если бы Фатима сама попросила о помощи, написала бы, что хочет вернуться к мужу, разрешила бы сообщить дяде Саиду, где ее искать – тогда другое дело. Самира кушала, а эти мысли витали в ее голове. Наконец, она встала из-за стола и, убрав грязную посуду, ушла к себе. А Латифа с беспокойством подумала, не проведать ли ей Халису. Чем занята в том доме невестка? Не стало ли ей плохо? И не узнала ли Халиса, навестив утром магазин свекра с очередным пакетом еды, что-то об Амине? Латифе не верилось, что Саид, разведав какие-то сведения о племяннике, не рассказал новости брату, зная, как тот беспокоится. Но Мухамед мог рассказать Мустафе, а от него – узнать дона Ноэмия. Или сам Мухамед мог поделиться вестями об Амине, чтобы успокоить беременную невестку. По многим причинам Латифа решила сходить в дом сына. Самира же, позвонив тете Жади и сообщив, что в доме ещё никто не появлялся, имея в виду, конечно, ее бывшего мужа, села к ноутбуку и принялась читать письмо приятельницы. Она сразу поняла, что сие послание Фатима писала несколько дней. Письмо вновь представляло собой путевой дневник с указанием дат и места, где девушка делала записи. Самира бегло просмотрела именно эти сведения. Получалось, что из Манауса Фатима и Лео с Алексом прилетели в Сальвадор, оттуда отправились на фазенду, где жил отец Алекса, с которым Лео договорился, чтобы девушка могла пожить на фазенде несколько дней. Затем Фатима описывала пребывание в первые дни у хозяина фазенды, где, как это ни удивительно, оказался интернет с вполне приличной скоростью. Фатима отправила ей это письмо уже там. Девушка предупредила Самиру, что Лео должен забрать ее с фазенды, чтобы из Сальвадора лететь в Игуасу, откуда можно было бы перебраться через границу в одну из соседних стран. Фатима предположила (по секрету рассказав Самире), что этой страной, скорее всего, окажется Аргентина, даже если сначала придется выбираться через Парагвай. Самира быстро просмотрела всё письмо «по диагонали», стараясь понять главное, чтобы затем, не торопясь, его прочитать, делая пометки в блокноте с целью не упустить, о чем надо будет обязательно написать в ответ. Т.к. письмо писалось в течение нескольких дней, оно начиналось с событий, когда Фатима ещё не получила письма от Самиры, где она описывала происшествия в доме Саида Рашида. Сначала Самира очень удивилась, почему Фатима ее упрекает в том, что она не сообщила о болезни ее мужа. Но потом всё разъяснилось: подруга не сразу смогла заглянуть в электронную почту, причиной чему стало отсутствие доступа к всемирной паутине. Самиру поразила реакция Фатимы на болезнь Саида. Письмо начиналось с бурного проявления чувств: жена дяди узнала плохие новости из какой-то газеты, которую Лео случайно или умышленно принес с собой в кафе, где она ждала его и Алекса. И вот уже в автомобиле, на котором некий Рамон вёз их в местный аэропорт, Фатима решила полистать прессу и наткнулась на короткую заметку о том, что богатый арабский предприниматель Саид Рашид после возвращения из Марокко был срочно госпитализирован в клинику, где ему была оказана необходимая медицинская помощь. Как только они прилетели в Сальвадор, Фатима, оказавшись наедине со своим планшетом, начала писать это письмо, заваливая Самиру расспросами. «…Самира, почему ты не сообщила мне о случившемся? Неужели это я стала причиной его внезапной болезни?! Как сейчас чувствует себя мой муж?! Надеюсь, эта змея Рания не радовалась, что Саиду плохо потому, что я исчезла из их жизни? Она могла остаться вдовой! Тогда было бы плохо ВСЕМ. Самира, напиши мне, что с Саидом, что известно о происходящем в нашем доме?...» Дочь Латифы, предположив, что ее прошлое письмо почему-то не дошло подруге, решила написать ей обо всем ещё раз. И ещё она поняла, что будет лучше, если открыть в соседнем окне новый документ и сразу же начать отвечать Фатиме, одновременно читая ее письмо. Поэтому, создав текстовой файл, Самира незамедлительно описала все новости, которые ей стали известны, но теперь о них должна узнать Фатима. Например, как случилось, что дядя Саид оказался в больнице. Девушка припомнила всё, что рассказывала об этом дона Ноэмия ее матери и что об этом говорила тетя Жади, вернувшись после неудачной попытки встретиться с отцом дочери. Самира пересказала всё это в письме подруге, чтобы ещё раз успокоить ее, что дяде Саиду стало плохо прежде всего из-за испорченной картины. Самира не стала писать о том, что благодаря стараниям Рании, подозрение пало на Фатиму. Саид решил, что она не только забрала из сейфа деньги и украшения, но и нарочно испортила живописный шедевр. Самира верила, что подруга не могла так подло поступить. Но Фатима и не рассказывала ей о том, что заходила в галерею мужа и что-то там натворила. Это потому, что Фатимы там не было! А сейчас, спустя столько дней, вдруг стало известно, что ключ от галереи оказался в руках Мунира, он-то и испортил картину, оказавшись внутри запретного помещения. «Мне не верится, что это мог сделать мальчишка, - написала Самира.- Слишком изощренно для такого маленького ребенка. К такому выводу пришли все, кто услышал про эту историю. Мама и тетя Жади решили, что сын дяди Саида покрывает Ранию. Знай, что ее уловка не удалась: она же пыталась свалить всё на тебя! Мустафа сказал жене, т.е доне Ноэмии (ты ведь помнишь ее?), что Саид тоже не поверил мальчишке. Просто доказательств у него нет». Затем Самира деловито описала недавний визит Саида к ним домой. «Фатима, он каким-то образом узнал о твоей беременности! Имей в виду, что я ничего не говорила дяде Саиду. Я ему ничего не рассказывала! Он узнал о нашей переписке, добравшись до содержимого твоего ноутбука. Ты не сообразила удалить файлы с нашими письмами! И все письма, которыми мы обменялись до твоего побега, оказались у него в руках. Как я поняла, дядя Саид всё прочитал. И это привело его ко мне. Он устроил мне настоящий допрос. Фатима, я уже не помню, писала ли я тебе в прошлом письме, что Зулейка и Рания беременны? Обе! Прости, если повторяюсь, т.к. из-за предстоящих экзаменов и получения диплома у меня в голове настоящая каша. Боюсь, что я могла тебе о чем-то забыть рассказать. Так вот, дядя Саид допытывался, где он сможет тебя найти. Я ничего не стала рассказывать. Он это понял, поэтому ушел, будучи очень разочарован, но оставил визитку с телефонами и сказал, что ещё вернется к нам, надеясь, что я передумаю и расскажу, где ты можешь скрываться. Я этого делать не буду, потому что ты не просила меня об этом, а я не желаю тебе навредить. Но он упирал на то, что ты в опасности: ведь ты ждешь ребенка. Единственное, что меня беспокоит: ты, как мне кажется, начала сожалеть о поспешном побеге. Если ты передумаешь – срочно сообщи мне, и я свяжусь с твоим мужем. Дядя Саид вывезет тебя, откуда угодно, и знаешь, он мне поклялся, что не причинит тебе вреда. Не знаю, можно ли верить его словам, мне он показался в тот момент искренним, желающим вернуть тебя, потому что ты ждешь ребенка. Я думаю, что он тебя любит, любит больше других жен, ты, кажется, его самая любимая жена. Но тетя Жади говорит, что Саид с ней всегда был коварен, верить ему нельзя. Я читаю твое письмо и тут же пишу на него ответ, но мне придется его дописывать позже, потому что дядя Саид снова нам звонил. Он намерен приехать к нам сегодня, чтобы снова задавать вопросы о тебе. Фатима, тебе не о чем беспокоиться: я не предам. Правда, ситуация несколько осложнилась тем, что мой брат Амин тоже внезапно уехал, не сообщив никому о своих планах. Его смог отыскать именно дядя Саид, а впереди нашу семью ждут трудные времена из-за того, что Амин привезет с собой вторую жену, за которой он и отправился в Каир – спасать свою давнюю возлюбленную. Дядя Саид, а точнее – его люди – отыскали моего любвеобильного брата, и мама перестала рыдать от страха за Амина. Но его жена (с Халисой ты знакома) пока ничего не знает об этом, она плачет и так страдает, что мне становится ее жалко. Я опасаюсь, что дядя Саид станет давить не только на меня, но и на маму, и даже на тетю Жади, чтобы они заставили меня рассказать о тебе. Но я крепкий орешек. Ничего с Амином не случится! Он ведь мужчина и оказался в Каире, где тоже на первом месте – мир мужчин, как во многих арабских странах. Тебе же нужна защита, помощь. Кто, кроме меня, сможет тебе помочь? Верь мне, я не выдам тебя, Фатима…» Написав это, Самира на время закрыла файл и принялась за чтение похождений приятельницы. Девушка решила, что как только услышит, что возле их дома остановился автомобиль, а потом раздастся звонок в дверь, то сразу же выключит компьютер, закрыв файлы с письмами. Дядя и сегодня ничего не должен узнать. Вот только жаль потерянного времени, когда он снова станет ее расспрашивать. И мама расстроится, если из-за ее молчания она не сможет узнать, что с Амином. Самира взглянула на часы: по ее подсчетам, времени оставалось как раз столько, чтобы успеть прочитать послание Фатимы. Мешали долетавшие с улицы стук барабанов и звуки самбы, ведь в Рио проходил карнавал. В Сан-Криштоване тоже готовилось шествие, уже не первое. Самира была так загружена занятиями, что даже не смогла заглянуть в бар доны Журы. И с художником она давно не общалась. Многие ее сокурсники уехали на время карнавала из Рио, но ей было не до развлечений. А покинуть город и уединиться где-нибудь в Ангре, попросив убежище у доны Иветти, Самира не могла: как бы она оставила маму, когда ей нужна поддержка из-за выходки брата? Самира встала, подошла к окну и плотно закрыла его, чтобы какофония звуков не мешала ей читать. Она вернулась к строчкам на мониторе: «…Почему ты не пишешь ни слова о Саиде? Боишься меня расстроить? А ещё – почему не названа причина его болезни? Сердце? Он однажды жаловался на боль в сердце. Почему в статье не рассказывается о моем побеге и краже драгоценностей и денег? Значит, Саид не стал вызывать полицию, решил разобраться во всем сам. Самира, я люблю твоего дядю. Я так его люблю! Мы могли бы быть очень счастливы вдвоем в своем доме, где не было бы места Рании и даже Зулейке! Но теперь я потеряла этот рай, пусть в нем и ползали змеи. Я однажды пыталась читать Библию, так вот - в райском саду тоже жила змея, которая уговорила Еву съесть яблоко с запретного дерева. Как это похоже на нас с Ранией!» Далее шли просьбы Фатимы к ней, чтобы Самира сообщала в письмах о самочувствии ее мужа и новостях из дома Рашидов. Самира улыбнулась. Такое впечатление, что Фатима забыла, что собиралась сбежать окончательно, не предполагая вернуться, что она не осознает того, что возвращаться ей уже нельзя после того, что она сделала. Так почему же Фатима все ещё интересуется новостями? Она это делает не только из желания узнать, насколько близко подобрался к ней Саид в поисках, а из любопытства, из желания подсмотреть, что происходит в доме без нее. - Она уже скучает по дому и по мужу. Или она не верит в то, что может навсегда освободиться от Саида Рашида? Но она пишет о нем без ненависти, без злости, наоборот – признается в любви к нему. Было бы лучше для Фатимы вернуться к дяде Саиду, каким-то образом замять всю историю, вернуть расположение мужа и его любовь. Это значит, что следует разоблачить интриганку Ранию, которая спровоцировала Фатиму на побег и всё остальное! – так размышляла Самира, читая признания подруги. – Но сможет ли он простить Фатиме то, чем Рания ее шантажирует? Она и сама верила в могущество брата отца, в то, что рано или поздно, но он нападет на след Фатимы, найдет ее и вернет, а потом накажет за всё – и за побег, и за украденные из сейфа деньги и украшения. Но, может быть, Фатиме уже хочется, чтобы ее нашли и всё скорей закончилось? Далее, успокоившись, Фатима делилась впечатлениями о городе, из которого прилетела в Сальвадор. Она написала, что Манаус ей не понравился. Они с Лео ещё раз прошлись по некоторым местам города. «…Впечатления, которые остались у меня о Манаусе: это портовый город, стоящий на Рио Негро - Черной Реке. Сам порт, равно как и его окрестности, ничем особым не отличаются, небольшой базарчик и магазин сувениров могут занять ваше внимание на полчаса - час. Здания нуждаются в ремонте, много обветшалых и полуразрушенных домов, население живет достаточно бедно. Довольно опрятная центральная площадь, на которой по вечерам проводятся бесплатные концерты актеров самодеятельности. Причем люди приходят целыми семьями, стоят полукругом и слушают, смотрят, громко смеются, аплодируют. Народ интересный, напоминает бразильские мыльные оперы, все какие-то доверчивые, наивные и очень набожные. У всех поголовно на груди висят кресты невиданных размеров. Внушающих доверие мест общественного питания немного, их сразу видно, поскольку они резко выделяются - в основном интерьером и наличием скатертей на столах…» Самира смогла ярко представить себе эти картины и хмыкнула с легкой завистью. Сможет ли она когда-нибудь тоже побывать в таких интересных местах? Нет, Самира, конечно, увидит другие города, побывает в разных странах. Но почему она не рядом с Фатимой? Было бы здорово побывать вместе там, где сейчас вынужденно путешествует приятельница, обсудить и даже вместе написать заметки для журнала. Решив, не тратить время на напрасные мечты, она стала читать дальше. «…полет из Манауса в Сальвадор прошел как-то незаметно, обслуживанием на борту мы остались довольны. Теперь мы в Сальвадоре, вместе с Лео уже успел поболтаться по городу, пока Алекс улаживал какие-то срочные дела, которые он должен был решить до отъезда на фазенду. Лео познакомил меня с ним ещё в Манаусе. Алекс - интересный мужчина, образованный, увлеченный лекарственными растениями. Кстати, он знает тебя или знает от Лео о тебе – я не совсем поняла. Сейчас я сижу в доме знакомых Алекса и дописываю тебе это письмо. Лео дремлет в гамаке на террасе. Ждем возвращения Алекса. Кстати, он уверил меня, что у его отца на фазенде имеется интернет. Мне трудно в это поверить. Правда, это всего лишь в 150 км от Сальвадора, но по его же словам, там уже совершенно дикие места. Какой там может быть интернет? Поэтому я постараюсь отправить это письмо по электронной почте уже отсюда – из Сальвадора. Но ты, Самира, пиши мне чаще, сразу же сообщай мне новости, чтобы я могла быть в курсе происходящего, узнавая обо всем как можно раньше. Что с моим Саидом? Что я скажу своему ребенку, когда он начнет спрашивать об отце? Что это я убила его, сбежав из золотой клетки? Я начинаю думать, что, если бы я узнала, что Саиду настолько плохо, то могла бы даже прокрасться к нему в больницу, если бы я ещё не уехала из Рио. Но даже из Амазонии я могла бы вылететь не в Сальвадор, а в Рио-де-Жанейро! О, как же я сразу не догадалась? А что, если Лео принес ту газету специально, чтобы я могла решить, как поступить? Но почему же он не спросил меня об этом? Мне иногда кажется, что Лео относится к Саиду как-то… недружелюбно… Не знаю, как выразить то, что я чувствую… Но что-то здесь не так….» - Конечно, не так! – пробормотала Самира. – Она не знает о том, что тетя Жади некоторое время встречалась с Лео и даже жила в его доме. Но известно ли об этом дяде Саиду? Или ему не нравится Лео, потому что он поразительно похож на молодого Лукаса и напоминает ему об их с тетей Жади прошлом? Самира вновь вернулась к письму. «…Сальвадор – тоже Амазония, но это уже другой штат. Лео сказал, что это столица штата Баия. Выбравшись из здания аэропорта, я почувствовала, как уже при первых шагах меня обдало волной горячего влажного воздуха. Это сказывается близость экватора. Здесь, по утверждению Лео, нет времен года, температура примерно одна та же, а в течение года меняется только влажность. Алекс отвез нас в центр города, где и оставил осматривать достопримечательности, и мы с Лео несколько часов бродили по улицам, делая фотографии. Лео должен их выслать тебе. Но когда Алекс вернулся, мы отправились в дом его гостеприимного приятеля. Тридцатилетний бразилец отлично говорил не только по-английски, но и даже по-французски, что меня заставило стать более осторожной, чтобы не выдать себя. Ведь я тоже отлично владею французским языком». Письмо состояло как бы из отдельных больших и не очень фрагментов. Здесь стояла уже другая дата: Сальвадор, *** февраля 2008 года. Теперь Фатима описывала проживание в семье друга Алекса и свои проблемы. «…Самира, я почти в панике! Здесь, в Сальвадоре, я уже несколько дней не могу получить деньги. Ты же знаешь, что я взяла совсем мало наличных. А в разных местных банках, включая самый солидный, кредитка выбрасывается из банкоматов. Хорошо ещё, что не проглатывается ими. Неужели Саид вспомнил, что у меня был другой паспорт на имя Клэр? Неужели это он заблокировал или что-то ещё сделал с моей кредиткой? Но как он догадался? Он уже выздоровел и активно занялся моими поисками?..» - Когда же Фатима получит мои письма? Как они могли не дойти? – недоумевала Самира. Но далее Фатима описывала город. «… Самира, что тебе известно о Сальвадоре? Лео сказал, что город – самый колоритный и жизнерадостный в штате Баия. Он славится красотой исторических построек, сумасшедшими фестивалями, романтичностью и богатой историей. А прекрасные пляжи Кокосового берега выше всех похвал – он там не раз бывал. Я тоже запомнила много замечательных зданий, когда мы с Лео бродили по городу. Ты всё увидишь на фотографиях и согласишься, что город прекрасен и интересен. Долго перечислять музеи и прочие достопримечательности, но если я назову тебе, образованной журналистке, имена Жоржи Амаду, дом которого здесь находится, имя немецкого поэта Гёте, Художественный институт которого расположен тоже в Сальвадоре, то тебе это скажет о многом...» Фатима опять увлеклась и, вопреки обещанию не распространяться о достопримечательностях, посвятила им не менее двух страниц. А потом подруга поделилась событиям уже в доме Жоакина, где они втроем провели пару дней до отъезда на фазенду. Фатиме понравилась хозяйка дома Жоана-Флор, запомнилось добродушное, сияющее улыбкой, круглое лицо цвета какао. «…Жоакин, курчавый приземистый парень, встретил нас в условленном месте и отвез на стареньком белом «Форде» в свой дом. Меня здесь многое потрясает, как будто я не жила в Бразилии несколько последних лет. Представь: автомобиль въехал в тенистую аллею, образованную веерами гигантского бамбука. И через полчаса мы уже сидели на террасе с пальмовой крышей. Над нами шелестело листьями виноградное дерево. Дом стоял совсем недалеко от местного пляжа, как бы нависая над ним. Пляж прекрасно просматривается. Я видела, как девушки в купальниках разносили самодельные бусы. А местные мальчишки бросались с отвесного берега прямо в воду. Хозяева угостили нас свежими зелеными кокосами. Я с удовольствием потягивала через соломинку прохладное, сладковатое кокосовое молоко. А потом Лео Алексу предложили местное пиво. Мне тоже, но я отказалась. В честь нашего приезда тетушки Жоакина дона Иоланда и дона Лурдес приготовили обед. Впервые за долгие месяцы я попробовала пирожки эмпанадас и фейджоаду. Кажется, Лео очень удивился: ведь фейджоада готовится со свининой. Но мне было уже всё равно! Я давно не ела вкусной аппетитной еды. А от бобового блюда так вкусно пахло! Кто сказал, что там была свинина? Как я поняла, хозяйки предпочитают курятину и говядину. Это мясо и использовалось при приготовлении всенародно любимого в Бразилии блюда. Я к тому времени уже осмотрелась на местности. Оказалось, что дом стоит на узкой мощеной улице относительно бедного квартала, на холме. Собственно, улицу замостили только в октябре, а раньше дожди из года в год превращали ее в непроезжую хлябь. С веранды второго этажа были хорошо видны обсыпанные домами-птичниками соседние холмы, ярко-голубой угол залива. Фасад дома задрапирован цветущей бугенвиллией и шоколадным деревом. Лео показал мне бутончики: оказывается, какао-бобы растут прямо на стволе... Гараж отделен от столовой одной решеткой; столовая, где главенствующее положение занимает висящий под потолком телевизор, в свою очередь распахивается во внутренний дворик с небольшой грядкой, засеянной лечебными травами, стволом засохшего манго и обширным земляным ипподромом для трех черепах и одной маленькой черепашки. Взрослые черепахи – размером с хороший таз, но сильно выпуклые и продолговатые, а черепашка – круглая. Другое домашнее животное – черная собака Сникерс – устроила из хвоста вентилятор. Из палисадника витая лестница вела в верхние апартаменты и на сквозную веранду с гамаком. Все двери устроены с таким расчетом, чтобы воздух продувал насквозь. Снаружи кажется, что это не домик, а клетушка, но входишь – и попадаешь в просторные, хорошо и любовно обставленные и невероятно чистые комнаты. К каждой спальне – а их четыре, две снизу и две наверху – пристегнута просторная ванная комната с душем, также сияющая чистотой. Я убедилась, что генеральная уборка совершается здесь в среднем два раза в день. Подобная маниакальная чистоплотность в тропиках вызвана необходимостью, а кроме того, является главным признаком, отличающим людей сколько-нибудь зажиточных от обитателей заросших грязью и паразитами фавел. Когда очередная уборка была завершена, Лурдес и Иоланда повесили в столовой гамаки, лежали в них и пили пиво, а вечером отправились в гости... Чем занимается Жоакин, мне неизвестно. Жоана-Флор – мать Жоакина – помогала мужу в их небольшом баре на берегу. ….Вчера Лурдес выставила на стол серебряные и деревянные блюда, то и дело обращаясь ко мне с длинными речами. Иоланда, бронзоволицая, вероятно, с сильной примесью как негритянской, так и индейской крови, молча улыбалась. Я отвечала на все вопросы очень осторожно, чтобы не проговориться. Все пили пиво, смеялись и болтали на трех языках. Меня же поразили яства, из которых мне больше всего понравились ватаба (смесь маниоковой муки, пальмового масла, мякоти passion-fruit, имбиря и кокоса) и салат из обжаренных, сильно перченых устриц с бобами. На столе было много разных фруктов, даже таких, которые я никогда не пробовала. Поэтому я очень опасалась, что вот-вот покроюсь лепешками аллергии. По окончании обеда я вспомнила мелькнувший из окна автомобиля живописный обрыв, с видом на нижние ярусы города, с которого, наверное, особенно хорошо наблюдать закат. Предложила Лео отправиться туда. Но выбраться на улицу нам удалось не дальше соседнего бара, где беззубый старичок с конкистадорской бородкой торжественно подал Лео запрошенные им сигареты. (Лео курит, ты знаешь? Он вышел покурить на улицу, а я отошла от него подальше, села за дальний столик, потому что меня затошнило от запаха сигаретного дыма.) Остаток вечера я провела в гамаке на веранде, наблюдая звезды и чувствуя себя попугаем в клетке... Все-таки мне здесь понравилось! В первое же утро, проснувшись в семь часов от жарких лучей солнца, пробивающихся сквозь листву какао-дерева, от грохота тачек с фруктами по мощеной мостовой, от приветственных воплей с улицы: « О-о-ой, амиго! Привет! Все в порядке?» – я чувствовала себя так, будто прожила здесь не менее месяца. Но оказалось, что остальные обитатели дома давно поднялись: здесь люди встают с рассветом, поскольку дольше спать жарко. К сожалению, внизу пили дрянной растворимый кофе вместо хорошего бразильского экспрессо. Потом Лео предложил мне снова прогуляться по городу. Вскоре мы неслись в бешено подпрыгивающем автобусе вниз с холма и к центру города. Что я увидела? Улицы заполнены босыми мужчинами в шортах и женщинами в майках и коротких юбках. Большинство высоки и красивы, с твердыми, прямыми чертами европейцев и золотисто-шоколадной кожей. Многие спокойно несут на головах огромные баки или тюки. Автомобили перемежаются с мулами и ослами. (Привет, Марокко!) Мы высадились на огромной портовой площади перед круглым колизеем. Это – главный рынок, где нам попытались всучить деревянного идола игуаху, покровителя рыбаков. Перед рынком группа шоколадных юношей в белых штанах и одна вполне европейского вида девушка с рюкзачком изображали знаменитый бразильский танец-борьбу – капоэйру. Они ловко махали ногами и прыгали боком, переворачиваясь через голову или касаясь земли руками и снова подпрыгивая. В глубине необъятного залива маячила длинная тень – остров Итапарику, курорт местных магнатов. От пристани там отходит пирс, который загибается вокруг круглого форта, построенного еще в колониальные времена. Вдоль пирса причалены рыбацкие шлюпы, парусные лодки, катера; на отмели лежит несколько настоящих долбленых каноэ – узкие, бурые – не хватает только индейцев-гребцов. С набережной небольшая лестница спускается прямо в изумрудную воду, там плескались ребятишки. Было жарко, захотелось пить, и мы купили себе по холодному кокосу. Пока платили деньги, пара подростков настойчиво предлагала начистить Лео его кроссовки, а мне – голые ноги в резиновых тапочках. Мы дали им немного мелочи – полученную на сдачу. С кокосами в руках мы отошли к парапету. Лео кивнул в сторону, и я увидела, что метрах в двухстах от берега высится отвесная каменная стена, а на ней висят дома и соборы – это Верхний город. В скалу впаяна белая, согнутая в «колене» башня – лифт, построенный 90 лет назад. Есть и фуникулер, вагончик на канате. Наверху, на обзорной площадке, за столиками сидели люди, наслаждаясь видом, и пили пиво. Женщина в белом балахоне и белом тюрбане торговала рыжими лепешками. Здесь нас отыскал Алекс. Он нам объяснил, почему женщина так одета. – Это – баяна, что значит уроженка Баии. И в то же время это значит, что она имеет отношение к религии кондомбле – не жрица, но нечто вроде послушницы. Чтобы стать жрицей, требуется лет 15. Да... И вот, она продает ритуальную еду, акараже. Их делают из маниоковой муки и молотых бобов. Мы могли бы поехать на церемонию кондомбле, - предложил он. Мы с Лео переглянулись, а Алекс добавил: - Надо сказать, Клэр, тебе очень повезло. Кондомбле случается всего несколько раз в году и обязательно совпадает с праздниками в честь католических святых. Так повелось с тех времен, когда рабам не позволяли открыто поклоняться своим божествам... Сегодня чествуют Святую Барбару – и богиню грома и молнии Янса, одну из главных богинь пантеона кондомбле. Но я отказалась. Мы решили осмотреть квартал, который начинался немного дальше - квартал Пелуриньо – архитектурный заповедник и одновременно – центр городских гуляний. Площади, старинные португальские соборы, узкие, направляющиеся вверх-вниз улицы с пещерами баров и лавок, заставленные столиками, за которыми день и ночь пирует разноцветная толпа... Полтора часа мы провели в кафе, где продавали кубинские крепчайшие сигареты, что порадовало Лео и Алекса, и подавали замечательный кофе, чему была рада я. Не знаю, можно мне пить кофе в моем состоянии? Оттуда мы поехали на пляж – один из бесчисленных, опоясывающих Сальвадор пляжей. Сразу за автобусной остановкой начинались дюны с кокосовыми пальмами. Самира, ТЫ ТОЛЬКО ПРЕДСТАВЬ: я купила себе купальник и позволила себе поплескаться в волнах, а парни сидели в тени под зонтиком около очередной пальмовой хижины и ждали, когда принесут заказанную к пиву рыбу. Потом мы ели мороженое из ягод пальмового дерева под названием «асаи» - черно-красное, очень-очень вкусное! – Самый богатый в мире запас витамина Б! – сказал мне Алекс. - На Амазонке сок асаи едят каждое утро на завтрак – поливают им маниоковую муку. Очень полезно. А видела бы ты это пальмовое дерево, такое изящное, что рядом с ним кокосовые пальмы выглядят грубыми обрубками, - подхватил Лео. Мне было так хорошо в Сальвадоре, я не отказалась бы провести там весь срок ожидания до отъезда, но нельзя было злоупотреблять гостеприимством, и я полагаю, что Лео опасался, как бы меня не обнаружили люди Саида. Не хотелось бы навлекать на гостеприимных хозяев неприятности. К тому же Алекс сообщил вдруг: - Завтра утром встаем в шесть и едем на фазенду. Соберите вещи заранее. Он имел в виду меня, разумеется. Я бы с удовольствием провела еще пару дней на этом горячем пляже, в зеленой соленой воде. Но, как и полагается вежливой гостье, я не стала возражать. Утром мы отправились в двухэтажном экспресс-автобусе за 130 километров от Сальвадора, в провинциальный городок***, где нас должен был встретить отец Алекса, синьор Лауреану, чтобы отвезти нас сначала на базар, за продуктами, а затем в глухую долину, в место, не обозначенное на карте, где мне предстояло прожить несколько дней (или недель, или пару месяцев – я не знаю. И Лео не знает). Только я одна чувствовала себя во время поездки удивительно хорошо. А парни не очнулись ещё от вечерних возлияний вместе с Жоакином, отыскавшим в саду под деревом бутылку кашасы, спрятанную им когда-то для подходящего случая. Пока мы добирались до городка, Алекс рассказал, как его отец, профессор лингвистики, специалист по арабским языкам, оказался владельцем семидесяти акров дикой бразильской земли, где и живет в одиночестве с шестью собаками. - Он купил землю в климате, приближенном к райскому, где зима отличается от лета только большим количеством дождей. Мы с братьями там выросли. У меня всегда был огород с лекарственными травами, которыми я увлекся, сделав это делом всей жизни. Представь, Самира, его отец, приехав в Бразилию из Голландии, женился на бразильянке; затем наскреб небольшие деньги и поехал в Баию покупать собственность. Вместо городского дома в Сальвадоре решил приобрести настоящую ферму и заняться на ней разведением лечебных или просто редких растений. (Вот откуда такая страсть к лекарственным травам у Алекса!) Но бизнес не пошел. Синьору Лауреану больше по душе пришлись семьдесят акров в самом глухом углу глухой долины, где не было ничего, кроме дома на холме, такого запущенного, что там нельзя было даже переночевать. На обустройство дома ушли не месяцы, а годы. Родились дети. Их надо было как-то кормить. Отец Алекса ещё не утратил лингвистические знания, и когда подоспел контракт на большую работу, составление указателя к многотомной иранской энциклопедии от одного нью-йоркского издательства, на которое он и раньше работал, и синьор Лауреану вернулся к привычной работе. Так и получилось, что он засел в доме без электричества со своими арабскими текстами, а 70 акров земли так и остались невозделанными. Алекс и его братья подросли и разъехались по стране, Алекс получил образование и занялся биологией, исследованиями в области биологического лекарствоведения. (Я не посмела спрашивать, что случилось с матерью Алекса. Где она сейчас? Жива ли она?) Мне страшно захотелось спать. Я спросила у Алекса, почему нельзя было сесть на другой автобус, попозже. – Потому что другие идут дольше, с остановками. А на остановках могут войти грабители, – ответил Алекс, обнимая новый компьютер, который он вез в подарок отцу. Мы ехали без остановок. За окном мелькали живописные известковые и глиняные холмы, долины, идиллические пейзажи с пальмами, прудами и скотом, разбавленные домиками с красными крышами в широких прямоугольниках желтого песка - Почему так? – спросила я, борясь со сном. Алекс мне всё объяснил. Оказывается, растительность вокруг дома должна быть тщательно вытоптана и выполота, чтобы предотвратить нашествие змей. На крутых склонах холмов висят коровы, овцы и лошади. На проселочных дорогах много всадников. То и дело видны фигуры, застывшие в скрюченных позах на стволах кокосовых пальм. Время от времени мелькают очаги леса – но этот лес ничего общего не имеет с настоящими джунглями, которые давно уже перевели на сады и пастбища. И вот долгожданный городок, цель нашего путешествия. Он оказался невзрачным, пыльным, более всего похожим на голливудское изображение какого-нибудь форта на Западе: такие же одноэтажные постройки и пыльные площади, на которых ожидают хозяев неподкованные лошади. Рядом с автобусной станцией, едва выйдя из автобуса, мы увидели прислонившегося к боку автомобиля немолодого человека в темных очках. - Отец! - Алекс! - Здравствуйте, синьор Лауреану! – широко улыбнулся Лео, невольно дергая себя за мочку уха. Этот жест показался мне знакомым. Но я не смогла вспомнить, где я такое уже видела. И я тоже поздоровалась с человеком, который согласился дать мне приют на неопределенное время…» Самира быстро дочитала письмо. Дальше шли отрывочные записи, сделанные в первые дни пребывания Фатимы на фазенде. Самира отметила, что подруга к концу письма уже не вспоминала о беременности. - Кажется, она вошла во вкус, путешествуя по местам, кажущимся ей экзотическими. Впрочем, Фатима, наверно, решила просто пока не думать об этом. Делать аборт она не собирается. Но какой смысл беспокоиться заранее, если до рождения ребенка ещё несколько месяцев? Придет время, и тогда она задумается о серьезности положения. А сейчас ничего не изменить. Ну не возвращаться же ей в Рио, если только Фатима не раздумает лететь в Европу и не решит сдаться мужу. Самира прикусила кончик карандаша и задумалась: - Вот что меня интересует: если Лео намерен оставить Фатиму на фазенде, куда же он сам собирается отправиться на это время? Снова в джунгли? Или он займется поиском путей и нужных людей, которые смогут помочь его спутнице пересечь границу? Фатима ничего об этом не написала. Она смогла отправить письмо с фазенды синьора Лауреану, пообещав написать следующее письмо уже из Игуасу, куда она планировала добраться после проживания на фазенде. В самом конце письма Фатима сообщала, что прочла, наконец-то, полученное от Самиры письмо. «Я так рада, что с Саидом всё в порядке, что он уже дома. А как же Амин? Как он решился на поездку в Египет, чтобы спасти Эмми?» - прочла Самира. Фатима написала, что помнит, конечно же, светловолосую девушку, подружку Хадижи, которая не раз бывала у них дома. Но ей в голову не приходило, что в нее влюблен Амин. Впрочем, как часто она могла видеть Амина за те полтора года, которые она прожила в доме мужа? У нее просто не было времени узнать все семейные тайны или догадаться о них. «А как же Халиса?! – переживала Фатима. – Неужели твой брат тоже мечтает о четырех женах, как у дяди Али или моего Саида? Это правда?» Самиру резануло это слово «моего». «Фатима, ты, в самом деле, его любишь. И ты станешь раскаиваться, если не вернешься к нему!» - подумалось девушке. Но тут же подруга сделала шаг назад, написав: «Я уверена, что Саид меня не простит. Я успела понять, до какой степени он ненавидит женский обман, не терпит женскую ложь. Он вернет меня, если найдет, но только для того, чтобы разделаться со мной, забрать моего ребенка, меня же наказать, вышвырнув вон». И Фатима делала вывод: она должна лететь в Игуасу, чтобы оттуда постараться выбраться в Аргентину, откуда улететь в Испанию. Вероятно, такова ее судьба. - И снова Мактуб, - поморщилась Самира. Она не верила в предопределение. Не соглашалась с тетей Жади, что все, что происходит с людьми, предопределено им свыше. И ведь доказательство этому – судьба самой тети Жади! Вот и ещё один пример – Фатима. Она должна была стать послушной женой дяди Саида, сначала - его любимой игрушкой, потом - матерью его детей, женой, которая станет заботиться о нем до глубокой старости. Но Фатиму это не устроило. Она решила жить так, как она сама хочет. - Или всё-таки что-то такое есть? – задумалась Самира. – Почему тете Жади судьба подбросила препятствие в виде беременности и с Фатимой повторила тот же фокус? Да, это право Фатимы - вернуться в дом мужа и покаяться, но каким разочарованием станет для меня такой поворот событий! Ведь тогда получится, что Судьба своими кознями победит, потому что Фатима вернется туда, откуда она пыталась уйти! И попытка побороть фаталистическую силу провалится. Мактуб – всё предопределено, а бороться бесполезно! - Но со мной никогда не произойдет ничего подобного, - убежденно произнесла она. – Я пойду путем, который наметила себе очень давно. И никто не сможет мне помешать. Ни отец, ни Амин, ни дядя Абдул, никто! Я должна была бы стать одной из жен в многочисленной марокканской семье, возможно – четвертой невесткой, которая должна обслуживать всех остальных и всем угождать, ежегодно рожая детей нелюбимому мужу. Нет, никогда! Пример Хадижи, которая смирилась с судьбой, а теперь страдает, не позволял Самире забыть, что она права, что ее позиция верна. Жизнь тети Жади тоже служил этому подтверждением. Ведь Жади и Лукас вместе много лет! Они добились этого права через двадцать лет, но они преодолели все препятствия, их любовь победила всё!.. Опомнившись, Самира быстро дописала несколько строк в собственном письме, решив немедленно же его отправить. Ничего страшного – о визите дяди Саида она расскажет в следующем письме. Едва она нажала на «отправить», как под окном раздался нетерпеливый автомобильный сигнал. Быстро отключив ноутбук и захлопнув крышку, Самира подбежала к окну. Так и есть! Дядя Саид уже вышел из машины и, задрав голову, смотрел на окна их дома. У Самиры появилось трусливое желание сделать вид, что никого нет дома. Мама - у Халисы, тетя Жади сбежала, можно и так сказать… А лично ей вовсе не хочется отвечать на его вопросы! Ведь все равно она ничего не станет рассказывать! 14. Часть 23. Глава 14. Саид снова в Сан-Криштоване. Но ей не повезло. Вероятно, Латифа увидела автомобиль Саида из окон дома невестки и, разумеется, поспешила навстречу гостю, или несносный Базилио, который уже нарисовался возле знатного родственника синьора Мухамеда, успел сбегать и сообщить матери Самиры, что к ее дому подъехала дорогая машина. Самира, обнаружив, что мать с дядей Саидом направляются к ним в дом, не стала оставаться у себя в комнате, а тут же зашла в кухню, где на плите в большой кастрюле томилась баранья лопатка. Девушка только теперь вспомнила, что мама попросила присмотреть за тем, как готовится баранина. Решив, что можно исправить оплошность, проверив, насколько готово мясо, чтобы потом не лгать матери, Самира приподняла крышку кастрюли и попыталась вилкой отковырять кусочек мяса от целого куска. Она помнила, как мама учила ее однажды: готовое мясо должно легко отщипываться пальцами. Да, кажется, готово! Лопатка, натертая чесноком, молотым красным и черным перцем, тмином и прочими специями, одурманивала желанием немедленно съесть хотя бы оторванный кусочек. Что Самира и сделала, но не успела прожевать, потому что на лестнице послышались легкие шаги матери и уверенная поступь дяди Саида. Самира едва не подавилась, быстро дожевывая баранину, но решила не подавать вида, что ее интересует появление дяди, который приехал, конечно, ради разговора с ней. Она быстро надела фартук матери, деловито вынула готовую лопатку из кастрюли и переложила в огромную сковороду от нижней части таджина, куда сразу же подлила растительное масло – ведь мясо необходимо слегка подрумянить. Правда, здесь она допустила ошибку: сковорода с маслом должна была быть разогрета заранее! Но что же делать? Ну, пусть мясо поджаривается хотя бы так. - И что же теперь? – пробормотала Самира, оглядывая кухню. Нужно приготовить соус! А для этого снова необходимо поставить на огонь кастрюлю с жидкостью, в которой варилась лопатка. Ясно, что нужно делать – выпарить жидкость, т.е. основу соуса довести до загустения. Это тоже не совсем просто: следовало развести отдельно в половине стакана воды ложку муки, хорошенько разболтать и влить смесь в соус, а дальше – только тщательно помешивать получившуюся массу. Так всегда поступала ее мама. Этим дочь Латифы и занялась, даже увлеклась настолько, что не заметила, когда на пороге кухни застыли удивленная Латифа и заинтригованный дядя Саид. - Дочка, давай я закончу готовить баранину, - входя, сказала мама. – Дяде Саиду с тобой нужно поговорить. Идите в гостиную, я сейчас принесу вам чай и печенье. - Но я ещё соус не доварила, - проворчала Самира, понимая, что от разговора с мужем Фатимы ей никуда не деться. Почему уехала тетя Жади? Если бы она сейчас была дома и вышла из своей комнаты, то дяде Саиду стало бы не до племянницы! Тетя Жади нашла бы с ним тему для бурного обсуждения! Обреченно вздохнув, Самира сняла повязанный наспех фартук и вышла в коридор. Но, едва услышав голос дяди, она не выдержала и сбежала – прошмыгнула к себе в комнату, захлопнув дверь. И расстроилась ещё больше: ведь она тем самым выдала себя! Что с ней такое?! Никакой выдержки… - Самира, это важно, давай обсудим ситуацию! – только и успел сказать ей вслед Саид. Из кухни тут же появилась Латифа и подошла к двери комнаты, в которой скрылась дочь. - Самира, открой. Это невежливо! О, Аллах! Твой дядя помогает нам в поисках твоего брата. Тем более, наш долг – помочь дяде Саиду найти его пропавшую жену! - Мама, но я ничем не мо-гу по-мочь! Ни-чем! – четко, по слогам произнесла девушка, распахивая перед ними дверь. - А вот мне кажется, что ты что-то знаешь, но не хочешь рассказывать мне об этом, - твердо сказал Саид. - Что я могу знать? – удивленно спросила Самира. – Наша переписка с Фатимой осталась в ее ноутбуке, там можно всё прочитать. Я свой комп чищу каждую неделю, у моего ноута не такая большая память, всё время приходится что-то удалять. У меня не осталось ее старых писем! – Она даже раскраснелась от волнения. – В них не было ни слова о побеге!.. - Ты оговорилась, сказав о «старых письмах», а что с новыми? Вы ведь переписываетесь, не отрицай, - наугад спросил Саид. Самира так испугалась, что даже закрыла глаза. О, нет, дядя Саид так хитер, что вытянет из нее всю правду, чего нельзя допустить. Она струсила и решила сбежать. - Дядя Саид, я вспомнила, что у меня есть одно срочное дело! Я должна уйти, немедленно! – быстро произнесла она и внезапно боком быстро пробралась между стеной и матерью, так, чтобы дядя Саид не смог схватить ее за руку. Она выскользнула в коридор, затем сбежала по ступеням вниз, отдернула в сторону засов на внутреннем замке и вылетела на улицу. На пороге «Волшебной лампы», сложив на животе руки, стоял ее отец, выжидающе поглядывая в сторону дома бывшей жены. А за его спиной Мустафа обхаживал потенциальную покупательницу, перебиравшую платки, вывешенные на двери у входа в лавку. Оказавшись на улице, Самира не стала раздумывать. Она сразу же направилась к бару доны Журы, народу в котором было в эти дни так много, что невозможно было протолкнуться. Но девушка все же смогла пробралась внутрь заведения, к барной стойке, лавируя между нетрезвыми посетителями со стаканами кашасы и туристами, заглянувшими в бар перед началом очередного шествия – карнавала местного масштаба. Аниньи нигде не было видно, за стойкой со всеми делами управлялись Базилио и сама дона Жура. - Спасайте меня! – в панике подбежала девушка к соседке, которая не раз оказывала ей покровительство. - Что случилось? – нахмурилась женщина, продолжая вытирать стаканы концом переброшенного через плечо полотенца. – Самира, да на тебе лица нет! - Позвольте мне побыть у вас в подсобке или ещё где-нибудь, куда не сможет войти мой дядя или родители. Я потом всё расскажу! Дона Жура внимательно посмотрела на девушку и решила не отказывать. - Базилио, отведи Самиру наверх, в мою комнату! Пусть там пересидит, сколько надо! – мотнула головой хозяйка бара в сторону официанта, обращаясь к нему. Парень только того и ждал. Бросив мыть использованные стаканы, собранные со столиков, он тут же выскочил из-за барной стойки. - Самира, пойдем, я тебя провожу. Можешь и мне рассказать, в чем твоя проблема. Вдруг я смогу тебе помочь даже лучше доны Журы? – заговорил он, не сводя с нее загоревшихся глаз. - Базилио, идем же! Моему дяде ничего не стоит войти в бар, где продают спиртное. Это мои родители не посмеют переступить через запретную невидимую черту вокруг заведения, заходить в которое – харам, а дядя Саид вполне способен, если цель того стоит. - А что случилось-то? – никак не мог успокоиться Базилио. – Что нужно от тебя твоему дяде? Самира, поднимаясь за ним по лестнице на второй этаж, где над баром располагалась квартирка доны Журы, собралась было соврать что-нибудь такое, какую-нибудь глупость, которую Базилио разнесет по всему Сан-Криштовану, а ей останется лишь посмеяться над ним и остальными сплетниками. Но… она не нашлась, что сказать. Из-за перенесенного стресса после едва миновавшей опасности Самира временно перестала соображать. - Базилио, я устала и хочу побыть одна. Ты всё понял? Не смей приставать ко мне с вопросами. Если я и расскажу о своих проблемах, то уж точно не тебе! - Дона Жура мне доверяет даже свои деньги! А ты тут ерунду какую-то скрываешь, - обиделся Базилио. – Я тоже не скажу тебе, кто станет в этом году во главе колонны на карнавале в нашем районе. Девушка пренебрежительно хмыкнула. - Какая мне разница? Я не смогу пойти в этом году на карнавал. Ты не скажешь, так потом все равно будут говорить об этом на каждом углу и напишут в местной прессе. - Да? А если об этом никому не известно, кроме меня? И может так и остаться тайной? – взвился парень. – Это таинственная дама в маске, которая никому не показывает своего лица! Она может вообще сохранить тайну и после карнавала! Весь Сан-Криштован заинтригован! Даже на репетиции она приходит незаметно и появляется в маске! - Почему это? - Потому что так интересней. Никто не видел королеву шествия. Не видел ее лица! Это Карла всегда старалась сделать так, чтобы все ее видели. Но в этом году она не смогла прийти на наш карнавал. У нее родился ребенок, и муж с доной Одетти не разрешили Карле участвовать в карнавальном шествии в Сан-Криштоване. - Ах, вот как, - кивнула Самира. - Вот и отлично! Надо и другим девушкам дать шанс побывать королевой карнавала. - Но это нечестно – скрывать лицо. Организатор шествия рассказал по секрету доне Ноэмии, что девушка сбросит маску, когда шествие закончится, но только если сама захочет. Она будет в таком красивом костюме! Но выбирали не ее, главная претендентка заболела, а костюм, сшитый на Флориситу, подошел только незнакомке, которая согласилась ее заменить. - Ты, Базилио, уже и костюм смог увидеть? – с притворным восхищением поинтересовалась начинающая журналистка. И внезапно ей в голову пришла замечательная идея. «А почему бы не сделать Базилио счастливым хотя бы раз в жизни? Я могла бы взять у него интервью после карнавала. Ведь и сам Базилио – своего рода «достопримечательность» Сан-Криштована, сплетник и интриган, везде сующий нос. Его ведь все знают здесь. Возможно, рассказ о местечковом карнавале, проходящем не мимо огромных трибун самбадрома, а всего лишь по улицам района, сможет заинтересовать немногих читателей. Но бешеный успех статья будет иметь здесь, в Сан-Криштоване, у тех, кто знает неугомонного официанта из бара доны Журы. Он и сам разрекламирует себя и статью о себе так, что резко поднимется тираж журнала! - Вот что, Базилио. У меня есть идея, но я расскажу тебе только при условии, если ты не станешь об этом заранее болтать всем подряд. Слушай… Парень вернулся вниз, к стойке, в таком приподнятом настроении, что Жура заподозрила неладное. Было неясно, что могло произойти там, наверху, между Базилио и Самирой, но дона Жура и церемониться не стала. - Выкладывай, парень, новость. Я же вижу, что у тебя язык чешется. - Дона Жура, - заныл Базилио жалобно. - Самира велела мне молчать… - Говори же! Это ты болтаешь обо всем и со всеми подряд. Я же умею хранить тайны. Давай, Базилио, рассказывай! Неужели Самира сглупила и рассказала, почему она прибежала ко мне прятаться?! - Нет, всё намного лучше! – светился от радости недалекий парень. И поведал хозяйке о планах Самиры взять у него интервью после завершения карнавала в их районе. - Она просила запоминать все интересные моменты и разные мелочи, «чтобы интервью получилось живым и с интересом читаемым», - потирая ладони, закончил рассказ Базилио, процитировав соседку-журналистку. Дона Жура не поверила, подумав, что девушка просто так пообещала прилипчивому глупцу Базилио моментальную славу после публикации интервью с ним в молодежном журнале – только бы парень оставил ее в покое. Она и сама хотела бы выяснить, что же случилось у Самиры, но дел в баре было ну очень много, бросить бар и уйти, чтобы побеседовать с девушкой, у нее не было возможности. Но она дала Базилио задание – следить за подходами к бару и, в случае приближения враждебно настроенных родственников Самиры, срочно сообщить об этом ей - доне Журе! - Смотри же, Базилио, прояви внимательность! Мне не нужны скандалы в баре. Если синьор Мухамед или его брат появятся поблизости – сразу же зови меня. Понял? Работник кивнул. - Вот и отлично, - проворчала Жура, решив, что с Самирой она поговорит позже, когда перед началом карнавала закроет бар. Тогда она поднимется наверх и выслушает рассказ девушки. …Оставшись одни в комнате, Саид и Латифа пришли в замешательство. Саид на этот раз не подумал о подстраховке и не привел с собой ни лару Ноэмию с Мустафой, но и Ранию или Зулейку взять с собой не догадался. Теперь же ситуация оказалась не лучше, чем когда Мухамед закрыл в доме Латифу и Керима. Только бы дядя Али не вздумал выдать племянницу за него замуж третьей женой, если история дойдет до Керима! Вдруг Керим откажется от брака? А если узнает Мухамед – может сделать глупость, сообщить сопернику неприятную новость. - Латифа, ты ведь одна в доме? Тогда мне нужно срочно уходить, чтобы не скомпрометировать ни тебя, ни себя. - А… разве Жади с Лукасом не в соседней комнате? У них тихо, потому что ребенок долго капризничал, не желая спать, но устал и, наконец-то, уснул, вот они и затихли, - нашлась Латифа, которую тоже испугала создавшаяся ситуация. Вот как войдет сейчас Халиса и увидит свекровь одну в доме с братом бывшего мужа! - Конечно, конечно, пусть они отдыхают, - Саид сделал вид, что поверил. – Я ухожу, не буду мешать. Очень жаль, что Самира не желает мне помочь. Значит, я приеду ещё раз, завтра или послезавтра. Но, Латифа, пусть твоя дочь думает и решает скорее, чтобы поговорить со мной. Я очень обеспокоен: что с моей женой? Где сейчас Фатима? Каково ее самочувствие? Она же ждет ребенка. Это очень серьезно! - Да, Саид, я поняла, - нервно сказала Латифа, оглядываясь в сторону двери и невольно двигаясь в ту сторону. Она была уже в коридоре, а Саид опять, как в прошлый раз, невольно огляделся в комнате. Вот на столе в рамке фотография какого-то молодого мужчины. Не тот ли это Арнав, о котором столько наговорил ему Мухамед? Им он потом займется, когда найдется Фатима. Выяснит для спокойствия брата всё, что возможно, о незнакомом индийце. Надо будет – придется и откупиться от парня, чтобы оставил Самиру. Кровь их рода может слиться только с кровью той семьи, которую выберет для будущего дочери ее отец. А это значит, что дядя Абдул тоже должен участвовать в этом деле и принять важное решение, но и его, Саида, слово будет многое значить. Саид, конечно же, предпочтет, чтобы муж племянницы был марокканцем. Но эту проблему они с Мухамедом будут решать позже. А сейчас… Ему хотелось понять, что именно смутило его в прошлый визит. Саид вновь мазнул взглядом по стене с «картинами» Самиры. Буйная фантазия девчонки его удивила: какие-то ладони на листе бумаги, обсыпанной, кажется, молотым кофе или чайной заваркой. На другой – пуговицы и ключик, всякие ленточки, бусинки и разноцветные мазки краски… Что же его так «зацепило» в прошлый раз? Саид ещё и ещё раз возвращался к стене с арт-работами Самиры, но ему ничего так и не приходило в голову. Испытав досаду, мужчина поспешно вышел из комнаты, думая о том, куда могла ретироваться племянница. Он на ходу покосился на неплотно прикрытую дверь соседней комнаты, где, по словам Латифы, притаились Жади с Лукасом. Ему стало смешно. Там, где Жади, всегда всё не так! И все-таки странно, что она избегает встречи с ним. В чем дело? Это не случайно, что дважды он не смог застать Жади в доме сестры, где она живет уже столько времени. Впрочем, сейчас не Жади, а Фатима занимала его мысли. Поиски затягивались, это пугало Саида. Неужели с его женой что-то случилось? Самира знает, что происходит, но почему она боится говорить с ним? Во что влипли эти девчонки? Какие неприятности его поджидают?! И каким способом разговорить Самиру? Как заставить ее признаться? Из дома Латифы Саид сразу же направился к брату, поджидавшему его на улице возле магазина. Но после приветствий и родственных объятий мужчины отправились не в магазин, а вошли в дом Мухамеда под настороженными взглядами хозяйки соседнего бара и ее вездесущего официанта. - Мухамед, ты не видел, куда направилась Самира, когда вышла из дома? - Вот, брат, до чего я дожил: моя дочь у меня на глазах, как ни в чем не бывало, вбежала в бар, где продают спиртное! Нахалка даже не оглянулась на отца! Она совсем стыд потеряла! - Ничего, Мухамед, если взяться за нее всерьез, можно ещё сделать и из Самиры достойную арабскую женщину! Ты ещё и замуж ее сможешь выдать, и совсем не за индийца из Дели! Или откуда ещё он взялся… - Я ничего о нем не знаю…, - замялся Мухамед, но Саид его прервал. - Это неважно, кто он. Парень останется только в ее воспоминаниях. Но сейчас мне нужно выяснить, что известно твоей дочери о моей жене. Она знает, где Фатима, я уверен в этом! - Саид, она в баре доны Журы. Но лучше не пытаться забрать ее оттуда силой! Иначе дело закончится большой потасовкой. - И даже не собираюсь это делать. Ладно, я подумаю, как действовать дальше. А пока… Мухамед, я хочу тебе сообщить, что мои люди в Каире узнали, что Амин встретился с девушкой, они сразу же отправились на теплоходе по Нилу. Я никак не могу связаться с Амином. Скорее всего, он сменил номер телефона или потерял сотовый. Зачем он отправился в глубь страны? К чему это путешествие? Они выдают себя за молодоженов, девушка живет по документам твоей невестки Халисы. - Что?! Как ему в голову такое пришло? - Да, но это так. Кстати, самый правильный и безопасный ход. Но меня беспокоит его молчание. Что нам неизвестно? Дядя Абдул тоже не смог дозвониться ему, и дядя Али сообщил мне, что Амин не отвечает. Твой сын должен лететь с девушкой в Марокко, где пройдет семейный суд и будет совершен никях. Иначе даже страшно представить, что будет, если Амин окажется в руках мужа Эмми. Там ведь тоже могут потребовать семейного разбирательства и суда над беглецами, обвинив их в измене. - О, Аллах! Нет! Только не это! Брат, а что думают о ситуации родители Эмми? - Ее отец в негодовании от такого поворота. Он ожидал, что муж дочери даст ей развод отправит в Бразилию. Он собирался устроить семейный суд и потребовать махр от бывшего зятя. Теперь же никто не знает, что случилось с девушкой. Он уверен, что зять сделал что-то плохое с его дочерью, зять же уверяет, что она сбежала, узнав о разводе! Но я пока не решаюсь рассказать ему правду и попытаться его уговорить дать согласие на брак Эмми с Амином. - Брат, я тебе так благодарен за помощь! Аллах да благословит тебя! Пусть Всевышний поможет тебе найти твою жену, иншалла! - Иншалла, брат, иншалла! Но мне может помочь Самира. Одно ее слово, и Фатима уже скоро будет дома. - Что ты сказал ей, Саид? Она выскочила из дома так, как будто наступила на раскаленную сковороду. - Ничего не успел сказать. Я всего лишь попытался задать вопрос о Фатиме. Она почти проговорилась, что переписка между ними имеет место и сейчас. Самира сбежала, потому что поняла, что случайно проболталась. Она боится, что не выдержит и расскажет об остальном. - Не расстраивайся, брат. Если твои люди смогли найти моего сына в далеком Египте, то в Бразилии отыскать твою жену ещё проще. - Нет, однако, здесь ничего не выходит. Такое впечатление, что ей кто-то помогает. Самира оказалась ее подругой и соучастницей, но есть кто-то ещё, кто помогает ей прятаться, кто дал ей надежное убежище. - Саид, ты уже пообщался с ее родственниками из Сан-Паулу? - Нет, Мухамед. Мне неприятны эти люди. Но не думаю, что они могут что-то о ней знать или прятать ее. Они не захотят ссориться со мной. Появись Фатима у них, я уже давно узнал бы об этом. Ей помогает кто-то, кого я не знаю. - Или знаешь и даже очень хорошо. Жади? Жади может прятать твою жену по просьбе Самиры. Разве нет? - Жади? Кажется, она сама от меня прячется. Я второй раз приезжаю к Латифе в дом и не вижу там Жади. - Вот видишь! Разве это не доказательство? Брат, она сегодня тоже куда-то уехала на такси вместе с ребенком. Но она встречалась с Лукасом возле больницы. - Да, я читал статью. Мухамед, а ты веришь, что Лукас мог отказаться от собственного больного ребенка? Мухамед пожал плечами. - Лукас очень странный человек с моей точки зрения. Латифа мне как-то рассказывала, как он не раз бросал Жади, договорившись с ней встретиться, чтобы забрать ее в свою семью. Жади верила ему, ждала… Помнишь, она жила в моем доме перед твоей с ней свадьбой? Вот тогда она чуть было не сбежала с Лукасом. Ждала его на пляже с чемоданом, но он не пришел. Тогда она с этим же чемоданом поехала в аэропорт на такси вместе с дядей Али. Если Лукас мог бросить любимую женщину, почему он не может отказаться от ребенка? - Это разные вещи, Мухамед. Ребенок – его кровь. Как можно отказаться от своего сына, пусть даже от больного? Нет, здесь что-то не так. Кстати, ты знал о встречах Жади и Лукаса ещё до моей свадьбы и ничего мне не рассказал? Как же так, брат? Мухамед тут же отрицательно замахал руками. - Что ты, Саид! Как ты можешь так думать обо мне? Вспомни: это я тебе сообщил, что Жади заявила нам, что она не девственница! Я сам узнал о ее хараме много лет спустя. Мне Латифа рассказала о том случае, когда Жади стала женой Лукаса, а ты давно забыл о ней. - Надо было всё равно сообщить мне об этом. Что ещё я не знаю?! Наверно, есть ещё много скрытых от меня тайн. Маиза тоже уверена, что Лукас не бросил бы ребенка. Я, как и Маиза, думаю, что ребенок не от Лукаса. - Брат! Ты снова поддерживаешь отношения с Маизой? О, Аллах, зачем тебе это? - Не вмешивайся, Мухамед. Я знаю, что делаю… Что с тобой, брат? Лицо Мухамеда перекосилось от боли. Он схватился за живот и простонал: - Живот болит. Опять расстройство. Когда же Лейла научится готовить?! - Мухамед, что за проблема? Почему ты никак не можешь ее решить? Но тот лишь пробормотал, оглядываясь по сторонам: - Мои таблетки… Где мои таблетки? - Я могу вызвать врача! - Нет, я принимаю таблетки от кишечного расстройства. Они хорошо мне помогают. Мне надо перестать верить в то, что Лейла ещё на что-то способна на кухне, и доверить обеды Арибе… Саид покачал головой, глядя на побледневшее лицо брата. - Я ухожу, Мухамед. Не стану тебя задерживать. Думаю, тебе не стоит меня провожать. Будут новости – я тебе сообщу, - быстро произнес он, простился и вышел из дома брата, понимая, что ему сейчас не до него. Перед баром и возле «Волшебной лампы» было полно народу, и Саид с трудом пробрался к своему автомобилю. Он сел в машину и велел уезжать как можно скорей, пока дороги в Сан-Криштоване ещё не были заняты карнавальным шествием. Машина еле ползла по заполненным народом улицам района, Саид терпеливо ждал, когда же, наконец, окажется дома. А пока он был в пути, то предпочел ещё раз вспомнить увиденное в комнате Самиры. Ведь не просто так что-то там показалось ему странным. Картины, только они могли заключать в себе эту загадку. Он мысленно представил себе рамку с «полотном», на которое были приклеены и пришиты разные мелочи… Что могло бы его заинтересовать? Пуговицы? Ленточки? Кофейные зерна? Ключ, подобранный возле какой-нибудь помойки?.. Ключ?! Саид едва не подскочил на мягком сидении автомобиля. Ключ! Ну, конечно же, ключ! Что-то знакомое было в том ключе! К какому замку он мог бы подойти? Это был не просто ключ, случайно найденный Самирой для своей поделки. Нет. Нет, это же ключ от банковской ячейки! Маленький, аккуратный, на одной из его граней сегодня он неожиданно заметил гравировку. Да это же название банка! А ключ – от банковской ячейки. Конечно, это могло быть случайностью. Как Самира нашла весь остальной мусор для «картин», так же могла подобрать на улице и красивый ключик. Мало ли, кто мог его выронить? Но, не смотря на такие сомнения, Саид хотел верить, что ключ в комнате девушки оказался не случайно! Возможно, там и хранит Фатима деньги и драгоценности, а живет где-то, куда ей помогла спрятаться Самира. Возможно, девчонка согласилась сохранить ключ, чтобы отдать его Фатиме, когда у той закончатся деньги. Проследить бы за Самирой! Она приведет его к беглянке. Но как девчонка могла додуматься выложить ключ на виду, а не спрятать в надежный ящик стола? Что за фантазии? Саид решил, что ему никогда не понять ход мыслей племянницы, которая с детства была не такой, какой должна была бы вырасти дочь у его брата. Саиду пришло в голову, что, если ключ ей дала Фатима, ему стоит непременно вернуться в Сан-Криштован в ближайшие дни. - Впрочем, нет, надо вернуться прямо сейчас! Она не глупая девушка. Если она так меня испугалась, то может убрать и спрятать ключ. Если я вернусь внезапно, то не стану ничего говорить о ключе, просто сдеру его с картины. А потом потребую объяснить, откуда он у нее. Саид велел водителю развернуться и мчаться как можно скорее в Сан-Криштован, назад, к дому Латифы.