Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

<B>10. Часть 24. Амин и Эмми покидают Египет.</b> …Вечером они, усталые и проголодавшиеся, вернулись к себе, вспоминая, как для верности дважды по семь раз обошли колонну, взявшись за руки. — Амин, давай посмотрим, что сохранилось у тебя на сотовом. Ты столько фотографировал. — Пришлось стереть некоторые кадры, которые мне показались не очень интересными или удачными. Поставив рядом с собой на кровать чашу с лепешками и кусочками фруктов, они принялись рассматривать сделанные снимки. — Эта лестница к храму египетской царицы… эээ… как ее звали? — Хатшепсут! Неужели были времена, когда народом управляла женщина? Она носила фальшивую бороду и мужское платье. Ее чтили, как богиню. — Ага, а после ее смерти не нашли ни ее мумии, ни дворцов, кроме этого. Гид сказал, что так решили стереть все воспоминания о ней. — Но все равно до нас дошло и ее имя, и имя ее любовника, архитектора, который построил ее будущую усыпальницу, — напомнила Эмми рассказ гида. — Наглая женщина, не постыдилась допустить, что усыпальница архитектора была построена рядом и соединялась ходом с ее собственной. — Такая у них была любовь… Подумаешь, мертвые грешить не умеют. А это что? О, ты сфотографировал аллею сфинксов с бараньими головами! Хорошо получилось. — Мне понравился храм Рамзеса. На его стенах — сцены из его военной жизни, битвы, сражения. — А мне запомнились те два колосса, фигуры фараонов, которые издают жалобные звуки каждое утро с восходом солнца. — Издавали когда-то, сейчас — после реставрации — уже нет. — Лучше бы и не реставрировали. Такая печальная легенда связана с ними! Ты слышал, что рассказывал гид? — Нет, а что он говорил? Я как раз отошел к соседнему колоссу. — По легенде мать потеряла обоих сыновей, которые пали в бою как храбрые воины. Она обратилась к богам, чтобы те позволили ей хотя бы на несколько мгновений в сутки видеть и слышать их живыми. И вот каждое утро, когда лучи солнца касались этих двух изваяний, тут же раздавались душераздирающие звуки. — Сказочки! Наверно, по утрам дул ветер и попадал в расщелины между камнями или плитами. Эмми, ты хочешь ещё где-нибудь побывать? — Где, например? Луксор невелик, а мы здесь почти неделю. Уже всё увидели. — Музей мумий остался… — Что?! Нет, только не это! — Я читал в буклете для туристов, что там сохранились мумии рыб, обезьяны и даже человека. Даже есть кошачья мумия, если верить фотографии на обложке. — Нет, — решительно отказалась Эмми. — Мне становится противно от одной мысли. А ты предлагаешь мне ещё и увидеть этот ужас? — Я смотрел как-то очень давно фильм про мумию. — Амин, зачем ты так шутишь со мной? — Тогда, Эмми, нам здесь больше нечего делать. Пора возвращаться в Каир. Постараемся сразу же взять билеты на самолет. Мы не можем больше задерживаться, иначе у нас не останется денег даже на то, чтобы добраться до Каира. Давай соберем вещи и раньше ляжем спать. А рано утром нам предстоит успеть на первый поезд. Они тут же бросились собирать немногочисленные пожитки. И вдруг Эмми воскликнула: — Амин, что там выглядывает из бокового кармашка в твоей сумке? — Где? .. Это… Пакетик с моей старой симкартой! Нашелся, ура! Я смогу созвониться с отцом или тетей Жади! — Амин, прошу — не из Египта. Доберемся до какого-нибудь европейского города, тогда позвони. — Хорошо, Эмми. Но как же я рад, что нашлись телефонные номера. Я чувствовал себя слепым и беспомощным, не имея представления, как связаться с домом. — Там сходят с ума, не зная, что с тобой и где ты. Я их понимаю, — складывая очередное платье в чемодан, произнесла Эмми. — Не забудь снять мои рубашки, которые ты постирала! — Да, я их уже уложила. — Конечно, я обязан был бы немедленно позвонить родителям, но… Я боюсь реакции Халисы. Она уже обнаружила пропажу своего паспорта. Если она узнает, что я поехал за тобой, она может из ревности совершить что-то нам во вред. — Амин, я тоже подумала об этом, но не решилась сказать. — Потому я не стану звонить в Рио, пока мы не окажемся в доме дяди Али. Вот с Фесом я свяжусь из Европы. И только с дядей Али. Я никому не доверяю. Даже этого звонка я опасаюсь, ведь у дяди Али в доме живет Карима, а она такая сплетница, что может не нарочно разнести новость о нас по всей медине. — Тогда не звони пока никому! — испугалась девушка. Они быстро уснули, а утром Амин проснулся первым после необычного сна. Он увидел во сне Халису. Она стояла на кухне их нового дома у стола, перед огромным блюдом свежеиспеченных лепешек и плакала. Амин видел во сне, как он вошел на кухню, умирая от голода. Он понял, что Халиса плачет потому, что уже знает правду о них с Эмми. Но он так голоден, что его желудок сводит судорогой, поэтому он не утешает Халису, а, не сводя глаз, смотрит на горячие лепешки. Халиса понимает, чего он хочет, берет одну лепешку и, всхлипывая, протягивает ему. — Поешь, Амин, — тихо говорит она. Он берет, но зная, что за его спиной прячется голодная Эмми, разламывает лепешку поровну и молча дает часть Эмми, которая не успевает даже прикоснуться к хлебу, т.к. Амин как раз в это мгновение просыпается. — Лепешки! Горячие лепешки! — доносится с улицы голос торговца, а в окно тянет вкусным ароматом свежей выпечки. Амин вылез из-под одеяла, быстро натянул одежду и выбежал из номера отеля на улицу за горячими лепешками. Купив несколько, вернулся. А на постели уже сидела перепуганная Эмми, обхватив руками колени. — Я так испугалась, когда увидела, что тебя нет в комнате! Амин, я каждый раз боюсь, что тебя схватят, или что ты передумал и бросил меня. — Ага, и сбежал в одних штанах и футболке! Эмми, когда же ты станешь прежней? Она жалко улыбнулась. — Я стану, Амин, стану такой, какой была тогда, когда мы были вместе! Они кинулись в объятия друг друга и поцеловались. Поцелуй вне брака — это тоже харам, но они решили, что могут себе позволить такое, ведь они все равно скоро поженятся. Но это были их единственные прикосновения друг к другу. …В Каире, добравшись до аэропорта, они смогли взять два билета на самолет до Малаги в Испании. Повезло. До вылета оставалось несколько часов. Поэтому они решили найти место, где можно было бы пообедать. В кафе Амин сообщил попутчице: — Эмми, конечно, жаль, что не оказалось билетов на прямой самолет до Марокко. Но было всего два билета на разные самолеты и направления. Один в Марракеш, и ещё один — в Касабланку. Не думаю, что было бы лучше лететь не вместе. — Разумеется, Амин! А Малага далеко от Марокко? — Нет, и это выгоднее, чем рейсы до Барселоны или других городов Испании. Поэтому считаю, что нам повезло. В Малаге мы сможем почти сразу же сесть на паром и уплыть в Марокко, правда, пока не знаю, в Танжер или в какой-то другой город. Выясним уже на месте. — Хорошо. Грустно расставаться с Каиром, — сказала Эмми. — Сомневаюсь, что в ближайшее время я побываю в этом городе. У него удивительный аромат, смесь запахов пустыни, мускуса, арабского кофе и кардамона, и ещё — неуловимых ветров истории. Ты тоже это чувствуешь? Здесь тысячи минаретов… -…и очень скоро муэдзины будут призывать верующих к полуденной молитве, — продолжил Амин. — Нам нужно успеть вернуться в аэропорт, чтобы не опоздать на регистрацию. Если самолет улетит без нас, мы здесь задержимся надолго. Они вернулись в зал отлета и встали в очередь, которая медленно двигалась к входу в терминал, через который предстояло пройти на посадку. Амин случайно окинул зал взглядом и вдруг заметил, что мужчина, показавшийся ему знакомым, делает ему какие-то знаки. Им с Эмми оставалось пройти несколько метров, чтобы оказаться в зоне вылета. Амин так разволновался, что не мог вспомнить, откуда он знает этого человека. Лицо мужчины ему было явно знакомо. Амин попытался вспомнить, но Эмми, стоявшая рядом, вцепилась ему в руку, она запаниковала. — Кто это? Амин, почему тот человек пытается привлечь твое внимание? Ты его знаешь? — Я не могу его вспомнить. Но я его точно где-то видел! Но у меня голова занята предстоящим полетом, это мешает мне вспомнить. — Амин, я боюсь… — Успокойся, Халиса, — постарался взять себя в руки Амин. Ещё не хватало, чтобы их не посадили в самолет! — ТЫ БОИШЬСЯ ЛЕТЕТЬ? И что теперь нам делать? Закрой глаза, держи меня за руку, и все будет хорошо. Я понимаю, что ты летишь первый раз, но люди летают каждый день, и с ними ничего не случается. Так уговаривал девушку довольно громко Амин, стараясь таким образом объяснить окружающим ее паническое поведение. Люди снисходительно улыбались, видя испуг женщины, закутанной в черную паранджу. — Амин, он ещё смотрит на нас? Идет к нам? — от страха потеряв разум, шептала ему Эмми. — Замолчи! Или я оставлю тебя в Каире, — выдернул руку Амин. — Хватит, Халиса! Сколько можно! Девушка залилась горькими слезами под черной тканью. — Чего ты добиваешься? — тихо спросил он, приблизив лицо к месту, где должно быть под плотной тканью ее ухо. — Успокойся уже. Говорил грубо, надеясь на то, что его интонация приведет Эмми в чувство. — Амин, Амин! — рыдала Эмми, закрывая ладонью глаза, которые только и можно было рассмотреть до этого между кусками черной ткани на ее лице. — Оставайся! Рыдай и дальше! Если тебе так не хочется лететь, то оставайся в Каире! Сколько можно тебя уговаривать? — сердито сказал Амин, выхватывая у нее из рук ручку ее чемодана и катя его за собой. Он быстро прошел через металлическую вертушку и даже не оглянулся, идет ли Эмми за ним. Это сыграло свою роль. Застывшая от ужаса Эмми бросилась следом. — Постой, Амин, не бросай меня! — Иди за мной и не озирайся по сторонам! Кого ты там хочешь увидеть? — разозлился Амин, заметив, как она оглянулась назад, глазами ища кого-то в толпе. Она взялась за ручку, выдвинутую из ее чемодана, и Амин тут же отпустил свою руку. — Веди себя спокойно. Я тебя просто не узнаю! Хочешь, чтобы нас в самолет не впустили? — Амин, кто это был? — Молчи! — Амин! — Ты можешь успокоиться и идти молча? Девушка обиженно и горько всхлипнула. — Мы ещё поговорим об этом, — пообещал Амин, и Эмми со страхом взглянула на него. Но перед ней снова оказалась его спина — он торопился за остальными пассажирами, неся тяжелую сумку и пакет. — Не отставай! –только и бросил он. В салоне самолета их места оказались справа по борту. Амин пропустил Эмми к иллюминатору. — Будешь смотреть вниз. Сначала будет хорошо видна земля, а потом — море. Но она обиженно молчала. — Послушай, в чем дело? Ты БОИШЬСЯ ЛЕТЕТЬ, но нам необходимо лететь. Не хочешь со мной разговаривать? Тогда молчи, — кивнул Амин. Он играл на публику, но в душе был зол на Эмми. Они так много говорили о том, как следует вести себя, если вдруг столкнутся с преследователями. Если не подавать вида и не вызывать подозрения своим поведением, кто догадается, что под паранджой скрывается беглянка Эмми?! Кто?! Амин не беспокоился за себя. Его никто не ищет. Пару из мужчины и женщины тоже не ищут. Но случилось как раз то, чего опасался парень: у Эмми не выдержали нервы. Но кто же тот мужчина, который подавал ему недвусмысленные знаки? Амин не сомневался: если бы Эмми не запаниковала, он бы узнал того человека ещё в аэропорту, а сейчас его память как будто что-то блокировало, не давая вспомнить человека, которого он явно знал. Несомненно, это его знакомый. Так, в очереди, страх Эмми передался и ему, парализовав способность думать. Они летели больше часа, Эмми молчала, как приказал ей Амин, но и он не пытался с ней заговорить. Это была их первая ссора после встречи. Но Амин не чувствовал себя виноватым. Почему Эмми не сочла нужным ему помочь? От нее требовалось совсем немногое: стоять рядом, не подавая вида. К чему была эта истерика? Кто бы ни был тот незнакомец, он узнал Амина, махал руками ЕМУ, а не Эмми. Может быть, на нее он и внимания не обратил. У Амина слипались глаза, хотелось спать, в голове мелькнула мысль, что они с Эмми так и не побывали в Луксоре в музее, где можно было бы увидеть портрет той самой царицы Нефертити, в честь которой был назван клуб Зейна… Дядя Саид как-то рассказывал, что Зейн имел прозвище Проклятие фараонов. — Зейн! Это был дядя Зейн! — едва не подскочил на сидении Амин. Он тут же откинулся на спинку и чуть не застонал вслух от досады. Ну почему же так случилось, что они увидели Зейна так поздно? Подойди он к ним чуть раньше — и многие проблемы были бы решены. Друг дяди Саида не оставил бы их в беде. Не отказал бы в просьбе помочь добраться до Феса. Амин как-нибудь объяснил ему, что он делает в Египте вместе с женщиной, закутанной в паранджу. Если бы даже не решился открыть Зейну правду, то мог бы сказать, что прилетали с Халисой навестить ее родню в Каире. Разве Зейн стал бы проверять его слова? Требовать от его жены поднять паранджу, чтобы убедиться, что это она и есть? Но поведение Эмми не дало ему узнать родственника! Ведь Зейн стал несколько лет назад их родственником, женившись на Сумайе. Сумайя — кровь дяди Абдула, его племянница, дочь двоюродного брата дяди Абдула. Постаравшись прийти в себя после такого удара судьбы, Амин молча положил руку на подлокотник кресла, в котором сидела Эмми. Парень наклонился в ее сторону и тихо сказал: — Ты знаешь, кого я видел в аэропорту? Помнишь, человек махал мне рукой? Это Зейн, бывший муж тети Жади, наш родственник, муж Сумайи. Ты же знаешь Сумайю? У них с Зейном год назад родился сын. Эмми слушала молча. Но он взял ее за руку и почувствовал, как дрожат ее пальцы. Услышав знакомые имена — Жади, Сумайя, девушка вздрогнула, и в глазах мелькнуло облегчение. Амин это заметил, потому что наблюдал за ее реакцией. — Если бы ты не начала истерить, то всё для нас закончилось бы намного быстрее. Уже завтра мы могли бы оказаться в доме дяди Али. Но ты забыла обо всем, о чем мы с тобой говорили. Вот так, хабиби… Эмми повернулась к нему и виновато посмотрела, встретившись с ним глазами. Амин тут же отпустил ее руку. Он был сердит на девушку и подумал, что у настоящей Халисы хватило бы выдержки для того, чтобы там, в аэропорту, проявить деланное равнодушие, даже сильно испугавшись появления возможного преследователя. А Эмми подвела. Чем бы всё закончилось, если бы их настигли те, кто по-настоящему искали беглую жену? Приказав себе больше не думать о том, какую возможность они упустили, Амин начал строить план на первый день в Испании. Там тоже нужно будет снять самую недорогую комнату в Малаге, отдохнуть, а потом выяснить, где взять билеты, чтобы на пароме пересечь Гибралтарский пролив и высадится на земле Марокко. Кажется, из Малаги есть рейсы в Мелилью. Амин помнил этот маршрут из рассказов отца. Из Мелильи следует добраться до Танжера. Из Танжера до Феса можно будет доехать на поезде или автобусе. Он может даже позвонить дяде Али, чтобы его люди их встретили. 11. Часть 24. Глава 11. Марокко, Фес. В доме дяди Али. В доме дяди Али в последние недели было неспокойно. С тех пор, как пришло известие об исчезновении Амина, обитатели риада ждали, что на пороге вот-вот появится пропавший парень. Но сегодня они узнали новость, что Зейн видел Амина в Каире, когда тот улетал рейсом в Малагу. И был не один.  — Зорайдэ, почему Амин летит не в Барселону или Мадрид, а в Малагу? — любопытствовала Карима. — Ведь для пересадки для перелета в Бразилию нужно лететь через один из этих городов? — Карима, сид Али уже объяснял, что парень с приятельницей направляются вовсе не в Рио, их надо ждать у нас. Умоляю, не болтай нигде ничего лишнего! Иначе скоро весь Фес будет поджидать их у наших ворот! — Карима молчит, Карима никому ни слова не сказала! — уверила сплетница. Но Зорайдэ недоверчиво отмахнулась от нее полотенцем. Разговор происходил на кухне, где женщины дома готовили обед и пекли печенье — к приходу сида Абдула. Его ждали сегодня с визитом. Он обещал прийти и показать какой-то важный журнал. Зорайдэ уже догадывалась, что это за журнал: Латифа и Жади звонили, рассказали о неприятности и предупредили, что на обложке журнала может быть фотография Жади с сыном. — Аллах-Аллах! Чем же всё закончится? — переживала Зорайдэ. Карима была предупреждена, чтобы не охала при виде обложки журнала, что бы она там ни увидела. Наоборот, Кариму попросили незаметно забрать или даже испортить присланную Абдулу прессу. Не дай Аллах, если сид Абдул решит показать журнал своему приятелю деду Рахиму. У старика уже плохое зрение, но не узнать на фотографии своего правнука, которого он часто видит в доме дочери, он не сможет. И такое сходство вызовет не только удивление, но и наведет на подозрения с плохими последствиями. Заинтригованная Карима обещала всё в точности исполнить. Но ее одолевало любопытство: что же там на обложке такое, чего так опасается Зорайдэ? Но она надеялась, что, увидев журнал, сама поймет, в чем дело. Сид Али и Зорайдэ уже обговорили, какие меры им придется принимать. А теперь вот ещё история с Амином. Как только Латифа позвонила Зорайдэ, чтобы поделиться горем: сообщить, что пропал Амин, исчез, никому ни о чем не сказав, старики сразу догадались, в чем дело. То, что дочь бывшего компаньона Саида, живущая в Арабских Эмиратах, получила развод и тут же сбежала от бывшего мужа, не дождавшись, пока за ней приедут родственники, это происшествие было на слуху у многих завсегдатаев медины Феса. В Фесе также жили семьи дядей беглянки. К ним и явились люди бывшего мужа их юной родственницы. Вот откуда пошли по городу слухи и разговоры. Город бурлил, обсуждая, что могло послужить поводом для развода, а родня беглянки заподозрила, что семья мужа ищет предлог, чтобы не расставаться с махром. Девочку обвинили в бесплодии! Но и раньше ходило много разных слухов о судьбах других бывших жен мужчины, которого выбрал в зятья бывший компаньон Саида. Они все оказались бесплодными. Как-то странно. Но ещё до того, как это сообразила Зорайдэ, Карима вспомнила, что ту девушку зовут Эмми, и это она была когда-то невестой Амина. При этом известии у Зорайдэ сразу защемило сердце от дурного предчувствия. А когда раздался звонок от Латифы, Зорайдэ почти наверняка знала, что случилось с Амином. Но она не решилась поделиться подозрениями с несчастной матерью, решив сначала обсудить догадки с сидом Али. Опытный старик, привыкший к ударам судьбы, которые постоянно сыпались со стороны родственников из далекой Бразилии, согласился с Зорайдэ. Да, несомненно, Амин отправился спасать Эмми. Они даже не особенно удивились такому повороту. Главное теперь — помочь парню, который решил, что в его силах спасти и вернуть ту, которую однажды потерял. — Сид Али, над нашей семьей вновь сгущаются тучи, — с сожалением сделала вывод жена шейха. — Да, нас обкладывает со всех сторон: тут и Жади такое натворила, что, если вскроется правда, нам всем не поздоровится. Абдул ещё со своим журналом! Увидит его Рахим — разоблачения не избежать. А теперь придется беспокоиться из-за Амина. Девушку ищут, и если ей удалось каким-то образом покинуть Эмираты, скоро это поймут, и поиски начнутся в Бразилии и в Марокко. — Уже начались. Сид Али, у ее родни уже побывали с расспросами люди от мужа. — Хорошо бы, чтобы они не связали ее исчезновение с отъездом из Бразилии Амина. Надеюсь, мальчишка окажется не настолько глуп, чтобы, отыскав Эмми, лететь прямо в Бразилию. Он должен искать защиту у нас. — У него мало денег, сид Али. Латифа мне сказала. Там, в Рио, они все сходятся к мысли, что Амина и его подругу может спасти только никях, а до этого — семейный суд. Но они должны добраться в Фес. — Именно это я и объяснил, когда мне позвонила Латифа, а до нее — Мухамед. Саид тоже со мной консультировался. Они сейчас там все сходят с ума от беспокойства, а Амин не дает о себе знать. — Неужели его схватили вместе с этой Эмми? — Если бы это случилось, мы бы уже знали, — успокоил жену сид Али. Но вот стало известно, что Зейн едва не столкнулся с ними возле стойки регистрации, опоздав чуть-чуть, чтобы иметь возможность к ним подойти. — Зорайдэ, это и хорошо, и плохо. Хорошо, что мы теперь знаем, что пока с ними все в порядке. Никто их не преследует. Если судить по времени, они уже прилетели в Малагу, значит, завтра или даже сегодня вечером должны прибыть в Фес. От Каира до Малаги лету около 6 часов, если прямой рейс. В Малаге им задерживаться незачем. А как только они окажутся в Марокко, то из Танжера на автобусе ехать тоже несколько часов — к вечеру они должны быть у нас, если не случится никакой накладки. — Сид Али, уже сегодня? — испуганно уточнила Зорайдэ. — Да, уже сегодня. А что тебя так удивило? — Сид Али, но сегодня к нам обещал прийти сид Абдул. Если его принесет к нам в то время, когда появятся и Амин с девушкой, вдруг он решит выдать Эмми ее родственникам? Заявит, что она одалиска, и выдаст ее дядям. Тогда Амин тоже пострадает. Но он ведь и не станет ждать, когда за Эмми приедут и заберут, чтобы вернуть мужу, он снова сбежит с ней. — Зорайдэ, Абдул не так прост, он не станет выдавать сына родного племянника. Абдул знает, что Амин исчез. Саид всё с ним обговорил, я так думаю. Сид Абдул теперь будет делать всё, чтобы сгладить ситуацию. Ведь Амин его кровь, а, как бы ни было, но парень увез женщину, которая то ли получила окончательный развод, то ли нет. У Абдула появилась задача доказать, что развод женщине был дан окончательный, разведенной жене должен быть выдан махр, а для этого нужно собрать семейный суд из ее отца и дядей и родни ее мужа. А уже потом ее родня должна подумать о новом браке для девушки. Думаю, что Саид и Мухамед уже поговорили с Абдулом, но хитрый лис просто помалкивает, стараясь не показывать вида раньше времени. — Но что нам делать, сид Али? Когда Амин приведет к нам эту девушку, мы должны дать им убежище? Не только сыну Латифы, но и девочке? — А как же иначе? И ещё. Латифа мне пожаловалась, что Амин захватил с собой паспорт Халисы. Если Амин заявит, что приехал в гости вместе со своей женой Халисой, мы же не станем заглядывать ей под паранджу, чтобы в этом убедиться? — хитро подмигнул сид Али. — Вы правы, сид Али. Латифа и мне говорила, что Амин захватил с собой паспорт Халисы. — Воооот, Зорайдэ… Пусть Карима сразу же отправит Амина ко мне, а девушку проведет в комнату на женской половине. Халиса это или нет, но жить она будет на женской половине. Мы должны избежать харама в нашем доме. — Я всё поняла, сид Али, — с облегчением улыбнулась Зорайдэ. — Так и сделаю. Сказать Кариме, чтобы принесла чай? — Пусть несет, — кивнул старик, устраиваясь в углу любимого дивана, где на привычном месте стоял кальян. Сиду Али лучше думалось, когда в его руке была курительная трубка от кальяна. Он размышлял, откинувшись на спинку дивана, подложив подушечки под бока, то и дело затягиваясь дымом курительного табака, тлеющего внутри кальяна. Перед приходом сида Абдула он раздумывал о том, если Амин задержится в Европе, опасность его разоблачения возрастет. Нет, нужно срочно созывать семейный суд, и пусть Саид и Мухамед уже вылетают в Марокко, сделав вид, что летят по делам! Семейные дела, связанные с Эмми, их семей не касались. Но так как был замешан Амин, то семейный совет должен принять решение. Как быть именно с ним, с его поступками. И стоило продумать ходы, как подвести родню Эмми к мысли выдать ее замуж именно за Амина. Пусть они отстаивают ее интересы, если хотят, торгуясь с тем семейством в Эмиратах, но здесь, в Фесе, нужно обсудить никях Эмми и Амина, и не просто обсудить, но и провести церемонию. Пусть Амин возвратится в Бразилию с законной женой. Вот над решением этой проблемы и ломал голову сид Али. Его удивляло то, что Амин не звонит. Что это значит? Ни в Бразилию о себе не сообщает, ни в Фес. Боится. Значит, есть какие-то опасения. Но ему, сиду Али, он мог бы позвонить. А если Амину понадобятся деньги? Откуда у парня вообще взялась такая сумма, которая позволила не только ему одному, но даже вместе с Эмми путешествовать по чужой стране? Саид дал ему денег, но неужели этой суммы хватило на все? Его покой нарушила Карима, которая внесла в гостиную поднос с чаем. Резко запахло свежей мятой, ярко-зеленые листики которой выглядывали из стакана. — Карима, поставь и уходи. Не надоедай мне вопросами, — предупредил сид Али. Разочарованно кивнув, Карима вернулась на кухню, где Зорайдэ проверяла готовность таджина с цыпленком и тушеных овощей. Готовое печенье горкой высилось на красивом блюде, куда его только что переложила с противня юная служанка. — Карима, чай отнесла? Теперь пойдем в комнату, которую сид Али велел приготовить для нашей гостьи. И уже наверху, на женской половине дома, женщины продолжили разговор на беспокоившую их тему. — Зорайдэ, а Латифа уже знает, что Амин летит в Малагу? Я вчера говорила с Латифой. Но она упоминала только Испанию. Испания большая, городов много. — Карима, не болтай. Ты так много говоришь, что у меня начинает болеть голова от твоего громкого голоса. — Но, Зорайдэ, что я сказала? Только спросила! А если Латифа не знает, что Амин в Малаге? Она думает, что он в Мадриде или в этой… как ее… в Барселоне? Сид Саид всегда летает через Барселону, если летит из Рио в Марокко. — Ничего не знаю, Карима. Займись делом. Нужно постелить свежее постельное белье. А ещё лучше — сначала просушить или хотя бы проветрить матрац. В этой комнате давно никто не спал. — Ну, как же? А Рания? Она здесь жила, когда вернулась из дома рыбака, из Эс-Сувейры. — Карима, не сбивай меня. Я пытаюсь удержать в голове столько разных дел, а из-за тебя что-нибудь обязательно забуду! Позови женщин с кухни, пусть вынесут на галерею одеяла и матрац, повесят на перила, чтобы вещи проветрились. Иди, Карима! И никому не болтай про Малагу! Дойдет до чьих-то ушей, кому знать не стоит, и погубишь Амина своим длинным языком, не дай Аллах! — Молчу, молчу! Зорайдэ, а комнату одну готовить? — округлила глаза женщина. — А Амин где будет спать? — Не здесь, Карима, не здесь! Я уже распорядилась подготовить комнату и для него — на мужской половине. — Но разве они… — Никяха не было, им нельзя спать вместе. Она ему не жена. Понятно тебе? — Всё поняла, Зорайдэ. Но вот чего я не пойму: почему они не полетели прямым рейсом из Каира в Марокко? Дядя Ахмета недавно летел из Египта в Касабланку. — Значит, не было таких билетов! Ещё какие вопросы у тебя есть, Карима? — начала проявлять нетерпение жена сида Али. Карима оглянулась на дверь комнаты и заговорщицки сказала: — Зорайдэ, люди болтают на медине, что Эмми бесплодна. Хорошо, что хоть Халиса беременна! Знает ли об этом Амин? Про Халису? — Откуда он может об этом знать? Он уехал, когда сама Халиса ещё не знала, а если и догадывалась, то не сказала ни семье, ни Амину. И нечего сплетни слушать. Не могут быть все женщины одного мужа бесплодны. Делай выводы… — Зорайдэ, а если родня мужа узнает, что Эмми приехала в Фес не одна, а с Амином, тогда махра она не получит от бывшего мужа. Ведь не получит? — И не надо! Главное — чтобы у Амина не было неприятностей из-за нее. Он на ней женится, никакой махр от другого им не будет нужен. — Дядя Али прав: их нужно срочно поженить. Будет свадьба? Да, Зорайдэ, будет свадьба? — Карима, я знаю столько же, сколько и ты. Будет то, чему быть суждено. Аллах знает лучше. Иди и не болтай. Позови кого-нибудь с кухни, чтобы просушили вещи. Карима, сколько тебе повторять?! Вскоре явился сид Абдул. С ограждения галереи на втором этаже к этому времени свешивались ковры и одеяла, внизу возились женщины, подметая покрытый плиткой пол вокруг фонтана. — Вы как будто к встрече гостей готовитесь, — заметил старик Кариме, суетливо семенящей рядом. — Никаких гостей не ждем, сид Абдул, никого! — поспешила она отказаться. — Только Вас! А почему Вы один пришли? А Нурия с Дунией где? Слышала, лара Дуния хвасталась, что сегодня вы с ними за золотом к ювелиру пойдете. Неужели правда? Сид Абдул, а мне можно пойти с вами? Ну, чтобы лара Дуния потом не говорила, что Нурии золото лучше досталось? — Карима, вот отдам моему другу Али журнал, так и пойду на медину, где золото продают. Дуния с Нурией должны туда подойти и ждать меня в лавке ювелира. Думаю, я и без свидетелей обойдусь. Каждая получит поровну. — Поровну – как: по весу или по стоимости? — не могла унять любопытство Карима. Но старик не ответил, поведя чутким носом по воздуху, в котором носились ароматы чудесной выпечки с кухни риада. На счастье сида Абдула на пороге выросла Зорайдэ. — Салам алейкум! Проходите, сид Абдул. Сид Али в гостиной. Ждет вас. Но он не один: пришли дети послушать притчи. — Притчи? Давно я не слушал, как Али толкует детям Коран или беседует с ними о притчах. Зорайдэ обратилась к служанке: — Карима, а ты что здесь? Тебе делать нечего? Встретила сида Абдула, теперь на кухню иди, проследи, чтобы всё было, как следует, чтобы ничего не забыли принести сиду Абдулу и сиду Али. Карима с досадой отправилась в дом. Как же ей хотелось увидеть, что произойдет на рынке: какое золото достанется ларе Дунии? Сможет ли жена Абдула вынудить старика купить золото на всю сумму, что прислал сид Саид? Или дядя Абдул сумеет сэкономить? Зорайдэ с беспокойным видом проводила женщину взглядом. Что она успела сболтнуть сиду Абдулу? — Сид Абдул, не слушайте, что болтает Карима. Никак нам ее не перевоспитать. — Зорайдэ, есть люди, которым не суждено измениться. Карима — одна из них. Она любит поговорить. Язык практически ничего не весит, но очень мало людей может его удержать. — А чего она от Вас хотела, сид Абдул? Даже не слыша ваш разговор, я поняла, что она о чем-то просила, — осторожно попыталась разведать Зорайдэ. Старик усмехнулся. — Отпусти ее, Зорайдэ, со мной на рынок золота. А то Дуния решила взять с собой свою служанку, что живет в доме Икрама, где присматривает за домашними делами. Хафида будет блюсти интересы Дунии, а кто о Нурии побеспокоится? Пусть Карима пойдет с нами, чтобы потом Дуния на медине не позорила меня, не говорила, что у Нурии золото лучше. Дуния хуже ядовитой змеи! Ее язык как ядовитое жало. — Так вы собрались потратить деньги, что Саид прислал? — понимающе кивнула Зорайдэ. — А что поделаешь? Деньги — грязь на наших руках. Потрачу их на золото женам, как просил Саид, и дело с концом, — пожал плечами Абдул. — Я-то ждал, что найдут и вернут воровок, что унесли украшения моих жен. Думаю, вовсе они не мои внучки. Не могли у меня вырасти внучки-воровки. Никогда не поверю. От пальмы кактус не родится. — Я тоже думаю, сид Абдул, что мошенницы прикинулись вашими внучками, — согласилась Зорайдэ. — Как та женщина смогла меня обмануть? Зорайдэ, я ведь поверил, что она моя внучка! — Каждый может ошибиться. А вы ей доверились. Аллах-Аллах! — Разве женщина может быть такой? У женщины большая миссия в этом мире. Если она дочь, то она открывает дверь в Рай для ее отца. Когда она жена — она завершает половину веры своего мужа. Когда она мать, Рай лежит под ее ногами… — Не расстраивайтесь, сид Абдул. Забудьте о негодяйке. Аллах скор в своих расчетах. Он непременно накажет обманщицу и воровку, которая смогла обвести Вас вокруг пальца. — Зорайдэ, если бы эту девчушку дали мне, когда она была ещё маленькой, то я смог бы воспитать ее. Как говорит мудрость: если долго точить кусок железа, из него можно и иглу сделать. — Проходите, сид Абдул. Не стойте на пороге, здесь дует. Они прошли в гостиную, где возле дивана на пуфиках и просто на коврах на полу сидели дети — девочки в платках и национальных платьях и несколько мальчиков, тоже одетых в национальные одежды. Они внимали тому, что им рассказывал шейх Али. -…Одного мудреца спросил человек: почему бедные более приветливы и менее скупы, чем богатые? Мудрец сказал: — Посмотри в окно, что ты видишь? — Вижу, как дети играют во дворе, — ответил тот. — А теперь посмотри в зеркало. Что ты видишь там? — Себя, — ответил человек. — Вот видишь, и окно, и зеркало из стекла, но стоит только добавить немного серебра, и уже видишь только себя. Эту притчу записал Омар Хайям, персидский поэт и мудрец. А я решил поделиться ею с вами. Дети зашумели, раздались их звонкие голоса, сид Али что-то отвечал каждому, но потом заметил гостя и закончил урок. Дети вежливо попрощались и ушли. Абдул, который и сам с удовольствием прослушал притчу, устремился к хозяину дома, на диван, где удобно и устроился. Перебирая четки, старик тут же бросился спорить: — А вот скажи мне, Али, что ты думаешь о… Зорайдэ, видя, что так никто и не принес гостю ни чай, ни выпечку, вынуждена была покинуть стариков и уйти на кухню, чтобы выяснить причину задержки. Стоило ей войти, как служанки потянулись с подносами к выходу. Заметив сидевшую с невинным видом у печи Кариму, Зорайдэ заподозрила, что сплетница успела обсудить новость о предстоящей покупке золота женами сида Абдула. — О, Аллах! Карима-Карима, ничему тебя жизнь не учит, — упрекнула она и прогнала бездельницу, дав ей поручение. 12. Часть 24. Глава 12. Фес. Дом дяди Али. Визит сида Абдула. …А в зале сид Абдул уже лакомился вкусным печеньем, своим любимым — «рожками газели» — полумесяцы из теста, посыпанные сахарной пудрой, с ореховой начинкой внутри. И пусть эту выпечку было принято готовить на большие праздники, свадьбы и помолвки, но в доме сида Али им баловали дядю Абдула, когда знали, что он зайдет к сиду Али поговорить. Зорайдэ была уверена, что сегодня она непременно должна присутствовать при разговоре стариков. Ведь сид Абдул обещал принести им злополучный журнал. И делом Зорайдэ было вызнать, не показал ли старик уже это издание кому-то из тех, кому видеть не полагалось. Она должна выведать и его планы, если это не удастся сделать сиду Али. Значит, сама Зорайдэ прямо спросит у сида Абдула. Она подоспела вовремя. Сид Али незаметно кивнул жене. Старик Абдул напился чаю, наелся печенья, а о журнале и думать забыл. А если так и уйдет? Все мысли старика были явно заняты походом на рынок золота. — Золото — это уголек из пламени ада… А женщины не желают этого понимать. Дунии нет покоя от мысли, что Саид прислал деньги на покупку золота. Ей не терпится получить украшения. Она как кошка, которая чует, где молоко кипит. Она не успокоится! Придется идти в лавку за золотом… — Сид Абдул, обещали журнал нам показать, говорили, что там Жади с сыном на обложке, — вмешалась Зорайдэ, перебив старика, испугавшись, что сид Абдул надолго заведется, переживая из-за траты денег на золото. — Ах, да, да! Забыл, совсем забыл! Аллаааах! Вот же журнал, в кармане… Я его трубочкой свернул, чтобы поместился в карман джеллабы…, — вытаскивая трясущейся рукой журнал, приговаривал сид Абдул. — Не порвите, осторожнее, — переживала Зорайдэ. — А что ты хочешь увидеть, Зорайдэ? Да, на обложке — ваша Жади с ребенком. Но не в этом дело! Али, прочти, что там написано — под фотографией твоей племянницы! — он одной рукой протянул смятый журнал приятелю и потыкал в надпись указательным пальцем другой. — Читай-читай! Сид Али нахмурился и молча прочел броский заголовок. — Ничего не понимаю! — А тут и понимать нечего! Аллах! … А ты Лукаса принял, смирился с мужем-бразильцем племянницы и в свой дом его впускаешь! Нет, мы всегда были правы, когда не доверяли этому бразильцу! Как это возможно? Жади родила больного ребенка, а Лукас от него отказывается! Нет, но как такое возможно?! Надеюсь, теперь Жади и сама поняла, как ошиблась в жизни. А то Саид для нее был не очень хорош! Но вот Лукас и показал свое истинное лицо. Только пусть твоя племянница даже не мечтает, что Саид примет ее обратно. Этого не будет! Я этого не допущу! — грозил пальцем сид Абдул, придя в негодование. Зорайдэ постаралась успокоить его: — Не переживайте, сид Абдул. У Жади и в мыслях нет подобного. Она никогда не расстанется с Лукасом. — Действительно, Абдул, тебе не о чем беспокоиться, — усмехнулся сид Али. — Не станет она просить Саида вернуть ее в его семью. У него и без Жади столько жен и столько с ними проблем… — Да! Не везет ему на женщин, сплошные одалиски попадаются! Вот Фатиму поймает, даст ей развод, а когда она вот-вот родит — отберет у нее ребенка и пусть ищет себе новую жену — юную и свежую, как спелый персик, и невинную, как новорожденный ягненочек. Я знаю такие семьи, где подросли достойные девушки. Пусть Саид прилетает в Фес, буду ходить с ним в гости по семьям и смотреть, какая из девушек ему понравится. — Абдууул, когда ты угомонишься? Саид давно взрослый мужчина. Мне кажется, что ему хватит и тех жен, что у него есть! — Сид Абдул, а разве… Фатима ждет ребенка? — удивилась Зорайдэ. — Вы нам такого не говорили. — Саид выяснил недавно, что Фатима тоже беременная, а ещё и сбежала от него в таком состоянии. — Так теперь у твоего племянника все жены беременны? — удивился и сид Али. — Да! Все три одалиски! — Ну, уж Зулейку не назовешь одалиской. Что Вы имеете против нее? — рассердилась Зорайдэ. Она помнила, конечно, красавицу, которая едва не стала второй женой Мухамеда. Но когда на ней женился Саид, ничего плохого о ней Зорайдэ сказать не могла. А сиду Абдулу только бы оговорить несчастную! — Женщина светла снаружи и темна изнутри. Ни одной верить нельзя, — завелся привычно старик, привычно помогая себе жестами. — Взгляни на обложку, Зорайдэ. Жади с ребенком на руках! Ты думаешь, что она не мечтает вернуться к Саиду? — У нее и в мыслях такого нет! — сердито повторила Зорайдэ, забирая журнал у Абдула, успевшего выхватить его из рук сида Али. Она-то понимала, что нельзя оставлять его у сида Абдула. Спиной она почувствовала, как из-за ее плеча тут же выглянула Карима, желая увидеть обсуждаемую обложку. Зорайдэ успела прижать журнал к груди, а сид Абдул продолжал возражать: — Тогда почему твоя племянница, Али, живет у Латифы? Она ушла от мужа-бразильца и живет в доме Латифы вместе с ребенком, от которого отказался Лукас! Зорайдэ собралась ответить, но сид Али глазами дал понять жене, чтобы она дальше не спорила с Абдулом. — Пусть они сами разбираются между собой. Там такая непонятная история, Абдул! — Аллах! Нет, ты просто не желаешь признать, как ошиблась твоя племянница. Не хочешь сознаться, как ты сам ошибся, приняв этого человека, пусть и не сразу. И вот что меня удивляет: почему в статье написано, что Жади родила ребенка в касьбе, в развалинах? Как это так? Разве она не родила в Марракеше? Я же сам видел ее с животом! Не рожала она в Фесе! — Вот ты сам, Абдул, видишь, какие журналисты сплетники. То, чего точно не знают, домысливают, придумывают, нагло лгут. Ты уверен, что хотя бы половина в этой статье — правда? — Сид Абдул, оставьте нам этот журнал, мы почитаем. Вы ведь уже прочли статью? Зачем он вам? — просительным тоном заговорила Зорайдэ. — Конечно, забирайте его себе! — махнул рукой старик. Но Зорайдэ рано обрадовалась, крепко держа журнал в руках. Сид Абдул тут же признался: — Мне из Бразилии приятель прислал два таких журнала. Хочу второй отвезти в Мекнес, показать Хадиже. Я как раз собрался навестить своего друга Рахима. Покажу ему одалиску, которую бросил муж-бразилец из-за больного ребенка. Пусть и Хадижа узнает, что случилось с ее матерью. Это и для нее урок на будущее. — Зачем тебе это, Абдул! — нахмурился сид Али. — Так вы едете в Мекнес? — подхватила Зорайдэ, быстро придя в себя и фальшиво улыбаясь. — Так мы с вами отправим Хадиже подарки и угощения. А чтобы вам было легче управляться в дороге, хоть путь и недалек до Мекнеса, пусть вас сопровождает Карима. Она и сумки понесет с гостинцами для малыша. — Точно! Пусть Карима со мной едет! Не Дунию же с собой брать? Как она мне дома надоела! Всё склочничает, ссорится с Нурией из-за каждой мелочи, всё делит, взвешивает, высчитывает, как бы ей не досталось работы больше или труднее, чем Нурии. Поеду в Мекнес, так хоть отдохну от нее немного. — И правильно, сид Абдул. Карима — тоже не подарок, язык у нее молотит, не переставая, но в дороге она будет молчать. А не то отправим ее в Танжер, в дом двоюродного брата сида Али, у него как раз последняя жена недавно умерла, а служанок мало. Вот и будет Карима там командовать всеми. Жаль только, что Ахмету придется в Фесе остаться. Сид Али без него не сможет с хозяйством управиться. — Как?! — всполошилась Карима. — Вы меня с мужем разлучить собираетесь? Как же я без Ахмета? Как я без Феса? — Будешь молчать и тихо себя вести, когда с сидом Абдулом в Мекнес поедешь, тогда не станем тебя наказывать. А если сид Абдул нам пожалуется на тебя, то придется тебе уехать в Танжер, — осталась непреклонной Зорайдэ, хорошо зная служанку. — Буду нема, как каменный жернов! — пообещала Карима и поспешила поднять с пола журнал, который выпал у Зорайдэ из рук. Она быстро осмотрела обложку и вдруг воскликнула: — Ой, как ребеночек Жади похож на… Зорайдэ и сид Али в ужасе застыли. Зорайдэ даже глаза прикрыла, ожидая неминуемого разоблачения. — Помолчи, Карима! — сказал сид Али и закашлял, подавившись дымом. — … на новорожденную Хадижу! Точь-в-точь! Вылитая Хадижа после рождения! Значит, сынок Жади на нее похож! И смугленький, и волосы черные, кудрявые! Совсем не похож на Лукаса! — рассматривала фотографию на обложке Карима. У Зорайдэ отлегло от сердца. — Дай-ка мне журнал! Никакого воспитания в тебе, Карима. Пойдем-ка, поговорим с тобой! — схватила Зорайдэ неуемную сплетницу за рукав домашней джеллабы и настойчиво повела к лестнице. Сид Али постарался успокоиться, взял себя в руки. Была ещё одна тема, которую он намерен был обсудить с другом, а теперь тем более — чтобы отвлечь внимание Абдула от слов Каримы. — Думаю вот, Абдул, когда устроить никях Латифы и Керима. Мужчина проявляет нетерпение. Звонил мне и намекал, что желает ускорить брак с Латифой. Что ты об этом думаешь, Абдул? — спросил сид Али, затягиваясь трубкой кальяна. — Аллах Всемогущий! — едва не подпрыгнул на диване старик. — Конечно, я за никях! Давно пора им пожениться! Когда Латифа станет женой Керима, тогда и Мухамед успокоится. Этот олух заявил мне вчера, когда я звонил ему в Рио-де-Жанейро, что не может жениться на Муне раньше, чем Латифа выйдет замуж. Он боится, что возьмет в жены Муну, а Латифа замуж не выйдет, хоть ты ей и сосватал жениха. Вдруг что случится? Мухамед все ещё на что-то надеется. А мне надоело выслушивать претензии брата Муны и его настырные вопросы, когда же мой племянник женится на его сестре! — Абдул, есть очень простой выход, — кивнул, улыбаясь, сид Али. — Какой? — удивился старик, который и сам уже просчитал все возможные варианты. — Мухамед и Саид скоро прилетят в Фес на семейный суд. Тут-то ты и прижмешь Мухамеда. Где один никях, там и другой. Отец и сын вернутся в Бразилию молодоженами! — Что? При чем здесь отец и сын? — Ну как же? Амин собрался взять вторую жену. Тебе племянники ничего не рассказывали? — удивился теперь уже сид Али. Как же так? Неужели он мог так ошибиться, и приятель ничего не знает о похождениях Амина?! — Ах, ты про это! — отмахнулся Абдул. — Амин пропал. Его ещё найти надо! Это всё домыслы Саида. Зачем Амину нужна чужая жена? Зачем парню жениться на разведенной женщине? Какая такая любовь?! Саид себе жизнь испортил любовью к Жади, теперь по его следам решил пойти Амин? Какие глупости! — Раз уж так получилось, — развел руками сид Али. — Парня нужно спасать, иншалла. — Конечно, и я его спасу! Выберу ему хоть ещё трех жен! Он в детстве мечтал о четырех женах. Теперь эта мечта сбудется. Увезет сразу трех. Пусть это будет неприятно Халисе, но она должна смириться с судьбой и принять его жен. Сид Абдул вроде бы даже не шутил, сидел и качал головой, что-то мысленно представляя и как будто просчитывая ситуацию в уме. Он держал в трясущейся руке очередное печенье и так задумался, что даже не откусил ещё ни кусочка. — Знаю три семьи, которые согласятся выдать дочерей за Амина хоть завтра! — Абдул! — упрекнул его сид Али. — Амина предстоит ещё найти, и раньше, чем те, кто может его преследовать! А когда он явится в Фес, нам придется скрывать его появление от соседей. Кто знает, в чем его могут обвинить. Не всё так просто с его исчезновением из Бразилии. — Али, мы с великим трудом поднимаем камень в гору, а вниз он падает мгновенно — так же влекут нас всех вверх добродетели, а вниз — пороки. Сколько Мухамед воспитывал сына, а он взял и уехал за женщиной, которая его поманила за собой. Правду говорят, что женщина, если захочет, способна водить и слона на веревке, которая тоньше волоса. — Абдул, признайся, что тебе известно об Амине? Саид тебе рассказал о том, зачем его племянник отправился в поездку, ничего не сказав даже отцу и матери? Сид Абдул положил недоеденное печенье на край блюда и сел, нахохлившись. — Наш род кто-то сглазил, начиная с меня. Саиду тоже не повезло с первой женой. Да и со всеми остальными! Жади оказалась одалиской, за ней — и Рания, и Фатима. Теперь Амин решил, что Халиса не слишком хороша для него, и потому ему захотелось жениться на одалиске, от которой отказался законный муж. Мне рассказали, что та женщина оказалась бесплодной, потому муж выгнал ее из дома и решил взять другую жену. Но наш Амин решил подобрать то, что кто-то выбросил за ненадобностью! — Абдул, ты неправ. Но как бы там ни было, Амина нужно спасать. Если узнают, что он путешествовал с женщиной, едва получившей развод, муж из бывшего может превратиться в настоящего, отменить развод и потребовать наказать Амина, обвинив и его, и женщину в прелюбодеянии. — Ещё чего! Я уже разобрался в этой ситуации. Ничего у того мужа не выйдет! — хитро сощурил глаза старик. — На семейном совете мы сможем защитить сына Мухамеда. Но стоит ли ему соглашаться на никях? — Абдул, ему придется согласиться. Ведь он провел столько дней наедине с молодой женщиной. Если ее отец об этом ещё не знает, то узнает. Разве ты желаешь, чтобы твой род был опозорен? — Но ещё одна одалиска в моей семье! — простонал старик. — Почему это она одалиска? Разве муж отказался от нее из-за ее недостойного поведения? Нет. Но ещё неизвестно, кто из них бесплоден. Мужчина скоро возьмет пятую жену! До этого ни одна жена не смогла родить ему ребенка. Он сам может быть бесплодным. Абдул с сомнением качал головой, перебирая зерна любимых эбонитовых четок. Сид Али решил затронуть и более близкую уже его роду тему. — Абдул, мой сын Икрам тоже хочет жениться. Он просил меня ускорить свадьбу. — Так жени его! Сид Али усмехнулся и напомнил: — Ариба, невеста моего сына, живет в доме твоего племянника Мухамеда. Он, как я узнал, дал развод Лейле. Если Мухамед прилетит в Марокко вместе с Лейлой, чтобы вернуть ее отцу, то пусть он привозит и Арибу, а не оставляет ее нянькой младшего сына. Мой сын Икрам собрал нужную сумму денег на свадьбу и решил, что может ускорить никях. — Ариба достойная девушка, — согласился сид Абдул. — Повезло твоему сыну и моей жене Дунии. Такую невестку найти не просто. — Значит, ты поговоришь с Мухамедом? Пусть решает, как быть с Лейлой. Но даже если он оставит Лейлу в Бразилии, Арибу надо вернуть в Марокко. — Я всё выясню. Али, мои племянники перестали меня уважать! Они не рассказывают мне обо всем, что происходит в их жизни. Я не знал, что Мухамед дал Лейле развод, — удивленно пожал плечами сид Абдул. — А это хорошая новость! Ведь теперь Муна станет первой женой, а Лейла, если Мухамед не разведется с ней окончательно, станет только второй. Я поговорю с братом Муны. Пусть он обрадует сестру. — Развод был дан на днях, Мухамед просто не успел тебе рассказать. А что мы решим насчет Амина? Когда он здесь появится, мы должны поговорить с ним. — Я ему скажу, что Эмми (так ее имя?)  — одалиска. Как могла женщина довериться постороннему мужчине? Ведь Амин для нее — посторонний мужчина! А она согласилась с ним путешествовать. Так могла поступить только одалиска! Но я не оправдываю и его поведение, потому что он тоже совершил харам. К сожалению, Али, теперь он обязан совершить никях, иншалла, чтобы искупить грех. — Я с тобой согласен, — сдержанно произнес сид Али и добавил, хорошо зная приятеля. — После семейного совета мы устроим никях, даже если Амин будет против. — Как это он посмеет быть против?! — возмутился Абдул. — Заставим! Он женится на женщине, чье имя оказалось связанным с его именем таким позором. Девушка, работавшая на кухне, снова принесла чай, который разлила по чистым стаканчикам, а затем начала собирать использованные стаканы. В кармане у старика зазвонил телефон. Но он не обратил на него ни малейшего внимания. Но вскоре раздался звонок телефона на столике у дивана. Сид Али сделал знак служанке взять трубку. Она ответила по телефону. Зажав нижнюю часть трубки ладонью, служанка сказала: — Сид Али, звонит лара Дуния, спрашивает, здесь ли ещё сид Абдул. Они с ларой Нурией стоят у лавки сида Юнуса. Лара Дуния спрашивает, могут ли они уже выбирать золото? — Выбирать без меня? — взвился сид Абдул.- Ненасытная и жадная женщина! Скажи ей, чтобы без меня ничего не выбирали! Я сейчас приду. Девушка повторила его слова в трубку. — И вообще, я передумал! Будем покупать золото не у Юнуса, у него все украшения очень дорогие. Найдем лавку, где золото проще и дешевле. Зато украшений будет больше, ведь я все равно заплачу за золото столько денег, сколько прислал мне Саид. Я не собираюсь обманывать племянника, — ворчал старик, поднимаясь с дивана и выбираясь из-за столика. — Ахмет, ты подготовил осла для сида Абдула? — повернулся сид Али к слуге, тихо стоявшему в дверях гостиной. — Да, хозяин! Мне проводить сида Абдула? — с готовностью спросил грубоватый муж Каримы. — Проводи, Ахмет! Помоги сиду Абдулу взобраться на осла и следи, чтобы моему другу было удобно двигаться по медине. Сейчас на улицах много народа и разных повозок. И все толкаются. — Я понял, сид Али. Всё сделаю. Но вдруг забеспокоился сид Абдул. Он завертел головой, кого-то разыскивая. — А Карима? Где Карима? Али, отпусти со мной и Кариму! Пусть станет свидетельницей, что покупки будут сделаны справедливо! — Ахмет, захвати с собой жену, — велел тогда сид Али, заметив притаившуюся за колонной ненасытную любительницу сплетен. — Идем, — бросил Ахмет Кариме, поправляя новую вязаную шапочку, которая теперь заменяла ему ту, старую, любимую, с широкой синей полосой. Со стороны могло бы показаться, что время в этом риаде не двигалось с места. Всё было так же, как и двадцать-тридцать лет назад. Те же украшенные разноцветными фресками колонны, в центре двора риада тот же фонтан с плавающими лепестками, те же кадки с цветущими растениями во дворе. И тот же верный Ахмет, исправно выполняющий поручения хозяина. Вот только шапочка к недавнему времени вдруг изменила цвет, превратившись из синей, полинявшей от многочисленных стирок, в темно-зеленую с белыми полосками. Если бы Карима однажды не выбросила старую шапочку Ахмета (после чего последовал неожиданно сильный скандал), заменив ее на эту зеленую новинку, то и шапка была бы все той же. Когда Ахмет и Карима вывели со двора осла с сидевшим на нем сытым и довольным сидом Абдулом, в гостиной остались Зорайдэ и сид Али. Им было, о чем поговорить. — Зорайдэ, ничего не поделаешь, придется отправить Кариму в Мекнес. Пусть умудрится забрать у Абдула журнал до того, как его увидит Фарид или кто-то ещё из той семьи. — Я уже поговорила с Каримой. Она поняла, что должна сделать, но не понимает, зачем нам нужен ещё один журнал. — Вот что я думаю, Зорайдэ. Карима, конечно, сплетница, но и тайны хранить умеет, если убедить ее в этом. Придется тебе рассказать ей правду. Иначе она случайно может сделать что-то не так. Кариме нужно понять, что журнал не должен никто увидеть, потому что дети рождены Хадижей. — Сид Али, стоит ли такую тайну доверять женщине с очень длинным языком? А если она забудется? — Нет у нас иного выхода, Зорайдэ. К тому же, как я понял, не только мы с тобой знаем правду, но и лара Назира тоже знает. — Да, Жади рассказала, что Назира участвовала и в родах Хадижи, и ребенка унесла к знахарке, и помогла Жади «родить сына». — Зорайдэ, страшно подумать, что будет, если лара Назира решит заговорить. — Зачем ей это надо? Жади уверена, что Назира будет молчать. Она тоже очень хочет родить ребенка, а у мужа Жади есть родственник, который работает врачом в клинике, где рожают пожилые женщины. — Альбьери? — удивился сид Али.- Он вернулся в свою клинику? — Как?! Разве Жади о нем говорила?! Аллах! Она хочет снова связаться с колдуном, который создал тень Лукаса? — изменилась в лице старая женщина. — Лара Назира не знает, на что способен колдун Альбьери. — Зорайдэ! Альбьери вовсе не колдун, он ученый, который посмел бросить вызов Всевышнему. Но тебе не понять, о чем я. Он помог родиться брату Лукаса. И кто знает, чем Альбьери сможет помочь ларе Назире. — Вспомнила: Жади говорила, что Альбьери вместе с Лукасом летал в Европу на операцию, которую делали внуку Лукаса. А Вы говорили, что Альбьери выгнали из клиники. — Не выгнали, а запретили заниматься исследованиями в области генетики человека. Зорайдэ, а почему бы ларе Назире не помочь родить ребенка с помощью искусственного оплодотворения? Если такой способ существует, то это происходит с позволения Аллаха. Даже лист с дерева не упадет не по Его воле. Пока лара Назира надеется на помощь Жади, она будет молчать. А потом — кто знает? Всё в руках Аллаха. Она может и родить, если это ей суждено. — Пусть рожает. Назира всегда мечтала о детях. Но кому она может рассказать тайну? С Саидом и Мухамедом она не общается, с Абдулом — тоже. Но Жади говорит, что Назира с мужем скоро собираются вернуться в Бразилию. У ее мужа-бразильца заканчивается контракт. Он ведь тренер у самого принца. Все годы Назира с мужем копили деньги на дом в Рио-де-Жанейро и покупку спортивной школы. Теперь они вернутся в Бразилию, там тоже поднимется буря. — Саиду и Мухамеду это не понравится, — с сомнением сказал сид Али. — Она сказала Жади, что хочет жить в Сан-Криштоване, потому что ее муж оттуда родом, но дом купить не хуже, чем у Саида. — Назире с братом не тягаться, — усмехнулся сид Али. — Но у Латифы и Жади наступят веселые времена. Как и у Мухамеда с Саидом. Она не даст им спокойно жить. — Теперь у лары Назиры есть муж. Она должна показать всем, какой хорошей женой она оказалась даже для бразильца. — Покажет, я уверен, что лара Назира многое покажет! — Сид Али, а что с Лукасом? Мне не нравится, что их с Жади ссора затянулась. — Зорайдэ, тут я могу встать на сторону Лукаса, потому что согласен с ним. Он мне звонил, но не из Рио. Лукас уехал куда-то по делам и никак не может смириться с решением Жади. Она ушла из их дома и живет у Латифы, вынуждая Лукаса признать ребенка своим сыном. Но я согласен с ним: так поступить нельзя. Придет время, когда Жади должна будет вернуть мальчика его родной матери. Как она это сделает, если по документам он будет их сыном? — Что же делать, сид Али? — из предосторожности оглядываясь по сторонам, спросила негромко Зорайдэ. Они с сидом Али так увлеклись важной для них темой, что забыли об осторожности, пусть даже Каримы и нет дома. — Я сказал Лукасу, что согласен с ним: ребенка нужно вернуть Хадиже. Но как это сделать? И как уговорить Жади? — Вы не думаете, сид Али, что Жади надеется забрать и второго ребенка? — Что?! Нет, Зорайдэ, если Жади о таком мечтает, значит, она сошла с ума! Зорайдэ, Жади сама тебе об этом сказала? — Нет, но она оговорилась, а я заметила. Но и Латифа мне намекала на ее безумные планы. — Теперь всё зависит от сида Абдула или ловкости Каримы, когда они доберутся до Мекнеса. Если Фарид увидит обложку, он всё поймет, и ситуация разрешится намного скорее. И без нас. — Только бы Зухра не добралась раньше всех до журнала, тогда уж точно всё пропало! Она не упустит возможности разоблачить Хадижу. Но думаю, что в случае скандала можно сказать, что у Хадижи родился мертвый ребенок, а Жади родила двойню и отдала одного сына Хадиже. Самира подала такую мысль, говорит: был какой-то сериал в Бразилии про мать и дочь, где мать так и поступила, подложив дочке своего живого, новорожденного ребенка, забрав ее умершего. Сид Али слушал жену, замерев на диване с открытым от удивления ртом. Даже трубка кальяна чудом держалась в его пальцах. — Зорайдэ! — выдохнул он. — Как такое им в голову могло прийти?! Самира хуже Жади, если смогла допустить подобные мысли! — Но это выход, сид Али. Сначала я тоже ужаснулась, но теперь думаю: так можно оправдать сходство детей. Пусть думают, что это дети Жади, оба — и Джамиль, и Амран. А сын Фарида умер во время родов. Хочет он — пусть дает развод Хадиже. Она вернется в Бразилию, а Жади потребует отдать ей «сына». — Зорайдэ, ты тоже становишься авантюристкой! — не веря собственным ушам, медленно произнес сид Али. — Но это выход. — Не станем спешить. Посмотрим, чем закончится эта история. От Хадижи пока нет никаких новостей. Что происходит в доме ее мужа? — Но и плохих вестей тоже нет, сид Али. Если сид Абдул едет в Мекнес уже завтра, то нужно уже сейчас готовить гостинцы, печь угощения и закупить на рынке памперсы. Хадижа говорила, что они стоят дорого, а Фарид не так щедр, чтобы покупать их столько, сколько нужно мальчику. — Тогда пошли на рынок кого-то из женщин, пусть купят несколько упаковок. Не напрасно ли мы отпустили Кариму? Теперь она и нам понадобилась — без нее как без рук! — Сид Али, Карима готова разорваться, переживает, потому что ей хочется быть одновременно везде: и в Мекнес поехать к Хадиже, и появление Амина с девушкой не пропустить. И семейный совет подслушать. — Хм, ну без сида Абдула и Амина семейного суда никак быть не может. Кариме будет, что подслушать. Пусть только поменьше болтает на медине, чтобы не навредить нашему дому. — Сид Али, а если Амин не решится ехать к нам? Жади сказала, что она позвонила ларе Назире, предупредила, что Амин может появиться в Марокко. А Латифа попросила ее дать приют Амину, если они столкнутся где-то в Марракеше. Назира согласилась. — Напрасно они ее впутывают, не нравится мне это, — заворчал сид Али, недовольно меняя позу на диване. Старики продолжали обсуждать семейные проблемы и после того, как Зорайдэ принесла чай уже и для себя. 13. Часть 24. Глава 13. Марракеш. Лара Назира. Лара Назира отпустила обеих служанок после того, как проверила всё, что с утра велела им сделать по дому. Девушек с недавнего времени было две: одна занималась уборкой и стиркой, другая работала на кухне и вместе с ларой Назирой ходила на рынок за покупками. Назира приучила их работать так быстро, что все домашние дела бывали переделаны к возвращению домой Миро, и Назира отпускала молодых женщин домой. Так создавалось впечатление того, что Назира занималась всем домашним хозяйством лично. Прежнюю служанку, пожилую женщину, пришлось уволить, когда та решила навсегда уехать к женившемуся сыну в Рабат. Это случилось вскоре после событий с Хадижей и Жади. Назира решила, что так даже лучше. Теперь никто не смог бы доложить Миро, что в его отсутствие происходили скандальные события. С соседями муж Назиры не общался, а иначе узнал бы, когда вернулся недавно из ОАЭ, что торговцы на медине все ещё обсуждают, как из их риада несколько недель назад люди из Мекнеса увезли уехавшую без позволения мужа племянницу лары Назиры. Разумеется, Назира смогла бы всё ему объяснить, и Миро принял бы ее слова на веру, не усомнившись ни в малейшей степени. Но Назира предпочла пока забыть эту историю. Когда Назира наняла двух служанок, Миро знал, разумеется, что в доме появились две пары рабочих рук, которые помогают его жене по хозяйству. Но он так и не привык к тому, чтобы его кто-то обслуживал. Ведь долгие годы в Бразилии мужчина заботился о себе сам. Он чувствовал себя неловко в их присутствии. Но и Назира старалась насладиться его обществом без свидетельниц. К тому же, нахождение молодых и симпатичных марокканок в одном доме с ее замечательным принцем Миро ее беспокоило бы. Миро должен был видеть только ее, замечать только ее красоту. Так было все пять лет, которые они прожили в Марокко. И Назира все годы старалась, как могла, вполне преуспевая в этом. Всегда ярко и красиво одетая, тщательно накрашенная и причесанная, она встречала мужа то с распущенными волосами, подчеркивая, что их красоту может видеть только ОН, ее муж, то с искусно накрученным на голове тюрбаном, всегда широко и искренно улыбаясь, радуясь его появлению. Миро льстило такое отношение к нему жены. Он и сам не скрывал своей радости при встрече с Назирой, возвращаясь домой. Это была необыкновенная женщина, которая умела удивлять. С ней ему никогда не было скучно. К тому же, Назира умела понимать его настроение и угодить. Прошло пять лет с того дня, как он разыграл перед ее родственниками, но в угоду ей, представление, похитив Назиру на глазах у всех, подхватив ее и усадив на коня, которого одолжил ему лично юный принц из собственной конюшни. Миро, начитавшись к приезду Назиры сказок из толстой книги «1000 и 1 ночь», подготовил романтичную сцену, не забыв также снять риад почти в центре Марракеша. Когда Назира села к нему на коня, он тут же ускакал вместе со своей добычей на глазах ее изумленных братьев и прочих родственников, торопясь к воротам Феса, где находилась знаменитая стоянка такси. Миро унес «восточную принцессу Назиру» на крыльях любви. Добравшись до места, он сразу же отослал коня хозяину, быстро переоделся, натянув поверх почти маскарадного костюма «аля-Али-Баба» легкую джеллабу, и, не дав Назире одуматься, подхватил ее под руку и усадил (поспешно затолкал!) в заранее заказанное такси. Приказав шоферу мчаться в Марракеш как можно скорее, так, как будто за ними собрались гнаться сотни шайтанов, отвез ее теперь уже в их риад. По пути (дорога из Феса в Марракеш заняла несколько часов) он не только успел сделать ей предложение, но и рассказал, какую жизнь он ей предлагает. Назира хочет никях? Пожалуйста. Миро к тому времени уже стал (неожиданно для себя, но и для пользы дела) мусульманином, поэтому для совершения никяха препятствий не было. Назира согласилась, не раздумывая. Правда, потом выяснилось, что ее братья и дядя Абдул не только не приняли ее мужа Миро — новоиспеченного мусульманина, к тому же — королевского тренера! —, но вообще отказались от нее, от них обоих. Этого она никак не ожидала! Она разозлилась, разбушевалась, кляня неблагодарных братьев и эгоистичного старика, которые видели в ней только верблюда, на горбу которого они столько лет ездили, заставляя ее работать на их семьи, на их жен — лентяек и одалисок. Но, поняв, что Миро расстроен не меньше нее, Назира взяла себя в руки и решила, что сможет превратить их с мужем жизнь в сказку и без обидевших и отринувших ее родственников. Риад ей понравился. Миро получал хорошее вознаграждение за тренерскую работу. Поэтому они красиво обставили всем необходимым несколько комнат на верхнем этаже, а также гостиную и кухню. Во дворе риада был отреставрирован старинный фонтан. Всегда были деньги для того, чтобы можно было приготовить вкусный обед или ужин. Наверно, Миро мог бы дарить Назире и золото, как он приносил ей чуть ли не каждый день цветы и сладости, действуя по-европейски. Но Назира уже знала о его мечте: однажды вернуться в Рио-де-Жанейро, купить там красивый дом и спортивную школу. Рассудив, что, поддержав в этих стремлениях мужа, она сможет отомстить Мухамеду и Саиду, которые многое могли простить женам-одалискам, но осудили ее за то, что к ней, наконец, пришло семейное счастье, от которого она не стала отказываться. Назира представила себе лица братьев, когда они с Миро купят чудесный дом — непременно по соседству с Саидом, а потом и построят и откроют спортшколу в Сан-Криштоване, где все ещё обитает Мухамед. Назира была уверена, что Миро не станет запрещать ей ходить одной по городу, бывать в Сан-Криштоване, где она «невзначай» может столкнуться с братом или даже с обоими. Она поговорила с мужем, и, конечно, Миро заранее согласился, чтобы в спортшколе, которая однажды у них будет, Назира вела занятия гимнастикой в группе для женщин. И с тех пор, когда Назира случайно забредала в очередную ювелирную лавку на медине Марракеша, она, любуясь украшениями, напоминала себе, что она — феминистка, как женщины Каира. Для нее золото не может быть важнее, чем ее общественная роль в будущем, когда она вернется в Бразилию. Но для осуществления ее мечты — утереть носы братьям, необходима экономия. А покупка золота обошлась бы недешево. Тогда Назира в очередной раз возвращалась от ювелира в преувеличенно бодром настроении, ни сколько, казалось, не расстроенная, и с энтузиазмом принималась заниматься бегом, совершая круги во внутреннем дворике риада, а также проделывая разные гимнастические упражнения, удивляя этими действиями неискушенных в делах феминизма служанок, которых за прошедшие годы перебывало у нее в доме несколько. Она и их пыталась приобщить к физической зарядке, но заниматься гимнастическими упражнениями вместе с хозяйкой они отказывались наотрез. Но Назира не унывала: она разрабатывала всё новые упражнения, даже комплексы упражнений для будущих учениц, которые появятся у нее в Бразилии. По риаду в отсутствие мужа она ходила в спортивном костюме и в удобном тюрбане из блестящей парчи, правда, не изменяя привычке носить туфли на высоком каблуке. Так она тренировала в себе стройность — как объясняла она Миро и любопытным служанкам. Впрочем, последние не удивлялись ее чудачествам, хорошо усвоив, что эта женщина — «феминистка из Каира». Они не совсем понимали значение иностранного слова, но главное — оно всё объясняло. Так и должна вести себя лара Назира, раз уж она «феминистка». И всё же иногда Назира, вспоминая прошлую жизнь, доставала шкатулку с золотом и, усаживаясь перед зеркалом, начинала примерять на себя старые украшения. Оказывается, Саид в свое время подарил ей не так уж и мало золота. Но она знала каждое золотое зернышко, каждую детальку любого из украшений. Она носила и ожерелья, и серьги, и браслеты, скучая по новым, не купленным вещам, но всегда напоминала себе, что сама выбрала такую Судьбу. Или это Аллах послал ей такую жизнь? Ведь она так Его просила дать ей мужа Миро! Так на что теперь жаловаться? Но после нескольких мгновений сомнений Назира все-таки приходила к выводу, что лучше быть женой Миро и оставаться без нового золота, чем по-прежнему угождать братьям и дяде Абдулу, прислуживать их женам-одалискам. Куда больней ей было при мысли, что детей родить она так и не смогла. Оставался небольшой шанс стать матерью, если она поспешит воспользоваться им в ближайшие год-два. И вот теперь она только и думала о том, что предложила ей Жади в ТОТ ДЕНЬ. Искусственное оплодотворение. Она поговорила об этом с Миро, как только он вернулся из поездки. Оказалось, что ее Миро — просвещенный человек. Ему не надо было объяснять, что это такое. Он даже смог привести пример такого случая из жизни. Когда он жил в Сан-Криштоване, там все знали о Деузе и Эдвалду, которые расстались на долгие годы из-за этого самого искусственного зачатия. Назира насторожилась, едва услышала об Эдвалду из Сан-Криштована. Ведь им оказался ЕЕ Эдвалду. О, Аллах! Теперь, узнав его историю, она благодарила судьбу за то, что она развела ее с этим мужчиной! Эдвалду оказался бесплодным, и его женщина была вынуждена пойти в клинику и сделать искусственное оплодотворение! А Эдвалду не захотел ее понять и принять не своего, не родного ребенка и прогнал Деузу с родившимся малышом. «О, Аллах! Если бы тогда Мухамед согласился отдать меня в жены Эдвалду, я так и жила бы с ним бесплодной. А он бы мне всё время врал и даже обвинял в этом меня!» — раскаивалась Назира и радовалась тому, что мужем ее стал все-таки Миро, а не Эдвалду, о котором она когда-то так мечтала. Но история оказалась куда интересней! Эта самая Деуза, подруга Эдвалду и некогда ее, Назиры, соперница, в клинике была ошибочно оплодотворена материалом, который был получен от Леонидаса Ферраса. Миро не знал подробностей, но он дружил в то время с Шанди, сыном доны Журы, кстати — близкой соседки Мухамеда! —, а парень этот потом стал зятем этого самого синьора, поэтому Шанди знал историю из первых уст. Миро и сейчас поддерживал отношения с Шанди, время от времени перезваниваясь с приятелем. Потому ему было известно, что у Деузы вырос сын Лео, которого через много лет признал Леонидас Феррас, отец того самого Лукаса, женой которого стала Жади. А синьор Леонидас женился на Иветти, той самой, которая приезжала к ней в гости вместе с Жади. Как всё запутано, но как тесен мир! Назира не переставала удивляться совпадениям, жизненным перипетиям и неожиданным поворотам судьбы. Единственное, чего она очень боялась — это потерять своего принца Миро. А удержать его можно было бы, только подарив ему сына. В это Назира свято верила. Значит, когда они с мужем переберутся в Бразилию, она непременно потребует у Жади «вернуть долг». Жади обязана будет отвести ее к тому доктору, который не только смог помочь Деузе родить ребенка, но и сделать его полной копией Лукаса. Назира уже много дней мечтала, каких детей закажет в клинике: мальчика, похожего на Миро, и дочку, полную свою копию. И ей верилось: теперь никуда от нее не уйдет рождение детей. Уже в следующем году она станет матерью! А пока Назира поднялась наверх, чтобы переодеться. Часы показывали время, когда ещё час-полтора, и Миро откроет дверь с медины и войдет в риад. Его следовало встретить, как полагается. Назира быстро нарядилась в красивое домашнее платье-халат из парчи, надела ожерелье, которое укрыло почти полностью шею, вдела серьги, которые больше других нравились Миро. Затем она распустила волосы и быстро расчесала, решив, что сегодня не стоит прятать их под чалмой. Укрепив на голове узкую блестящую повязку, она распустила густые каштановые волосы по плечам. Затем достала шкатулку с косметикой и взяла тонкую палочку для подводки век… Чтобы подвести красиво глаза, требовались старание и опыт. Глядя в зеркальное отражение, Назира принялась за дело. Но отблески золота на груди мешали ей. Она повернулась к зеркалу боком, чтобы свет на украшение падал под другим углом, и крепко взяла пальцами тонкую деревянную палочку, обмакнув ее рабочую часть в кхоль. Занимаясь этим непростым процессом, Назира вдруг вспомнила, каким способом смогла вернуть свою шкатулку, забрав ее из дома сида Абдула, где они тогда гостили, приехав в Марокко, когда Миро так удивил ее, украв прямо на медине, как будто она была той самой сказочной принцессой из сказок, которые она могла рассказывать до бесконечности! И вообще — история возвращения ее вещей тоже была чем-то похожа на сказку, только современную. Ей тогда помогали все: Латифа, уговаривавшая Мухамеда собрать вещи сестры, но не выбрасывать их, а отдать одалиске, какой счел ее брат. Хадижа плакала, умоляя отца вернуть тете Назире золото, без которого она не сможет жить. Сид Абдул готов был раздать нищим ее вещи и продать ее золото, оставшееся в его доме, чтобы на эти деньги тоже накормить нищих, чтобы смыть с его дома харам от присутствия племянницы, внезапно превратившуюся в одалиску. Но тогда на него стали давить все, даже сид Али и Зорайдэ… Латифа, Хадижа, Самира … Даже Зорайдэ и дядя Али поучаствовали в том, чтобы Назира не осталась без вещей, без золота и одежды. А братья и дядя Абдул вполне могли бы так ее наказать! Но страх перед тем, что на медине станут полоскать честное имя рода Рашидов, потому что они забрали у сестры ее вещи только из-за того, что какой-то бедуин (по многочисленным уверениям Каримы, рассказавшей эту историю половине населения Феса) украл ее посреди медины, чтобы на ней жениться. Молва жалела несчастную, и дядя Абдул вынужден был смириться и принести в дом сида Али злосчастную шкатулку Назиры и узел с ее одеждой, чтобы Зорайдэ, отыскав Назиру, имя которой больше не упоминалось в семье Рашидов, передала бы все имущество хозяйке. Назира долго ждала, зная, что вещи ее свалены в кучу в комнате, куда свезли их из дома дяди Абдула и даже переслали из Бразилии, и ждут подходящего момента, чтобы сама Назира забрала их или кто-то смог их ей передать. Таким человеком стала Жади. Они с Лукасом в который раз прилетели в Марокко, чтобы вымолить прощение и благословение у дяди Али. И когда тот смилостивился над ними и решил простить Жади, как и принять в семью ее и бразильца, Зорайдэ попросила Жади отвезти Назире ее вещи, напомнив, вероятно, как подозревала Назира, о том случае, когда самой Жади Зорайдэ и Назира отвезли ее чемоданы и золото после того, как она отказалась от брака с Саидом и была изгнана из его дома сразу же после семейного суда. Жади даже денег ей подложила в шкатулку, свернув их в тугую трубочку и затянув тонкой аптечной резинкой. Назира обнаружила деньги не сразу, только когда решила полностью перебрать шкатулку, к которой из-за перенесенной обиды некоторое время ей было неприятно прикасаться. И нашла записку от Жади и деньги. О, Аллах, что это с ней? Миро же вот-вот придет! А она опять задумалась о чем-то! Она осмотрела результат своих стараний — глаза были подведены безукоризненно! Довольная, она спустилась в гостиную, возлегла на диван, подложив удобнее подушечки, и взяла с блюда подготовленный для такого случая крупный финик. На столике перед диваном рядом с блюдом с финиками и орешками высилась стопа модных журналов. Назира, живя в огромном, но провинциальном марокканском городе, старалась не отставать от новостей моды и кино. Это было так по-феминистски! В гостиной стоял огромный телевизор, купленный по желанию Миро. Обычно он смотрел спортивные каналы. Но когда его не бывало дома, пультом завладевала Назира и искала интересные фильмы и сериалы о любви. Вот и теперь шел какой-то фильм, где герои страдали от неразделенной любви. Теперь Назиру больше не шокировали поцелуи, которыми обменивались киногерои. О, она все ещё помнила тот фильм, который когда-то ей удалось увидеть на кассете, найденной в вещах Зорайдэ на кухне в доме сида Али! А ту кассету, между прочим, из Бразилии привезла Жади. Они с Латифой у себя в комнате тайком смотрели этот фильм, в уверенности, что никто об этом не узнает. Но, как известно, и у стен есть и глаза, и уши. Девушек поразил горячий поцелуй, которым на экране обменялась героиня Глории Пирес с влюбленным в нее мачо. Для Назиры вид поцелуя тоже стал потрясением. Она только тогда поняла, чего ее лишили братья и дядя Абдул, не дав ей вовремя выйти замуж! Судя по виду героев, они испытывали потрясающие ощущения и чувства! Но теперь у нее есть муж Миро и его, полные нежности, поцелуи и объятия. Потерять обретенное счастье Назира очень боялась. — Жади, ты должна мне помочь родить ребенка любой ценой! — горячо пробормотала женщина, прислушиваясь к шагам во внутреннем дворе. Миро вернулся! Он вошел в гостиную, где на подушках, как пери из сказки, возлежала Назира. Но едва он переступил порог, все тут же изменилось. Назира вскочила с дивана и поспешила к мужу. — Садись, хабиби, я омою твои ноги. — Пожалуйста, Назира, мне этого очень хочется. И помассируй мне пальцы на ногах. А я тебе потом сделаю один подарок. — Подарок? — как маленькая девочка обрадовалась лара Назира. — Какой подарок? — Потом увидишь, — уклонился от ответа мужчина. Тут же был принесен тазик и чайник с теплой водой. А ещё Назира не забыла захватить лепестки, которые тоже были добавлены в тазик для красоты. О, букеты, которыми украшался их дом, как только начинали увядать, тут же разбирались на лепестки, которыми служанки украшали фонтан и усыпАли постель Назиры и Миро. Самые нежные лепестки использовались для ванн, которые принимала Назира, и для ежедневных омовений ног Миро в тазике. Эту процедуру проделывала для мужа только Назира, зная, как любит Миро, когда она поливает ему ноги теплой водой, а затем разминает ему пальцы и массажирует пятки. Ещё Назира знала один замечательный крем, которым смазывала уставшие ступни мужа. Насладившись привычной процедурой и дождавшись возвращения Назиры, которая унесла тазик с использованной водой в ванную, Миро с загадочным выражением на лице достал из кармана джинсов, которые он носил под привычной в Марокко джеллабой, небольшой газетный сверток. — Завернул в газету, чтобы не потерять. А то ещё выпадет из кармана, а я не замечу! — пояснил он заинтригованной Назире. — Но что там завернуто? — удивлялась она. — Подожди, немного терпения, и ты всё узнаешь. Он долго разворачивал газету, ставшую коконом для некоей вещи. Назира сцепила пальцы и поднесла ко рту. Напряжение было таково, что она готова была закричать, как только покажется замотанный в газету предмет. Но Миро ловко вынул из бархатного мешочка сверкнувшее длинной золотой змеей ожерелье. — Это тебе, — искренно улыбнулся мужчина во весь рот. — Примерь. Хочу увидеть это украшение на тебе. — Миро, что это? — изумилась Назира даже больше, чем обрадовалась. — Мой подарок. Я впервые купил для тебя золотое украшение. — Но зачем? Мы же копим деньги на дом, на спортшколу… — Ничего страшного, пусть это золото останется памятью о нашей жизни в Марокко. Ведь скоро мы уедем из этой страны. Назира быстро сняла старое украшение из времен ее молодости, дар Саида, когда он начал хорошо зарабатывать. Тут же приложила подарок мужа к шее. — Я тебе помогу, — сказал Миро и неуклюже подошел к ней, встав за спиной. Отвел рукой густые волосы Назиры в сторону и взял у нее из рук протянутые через плечи концы украшения, на которых была застежка. От его прикосновения Назира вздрогнула, а Миро едва не выпустил из рук ожерелье. Но вот оно было застегнуто. Назира повернулась к нему и вопросительно взглянула. — Тебе очень идет, — кивнул Миро. — Я тоже хочу увидеть, как оно на мне смотрится, — сказала Назира и поспешила к лестнице, чтобы у себя в комнате полюбоваться подарком, рассмотрев его на себе в зеркале. Миро зашагал за ней. Он радовался сделанному жене сюрпризу даже больше, чем сама Назира. Впрочем, Назира просто ещё не отошла от потрясения! — Миро, любимый! Какое красивое украшение! Наверно, оно очень дорогое? — Пустяки. Ты достойна намного большего! — Но как же наша мечта? Дом, спортшкола? — испугалась Назира, решив, что что-то случилось, и мечты потерпели крах. — Назира, все в порядке. Я получил сегодня деньги из Эмиратов даже больше, чем ожидал. А человек, который мне их передал, посоветовал потратить бонус, купив золото жене. И я подумал: почему же нет? Зашел в ювелирную лавку и спросил, какое украшение хозяин лавки посоветует мне купить. Он сразу же дал мне это. Только теперь Назира узнала ожерелье, которое примеряла некоторое время назад у одного ювелира. Точно, это было оно! На сложно переплетенной цепочке висели изящно выделанные ажурные висюльки. Их было так много, что только на той части шеи, которая пряталась под волосами на спине, они отсутствовали. А спереди золотые висюльки незаметно увеличивались в размере к центру. Поэтому на груди прямо над ложбинкой блестела овальная ажурная бусина, вполовину крупнее тех, что были последними на плечах. Ожерелье было бесподобным! — Миро, как ты угадал, что мне понравится именно это украшение?! — с блестевшими от счастья глазами повернулась к мужу Назира. Он почесал затылок и просто сказал: — Мне продавец в той лавке намекнул, что ты просила его примерить, когда заходила в лавку. Назира подумала, что Миро мог бы и соврать что-нибудь романтичное или ответить как-нибудь поэтично. Вот Саид всегда умел преподнести подарок, польстив и красиво выразив свою мысль. А Миро совсем не умеет красиво говорить. Такой простой во всем. Он и ссориться не умеет, а Назира порой жаждала с кем-нибудь поспорить, даже поругаться. Ей этого не хватало. Служанки боялись ее, как огня, и не осмеливались даже робко возражать. Но больше не было никого, с кем бы она могла вспомнить прошлое и вести себя так же, как когда-то с Жади и Латифой, а потом и с Ранией. С Миро заводить ссоры она опасалась. Он не такой, как другие мужчины. Обидчивый. Наконец, он ее муж, о котором она должна заботиться, любить его, холить, угождать во всем. Вот если бы Миро взял вторую жену… Ей было бы веселее вдвоем с соперницей. Но Миро даже в шутку не желал рассматривать такой вариант. А Назира, одумавшись, кляла себя за неосмотрительность! Какая ещё вторая жена? Молодая соперница родит Миро сына, а Назира тогда им и нужна не будет? Нет уж. Вот вернутся они в Бразилию, и у Назиры будет, с кем общаться. Оставив на шее подаренное украшение, высказав мужу целый каскад слов благодарности за доставленную радость, Назира сообщила ему и новость. — Мне снова звонила Жади. Я тебе рассказывала, помнишь? Сегодня она опять перезвонила, переживает, что мой племянник не дает о себе знать. — А что случилось? — спросил Миро, начисто забыв за ежедневными заботами о том разговоре. — Я же тебе рассказывала, — с упреком напомнила Назира. — Пойдем ужинать, и я тебе все снова расскажу. И вот, сидя на кухне за накрытым столом, Назира поведала ставшую ей известной от Жади историю побега Амина, который решил спасти Эмми. Их видели в Каире, но до сих пор от них нет никаких известий. — Жади просит меня не отказывать Амину и его подруге в гостеприимстве, если мой племянник окажется в Марракеше. — Постой-ка, Амин — сын синьора Мухамеда? Он жил в Сан-Криштоване? Тогда я его помню. Парнишка на велосипеде, продававший картон Рапазао и Лижейро. Помню его, и Амина, и его сестру, с которой ты иногда стояла на балконе. — Да, пока Мухамед не загонял нас обратно в дом! — вспомнила с обидой и Назира. — Амин тоже стал торговцем? — У него магазин на соседней улице, насколько мне известно. — Хороший парнишка. Конечно, ему нужно помочь. — Ты, наверно, помнишь девочку, светленькую такую, которая приезжала в гости вместе с Хадижей, моей племянницей? Это и есть Эмми. Миро отрицательно покачал головой. — Нет, я не присматривался к гостям синьора Мухамеда. К тому же, на детей я вовсе не обращал внимания. Но Амина я помню. А что? — Просто хотела, чтобы ты вспомнил, кто такая Эмми, из-за которой Амин бросил все дела и поехал за ней в Египет. Она в очередной раз обрисовала ему историю романтичной любви племянника и его подруги Эмми. — …И вот теперь есть вероятность, что влюбленная парочка явится к нам в поисках укрытия. Жади и Латифа просят нас им помочь. — Они от кого-то скрываются? — Нет, вряд ли. Но все думают, что бывшему мужу Эмми это не понравится, но если он узнает об этом, то непременно воспользуется, чтобы не дать положенный ей при разводе махр. — Махр — это алименты? — Да. Так положено, но если Эмми найдут вместе с другим мужчиной, то она ничего не получит. Жади уверяет, что муж Эмми намеревался ее убить. Но ей удалось сбежать, и, наверно, Амин ей в этом и помог, а как иначе ей удалось бы? — Назира, конечно, мы поможем твоему племяннику. Мне нравился синьор Мухамед, я уважал дону Латифу. Как я могу не помочь сыну твоего брата? — Не называй Мухамеда моим братом, он мне не БРАТ! Семейство Рашидов отказалось от меня, поэтому и я от них тоже отреклась, и давно. — Хорошо, хорошо! — поднял вверх руки Миро, как бы сдаваясь. — Ты в этом доме хозяйка, делай все, как сочтешь нужным. Приедет Амин с подружкой — устрой их со всеми удобствами. — Но если их поймают, это повредит твоей репутации. — Да? Мы скажем, что ничего не знали. Назира, не думай о том, чего ещё не случилось. Но ребятам ведь нужно помочь? Значит, мы дадим беглецам приют. Потом пусть их заберет твой… эээ… родственник или дона Латифа. Или мы им поможем улететь в Бразилию. Так? Я всё правильно говорю? Ты это хотела услышать? — Да. Но скажу ещё, что Амин оказался похожим на Саида. Тоже любит одалисок, как и его дядя. — Но ты же хочешь спасти парня?! — Да. И даже вместе с его одалиской, — ответила Назира и потянулась к насытившемуся мужу, обнимая его за шею. — Мой Миро! Мой любимый муж! Рассказать тебе сказку? — Моя принцесса Назира! Расскажи обязательно, но не сейчас. Позже, когда будем ложиться спать. А пока позволь мне посмотреть по телевизору футбольный матч. Полуфинал. Кажется, команда, за которую я болею, проигрывает… Миро развалился на диване перед телевизором. Назира расположилась рядом, но на пуфике — у его ног. Она листала со скучающим видом журналы, которые просмотрела уже не один десяток раз. И вдруг Миро хлопнул себя по лбу и сказал: — Назира, ты знаешь, что мне рассказала дона Жура? Я ей тут недавно звонил, чтобы узнать, когда Шанди возвращается из Европы. Твоя племянница Самира дружит с Лео, братом Лукаса Ферраса. Посетители бара однажды видели, как парень ее поцеловал. Наверно, он влюблен в нее. Но девушка не ответила ему взаимностью. Говорят, у Самиры появился жених… — Что? Жених? Какой ещё жених? — загорелись интересом глаза Назиры. — Не знаю подробностей, но она влюбилась в какого-то индийца из Дели, города в Индии, общается с ним по Интернету и собирается выйти за него замуж. Так говорят сплетники в Сан-Криштоване. Не знаю, можно ли верить этим слухам. Но твой…эээ… В общем, синьору Мухамеду это не нравится. Он против индуса, не хочет, чтобы его дочь меняла веру, став женой индуиста. — Какие новости! И Жади ничего мне не рассказала?! Интересно, когда свадьба? Мы успеем к тому времени переехать в Рио? Представляю, как бесится мой братец, — Назира забыла, что Мухамеда она не считает своим братом, как и он ее — сестрой. — Никто ещё не видел этого парня. Он не приезжал в Бразилию. — Пожалуй, я позвоню Латифе. Телефон ее у меня есть. Пусть они с Жади мне всё расскажут, — поднимаясь с пуфика, заявила заинтригованная Назира. — Можно я сделаю звонок с твоего сотового? — Конечно, дорогая. Назира забрала у него мобильник и поднялась на второй этаж. У себя в комнате она набрала номер телефона Латифы. Женщина отозвалась моментально. -… Нет, нет, Латифа, от Амина нет известий. Но я поговорила с Миро после звонка Жади. Миро согласился помочь твоему сыну. Она с удовлетворением выслушала слова горячей благодарности, которыми осыпала ее Латифа. -… Лара Назира, я буду благодарить Вас до самой смерти! Я готова отдать Вам любое из своих украшений, которое вы выберете! Только скажите — и оно станет вашим! — О, нет, Латифа, мне не нужны твои украшения. Но я попрошу об одолжении. Жади знает, что мне надо. Твоя сестра знает, о какой помощи я ее попрошу. — Всё, что угодно, лара Назира, всё, что угодно! — в два голоса ответили ей бывшие одалиски. Назира улыбнулась и приступила к расспросам. Давно она не узнавала новости из далекой Бразилии. Теперь ей хотелось узнать всё! 14. Часть 24. Глава 14. Фес. Сид Абдул на рынке золота. Ахмет и Карима благополучно доставили сида Абдула к ювелирной лавке Юнуса, где его в нетерпении ждала Дуния. Нурия сидела тут же, на выступе стены, опираясь на палку, уже явно уставшая. — Абдул, ты явился, наконец! — набросилась на старика Дуния. — Деньги-то не забыл? -Ууууу…, — ехидно взвыл сид Абдул. — Дуния, ты не спросила даже, как я добрался, хорошо ли себя чувствую, но тебя заботит, не забыл ли я захватить деньги? — Конечно! Кто же даст золото без денег?! А, зная твою скаредность, твою жадность… — У тебя, Дуния, волос долог, но язык ещё длиннее. Лучше бы Аллах укоротил язык, но прибавил ума. — Но, Абдул, я… — Молчи, Дуния, пока я не передумал покупать золото, молчи! — предупредил старик и погрозил пальцем. И женщина была вынуждена замолчать, потому что вдруг поняла: Абдул забыл об угрозе отправиться в другую лавку. Ей это было на руку: ведь в ожидании Абдула она успела осмотреть все украшения в лавке Юнуса и мысленно выбрала, что потребовать купить. Украшения были замечательными, ведь лавка Юнуса была самой знаменитой в Фесе, по крайней мере, в их части города. А старик продолжал ворчать, медленно слезая с осла. Ахмет молча ему помогал. — Из кувшина можно вылить только то, что в нем есть. А ты, Дуния, как барабан: голос громкий, а внутри пусто… И нечего на меня так глазами сверкать! Аллааах! Кто желает покоя в браке, тот должен быть глухим, слепым и немым. Когда они втроем вошли в лавку знаменитого ювелира, где у сида Али и сида Абдула были хорошие скидки за давностью знакомства с мастером, Дуния тут же бросилась к прилавку. Карима и Хафида тоже подошли к ней. Лара Нурия тяжело остановилась за спиной сида Абдула. Окинув жадным взглядом золото, лара Дуния повернулась к мужу и заявила: — Я уже знаю, какие украшения хочу купить. Абдул, назови-ка сумму, на которую я могу рассчитывать. Т.е. мы с ларой Нурией можем… — Хе-хе! — усмехнулся хитрый старик. Но Дуния не дала ему отговориться. — Абдул, ты нас не обманешь! Я позвонила Саиду и спросила, сколько денег он прислал нам на украшения. Он назвал сумму, я знаю, что половина от этой суммы — для меня. Никто ещё не смог обмануть лару Дунию. Только ограбить! И кто бы мог подумать, кому это удалось… — Ты чего это языком метешь, как метлой махаешь? — разозлился старик, не желавший вспоминать, как его обманула родная внучка. — Пришли золото выбирать, так выбирай. И он кивнул торговцу, что согласен набрать золота на названную Дунией сумму. Ювелир не смог скрыть радостного блеска в глазах. Такая удача! Столько украшений можно продать женам сида Абдула! Как щедр Саида Рашид! Историю, произошедшую в доме старика Абдула, знала вся медина. Ни для кого уже не было секретом, как новоявленная родственница обокрала доверчивого старика и его жен. И вот племянник сида Абдула решил ему помочь. Видя, как лара Дуния мечется взглядом по всем витринам, хозяин лавки понимал, что выручка сегодня будет очень хорошей. Лара Нурия же скромно стояла в стороне, не делая попыток что-либо выбрать. Но служанка из дома сида Али, которая пришла вместе с семьей сида Абдула, тут же начала комментировать, какие украшения стоит посмотреть Нурии, ведь она все-таки первая жена сида Абдула. При этих словах Дуния снисходительно посмотрела даже не на соперницу, а на болтающую невесть что Кариму. Вдруг старик решил вмешаться, обратившись даже не к женам, а к владельцу лавки: — Вот что, Юнус: пусть сначала выбирает золото моя первая жена. Нурия, подойди. А потом он повернулся к Дунии: — Какое золото выберет Нурия, такое получишь и ты, одалиска! Лара Дуния тут же вскипела: — Что?! О, Аллах! Как это? Каждая пусть сама себе выбирает! А то я будто не знаю, какую дрянь может Нурия выбрать для себя! А я из-за нее страдай? Нет уж. Задетый за живое хозяин лавки возразил придирчивой покупательнице: — Лара Дуния, в моей лавке никогда не было и не будет дрянного золота, как Вы выразились о моем товаре. У меня продаются только лучшие украшения. — Но я-то рассчитываю купить самые лучшие из них! Сид Юнус обиженно и вопросительно взглянул на сида Абдула. Старик хитро усмехнулся и разрешил: — Дуния, выбери те украшения, которые ты считаешь лучшими. Выбирай, но быстро. — А я уже выбрала! — ответила скандалистка и тут же начала показывать пальцем на серьги, кольца, браслеты, цепочки и ожерелья, которые теперь уже довольный сид Юнус откладывал на прилавок. Получилась внушительная куча золота. -…И ещё вон тот золотой пояс, с синими камнями! — Зачем тебе этот пояс? — встрепенулся сид Абдул. — Ты что, юная девушка на выданье, чтобы носить такое украшение? Пояс тебе и на талии не сойдется! — Ничего, пусть будет! Сид Юнус, посчитайте, сколько ещё осталось у меня денег? — Увы, это всё, что Вы, лара Дуния, могли выбрать. Даже немного больше получилось. Другой жене меньше золота достанется. Но женщина так взглянула на него, что торговец предпочел разобраться позже, когда сид Абдул начнет расплачиваться за покупки. Однако произошло непредвиденное, потому что сид Абдул заявил: — Юнус, это золото упакуй для моей первой жены. Раз Дуния решила, что это лучшие из украшений, то они должны достаться по праву моей первой жене. А Нурия пусть теперь выберет золото для Дунии. Я верю тебе, Юнус: в твоей лавке всё золото самого лучшего качества. Поэтому именно к тебе приходят все сосватанные мною невесты и женихи, чтобы выбрать золото к свадьбе. Нурия, не стой! Карима, помоги Нурии подойти к витринам и выбрать золото! — Вот ещё чего ты выдумал, Абдул! МНЕ будут выбирать золото Карима с Нурией?! Знаю, какие они знатоки украшений! Они навыбираааают! — подбоченилась и злобно высказалась женщина. — Дуния, молчи! Пока я не лишил тебя право на покупку украшений! — взвился тут же сид Абдул. — Почему, Абдул, ты так со мной поступаешь? — тут же, едва не плача, сменила тон и жалобно заговорила лара Дуния. Но старик уже отвернулся от скандалистки. — О, Аллах! Рот у воды, а я страдаю от жажды! Золото у меня перед глазами, а его выбирают для меня чужие руки! Аллах-Аллах! — стонала Дуния, глядя, как Нурия с Каримой рассматривают золото и примериваются то к одному, то к другому украшению. — А ты чего молчишь, Хафида? Почему стоишь здесь, а не участвуешь вместе с Каримой в выборе украшений? Ты-то знаешь, что мне может понравиться? — сердито дернув служанку за рукав, прошипели лара Дуния. Хафида опомнилась и подошла к женщинам, встав за спиной у лары Нурии. Вскоре она уже подсказывала ей и Кариме, что выбрать. Правда, она так часто оглядывалась на хозяйку, которая делала ей знаки, играя бровями и кивая то на одно украшение, то тайком показывая на другое, что процесс выбора украшений оказался под контролем. Дуния немного успокоилась, к тому же обнаружив, что сид Абдул увлекся разговором со знакомым, который привел в лавку жену и дочь, недавно просватанную не без помощи сида Абдула. Видя, что старик погружен в беседу, лара Дуния осторожно приблизилась к группе у прилавка и начала подсказывать, что ещё можно выбрать. — Хм, хм.. Ох, это ожерелье не такое красивое, как-то, что я сначала выбрала, да Нурии достанется. Аллах, за что мне это? — то и дело приговаривала она себе под нос. Но Карима и тут нашла, о чем поспорить с Хафидой и Дунией. Она болтала, не переставая: — Золото замечательное! Чем же ты недовольна, Дуния? Карима пришла, чтобы свидетельствовать: отличное золото сид Абдул купит обеим женам! Карима всем об этом расскажет! Кариме очень нравится всё выбранное золото! — Так уж и обеим? — ехидно заметила Дуния. — У сида Абдула в семье заведено так: одна жена финики ест, другая — косточки убирает. — Не клевещи, Дуния, не клевещи на сида Абдула! Не знаю, что там у вас дома происходит, но обе кучи золота хороши, все украшения замечательные. Карима не слепая, не слепая, хоть я и ношу очки. Отличный выбор сделан! Ни одна невеста не откажется от такого золота. Только бы сид Абдул купил вам все это, а золото выбрано очень хорошего качества и красивое. Хафида, а ты что скажешь? Чего молчишь? Служанка Дунии вопросительно взглянула на хозяйку и, запинаясь, сказала: — Красивое золото. Но ларе Дунии виднее, ей же его носить. Если ей что-то не нравится, то не стоит покупать. Лучше поменять на другое. — Вот именно! Я бы взяла себе часть украшений из этой кучи, а часть — из другой. И тогда все меня устроило бы. — Делайте, что хотите. Мне все равно, — махнула рукой лара Нурия, тяжело опираясь на палку. — Ээээх! Дал Аллах орехи беззубой! Зачем тебе золото, Нурия? Когда и куда ты его носить собралась? Разве что для тебя это махр, если вдруг Абдул с тобой разведется и выгонит на улицу. А вот я на праздники хожу, сыновья у меня такие, что один скоро женится, а второй моих внучек ещё сватать будет и замуж выдавать. А это праздники, на которых я должна выглядеть достойно. Ювелир Юнус, который не упускал случая послушать женские разговоры, чтобы узнать новости, кто и когда женится или будет сосватан, ведь от таких событий зависел и его доход, делал вид, что его не касаются их склоки, молча занимался своими делами, раскладывая на витрине украшения, которые посмотрели, но вернули покупатели, и подкладывая новые. Но, наблюдая за женами сида Абдула, он был удивлен: как опытный старик, переженивший пол Феса, мог выбрать себе таких непохожих жен, как в той поговорке: одна жена говорит, что бы ещё такое поесть, а другая — кого бы угостить? А Карима с Хафидой продолжали спорить, и лара Дуния в этом тоже участвовала: — …Абдул уже на саван смотрит, а деньги копит, — возмущалась женушка старика. — Дуния, ты помнишь, что сид Али в таких случаях говорил? Нелегко деньги нажить, но легко прожить! — Ааааа! Вспомнила этого обманщика? Его-то жены никогда не испытывали на себе его скупости. По себе знаю. Он каждой жене покупал и золото, и шелка, и духи, и всё очень хорошего качества. Никогда не жадничал. — Да, только ты и тогда его все время подозревала. Забыла, как прибегала в дом сида Али и звала сида Абдула, чтобы он взвесил твое золото? Тебе всегда казалось, что другие жены получили больше, — уязвила ее Карима. — Да помню я, помню! Но каков Абдул оказался: так скуп, как тот мул, который везет золото, а сам ест солому. — Замолчи, Дуния, хватит сида Абдула грязью поливать! — устало, но твердо сказала лара Нурия. — О! Нурия! Ты тут ещё голос подавать будешь? Довольна, что получила выбранное мною золото? — с ехидной усмешкой произнесла Дуния, готовая от избытка чувств начать скандал хоть здесь же, в лавке и при свидетелях. — Точно говорят: не будь женой осла! А если стала, так неси ослиный груз. Так как немногочисленные посетители лавки начали на них оглядываться, опомнился и сид Абдул. — Что такое? Выбрали золото? Юнус, ты всё подсчитал? Карима, ты убедилась, что золото куплено поровну и по весу, и по цене? — Сид Абдул, у лары Дунии золота немного больше получилось, — честно сказала Карима, за что Дуния сзади ущипнула ее за плечо. Та охнула и оглянулась. Но и владелец лавки заговорил: — Сид Абдул, ваши жены выбрали изумительные украшения. Даже я своей жене не смог бы выбрать лучше. Но в одной куче золота все же немного больше по весу, поэтому оно и стоить будет дороже. И тогда вы не уложитесь в названную сумму. — Так сделай же что-нибудь, Юнус, — развел руки сид Абдул. — Уберем вот из этих украшений тяжелую длинную цепочку, тогда и вес уменьшится, и по цене выбранные украшения сравняются. — Так и поступим, — согласился сид Абдул, видя, как ювелир вытаскивает длиннющую цепочку красивейшего плетения из кучи отобранных Дунией украшений. Лара Дуния закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не видеть этого. — Теперь всё в порядке? — оглядел Абдул присутствующих в лавке. Карима быстро закивала, Хафида молча кивнула, Дуния рассерженно хмыкнула, а Нурия с облегчением сделала шаг к выходу. Старик расплатился и забрал сверток с золотом первой жены, Дуния же свои украшения ему не доверила, схватив с прилавка свой пакет с украшениями, спрятав его под платок и крепко прижав к себе. Сид Абдул первым вышел из лавки на улицу, где их дожидался Ахмет, держа под уздцы осла. Дуния пропустила вперед ковылявшую с палкой Нурию и, шагая у нее за спиной, шепнула ей, предупредив, что дома она потребует совершить обмен некоторых украшений. — Это несправедливо, что тебе досталось золото, которое я выбрала для себя. — Хорошо, Дуния, мне все равно. Только оставь меня в покое. И меня, и сида Абдула! — сразу же согласилась старая женщина, повернувшись к склочнице. Старик ждал их, стоя у осла, с подозрением наблюдая за перешептываниями на пороге лавки. — Вы что там замышляете? Дуния, только посмей теперь возмущаться и рассказывать на медине, что у тебя золото хуже, чем у первой жены. Карима — свидетельница, Хафида — свидетельница. Золото куплено в лучшей ювелирной лавке Феса, и все украшения — отличного качества. — Не беспокойтесь, сид Абдул, я всем расскажу, что выбранное вашими женами золото оказалось очень хорошим. Такие замечательные украшения! Не каждая юная невеста такое золото получает! — тут же затараторила Карима. Хафида же молча переглянулась с хозяйкой, ларой Дунией. — Теперь, Дуния, ты не вправе возмущаться, так помни об этом! — повторил сид Абдул. Потом обратился он к слуге из дома приятеля: — Ахмет! Помоги сесть на осла моей Нурии. Ей трудно идти с палкой. И хотя до моего дома отсюда не так уж далеко, лучше ей ехать на осле. А мы с Дунией пойдем рядом. Или вот что, Дуния, иди-ка ты вперед, а дома приготовь нам чай. Когда мы доберемся до риада, ты встретишь нас свежим чаем и какой-нибудь выпечкой. — Ещё чего! Чтобы меня по дороге ограбили? Нет уж, не пойду одна, без вас — с места не сдвинусь! — Тише, Дуния, тише! Вот услышат и ограбят опять обеих! — испугалась даже Карима. А сид Абдул замахнулся на скандалистку палкой. — Одалиска! Вместо того, чтобы открывать рот, открой глаза. Иди вперед, Ахмет за тобой пойдет, осла поведет. А ты, Карима, рядом со мной иди, поговорим с тобой о делах. Когда процессия тронулась, сид Абдул тут же сказал Кариме: — Хочу сосватать сыну Захира невесту. Вот только парень желает, чтобы его жена умела хорошо готовить, особенно — таджины. Что ты слышала о дочерях сида Махфуза? — Что? Сид Абдул, Набиль женится? О, Аллах! А вчера ещё по улицам бегал, на мопеде меня чуть не сбил! И уже жениться собрался? Иду я как-то с рынка, несу полную сумку зелени и приправ. А тут он на мотоцикле! Я еле успела отшатнуться к стене дома, но сумку выронила, и из одного пакета специи высыпались на тротуар. На всю улицу потом пахло так, что даже хозяева того дома… — Карима, я тебя не о парне спрашиваю, а о невесте, которую мне нужно ему найти, — упрекнул сплетницу сид Абдул, которому страшно захотелось сосватать внука очередного приятеля. — Так Вы хотите, чтобы я больше разузнала о дочерях сида Махфуза? Но завтра я не смогу. Завтра же я в Мекнес еду навестить Хадижу! — А разве я прошу тебя завтра всё узнать? Ты собери о них как можно больше сведений. И не очень торопись. Узнай девушек получше. Они же погодки? Средняя из пяти дочерей просватана, ею не интересуйся, родители не выдают ее замуж, потому что ждут, когда выдадут двух старших. Вот к ним и присматривайся. И вот что ещё… Сид Абдул приблизил рот к уху Каримы и что-то зашептал. У нее округлились глаза, но потом она серьезно кивнула. — Всё сделаю, не беспокойтесь, сид Абдул. — Будь внимательна. Семья Захира очень придирчива. Набиль — их единственный сын. Невеста должна быть безукоризненно красивой, а также умелой хозяйкой. Не хочется, чтобы при знакомстве родня невесты смогла обмануть семью жениха: испечет печенье кто-то из служанок или мать невесты, а скажут, что это невеста сделала, такая вот умница. А потом и начнется после свадьбы: и то она делать не умеет, и это тоже не умеет. А когда ты в хамам пойдешь, присмотрись, Карима, чтобы никаких шрамов на теле девушек не было. Примета плохая, когда на теле невесты шрамы и ожоги. — Всё сделаю, сид Абдул. Только вот как узнать, по каким дням и в какой хамам ходят женщины из семьи сида Махфуза? А Вы у их дедушки не можете об этом узнать? — Карима, как же я об этом посмею спросить? Ты представляешь, что мне на это ответят? — рассердился старик. — Я просто так сказала, дядя Абдул, просто так. Всё сама узнаю, всё увижу, расспрошу и вам обо всем доложу, — тут же решила исправить оплошность Карима. Когда они добрались до дома, сид Абдул ещё раз напомнил Кариме о том, что завтра они едут в Мекнес, и потому надо выехать рано, чтобы успеть добраться в соседний город утром, а не к обеду. Тогда они смогут вернуться уже вечером, не утруждая семью Фарида заботами о местах ночевки для них в доме и лишними хлопотами. — Передадим Хадиже подарки и поедем назад, — сообщил Абдул, которого недавно попросил об этой поездке племянник Саид. А тут ещё и журнал прислали из Бразилии! Сид Абдул хотел не только навестить дочку Саида и узнать, как у нее обстоят дела, но и не упустить воспитательный момент: мать Хадижи связалась с бразильцем, и вот чем теперь это закончилось. А ведь ее предупреждали, все знали, что так и будет. Иного конца этой истории и быть не могло! Карима со всеми словами дяди Абдула соглашалась, кивала, обещала выполнить все его задания. Наконец, он скрылся в дверях своего риада следом за ларой Дунией и ларой Нурией, которую снял с осла Ахмет. Теперь они остались вдвоем: Карима и Ахмет. Он подсадил жену на осла, а сам сел позади нее. Молодой и сильный осел смог выдержать худенькую Кариму и вполне стройного для его лет Ахмета. Так они смогли добраться до дома сида Али, где Кариму с нетерпением ждала Зорайдэ. — Вернулась, наконец-то! — выдохнула жена сида Али. — Идем, Карима, нужно поговорить. — А я хотела рассказать сиду Али, как сид Абдул золото покупал женам… — Некогда. Потом расскажешь! Сид Абдул звонил нам и сказал, что завтра утром ты должна подойти к его дому, откуда он намерен отправиться на стоянку такси. Тебе предстоит рано встать. А ещё нам надо собрать вещи — подарки для Хадижи и ее сына, всем остальным тоже надо что-то передать. Платки вот ларе Джабире, и этой змее Зухре — тоже подарок… Платок из Басры, куда недавно летал сид Али. -… и ядом его натереть? — пошутила Карима, но тут же перестала улыбаться, заметив, как нахмурилась Зорайдэ. — …ещё выпечку упаковать так, чтобы не помялось печенье. — Всё будет сделано, Зорайдэ! Не волнуйся, всё успеем сделать вовремя. — Но главное — нам надо кое-что обсудить. Я должна открыть тебе одну тайну, но ты никому не можешь рассказать о том, что услышишь. Ты поняла? Даже мужу не смей рассказывать, потому что это не наша тайна, но от нее зависит жизнь других людей и честь нашего рода. У Каримы загорелись глаза. — Зорайдэ, мне можно доверить любую тайну! Я никому не расскажу, никому. Аллах свидетель, что я говорю только о том, что сама вижу и слышу на медине. Но я никогда не рассказываю того, что мне доверяют по секрету или запрещают о чем-то разбалтывать на медине. — Хорошо, Карима. Но помни: от тебя теперь многое будет зависеть… Зорайдэ до последней минуты сомневалась, какую версию событий, связанных с детьми Хадижи, следует выдать Кариме. Ей казалась безопасней рассказать историю, предложенную Самирой. Это была ложь, но очень складная. В случае разоблачения дети Хадижи признавались бы сыновьями Жади. В таком случае Хадижа могла бы пострадать только за обман, а чужих детей Фарид не принял бы и бороться бы за них не стал. Но правда была известна не только Жади и Хадиже, но и ларе Назире. Кто знает, что придет в голову этой женщине, если, вернувшись в Бразилию, она решит вдруг помириться с братьями? Не откроет ли она сиду Саиду тайну его дочери? А ещё Зорайдэ не раз в своей жизни сталкивалась с чудовищными совпадениями, когда невольно вылезали наружу тщательно скрываемые людьми секреты. Если однажды Карима и Назира столкнутся, то может случиться непоправимое, если они случайно начнут действовать, пусть и не во вред Жади или Хадиже, не против детей дочери Саида, но от незнания правды они могут всё испортить. Потому с тяжелым сердцем, но с согласия сида Али, Зорайдэ посвятила служанку, ставшую в их доме практически членом семьи, в страшную тайну Жади и Хадижи. — Неужели всё так и было? — изумилась Карима, дослушав историю до конца. — А я-то думаю, почему ребеночек Жади так похож на Хадижу, а не на Лукаса! — Вот потому, что произошло то, о чем я тебе поведала. Смотри же, Карима, никому об этом знать больше нельзя. — Карима унесет эту тайну в могилу! — уверила ее женщина. – Но, Зорайдэ, это значит, что Жади не была беременна? — Нет, не была. — Но как же она смогла обмануть самого дядю Абдула?! — Вот так, смогла. Это ведь Жади, — с досадой ответила Зорайдэ. — У меня в голове не укладывается…. — Карима, тебе не нужно думать об этом, иначе ты кому-нибудь проговоришься. О, Аллах! Как же я этого боюсь! Я не стала бы ничего тебе рассказывать, если бы не этот злосчастный журнал. Стоит Фариду или Зухре увидеть его обложку, они сразу же догадаются, что на руках у Жади — родной брат Амрана. — Точно, точно! Амран — копия Джамиля. Мне ещё тогда, в Марракеше и в Мекнесе показалось, что дети очень похожи. Помнишь, Зорайдэ? Мы приехали в дом лары Назиры, а у Жади был уже ребеночек. А потом в доме Фарида мы видели сыночка Хадижи. Ты мне его показывать не хотела. Но у меня же дальнозоркость. Я ношу очки, потому что плохо вижу вблизи. Но вдаль хорошо всё вижу. Я все равно рассмотрела его личико — издали. И удивилась, как дети матери и дочери между собой похожи. — Ты никому об этом не сказала? — Нет, Зорайдэ. Кому же я об этом расскажу? Затем женщины обсудили план того, что должна сделать Карима, когда прибудет на место. Как извернуться, чтобы забрать журнал у сида Абдула? Но так, чтобы не вызвать у него подозрений. Старик умен и сообразителен. Заподозрит, если журнал просто пропадет. Но и не станет он везти его просто в сумке. Наверно, снова скрутит в трубочку и повезет его в кармане джеллабы. — Главное — испортить обложку, избавиться не от самого журнала, а от фотографии на обложке, — наставляла Кариму жена сида Али. — Карима тоже не глупая, Карима придумает, что сделать, — уверяла ее жена Ахмета. Зная ее много лет, Зорайдэ была почти уверена, что так и будет. И если ничего не помешает, Карима справится с заданием, и Хадижа и Жади будут спасены. 15. Часть 24. Глава 15. Мекнес. Хадижа и Зухра. Новые проблемы. За несколько дней до приезда сида Абдула. Пожалуй, впервые за все месяцы замужества Хадижа была счастлива. Фарид изменился. Он всё больше привязывался к сыну, часто заходил к ним в комнату, любовался ребенком, приносил вкусные вещи, расспрашивал ее об Амране, ни за что не ругал, а о том, что случилось, когда в Марокко приезжали ее родители, он не вспоминал. И вчера даже купил несколько золотых кулончиков. Один, в виде «руки Фатимы», он сразу же отдал Хадиже для Амрана, велев прикрепить его к одежде мальчика, чтобы уберечь его от сглаза. Хадижа не видела, какой кулончик достался Зухре, но она сама получила вещицу в виде крохотного золотого сердечка. — А вдруг Фарид перепутал? Придет Зухра и потребует отдать кулон ей, — опасалась Хадижа. Но этого не произошло. А ещё молодая мать боялась, что Фарид заставит Зухру сделать подарок его сыну, а та наведет какую-нибудь порчу на ребенка через такой дар. Зухра же, забирая у Фарида купленный для нее кулон, сказала ему, но так, чтобы слышала Хадижа, что сама кого угодно сглазит, поэтому ей не нужен никакой оберег. Хадижа чувствовала, что Зухру бесит то, как Фарид стал к ней относиться, забывая, что Зухра — первая, и, вообще – то, что Фарид начал замечать жену, подарившую ему сына. И все равно сердце у Хадижи громко стучало от счастья, и было радостно на душе. В такие мгновения она начинала жалеть, что послушала мать и не забрала у нее Джамиля. Фарид ценил бы ее намного больше, стань она матерью двух сыновей. Так ей казалось, в это хотелось верить. Хадижа была так рада произошедшим в нем переменам, что почти забыла, в какой ярости Фарид вывез ее из Марракеша, как разбил ее сотовый, как по его желанию она стала второй женой, а недостойная Зухра — поднялась до положения первой. Хадижа ещё не «очистилась» к тому времени, когда Фарид преподнес золотые кулончики. Ведь после родов ещё не прошло положенных сорока дней. Она знала, что у Зухры начался новый медовый месяц: став первой женой, она получила и все ночи мужа не только потому, что он обозлился на Хадижу и дал ей развод, сделав второй женой, но и потому что из-за родов и последующих «нечистых» недель Хадижа вынуждена была уступить свои ночи. Одним словом, Фарид уже полтора месяца полностью принадлежал Зухре, но тем удивительнее было то, что он вдруг стал одарять Хадижу заботой. И она видела, как это злило Зухру! Хадижа воспрянула духом. Она подсчитала дни, когда сможет вернуться к обычной жизни, когда у нее должны быть и ночи с мужем. Ей хотелось к этому времени подготовиться, чтобы чем-то порадовать Фарида. Например, танцем. В его комнате появился хороший магнитофон. Зухра иногда включала его поздно вечером, забывая, что в соседней комнате спит ребенок. Хадижа не знала, танцует ли Зухра в это время для мужа, или они просто слушают музыку. Впрочем, Фарид не стал бы тратить время просто так, на музыку. Он много работал, сильно уставал и потому, возвратившись домой, желал только поесть и лечь спать. Но ночи он проводил в комнате Зухры. Видя в нем перемены в лучшую сторону, Хадижа решила закрепить отношения, вспомнив, как она умела танцевать, как мать учила ее разным танцам. Ее время скоро настанет, надо найти костюм для танцев, купленный для нее Зорайдэ вместо того, что был испорчен когда-то Дайнаб. Хадижа помнила, что спрятала его, завернув в старое платье и положив сверток на дно сундука. Как ей помнилось, костюм был нежно-сиреневого цвета с «серебряными» блестками. Когда Зорайдэ отдала ей подарок, девушка успела лишь раз его примерить, но не стала в нем танцевать. Ведь магнитофон был тогда сломан. Кроме того, она боялась, что ее новенький костюм постигнет та же участь. Дайнаб не самой пришло в голову порезать ткань на лифе и юбке. Хадижа понимала, что это Зухра отправила ее навредить невестке. Поэтому она приняла меры, чтобы подобное не случилось с обновкой. Но беременность заставила забыть о том, что у нее есть такая чудесная вещица. И вот теперь пришло время, чтобы достать костюм для танцев. Этим она и решила сегодня заняться. Но прежде Хадижа накормила и переодела Амрана, который после этого легко уснул. Тогда только девушка вынула сверток, развернула и встряхнула костюм и переоделась. Хадижа распустила волосы, тщательно их расчесала. Стоя перед зеркалом, поправила верхнюю часть и укрепила пояс на юбке. Взяла в руки тонкий прозрачный платок фисташкового цвета. Подбросив вверх, она поймала платок и растянула в стороны за кончики, широко разведя руки. Она смотрела на отражение, то поднимая ткань, то опуская так, чтобы показалось лицо. Девушка счастливо улыбнулась себе. Потом, вспомнив, как танцевала ее мать, сделала несколько плавных движений, не выпуская ткань из рук. Танцевать она была вынуждена без музыки. В ее комнате не было магнитофона, он стоял в комнате Фарида, в его «кабинете», куда каждый вечер приходила Зухра. У Хадижи не было и диска, чтобы можно было включить песню на арабском языке и танцевать под чарующую восточную мелодию. Но Хадижа так соскучилась по танцевальным движениям, что ей не нужна была музыка. Она красиво двигалась на месте, следя за отражением в зеркале, копировавшим ее действия. Амран крепко спал, танец матери ему нисколько не мешал. Успокоившись, Хадижа полностью предалась танцу. Она осторожно кружила по комнате, плавно взмахивая руками, то подбрасывая над головой платок, то ловя его при падении, подставляя лицо, по которому скользил тонкий прозрачный шелк. Хадижа не сразу поняла, что она в комнате уже не одна. Малыш крепко спал, но она почувствовала на себе взгляд, а возле двери колыхнулись шторы, и она уловила какое-то движение. Резко остановившись, она сердито оглянулась на дверь, ожидая увидеть там Зухру. И была очень удивлена, обнаружив…Фарида! Он стоял, опираясь спиной о дверной косяк и переплетя руки на груди. Как долго он наблюдал за ней? Хадижа даже испугалась. Ей показалось, что она очень долго танцевала, забыв обо всем. Прикрыв себя широким шелковым платком, с которым только что танцевала, Хадижа старалась незаметно отдышаться, сдерживая дыхание, и смотрела на мужа, ожидая его реакции. Она была уверена, что он рассердится на нее из-за танцев и начнет ругать. Но он прищурил глаза и негромко попросил: — Продолжай. Красиво танцуешь. — Что? — переспросила, не поверив, Хадижа. Молодой мужчина вздохнул. — Я не знал, что ты умеешь так красиво танцевать. Сейчас я принесу магнитофон и диск. Станцуй для меня под мою любимую мелодию! Он вышел в коридор, и вскоре потрясенная Хадижа услышала скрип его двери. А затем в ее комнате вновь появился муж, но уже с магнитофоном в руках. Он включил шнур в розетку, вытащив вилку шнура от обогревателя. — Вставь диск, — протянул он плоскую пластиковую коробочку Хадиже, а сам подошел к кроватке, наклонился к сыну. Мальчик спал, и Фарид укрыл его ещё одним тонким одеяльцем, ведь обогреватель он только что отключил из-за магнитофона, воспользовавшись единственной в комнате электрической розеткой. Хадижа поставила диск, зазвучала музыка. — Сделай громче. Выбери третий трек, — велел Фарид. Хадижа исполнила его желание, мелодию она тут же узнала. Она ей тоже очень нравилась. — Танцуй! — приказал Фарид, присаживаясь на диван. Хадижа некоторое время стояла перед ним, совершенно смущенная. — Что же ты? Хадижа, в чем дело? Но девушка улыбнулась ему незнакомой улыбкой, такой, которую он не знал ранее, потому что Хадижа позаимствовала ее у матери, вспомнив, как улыбалась Жади, когда мать в ее детстве танцевала в присутствии ее отца. Затем она быстро взяла с полочки под зеркалом две маленьких медных «тарелочки». Это были сагаты, колокольчики для танцев. Сложив руки перед собой на уровне глаз, она сделала несколько малозаметных плавных движений и начала танцевать, как когда-то это делала ее мать. Хадижа в точности повторяла знакомые с детства движения руками, покачивая бедрами, вращая животом, быстро двигая плечами. «Серебряные монетки» на костюме блестели и мелодично позвякивали. Хадижа осторожно постукивала медными сагатами, которые держала в пальцах. Она грациозно двигалась по комнате, не смотря на то, что пространство для танца было очень ограничено. Потом она, витиевато «переплетая» в воздухе тонкие изящные руки, остановилась, и, стоя на месте, мотнула головой, перекидывая распущенные волосы с одного плеча на другое. Фарид сидел, упираясь ладонями в колени, и поощрительно ей улыбался. Это подстегивало Хадижу к тому, чтобы танцевать для него ещё лучше, призывая память и фантазию. А в заклеенное на зиму окно за ними подсматривала Зухра. Она прижала ко рту кулак, нервно кусая костяшки пальцев. Какие таланты открылись у Хадижи! А она и не узнала бы об этом, если бы не увидела, как Фарид выносит из своей комнаты магнитофон. С ним он вошел в комнату второй жены. И Зухра сразу поняла, что должно произойти что-то необычное. Она не ошиблась! Подойдя к окну комнаты по галерее (а другого способа и не было!), она осторожно заглянула внутрь. И вот через стекло она увидела, как танцует вторая жена, которую Зухра уже и за соперницу не считала. Разве она не была повержена после того, как Фарид дал ей первый развод? А Хадижа танцевала удивительно красиво. Это было так странно! А откуда у нее этот костюм? Разве Дайнаб не испортила тот, который молодая жена привезла с собой из Бразилии после свадьбы? Сестра Фарида принесла ей вырезанный из юбки лоскут, описав, какие порезы ножницами она нанесла ещё. В тот раз Хадижа почему-то промолчала, а ведь Зухра ожидала большой скандал! Но кто-то ей помог купить новый костюм для танцев, верный инструмент для соблазнения мужа. Зухра теперь не сводила глаз с Фарида. Как он смотрит на танцующую Хадижу! Кажется, ему очень нравится ее танец, и этому пора положить конец. Нельзя позволить Фариду увлечься девчонкой. Зухра поняла, что расслабилась. Она добилась невероятного: стала первой женой, не смотря на то, что соперница родила сына. Но Зухра понимала, что не ее заслуги, а совершённый Хадижей промах помог ей так подняться по семейной лестнице. Не отправься Хадижа с матерью в Марракеш, где у нее начались роды, так ничего бы и не произошло. Зухра так и оставалась бы второй женой, а Фарид ещё и отправил бы ее саму в Марракеш в тот ужасный старый дом, превращенный почти полностью в склад цитрусовых. Продолжая подсматривать, Зухра приходила во все большее бешенство. Как муж любуется Хадижей! А ведь Зухру он уже несколько недель не просит для него станцевать! В чем же дело? Надоели ему танцы Зухры? Захотелось свежих впечатлений? Нет, им нужно помешать! Кипя от злости, женщина прошла по галерее в дом и влетела в комнату Хадижи, сделав вид, что не увидела Фарида. Она тут же набросилась на Хадижу, неожиданно оборвавшую танец. — Танцуешь? А мать уже с ног падает! Помогла бы нам! Я не успеваю заниматься всеми домашними делами, а свекровь болеет. Мы думали, что у тебя совсем нет времени, поэтому тебя ни о чем не просили. А у тебя даже на танцы время нашлось! Как не стыдно! Видел бы тебя Фарид… Зухра встала перед ней, уперев руки в бока и осуждающе качая головой. — Зухра, а ты чем занималась сегодня? — вставая с дивана, спросил Фарид. — Я? .. Ах, Фарид, ты тоже здесь? А я тебя не заметила, — округлила глаза Зухра, как будто только что его увидев. — Мать жаловалась, что от тебя никакого толку нет. Ты увиливаешь от работы. Поэтому не тебе делать замечания Хадиже. — Но Фарид! .. — Уходи. Займись делом. Пойди и узнай у матери, что нужно ещё сделать по дому. И чтобы я больше не слышал от нее жалоб на тебя, — не глядя на Зухру, Фарид указал протянутой рукой ей на дверь. Зухра злобно фыркнула, но ушла. Однако момент был испорчен. Фарид почти сразу же вышел, сказав, что у него много дел. Хадижа подошла к зеркалу и уставилась в отражение. Так, как она танцевала сегодня для Фарида, она ещё никогда не танцевала! Она никогда не испытывала ничего подобного! Такой душевный подъем, такое вдохновение! А Зухра специально помешала, в этом сомневаться не приходится. И все-таки ей повезло! Хадижа даже не мечтала, что так получится: неожиданно станцевала для Фарида. Теперь он сам может попросить ее повторить танец. У Хадижи стало легко на душе, потому что до этого она старалась не думать, как она сама сможет предложить ему посмотреть, как она танцует. Хадижа разочарованно освободила пальцы от медных сагатов. Потом стянула с себя лиф и расстегнула юбку. Надев платье, она небрежно подняла с пола сброшенный костюм и положила на диван, собираясь сразу же аккуратно сложить одеяние для танцев до будущего счастливого момента. Но и на этот раз ей помешала Зухра. Она вошла, не спрашивая разрешения, но уже зная, что в комнате Фарида нет. — Хадижа, ты хорошо танцуешь. — Ты надеялась, что я вообще ничего не умею? — Как ты можешь не уметь танцевать, если твоя мать — одалиска, про которую рассказывают, что она красиво танцует? До меня дошли слухи старых сплетниц, которые ещё помнят, как твоя мать танцевала на домашних праздниках в доме твоего дяди Али. Могу представить, какие танцы видели наедине с ней ее мужья! — Что ты имеешь в виду? Змея! Как ты смеешь так говорить о моей матери? Да сократит Аллах твои дни! — А что такое? Я только хотела сказать, что твоя мать смогла научить тебя танцевать так, чтобы ты могла совратить мужа, даже если он не обращает на тебя никакого внимания! — Мерзавка! Не смей ни слова больше говорить о моей матери! Вон пошла, кобра! — Осторожнее, Хадижа! Как бы Фарид не хвалил твой танец, но только ночевать он придет сегодня ко мне, и не только сегодня. И через неделю, и через месяц. А для тебя ночей не останется. Не будет у тебя никаких ночей по четным или нечетным дням, поняла?! Он будет принадлежать мне одной. И лучше не пытайся со мной бороться. Перейдешь мне дорогу — пожалеешь. Тебе теперь нужно думать не только о себе, но и о сыне. Ты меня поняла? Я спрашиваю: ты ВСЁ ПОНЯЛА? — Не смей мне угрожать! Думаешь, Фариду понравится, если я расскажу ему о твоих угрозах? Ты намекаешь на то, что можешь навредить его сыну? — Думаю, он тебе не поверит. А когда случится что-нибудь с твоим ребенком, то Фарид просто вышвырнет тебя на улицу, дав развод. И даже слушать не станет твои оправдания, ведь у тебя уже не будет сын. А ему нужен только сын. Ты глупая, не понимаешь, что Фариду нужен только сын! А не ты, страшненькая принцесса из Бразилии! — А кем ты считаешь СЕБЯ? Красавица с местной марокканской помойки? Повелительница мусорных куч и помойных крыс в пахнущих ослиной мочой уличных тупиках? — Не зли меня, Хадижа. И не танцуй больше для моего мужа. — Фарид — и мой муж тоже. Помни об этом, — стараясь говорить без дрожи в голосе, ответила Хадижа. — Твой? — рассмеялась Зухра. — Забудь об этом. Ты ему больше не нужна! У тебя будет, конечно, несколько ночей, когда Фариду придет в голову, что пора бы тебе родить и второго ребенка. Но это всё. Его жена – я. И хочу тебя предупредить: не смей сама к нему приближаться. Хуже будет! Она усмехнулась, выхватила из рук ошеломленной Хадижи юбку от костюма, в котором она только что блистала, танцуя перед мужем, на глазах ошеломленной Хадижи рванула ткань, которая с треском порвалась снизу до самого «серебряного» пояса. Зухра рассмеялась, услышав, как ахнула вторая жена. Потом Зухра продемонстрировала сопернице порванную часть костюма, после чего бросила его в лицо девушке. Хадижа попыталась поймать дрожащими руками, но выронила и наклонилась, чтобы поднять с ковра, а Зухра тем временем подскочила к кроватке и заглянула в неё, потрепав рукой спящего ребенка по головке. Амранчик проснулся и недовольно захныкал, Хадижа тут же бросилась к кроватке, намереваясь оттолкнуть прочь злодейку, но Зухра уже отошла прочь и выскользнула из комнаты. Это произошло так быстро, как будто ее здесь и не было. Хадижа достала ребенка из кроватки и постаралась укачать, оглядываясь на приоткрытую дверь, над порогом которой все ещё колыхались пестрые легкие занавески. Когда Амранчик всё-таки уснул, Хадижа подошла к окну. Выход на галерею — высокая дверь рядом с окном — был заклеен на зиму, чтобы в комнату, где жил маленький ребенок, не задувал ветер, поэтому с улицы не доносились звуки. Но Хадижа увидела во дворе возле ворот Зухру, которая выметала там мусор, махая метлой с длинной ручкой. — Дрянь! Она посмела оскорблять мою мать, а после этого ещё и угрожала мне и моему сыну! Хадижа решила поговорить со свекровью, а потом и с Фаридом. Зухра не шутила, и молодая мать всерьез приняла ее угрозы. От Зухры можно всего ожидать. — О, Аллах! Как мне защитить моего сына? …А Фарид за это время, пока Зухра побывала у Хадижи, успел поговорить с матерью. Он пришел узнать, как себя чувствует лара Джабира. Неужели мать болеет? А то, что Зухра увиливает от работы, он и сам догадывался, и мать ему уже не раз жаловалась. Хадижа помогать не могла. Фарид считал, что жена должна ухаживать за новорожденным. Но Зухра, когда он с ней пытался обсудить проблемы, предложила, чтобы за его сыном они с Хадижей ухаживали по очереди. Но Фарид уступать не собирался: доверить сына Зухре?! Ни за что! Поэтому он подумывал о том, что в доме при всем нежелании с его стороны и против всех семейных традиций может появиться служанка. А что делать? Видит Аллах, он никогда бы не согласился на то, чтобы в доме жила чужая женщина. Но кто будет помогать матери? Сестры замужем. Хадижа должна заниматься его сыном. Зухра пусть выполняет домашнюю работу, которую ей можно доверить без риска, что она что-то испортит. Но необходимы ещё женские руки. Жениться ради того, чтобы появились помощницы по дому? Нет, это слишком дорого, хлопотно и опасно. Зухра — почти сирота, которая с самого начала их знакомства всегда была у него в руках. Родственники Хадижи далеко. Во всяком случае, он сделал все, чтобы отдалить Хадижу от родни. А если снова жениться, тогда появится жена, у которой может оказаться много родни, живущей в Мекнесе или в Фесе, ее родственники начнут лезть в их жизнь. И нет у него денег, чтобы пережить ещё одну свадьбу. Потому он подумал о женщине, которую он мог бы нанять в Марракеше, чтобы та бесплатно работала у них в доме за еду и жилье. Или дед может привезти кого-нибудь из касьбы. Об этом он и сказал матери. Он видел, что и она против появления в доме посторонней женщины, но и ещё одну невестку они не потянут, поэтому лара Джабира нехотя согласилась. — Может быть, отец мог бы привезти кого-нибудь из деревни? Я там всех когда-то знала. — Кого он может привезти? А если с ним приедет кто-то из родни его младших жен, и тогда в доме начнутся склоки и интриги. Ведь эта женщина станет действовать в интересах не твоей матери, моей бабушки, а стараясь для своих родственниц. — Это так, — согласилась мать. — Придется брать на время служанку, которая согласится работать только за еду и кров. Потом я откажусь от ее услуг. Он уже намеревался уйти из комнаты матери, которая отдыхала на диване, но вдруг она его остановила. — Сынок, пришло время снова делить твои ночи между обеими женами. Зухра — не единственная твоя жена. А Хадижа уже оправилась после родов. Я разговаривала с ней сегодня утром. — Да? Как быстро пролетело время, — смутился молодой мужчина. — Я всё понял, сегодня ночью я буду спать в комнате второй жены. Он ушел, а лара Джабира, уладив дело в отношении Хадижи, начала обдумывать последствия, которые ждут их семью после того, как Фарид возобновит отношения с матерью сына. Ведь Зухра так просто не откажется от положения единственной женщины в постели ее Фарида! Страшно было подумать, на какие козни способна эта женщина! Что она посмеет предпринять, чтобы Хадижа отказалась от притязаний на мужа? Скорее всего, под угрозой могут оказаться и Фарид, и маленький Амран, и сама невестка. Но об этом женщина решила поговорить с Фаридом завтра, после того, как сын исполнит супружеский долг, и тогда он сам увидит реакцию Зухры и поймет, что мать права, когда она предупредит его о возможной опасности. Когда поздно вечером в доме всё затихло, лара Джабира приоткрыла дверь в свою комнату, чтобы расслышать, когда сын пройдет по коридору в сторону спален жен. Она надеялась, что сможет понять, в какую из комнат войдет Фарид. И лара Джабира не ошиблась: когда заслышались шаги, вскоре открылась дверь, которая была ближе по коридору. Значит, Фарид выполнил данное ей обещание. Сегодня ночь Хадижи. Но завтра сын отправится ночевать к Зухре, и чем это закончится, пока не понятно. Даже такой жесткий мужчина, как ее Фарид, не смог ухватить Зухру в кулак так, чтобы она не смела ему противоречить. Это не Хадижа. Зухра очень опасна. Лара Джабира чувствовала, что в ближайшие дни их ждет много неприятных событий. 16. Часть 24. Глава 16. История с диваном. Ссоры между Зухрой и Хадижей. И лара Джабира, и Зухра заметили утром, в каком чудесном настроении появилась на кухне Хадижа, придя, чтобы набрать воды в бутылочку для Амрана. И обе женщины знали, что произошло. Значит, отношения между Фаридом и Хадижей наладились. Это радовало свекровь, но приводило в тихую ярость Зухру. И только Хадижа ничего не замечала вокруг себя, потому что таяла от счастья. Она быстро покинула кухню, набрав в бутылочку воду и успев наложить в тарелку еду и для себя. Поэтому она не узнала, что после ее ухода лара Джабира о чем-то серьезно разговаривала с Зухрой. Та бурно отказывалась, возражала, что-то даже обещала свекрови, но ее глаза говорили об обратном. Она не смогла обмануть немолодую женщину, и мать Фарида поэтому решила поговорить с сыном и предупредить, что теперь всем следует опасаться мести Зухры, которая рано или поздно начнет изводить и Хадижу, но может что-то сделать и против маленького сына Фарида. Поэтому, когда Фарид пришел с медины домой пообедать, мать рассказала ему о своих подозрениях. — Я очень боюсь, зная, на что способна эта женщина. Аллах-Аллах! — Я сейчас же предупрежу Хадижу, чтобы она тоже вела себя осторожней, но и поговорю с Зухрой. Я не собираюсь с ней миндальничать, а если она навредит сыну, то сотру ее в порошок. Пусть заранее знает об этом. Вот потому они вместе поднялись в комнату Хадижи и, едва войдя, снова почувствовали вонь. Запах, который усиливался с каждым днем. Теперь им вовсе не казалось, что пахнет тухлым яйцом, потому что именно так и воняло! — Хадижа, неужели ты сама этого не замечаешь? — удивилась лара Джабира. — Здесь уже трудно дышать. — Дверь на галерею заклеена, поэтому не поступает свежий воздух, — пролепетала Хадижа. — Но и мне не нравится, как здесь пахнет. Я не понимаю. В чем причина зловония. Нужен доступ свежего воздуха. — А мне кажется, дело в другом, — начал Фарид, когда в комнату влетела Зухра. В руках она держала кучу постиранных пеленок и детской одежды. — Хадижа, всё хорошо высохло, я сняла, потому что мне нужны веревки, чтобы повесить то, что ещё постирано. Ее слова не смогли никого обмануть. Зухра явилась вовсе не из-за просушенного белья и понадобившейся веревки. Просто ей хотелось знать, что происходит в комнате второй жены. — Фуууу… Как же здесь воняет, — начала она, поведя носом и тут же защемив его пальцами. — Дышать невозможно! — Как ты думаешь, Зухра, что может так мерзко пахнуть? — вкрадчиво спросил Фарид. — А что тут непонятно? Хадижа плохо ухаживает за твоим сыном, он часто какает, а она не моет ему попу и не сразу меняет пеленки. Весь диван измазан детскими говешками. Вы присмотритесь! Вот и пахнет так. — Не лги! Я все время слежу за ребенком, мой сын чистый, это не от него так пахнет! — возмутилась молодая мать. — Нет, Хадижа. Ты плохая мать, и ребенок у тебя неухоженный. Фарид, ты как-нибудь сам неожиданно разверни пеленки и увидишь, что твой сын грязный и вонючий! — продолжала настаивать на своем нахалка. Хадижа беспомощно посмотрела на свекровь, не начиная скандалить с Зухрой только потому, что обещала ларе Джабире не связываться с соперницей, которой не по нраву то, что Фарид обязан теперь делить все ночи между женами, а не принадлежать ей одной. Иначе — харам. — Вот что, Зухра, не знаю, что ты сделала с диваном, но уверен, что без тебя здесь не обошлось, — с кривой усмешкой заявил Фарид. — Меня ты не проведешь. Но я не собираюсь допытываться до истины. Мне это и не нужно. Довольно того, что я знаю о твоей причастности к причине вони от дивана. Поэтому я выброшу диван — выставлю на улицу, пусть стоит за домом, или отволоку его на крышу, где ты так любишь проводить время. А в комнату Хадижи переставим диван, который я покупал Дайнаб, не зная, что она так неожиданно выскочит замуж. — Как?! Но этот диван ты МНЕ обещал! — закричала Зухра, покраснев от негодования. — Обещал? Но ты показала, что тебе нельзя верить. Ты тоже мне обещала, что не станешь чинить никаких гадостей второй жене. И что я вижу? Нет, сегодня же диван из комнаты Дайнаб будет стоять здесь, вместо вонючего, испорченного тобой, старого дивана! Так всё и было сделано. Сосед помог Фариду вынести испорченный диван вниз, а в комнату Хадижи был переставлен красивый новый диванчик, на который претендовала Зухра. Хадижа не спешила радоваться, наоборот — была напугана этим. Она ждала, что Зухра непременно ещё проявит свое неудовольствие и несогласие. Поэтому, когда Зухра распахнула дверь в ее комнату, Хадижа была уже агрессивно настроена, намереваясь дать нахалке отпор. Перепалка была жесткой, но короткой. Обменявшись привычными угрозами, молодые женщины расстались. Но Хадижу трясло от обиды и пережитого страха, поэтому она быстро проглотила то, что свекровь принесла ей поесть. Амран тоже почувствовал неладное и начал капризничать. Хадиже пришлось его успокаивать, а для этого — прежде успокоиться самой. Зухру же душила ненависть и, как ни странно, — тоже страх. Но она боялась вовсе не Хадижу. Нет, эту глупую девицу она не считала равной себе соперницей. Но дело было в новом диване, который получила вторая жена. Ведь недавно Зухра была уверена, что он достанется ей, поэтому Зухра «поколдовала» над ним, сделав так, что тот, кто станет на нем спать, лежать или просто сидеть и отдыхать, испытает любовь. Заклятие она делала на любовь Фарида! Когда диван оказался бы в комнате Зухры, оно начало бы действовать сразу, как только Фарид сел на него или прилег, чтобы отдохнуть. Но теперь диван стоял в комнате Хадижи. Что делать? Зухра твердо верила в свои колдовские способности. Диван стоит в комнате соперницы, и Фарид теперь будет приходить к ней, а не к Зухре! И ведь заклятие было сделано так, что его ничем не снимешь! Как теперь сделать «отсушку»? Как навести на Хадижу любовную порчу?! Зухра металась по комнате, не зная, что предпринять. Дальше события доказали, что ее колдовство начало действовать немедленно: и свекровь рассердилась на ее долгое отсутствие, нажаловалась Фариду. Тот, конечно же, отругал ее и пригрозил отправить в Марракеш — перебирать гнилые цитрусы. Пора готовить склад под новый урожай, отбраковать плохие ящики, расчистить территорию под новые коробки и ящики. Дел там много, и Фарид сказал ей, что наймет меньше людей, но отвезет туда ее, чтобы там она занялась делом, не имея возможности вредить семье. Зухра расстроилась, услышав его угрозы. А когда и в этот вечер, после ссоры с ней, он отправился ночевать к Хадиже, хотя эта ночь была не ее, а Зухры, женщина окончательно уверилась в силе магии, которая в этот раз обернулась против нее же. — Фарид полюбит эту змею! С моей же помощью! Что делать? Что? — прислонившись лбом к общей между комнатами стене, грызла она ногти, не замечая этого, как случалось, когда Зухра была страшно расстроена, растеряна или напугана. Желая испортить любовникам приятное времяпрепровождение, Зухра решила среди ночи заняться «уборкой» в своей комнате, с грохотом вываливая из шкафа и сундуков, комода и ящиков стола всевозможные вещи. Чем громче ударялась вещь о пол, падая мимо лежащего на полу ковра, тем в большее бешенство впадала Зухра. Она готова была всё порвать, сломать, разбить. Ещё немного — и она начала бы швырять в стену между комнатами твердые предметы! Ваза с розочкой на боку, которую они с Фаридом заказали совсем недавно у почившего теперь горшечника из Феса, была у нее в руке, когда в комнату вбежал Фарид. — Ты что творишь?! С ума сошла? Мой сын проснулся. Ты это специально устроила? — понял мужчина, оглядевшись по сторонам. Комната производила впечатление разгромленной. Впрочем, так и было. …Хадижа ничего этого не видела, она слышала только их крики. После того, что произошло между супругами — ради чего и зашел к Хадиже, как к жене, Фарид, она успела уснуть рядом с захрапевшим мужем, проверив, что сын тоже крепко спит. Но вскоре и она, и Фарид вскочили, когда громко заплакал Амран. — Что с ним? — испугался мужчина. — Заболел? — Нет, наверно, испугался, — с досадой сказала Хадижа, когда за стеной что-то снова с громким стуком упало. Она не стала говорить мужу, что кожей чувствует волну агрессии, которая просачивается через стену из комнаты Зухры. Таких образных сравнений Фарид не воспринимал. Ещё и обвинит ее в том, что она снова настраивает себя против Зухры. Но Фарид тоже услышал звуки за стеной и решил узнать, что там происходит. Потом Хадижа слышала только голоса Зухры и мужа, раздающиеся в соседней комнате. После случившегося скандала Фарид к Хадиже доспать не вернулся, ушел к себе. Но когда всё успокоилось, Хадижа уложила Амрана спать и легла сама, вдруг открылась дверь и вошла всклокоченная Зухра. Хадижа не выключала на ночь светильник. Ажурный кованный светильник с большой свечой внутри горел почти всю ночь. Ведь Хадиже не раз приходилось ночью вставать, чтобы проверить, как спит сынишка. Иногда он просыпался с голодным плачем, а порой у него пучило животик. А чтобы не возиться в темноте со светильником, не зажигать свечу снова, приходилось оставлять светильник зажженным. И вот теперь из полумрака выступила фигура разъяренной Зухры. Только что уснувшая Хадижа спросонья едва успела ее рассмотреть и понять, кого видит перед собой, что это вовсе не сон, как Зухра подбежала к кровати, схватила Хадижу за рукав ночной рубашки и попыталась стянуть вторую жену с постели. — Вставай, змея! Посмотри на меня! Взгляни мне в глаза! Хочу, чтобы ты хорошенько проснулась и запомнила: Фарид — мой мужчина! МОЙ!!! Или ты уже забыла наш разговор? Ты меня плохо поняла? Хадижа и сама соскочила с кровати и выдрала рукав из цепкой руки Зухры. — Ты что? С ума сошла, что ли?! Я Фарида позову, пусть он тебя накажет! — Только посмей его позвать! Это наше с тобой дело, нечего его впутывать в наши отношения, сами давай разберемся. Гадюка ядовитая, вот ты кто! Решила настроить его против первой жены? Думаешь, если он спит у тебя вторую ночь, так ты сможешь занять рядом с ним мое место? Не выйдет! Кто – я, а кто – ты?! Он спит с тобой, потому что так положено, иначе — харам. И ему нужен ещё один сын, ещё два сына, пять, десять сыновей! Как только ты снова забеременеешь, он забудет дорогу в твою комнату! И ты сама об этом знаешь! — Говори тише, иначе разбудишь моего сына! — прошипела Хадижа. — Хочешь выяснить со мной отношения? Хорошо. Фарид — и мой муж тоже. Он был моим, когда ты ещё жила возле помойки, куда Фарид и сид Рахим ходили покупать корм для осла. Ты хитростью вмылилась в нашу семью, стала женой Фарида. Ты хочешь лишить меня мужа? Не выйдет, я люблю Фарида и никогда от него не откажусь! — Любишь? — перекосилось от злости и ревности лицо Зухры. — Что ты знаешь о любви? Фарид любит меня! И я его люблю. Нашей любви уже много лет! Мы познакомились пять лет назад, когда ты была ещё сопливой девчонкой. Тебе тринадцать лет было, когда Фарид и я… Моя любовь сильнее твоей! Ты появилась в нашей жизни совсем недавно. Ты не имеешь права любить Фарида, потому что он не твой. Он женился на тебе не потому, что выбрал тебя, а потому, что так было надо. Он не любит тебя, никогда не станет любить. Он мой, я тебе его не отдам. Не старайся завоевать его любовь. — Нет, ты всё врешь. Ты говоришь так, потому что боишься, что у меня получится, и Фарид заметит меня и полюбит. И ты останешься ни с чем — в лучшем случае. А в худшем — вернешься на ту помойку, откуда Фарид тебя привел в этот дом. — Змеища! Гореть тебе в пламени ада! Я не дам вам быть вместе. Тебе его не приручить! Фарид всегда будет моим. А тебе он даст развод. Я ничего не сделала, чтобы добиться вашего первого развода. Но это случилось. Фарид даст тебе и второй развод, и третий — последний! Тебя отошлют к отцу в Бразилию, Фарид отберет у тебя своего сына, а твой отец найдет тебе другого мужа! — говорила Зухра, чеканя каждое слово, а ее лицо полыхало от гнева. Это было если не заметно, но вполне понятно даже в почти полной темноте комнаты. Даже ее тень, мечущаяся на стене, казалась пышущей злобой. — Убирайся! — коротко, но жестко сказала Хадижа. Зухра остановилась и постаралась справиться с собой. У нее это получилось не сразу, потому что выдавить ядовитую улыбку она смогла только после того, как Хадижа вытянула руку в сторону двери и, выставив указательный палец, четко повторила: — Вон! — Хадижа, запомни мои слова: Фарид тебе не достанется! Только после этого, нацепив на лицо змеиную ухмылку, Зухра скользнула к двери, но на пороге столкнулась с ларой Джабирой. — Что тут за шум? Невозможно уснуть. Вы видели, сколько сейчас времени? Скоро утренний намаз! Я пожалуюсь Фариду на вас. Почему вам не хватает дня, чтобы поговорить? Вы ссоритесь теперь не только днем, но и ночью? Где мой сын? Разве он не ночевал в этой комнате? — огляделась по сторонам свекровь. — Зухра, не испытывай мое терпение! Зухра молча убралась к себе. Хадижа виновато подняла глаза на мать мужа. — Лара Джабира, я ее не звала к себе. Она сама пришла и начала мне угрожать. — Я слышала всё, что она тебе сказала. Хадижа, твоя беда в том, что ты не научилась удерживать возле себя мужа. Мало этого, чтобы он к тебе приходил в положенные дни. Нужно, чтобы он оставался у тебя до самого утра и не желал уходить. — Но что я могу? — тихо заплакала Хадижа. Женщина покачала головой и вышла из комнаты. … Утром Зухра и Хадижа поняли, что лара Джабира сдержала слово и пожаловалась сыну на ночной скандал в комнате второй невестки. — Зухра, так тебе мало того, что ты устроила нам с Хадижей? Ты ещё и вернулась после того, как я ушел спать в свою комнату?! — разгневался Фарид. — Кобра, чего ты добиваешься? Я тебя накажу: неделю будешь обходиться без мужа. Будешь спать одна. Все ночи этой недели будут принадлежать Хадиже. И ещё: чтобы у тебя не возникло соблазна опять что-то натворить, сегодня ты будешь спать во дворе. Я выставил старый диван возле стойла ослов. Вот там и ляжешь сегодня. — Фарид, но сейчас холодные ночи, она там простынет, — заметила лара Джабира. — Если Зухра разболеется, кто будет работать? — Третья жена! Возьму третью жену, она и станет тебе помогать, мама. Я так решил. Скоро приедет дедушка Рахим. Он звонил мне и сказал, что он давно не виделся с сидом Абдулом и хочет пригласить его к нам в гости в ближайшее время. К тому же — с сидом Абдулом желают поговорить два наших соседа, у которых подросли сыновья, теперь им нужно найти невест. Старики замыслили устроить их судьбы. Никто не справится с этим лучше сида Абдула. В Мекнесе его ждут с большим нетерпением. Хадижа и Зухра насторожились. Они обе поняли, к чему клонит Фарид, и не ошиблись: — Я подумал, что тоже мог бы попросить сида Абдула найти мне жену. Или даже ещё двух. То, что ещё недавно делали по дому мои сестры, будут делать мои жены. Зухра никуда не годится, кроме черной работы. Хадижа должна заботиться о ребенке. А две молодые сильные девушки займутся домашними делами, — улыбаясь матери, пояснил Фарид. — Не думаю, что они здесь уживутся, — негромко сказала Зухра, но была услышана. — А тебе я дам развод, Зухра. Если не понимаешь слов, то получишь развод и снова окажешься на улице. Фарид сердито глядел на нее, насупив брови. — Поговори ещё, и увидишь, чем это для тебя закончится. Он скользнул взглядом и по Хадиже, но она молчала. Стояла бледная и печальная, с пустой бутылочкой в руках. — Ты оставила моего сына одного? — придрался Фарид и к ней. — Я уже иду, Фарид. Ждала, когда закипит вода в чайнике, — начала она оправдываться. — Когда здесь появится третья жена, она и станет помогать тебе ухаживать за ребенком, — прищурил глаз Фарид. — Я и сама справлюсь с Амраном, — вздохнула Хадижа, не поддаваясь на его провокацию. Фариду, кажется, это даже понравилось. Он решил, что Хадижа становится послушной и покладистой. Зухра же злобно фыркнула, развернулась и убежала из кухни в коридор. Ее голые пятки застучали по ступенькам лестницы. — Я ухожу по делам, вечером вернусь. На ужин сделайте таджин с курицей. Что-то мне захотелось цыпленка с овощами. — Иди, сынок, мы всё приготовим. Да пребудет с тобой Аллах! Фарид ушел, а лара Джабира так и не дозвалась Зухру, которая настолько разозлилась из-за планов Фарида взять ещё двух жен, что где-то спряталась и не сочла нужным отвечать на призывы свекрови. Расстроенная женщина сама занялась делами на кухне. …Зухра же взбежала на плоскую крышу дома и там бросилась на лежак, где часто отдыхала летом, дыша свежим воздухом в хорошую погоду. Потом она встала и подошла к краю крыши, откуда был виден двор, где стояла постройка для ослов. О, так Фарид не солгал, сказав, что старый диван был отнесен к стойлу ослов. И там она должна сегодня ночевать? Зная мстительный характер мужа, Зухра задумалась, не стоит ли ей заранее отнести вниз и спрятать пару одеял? Ведь лара Джабира сказала правду: ночи ещё очень холодные. И еды оставить там же. Но как она сможет спать на вонючем диване, рядом с ослами, которые тоже не розами пахнут, а мочой и навозом? Да она и кусочка съесть не сможет! И уснуть тоже. Но она итак не сможет нигде уснуть. Ненависть к Хадиже душила ее, ревность не давала свободно дышать. Ааааа! Сказал ли Фарид правду, что возьмет ещё двух жен, или решил позлить ее и Хадижу? Вот овца! Даже не возмутилась, узнав, что могут появиться третья и четвертая жены! Точно говорят: отрубив собаке хвост, овцу не получишь. А здесь как бы наоборот. Овцу в собаку не превратить. Однако с ней ночью вечно рыдающая Хадижа вдруг показала зубы. Зухра была удивлена тем, что Хадижа осмелилась ночью дать ей отпор. И эта колючка пустыни решила бороться с ней за Фарида? Куда ей! Но как она заговорила! Зухра дала себе слово отомстить девчонке, посмевшей так с ней разговаривать. Хадижа наговорила много оскорбительных для Зухры слов, поэтому и за свои слова она тоже должна ответить. И не только за слова, но и за желание отобрать у нее любимого мужчину. Зухра дала себе слово найти способ страшной мести. А если Фарид приведет в дом даже не двух, а хотя бы ещё одну жену — месть Зухры тоже будет страшна. Она отомстит! Но Зухра понимала, что такая задача окажется куда сложнее, чем справиться с Хадижей, беззащитной в доме мужа. А вот появись у Фарида третья жена, положение изменится. Не о Хадиже речь, она станет никем, просто тенью сына Фарида в его доме. Но уязвимой станет сама Зухра. Ведь у новой жены будут рядом родственники, которые захотят, чтобы молодая жена избавилась от родства с племянницей известной в Марракеше, и не только там, шуафы. Фарид, если на него будут давить, может и подчиниться, дать развод Зухре и прогнать прочь. Она не сможет обижать и даже попытаться избавиться от местной девчонки, которая то и дело станет жаловаться на нее отцу и братьям, матери и сестрам. И тогда они выживут Зухру из дома Фарида, а не она — соперницу. — Значит, нужно сделать все, чтобы не допустить новой женитьбы Фарида! Но как это сделать? — задумалась злодейка. Так ни до чего умного не додумавшись, Зухра решила тщательно проследить за сидом Абдулом, когда он явится в Мекнес с визитом. Но она понимала, что переубедить старика будет невозможно, тем более, если попытается это сделать она. А если подговорить на это Хадижу? Всё-таки это родной дядя ее отца! Неужели Хадижа не захочет забыть все склоки с Зухрой, чтобы объединиться против общей беды — новых жен? — С такой овцой, как Хадижа, жить легко, даже если иногда придется делить с ней мужа. А вот другие жены могут оказаться мне не по зубам, — задумалась Зухра. — Что же делать? 17. Часть 24. Глава 17. Болезнь Фарида. Возвращение деда Рахима. …Ещё не был готов таджин, тот, которого так захотелось отведать Фариду, как сын лары Джабиры вернулся домой. Фарида трясло, ему было плохо. — Сынок, что с тобой? У тебя жар? — забеспокоилась лара Джабира. — Не знаю, но что-то мне нехорошо, — признался вымученным голосом Фарид. — Иди к себе в комнату, я принесу тебе попить и еду. — Нет, мне не хочется есть. А пить… — Сделаю тебе отвар. Иди, отдыхай. И мятного чаю заварю. На кухне Зухра спросила, что случилось с ее мужем. Чем он болен? Но свекровь, с подозрением посмотрев на нее, ничего не ответила. — Я разбираюсь в болезнях, пойду и сама узнаю, что с ним, — сказала Зухра и выскочила в коридор. — Как бы она сама и не отравила моего сына! Или навела порчу в отместку за то, что сын решил отправить ее ночевать к ослам, а сам будет всю неделю спать у Хадижи? Женщина решила сразу же все прояснить. — Стой, Зухра! Вернись, немедленно! — приказала она. Зухра с удивленным лицом спустилась с лестницы. Так свекровь с ней давно не разговаривала. — Не твоих ли это рук дело? Может быть, Фарид заболел не случайно? — Вы это о чем? Вы думаете. Что я… Я? Чтобы я причинила вред моему любимому Фариду?! — Тебя обозлило решение Фарида лишить тебя на неделю его постели? — Ах, вот Вы о чем, лара Джабира! Фарид «наказал» меня так потому, что знал: завтра у меня начинаются критические дни, значит, четыре-пять дней я буду нечиста. Он в любом случае не стал бы приходить ко мне. — Нахалка, как не стыдно тебе рассказывать мне такие вещи?! — Но я пытаюсь объяснить, что не считаю отлучение меня на неделю от супружеских обязанностей наказанием. Это сказки для Хадижи. Пусть думает, что я наказана за то, что пришла ночью в ее комнату! На самом деле всё не так. — Смотри, Зухра, если моему сыну станет хуже, я тебя собственными руками задушу. Живой ты не выйдешь из этого риада, если моего сына не станет. — Я тогда и сама уничтожу любого, кто покусится на моего мужа! — огрызнулась Зухра и, не попросив позволения, ушла, сочтя, что объяснение было дано исчерпывающее. — Нет, не верю я ей, — сама с собой заговорила мать Фарида. — Это козни Зухры. Если и не отравила, то сглазила, порчу на сына моего напустила. Вот он и заболел так внезапно. Когда лара Джабира побывала у сына, она отправила Хадижу вниз, чтобы та принесла ему свежего мятного чаю, а заодно проверила таджин — готов ли. — Выключи его в любом случае. Стоит на огне давно, пора ему приготовиться, — напутствовала ее свекровь. Хадижа вернулась красная и испуганная. — Что случилось? С Зухрой опять сцепилась? — рассердилась женщина. — Разве сейчас время ругаться? Ваш муж заболел! — Лара Джабира, я видела, как Зухра что-то заваривала в медном ковшике, какие-то травы. Вдруг она отравит Фарида? — Что? Какие ещё травы? Что это она задумала? — испугалась и свекровь. — Вот что, Хадижа. Придется тебе ухаживать и за сыном, и за мужем. А я буду на кухне за едой присматривать. Ничего не давай Фариду пить из ее рук. Только то, что приготовим мы с тобой. Не верю я этой ведьме. Фарид открыл глаза и посмотрел на них понимающе. — Ты всё слышал, сынок? Неужели она решила тебе отомстить? — Хадижа, не оставляй одного моего сына. Где Амран? Принеси его сюда, пусть будет рядом. Хадижа побледнела. — Сейчас, сейчас принесу! — и она выбежала из комнаты. Пока она собирала сына, чтобы перейти туда, где лежал Фарид, лара Джабира встала на пороге и попыталась не впустить к сыну Зухру. — Лара Джабира, что это с Вами? Я сварила отвар лекарственных трав для своего мужа, чтобы снять лихорадку. — Или ещё больше его отравить?! Нет, уходи, Зухра. — Никого я не собираюсь травить! Этот отвар многим знахаркам знаком. Спросите у любой целительницы. Все берут эти несколько трав, чтобы снять лихорадку. — Вон пошла, сказано же тебе! И если кто-нибудь из нас ещё заболеет, я полицию вызову. Зухра, уходи. Иди двор мести, вон там сколько песка нанесло! Зухра зло опустила стакан с отваром на пол у двери, развернулась и пошла вниз. Отправилась ли она мести двор или просто где-то села и бездельничала, лара Джабира выяснять не стала. Но Зухра оставила их в покое на несколько часов. Женщина сама заварила для сына травяной чай, который, к ее радости, принес Фариду облегчение. — Хадижа, останься с мужем и не разрешай Зухре входить в комнату. Мне нужно срочно сходить на медину. Продукты заканчиваются. Пожалуй, я Зухру с собой захвачу, если найду ее. Так и тебе спокойней будет. Когда свекровь ушла, Хадижа оставила Амрана на постели у Фарида, который положил ребенка себе под бок, а сама отправилась вниз на кухню. Нужно было что-нибудь перекусить, чтобы сын не остался без материнского молока. Хадижа уже начинала опасаться, что из-за переживаний в последние дни молока у нее стало меньше. Захватив оставленный Зухрой стакан, она спустилась вниз и вошла на кухню. Вылив ведьмино варево в раковину, она тщательно вымыла стакан и только после этого наложила себе еды в тарелку. Ела Хадижа быстро, как будто чувствовала, что необходимо поторопиться. Ведь лара Джабира так и не сообщила, нашла она Зухру или нет, пошла она на рынок одна или с Зухрой? А если кобра затаилась, а, дождавшись ухода свекрови, теперь выползет и покусится на Фарида или Амрана? Сможет ли больной и ослабевший Фарид защитить ребенка? Хадижа быстро сжевала кусок цыпленка, проглотила смесь тушеных овощей, выпила мятный чай и налила стакан чаю для Фарида. Шагнув из кухни в коридор, она столкнулась лицом к лицу с Зухрой. От неожиданности ей показалось вдруг, что душа ушла в пятки. — Хадижа, быстро ты поела. А я тебя жду. Решила не беспокоить, когда увидела, что ты кушать села. Не хотелось скандалить с тобой за столом. Тебе же нужно спокойно покушать, чтобы прибыло молоко для сына Фарида. — Что тебе нужно? — А что ты несешь в стакане? Это для тебя или для нашего мужа? Чай с мятой? — Отойди! — Хадижа, ты напрасно вылила отвар, который я приготовила для мужа. Я никогда не сделаю ему ничего плохого. А вот тебе могу. — Не сомневаюсь. И ты уже делала — не раз. А чай Фарид будет пить только из моих рук или из рук матери. Он сам тебя боится. Знает, на что ты способна. Пусть он тебя и защищал всегда, зная о тебе правду, но за свою жизнь он опасается и доверять тебе не станет. — Хадижа, не надейся, что, оставаясь рядом с Фаридом, ты завоюешь его любовь. Он меня любит. А если захочет ещё кого-нибудь полюбить, то влюбится в новую жену, которую ему сосватает твой родственник. Но меня он не забудет. И ту, другую, он долго любить не сможет. Ко мне вернется, ее отвергнет, как тебя. Он всегда возвращается ко мне. — Зухра, отойди с моего пути. Мне нужно отнести мятный чай мужу. Чего ты хочешь? Ещё одного скандала? Наверху заплакал ребенок. Зухра прислушалась. — Иди. Иди-иди! Только тебе лучше подумать о том, что нам с тобой стоит не ссориться, а действовать сообща, чтобы Фарид не взял ещё жен. Мне-то что, меня все его жены будут бояться, а вот тебе плохо придется. — С чего это ты решила меня пожалеть? Радуйся, если мне плохо придется, как ты говоришь. — Ты глупа, Хадижа. Лучше вдвоем делить мужа, чем вчетвером. — У моего отца недавно было три жены. Мы хорошо жили, нам было весело, я дружила с каждой женой отца, — солгала Хадижа, обходя Зухру и поднимаясь на первую ступеньку лестницы. — Я тебе не верю, Хадижа. — усмехнулась соперница. — Ты не умеешь врать. Хадижа не стала отвечать и поспешила наверх в комнату, где плакал Амран, а Фарид ждал обещанный чай. Поставив на столик у кровати стакан с горячим мятным напитком, Хадижа подхватила орущего ребенка на руки, а Фарид обхватил дрожащими пальцами стакан. Он не успел допить чай, как в комнату ввалилась, зацепившись бабушей за порог, Зухра, в руках которой тоже был стакан, но с травяным отваром. — Решила тебя полечить. Знаю, что Хадижа вылила мой отвар в раковину, но я сделала новый. Выпей, тебе станет легче. — Нет, не хочу, — слишком резко отказался мужчина. — Боишься? — рассмеялась Зухра. Фарид молча смотрел на негодницу. Хадиже стало его жалко. Он ведь боялся Зухру, в самом деле — боялся, что она может его отравить. — Лара Джабира уже давала Фариду отвар из трав. Ему нельзя пить ещё, можно навредить. — Не лезь не в свое дело, Хадижа. Уйди из комнаты, оставь нас одних! — Нет, это тебе следует уйти, мне свекровь велела тебя не подпускать к Фариду. — Да ты что? Аллах-Аллах! Смотрите-ка, какое препятствие — Хадижа. Пошла сама вон! Теперь Я буду ухаживать за моим фараоном! — Зухра, хватит орать, у меня голова раскалывается! Уходи лучше ты. Хадижа хотя бы молчит. — Но, Фарид… А если ты заразный? Ты не подумал об этом? А если ты заразишь сына? Ты взрослый и крепкий мужчина, а ребенок новорожденный и слабый. Если он заболеет, то может умереть. Тебе не страшно? Фариду не приходило подобное в голову, как и Хадиже. Они со страхом переглянулись. — Хадижа, унеси ребенка в свою комнату. Ты, Зухра, тоже уходи. Вдруг и тебя заражу? — усмехнулся он. — Кто тогда матери станет помогать? А ещё одну жену или служанку я не скоро ещё смогу привести в дом. И дай мне мой сотовый, я матери позвоню. Узнаю, куда она ушла, где так долго ходит. Лучше бы тебя послала на медину. — Фарид, надо бы врача вызвать, — выходя, посоветовала Хадижа. — Врач точно скажет, заразная ли у тебя болезнь или нет. — Мать вернется, пусть позовет нашу соседку. Тетя Айша хорошо разбирается в болезнях. Она лучше врача скажет, что со мной случилось. Зухра, тебе не страшно узнать, что скажет тетя Айша? — Нет, с чего бы? Я тебя не травила, ничем не кормила, не поила, мои отвары твоя мать приказала Хадиже вылить, а свежий отвар ты сам пить не захотел. Мне нечего опасаться. Пусть вторая жена боится. Она могла тебя отравить из ревности, чтобы со мной не делить. Ха-ха! Хадижа, почти переступив порог, вдруг замерла и повернула голову в сторону мужа. — Иди, Хадижа. Не обращай внимания на ее слова. Я устал от ваших склок. Хочу спокойно полежать и даже поспать. — Как я могу оставить тебя наедине с Зухрой, если твоя мама велела мне позаботиться о тебе? — Это и мой муж, — уперлась Зухра. — Я — первая жена, а не ты! Прочь, Хадижа! И смени пеленки своему сыну, какашками даже через полкомнаты воняет! Хадижа предпочла не связываться и ушла к себе, чтобы позаботиться о сыне. Но когда вернулась лара Джабира, Фарид спал, и женщина прогнала Зухру из комнаты. — Теперь я позабочусь о сыне. Ты же так и не подмела двор. Быстро займись уборкой возле фонтана! Но вскоре случилось новое происшествие: у Амрана начался понос. Врача вызвали сразу же. — Это Зухра виновата! Это она отравила моего сына! Сначала — Фарида, а потом ребенка! Она мне ночью угрожала! Вот и сделала! — паникуя, рыдала Хадижа в ожидании детского доктора. — Не я, не я! Я не виновата! Я никого не травила, не травила! Аллахом клянусь! — ощетинилась Зухра, узнав об обвинениях. Она выглядела как загнанный в ловушку зверь. Все смотрели на нее с подозрением. Но прибывший врач охладил бушующие страсти. Расспросив Хадижу, что она ела в течение дня, он сделал вывод, что некоторые продукты не пошли на пользу ребенку. — То, что ест и пьет мать, сказывается на грудном молоке. А ваша еда вызвала раздражение желудка у вашего сына. Он ещё такой маленький, что нужно много раз подумать прежде, чем что-то скушать. Выписав лекарство для младенцев, оставив флакон, доктор ушел, а Зухра вздохнула с облегчением. — Ты клеветница! — набросилась она на Хадижу. — Сама ешь всё подряд, а меня обвиняешь! Ты едва не умертвила сына Фарида, а вину хотела свалить на меня? — Что же ты съела такое, Хадижа? — удивилась свекровь. — Может быть, соленый лимон из таджина? Но это был небольшой кусочек! — оправдывалась неосторожная мать. Фарид тоже счел нужным отругать вторую жену. — Теперь думай сначала, Хадижа, а потом клади в рот! — сделал он вывод грозным голосом. Фариду к вечеру явно стало лучше. Он чувствовал себя почти совсем здоровым. Зухра наблюдала за ними, наслаждаясь ситуацией. Пусть и Хадижу ругают, а то все ей только достается в последнее время! А перед тем, как всем разойтись спать, позвонил сид Рахим и сказал, что он скоро приедет на такси из Марракеша. Пусть Фарид встретит его вместе с ослом. Ведь сид Рахим привез много всего из своего дома. Пол мешка фиников чего стоят! Орехи… Нести тяжело… Фарид не позволил матери сказать старику, что он так сильно болел днем. Он подготовил обоих ослов и собирался отправиться встречать деда верхом на одном из них. Мать переживала из-за того, что едва пришедший в себя сын оказался в безвыходном положении: и не встретить деда он не мог, но и ехать через пол Мекнеса по темному, почти ночному городу в больном состоянии тоже было опасно. — Лара Джабира, я здорова, и я отправлюсь встречать сида Рахима вместе с Фаридом. — Ещё чего! — возмутился молодой мужчина, но его пошатнуло так, что, если бы он не держался за осла, он упал бы. Лара Джабира согласилась отпустить сына вместе с невесткой. — Иди, Зухра, но знай, что я тебе все ещё не доверяю. Перед тем, как выехать за ворота, Фарид попросил мать приготовить к его возвращению травяной отвар, который так хорошо помог ему днем. — Не знаю, что со мной, но раз дедушка вернулся, то через несколько дней хочу поехать на наши плантации. Пора бы там всё проверить. Мне нужно выздороветь к тому времени. — Фарид, не беспокойся, сделаю отвар, — пообещала мать. Зухра вертелась рядом. — Мой фараон! Я тоже поеду с тобой! И, кстати, вместе присмотрим там служанку, которая не потребует от нас больших затрат. Я права, мой Фарид? Мужчина обещал подумать. Хадижа наблюдала за ними с грустью. Вот и всё, и как всегда! Сначала Фарид собирался наказать Зухру, велев ей спать на улице, забыв на неделю о муже, а теперь он намерен взять ее с собой в Марракеш. Наверно, Зухра права: Фарид ее очень сильно любит и никогда от нее не откажется! …Спустя пару часов сид Рахим и те, кто отправился его встречать, вернулись домой. Первым делом старик подошел к телефону и позвонил сиду Абдулу. — Я жду тебя завтра, приезжай… Что? .. Хорошо, как скажешь, буду встречать тебя в это время. Аллах да сохранит тебя. С Каримой?! Лучше поезжайте на такси. Ехать-то от Феса меньше часа! Зачем мучиться на автобусе? Да-да! Согласен! И Кариму с собой возьми! Будем вам рады! Услышав эту новость, больше всех обрадовалась Хадижа, но не показала вида. Карима тоже приедет? О, Аллах! Значит, она и привезет новости от матери и от всех остальных из Бразилии! До нее теперь мало что доходило. Она боялась рассердить Фарида, который так сильно повздорил с ее отцом и теперь был против того, чтобы она общалась даже с уважаемыми родственниками из Феса. Хадижа даже забыла свои печали из-за примирения Фарида и Зухры. Она вернулась в комнату к сыну, которому стало лучше после ложки отвара, приготовленного ларой Джабирой, любящей бабушкой. Удостоверившись, что с Амраном все в порядке, животик у него больше не болит, поноса нет, она уложила его спать, а затем достала из шкатулки материнский кулон. Вернее, то, что от него осталось. Вторая часть зеленого камня, много лет служившего амулетом, оберегом для матери Хадижи, талисманом или как его ещё назвать? — досталась второму сыну Хадижи Джамилю. Ей стало известно об этом от Зорайдэ. Хадижа подцепила пальцами золотую цепочку, на которой теперь висел уменьшившийся наполовину нефритовый камень, и вгляделась в его зеленую поверхность. Ей показалось, или камень изнутри как-то странно замерцал? Хадиже стало не по себе, в душу вполз страх, как будто кулон пытался предупредить ее о грозящей опасности. — Знаю я, знаю, что от Зухры ничего хорошего ждать не приходится! У меня один враг — Зухра! Она вздохнула и вернула кулон на место, в шкатулку. «Как там моя мама и мой сыночек? Взглянуть бы на него хотя бы одним глазком!» — загадала она желание, не подозревая, что уже завтра оно исполнится. 18. Часть 24. Глава 18. Карима и сид Абдул в Мекнесе. Рано утром, когда в Фесе ещё даже не рассвело, Ахмет привез Кариму к дому, где обитал сид Абдул. Но старик был уже готов к поездке. Он шагал по двору в ожидании Каримы. Лара Нурия, одетая в старенькую, теплую джеллабу, стояла тут же. Возле ее ног стояли сумки с гостинцами для Рахима и его семейства. Слуга Юнус чистил осла, который неожиданно решил справить нужду прямо во дворе, едва его вывели из стойла. Недовольная лара Дуния отворачивала нос, стараясь держаться дальше от Юнуса и запряженного в путь до стоянки такси осла. В ожидании Каримы сид Абдул продолжал разговор, который начался даже не сегодня утром. Вчера он не всё смог высказать Дунии, поняв, что та принуждает Нурию отдать ей в неравноценный обмен лучшие украшения. Потрясенный такой наглостью и жадностью женщины, оказавшейся под крышей его дома, да ещё в качестве жены, старик до самого сна выговаривал нахалке, что он о ней думает. Он лично перебрал золото Нурии, заставив Дунию вернуть присвоенное, а затем спрятал украшения Нурии в сундук у себя в комнате, закрыв его на тяжелый замок. Дуния продолжала зевать, широко раскрывая рот, лишь изредка прикрывая его ладонью. — Бесстыжая женщина! Бессовестная и наглая одалиска! — бормотал старик, шагая по кругу во дворе, сцепив пальцы за спиной. Агатовые четки, зажатые в ладони, били его по телу, защищенному толстой светлой джеллабой. — Если бы я не заметил вчера твои манипуляции, ты бы ограбила Нурию! — Ой, уж так и ограбила бы! — огрызнулась лара Дуния. — Аллах! Мы же с ней хотели поменяться украшениями. Всего-то! Воровки — твои внучки. И твоя бывшая жена. А я ничего плохого не сделала. — Если лягушка не будет квакать, она лопнет! Так и ты, Дуния: не можешь не промолчать. Вор есть вор, украл ли яйцо, увел ли быка. Ты, Дуния, решила украсть вес золота, подаренного Нурии. Не ты ли кричала, что купленное вам золото должно быть одинаковым как по весу, так и по стоимости? Но ты «меняла» украшения в свою пользу! — пригрозил сид Абдул пальцем, остановившись для этого и расцепив пальцы. — Никого я не собиралась обманывать! Хватит на меня клеветать, Абдул! Уезжай уж поскорее! Где эта Карима? Проспала, наверно! Это она пол ночи миловалась со своим Ахметом, а потом встать не смогла. Теперь сид Абдул стоял на месте, перебирая четки, не сводя грозного взгляда с ни чем не пробиваемой жены. Услышав последние слова, сказанные Дунией, и Абдул, и Нурия возмущенно ахнули. — Не стыдно тебе, Дуния?! — Что я слышу, одалиска?! — Одалиски — твои обе внучки и их бабка! — отрезала Дуния, мечтавшая скорее вернуться в теплую спальню, чтобы залезть под одеяло и спать дальше. Здесь же, во дворе было холодно и промозгло. В темноте ветер гнал по двору какой-то мусор, задувая Дунии снизу под джеллабу и даже стараясь проникнуть под наброшенный на голову платок. — Какой только гадости от тебя, Дуния, не услышишь. Ты будешь гореть в пламени ада, подвешенная за язык! — предвещал сид Абдул. — А вот пойду и позвоню в дом сиду Али. Пусть-ка ответит, вышла Карима на медину или нет, — гнула своё, не слушая речи старика, лара Дуния. — Женщина без стыдливости — что пища без соли, — упрекал ее сид Абдул. — Иду звонить! — ответила ему на это Дуния, но как раз в этот момент кто-то постучал в дверь риада. Юнус метнулся открывать. Осел был уже почищен и готов к движению по медине. Едва только распахнулась дверь, как послышался громкий голос Каримы. — Салам алейкум, сид Абдул! А мы едем и думаем, не рано ли мы к вам собрались? Хорошо, что Вы уже встали. А то неловко получилось бы. — Нет, ты ещё и задержалась. Я-то уже давно встал. Ну, всё. Выходим, Юнус, выходим. А ты, Дуния, выноси сумки! А то Нурии тяжело с этим справиться. Карима — верхом на одном осле, а сид Абдул — на другом — осле из своего дома, сопровождаемый до такси Юнусом, двинулись по медине. Ахмет следил за тем, чтобы по дороге не потерялось ничего из многочисленной поклажи, собранной в доме сида Али сердобольной и заботливой Зорайдэ. Но двигаться по пустынным улицам ранним утром было очень удобно. Почти никаких прохожих им не встретилось. Сид Абдул переживал лишь о том, что из-за Дунии у него вылетело из головы то, что он хотел в качестве наставлений оставить Нурии. Дел в доме было множество, но станет ли Дуния искать себе работу, если он не ткнул ее носом в то, что должно быть сделано непременно? — Рой колодец, закапывай его, но слугу без дела не оставляй. Это же верно и для некоторых жен. Бог сотворил мужчину — и отдыхал, а сотворил женщину — и все потеряли покой. Дуния из тех, кого следует занимать делом, пока она сама не нашла способ себя занять, но такими делами, которые никак не пойдут на пользу семье, — возбужденно рассуждал старик, зная, что его слышит не только Юнус, но и Карима с Ахметом. Он не говорил впустую. Ему внимали. Выговорившись, сид Абдул подозвал ближе к себе Юнуса и начал перечислять, что тот должен сказать от его имени ларе Нурии, которая должна будет распорядиться в доме, распределяя домашние хлопоты между служанками и деля домашнюю работу со второй женой. — И непременно скажи, что, когда я вернусь сегодня вечером, я спрошу с Дунии, чем она занималась в течение дня. Аллаааах! Я не позволю ей бездельничать в своем доме. И вот что сделай: если у Дунии не будет никакой работы, ты, Юнус, достань из кладовки мою старую джеллабу, которую Нурия собралась порвать на тряпки, сам прорви в ней карман и отдай Дунии, чтобы она его тщательно зашила. Скажи ей, что это я так велел, решил не выбрасывать старую, надежную вещь, так вернусь — проверю. Не сделает — накажу. — Да, сид Абдул, всё выполню, — с готовностью пробурчал верный слуга. — За Дунией нужен глаз да глаз. Иначе она снова ввяжется во что-нибудь. Женщина захочет — сквозь стену пройдет. Где шайтан не сможет, туда женщину отправит. Так ведь говорят? А Дуния любого шайтана обойдет! Слушая сида Абдула, Карима, видя, что он уже перешел на народное творчество, тоже решила напомнить ему знакомую поговорку: — Женщина что ослица — без палки не угомонится. Так мой дядя любил говорить. Ахмет, которому не нравилась эта черта характера Каримы- влезать в чужие разговоры и поучать, ткнул ее палкой в бок. Она охнула и замолчала, оглянувшись на мужа. Сид Абдул же согласно кивал и ехал на осле дальше, вслух рассуждая о женах и женщинах. — Отец охраняет ее в детстве, муж — в молодости, сын — в старости, нельзя предоставить женщину самой себе! Пока они добрались до знаменитых ворот Феса, где в ожидании пассажиров стояли такси, Карима с мужем и Юнус выслушали множество поучений уважаемого сида Абдула на семейные темы. -… Дуния только и знает, что жаловаться на судьбу: мол, была одинока — ела чечевицу, вышла замуж — опять ее ем. Но она даже не задумается, что замуж выйти — легко, мужу рубаху сшить — трудно! Карима с благоговением вперила взор в спину сида Абдула, потому она не видела, с каким чувством кивал ее муж Ахмет, слушая такую речь друга сида Али. Не о собственной ли жене думал он в этот момент? Заказанное заранее такси ждало старика и Кариму, поэтому из Феса выехали без промедления. Уже сидя в машине, Карима спохватилась, что забыла ещё на медине спросить у сида Абдула: не забыл ли он захватить журнал? Полюбопытствовала во время поездки. Сид Абдул ответил, что журнал — главная изюминка его поездки. Как же он мог его забыть? Т.к. старик похлопал себя по карману, Карима сделала вывод, что журнал находится именно там, а значит, утянуть вожделенное издание пока никак не получится. Карима была готова к тому, что сид Абдул завалит ее расспросами, что, мол, такое везет Карима в объемных сумках. Но старик задремал, как только оказался в теплом уютном салоне авто. Тогда и Карима прикрыла глаза и задумалась над возложенной на нее миссией. Задание ей было доверено простое, но очень важное. Кариму распирало от гордости. Это было не просто услуга, она могла спасти жизни и изменить судьбы Жади и Хадижи и двух маленьких сыновей Фарида. Только бы сид Абдул не оказался проворнее, чем она! Что ему стоило сунуть руку в карман и вытащить журнал, как только сид Рахим обнимет приятеля, выждав, когда сид Абдул выйдет из такси? «Я должна отвлечь его внимание от журнала, сделать так, чтобы он забыл про статью. Надо накрутить дядю Абдула разговорами о ларе Нурии и ларе Дунии. Только так», — размышляла вовсе не глупая Карима. Вчера в ювелирной лавке Карима смогла сравнить двух жен сида Абдула. До этого она как-то не обращала внимания на то, насколько две женщины отличаются. Лара Нурия была бедно одета, ходила почти в обносках, даже золото покупать явилась в старенькой потрепанной джеллабе, с затрапезной сумкой, в которой только овощи с рынка носить. Но как выглядела лара Дуния, особенно — на фоне первой жены! И джеллаба новая, с вышивкой. И платок яркий, красиво повязанный, и сумка кожаная, модная, кокетливая. Сыновья купили или подарили. Да и сама лара Дуния заботилась о себе, не то, что лара Нурия! И все потому, что Нурия заботилась о любимом сиде Абдуле, только о нем и думала, всю жизнь провела в заботах о нем, а лара Дуния жила ради себя самой. А обувь! Бабуши Нурии сродни только бабушам сида Абдула! А у лары Дунии в холодные месяцы на ногах красовались импортные ботинки или сапожки. Но бабуши она тоже носила, однако, они были высокого качества и украшенные красивой вышивкой и стеклярусом. Лара Дуния держалась уверенно, красивая, полная, шустрая, не скажешь, что она вторая жена, а лара Нурия — скромная, с палкой, вызывающая жалость и сочувствие, а ещё и удивление, когда выяснялось непосвященными, что эта женщина — первая и любимая жена самого сида Абдула! И тогда становилось понятно, почему сам старик называл вторую жену — лару Дунию — одалиской. Но это были сплетни и пересуды людей с медины. А Кариму волновало другое: случился ли вечером в доме сида Абдула обмен золотом между Нурией и Дунией или нет. Она бы нисколько не удивилась, узнай, что Дунии это удалось провернуть. Ведь про таких, как она, говорят: девять отдаст, а десять возьмет. Сама дает один финик, а берет целый мешок. Карима знала пословиц и народных мудростей не меньше, чем сид Абдул. Но на медине старик, сказав много плохого о Дунии, что-то не стал ничего упоминать про золото. Может быть, выговорился вчера? О том, что рассказала ей Зорайдэ, Карима старалась не думать, она всю ночь не могла сомкнуть глаза — от потрясения. Вот что совершили Жади с Назирой! Ребенок заболел, они его отнесли знахарке, а отдать Фариду не успели! И Хадижа какова! Участвовала в обмане! Но девочку понять можно: очень испугалась и мужу про второго ребенка не сказала. А теперь уже поздно и страшно. Но лара Назира потрясла Кариму больше всех. Грозная племянница сида Абдула встала на сторону Жади и помогала ей и Хадиже. Теперь Жади вынуждена изображать из себя мать собственного внука, а ситуация зашла в тупик, как выразилась Зорайдэ. Но это не ее слова — была уверена Карима. Так мог выразиться только дядя Али. Жади и Хадижа боялись признать оплошность и были вынуждены продолжать всех обманывать. А правда — она как острый нож из мешка — всегда выход прорежет. Вот и едет теперь Карима в Мекнес со строгим наказом от Зорайдэ перехватить журнал любым способом, пока ещё можно предотвратить катастрофу. У Каримы всё внутри переворачивалось от желания побыстрее узнать, чем однажды закончится эта запутанная история. Но вмешиваться самой Кариме в эти дела было категорически нельзя. Как Аллах решит, так история и распутается. А Аллах знает лучше. Так всегда говорит дядя Абдул. А он очень умный. Когда они приехали в Мекнес, на станции их встретил сид Рахим. Привел и осла — для сида Абдула. А ещё один осел был оседлан для перевозки поклажи. Поэтому Карима все привезенные сумки с гостинцами (и свои, и сида Абдула) водрузила на животное и укрепила так, как ей подсказал сид Рахим. — Чего же это вы столько привезли? — не сдержал любопытства старик. — Ой, да чего там только нет! — тут же ожила Карима. — Памперсы для ребенка, выпечка всякая, платки женщинам в подарок от Зорайдэ и много всего. А сколько детских вещей сид Али и Зорайдэ накупили! Амранчику на несколько лет хватит! Ещё и другим детям останется. — Каким — другим? — удивился сид Рахим. — Правнук у меня пока только один. — Так ещё будут! Будут-будут, не сомневайтесь! Хадижа ещё двойню родит, вот увидите…. Или тройню, — опомнилась Карима и едва не прикусила язык. — Десятерых ещё дождетесь правнуков! Хадижа ведь такая молодая, чего ей стоит? Рожай каждый год по ребенку, да рожай! — Замолчи, Карима, дай нам с Рахимом поговорить. Тебя не остановишь, так ты до дома трещать будешь! — заметил сид Абдул, велев знаком замолчать. Карима закрыла глаза от облегчения. Уф! Кажется, старики не заметили ее оговорку. Права Зорайдэ, о, Аллах! Права-права! Карима не умеет держать язык в узде, не нарочно, но проговорится. Она только что так испугалась, у нее даже сердце бешено застучало и до сих пор ещё стучит, никак в себя прийти не может. А вот и риад! Карима, едва войдя во двор риада, начала поспешно снимать поклажу, удивляясь тому, что стариков почти никто не встречает. Вышла на улицу только лара Джабира, дочь сида Рахима. А где же Хадижа? Где другая невестка? А Фарид где же? Всё выяснилось, когда вошли в дом. Оказалось, что Фарид срочно отправился за кормом для животных. Вчера не смог сходить. Хадижа возилась с малышом и вышла к гостям уже тогда, когда их провели в гостиную. Карима, конечно же, поднялась наверх вместе с Хадижей, с трудом неся в обеих руках по несколько сумок и пакетов, привезенных из Феса. Зухра же в роли первой жены с удовольствием осталась ухаживать за мужчинами, которых лара Джабира усадила за стол. Хадижа не обратила на это внимания, но Карима забеспокоилась. Вот как выложит сид Абдул прямо сейчас журнал да ткнет пальцем в фотографию на обложке! И тогда Зорайдэ убьет Кариму! Оказавшись в комнате, она заявила удивленной Хадиже, что ей очень нужно поговорить с дядей Абдулом. А потом Карима вернется к Хадиже, и они обо всем поговорят. Но она все-таки успела потискать маленького Амранчика, посюсюкать над ним, похвалить малыша. А потом сказала: — Ты пока разбирай сумки. Там много всего. Даже Зухре платок привезен. Я попрошу Зухру тебе помочь. Не спорь, Хадижа. Потом сама всё поймешь. Пусть вторая жена тебе поможет. — Карима, но вторая жена здесь – я, — простонала Хадижа, не желая, чтобы Зухра вместе с ней копалась в привезенных гостинцах. — Так надо, Хадижа, так надо! — уверенно заявила Карима и покинула комнату, оставив девушку распаковывать сумки. Внизу Зухра уже подавала гостю и деду Рахиму выпечку, пока лара Джабира разливала им горячий чай с мятой. Войдя в гостиную, Карима отметила, какое тщеславное выражение застыло на лице Зухры. Кажется, соперница Хадижи наслаждалась положением первой жены. — Поставь ещё чайник с водой, — сухо приказала свекровь Зухре. Та молча вышла из гостиной, и Кариму это порадовало. Если она сейчас попросит сида Абдула отдать ей журнал, то Зухра не увидит того, что ей видеть не полагалось. — Сид Абдул, пока вы чай пьете и выпечкой наслаждаетесь, можно мне показать Хадиже журнал? Вы мне его не дадите прямо сейчас? — Журнал? ..Ээээ.. Да, покажи Хадиже, Карима, пусть и статью обязательно прочтет. А я пока чаем наслажусь. У лары Джабиры всегда получается отменный мятный чай. Здесь, в Мекнесе, растет как будто совсем другая мята. Более ароматная, что ли. О, Аллах! Только Нурия может приготовить такой же чай. Но у нее столько дел, что мне совестно отрывать ее просьбами лишний раз принести мне свежего чаю. А моя вторая жена Дуния ничего делать не хочет…, — к ужасу Каримы завелся старик. Она закашляла, и сид Абдул вспомнил, зачем она пришла. — Да-да, журнал, вот он…, — запыхтел старик, сражаясь в кармане со свернутым в трубочку журналом. Он его вытащил, но не без потерь: край обложки оторвался. Но потеря не была значительной: Карима убедилась, что фотография, ради которой ее отправили в Мекнес, цела. Прижав журнал обложкой к животу, Карима ретировалась в коридор, едва не столкнувшись с Зухрой. Молодая женщина мгновенно оглядела Кариму с ног до головы. Журнал тоже был замечен. Но ее окликнула свекровь. — Иди-ка сюда, не стой там. Вот что, Зухра, сбегай в пекарню, купи-ка свежих лепешек. Из-за вчерашних событий я забыла поставить второй раз тесто на лепешки. Остались уже черствые, но и их мало. А скоро вернется Фарид, и тогда хлеба не хватит. Иди быстро, нигде не задерживайся. К тому же, утром лепешки быстро распродаются, но ты сделай так, чтобы тебе хватило! Ты это умеешь, — усмехнулась женщина. Зухре не хотелось покидать дом как раз тогда, когда прибыли гости, а она могла показать себя в роли первой жены, но как она посмела бы возразить свекрови? Пришлось взять протянутые ей деньги, захватить на кухне сумку и пойти в соседнюю пекарню. Карима же, услышав приказание лары Джабиры, решила, что это подходящий момент, чтобы поговорить с Хадижей и, показав ей журнал, уничтожить обложку. И она поспешила наверх. Хадижу она застала среди разворошенных пакетов с памперсами, которые молодая мать отложила в одну сторону, картонных коробок с выпечкой, составленных одну на другую на столике, и перед огромным раскрытым полиэтиленовым пакетом с платками и тканями. Сид Али и Зорайдэ не поскупились на подарки родственникам. — Хадижа, какие красивые платки! Это их выбирала Зорайдэ. Ты первая выбери из них те, которые тебе понравятся. А что не понравятся — отдай Зухре. Но самые лучшие все-таки оставь для лары Джабиры. Ведь она мать твоего мужа. — Может быть, лучше отнести пакет с платками в комнату свекрови, а она уже их поделит? Пусть лучше так, чем сюда сейчас ввалится Зухра и начнет качать права: она первая жена, и значит, она должна первой выбирать платки. — Ещё чего! А я скажу ей, что вот этот и этот платки Зорайдэ прислала лично для тебя. Кстати, Зухру отправили в пекарню за лепешками. Сколько у нас есть времени? — А… Это рядом, она быстро вернется. — Аллах! Значит, у нас почти нет времени? Хадижа, я не просто так к тебе приехала. Меня Зорайдэ и дядя Али к тебе прислали. Слушай же… Карима быстро и эмоционально, стараясь говорить вполголоса, рассказала о проблеме из-за журнала. — Покажи! — выхватила журнал из рук Каримы Хадижа. — О, Аллах, значит, это мой Джамиль? — едва не расплакавшись, сказала она, глядя на фото ребенка на руках ее матери. — Мой сыночек! Зачем я согласилась не рассказывать о тебе? Почему я тебя отдала? — Тише, Хадижа, молчи. Нельзя сейчас выдавать эту тайну. Поздно! Вот что Самира предложила сказать, если вдруг… И Карима поведала версию, в которой сомневалась Зорайдэ. — Мало ли, как жизнь повернется. Если что, можно будет сказать, что детей родила твоя мать, а тебе отдала одного сына, потому что твой ребенок умер, к тому же — это как будто бы была девочка. — Что?! Как это? Аллах! Зачем? — не поверила ушам Хадижа, не отрывая взгляда от фотографии сына, который оказался так далеко от нее. — Мой сыночек… — Он уже не твой, — нечаянно подлила масла в огонь Карима. — Жади и Лукас поссорились из-за того, что муж твоей матери не пожелал записать мальчика на свое имя. Ты почитай, почитай статью, Хадижа, узнаешь, что происходит в Рио-де-Жанейро. Дай-ка мне журнал! Но там половина неправда. Лукас пока отказывается признать Джамиля сыном и дать ему фамилию Феррас. Быстро содрав обложку, так что Хадижа успела только ахнуть, Карима подошла к кроватке и стала сличать внешность двух младенцев: Амрана и ребенка с фотографии. — Похожи, как два финика! — повторила она, сама о том не подозревая, слова Назиры, сказанные ею сразу после рождения мальчиков. — Как будто это один и тот же ребенок. Только одет по-разному, — восхищенно удивлялась Карима. — Зачем ты порвала журнал? Что скажет дядя Абдул? — Ты совсем поглупела, Хадижа? Я же тебе объяснила, почему в семье твоего мужа не должны увидеть эту фотографию! Она же выдаст вас с Жади! — Ах, да! Я так разволновалась, кода увидела ВТОРОГО… Да-да, конечно, хорошо, что журнал никто больше не увидел. Но что мы скажем дяде Абдулу? — Вот что: быстро читай статью, потом я возьму чай и пролью его на журнал. Скажу сиду Абдулу, что обложка пострадала больше всего — бумага размякла и расползлась от горячего сладкого чаю. Кстати, хотелось бы выпить чаю с дороги. — Сейчас я его тебе принесу. — Нет, Хадижа. Ты читай, а я сама спущусь и попрошу твою свекровь налить нам две чашки чаю. — А что ты намерена делать с обложкой? — Как что? То, что мне приказала сделать Зорайдэ — порвать на мелкие кусочки, а их сжечь. — Дай мне ещё раз взглянуть на… мою маму… и мальчика…, — умоляюще протянула руку Хадижа, и Карима, ничего не заподозрив, отдала ей выдранную страницу. Хадижа ещё раз задержала на фото пристальный взгляд, а потом быстро сложила листок в несколько раз и спрятала его у себя на груди под платьем. — Хадижа, верни мне его! — Нет! Не верну! Это единственная фотография моего второго сына. Как я могу позволить ее порвать?! Карима, ничего не рассказывай Зорайдэ. Или… Нет, скажи, что ты всё выполнила так, как она велела. А я сохраню обложку, никто даже не заподозрит, что у меня есть эта фотография. Карима очень испугалась. Она понимала, что Хадиже не хочется расставаться с действительно единственным снимком второго сына, но поэтому она и не видит опасности. — Нет, Хадижа, ты можешь погубить и себя, и Жади. Я не могу с тобой согласиться. Хадижа, верни мне обложку, верни! Это опасно! — Но чем опасно? Я так спрячу фотографию, что никто ее не найдет. Кому нужно копаться в моих вещах и обращать внимание на какую-то свернутую бумажку?! — Да? О, Аллах! А Зорайдэ уверяла меня, что Зухра копается в твоих вещах. Ты сама же на это жаловалась. Разве такого не было? Если Зухра такая злодейка, как ты ее нам представляешь, она сообразит, что бумажка не простая. А стоит ей ее развернуть и увидеть фото, она сразу обо всем догадается. Карима боится, что Зухра все поймет. Ведь она поймет же? Поймет! — разволновалась Карима, забыв о том, что собиралась пойти за чаем. — Я не могу пока расстаться с фотографией. Не могу, — чуть не плача, ответила девушка. — Там и моя мама, и мой сыночек. Карима, я даже не успела на них насмотреться. Давай договоримся, что ты оставишь мне ее ненадолго, а я сама порву, когда мои глаза запомнят фотографию. — Порвешь сама? Ты уверена, что сможешь? Уверена? А если Карима тебе поверит, а ты не сможешь? И кто-нибудь ее увидит? Тогда всё пропало! Ты это понимаешь? — Я понимаю, — с надрывом произнесла Хадижа. — Я понимаю, но сейчас я не в силах расстаться с обложкой. Неси чай, Карима, иначе придет Зухра за своей частью подарков и не даст мне прочитать статью. Она пролистала журнал и нашла нужные страницы. Там тоже были фото ее матери, но лица ребенка не было видно. А так ведь все новорожденные дети похожи друг на друга, то опасаться, что кто-то узнает в малыше брата Амрана, не стоит. Теперь уже Хадижа сама бессовестно выдрала страницы со статьей о матери и отложила журнал в сторону. Пусть делают с ней, что хотят, но она не вернет статью. Она ее сто раз прочитает и сохранит! Фариду не придет в голову интересоваться выдранными из незнакомого журнала листами, а Зухра, наткнись она на них, не сумеет прочитать: статья-то написана на португальском. Зухра же почти не умеет читать даже на родном языке. Это с математикой у нее дела обстоят лучше — умеет вслух считать, когда что-то нужно купить. А читать? Нет, не умеет. Что она сможет понять, увидев часть журнала? А вот фотографию с обложки ей видеть нельзя ни в коем случае — в этом Карима права. Только взглянет на сына Жади, как тут же всё поймет! Ведь у Амрана и Джамиля — одно лицо! — Аллах! Куда же спрятать фотографию, чтобы не добралась Зухра? Хадижа вынула спрятанную за лифом бумагу и осмотрелась в комнате. Где самое надежное место? И вдруг, скользнув взглядом по окну и застекленной двери на галерею, Хадижа вздрогнула от ужаса: там, на галерее, прильнув к стеклу, стояла Зухра, высматривая то, что происходит в комнате второй жены. Хадижа настолько испугалась, что не придумала ничего лучше, чем быстро сунуть листок, который держала в руках, под подушку! Потом подбежала к окну и замахала руками на соперницу, стараясь заставить ее уйти. Как она могла надеяться прогнать наглую Зухру простым взмахом руки? Но та ушла. И до Хадиже тут же дошло, что Зухра вот-вот обойдет галерею и через дом придет в ее комнату. Тут уже девушка действовала быстро: достав фотографию из-под подушки, она сунула ее под матрац. А под подушку положила листок бумаги, на котором Зорайдэ прислала ей рецепт отвара из трав, который помогал при вздутии животика у младенцев, когда их мучают газы. Потом она взяла в руки страницы, которые недавно выдрала из журнала, и начала читать статью. — О, Аллах! Что это такое? О чем здесь пишут? Что? Ребенок тяжело болен? Самира стала донором крови? Лукас отказался признавать ребенка, потому что он все равно скоро умрет?! — она лихорадочно пробегала глазами по строчкам и ужасалась написанному. — Как же так? Карима мне ничего не сказала о том, что Джамиль тяжело болен… Она продолжала читать статью, пытаясь осознать написанное. — А моя мама? Почему она мне ничего не рассказала? Теперь я понимаю, что говорить Фариду о втором ребенке не имеет смысла, потому что ребенок болен, он может умереть, а скандал получится страшнейший. Фарид даст мне окончательный развод, заберет у меня Амрана и выгонит меня из дома. Вернет с позором отцу, как подлую обманщицу. Я даже через суд не смогу забрать у него сына, потому что он уличит меня в недостойном поведении. Нет, даже в преступлении! О, Аллах! Я потеряла одного сына, а могу потерять и второго! Зарывшись лицом в журнальные страницы, Хадижа с красным от волнения лицом не села, а рухнула на диван, который только вчера появился у нее в комнате. 19. Часть 24. Глава 19. Зухра и Карима. Так переживала Хадижа, когда в комнату попытались вместе войти Карима и Зухра, застряв на пороге. В руках у Каримы был поднос со стаканами чая и чайники — один с заваркой и второй — со сладкой водой и мятой. — Зухра, ты почему не пропускаешь меня в комнату? Не видишь, что у меня руки заняты? — с упреком сказала Карима. — Потому что я первая жена и хочу знать, что тут происходит. Я проходила по галерее и увидела, как Хадижа что-то спрятала под подушку. В нашем доме ни у кого нет никаких секретов. Тем более — у второй жены — от первой. Хадижа, я хочу знать, что ты там прячешь? Хадижа даже побелела то ли от страха, то ли от гнева, ненависти или унижения. — Ты что, пришла ко мне, чтобы обыскать мою комнату? — Да, ведь ты что-то спрятала прямо у меня на глазах. Покажи, что это, и я сразу же уйду. — Нет, ты не смеешь так меня унижать. Вернется Фарид, я ему пожалуюсь. — Хадижа… Я первая ему расскажу, что у тебя есть от нас какие-то тайны. — Хватит, прекратите! — входя в комнату, прервала перепалку лара Джабира. — Зухра, ты где пропадаешь? То рвалась помогать мне ухаживать за гостями, а сама бродишь где-то и пытаешься поссориться с Хадижей? Быстро вниз! Присмотри за таджином. И овощи для салата пора резать. Сида Абдула следует накормить, он наш гость. Он пробудет у нас до вечера, а ещё вот-вот Фарид вернется. Дел так много, а ты опять решила увернуться? — Лара Джабира, а это не сид Фарид во двор с медины осла завел? На нем два больших тюка. На осле, конечно. Хадижа, это ведь твой муж? — поставив поднос с чаем на столик и отойдя к окну, затрещала Карима, чтобы отвлечь женщин от неприятного разговора. — Да, это мой муж, — высокомерно заявила Зухра, тоже бросив взгляд в окно. — И я ему прямо сейчас расскажу, что ты что-то спрятала под подушку, когда заметила меня идущей по галерее. Пусть он выяснит, что ты скрываешь. — Ничего я не скрываю! Лара Джабира, это рецепт, который мне прислала Зорайдэ, а Зухра не просто проходила мимо, она стояла на галерее и подсматривала за мной в окно. Я испугалась, что она может украсть у меня важный рецепт, вот и сунула листок под подушку! — нашлась Хадижа. Она тут же достала бумажку и передала ее свекрови. Та взглянула на запись и вернула невестке. — Зухра, тебе, и правда, нечем заняться. Ты даже при гостях не можешь себя вести, как подобает. Быстро беги вниз и помоги Фариду уложить мешки с кормом в стойло ослам. Иначе уже я ему на тебя пожалуюсь. Зухра недовольно хмыкнула и ушла. Карима не стала молчать. Когда она поняла, что опасность миновала, а Зухра увидела вовсе не то, что ей не стоило видеть, то Карима начала весело болтать: — Надо же, я привезла платки и для Зухры. А она такая негостеприимная. Хадижа, почему ты не предложила ей выбрать платки? Пусть бы забрала все, которые ей понравились. Может быть, тогда она подобрела бы, не стала бы к тебе придираться. — Лара Джабира, заберите пакет с платками, вам лучше знать, кому какой платок подойдет. У меня много платков, мне ничего не надо. Поделите платки, как сочтете нужным. — Хадижа, как же это тебе не нужны новые платки? Зорайдэ расстроится, когда узнает, что ты ничего не захотела выбирать. Возьми себе вот этот — ярко-синий с бусинками. Он тебе подойдет. И этот золотистый с блестящей нитью. Зорайдэ как увидела его на рынке, сразу сказала: этот платок точно Хадиже понравится. И мы его тут же купили. Оставив два платка, о которых говорила Карима, лара Джабира забрала пакет и несколько коробок с выпечкой, про которую забыли и Карима, и Хадижа. Женщина ушла, сказав, что они могут спокойно выпить чаю, потому что она лично проследит, чтобы Зухра была занята внизу. — Я так рада, что у меня теперь есть большой запас памперсов. Этим подарком вы угодили мне больше, чем всем остальным, — вымученно улыбаясь, сказала Хадижа. Но Кариму ей провести не удалось. Верная служанка дяди Али поняла, что на самом деле увидела Зухра, но к счастью, Хадиже удалось выкрутиться. — Что, Хадижа, ты едва не попалась? Где фотография? Верни мне ее. — Нет, она в надежном месте. — А зачем ты выдрала страницы со статьей? Как я теперь верну журнал дяде Абдулу? — Скажи ему правду: Хадижа захотела оставить статью себе, прочитать ее ещё несколько раз, чтобы понять, как муж ее матери мог так поступить с ней и… и… и ее ребенком. Но женщина отмахнулась. — Хадижа, не верь ничему, что здесь написано. Самира нам всё объяснила, и Жади — тоже, когда Зорайдэ звонила домой Латифе. — Но как же — разве ребенок не болен? — Джамиль болел, Жади его привезла больным в Бразилию. Но для этого она и возила его в клинику на обследование. А потом ему была назначена процедура — переливание крови. И, как ни странно, подошла кровь Самиры. Она ездила в клинику и сдавала кровь для Джамиля. Потом сделали переливание, теперь с малышом все в порядке. — А Лукас? Он же сказал, что не хочет признавать его своим сыном, потому что он все равно скоро умрет! — Ерунда. Не верь. Самира стояла с ними рядом и все лично слышала. Он такого не говорил. Карима тоже уверена, что ничего такого не было. Я, Карима, говорю тебе: журналист все переврал. Его Самира едва не побила, когда застукала в кустах, вот он и напридумывал всего, чтобы отомстить. — Но журналист написал, что сам слышал… — …сидя в кустах. Он что-то слышал, но совсем не то, что было на самом деле. Остальное он придумал. Ты всю статью прочитала? Нет? Тогда дочитывай. Пока дядя Абдул не спохватился. Журналист уверяет, что Жади родила сына в развалинах касьбы на краю Феса, лежа в песке и пыли! Представляешь? И что ребенок там и подхватила заразу, поэтому и родился больным. Полная чушь! Ты сама-то веришь в это? — спросила Карима, забыв о том, что детей рожала Хадижа. А Жади вовсе не причем. Хадижа снова присела на новенький диван, доставшийся ей после Дайнаб, и дочитала статью. — В самом деле — какая-то чушь. Но Лукас всё-таки не хочет признавать своим сыном моего… эээ… — … твоего братика, Хадижа! Твоего брата! — закончила Карима ее мысль так, как было бы правильно и безопасно. — Они даже поссорились из-за этого. Лукас настаивает, и дядя Али с этим согласен, что ребенок должен жить с матерью и отцом. Она опасливо оглянулась на приоткрытую дверь и стала говорить тише и в более осторожных выражениях. — Лукас звонил дяде Али и просил совета. Они оба согласились, что сын должен жить с матерью. Надо найти способ всё объяснить отцу ребёнка. Кажется, Мухамед и твой отец заподозрили, что… — …Что? Что они заподозрили? — испугалась Хадижа. — …что твоя мать изменила Лукасу и родила от другого! Поэтому он и не хочет признавать чужого ребенка и давать ему свою фамилию. — Вот это да! Чтобы моя мама так могла поступить с мужем? С Лукасом? Ни за что! Она не одалиска! — Но с твоим отцом она же так поступила! Жади изменяла твоему отцу с бразильцем, теперь это не секрет. Дядя Абдул проговорился, что Жади не была девственницей, когда… — Нет, это не правда, Карима! Это не может быть правдой! Мама никогда бы так не поступила с моим отцом! Ты снова собираешь сплетни и разносишь их! Как тебе не стыдно! Это харам! — возмутилась девушка. — Успокойся, Хадижа, я тоже сказала дяде Абдулу, что сид Саид не потерпел бы такого позора, он сразу же отказался бы от Жади — на следующий же день после брачной ночи. А когда я сказала Зорайдэ об этом, то она вспомнила, что они с дядей Али и ларой Назирой всю ночь провели под дверями брачного номера в отеле. Там и дядя Абдул был тоже! И утром, когда Жади и Саид вышли из спальни, то Жади показала ткань со следами, которые должны на ней быть, когда невеста оказывается девственницей. Ох, сдает что-то дядя Абдул, сдает! Память у него уже не та, всё путать начинает. Вот и Жади невольно оговорил. Старость, что поделаешь. Ее слова принесли облегчение Хадиже. Как бы мать не любила Лукаса, но чтобы принадлежать ему ДО СВАДЬБЫ… Это немыслимо, нет, такого не могло быть, потому что не может быть никогда! Так дядя Абдул ещё договорится, что и она, Хадижа, не дочь Саида Рашида, и Лукас — ее отец! — Пей чай, Хадижа. Пей! Нам ещё надо обработать журнал, чтобы не вызвать никаких подозрений. И ещё: пусть у дяди Абдула и плохое зрение, но он возит с собой очки, а память у него плохая только на давние события. Тебе не стоит показывать ему Амрана. Придумай любую причину: спит, приболел, ещё что-то. Иначе он может заявить, что твой сын и сын Жади…. они…эээ…, — вдруг замолчала Карима, прислушиваясь к осторожным шагам в коридоре. Хадижа успела сказать: — Я поняла. Не говори больше ничего. Тут же без стука распахнулась дверь и вновь в комнате оказалась Зухра. — Карима, сид Абдул требует принести ему журнал. Какой-то журнал он тебе дал и теперь послал меня за журналом. Давай, я его отнесу. — Я и сама его отнесу. Сама! Карима отнесет, не беспокойся. Займись своими делами. Зухра, тебе лара Джабира отдала платки? Зорайдэ передала и для тебя в подарок несколько платков. Какие цвета тебе нравятся? Карима трещала без умолка, и вдруг выронила из рук стакан с чаем, желая его поставить на столик. Но стакан был поставлен так неудачно, что перевернулся прямо на журнал, который лежал на краю столика. А так как стакан был почти полон, то горячая сладкая жидкость залила журнал почти полностью. Карима схватилась руками за голову. — О, Аллах! Что я наделал! Что я наделала? Что теперь дядя Абдул скажет? Он хотел там прочитать статью про то, чем торгуют на рынках и в лавках Бразилии. А я облила журнал чаем. Бумага такая тонкая. Насквозь промокла. И так быстро! Что же теперь делать? — Карима схватила размокший журнал и стала носиться с ним по комнате, размахивая им, чтобы подсушить. -Хадижа, как думаешь, можно промыть его под краном в холодной воде? Чтобы он стал хотя бы не липким?! Зухра наблюдала за ней с недоверием. — Неээээт, — протянула она, ещё только отвечая на прежний вопрос Каримы. — Мне никто не давал никаких платков. И не дадут, потому что Хадижа меня не любит. Я же теперь первая жена, муж любит меня больше, чем Хадижу. — Это неправильно! — тут же влезла Карима. — Это харам. Муж обязан делить поровну даже свою любовь между всеми женами. И золото, и шелка, и все подарки, и свое сердце. А если он этого не делает, то это харам. — Но так получилось, что меня Фарид больше любит, — голосом кроткой овечки проговорила Зухра, глядя, как Карима пытается просушить журнал, размахивая им по воздуху. — А что это такое? — заинтересовалась Зухра, показывая пальцем на выдранные страницы. — Разве это не из журнала? Нет? А так похоже. Дядя Абдул просил поскорее принести ему журнал. Хадижа, я посмотрю, что там за статья, которую ты выдрала. Она подошла к дивану, на котором сидела Хадижа, и ловко выхватила прямо из-под руки соперницы статью о Жади и Лукасе, быстро просмотрела страницу за страницей. — Как жаль, что я не умею читать. А здесь даже не на арабском написано. Хадижа, что это за женщина на снимках? Это твоя мать? А этот мужчина — ее муж? — Так ты все-таки умеешь читать? — удивилась Карима. — Откуда тебе знать, что там написано? — Отдай мне немедленно, это не твоё! — И не твоё! Вы порвали журнал сида Абдула, я ему расскажу. Пусть знает, какая у нас невестка! Его родственница, между прочим. — Зухра, дай мне, я сама отнесу и журнал, и выдранные страницы. Дядя Абдул мне их отдаст сам, если я попрошу, — уверенно кивнула Карима и потянулась за сухими страницами. Зухра сделала несколько шагов назад, отступая к двери. — Нет, я покажу статью Фариду. Ему будет интересно узнать, что происходит в семье ее матери, — кивнула она на замершую от негодования Хадижу. — Я не умею читать, но я хорошо слышу. Когда я принесла к столу лепешки и ещё чаю по просьбе дедушки Рахима, то услышала, как сид Абдул рассказывает сиду Рахиму, что мать Жади родила больного ребенка, от которого отказался ее муж. Он его даже лечить не хочет, потому что думает, что ребенок все равно умрет. Так зачем деньги тратить? Хадижа, как твоя мать могла стать женой такого человека? — растянула губы в мерзкой улыбке Зухра. — Змея, пусть Аллах отсушит твой язык! Карима очень испугалась, что Хадижа не сдержится и расскажет правду. — Молчи, Хадижа. Не связывайся. Когда я вернусь в Фес, я расскажу дяде Али, как тебя обижает вторая жена! — Карима решила намеренно задеть Зухру, чтобы дать Хадиже опомниться и взять себя в руки. — Это я — первая жена! Я, а не Хадижа. Она — вторая! — била себя ладонью в грудь нахалка, которая и зашла в комнату для того, чтобы спровоцировать очередной скандал. Журнал оказался прекрасным предлогом для того, чтобы укусить соперницу. — Пошла вон! — негромко сказала Хадижа. — Убирайся! — Уходи, Зухра! Уходи, ты нервируешь Хадижу, Карима тебя очень просит! У Хадижи может пропасть молоко. Если не уйдешь, я сейчас спущусь вниз и пожалуюсь на тебя дяде Абдулу. И про страницы ему расскажу — ему это не понравится, ты взяла их и хочешь показать мужу, чтобы настроить его против семьи другой жены. Дядя Абдул сам всё покажет, если захочет. Для этого он и просит вернуть ему журнал. Зухра стояла в раздумье, не зная, что делать. Если гостья пожалуется, то Зухре опять попадет и от Фарида, и от сида Рахима, и от свекрови. А Карима уже направилась к двери. — Я скоро вернусь, Хадижа. Только отдам дяде Абдулу журнал и кое-что ему расскажу. Просто безобразие, как с тобой обращается Зухра. Так нельзя, это харам. Девушка ей кивнула, переведя затем презрительный взгляд на Зухру. И вдруг… нехорошо усмехнулась. Зухра, удивившись, молча вышла из комнаты следом за Каримой, догнала ее в коридоре и сунула в руки страницы, которыми так уверенно дразнила вторую жену. А Хадижа. Оставшись одна в комнате, заговорила сама с собой. — Ужас! Это ужас! Если Зухра увидит фотографию, она сразу всё поймет и тут же выдаст меня. Она догадается, и даже выдумки Самиры не помогут. Кто поверит, что это дети моей матери? Оба сына похожи на Фарида…. Карима, и правда, скоро вернулась. Она была в прекрасном настроении. — С журналом всё уладилось. Хадижа, я предложила ларе Джабире помочь на кухне, но она отказалась от моих услуг. Так я тебе чем-нибудь помогу. И вдруг она прищурила глаза и спросила: — Почему на тебе такое грязное платье? — Как? Где? — начала оглядывать себя Хадижа.- Ой, это Амранчик срыгнул молоко, а я не заметила. А это…, — Хадижа задумалась, глядя на большое жирное пятно сбоку. — Не понимаю. Зухра иногда специально пачкает стол, где я обычно сижу, чтобы я не заметила и испачкалась. Она сама всегда ходит в грязной одежде и специально портит мои вещи. — У вас же есть стиральная машина! Я видела в кладовке. Мне лара Джабира показывала, когда выпроваживала меня из кухни. Просто я спросила, как и кто стирает пеленки. — Карима, мне из-за ребенка некогда следить за собой, хотя я стараюсь носить чистую одежду и причесывать волосы. А вот почему Зухра такая неопрятная? Она приводит себя в порядок, прихорашивается и переодевается в хорошее платье только к вечеру, когда возвращается Фарид. Ей, наверно, нравится носить грязную одежду. — Она бережет хорошие платья. Но даже старую одежду можно стирать почаще, чтобы носить чистые вещи. Не могу представить, чтобы Зорайдэ ходила в заляпанной пятнами одежде. Она и за другими женщинами на кухне следит, если что — делает замечания. Хадижа внимательно посмотрела на Кариму. — Что сказал дядя Абдул? — Он так возмущался, что журнал и порван, и облит чаем. Я сказала, что я нечаянно пролила чай на журнал, когда Зухра пришла к тебе в комнату и начала тебя дразнить. Дядя Абдул сказал, что Карима — косорукая. — Но что он сказал о тех страницах, которые… — Не волнуйся, он сам нашел этому объяснение. Он решил, что ты захотела оставить эту статью себе, вот и вырвала ее из журнала. А я сказала, что ты прочитала и не поверила в написанное, но я попросила тебя внимательно перечитать ещё раз. А так как ему был нужен журнал, ведь за ним сид Абдул прислали Зухру, тогда я и выдрала для тебя страницы, ведь дяде нужен был только журнал. — И он тебе поверил? — Ах, Хадижа! Дядя Абдул назвал меня глупой. Он хотел рассказать сиду Рахиму про статью и показать фотографии. А журнал ему ни к чему. Он велел его выбросить. Журнал был таким мокрым, сладким от чая, что его было неприятно держать в руках. Я и оставила его в мусорном ведре. А статью мне дядя Абдул велел передать тебе, на память. Сказал, чтобы ты всегда помнила, что Жади — одалиска, и она напрасно променяла сида Саида на бразильца, который решил отказаться от собственного сына. От сына! Это возмущает дядю Абдула больше всего. — Карима, я тоже не понимаю, как моя мама могла выбрать Лукаса, если была замужем за таким замечательным человеком, как мой отец. Я благодарю Аллаха, что Он не позволил Лукасу увести из нашей семьи маму, когда я была ещё совсем маленькой. Лукас и от меня отказался бы. Мама просит его всего лишь помочь. — Так сид Саид тебя ни за что ей не отдал бы. Хадижа, ты о многом просто не знаешь! А Лукас… Я же тебе говорю: в статье написана неправда. Ребенок уже здоров, а Лукас не принимает его, потому что это не его сын, он знает, что твоя мама его увезла, украла у твоего мужа. — Украла? Нет, никто не крал моего сына, я сама отдала его матери. Карима, как я теперь об этом сожалею. Я раскаиваюсь, что согласилась не говорить Фариду правду. — Но теперь этого нельзя делать, Хадижа. Прежде, чем что-то сделать, посоветуйся с Зорайдэ или дядей Али, иншалла. Они дадут тебе правильный совет. А Лукас прав: если он даст мальчику свое имя, как ты потом сможешь доказать, что это твой сын, а не его? Мало ли, что может случиться в жизни? Как ты сможешь забрать ребенка себе? — О, Аллах! Да, ты права, Карима. Ты права! Тогда я согласна с Лукасом! А мама, наверно, просто не знает, как Джамиля оформить, чтобы у него были подлинные документы. — Когда Жади «родила сына» в Марокко, врач дал ей справку о том, что у нее родился ребенок, мальчик. Справка на арабском языке. Но она действительна. И Карима рассказала ей эту историю. Ведь Хадижа, увезенная Фаридом с таким скандалом из дома лары Назиры, просто не могла знать, что происходило после ее отъезда. Она была очень удивлена изобретательностью матери. Но теперь мама оказалась в трудном положении. Ребенку следовало оформить документы, но тогда он станет сыном Жади, а не ее внуком. И братом Хадижи. — Хадижа, не думай об этом. Сид Али думает, Лукас думает, Жади и Зорайдэ думают, а от тебя ничего не зависит. Просто жди, чем закончится история. Значит, такова твоя судьба. Но Хадижа не могла с этим согласиться, она отрицательно качала головой. Карима подошла к кроватке, в которой мирно сопел Амран. — Какой же он хорошенький, — умилилась Карима. — Я тоже хочу родить ребенка. Если твоя мать смогла в сорок лет родить, почему же я не могу? И я смогу, если Аллах благословит нас с Ахметом! — Да, Карима, хорошо было бы, если бы у тебя родился мальчик. Ахмет, наверно, хочет сына? — Конечно, хочет, но уже не верит, что у него будут дети. Хадижа, теперь я понимаю, почему Зорайдэ так боялась, чтобы Зухра не увидела журнал. Ни она, ни Фарид, ни твоя свекровь. Ведь такое сходство! Когда в кармане Каримы зазвонил сотовый, она сразу же отошла от кроватки, чтобы не разбудить ребенка. Но Амран все равно заворочался и проснулся. Хадижа подошла к сыну, а Карима радостно воскликнула в трубку: — Зорайдэ! А мы с Хадижей только что о тебе вспоминали! .. Всё отлично! Расскажу, когда приеду… Да-да… Сейчас, передам. Хадижа, поговори с Зорайдэ. Дочь Жади передала сына Кариме, которая немедленно начала с ним ласково щебетать. А Хадижа жадно набросилась с расспросами на жену дяди Али. — Что? Амина не нашли? А что с ним случилось? Зорайдэ, я ничего о нем не знаю. Так они с Эмми все ещё не дали о себе знать? Как же так? А Фатима? Отец нашел Фатиму? Рания ждет ребенка? Фатима тоже?! Но… Зулейка… она тоже беременна? Вот это да! Все жены моего отца скоро родят ему детей. Он очень рад, наверно. Если бы ещё Фатиму отыскать… Как ты думаешь, Зорайдэ, отец простит ее? …Что? Думаешь, он отберет у нее ребенка? Так мама говорит? О, Аллах! Потом она расспросила про Халису, узнала новости о Самире. — Зорайдэ, пусть Самира обязательно приедет в Мекнес, чтобы увидеться со мной. Разве ещё неизвестно, когда Самира отправляется в Марокко? … А когда она получит диплом? … Она едет одна? .. С подругой? … Нет, я не знаю, кто такая Амалия… Сын колдуна? Какого колдуна, Зорайдэ? Ах, Лео… Это же брат Лукаса! Но у Лео отца зовут Леонидас Феррас. И он никакой не колдун. Так ты про другого? О приятеле сида Ферраса? Нет, я его не знаю… Почему это: «и слава Аллаху»? Зорайдэ, что тебе Лео сделал? … Он поцеловал Самиру?! А… как же ее жених из Индии? Мне Карима рассказывала, что… Тут Хадижа остановилась, поняв, что выдала болтливую Кариму, которая когда-то передала ей свежие новости из Бразилии. Она виновато, как бы извиняясь, посмотрела на Кариму. Та только вздохнула, качнув укоризненно головой. Едва Хадижа отключила сотовый и передала его хозяйке, как в коридоре послышались уверенные шаги свекрови, которые она тут же узнала. — Дочка, спустись с Амранчиком вниз. Дядя Абдул хочет его видеть. И тебя тоже, разумеется, ты ведь его кровь, дочка его родного племянника. — Я с тобой, — не растерялась Карима. — Я только переоденусь, я быстро! — сказала Хадижа и бросилась к шкафу. Вытащив первое попавшееся платье, она тут же натянула на себя ярко-синий скромный кафтан, ничем не расшитый и не украшенный. — Вот и хорошо! А то хожу в запятнанной одежде, совсем не подумав, что дядя Абдул — наш гость, а не только мой родственник. — Иди скорее, неудобно заставлять ждать стариков. Дедушка Рахим тоже хочет взглянуть на правнука. Следуя по коридору за свекровью, Хадижа то и дело многозначительно переглядывалась с Каримой. Не пойти вниз она не могла, так и не придумав вескую причину не показывать ребенка дяде Абдулу. Это могло бы вызвать недоумение. Но Карима нашла выход: измазала личико ребенку сажей, которой был испачкан небольшой носовой платок. Ведь Карима не напрасно заглянула на кухню, где стояла печка, которую обычно топили дровами, когда на улице было уж слишком холодно. — Это чтобы никто не сглазил твоего сына, — с хитрой улыбкой пояснила она свой поступок. В таком виде они и предстали перед стариками и Фаридом. Им тоже пришлось объяснять, что Карима сочла нужным замазать красивое личико мальчика, чтобы его никто не сглазил. — А кто его может сглазить? — подозрительно спросил сид Абдул. — Из не живущих в этом доме здесь только я и ты. А я верю в Аллаха и не верю в сглаз. Ты не себя же, Карима, имеешь в виду? Нет? — В наши дни так легко можно напустить порчу! Кто-нибудь сглазит ребенка, а мать и не заметит. — Понятно, в кого выпущен этот камень. Хадижа, ты наговорила нашей гостье про Зухру? — нахмурившись, поинтересовался Фарид. — Я?! — растерялась не ожидавшая нападения с его стороны Хадижа. — Я повесила на шапочку Амрана тот медальончик, который ты недавно купил. И ничего я никому не рассказывала! — Это способ, которого вы не знаете, — начала торопливо объяснять Карима. — Так делают люди, которые живут в местах, где давно поселился мой дядя… — Понятно, не продолжай, Карима, — прервал ее сид Абдул. — Пусть лучше Хадижа подойдет ко мне поближе. Хочется посмотреть, как подрос внук моего племянника. Ведь ему почти два месяца? Сид Абдул уставился на Амрана таким пристальным взглядом и так долго, внимательно и молча разглядывал его, что у Хадижи бешено застучало сердце. От страха она почти перестала дышать. Неужели старенький дядя Абдул узрит сходство между детьми? Но он же так плохо видит без очков? И сейчас смотрит, не доставая очков. — Да, ребенок похож на новорожденную Хадижу. Сейчас ещё невозможно представить, каким он станет, когда вырастит. У твоей матери-одалиски больной сын от бразильца очень похож на твоего сына, Хадижа, — в конце концов услышали Карима и Хадижа то, чего так боялись. — Все новорожденные дети похожи друг на друга, дядя Абдул. А тем более, они родственники: ведь сын Жади — родной брат Хадижи, а Амран — ее сын. Тут нет ничего удивительного, — стала спасать положение Карима. Иногда болтовня — тоже оружие. — А мне вот тоже недавно нагадали, что в этом году у меня родится ребенок. — Что? НАГАДАЛИ?! Карима, сколько раз я тебе говорил, что гадание — это харам. Не смей больше никогда прибегать к гаданиям, — разволновался сид Абдул. Сид Рахим кивал, поддерживая приятеля. Фарид же копал рукой с краю огромной тарелки, на которой был выложен таджин из мясных шариков с овощами и солеными лимонами. Всем было известно, что это любимое блюдо сида Абдула, и его непременно готовили в тот день, когда старик должен был к ним приехать. Потом старики заспорили над словами Каримы — кто чей крови из детей. — Амран — сын Фарида. Он — кровь рода Рахима. Хадижа — моя кровь, — утверждал сид Абдул. — Брат Хадижи, который рожден Жади от бразильца — он не принадлежит к моему роду. Но так как Жади — кровь сида Али, то в нем есть и его кровь. Но ее ребенок не принадлежит к роду Али, потому что он сын бразильца. Это его кровь… А он и одалиска нам не родня. Мы отказались от Жади. Эти обидные слова о матери Хадижа, унося ребенка, слышала, уходя из гостиной, где находились мужчины. А Кариму и Хадижу свекровь увела на кухню, потому что им всем пора было пообедать. Из разговора за столом Карима узнала и новость: скоро в этом доме появится служанка. Подоспевшая к столу Зухра объявила, что они с Фаридом на днях собираются отправиться в сады, но так как поедут через Марракеш, то там, на обратном пути, они поищут женщину, которая согласится работать в их доме без денег, только за еду и проживание. Зухра многозначительно сказала, что она уже знает, кто будет эта женщина. И вряд ли Фарид ей откажет. Ведь работать по дому некому. А она и лара Джабира вдвоем ничего не успевают сделать. Поев, Карима и Хадижа вернулись в комнату. Пора было кормить Амрана. Потом надо было его искупать, и Карима с удовольствием согласилась помочь. Фарид снова ушел куда-то по делам, а за ним отправились на медину и старики. Ведь у сида Абдула тоже были неотложные дела в Мекнесе: его ждали семьи, которые желали найти пары своим детям. Едва старики ушли, лара Джабира велела Зухре не прохлаждаться, а убрать посуду со стола в гостиной. Сама же она вернулась на кухню. Ведь предстояло приготовить ужин. Зухра же, убедившись, что ее никто не видит, достала из ведра выброшенный журнал. Ей показалось, что с ним что-то не так. Сначала выдрали страницы, потом облили чаем, чтобы дядя Абдул не смог продемонстрировать его Фариду и сиду Рахиму… О, так и обложки у журнала нет. Куда же она делась? — Что в нем было такого, что Хадижа, увидев журнал, так его растерзала? Чай пролила Карима. Точно ли, что она сделала это случайно? А почему вырваны страницы? Что там ещё было такое напечатано, что Хадиже не захотелось, чтобы об этом узнал Фарид? Дядя Абдул захотел показать журнал деду Рахиму и, наверно, — Фариду тоже. Странно… А где обложка? … Вот! Обложка! Почему Карима соврала сиду Абдулу, что обложка промокла, и ее пришлось выбросить, хотя я видела, что чай был пролит, когда обложки уже не было? Не ее ли Хадижа рассматривала, когда я заглянула в окно? Не её ли она спрятала под подушку? А потом ей удалось подменить листком с рецептом? Зухра решила, что непременно отыщет обложку, спрятанную Хадижей, куда бы она ее не положила. Наверно, есть на ней отгадка какой-то позорной тайны семейства Саида Рашида. Фарида это порадует, если она найдет пропавшую обложку, и они вместе смогут разгадать, почему Хадижа решила ее утаить от всех.