Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

19. Часть 26. Глава 19. Дуния и Карима подсматривают за сидом Абдулом. Впрочем, Нурия была права. Да, женщины бурно обсудили услышанный Дунией разговор и обе захотели пойти к кафе, чтобы посмотреть на жениха. Это место находилось не так уж далеко. Дуния же планировала успеть заглянуть и в гости к старшему сыну, а вовсе не к Икраму, у которого уже побывала до обеда. Но она предпочитала, чтобы сид Абдул об этом не знал: старик не ладил с ее старшим сыном. Шли не быстро, чтобы не обогнать Абдула, и Дуния придерживала наспех накинутый палантин, чтобы не соскользнул с головы. Карима же шла в очках и платке, завязанном так, как она обычно ходила по дому и работала на кухне. Она забыла переодеться, почувствовав важность данного ей сидом Али задания. И вот не ошиблась! Повезет, так увидит «жениха»! Потом расскажет сиду Али, который знает многих жителей Феса. Тогда они с Зорайдэ подумают, что можно сделать для спасения Самиры. К кафе они подошли чуть позже сида Абдула, который по медине степенно двигался к цели. Он пользовался тростью, опираясь на нее во время ходьбы, при этом левую руку заведя за спину, зажимая в пальцах четки. — Стой, Карима, будем ждать возле этой лавки! Иначе Абдул нас заметит и прогонит. А отсюда всё видно, — скомандовала Дуния. — А как мы узнаем, кто в кафе окажется женихом? Здесь же собираются одни мужчины. Даже бестолковых туристок в зале нет, не заходят. Только мужчины сидят, кофе и чай пьют. — Ээээ! Карима, обязательно увидим собственными глазами это представление! И точно: сида Абдула хозяин заведения встретил как почетного гостя и проводил на самое удобное место, которое отлично просматривалось с улицы. Дуния и Карима обосновались у порога соседней лавки, делая вид, что рассматривают многочисленные расписные тарелки и таджины, но им было видно, что происходит в кафе. Владелец заведения установил огромные окна-витрины на европейский манер, чтобы и посетители могли наблюдать жизнь медины, протекающую мимо окон толпу, но и те, кто идет по делам, могли заглянуть в кафе за чашкой ароматного напитка, заметив с улицы кого-то из знакомых, сидящих в зале. — Смотри, Дуния, к сиду Абдулу подсели мужчины. Кто они? — Кто-то из семьи жениха! — Но который из них жених?! Я не понимаю, — беспокоилась Карима. — Карима, я вижу то же, что и ты. И знаю только то, что услышала во время телефонного разговора, — заворчала Дуния. Женщины принялись внимательно рассматривать собеседников сида Абдула, пытаясь угадать выбранного для Самиры жениха. Показалось, что им может быть невысокий худощавый мужчина с бородкой, которому сид Абдул что-то протянул, наверно, решил показать фотографию девушки. Но бородач замотал головой, как будто отказываясь. Пришедшие с ним тоже возмущенно заговорили, как будто опознав кого-то на фото. — Хм, скандальные статьи девчонки сделали свое дело. Абдул долго не сможет найти ей жениха. Вот увидишь, Карима. Беспокоиться нечего! — Так сид Абдул может начать поиски в Египте, в Ливане, даже в Сан-Паулу. Там у сида очень много холостых знакомых. — Нет, для него дело принципа — женить на Самире жителя Феса. Наверно, хочет быть в курсе процесса перевоспитания. Будет захаживать в гости к молодоженам и выяснять, что у них нового. Он так просто Самиру из лап не выпустит. — О, Аллах, Дуния, мне страшно становится за Самиру! Откуда у сида Абдула ее фотография?! — Не знаю, откуда. Наверно, выдрал из журнала! Но мы придумаем, как помочь девушке. Всегда есть выход. Если дочка Мухамеда пошла не в мать, а в Жади, как того опасается Абдул, так девчонка не только выкрутится, ещё и проучит старика, чтобы не лез в ее жизнь. — Дуния, по телефону Самира обещала завезти и показать дяде Али и Зорайдэ фотографию, где она уже с дипломом в руках. Сиду Абдулу ее лучше не видеть. — Это точно! Он так ненавидит женское образование, что постарается найти ей мужа из самой простой семьи, где женщины должны только работать и детей воспитывать, о муже заботиться. Он уверен, что при таком муже Самира быстро забудет все, чему ее научили в университете. — Не забудет! Самира так мечтала стать журналисткой! — Тихо! Они выходят. Давай подкрадемся ближе и послушаем, что будут говорить. Но встанем так, чтобы Абдул нас не заметил! — засуетилась лара Дуния. Но потом передумала: — А! Пусть видит! Теперь-то что скрывать, что мы увидели жениха? — Но у сида Абдула такое расстроенное лицо — сразу понятно, что сватовство не удалось, — сделала вывод Карима. На улицу из кафе вывалились толпой мужчины, ещё недавно сидевшие за столом с сидом Абдулом. Дуния и Карима прислушались. Жених шел, понуро опустив голову, а его родственник или товарищ обнял за плечи и утешал: — Не переживай, Насим, найдем мы тебе хорошую жену, молодую и красивую. Ещё красивее найдем, чем дочка Мухамеда. А эта невеста нам не подходит: платок не носит, в журналах ее фотографии печатают, все на нее смотрят, ты же сам журнал видел. Разве мы думали, когда журнал смотрели, что эту красотку сид Абдул тебе захочет сосватать? Нет, мы ее все рассматривали, руками ее фото трогали, в туалете потом те страницы лежали. А теперь жениться на ней? Жених безмолвствовал, но его родственник обратился к другому приятелю: — Алал, скажи, скажи Насиму: у твоей жены есть несколько племянниц, все красавицы, свежие персики. Вот одну и сосватаем. А эта тебе зачем? Будет тебе дипломом перед носом махать, когда ты кушать захочешь. Ты ей скажешь: «Где еда? Кушать хочу!» Она тебе ответит: «Нет еды. Я работать буду, варить ничего не умею». Аллах! Это плохая невеста! Дуния и Карима с облегчением переглянулись, хотя Карима была возмущена их словами. — Как это — невеста плохая?! Чем им Самира плохая? Не умеет варить? Так многие невесты только говорят, что умеют, а на самом деле за них на сватовство другие все пекут, они только поднос с выпечкой выносят и вид делают, что это они испекли. Знаем мы эти дела! — Тише, Карима! Тебе хочется, чтобы женишок передумал? — Кто же он такой? Из какой семьи? Хамзы сын? Брат Ясина? — Какая разница? — дернула ее за рукав Дуния, приводя в чувство. — Смотри, Абдул выходит. Что делать? Мне пора бежать. Не пойду к сыну, завтра к нему зайду. Хочу послушать, что Абдул дома Нурии будет рассказывать. Узнаю причину, почему сорвалось сватовство. И что ещё Абдул задумает? — Беги, Дуния, домой. И я тоже поспешу к сиду Али. А то ушла к тебе узнать новости, а сама уже столько времени на медине. И сотовый не взяла, забыла. Зорайдэ рассердится. — Хм, Зорайдэ боишься? Аллах! Что она может тебе сделать? Ну, беги! Вижу, тебе не терпится рассказать новости. Вскоре женщины разошлись по соседним улицам, а из кафе вышел через некоторое время и сид Абдул. Даже встреча и беседы с приятелями не смогли его утешить. Неудача с женихом страшно его расстроила. Он медленно поплелся к дому, стуча тростью по камням извилистой улицы. К счастью, Нурия сообразила отправить ему навстречу Юнуса с осликом. Поэтому остаток пути до дома старик не шел, а проехал на осле. И все равно он вернулся в плохом расположении духа. Лара Дуния решила его не дразнить, чтобы не злить. Сидела молча. Но сид Абдул почувствовал потребность излить душу своим женщинам. И ему нужно было не только рассказать, как прошла закончившаяся неудачей встреча, но и услышать язвительные комментарии Дунии, которые смогут подхлестнуть его к новым идеям. Так на него действовала строптивая одалиска. Так и вышло: выслушав рассказ Абдула, Дуния тут же заявила, что если бы старик нашел Самире образованного, но и молодого и красивого мужчину, которого Самира смогла бы принять, тогда она тоже была бы на стороне Абдула. А так… будет Абдул искать ей мужа долго и не найдет! — Помнишь, Абдул, сына лары Мины и сида Фейсала, которого они никак не могу женить? То им невеста не подходит, то ему девушка не нравится, то всех троих что-то не устраивает. Но их драгоценный сыночек все ещё холост. Кстати, не его ли ты много лет назад пытался сватать Сумайе? — Ты о ком рассказываешь? Как того парня звали? — Сына Мины зовут Имад. Точно — Имад! — Имад? Хорошее имя, означает «поддерживающий» Самире как раз такой нужен: который станет поддерживать огонь в лампаде Аллаха! Теперь я припоминаю его. В очках? Зрение у него плохое? Этот? Пожалуй, поговорю с его родителями и с ним самим. Точно, он! Теперь я его вспомнил: в очках, серьезный такой, пришел в тот раз на смотрины с Кораном в руках. Достойный жених. Хорошо, что ты, Дуния, о нем вспомнила! От неожиданности лара Дуния открыла рот, никак не рассчитывавшая на такой поворот. Сама подсказала Абдулу новую кандидатуру жениха! — Ааа…эээ… Так что с ним было не так, что в прошлый раз они ушли, так и не сосватав невесту? Семь лет прошло… И то, что он уже семь лет все ищет и ищет невесту, но никак не найдет, это странно! Что-то с ним не в порядке… Жених плох, я думаю. — Всё с ним в порядке! Он желает взять в жены девушку, которая будет молиться пять раз в день, скромную, спокойную, хозяйственную. — И ты уверен, что Самира — лучший для него выбор? — усмехнулась Дуния. Нурия стояла рядом с озадаченным видом. Но Абдул не отреагировал на слова Дунии и продолжал: — А Сумайе тогда так не повезло! Сначала она запнулась ногой о край ковра и пролила чай на платье его матери, потом ещё что-то произошло. А после того, как его оставили наедине с Сумайей, то ему опять что-то не понравилось, и когда мы вернулись в гостиную, он схватил родителей под руки и тут же увел их, даже не объяснив, в чем дело. — Я же и говорю, что он странный парень. И какой он парень?! Ему тогда было лет за тридцать, а теперь уже все сорок лет! Для Самиры слишком стар и… неказист — уж прямо скажем. — При чем тут внешность? Красота в браке пройдет, а жить придется с человеком, — подала голос Нурия, которая опять же возилась с чаем, закусками и лепешками, которые принесла сиду Абдулу, выложив отдельно в чашку принесенное Каримой печенье. — Никудышный жених из него! Даже и пытаться не стоит, — сердито настаивала на своем Дуния. — Подходящий жених, — решил сид Абдул. — Вот его-то я и уговорю взять в жены дочь Мухамеда. Если не может найти идеальную невесту, пусть женится на любой и сделает из жены такую, о какой мечтает. Пусть перевоспитает Самиру. А я ему помогу. — А что — парень не боится одалисок? Вы же первый так Самиру при нем назовете. И что такого ему не понравилось в Сумайе? Пока старик ужинал перед сном, Дуния отправилась к себе в комнату, откуда и позвонила Кариме. Икрам подарил матери сотовый телефон, о котором она не сочла нужным рассказывать Абдулу. Пользовалась им, как ей вздумается, тем более, что сын пополнял счет. Звонила, кому сама хотела. Теперь же она набрала номер Каримы. — Вот слушай-ка, Карима, что я узнала… …Карима уже не только добралась до дома сида Али, но успела поведать хозяевам, что смогла узнать от лары Дунии и увидеть собственными глазами, когда они с Дунией пошли, чтобы взглянуть на жениха. Зорайдэ обрадовалась, что сватовство закончилось неудачей. Но сид Али не был уверен, что приятель на этом остановится. Нет, поиски продолжатся. Кто следующий? И вот когда Карима, уютно расположившись на кухне, пила чай с финиками, позвонила Дуния. — Что случилось? — тут же отозвалась Карима. Не станет лара Дуния звонить так поздно без важной причины! — Абдул нашел Самире ещё одного жениха. Планирует поговорить о поиске невесты с Имадом, сыном Мины и Фейсала. Знаешь таких? Карима молчала, сосредоточенно стараясь вспомнить, кто это. — О, Аллах! Знаешь, конечно! Вспомни, эта семья приходила сватать Сумайю, когда она только-только платок надела! Ей лет четырнадцать или пятнадцать было. Не помнишь? — ПОМНЮ! — вскрикнула Карима, выплюнув под стол финик. — Он ещё такой…. Глаза у него сильно навыкате? Высокий, худощавый, некрасиииивыыыый… А бифокальные очки его ещё страшнее делали, когда я его тогда видела. — Это он. Абдул уперся, что раз Имаду никак не найти невесту, а ему все уже отказали, кого он сам или родители не отвергли, то, как решил Абдул, Самира ему подойдет. Он уже любой невесте рад будет. А Абдул намерен ему помогать перевоспитывать жену, если удастся женить его на Самире. — Аллах! Самиру… за него?! Она не согласится! — Конечно, не согласится. Ну, я тебя предупредила. Хочешь, сиду Али доложи. А мне пора, пока Абдул меня с новеньким сотовым не застукал. Карима не смогла даже доесть отложенное на тарелочку печенье, только подобрала упавший на пол финик, всё бросила, понеслась к Зорайдэ. Сид Али уже лег спать, но Зорайдэ ещё сидела в гостиной на диване и о чем-то думала. — Зорайдэ! Беда! Сид Абдул нашел нового жениха для Самиры! — Что такое? Как? Кого?! — встрепенулась женщина. Карима тут же выложила новости, которыми поделилась с ней лара Дуния. Вдвоем они вспомнили то давнее сватовство, когда юная Сумайя обратила в бегство незадачливого жениха. И вовсе не ковер и пролитый чай были тому причиной. Просто Жади и Латифа научили девушку вести себя так, чтобы жених сам захотел от нее сбежать. — Зорайдэ, ты помнишь, как Жади дала нашей Сумайе жвачку и велела жевать ее, когда останется наедине с женихом. Зорайдэ не забыла. Как такое забудешь? Жади и Латифа вместе подсказали, что можно такого сказать жениху и как себя повести, чтобы у него пропало желание жениться на Сумайе. И ни ковер виной тому, что Сумайя оказалась такой неловкой и пролила чай, испортив платье матери Имада. Всё это было проделано умышленно, чтобы создать неприятное впечатление на жениха и его родителей. — А какой Сумайя выдула пузырь из жвачки! Чуть ли не ему в лицо! — восхитилась Карима. — Жвачка так громко лопнула, что даже мы это услышали, стоя за плотными шторами и подсматривая за парочкой. Жади так давилась смехом, что я чуть не выпала из-за шторы, когда она меня случайно толкнула. Хорошо, что Латифа схватила меня за плечи и удержала. — Помню я ваши проделки, — усмехнулась Зорайдэ. — Вряд ли Самира сможет повторить все это, если за дело рьяно возьмется сид Абдул. Из колючки решат вдвоем вырастить цветок. Абдул задавит мужчину советами. А тот, чтобы заполучить, наконец, женщину, поддастся и будет его советы выполнять. Увлеченные разговором, они не видели, как спустился в гостиную сид Али. — Что вы обсуждаете? Опять что-то случилось? — Сид Али, почему вы не спите? Вы же так устали? Или мы вас разбудили? — забеспокоилась Зорайдэ. — Решил попить, но воды в кувшине не оказалось. — Как?! — поразилась Зорайдэ. Карима виновато опустила глаза, ведь этот она должна была поменять воду в том кувшине. Но она забыла, потому что спешила в дом лары Дунии за новостями. И потом тоже не вспомнила. Сиду Али поведали о новом замысле сида Абдула. — Это уважаемая семья, — кивнул сид Али. — А Имад умный мужчина, ведет бизнес, содержит юридическую контору. Плохое зрение ему не помеха. Но жену себе найти не может. Это правда. — Нет, сид Али, не подходит он Самире, никак не подходит! Разве он сможет увлечь ее? Кто в такого сможет влюбиться?! — вклинилась в его речь Карима. — И Самира не одна в Марокко прилетела, а с Лео! С журналисткой Амалией и с Лео! Я знаю. Она сама мне по телефону рассказала. — Что?! — воскликнула Зорайдэ, тут же поднеся пальцы к раскрытым губам и пытаясь прикусить. Сид Али тоже испытал удивление. Неужели это правда? Но ни Жади, ни Латифа не сообщили ему об этом, а звонили они часто. — Тень Лукаса, которую создал колдун Альбьери. Он опять здесь появится, — в ужасе шептала Зорайдэ. — Ты тоже не знала об этом, Зорайдэ? — спросил хмуро сид Али. — Тебе Латифа и Жади ничего не говорили? — Нет, сид Али, — ответила женщина, и старик заметил, как дрожат ее пальцы. — Но почему они скрывают от нас, что Лео прилетел в Марокко? — Нет, сид Али, никто не скрывает! Самира и сама не была уверена, что он посмеет увязаться за ней! Она мне так и сказала — увязаться! Но он сел в тот же самолет и прилетел в Марокко. Теперь болтается по медине, ходит везде за ними, как хвост. Мне Самира пожаловалась. Я ей только что позвонила со своего сотового, когда чай пила на кухне! — О, Аллах! Что ему здесь понадобилось? — прошептала Зорайдэ трагическим голосом. — Как что? Как это что? Ему Самира нужна! Он влюбился в нее! Да-да! — Карима, что ты болтаешь? Кто тебе такое сказал? — сердито спросил сида Али. — Кто сказал? Лара Дуния сказал. Она слышала, как сид Абдул звонил Мухамеду, и тот жаловался, что Саид ему сказал про Лео и Самиру. Они и переписывались, и звонили друг другу, и в ресторане встречались. Сан-Криштован — такое место, где все про всех знают. Но Саид узнал как-то иначе. Дуния не поняла, как. Карима тоже не поняла. Но Саид уверен, что Лео влюбился в Самиру и потому полетел за ней в Марокко. Следить. — Карима, какая страшная новость! — прошептала перепуганная Зорайдэ. — А что такого? Жади вышла замуж за Лукаса. Самира может стать женой Лео, его брата. Что такого? Он тоже богатый, ведь он сын промышленника Леонидаса Ферраса. Карима с легкостью выговорила фамилию и имя отца Лукаса, свекра Жади, наверняка тысячи раз повторив до этого, когда сплетничала. — Подожди, Карима! А Самира как относится к парню? — спросил, отчего-то изменившись в лице, сид Али. — Не знаю. Но поняла, что Самира относилась к нему очень даже дружелюбно, пока он не сел ей на хвост, как она мне сказала. Он был ей другом. Но теперь она боится, что он испортит ей рабочий процесс, нарушит рабочую атмосферу, — говоря это, Карима явно цитировала слова девушки. Ещё не пришедший в себя от потрясения сид Али молча кивал, ничего не говоря. Зорайдэ же была напугана. Карима начала понимать странность их реакции на эту новость. — Я и Жади уже позвонила. Но Жади знает, что Лео в Марокко. Латифа тоже теперь знает. Жади сказала, что это она и лара Иветти отправили Лео, чтобы он присматривал за Самирой. А Самиру это злит. Латифа боится за дочку из-за дяди Абдула. Вот потому Жади попросила брата Лукаса проследить за племянницей и защитить ее, если дядя Абдул решит ее схватить. Карима всё разузнала, всё! — Иди домой, Карима. Мы всё поняли, — велел сид Али. Карима оглянулась на дверь, в которую уже не раз незаметно заглядывал Ахмет. Муж Каримы желал вернуться домой вместе с супругой. — Пойду, сид Али. Карима уходит! — согласилась она. Когда старики остались одни, Зорайдэ жалобно спросила: — Что же теперь будет, сид Али? — Посмотрим, Зорайдэ. От судьбы не уйдешь. Лео не случайно появился на этом свете. Но Самира не понимает, с кем имеет дело. А если узнает, то не поверит. Или не захочет верить. И не примет правды, если скажешь, что это ей не нужно… Ей нельзя быть вместе с этим парнем. Да, я теперь тоже за то, чтобы найти Самире мужа. Но не Лео должен им стать. — Сид Али! Чем Лео так страшен для Самиры? Но я тоже так думаю. — Я не могу ответить на этот вопрос, Зорайдэ. Но я уверен, что Самира и Лео не могут любить друг друга. Если случится эта любовь, произойдет катастрофа. — Конечно, сид Али. — Идеи спать, Зорайдэ. — Да, сид Али, иду, — медленно произнесла Зорайдэ, поднимаясь с дивана, все ещё не придя в себя после потрясшей ее новости. Парень, которого она видела в гаданиях, как тень Лукаса, человек, который похож на брата в пору его юности, как две капли воды! Зорайдэ не знала, как это объяснить, но чувствовала, что с парнем что-то не то. Значит, и Самире надо держаться от него подальше. Зорайдэ не могла не согласиться с мужем, но и за Самиру она переживала. Кого бы сид Али не нашел дочери любимой племянницы, жених не будет принят девушкой. А Самира — не Латифа и даже не Жади. которую сид Али сумел когда-то переломить и заставить стать женой Саида Рашида. Нет, Самира столько всего учудит, что уже сватовство обернется страшным скандалом, а до брака и вовсе не дойдет. А что имел в виду сид Али, назвав катастрофой любовь Самиры и Лео, если такое случится? О, Аллах! Не проще ли сиду Али поговорить с Самирой и объяснить, почему она не может влюбиться в брата Лукаса? А Жади? Она забыла, что ее связывало с парнем? И после всего Жади решила попросить Лео защищать Самиру в Марокко? Впрочем, Зорайдэ поняла, почему Жади вмешалась. Они с Латифой испугались угроз сида Абдула. Так думала Зорайдэ по пути в свою комнату. Она решила утром позвонить Жади и Самире. Но ее планам было не суждено сбыться. Утром из Мекнеса пришли ужасные новости, и Зорайдэ забыла, что собиралась предостеречь Жади и дочь Латифы насчет Лео. А вскоре Фарид привез в Фес Хадижу, и Зорайдэ выбросила из головы историю с Самирой и Лео. 20. Часть 26. Глава 20. Мекнес. Решение Хадижи. За несколько дней до происшествия. В Мекнесе уже который день дул сильный ветер, занося в каждый дом песок и пыль. Домашние дела пополнились ещё и тщательной уборкой. Ведь песок скрипел под ногами в каждой комнате и коридорах, где не лежали ковры, забивался в каждый укромный уголок, а пыль покрывала желтым слоем все возможные поверхности. Даже дышать стало труднее. Хадижа начала кашлять. Она беспокоилась за сына, ей казалось, что и у него тоже была проблема с дыханием. Зухра по—прежнему то и дело задирала Хадижу, а Шурук ей помогала. Вдвоем они выдумывали изощренные издевательства, в которых Хадижа не могла их уличить. Но ей надоело все время жаловаться Фариду. Однажды, стоя перед зеркалом и рассматривая потускневшие волосы и не очень умело подведенные кхолем глаза, Хадижа вспомнила, какой она когда-то была, когда жила в доме отца. О, сколько неприятных минут она доставила обидчице матери — Рании! Хадижа не давала ей спуску, не позволяя забрать материны платки, трогать вещи к ее комнате, когда заставала там Ранию и ее сестру Амину. Она делала все, чтобы наказать Ранию за то, что та отобрала у ее матери ее отца! Тогда ещё Хадижа не понимала, что ее мама сама стремится уйти от Саида Рашида, который держал ее при себе, как в клетке. Но правду о Лукасе Хадижа узнала позже… Но не в этом дело! Хадижа с удивлением поняла, как сильно изменилась. Было время, когда девушка могла не только защитить себя, но и мать не давала в обиду. Но, повзрослев, стала терять боевитость, такое нужное, как выясняется, в семейной жизни качество. Брак с Фаридом изменил ее характер не в лучшую для нее сторону. Почему она не может вести себя с Зухрой так же, как когда-то — с Ранией? Возможно, потому что в прошлом она чувствовала себя под защитой отца. А теперь рядом был не отец, а муж, для которого она была не принцессой, а одной из жен. И, как уверяет ее Зухра — не самой любимой. Ведь фаворитка Фарида — она, красавица Зухра! Теперь Хадижа часто вспоминала маму. Как ей удавалось без слез, без истерик и жалоб ставить на место Ранию? Хадижа не смогла припомнить, чтобы мама хотя бы раз пожаловалась отцу. Она умела улаживать конфликты сама, без вмешательства Саида Рашида. Это Рания все время ему жаловалась, то же делала и Хадижа. — Но теперь я должна начать вести себя, как моя мама, — сказала Хадижа своему отражению. — Зухра нападает на меня, потому что чувствует во мне слабые места. Она решила, что больше не станет поддаваться на провокации Зухры и ее подружки Шурук. Пора исправлять ошибки. Но с чего начать? Хадижа тут же подошла к шкафу и вытащила со дна собранные в узел платья, которые когда-то были ею отвергнуты, потому что их надевала и даже носила Зухра, пока свекровь и Фарид не отобрали и не заставили вернуть Хадиже. Платья измялись, местами были чем только не испачканы. Требовалась чистка и стирка. Теперь Хадижа вынуждена противостоять двум врагам — Зухре и Шурук, а для этого следует изменить себя как внешне, так и свой характер, стать другой. У Зухры есть сообщница в доме, а Хадиже должны помочь собственные хитрость и сообразительность. Хадижа тут же спустилась вниз и в гостиной с домашнего телефона набрала номер сотового Зорайдэ, желая узнать способ, каким можно было бы вернуть к жизни чудесные платья. Она объяснила Зорайдэ причину такого решения: если она станет вновь носить платья, которые считала уже утраченными, это заденет Зухру. Зорайдэ, конечно, подсказала рецепт домашней стирки, но посоветовала проявлять осторожность. Зачем дразнить Зухру? Не стоит. А платья надо отстирать, чтобы не выбрасывать дорогую одежду, которой с таким мужем в будущем ей не видать. Хадижа решила заняться собой. Да, она собралась привести в порядок платья, но и подкрасила волосы хной, сделала их шелковистыми и пышными. Она стала тщательнее краситься. Амранчик теперь стал спокойнее и давал ей возможность ухаживать за собой. И вот однажды она вышла к обеду в отстиранном любимом платье песочного цвета. Совет Зорайдэ оказался превосходным. Кафтан выглядел, как новенький. Зухра тут же узнала «обновку». — О, так ты уже в моих обносках ходишь? Помните, я это платье носила в Марракеше. Ты же обещала, что не притронешься к платью? Понимаю: у тебя уже не осталось одежды. Наверно, ты располнела после родов и от безделья. Сидишь с ребенком у себя в комнате, а мы с Шурук двор метем каждый день. — Хватит, Зухра, — оборвала ее лара Джабира и строго спросила: — Где служанка? Куда опять пропала Шурук? Хадижа испугалась, что женщина может зайти к ней в комнату и что-нибудь испортить. Или просто всё перевернуть, чтобы расстроить ее. Но все-таки после угроз Фарида выгнать ее служанка стала более осторожной. Нет, в комнату она не пойдет. Скорее, Зухра может это сделать. Но змея сидит за столом, перекладывая выпечку на блюдо. Шурук же она увидела в окно: женщина возилась с мусорным мешком, стараясь поставить его стоймя у ворот на медину. Но в тот день Хадижа потеряла бдительность и поплатилась за это. Зухре не понравилось то, что Хадижа вернула в свой гардероб ношеное ею платье. Ведь Фарид когда-то подарил это платье ей — назло Хадиже. А потом мать заставила вернуть кафтан законной владелице. Но Зухра помнила, что платье стало ее, и когда оно лежало на дне шкафа, Зухру это устраивало — если не ей, то никому. Шурук появилась к ужину, и Хадижа заметила, как Зухра о чем-то шепталась с ней. Потом служанка подавала чай — Зухре, потому что Фариду принесла чай мать, а Хадижа поила Амрана из бутылочки, ей чай налила лара Джабира. Но Зухра велела принести для себя чай с мятой ещё раз. Вот тогда неуклюжая служанка и вылила сладкий напиток прямо на отстиранное платье Хадижи. — Ах! Хадииижа, — притворно посочувствовала Зухра, глаза которой издевательски заблестели. — Ты нарочно это сделала? — сурово спросила у Шурук свекровь, но та опустила глаза. Хадижа только усмехнулась и сказала: — Ничего страшного, я отстираю. Знаю теперь один секрет, как вывести любое пятно. Мне Зорайдэ подсказала. Она поднялась к себе в комнату, тут же переоделась, замочив в тазике платье, чтобы избежать пятен, пока из-за чая не пострадала ткань. Кажется, ее поведение удивило даже Фарида, который из-за усталости все чаще переставал замечать женские дрязги. Но то, что Хадижа вдруг повела себя иначе, чем всегда, его приятно удивило. Однако Зухра была задета и не желала останавливаться. Поэтому Шурук в этот же вечер разбила любимую кружку Хадижи. Как только жена Фарида вошла на кухню за соком, Шурук схватила со стола ее кружку и, высоко подняв, демонстративно уронила ее на каменный пол. — Так ты ничего и никого не боишься, так, Шурук? — спросила Хадижа. — А кого мне бояться, — ухмыльнулась женщина. — Рядом никого нет, а ты мне не страшна. Бойся ты меня. Хе-хе-хе! Хадижа постаралась сохранить улыбку и взяла с полки кружку Фарида. У него их было несколько. Налив сок, она вышла, а в гостиной, где сидели Фарид и лара Джабира с Амраном на руках, она объяснила: — Фарид, мою кружку уронила Шурук, она разбилась, и я взяла одну из твоих. Можно? Не хочется покупать новую, тратить деньги. — Можно, — медленно ответил мужчина, ища глазами Зухру. Шурук в гостиной не показывалась. Но Зухра его взгляда не испугалась: — Фарид, я тоже хочу пить из твоей кружки. Можно и мне взять ту, яркую, оранжевую, с зелеными и синими полосками? — Тебе — нельзя, — отрезал Фарид. — Мне надоела ваша грызня. Я устал от ваших склок. Зухра, ты все поняла? Хадижа, а ты купи себе на медине новую кружку. Не хочу, чтобы вы перебили и мои, я к ним привык. — Хорошо, Фарид, куплю, — радостно ответила Хадижа. — Мне разбитая кружка уже надоела, если честно. Но хорошо, что не я ее разбила. Фарид потянулся к сыну и вдруг вспомнил о чем-то. — Аллах, я же принес Амрану подарок! Он встал и сбегал куда-то за небольшим пакетом. Вытащил из него новую шапочку — купил вместо потерянной, а потом достал из кармана и талисман — «руку Фатимы». — Пусть он хранит моего сына от бед и дурного глаза, — сказал он, протягивая вещицу матери и наблюдая затем, как она прикалывает на крохотную булавочку традиционный амулет. Хадижа смотрела на это, улыбаясь. Сердце ее таяло при виде такой картины. Но вдруг она поймала взгляд Зухры, полный ненависти, зависти, сдерживаемого желания всё испортить, схватить эту шапочку и изорвать ее в клочья… А Шурук, проходя мимо Хадижи, наклонилась к ее уху и быстро шепнула: — Не поможет твоему сыну талисман. Есть колдовство, которому никакая «рука Фатимы» не страшна. — Что ты сказала? — повернулась к ней Хадижа, но служанки и след простыл. Она уже собирала на поднос пустые тарелки и стаканчики от чая. Фарид, увлеченный возней с малышом, ничего не замечал, как и его мать. Хадижа решила держать себя в руках. «Пусть болтают, что угодно. Меня не должны пугать слова служанки!» — успокаивала она себя. — Хадижа, когда ты подаришь мне ещё сына? — вдруг спросил Фарид. — Ты должна мне родить много сыновей. — Конечно, хабиби. У Амранчика будут братья, много братьев, — ответила она, улыбаясь от всего сердца, которое радостно и чаще забилось. У Зухры из рук что-то выпало, но Хадижа даже головы в ее сторону не повернула, но успела увидеть, как зло усмехнулась Шурук. И лара Джабира встрепенулась при этом разговоре. — Хадижа, не беременна ли ты снова?! Ты изменилась в последние дни. — Не знаю, — пожала плечами девушка. Фарид вскинул на нее удивленный взгляд. — Я и в первый раз долго ничего не чувствовала. Поэтому я ничего не могу сказать уверенно. — Если ты не уверена, так сходи к врачу и сообщи нам новости, — отрезал Фарид, поднимаясь. — Я хочу отдохнуть. Он вышел, даже не взглянув в сторону Зухры. Тогда она выскользнула за ним следом, зло сверкнув глазами на Хадижу, которая, смеясь, тянула руки к сыну, чтобы забрать его у лары Джабиры. Как уходила Зухра, Хадижа не видела. Когда Хадижа шла к своей комнате, в небольшой гостиной у лестницы в начале коридора на женской половине она столкнулась с Зухрой и Фаридом. Неизвестно, о чем они разговаривали, но замолчали при появлении Хадижи. Однако Зухра не могла не задеть соперницу. — Фарид, я забыла тебе рассказать: Хадижа сегодня звонила в Фес с домашнего телефона. И ей тоже кто-то звонил на сотовый. Я всё видела и слышала. Но я уверена, что это были не Зорайдэ и не дядя Али. — Да? А кто же? — сделал удивленное лицо Фарид. — Кажется, я знаю, кто это мог быть: одалиска Самира, сестра Хадижи. Он ухмыльнулся той неприятной улыбочкой, которую Хадижа всегда опасалась и которая заставляла ее насторожиться. — Самира приехала в Марокко. Не в гости. РАБОТАТЬ. Она получила диплом и очень гордится этим. Хадижа, ты как — тоже хотела бы выучиться и получить диплом? — поинтересовался муж у нее. — Нет, — сдержанно ответила Хадижа. — Я никогда о таком не мечтала. — А твоя родственница мечтала. И получила диплом. Мне дед Рахим рассказал. Ему сид Абдул позвонил и поведал новости: оказывается, дядя Абдул ищет ей мужа. Нашел уже, можно сказать. Когда вернется мой дед из касьбы, то вместе с сидом Абдулом они пойдут разговаривать с внуком одного их знакомого, который на медине содержит мастерскую. У жениха несколько братьев, и все женаты, кроме него. Теперь семья настаивает, чтобы дядя Абдул нашел ему невесту. А старик решил подсунуть свою племянницу. — И что же — дяде Абдулу удалось сосватать ему Самиру? — с волнением спросила Хадижа. — Не надейся даже. Я знаю этого парня из Феса. Твоя Самира должна понравиться не только ему, но и его семье, его братьям. Они не примут в семью одалиску. А дядя Абдул всей медине показывал журналы с ее статьями, ругал ее, потому всем известно не только в Фесе, но и в Мекнесе, что дочь племянника дяди Абдула — одалиска с дипломом. — Самира — хорошая, — еле слышно возразила Хадижа. — Я не желаю видеть в своем доме твою родственницу. А жениться на ней никто не захочет, вот увидишь! Он отвернулся от Хадижи и собрался уйти, но Зухра вцепилась в его руку. — Хабиби, ты обещал мне купить новое платье. Взгляни, какое хорошее платье у Хадижи. На мне же одни обноски! — Зухра, у меня сейчас нет денег на два платья! Купить что-то тебе — это купить такую же вещь и Хадиже. Все должно быть поровну. — Нет, Фарид! — воскликнула Хадижа. — Не покупай мне ничего! Купи платье Зухре! У меня достаточно одежды. — Вы что — сговорились? Так я тем более не куплю Зухре платье! Он ушел, а Зухра едва не набросилась с кулаками на несчастную Хадижу. — Если бы ты не влезла, я выпросила бы новое платье у мужа. Но тебе везде нужно вмешаться! — Я хотела, как лучше, — процедила Хадижа так, как этот когда-то делала Рания, потом вздернула подбородок и ушла в свою комнату. Там она сначала металась, не зная, позвонить ли Зорайдэ и расспросить про Самиру и жениха или отправить смску самой Самире. Сестру надо предупредить! Но потом Хадижа постаралась успокоиться и поняла, что звонить никому не стоит, так как Зорайдэ, конечно, уже знает все новости и смогла предупредить Самиру. О Кариме и говорить нечего: Самира уже все от нее знает! Бедная Самира! Если ее насильно выдадут замуж… Кто достанется ей в мужья? Нет, Самира не смирится, она не захочет быть женой незнакомца. Хадиже страшно хотелось увидеться с дочкой тети Латифы, двоюродной сестрой. Самира такая интересная рассказчица! Она могла бы столько всего рассказать! Хадижа увидела бы всё глазами Самиры. Но с Фаридом не поспоришь. Он не позволит ни Самире приехать к ним в гости, ни ее в Фес не отпустит, пока девушка будет гостить у дяди Али и Зорайдэ. А пока Хадижа предавалась мечтам, ухаживая за Амраном, которого она выкупала, переодела, накормила, снова поменяла памперс, потом уложила спать и не слышала, как внизу Фарид, спустившийся попить воды, ругал Зухру за то, что она не помогает матери на кухне. — Ты — первая жена! Ты и обязана заниматься всеми делами в доме. Следить, чтобы во всем был порядок. Ты же так хотела стать первой! И нечего кивать на Хадижу! Она заботится о моем сыне. Зухра, ты уверяла, что нужна служанка. Я согласился. Но теперь ты ещё меньше работаешь по дому, потому что ты всё свалила на Шурук. Тогда для чего мне служанка, если есть ты и ты бездельничаешь, а она все делает? Она и моя мать. Работать можешь ты, а Шурук уедет в Марракеш. Я тебе уже говорил об этом. И я не передумал. — Но чем тебе мешает Шурук? — Без нее в доме было спокойнее, не смотря на твои происки. Я всё сказал. Зухра топнула от злости, но Фарид тут же отвесил ей оплеуху. Тогда Зухра выбежала из кухни. Она поднялась на крышу, где и отсиживалась, пока туда же не явилась Шурук. — Хадижа слишком осмелела, — с досадой сказала Зухра, когда Шурук уселась рядом на раздолбанный пуфик. — Так придумай, как наказать девчонку. Ты же это умеешь, хм, — посоветовала Шурук. — Боюсь, как бы Фарид не сорвался и не прогнал тебя. Ты мне ещё пригодишься, — ухмыльнулась Зухра и продолжала: — Неужели она снова беременна? — Плохо. — Но что же делать? Надо подумать… …Они спустились вниз, и Шурук снова попала под горячую руку уставшей лары Джабиры. — Где ты прячешься? Никакой от вас с Зухрой пользы нет! Вы почти ничего не делаете в доме. Только шушукаетесь по углам, отсиживаетесь и бездельничаете. Шурук надулась, но не посмела огрызаться. Зухра же прошла к себе в комнату и… услышала, как за стеной Хадижа включила у себя магнитолу. Полилась нежная мелодия. Что такое? Неужели Фарид пришел к Хадиже? Зухра тут же выбежала на галерею и подкралась к окну комнаты Хадижи. Но внутри не горел свет, а окно было задернуто шторой. Из комнаты раздался смех Хадижи. Зухре хотелось разбить стекло, чтобы испортить радость, которая слышалась в ее смехе. Но Зухра боялась гнева Фарида. Она отправилась на поиски подруги. — Шурук, поднимись к Хадиже и спроси, не желает ли лара испить чаю? Потом расскажешь, что ты увидишь в ее комнате. Иди! — велела она Шурук. А в комнате Хадижа была одна. И смеялась она сама с собой. Просто она стояла перед зеркалом и пыталась вспомнить те пленительные движения, которыми пользовалась во время танца ее мать. Хадижа включила любимую мелодию, достав диск, который она теперь прятала от непрошеных гостей, которые могли бы зайти в ее отсутствие, взять ее вещь и специально испортить. Она достала и надела костюм для танцев и теперь тренировалась, вспоминая движения. А ведь когда-то Хадижа училась танцевать то вместе с Самирой, то с Эмми. Движения им показывали то мама, то тетя Латифа. Как давно это было! Если бы Хадижа тогда была более внимательной! Она знала почти все танцы: со змеей, с подсвечниками, с саблей, танец семи вуалей… И теперь ей казалось, что ее руки и тело вспомнили все прежние навыки, которые она получила ещё в детстве. Вот потому она и смеялась так радостно, чувствуя прилив вдохновения и удовольствие от танца. Она не слышала, как Зухра подходила к окну. Но вдруг кто-то громко стукнул в дверь, которая тут же распахнулась, в комнату ввалилась Шурук с подносом, на котором стояли любимый чайник лары Джабиры и кружка Фарида, та самая, которую она выбрала вместо своей разбитой. — Хадижа, чаю хочешь? — спросила служанка, рыская глазами по комнате. Стало сразу же понятно, что Шурук привел сюда вовсе не чай. — Что тебе надо? — Чай принесла. Будешь пить чай? — повторила Шурук, не глядя на хозяйку комнаты. Она по-прежнему шарила глазами по столику, дивану, шкафу, коврам на полу и вазам, задержав взгляд лишь на включенной магнитоле. — Уходи, — коротко и спокойно приказала Хадижа. — Не хочешь? — уточнила Шурук, кивнула и тут же исчезла, захлопнув за собой дверь. 21. Часть 26. Глава 21. Фарид прогоняет Шурук. Хадиже оставалось только недоумевать. Что это было?! Что замышляют злые подружки? Да, настроение у Хадижи было испорчено. Танцевать больше не хотелось. Вечером Фарид отправился ночевать к Хадиже. Зухра была вне себя даже не от злой ревности, а от страха. Неужели Хадижа ее потеснит? Фарид все больше сближался с бразильской плаксой. И все из-за сына, которого она ему родила. Неужели Хадижа снова ждет ребенка? Как помешать ей? Как изменить ситуацию в свою пользу? Да ещё и Шурук, поняв, что ее положение в доме с каждым днем становится все более шатким, а молодой хозяин настроен ее выгнать, заявила Зухре, что готова уйти сама, но может оказать Зухре последнюю услугу, которая будет стоить недешево. Зухра обдумывала, что придумать, с какой просьбой обратиться к Шурук, которой и след простынет, как только она выйдет на медину, решив больше не возвращаться в дом, где так много работала. Ночь Зухра не спала. Утром она слышала, как в комнате за стеной захныкал голодный Амран, как поднялись с постели и Хадижа, и Фарид. Начался новый день. А у Зухры уже созрел коварный план. Но она не решалась предложить такое Шурук. Слишком опасно для них обеих. Нет, она ещё подумает, как поступить, как довести Хадижу, чтобы она и думать не смела о Фариде.  — Фарид принадлежит МНЕ! — клокотала от ревности Зухра, вскочив и быстро двигаясь по комнате без всякой цели. Просто ей надо было выплеснуть накопившуюся энергию. — Он останется моим! Даже если мне придется пойти на многое… Зухра ещё несколько дней будет нечиста, а это значит, что Фарид, если захочет, снова и снова будет оставаться ночевать в комнате Хадижи. При одной мысли об этом в груди Зухры начинало громко стучать сердце, но ей казалось, что это стучит в ней само зло. Настолько Зухра уже ненавидела соперницу. Потом Шурук, которая продолжала шпионить за Хадижей, пока Зухре приходилось работать на кухне или ходить на рынок вместе с ларой Джабирой, сообщила, что Фарид забегал поесть и принес небольшую коробочку, перевязанную красивой лентой. Какой-то подарок? Но почему только Хадижа получила подарок? Разве муж не должен все делить поровну? И любовь, и подарки?.. — А если Хадижа сказала ему, что снова ждет ребенка?! — осенило Зухру. Она не находила себе места, пока не выяснила, что в коробке был вовсе не подарок для Хадижи, а набор детской посуды: кружка, глубокая чашка, блюдце, украшенные марокканскими узорами. Конечно, Амран был ещё слишком мал, чтобы пользоваться собственной кружкой, но у Фарида случился порыв чувств, когда он увидел в лавке на медине детские наборы. Только после этого Зухре стало легче на душе. Но в течение дня Хадижа не знала покоя. Когда Хадижа и свекровь перебирали чечевицу, сидя за столиком, Зухра и Шурук подошли к спящему на диване в гостиной Амрану, и Зухра прикоснулась к приколотому на шапочку талисману, и подруги выразительно переглянулись. Хадижа подскочила, сорвалась с места, чтобы заслонить ребенка, перевернув при этом чашку с чечевицей, которую она уже очистила от мусора. Лара Джабира недовольно вскрикнула. — Что ты наделала, Хадижа! Как теперь собрать чечевицу с пола?! Столько времени уже потратили и ещё потеряем. Но Хадижа бросилась к сыну, оттолкнув Зухру и подхватив на руки малыша. Свекровь поняла, что происходит и вмешалась. — Шурук, ты чем должна сейчас заниматься?! Иди на кухню, готовь таджин! — прикрикнула она на служанку. — А ты, Зухра, бери в руки метлу — и быстро во двор! И чтобы ни песчинки возле фонтана не было! — Но там чуть ли не песчаная буря! Во дворе невозможно дышать. Вон, Хадижа даже Амрану шапочку надела, чтобы песок в уши не попал. А я чем хуже? — Так надень паранджу и тогда иди подметать двор, — посоветовала мать Фарида. Зухра, замотав лицо прозрачной тканью, вышла во двор риада и немного помахала метлой. Зачем мести песок, если через пару часов нанесет снова? Глупое занятие. А когда все собрались обедать, Шурук вынесла кус-кус, приготовленный в самом большом таджине. Она поставила его в центр стола, но потом, глядя с ухмылкой на Хадижу, подняв крышку-конус, повернула к ней стороной с костью без мяса. Неужели она так что-то пометила?! Лара Джабира и Хадижа с ужасом уставились на кускус. — В чем дело? — занервничал Фарид. — Что не так? Он видел, какой была реакция матери. Если на Хадижу он мог не обращать внимания, так как они с Зухрой и Шурук всё время ссорились, что его мать не стала бы просто так с недоверием смотреть на ароматное блюдо. — Шурук, что ты сделала с кускусом? Когда успела? Так я и знала, что тебя нельзя оставлять одну на кухне! Столько продуктов перевела! — в отчаянии сказала лара Джабира. — В чем дело? — нахмурившись, повторил Фарид. Пока свекровь собиралась с мыслями, Хадижа ответила на его вопрос. — Твоя мама недавно вспоминала, что в Марокко есть обычай в дальних деревнях: местные колдуньи приносят с кладбища руку мертвеца и размешивают ею кускус, чтобы навести смерть на того, на кого они колдуют. Я уверена, что Шурук могла проделать такое же, чтобы извести меня! Видел, как она повернула передо мною таджин? — Я?! — сделала удивленные глаза служанка. — Да, ты! Ты повернула таджин ко мне той стороной, которую помешала… О, Аллах, где ты взяла руку мертвеца?! Куда ты ее дела? — Выбросила в мусорное ведро! — злобно ответила Шурук, переплетая руки на груди. Зухра насмешливо наблюдала за происходящим. Свекровь ахала, услышав слова Хадижи и ответ Шурук, Фарида замутило от их слов. Он отвернулся от стола, махнув рукой в сторону таджина: — Унесите его немедленно! — Фарид, Зухра и Шурук хотят меня отравить! — воскликнула Хадижа. Свекровь закивала в подтверждение: — Это может быть! Но тут же вмешалась Зухра: — Нет, пусть стоит. Я буду есть кускус! Она тут же потянулась к таджину, схватила рукой липкую массу и, скатав шарик, сунула его в рот. — Ешь вот с этой стороны! — воскликнула Хадижа и обличающе ткнула пальцем в ту часть кускуса, где из крупы торчала баранья кость. — Твоя сообщница пометила отравленное место! — У тебя с головой не в порядке, Хадижа, — подняв брови, сказала Зухра. И тут же взяла кускус с указанной стороны и спокойно съела. Потом она подтянула таджин к себе и стала быстро и с удовольствием есть. Теперь Фарид осуждающе смотрел на Хадижу. — Зачем ты устроила это представление? — Я?! — Ты придумала, что таджин… О, Аллах! Даже повторять не желаю. Садись и ешь! — Нет, я не могу это есть. Мне противно. Шурук дала мне понять, что на кускус она наколдовала! — Иди и проверь, лежит ли в ведре «рука мертвеца»! — велел ей Фарид. — Потом расскажешь, что ты там увидела. — Они выбросили всё, что может их уличить! — Кто это — они? — выразительно спросила Зухра, с преувеличенным аппетитом поедая кускус и облизывая пальцы после каждой порции. Хадижа сузила глаза и отправилась на кухню. Она поняла, что ей не верят: в глазах свекрови больше не было подозрения, на лице Фарида тоже было выражение облегчения. Шурук торжествующе кривила губы, а Зухра с довольным видом уплетала кускус. Войдя на кухню, Хадижа с отвращением заглянула в мусорное ведро. Она понимала, что не увидит там того, что ожидает, но… А, впрочем, почему Хадижа решила, что Шурук что-то подмешала в блюдо или что-то ещё сделала с кускусом? Да они же разыграли перед ними представление! Рассчитали, как можно спровоцировать Хадижу! Шурук демонстративно повернула к ней таджин, чтобы она испугалась, вспомнив страшные рассказы матери Фарида. Хадижа призналась себе, что поспешила с выводами, поддавшись на провокацию — как всегда. — Надо быть осторожнее! Сначала разобраться, а потом обвинять этих интриганок! Они пытаются настроить против меня свекровь и мужа!.. Ой! Что там такое?! — уставилась Хадижа на то, что она заметила в углу за сундуком с продуктами. И хотя из-за сундука выглядывали только пальцы и часть кисти, но Хадижа поняла, что там часть человеческой руки! Распухшая, белесая, чем-то испачканная. — Да это же кускус! — догадалась Хадижа, разглядев мелкие шарики крупы. Она не выдержала и, не двигаясь с места, дико закричала. — Сюда! Я нашла! Вскоре на кухне собрались все: прибежал Фарид, появилась и свекровь с Амранчиком на руках, притопала Шурук, переглянувшись с проскользнувшей в помещение Зухрой. А Хадижа стояла посреди кухни с протянутой в сторону сундука рукой. Фарид увидел то, что обнаружила Хадижа, и его тут же вырвало: он успел съесть порцию кускуса. Лара Джабира закрыла глаза и повторяла: «О, Аллах!» Но Зухра выступила вперед и заявила: — Что вы выдумываете? Какая ещё рука?! Это же тонкая резиновая перчатка! Я дала ее Шурук, чтобы она готовила еду в перчатках, потому что у нее пальцы поранены. Мне не хотелось, чтобы продукты касались ее загноившихся ранок. А потом эти перчатки выбросили. Вот и всё. Кстати, я лично бросила их в мусорное ведро! Как они оказались за сундуком и к тому же — надутые? Это ты, Хадижа, всё подстроила! Достала из мусорки перчатки, надула их, положила за сундук и собрала нас здесь своим криком! Хадижа отрицательно качала головой. Она не могла даже говорить. Но слова Зухры никого не обманули. Даже Фариду не пришло в голову, что Хадижа способна на подобные выходки. — Зухра, это больше похоже на тебя, не клевещи на Хадижу, — процедил он. — Ты мне не веришь? Почему? А кто, если не Хадижа, все это подстроил? Уж точно не я! — Но и не моя вторая жена, — отрезал Фарид. — Сынок, Хадижа всё время находилась рядом со мной. Не верь Зухре. Это их с Шурук выходки. — Я понял, понял! — подняв вверх руки, как бы сдаваясь, сказал Фарид. — И вот что: сегодня я звонил дедушке. Сид Рахим возвращается послезавтра. Он не сказал мне, едут ли с ним женщины, которые станут помогать нам по дому, но он приказал мне прогнать Шурук. Слушай, Шурук: я заплачу тебе завтра немного денег, столько, чтобы ты смогла добраться до Марракеша и прожить там некоторое время, пока не найдешь другую работу. Мне в доме больше не нужна служанка. Ты хорошо работала, но рядом с Зухрой я тебя видеть больше не желаю. — Ты прав, сынок. Я много раз тебе говорила, что мы справимся и без Шурук. Нам без нее будет спокойнее. — Я уже всё сказал, — отрезал Фарид и вышел, брезгливо обходя лужу с собственной рвотой. — Зухра, Шурук, вы должны вымыть пол! — жестко приказала лара Джабира, и парочка злоумышленниц не посмела возражать. — Идем, Хадижа, — увела за собой свекровь мать внука. В этот вечер они собирались пойти в хамам. Теперь Хадижа старалась бывать там только вместе со свекровью. Раньше Зухра брала с собой мыться Шурук, и они вместе беззастенчиво рассматривали в хамаме Хадижу, которую это не просто смущало и выводило из себя, но и пугало, т.к. она опасалась, что от их дурных глаз у нее пропадет молоко, которым она продолжала кормить Амрана. Собравшись в хамам, лара Джабира и Хадижа вышли с упакованными ведрами на медину. Хамам был недалеко. С Амраном остался дома Фарид. Он прогнал Зухру, велев ей не показываться на глаза. Это успокаивало Хадижу, когда она, моясь в хамаме, думала, как там ее сын. — Успокойся, дочка, — уговаривала ее свекровь, видя на ее лице беспокойство. — Твой муж не шутил, когда сказал, что выставит Шурук из дома. Я много раз говорила сыну, что нужно так и поступить. Проделки Зухры и ее подруги заходят всё дальше. Но и Фарид признался мне, что он все прекрасно видит. Хадижа повеселела, поняв, что уже через день один из ее врагов покинет Мекнес. Останется Зухра, но противостоять ей будет намного легче, чем когда с ней рядом Шурук. Когда женщины вернулись из хамама, дом показался Хадиже пустым. Фарид сидел у телевизора где-то на мужской половине, откуда он и вынес Хадиже совершенно мокрого Амрана, не догадавшись или не пожелав поменять ему памперс на сухой, который был предусмотрительно оставлен Хадижей. Ни Зухры, ни Шурук нигде не было видно. Уже поздно вечером, когда лара Джабира отправилась к двери на улицу, чтобы проверить, закрыты ли на ночь дверь и ворота на все имеющиеся замки и задвижки, она обнаружила только что вернувшихся из хамама подружек, которые стояли под апельсиновым деревом и о чем-то тихо беседовали. — Вы что там прячетесь? — строго спросила лара Джабира. — Зайдите в дом. Нечего так поздно бродить по двору. — Мы только что вернулись из хамама. Сегодня мы ходили в дальний хамам, где часы помывки для женщин поставлены поздно. — А что такое? Чем тебе не нравится соседний хамам, куда мы всегда ходили? — с подозрением спросила свекровь. — В дальнем хамаме продают очень приятное мыло с ароматом лайма. Маленькие кусочки дают бесплатно — на пробу, — оправдывалась Зухра, а Шурук угрюмо молчала. Ларе Джабире пришло в голову, что у служанки слишком озабоченный вид. «Расстроилась, что потеряла работу. А не надо было подыгрывать Зухре! Фарид никогда не выгнал бы Шурук, если бы она продолжала добросовестно работать, не вмешиваясь в отношения между невестками этого дома!» — с некоторым сожалением подумала женщина, понимая, что вся домашняя работа вновь окажется на ее плечах. На Хадижу и Зухру надеяться не стоит. На следующий день никаких происшествий в доме не было. Зухра весь день работала, не пререкаясь со свекровью и не устраивая ловушек Хадиже. Шурук была сосредоточена на своих невеселых мыслях, ее можно было видеть по всему дому, но она трудилась с угрюмым видом. — Всегда бы так! Если бы Шурук исправилась, можно было бы оставить ее. Она такая хорошая работница, — с досадой проговорила лара Джабира, когда Хадижа сидела на кухне и кормила ребенка приготовленной жидкой кашей. — Я не верю, что она исправится, потому что Зухра не сможет долго выдержать. Они сегодня притихли только в надежде, что Фарид завтра передумает и оставит Шурук в доме. Ведь сид Рахим не ответил, привезет ли он из касьбы двух женщин для работы по дому, — осторожно возразила Хадижа. — Завтра я позвоню и выясню это. Если отец вернется без работниц, то я дам Шурук последний шанс. Она и сама не хочет уходить из нашего дома. Хадижа промолчала, но в душе она бунтовала! Пусть Шурук уедет! Потому что ее выходки станут более изощренными, Лара Джабира не станет их замечать, а Хадижа не посмеет жаловаться, но издевательства со стороны Зухры и Шурук продолжатся. Вечером Зухра сделала попытку уговорить Фарида оставить Шурук в доме. Но мужчина был непреклонен. Он понимал, что ни Шурук, ни Зухру не изменить. И вдруг заговорила Шурук: — Нет, Зухра, я уже решила: уеду в Танжер. Там живет моя тетка. Она найдет мне работу, но не сразу, конечно. Она говорила спокойно, даже как-то доброжелательно, что удивило всех. А Фарид решил, что пока он дома, следует расплатиться с Шурук. Ведь завтра он собирался заняться лавкой в Мекнесе. И дед Рахим возвращается. Они вместе могут пойти в лавку, сид Рахим даст нужные советы. Он замотается, и Шурук придется ждать его до вечера. Вот потому Фарид принес деньги и отсчитал нужную сумму. Шурук сказала, что завтра до обеда она покинет их дом. Вечер прошел тихо. Все пили чай, который приготовила Шурук. Никто не стал отказываться. Зухра потребовала принести бриуты, которые на прощание приготовила Шурук. Одна Хадижа не теряла бдительность, не веря в такое поразительное превращение и замечая, с каким раскаянием посматривает на служанку свекровь. «Пусть Шурук уедет! Пусть! Боюсь, что еще немного, и лара Джабира попросит ее остаться! А потом всё начнется сначала, но мне будет ещё хуже», — думала Хадижа, не подозревая, что хуже и быть не может, чем-то, что случится уже скоро — после ухода Шурук. На кухне служанка на прощание решила научить Зухру готовить чай с травой шиба. Ларе Джабире, как оказалось, знакома эта ароматная трава, марокканская полынь, и потому это занятие не вызвало ничьего подозрения. Только Хадиже показалось странным, что Шурук решила не вещи собирать у себя в комнате, ведь она уезжает завтра утром, а возится на кухне уже в то время, когда вся семья отдыхает. Все сидели в гостиной. Чай с шибой пила Зухра, попробовала и лара Джабира, оценивая его. Фариду после нескольких глотков чай не пришелся по вкусу. Зухра и Шурук мирно поддразнивали друг друга, рассуждая, кому завтра заниматься домашней работой: Шурук уходит, а Зухре — мести песок по всему двору, в каждом коридоре и на галерее. Хадижа не пила чай, которым всех напоила Шурук. Но позже молодая мать спустилась на кухню, чтобы налить себе сока из кувшина. Выпила его, перекусив оставшимся на блюде последним бриутом. Вернувшись в свою комнату, она как-то очень быстро захотела спать. Сон одолевал ее, не смотря на то, что Амрана трудно было уложить, он отчего-то нервничал. Но когда Хадижа покормила ребенка грудью, он уснул почти сразу. Тогда и Хадижа легла и мгновенно провалилась в сон, успев только подумать, что никогда раньше с ней такого не случалось: сегодня она боролась со сном, опасаясь уснуть раньше сына. Но потом она не слышала ничего. Ни осторожных шагов в коридоре и в ее комнате, ни шепота Зухры и Шурук, ни шагов на галерее. Она спала очень крепко, не подозревая, какая беда нависла над ее головой. Возможно, это спасло ей жизнь. Потом она часто спрашивала себя, смогла бы она остановить злодеек, если бы проснулась? Но даже если бы она пришла в себя, поняла, что происходит, и позвала бы на помощь, проснулись бы Фарид и лара Джабира? Они тоже спали в ту ночь очень крепко, чему была причина. Успела бы Хадижа открыть рот, или ее заставили бы замолчать, заткнув рот какой-нибудь тряпкой или положив на лицо подушку? Справиться с Шурук она не смогла бы, а если бы рядом оказалась и Зухра? Впрочем, Зухре нужна была живая Хадижа. Она спала, а Шурук и Зухра вершили черное дело… 22. Часть 26. Глава 22. Страшное происшествие в доме Фарида. Утром Хадижа проснулась раньше, чем обычно. У нее отчего-то болела голова, девушка никак не могла сбросить с себя сонное состояние. — Что со мной? Неужели я заболела? Я столько проспала, но меня клонит в сон, — пробормотала она, умываясь холодной водой, чтобы взбодриться. Потом Хадижа тихонько подошла к кроватке Амрана: удивительно, что сынишка ещё спит. Обычно это он будил ее или голодным плачем, или веселым гуканьем, лежа в мокрых пеленках. Но не сегодня. А вдруг он тоже заболел? Все говорят о каких-то вирусах, которые мог принести ветер с песком. Когда она взглянула в колыбель, то сначала не поверила глазам. Она была пуста! Ребенка в кроватке не было! Где Амран? Хадижа в недоумении обвела комнату взглядом, как будто младенец мог каким-то чудом выбраться из колыбели и забраться на диван или к ней в постель. Потом Хадижу окатила волна злости. Ну конечно, это опять шутки Зухры! Однажды она уже пробиралась к ней утром, забрала ребенка и унесла в свою комнату, где в тот раз ночевал Фарид. Как потом выяснилось, муж захотел увидеть ребенка — с подачи Зухры, разумеется. Вот она и вошла в комнату Хадижи, вынула малыша из его колыбели, отнесла Фариду… И что — она решила это повторить, даже помня, как в прошлый раз была перепугана Хадижа, настолько, что у нее на сутки пропало молоко?! А как об этом мог забыть Фарид? Он в тот раз был очень расстроен, что сын остался без материнской груди. Хадижа наклонилась над кроваткой, чтобы взять одеяльце. Ведь в коридоре прохладно, ветер гуляет по дому. Как она понесет Амрана, когда заберет его у Фарида? Но стоило ей приподнять одеяльце, как на простынку посыпались черные лепестки. Это было так неожиданно, что Хадижа страшно испугалась! Взвизгнув, она едва не выпустила детское одеяло из рук. Но потом разъярилась так, что сорвала с кроватки простынь и вытряхнула лепестки розы на ковер. — Дрянь! Она ещё и издевается надо мной! Хочет сказать, что и без Шурук сможет меня достать! С одеяльцем под мышкой она вышла в коридор и направилась в комнату Зухры. Даже не постучав, она распахнула дверь, намереваясь пожаловаться Фариду из-за очередной выходки Зухры. Хадижа уже не выносила вида черных роз. Это было воплощение самой Зухры, ее злобной сути, но в цветах. В эту ночь Фарид пошел ночевать к Зухре, хотя обещал прийти к ней. Хадижа понимала, что Зухра каким-то образом уговорила его передумать, зазвала к себе, заманила. — Фарид, так нельзя! — начала она, но тут же замолчала, обнаружив, что муж и первая жена крепко спят, а ребенка в их комнате нет. — Где мой сын? — недоумевала Хадижа, осматриваясь. Фарид не просто спал, он храпел. Зухра тоже сопела, дышала как-то тяжело, при этом веки ее не трепетали, значит, она не притворялась, не подглядывала, наблюдая за ней, прикрыв глаза. Хадижа растерянно постояла возле их кровати и вышла. Может быть, лара Джабира забрала к себе внука? Однажды было и такое, когда Хадижа приболела. Простыв и крепко уснув, она не слышала, как ночью плакал Амран, но пришла лара Джабира и до утра заботилась о мальчике. Правда, она спала тут же, на диване в комнате Хадижи. Но сегодня она могла унести его, чтобы покормить. Вчера же Амран перед сном очень хотел кушать. Вот и утром мог проснуться голодным. Наверно, он дорос уже до большей порции, чем та, которой его кормила Хадижа. И тогда она спустилась на кухню — но там было пусто, затем Хадижа направилась в комнату свекрови. Лара Джабира спала одна, ребенка и здесь не оказалось. У Хадижи потемнело в глазах, когда она это обнаружила. Не зная, что же делать, Хадижа попыталась разбудить лару Джабиру — но та не проснулась от ее голоса, что было странно. Свекровь спала очень чутко. Тогда Хадижа решила растолкать ее. И женщина с трудом разлепила глаза, как будто не понимая, что с ней происходит. Она никак не могла прийти в себя. — Что за чай мы вчера пили, что так спать хочется? — ворчала она, поднимаясь. Она даже не сразу сообразила выяснить, почему видит у себя в комнате перепуганную Хадижу. — Нигде нет Амрана! — выпалила девушка, чуть не плача. — Как это — нигде нет? О, Аллах! А где же он? Хадижа, опять ты устраиваешь переполох. Вспомнить только историю с перчаткой. Глупая шутка Шурук и Зухры. — Они опять решили пошутить! Лара Джабира, я проснулась, а моего сына нет в кроватке. Его нигде нет: ни в комнате Зухры, где сегодня спал Фарид, ни у вас! Так где же он? — Подожди-ка, Хадижа. Не паникуй. Ребенок не мог исчезнуть из нашего дома. Я поговорю с Фаридом, чтобы он запретил Зухре такие шуточки и в следующий раз наказал бы ее. Пойдем искать, где наш Амранчик. Но и лара Джабира не увидела ребенка ни в его кроватке, ни в комнате первой жены, где все ещё спали Фарид и Зухра. — Не будем пока их будить. Давай обойдем весь дом. Вдруг ребенка унесли на крышу? Кстати, Шурук я тоже не видела, что странно. В это время она уже варит себе кофе на кухне. Или она с Амраном на крыше сидит? — Шурук? — с ужасом спросила Хадижа, уже догадываясь, что без этой женщины жестокая шутка Зухры не обошлась. — Я ее не видела. А пойдем-ка к ней! — предложила лара Джабира. Но комната Шурук была пуста. Возле узкой кровати с разобранным одеялом и измятой подушкой на столике стояла полная кружка сока, лежал надкусанный бриут. — Она где-то здесь… — предположила свекровь, протирая закрывающиеся глаза. — Неужели она забрала моего сына и пошла гулять? Во дворе дует такой сильный ветер с песком! Какая прогулка? И как она посмела вынести моего сына из моей комнаты?! — Успокойся, Хадижа. Сейчас мы у нее и спросим! А потом и накажем! Но служанки нигде не было. Кажется, и мать Фарида теперь всерьез забеспокоилась. Пропал ребенок, исчезла служанка. О чем это может говорить? Хадижа заподозрила правду ещё тогда, когда мать Фарида вспомнила о Шурук. — Она украла моего сына! Она с ним сбежала! — заплакала, не веря в случившееся, Хадижа. — Не говори так! О, Аллах! Она не могла так чудовищно поступить. Посмотри — и дверь, и ворота закрыты. Видно даже с галереи. Никто не выходил из дома. Пойди и убедись сама. Когда Хадижа, осмотрев замки и запоры, задвижки и крюки, вернулась к ларе Джабире, та предложила подняться на крышу. — Мы не осмотрели мужскую половину дома и крышу. Начнем оттуда. А потом нам придется разбудить Фарида, пусть он сходит в комнату дедушки и осмотрит гостевые. Если Шурук прячется там, то пусть Фарид сам и застанет эту странную женщину. И накажет за самовольство, пусть даже она сегодня собралась уходить. Но и на крыше никого не было. Только ветер свистел, пронося над головами песок — отголосок песчаной бури. Тонким слоем песка была занесена крыша, и нигде не было видно ничьих следов… Они заглянули даже в каморку, которую Фарид так и не успел разобрать — ту самую, в которой Зухра собиралась когда-то запереть беременную Хадижу. Увы… Им осталось только разбудить Фарида. Теперь разбираться в происшествии должен будет он. Удивительно, но и Фарида они разбудили с трудом. Он никак не хотел открывать глаза, мычал в полусне, требуя, чтобы ему дали ещё немного поспать. Он бормотал, что совсем не отдохнул, тело разламывается на части! Наконец, лара Джабира намочила полотенце и положила его на лицо сыну. Это подействовало. Фарид с ворчанием поднялся, постепенно приходя в себя. — Голова болит, — это были его первые слова после пробуждения. — Нас чем-то опоили! — догадалась мать. — Вот потому мы ничего не слышали, все просыпаемся с таким трудом. — Что случилось? — хмуро спросил Фарид, растирая ладонями лицо. — Амран пропал. Твоего сына нигде нет! — сообщила ему мать горестную новость. — Как это — пропал? А где он? — не мог понять мужчина и повернул голову в сторону спящей жены. — Опять? Но Зухра — здесь, со мной… Она спит. — Мы все так крепко спали, что с трудом проснулись. Но мы с Хадижей обошли весь дом — ребенка нигде нет. Сначала мы думали, что это шутки Зухры. Но исчезла Шурук. Нигде нет ни Амрана, ни Шурук. Фарид, мы не побывали только в комнате дедушки. Ты сам знаешь, как он не любит, когда кто-то заходит без него в комнату. Поднимайся и сам всё осмотри. Аллах-Аллах! И вот что странно: все замки закрыты. Если бы Шурук вышла с ребенком из дома, то задвижки она за собой закрыть не смогла бы! Значит, она где-то в доме. Решила пошутить над нами так перед тем, как покинуть дом. — Я ее пришибу, как только найду. Если она решила, что может так с нами шутить… Он подозрительно посмотрел на раскинувшуюся рядом, сопящую Зухру. — Думаешь, что Зухра вместе с Шурук задумали это? — Не знаю, Фарид. Но смотри, как она крепко спит. Хадижа жаловалась, что проснулась с тяжелой головой и головной болью. Со мной сегодня произошло то же самое. Голова такая тяжелая была, когда я вставала. И тебя мы с трудом разбудили. Сынок, вечером нас опоили чем-то усыпляющим. Шурук готовила нам чай, помнишь? У меня плохие предчувствия. — Хадижа, ты не реви, а иди искать эту ненормальную! Я схожу на половину дедушки. И если она там, я ее не пожалею — ударю. Но и там Шурук не оказалось. И тогда, уже совершенно проснувшийся и понявший серьезность ситуации Фарид бросился в комнату Зухры. За ним появились и мать с зареванной Хадижей. Фарид тряс Зухру, как тряпочную, но она не просыпалась. Он таскал ее за волосы, бил по щекам. Лара Джабира щипала невестку, кричала ей в ухо… Но в конце концов Фарид всё бросил, решив ещё раз осмотреть дом и комнату Шурук, как и ворота на медину. Он вернулся в недоумении: куда могла исчезнуть из дома женщина, если риад закрыт на множество замков ИЗНУТРИ? Только если ей кто-то помогал — закрыв засовы после ее ухода. Это могла сделать только Зухра. Но и она спала мертвым сном. Однако Фарид посчитал, что только она и могла быть пособницей злодейки. — Сейчас мы всё узнаем. Если Шурук вместе с моим сыном вернется через полчаса с прогулки по медине, я прибью обеих! — заявил он, легко сгреб Зухру с кровати, отнес в ванную, где облил ледяной водой из-под крана. Только тогда Зухра с трудом разлепила глаза. — Что ты делаешь? — начала она возмущаться, отталкивая его. Но Фарид наградил ее пощечиной. Зухра схватилась за щеку рукой, с удивлением и возмущением глядя на него. — Где мой сын? Что вы с Шурук ещё задумали? Зухра, всему есть предел! Твоим шуткам никто не рад. А если с моим сыном что-то случится, я тебя придушу собственными руками! — При чем тут я? Что стряслось с твоим сыном? Объясните же мне, наконец?! Я замерзла, Фарид. Так дует, а я мокрая стою. Выпусти меня, я хочу переодеться. — Куда? — схватил ее Фарид за густые черные волосы. — Сначала ты скажешь, где Амран. — А что произошло? Почему вы ищете ребенка Хадижи? — Амран пропал. И ты знаешь, где он! — сжимая кулаки, выкрикнула Хадижа, у которой уже началась истерика. Она заламывала руки и рыдала от бессилия. — Где мой сыночек?! Где Амранчик?! — А при чем здесь я? Ты спала в одной комнате с сыном! Хадижа, как ты могла не слышать, что кто-то вошел и забрал ребенка? — пытаясь выдрать волосы из рук Фарида, простонала Зухра. — Ведьма! Стой и не дергайся, пока с корнем патлы не выдрал! Отвечай: что вы задумали с Шурук? Где ребенок? — тряс Фарид Зухру, упавшую теперь на колени. Мокрая ночная рубашка облепила ее тело. На влажную ткань уже налипли песчинки. — Отпусти! Я ничего не знаю! Вы даже не рассказали мне, что произошло! Аллах! Что я вам могу ответить?! — кричала Зухра, которой никак не удавалось вырваться из рук Фарида или хотя бы заставить его ослабить хватку. Но он крепко держал ее, намотав волосы на кулак. — Сынок, отпусти ее, пусть расскажет, что ей известно. Зухра, где Шурук? — допытывалась лара Джабира. — Анаконда! Говори, где мой сын! Это она с подругой вместе задумали! Они украли Амрана и убили его! — вмешалась Хадижа. — Ага, как же! И украли, и за домом закопали! Как того петуха, который тебе когда-то привиделся! — злобно отозвалась Зухра. Фарид о чем-то подумал и тут же отпустил волосы Зухры, толкнув ее от себя. Зухра упала на каменный пол комнаты, игравшей роль ванной. А Фарид, даже не взглянув на нее, выскочил в коридор и помчался вниз. — Сынок, ты куда? — спохватилась лара Джабира и бросилась следом. Хадижа тоже выбежала за ней, но и Зухра, стянув с себя мокрую одежду, натянув на голое тело длинную футболку и какие-то штаны, вышла из комнаты, держась за стены, спустилась вниз и вошла, пошатываясь, в гостиную, где уже сидели в ожидании свекровь и Хадижа. Вернулся Фарид. — Я заглянул в стойло к ослам — там никого нет. Прошел вдоль стены за домом и пробежал по двору под деревьями — нигде нет недавно разрытой земли. Если Шурук… что-то сделала с моим сыном., то… здесь она ничего не закапывала. Хадижа, хватить выть! Это ты виновата! Как ты могла не услышать, что кто-то вошел и забрал ребенка из кровати?! — Фарид, замолчи, — велела ему мать. — Сколько раз твоя жена просила тебя сделать засов или поставить замок на двери? Она опасалась спать с открытой дверью. Так чего же ты теперь ее обвиняешь? Если бы на двери был простенький засов — этого бы не случилось. Мы все крепко спали, нас умышленно усыпили — это же ясно теперь, чтобы никто ничего не услышал. Фарид мгновенно бросил взгляд на Зухру. И увидел, как на ее лице промелькнула усмешка. Значит, она уверена, что никакой замок не помешал бы ее приятельнице проникнуть в комнату матери его сына?! И она знала о необычном чае, который готовила вчера вместе с Шурук. — Зухра, тебе лучше признаться во всем, — нехорошим тоном произнес он. — В чем, Фарид? — воинственно спросила Зухра. — Что я-то сделала? Если Шурук сбежала, забрав с собой твоего сына, я при чем? — А ты ни при чем? Ты ничего не знала? — Не знала, Фарид. Верь мне! — Змея! Хочешь, чтобы я свернул тебе шею? Отвечай, где Шурук и что с ребенком?! — надвинулся на нее Фарид. — Не знаю! Откуда мне знать? Я ночью спала так же крепко, как и ты! Тогда вмешалась лара Джабира. — Сынок, нам всем что-то подмешали в сок и чай. Хадижа не пила чай, которым угощала нас Шурук, но она пила сок. А потом кормила грудью Амрана. Вот потому он даже не кричал, потому что он крепко спал, когда за ним пришла Шурук. Он получил снотворное, пососав материнскую грудь. О, Аллах! Хадижа повалилась на диван и бессильно растеклась по нему, раскинув руки. Даже плакать она больше не могла. — Зухра, признавайся. Чем скорее мы найдем сына и схватим Шурук, тем больше у тебя шансов отделаться испугом. Иначе ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, — угрожал Фарид Зухре. — Я ни в чем не виновата! — Это твои козни! Зачем Шурук мой сын? Это ты ее подговорила унести ребенка. Пусть вернет, — угрозами и уговорами пытался Фарид воздействовать на нее. Но Зухра уперлась. — Я ничего не знаю. Спала так же крепко, как и вы, и ничего не слышала. — Ты закрыла дверь за Шурук? Отвечай! — стукнул Фарид кулаком в стену рядом с лицом Зухры. Она испуганно отпрянула в сторону. — Зачем твоей подружке наш ребенок? Она могла это сделать только по твоей просьбе, — уличала ее свекровь. — Но зачем мне это нужно?! Я знаю, как хотел Фарид этого ребенка! Ты посмотри, Фарид, проверь лучше, на месте ли вещи и деньги Шурук! — ответила Зухра. Ахнула и лара Джабира. — Хадижа, пойди в комнату и проверь, на месте ли твое золото! — Какое мне дело до золота? Мне нужен мой сыночек! — рыдала Хадижа. Но лара Джабира сама поднялась на второй этаж и прошла в комнату невестки. Дверцы шкафа были закрыты на ключ. Правда, это ничего не значило. Из запертого риада пропали женщина и ребенок. Что перед этим дверцы шкафа? Появился Фарид, приведя Хадижу. Зухра пришла сама. — Дай-ка мне ключ от шкафа, — велела лара Джабира, протягивая руку к Хадиже. Та подала ей дрожащими пальцами медный ключик. Золото оказалось на месте. Никто не прикасался к шкатулке. Как и к одежде. И к чему Шурук платья Хадижи? Размер не тот и рост не подходит. — Она могла бы продать кафтаны и ткшейто. Но почему не взяла? У Хадижи все платья дорогие, — влезла Зухра. — Ты лучше всех знаешь подругу. А твоё золото на месте? Вещей Шурук в комнате нет. Значит, она сбежала. А стакан с соком и объедки на столе — для отвода глаз, — жестко говорил Фарид. Он уже понял, что ребенок украден, думал, что предпринять. Зухра отправилась к себе, чтобы вместе с ларой Джабирой осмотреть вещи и проверить золото. Хадижа бросилась на кровать. Она так и не вышла за остальными, продолжая беззвучно рыдать. Лицо ее опухло от слез, глаза покраснели, волосы, недавно окрашенные хной, растрепались. Она и расчесать их не успела, сначала волнуясь за сына, а потом уже забыв обо всем на свете, кроме сына. «Надо позвонить Зорайдэ. Пусть сообщит о похищении маме и отцу. Мой отец знает, как надо действовать. Пока Фарид соберется, Шурук будет уже далеко с моим мальчиком!» — прорывались в ее сознание мысли сквозь пелену окутавшей ее беды. Из-за стены раздался вопль. — Меня обокрали! Мое золото! Где мое золото? Она унесла мои украшения! — Не ори! Если у Хадижи золото цело, то твое кому нужно?! — одернул Зухру Фарид. — Хадижа закрыла свое золото в шкафу, а мое лежало в шкатулке на полке! Его легко было украсть! — Фарид, сынок, а целы ли твои деньги? — спросила лара Джабира. Хадижа слышала, как из соседней комнаты вышел Фарид, и по его шагам она поняла, что муж спешит в бывшую комнату Дайнаб, где он устроил себе что-то вроде кабинета: вел счета, делал записи в особые тетради, держал наличность в специальной папке, в пакете. — Шайтан! Двести тысяч шайтанов! — Что, Фарид, она и тебя обокрала? — Да, но мне повезло: я вчера перед сном успел переложить деньги в старую сумку, с которой хожу по медине. Она осталась лежать в углу комнаты, вот воровка и не догадалась, что там могут быть деньги. А из папки пропали дирхамы, небольшая сумма. Я хотел заплатить соседям, чтобы они сходили за кормом для ослов. — Как же такое могло произойти? Фарид, если Шурук сбежала, обокрав нас и захватив ребенка, как она могла закрыть ворота? И Зухра ведь тоже спала? Кто выпустил Шурук с ребенком и вещами и закрыл за ней дверь? — Мама, как раз это не загадка для меня: только Зухра могла помочь ей. Что, Зухра, твоя подруга и тебя обокрала? — в голосе Фарида притихшая Хадижа уловила злую насмешку. Лежа на кровати, Хадижа не могла заставить себя подняться и участвовать в домашнем расследовании. Но ей хотелось знать, что происходит. А через распахнутую дверь всё было слышно. И теперь она услышала то, о чем итак знала: Зухра — сообщница Шурук, преступницы, воровки, похитительницы ее сына! Только это и подняло Хадижу и заставило выйти в коридор, где теперь разбирались ее муж, свекровь и ненавистная Зухра. — Фарид, ты же видишь: я тоже пострадавшая! Ты же знаешь, как мне дорого было мое золото! Как я могла ей помогать? Я сама ничего такого от нее не ожидала! — убеждала Фарида Зухра. — Не верьте ей! — прохрипела Хадижа. — Надо звонить дяде Али в Фес. Он отправит своих людей на поиски, пока Шурук не успела затаиться. — А Хадижа права. Сынок, надо сообщить всем родственникам о пропаже ребенка и ограблении. — Меня не интересует золото Зухры. Она сама виновата: зная подругу, привела ее в наш дом и поплатилась за это. Но мне нужен мой сын. — Зухра ей помогала! Она и вынесла Амрана из комнаты и отдала Шурук, я уверена! — плакала Хадижа. — Фарид, давай позвоним дяде Али и дяде Абдулу! — Позвоним, но сначала я разберусь с Зухрой. Я заставлю ее говорить! — побледнев, сказал Фарид, схватил Зухру за руку и потащил за собой. — Посидишь в кладовке связанной, так все расскажешь. Кормить тебя тоже буду раз в сутки. А плеть поможет тебе скорее вспомнить, где нам искать Шурук, куда она могла увезти моего сына. Он не стал больше ничего говорить. Как ни ловка была Зухра, как она ни вырывалась и ни выкручивалась, ни извивалась у него в руках, Фарид все-таки поборол ее, связал, накрутил толстую веревку на запястья и укоротил так, прицепив к крюку в стене, что Зухра не могла ни сесть, ни отойти от стены больше, чем на полшага. Лара Джабира и Хадижа слушали ее крики, то умоляющие, то угрожающие, то стоны боли, когда Фарид нашел в кладовке плеть, после чего она несколько раз просвистела в воздухе и обрушилась на тело преступницы. С Зухрой Фарид не шутил. Она это тоже поняла, когда на ее теле появились следы от ударов плети. — Я всё скажу! — завизжала Зухра. — Не бей меня! Я ни при чем. Шурук сама все придумала. Я ничего не знала. Но она однажды рассказывала, как несколько раз ей удавалось выкрасть и продать в караваны бедуинов чужих детей! Она хорошо на них заработала! — Что?! — хором закричали лара Джабира и Хадижа. Но и Фарид тоже вскрикнул: — Говори! Рассказывай всё! Или ты отсюда никогда не выйдешь! — О, Всевышний! Она детей ворует? — Аллах! Что она сделала с моим сыном? Продала Амрана бедуинам?! — Говори! Рассказывай, что вы натворили! — требовал Фарид. Зухра захлебнулась слезами. Она даже говорить не могла. И выглядело это так искренно, что Фарид с матерью ей поверили, что Шурук обманула Зухру. Но обмануть Хадижу ей не удалось. Однако на нее уже никто не обращал внимания. — Что она ещё говорила? Кому она продавала детей?! Что ты ещё знаешь? — Не помню, Фарид! Верь мне! Она сказала только, что продала одному знакомому из Марракеша, соседу моей тетки-шуафы, который отвез детей к бедуинам в караван. Это всё. Я думаю, что она решила заработать и на твоем сыне, уууууууу… — завыла Зухра. — В Марракеш? Значит, про Танжер она сказала для отвода глаз… Надо ехать в Марракеш! Зухра, если я не смогу вернуть сына, я тебя убью. Приготовься к этому. — Сынок, надо расспросить на автовокзале и на стоянке такси, что видели люди. Куда бы она ни уехала, кто-нибудь ее мог видеть. Надо узнать, на какой автобус она села, чтобы знать, где ее искать, — вмешалась лара Джабира, которая вместе с Хадижей теперь стояли на пороге кладовки, наблюдая за экзекуцией. — Фарид, развяжи меня, я сама стала жертвой Шурук, — рыдала Зухра. На ее плече краснел след от плети. — Она и меня опоила сонным зельем, украла мое золото! — А кто помог ей выйти из дома? Кто?! Кроме тебя — некому! Кто закрыл за ней дверь на медину?! — Я… поверила, что она хочет только пошутить! Она… хотела нанести на спинку Амрана страшный рисунок из темной хны. У нее есть знакомая, которая за деньги любой рисунок придумает. А утром Шурук обещала вернуть ребенка и покинуть дом. Мы хотели подшутить над доверчивой Хадижей. Она увидела бы рисунок и решила, что это колдовство. Она проснулась бы, когда Амран с рисунком из хны лежал бы в своей кровати. — Ты задумала такую шутку?! — Да, это Шурук предложила попугать Хадижу. Я же не знала, что она решила украсть ребенка. Поэтому закрыла за ней дверь, замки, засовы на двери. Верь мне, ыыыыыыыыы! — Не верю! Ты что угодно способна придумать, чтобы выкрутиться. Но ты ошиблась: сейчас тебе не удастся меня обмануть. И мне нужен мой сын! — Выпусти меня! Я с тобой вместе пойду искать по Мекнесу людей, которые что-то видели, отпустиииии, — рыдала Зухра, руки которой были связаны, и она не могла вытереть льющиеся по лицу слезы. Хадижа подскочила к ней и попыталась изо всех сил ударить Зухру по лицу, но та увернулась. Удар пришелся в плечо, Зухра повернулась к ней спиной. Но девушка осыпала ее ударами кулаков, и Фарид не стал ее останавливать, дав возможность отвести душу. — Дочь шайтана! Ты всё врешь! Ты и предложила Шурук забрать и продать моего сына! Хватит выдумывать! Фарид, не слушай ее. Нельзя терять время. Иначе мы не сможем догнать Шурук. — Выйди, Хадижа! — Не уйду! Пусть она признается, куда они решили отвезти Амрана и кому продать! — Хадижа, пойдем, — потянула за собой лара Джабира. — Фарид, звони дяде Абдулу и сиду Али. Пусть помогут нам искать воровку. И надо спешить с опросом людей, которые могли что-то видеть. Что-то мне подсказывает, что Шурук сначала будет прятаться в Фесе. Следы ее из Мекнеса в Марракеш было бы легко проследить. Фарид согласился с матерью. Он оставил заливающуюся слезами, перепуганную Зухру в кладовке, так и не сняв с нее веревки. Матери он велел сторожить Зухру. — Как только я поймаю Шурук, она мне все расскажет: кто всё задумал, зачем, кто ей помогал. Выясню, что случилось с золотом Зухры: оно украдено, или Зухра заплатила подруге за похищение моего сына. И тогда Зухра заплатит мне за всё! Я закопаю ее в углу за риадом, где растут ее черные розы! 23. Часть 26. Глава 23. Наказание для Зухры. Начало поисков. Фарид из гостиной позвонил сиду Али, описал случившееся и попросил совета, что делать. Услышал то же, что они и предполагали сделать сами: опросить таксистов и людей на автовокзале. — Твой дед сегодня приезжает в Фес, мне рассказал об этом сид Абдул, — сообщил сид Али. Потом Фарид выскочил на улицу, чтобы расспросить жителей Мекнеса, кто и что мог видеть рано утром. Лара Джабира, чтобы успокоиться, принялась готовить еду. Хадиже она велела лечь в комнате и взять себя в руки. — Слезы тебе не помогут, наберись терпения, — посоветовала она. — Всё будет хорошо! Шурук найдем, заберем у нее Амрана, иншалла. Хадижа, оставшись одна, схватила сотовый и позвонила дяде Али. Она тоже рассказала о случившемся, все ещё не веря, что такое могло произойти. Но она так плакала, что сид Али отдал трубку Зорайдэ, и Хадижа повторила рассказ для нее. — Зорайдэ, позвони моим родителям, расскажи отцу и маме! Фарид столько времени потратил, чтобы расспросить Зухру, а мог бы уже добраться до автостанции! Я очень боюсь, что у него не получится найти Амрана! Он не умеет искать! Зорайдэ была потрясена, она сначала даже не могла сообразить, как успокоить Хадижу. Но потом нашла слова, которыми попыталась обнадежить дочку Жади. — Держись, Хадижа, и верь, что твой сын найдется. Конечно, сид Али начнет поиски. А ты попроси мужа, чтобы отвез тебя к нам. Сейчас семье будет не до того, чтобы лара Джабира за тобой ухаживала. — Позвони отцу, Зорайдэ, позвони! И маме тоже! Зорайдэ обещала, что сразу ей сообщит, когда сид Али свяжется с Саидом Рашидом. — А твою маму я пока не стану тревожить. Иначе она прилетит и наломает дров. Ты знаешь, что она должна заботиться о маленьком Джамиле! Когда хоть что-то будет известно, тогда и она обо всем узнает! Хадижа легла на кровать, отвернувшись от пустой кроватки Амрана, ее мысли лихорадочно бились в голове. О, Аллах! Неужели Шурук посмеет продать ее сына бедуинам?! Что делать? Что делать?! Ее сердце разрывалось от горя. Если бы она могла предположить, что уход Шурук обернется такой бедой, она не настаивала бы, чтобы Фарид ее прогнал, а согласилась перенести любые издевательства от нее и Зухры, только бы ее сын был с ней. И вдруг Хадижа вспомнила про обложку журнала. Где же она? Перерыв содержимое сундука возле кровати, добравшись до самого его дна, она достала много раз перепрятанный лист журнала с цветным фото матери и второго близнеца. — Амранчик! — снова залилась Хадижа слезами, гладя пальцами личико ребенка на снимке, забывая, что это вовсе не Амран, а ее второй сын Джамиль. Но, опомнившись, она поняла, как права оказалась ее мать, увезя с собой в Рио одного из детей. Иначе Шурук украла бы обоих сыновей Фарида. Но Джамиль в безопасности, слава Аллаху! — Алхамдулиллах! У меня есть ещё сын! Она долго плакала, глядя на фотографию с обложки. Потом она услышала голос Фарида во дворе риада и подскочила с кровати. Сунув драгоценный снимок под подушку, она со всех ног понеслась вниз, во двор. Фарид пришел не один, соседи, которые согласились помочь присмотреть за ослами и сходить за кормом, были тут же. Лара Джабира ждала, когда сын расскажет о поисках. Неужели Шурук не оставила никаких следов? Хадижа остановилась рядом со свекровью, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Раздав соседям поручения насчет ухода за ослами, Фарид повернулся к женщинам. — Что ты узнал, сынок? — Наш сосед, владелец хамама, видел, как под нашей оливой стояла какая-то высокая женщина в черном никабе с узлом и завернутым кульком на руках. Он подумал, что это может быть спящим ребенком. Но он не видел лица женщины, а под черной тканью, да ещё поздно ночью он не смог узнать Шурук. — Поздно ночью? Разве она сбежала не рано утром?! — удивилась свекровь. Хадижа слушала, затаив дыхание и не задавая вопросов. — Да, не утром! Женщину с маленьким ребенком и вещами видели в нескольких местах, когда она пробиралась по пустынным улицам Мекнеса. Ее встретил торговец зеленью Хасан и тоже удивился, кто это идет так поздно с вещами и ребенком со стороны нашей улицы. Я поговорил с таксистами. Они все уверяют, что только одна женщина появилась на стоянке такси — в начале ночи. Утром были семейные пассажиры и мужчины. Никаких одиноких женщин с детьми не было. Змея опоила нас зельем и, дождавшись, когда мы уснем, украла моего сына, собрала вещи и вышла на медину. Зухра помогла ей, закрыла дверь. Потом сама выпила что-то, чтобы крепко спать и не выдать себя. — Да, с этим она просчиталась: не закрой она дверь, мы бы могли усомниться в ее виновности. Но теперь она призналась, что помогала Шурук. — И она тоже сказала, что Шурук ушла с ребенком не утром, а чтобы якобы ночью сделать ему татуировку из хны и утром вернуться. — Врет Зухра. Не верь ей, Фарид. Что теперь ты намерен делать, сынок? — Поеду в Фес. Я был уверен, что эта змея уедет в Марракеш, но таксисты мне сказали, что та женщина с ребенком направлялась в Фес. В такси она рассказала, что едет к родственникам. Она вдова, осталась одна с ребенком. — Это Шурук! Соврала, чтобы отвести подозрения. — Скорее всего! Мне ее описали: точно ее фигура и узел, завязанный из цветной тряпки, который я у нее видел, когда она ехала с нами из Марракеша в Мекнес. — Что теперь? Звони сиду Абдулу и поезжай в Фес. Забери с собой Хадижу. Я не справлюсь с двумя с ума сходящими девчонками: Хадижа рыдает в комнате, а Зухра кричит и рыдает в кладовке. — Зухру, пока не найду сына, из кладовки выпускать я не собираюсь! — зло сказал Фарид. — Хадижа… Иди, собирай вещи, отвезу тебя к Зорайдэ. Иначе моя мать точно с ума с вами сойдет. — Да, Фарид! Я быстро соберусь! А в Фесе дядя Али поможет тебе поймать негодяйку! Я уже позвонила дяде Али! — снова залилась слезами Хадижа. — Иди, я сказал, собирайся, и мы поедем! Быстрее! Хадижа понеслась к себе. Сборы были недолгими, и вскоре она уже стояла во дворе риада, ожидая мужа. Лара Джабира велела ей отнести шкатулки с золотом к ней в комнату, где стоял огромный сундук с надежными замками. Потом они вместе собрали сумку с вещами Хадижи и одежками Амрана, чтобы было, во что его переодеть, когда мальчик найдется. Фарид вышел из дома вместе с матерью, которая несла сумку с продуктами. — Хадижа, ты ничего не поела. Но тебе нельзя забывать, что в груди должно сохраниться молоко. Амран найдется, а вдруг молоко пропадет? Возьми эту сумку, там пакет с лепешками, по дороге поешьте с Фаридом. Фарид успел позвонить ещё раз сиду Али, предупредив о том, что он везет к ним Хадижу, потому что сам будет занят поисками похитительницы. В такси Хадижа со слезами на глазах грызла черствую вчерашнюю лепешку, а Фарид, переплетя на груди руки, ехал молча, ни разу не поглядев в ее сторону и не утешая. Таксист уже знал о несчастье в их семье, да уже полгорода знало! В Фесе их встретили Юнус и Карима, которым было велено отвести их в дом сида Али. Туда уже добрались сид Абдул с прибывшим в город сидом Рахимом, ошеломленным чудовищной новостью. Как только Хадижа выбралась из машины, Карима обняла ее за плечи и, поддерживая, вела так до самого дома. Фарид по пути что-то тихо обсуждал с Юнусом. Ворота риада, где жил сид Али, были распахнуты. Во дворе стояли люди, и Юнус провел Фарида с женой в дом, где их ожидали старики. Сид Абдул и сид Рахим тут же начали сочувственно обнимать Фарида, а Хадижа со слезами бросилась на грудь Зорайдэ. Женщины увели ее наверх, в комнату на женской половине. Карима вскоре спустилась, чтобы сообщить сиду Али новость: когда они с Юнусом ждали на стоянке такси, она разговорилась с одним из таксистов. Он сказал, что ночью видел, как какая-то женщина с ребенком и узлом в руках выбралась из прибывшей из Мекнеса машины и торопливо скрылась за воротами медины. Он ещё удивился, что женщину никто не встретил, а она несла на одной руке младенца, завернутого в теплое одеяльце, а в другой тащила тяжелый узел. — Потом, сид Али, я хотела сбегать на автовокзал, но побоялась, что такси с Фаридом и Хадижей приедет, а меня не окажется на месте. И не пошла. Но если Шурук не осталась в Фесе, то она могла несколько часов до утра выждать и отправиться на автовокзал, чтобы уехать на автобусе. Узнать бы, куда она собралась? — Хорошо, Карима. Ахмет уже пошел узнать, садилась ли женщина с ребенком на утренний автобус или нет. — Сид Али, а Саид знает? А Жади знает? А Самира? Латифе звонили? — Нет, и пока не стоит им сообщать такую новость. Если Шурук схватят, ребенка отберут, тогда и расскажем, чтобы не волновать их раньше времени. Карима, держи язык за зубами! — предупредил сид Али, видя, как хочется женщине поговорить с бразильцами об этом. Но Кариме пришлось подняться наверх, чтобы позаботиться о Хадиже. А гостями занимались женщины с кухни: Айша командовала, кому принести чай, подать завтрак, унести пустую посуду… Пока Фарид в подробностях рассказывал сиду Абдулу, деду и сиду Али о происшествии в его доме, Карима и Зорайдэ наверху слушали то же самое от Хадижи. — Что мне теперь делать? А если Амрана не отыщут? — рыдала Хадижа. — Найдут! — уверенно отвечала ей Зорайдэ. — Непременно найдут, иншалла! О, Аллах! Как это — могут не найти? Сид Али всех людей отправил на поиски, как только узнал. Вы ещё из Мекнеса не выехали, а сид Али уже отослал Ахмета на автовокзал и на стоянку такси выяснить, видели они похожую женщину на Шурук или нет. Карима от удивления открыла рот. Почему сид Али не сказал ей, что уже знает о той женщине с узлом и ребенком?! — Зорайдэ, конечно, ее найдут. Видели ее, как она из такси вылезла! Но она в город пошла, в ворота вошла, на медину отправилась. Кариме так сказали! — Медину прочешут, найдут обязательно! — Нет, Зорайдэ, думаю, что воровка направилась на автовокзал! Поедет на автобусе туда, где она задумала скрыться. — Карима, успокойся. Видишь, Хадижа как нервничает? Не лезь в эти дела, сид Али сам знает, где и как искать, — заворчала Зорайдэ. — Но мой папа умеет искать лучше! — заявила Хадижа. — Я хочу ему позвонить. Зорайдэ, прошу, набери на сотовом его номер. У нас в Мекнесе нет междугородней связи, Фарид отключил. — Сид Али уже позвонил твоему отцу, Хадижа. Не переживай, он знает. А твоей маме решили пока не звонить, и это правильно. И ты не вздумай ей рассказывать. Потом всё обсудите. Иначе сиду Али придется ещё и Жади с Латифой успокаивать. Но вскоре они узнали новость: вернулся Ахмет и сообщил, что женщина, которую они ищут, уехала первым автобусом в Марракеш. При ней был ребенок, потому на неё и обратили внимание. Он все время плакал. — Это точно был Амран? А вдруг это была не Шурук? — переживала Хадижа, когда Карима пересказала ей новости. — А если это Амран, почему он плакал? Она его не покормила?! — Люди запомнили одеяльце, в которое был завернут ребенок: точно, наше одеяльце. Даже я его помню. Карима вспомнила сразу! То самое, которое мы с Зорайдэ покупали вместе в лавке Али-Халида. Помнишь, Хадижа, сид Али тебе передавал от Зорайдэ сумку с детскими вещами? — Помню! — снова разревелась Хадижа, услышав про одеяльце. — Хватит, Хадижа! Прекрати! Принесу тебе сейчас успокаивающего чаю, иначе у тебя молоко пропадет, если будешь так тревожиться. Чем будешь сына кормить, когда тебе его привезут? — решительно сказала Зорайдэ, оставив с девушкой Кариму. И напрасно, потому что Хадижа тут же начала уговаривать Кариму позвонить в Рио, и, конечно, женщина не удержалась и схватила со столика забытый Зорайдэ сотовый. Так новость стала известна Жади, Латифе, потом и Самире. И когда Зорайдэ вернулась с кружкой, где плескался успокоительный отвар, Хадижа успела поговорить со всеми близкими родственницами, приведя их в ужас. Зорайдэ поняла, как ошиблась, не отправив на кухню вместо себя Кариму, когда, войдя, услышала, что Хадижа, волнуясь, разговаривает с Саидом. А внизу мужчины уже распланировали поиски. Сид Рахим должен был поехать в Мекнес, чтобы поддержать лару Джабиру и присмотреть за хозяйством. Фарид рвался в Марракеш — искать соседа тетки Зухры (Значит, эта змея сказала правду. Шурук не осталась в Фесе, она отправилась в Марракеш, чтобы действительно продать ребенка торговцу детьми!). Фарид жаждал схватить саму преступницу, чтобы свернуть ей шею. Сид Али пытался сообразить, как и где перехватить негодяйку, если она уже успела избавиться от ребенка. По его расчетам, уехавшая рано утром Шурук уже сошла с автобуса в Марракеше, значит, и ребенка у нее уже может и не быть. Надо спешить! Сид Абдул же пребывал в двойном расстройстве: не только из-за трагедии с внуком племянника, но и из-за Самиры. Всех своих людей он отдал в распоряжение сида Али, теперь некому будет следить за Самирой и воплощать в жизнь составленный им план ее замужества. Впрочем, Самира позвонила его приятелю, и когда Али разговаривал с девчонкой-одалиской, Абдул всё слышал и понял, что дочь Мухамеда, узнав трагическую новость и получив подтверждение от дяди Али, срочно засобиралась в Фес. Хорошо! Девчонка окажется рядом, и это значит, что Абдулу не составит труда выждать удобный момент, чтобы схватить ее или обманом завлечь в свой риад. А там она будет надежно упрятана в одной из старых комнат, где и станет ждать решения собственной участи. Кто поможет ей, когда все будут заняты поисками ребенка? Абдул уже звонил новому кандидату в женихи — сиду Имаду. Жених после некоторых колебаний согласился взглянуть на строптивую невесту. Родители его, сид Фейсал и лара Мина, тоже согласны были уже на любую невестку, только бы у сына появилась жена. А если девчонка начнет показывать свой норов, они ее приведут в чувства — помогут сыну справиться со строптивицей! Сид Абдул обсудил эту проблему и с племянниками. Но Саиду было не до участи Самиры. Кроме исчезновения Фатимы на его голову свалилось похищение внука! Разве мог он думать ещё о чем-то? Но Мухамед, пусть и шокированный пропажей Амрана, во всем согласился с дядей. Он так и заявил: — Дядя Абдул, я доверяю Вам. Делайте так, как считаете нужным. Если Самира едет в Фес, значит, она хочет участвовать в поисках ребенка. Но она же только мешать всем будет. Лучше займитесь моей дочерью, а внука Жади и Саида пусть ищет дядя Али. Дядя Абдул, надеюсь вскоре услышать о замужестве Самиры. — Мухамед, свадьбу придется отсрочить до того времени, когда отыщут ребенка. — Но никях же можно не откладывать? — Никях не станем откладывать, ты прав. Как только я всё устрою, то позвоню тебе. Ты прилетишь, чтобы выдать Самиру замуж. Но имей в виду: не проговорись об этом ни Латифе, ни Амину. Иначе они могут всё сорвать. — Я всё понимаю, дядя Абдул. У Самиры бразильское гражданство, и если Жади поднимет шум в Бразилии, обратится в бразильское посольство в Марокко, то могут потребовать выдать Самиру бразильской стороне, пока она не замужем. — Нам надо успеть устроить дела до того, как все опомнятся. А после совершения никяха будет поздно что-то предпринимать, так ведь, Мухамед? — Нет, дядя Абдул, моему зятю придется долгое время держать взаперти Самиру, потому что она не смирится. Она может сбежать от мужа. А его семья тогда может вернуть нам ее, и мы будем опозорены. — Ты прав, Мухамед, ты прав. О, Аллах, за что ТЫ нас так наказываешь? — заворчал Абдул. — Но не волнуйся, племянник, я обдумаю, как решить эту проблему. И потом тебе позвоню. Мекнес. Пока Фарид и Хадижа находились в Фесе, а сид Рахим ещё не успел добраться в Мекнес, лара Джабира пыталась выяснить ещё хоть что-то у Зухры, закрытой на запор в кладовке. Сначала она разговаривала с ней через дверь. Но Зухра выла, рыдала, кричала и требовала выпустить ее. Потом стала просить пить, умолять дать ей поесть, уверяя, что очень голодна: ведь она с самого утра ничего не ела и не пила. Лара Джабира решила пойти на хитрость — накормить, а в это время расспросить о Шурук и ребенке. Вдруг узнает у Зухры что-то новое? Она открыла кладовку и дала Зухре сок, который пленнице пришлось держать в связанных руках. С трудом, но Зухре это удалось. Но вот кушать так она не могла, а лара Джабира кормить с ложки ее не собиралась. — Развяжите меня, лара Джабира! Я же не собираюсь бежать. Куда мне идти? Некуда! И я так люблю Фарида! Не могу жить без него! Мне не терпится дождаться его возвращения, и тогда я расскажу ему то, что совсем вылетело у меня из головы! Я так испугалась, когда Фарид начал меня бить, что сразу не смогла вспомнить. Но теперь я вспоминаю, что Шурук дала мне адрес, где собиралась остановиться, когда уедет из нашего дома. Это было ещё до того, как мы решили подшутить над Хадижей — сделать Амранчику рисунок хной. Зухра впилась в лицо лары Джабиры жалостливым взглядом. — Адрес? Какой адрес? Повтори мне его несколько раз, я запомню и позвоню Фариду в Фес! — взволнованно попросила свекровь. Но Зухра заявила, что он записан на бумажке, которая лежит в ее вещах в комнате. Пусть Зухра и не умеет читать, но всегда можно найти того, кто знает грамоту… — Хорошо, Зухра, на этот раз я тебе поверю. Куда тебе идти, если подумать? Но если ты поможешь схватить воровку и вернуть Фариду Амрана, то мой сын может тебя простить. Я с ним поговорю! Но ты должна нам помочь! Она постаралась развязать веревочные узлы на руках и ногах невестки, которая, однако, не пошла тут же в свою комнату искать листок с адресом, а набросилась на еду, принесенную ларой Джабирой. — Потом доешь, неси скорее адрес, — требовала женщина, но Зухра жадно хватала куски из таджина и кусала лепешку, как будто опасаясь, что пожилая родственница снова свяжет ее и лишит еды. В нетерпении лара Джабира достала сотовый и попыталась набрать номер сына. Увы, связь тут же оборвалась — причиной было отсутствие денег на ее мобильном. — Аллах, как некстати! Что же делать? Зухра, иди немедленно искать адрес, а я с домашнего телефона позвоню в дом сида Али. Пусть он узнает новость и передаст Фариду. Они вышли из кладовки, но женщина двигалась медленно, а Зухра успела для видимости взбежать по лестнице, но тут же спуститься, как только свекровь вошла в гостиную, чтобы добраться до телефона. Зухра скользнула к стене и быстро перерезала телефонный кабель, который тянулся внутри дома от гостиной к двери во двор риада, а оттуда — на медину. Потом Зухра быстро пробралась к себе в комнату и сделала вид, что роется в вещах. Поэтому, когда расстроенная мать Фарида появилась на пороге, она сосредоточенно перетряхивала одежду. — Я ищу, — кивнула она ларе Джабире. — Постарайся найти. И вот что, Зухра: я ненадолго выйду, чтобы положить деньги на сотовый. Телефон дома тоже не работает. Ты же ИЩИ бумажку с адресом — это твой последний шанс. Иначе Фарид… не знаю даже, что он с тобой может сделать! О, Аллах! — Знаю, лара Джабира, знаю! Ищу! — ответила Зухра, склоняясь к коробке в углу. Когда женщина вышла, Зухра через некоторое время подошла к окну и стала наблюдать за входной дверью, опасаясь выдать себя, если бы вышла на галерею. — Последний шанс! — скривила она губы. — Я сошла с ума, когда предложила Шурук украсть сына Хадижи. О чем я думала? Ненависть захлестнула меня так, что я не смогла думать, что будет потом. Фарид Шурук не найдет, он ее упустил, это ясно. Ребенка она продаст, сама спрячется и будет жить на вырученные деньги. А меня Фарид уничтожит. Не спасет меня его любовь. И какая ещё любовь? Он все больше тянется к ребенку и Хадиже. А если она родит ему ещё детей? Это ЕЕ надо было украсть! Хитростью выманить из дома и уничтожить! Какая же я глупая… Увидев, что свекровь захлопнула за собой дверь риада, скрывшись на медине, Зухра опрометью бросилась в комнату Хадижи. Надо бежать! Спасаться! Но своё золото Зухра отдала Шурук за услугу — похищение Амрана, денег у Зухры не было, одежда — ужасная. Так почему бы не взять всё это у Хадижи? Зухра вбежала в комнату второй жены и рванулась к шкафу. Дверцы его были закрыты на ключ. Искать его времени у Зухры не было, поэтому с трудом, но ей удалось их выломать. Увы — шкатулок с золотом на полках не оказалось. Наверно, змея, уезжая, забрала их с собой в Фес? — Возьму ее платья! — решила она и вывалила на кровать соперницы быстро содранные с вешалок кафтаны и джеллабы. Отобрав несколько вещей, Зухра собралась уйти, но сообразила, что стоит проверить ящики в столике, сундук и вообще — обшарить всю комнату. Неужели ничего не найдется? Нашла! В ящичке лежал золотой браслет, а ещё — красивая косметичка и роскошная щетка для волос, которые Зухра тоже забрала себе. Потом она заметила, что подушка на кровати помята, а из-под нее торчит угол какой-то бумаги. Зухра подняла подушку просто так, не ожидая найти что-то важное. Однако, обнаруженный снимок ее заинтересовал. Вероятно, это была та самая обложка от журнала, который когда-то привез в Мекнес сид Абдул. Но Карима и Хадижа его якобы облили чаем. И вот теперь лист с фотографией она держала в руках. Зухра смотрела на снимок и не могла понять: на фото была мать Хадижи Жади, но на руках она держала… Амрана! Но как такое возможно? И вот странно — на ребенке совершенно незнакомая одежда — пусть детскую одежду стирала Хадижа, никому не доверяя, но Зухра помнила все вещи, которых было не так уж много. Но таких штанишек и рубашонки у него не было точно. Никогда! — А… когда же Жади успела подержать Амрана на руках? И ее же снимали в Бразилии, а сын Хадижи никогда там не был… Странно это как-то… У Жади родился ребенок, тоже мальчик. Но он не может быть настолько похож на Хадижу. Это же вылитый Амран, просто его копия! Как такое возможно? Они как братья-близнецы! И вдруг ее осенила догадка. — Не может быть!!! Ну, конечно, они же рожали в один день! Хадижа, ты попалась! — у Зухры даже дух захватило. Она понимала, что у нее совсем мало времени, надо бежать из дома. Но потрясающее открытие пригвоздило ее к месту. — А если Фарид узнает? Он выгонит Хадижу или нет? А если я выкраду у Жади «ЕЕ» сына и тайно привезу в Марокко, отдам его Фариду под именем Амран? Я окажусь спасительницей, а мать с дочкой не смогут ни словом меня разоблачить, иначе выдадут себя тоже… — размечталась Зухра. Но где же взять деньги на поездку в Рио? — Нет, я сейчас уеду к тетке в Марракеш, попрошу ее сказать всем, что я отправилась к родственникам в Касабланку, а сама буду тайно жить в риаде Фарида в Марракеше, все равно он не скоро туда поедет. Ему сейчас не до риада. А эту фотографию надо забрать с собой. Она мне потом очень пригодится. Ну, Хадижа, теперь ты у меня в руках! — радовалась она. Потом она вспомнила, что собиралась забрать деньги, которые Фарид держал в доме на текущие расходы в домашнем хозяйстве. Она, не колеблясь, прихватила и их. Потом Зухра с узлом вещей — своих и Хадижи — вышла на медину, открыв дверь ключом, о котором лара Джабира не имела понятия, так же и закрыла, чтобы, вернувшись, женщина не сразу обнаружила ее исчезновение, и поспешила в сторону, обратную той, откуда должна была прийти свекровь после оплаты счета за сотовый. Зухра почти бежала, но из мыслей никак не уходило воспоминание о журнальной обложке, залитой слезами Хадижи. Так вот что девчонка рассматривала когда-то! Вот почему прятала от всех! Наверно, и теперь достала откуда-то, чтобы порыдать над пропавшим сыночком! — Хадижа, как же ты посмела разлучить сыновей Фарида? Он тебе никогда такого не простит! — цедила сквозь зубы радостно взбудораженная Зухра, пробираясь сквозь толпу на медине. Ей хотелось скорее добраться до автобуса, чтобы сесть на рейс до Марракеша. Или лучше сначала уехать в Касабланку? Ведь в Марракеше можно столкнуться с Фаридом! В Фес тоже не стоит соваться, но и у кого она могла бы там остановиться? Сразу доложат сиду Абдулу и деду Рахиму. А денег у нее мало, чтобы снять жилье. Нет, только в Касабланку, а потом вернуться в Марракеш! Она усмехнулась, представив, как вот-вот лара Джабира вернется в риад и будет долго искать ее по всему дому, пока не догадается, что Зухры нигде нет, потому что она сбежала! Но женщина не осмелится сразу позвонить Фариду, чтобы сообщить об этом. А как она объяснит сыну, что сама же выпустила Зухру из кладовки, развязав веревки? А она, благодаря этому, выиграет время. Нет, Фарид тут же бросится к ее тетке в Марракеш! Тем более — не стоит туда ехать. Сначала — в Касабланку! У нее там не только много родни, но и подруги есть, которые не выдадут ее мужу. И одна знакомая шуафа сможет приютить… … Так всё и произошло, когда лара Джабира вернулась. Она долго корила себя за доверчивость, но потом решилась позвонить в Фес и сообщить сыну плохие новости. Но прошло несколько часов, и Зухра к тому времени была далеко. Женщина рассудила, что Фарид все равно не сможет пуститься в погоню. Ведь сын важнее, а с Зухрой он потом разберется. Вскоре в Мекнес вернулся сид Рахим. Он рассказал дочери, как начались поиски, которые организовали сид Али и Фарид. — Как себя чувствует Хадижа? — Плачет! Рассказывает про какой-то зеленый камень, который она повесила на шею Амрана, чтобы он оберегал его от сглаза. — Ах, камень? На тонком кожаном шнурке? Хорошо его помню. Это был амулет самой Хадижи, она привезла его из Бразилии, подарок матери. Сначала он висел на золотой цепочке, даже потерялся однажды в хамаме, но нам его вернули. И Фарид велел Хадиже не носить дешевый камень на дорогой золотой цепочке. А когда родился Амран, то она отдала камень-оберег сыну, повесив его на кожаном шнурке, чтобы ребенок не поцарапал шею. Потом лара Джабира рассказала старому отцу о своей оплошности: как Зухре удалось ее обмануть и сбежать. Никакого адреса у Зухры не было! Затем сид Рахим обнаружил и порезанный телефонный кабель, поняв причину отсутствия телефонной связи, а лара Джабира с ужасом выяснила, что деньги, отложенные Фаридом на домашние расходы, тоже пропали… Об этом несчастье отец и дочь решили пока не говорить Фариду, чтобы не расстраивать его ещё сильнее. А то, что из комнаты Хадижи пропали ее красивые платья, женщина знала уже тогда, когда шла в ее комнату, ещё не видя распахнутых дверец шкафа и выломанного замка. Но золото Хадижи оказалось на месте! Лара Джабира похвалила себя за предусмотрительность: догадалась сказать невестке, чтобы перенесла обе шкатулки к ней в комнату. Замок на сундуке оказался надежным или Зухра не догадалась обыскать комнату свекрови, но золото Хадижи уцелело. Это очень порадовало лару Джабиру, у которой темнело в глазах при мысли, как она признается сыну в том, что по ее вине сбежала пособница Шурук, ведь он просил мать присмотреть за Зухрой до его возвращения. 24. Часть 26. Глава 24. Самира узнает ужасные новости. Когда из Рабата Самира позвонила в Фес — просто так, чтобы поболтать с Каримой и рассказать Зорайдэ о том, где именно она побывала в Рабате, что видела, куда они с Амалией намерены ехать дальше, она даже представить не могла, какая кошмарная новость на нее обрушится. Пропал сын Хадижи?! Как это могло случиться? После рождения ребенка Хадижа практически не покидала риад мужа-тирана, выходя очень редко вместе со свекровью в хамам и к врачу. Об этом рассказала ей тетя Жади. Конечно, от Каримы, которая и поспешила поведать ей страшную новость, стало известно, что ребенка украла и увезла в неизвестном направлении та самая служанка, которую так опасалась Хадижа. А помогла ей совершить похищение Зухра, первая жена Фарида. Потрясенная Самира пересказала новость Амалии. Они вместе решили, что следует немедленно двигаться в Фес. Потому прямо из касьбы они поспешили в отель за вещами и вскоре стояли на платформе железнодорожного вокзала, взяв билеты на поезд до Феса. Самира успела обсудить с Амалией ситуацию: совместная поездка оказалась теперь под угрозой. Поэтому девушка предложила коллеге работать самостоятельно, а она потом напишет цикл очерков о стране — после того, как закончатся поиски похищенного младенца, в которых Самира сразу же решила участвовать. — Амалия, я не могу допустить, чтобы твоя командировка закончилась ничем, если ты поедешь вместе со мной к дяде Али. Я-то буду утешать Хадижу, помогать Зорайдэ отвечать на телефонные звонки моей мамы и тети Жади. А ты окажешься предоставленной себе. — И что? Я постараюсь не мешать тебе. А ты не думала попытаться поучаствовать в поисках мальчика? Мы могли бы вместе с другими отправиться на поиски, ребенка непременно найдут, я уверена! А мы смогли бы увидеть страну изнутри. Не парадную сторону Марокко, а ту, с которой знакомы коренные жители. Кстати, Самира, я поехала в Марокко только из-за тебя. Просто не могла позволить тебе впервые в жизни путешествовать одной. У Самиры округлились глаза. Вот так дела! Даже Амалия решила стать ее нянькой. А ещё и Лео где-то бродит. Кстати, он останется в Рабате. Она не станет звонить ему и сообщать, что обстоятельства изменились, путешествие отменяется. Амалию рассмешил озадаченный вид Самиры. — Как видишь, у меня не столько творческая командировка, сколько отпуск. Немного творческий. Кстати, мои деловые планы тоже несколько поменялись, и книгу о Марокко теперь будешь писать ты. Когда сможешь. Возможно, на это уйдет пара лет или даже несколько лет. Если захочешь, я стану твоим куратором. — Я хочу, чтобы ты была моим куратором, но… Разве я настолько не самостоятельна?! Почему за мной все следят, как будто я неопытная девчонка? — А ты опытная? В чем-то — да… Не обижайся, пожалуйста, Самира. Мы не в соседний штат Сан-Паулу поехали, а в другую часть земного шара, на другой континент. Кстати, где Лео? Я видела его в парке некрополя. Понял ли он, что мы срочно уезжаем? Что-то я не вижу его на вокзале, — оглядываясь по сторонам, сказала озабоченно Амалия и пояснила: — Синьор Леонидас велел присматривать за ним. Как же я могу его оставить одного в Рабате? — Но что же делать? Отправь ему смску. Я уже догадалась, Амалия, что ты с ним, возможно, переписываешься. — Нет, но буду вынуждена послать сообщение. Но ты, Самира, не злись. Эта крайняя мера. Я ещё не посылала ему ни одного смс. Но как иначе мне узнать о его местонахождении?.. О, вот и наш поезд! Из Рабата они выехали вдвоем. Конечно, Амалия с надеждой всматривалась в коридор, разглядывая попутчиков, проходивших мимо распахнутой двери их купе. Самира же совсем не думала о Лео. А вскоре она и о Хадиже думать перестала: было некогда, потому что ее сотовый не умолкал. Звонили мама, тетя Жади, Карима, Зорайдэ, Эмми, даже дядя Саид. Если бы один из звонков оказался от Базилио, она бы уже не удивилась. Конечно, мать и тетя Жади беспокоились за нее, переживали и за Хадижу. — Аллах, как там моя дочка?! — рыдала Жади. — Самира, ты едешь в Фес? Да?! Утешь мою Хадижу! Она сейчас у Зорайдэ и дяди Али. Пусть она знает, что всё будет хорошо. Малыша найдут, а воровку поймают и накажут. Самира, я тоже скоро прилечу в Марокко. Я лично займусь поисками! Я… я… Но Самира не могла представить, как можно искать ребенка самостоятельно. Если она лично и будет в этом участвовать, то только вместе с людьми дяди Али. Она плохо знает Фес, страну, а поиски придется вести в Марракеше, в Мекнесе, где-то ещё. Карима рассказала, что никому пока не известно, куда направилась злодейка, куда она повезла Амрана. Но позже от Каримы же она узнала, что женщину с ребенком, судя по всему — воровку — видели на автостанции в Фесе, и что она села на автобус до Марракеша. Вот только уехала она рано утром, а значит, уже добралась до города и успела там затеряться. Мать Самиры тоже волновалась, и не только из-за трагедии, случившейся с Хадижей и ее сыном. Она опасалась, что Самира может оказаться в руках дяди Абдула, который вполне способен воспользоваться случаем и схватить потерявшую бдительность Самиру. — Дочка, будь осторожна! А когда Самира поделилась планами участия в поисковой группе дяди Али, мама начала заклинать ее, чтобы даже не думала об этом. — Но почему?! Рядом будут те, кому доверяет дядя Али! — Самира, я тебе запрещаю! Ты никак не можешь понять, что в Марокко ты кровь дяди Абдула и у тебя не будет защиты, потому что у дяди Али нет на тебя прав. — Я гражданка Бразилии! — заносчиво напомнила девушка. — Никто не посмеет меня тронуть! — Ещё как посмеют! Никому и дела не будет до твоего гражданства! Самира, не глупи! Дядя Абдул не откажется от планов найти тебе мужа. — Мама! Карима мне сказала, что дядя Абдул уже отправил своих людей на помощь Фариду. — Не верь никому, дочка! Дядя Абдул всегда сможет найти тех, кто ему поможет тебя украсть. А Кариме стоит укоротить ее длинный язык. — Где Лео? — услышала Самира голос тети Жади, которая приехала к сестре в Сан-Криштован, как только узнала кошмарную новость. — Я не знаю, где Лео, — честно ответила Самира. — Не видела его уже несколько часов. Мы с Амалией едем в поезде в Фес, а Лео, наверно, все ещё в Рабате. Самире хотелось спросить у тети Жади, как там Джамиль, что она теперь думает насчет этого ребенка, но побоялась сказать лишнее. Рядом сидела Амалия, которой Самира безгранично доверяла, но отчего-то ей не хотелось пока посвящать подругу в семейную тайну ее тети и Лукаса. Настроения не было. Самира была напряжена и лихорадочно пыталась спланировать пребывание в Фесе, и не только в доме дяди Али. Договорившись, что станет сообщать тете Жади и матери новости как можно чаще, она устало отключила сотовый. Но раздался новый звонок — теперь от Эмми. Подруга ахала от ужаса и возмущалась, представляя, что сейчас испытывает Хадижа, как себя чувствуют все ее родственники в Марокко. — Как Хадижа могла довериться такой женщине? Почему ее не прогнали? — Пока не знаю подробностей. Эмми, ты же помнишь Кариму? Это она мне кое-что рассказывает. Вот доберусь до Феса и поговорю лично с Хадижей. Тогда станет более понятно, каким образом могло стрястись подобное. Пообещав и Эмми держать ее в курсе событий, она снова отключила мобильный, но почти сразу же телефон зазвонил снова — теперь это был дядя Саид. Вопреки ее ожиданиям, он не вспоминал о Фатиме, его волновала Хадижа. — Самира, прошу тебя: утешь мою дочь. Хадиже сейчас очень плохо. Даже не представляю, как она перенесет эту потерю. Мы отыщем ребенка, разумеется. Но пусть она верит в это, пусть не сомневается! — Конечно, дядя Саид. Я решила прервать деловую поездку, разрушила все планы и уже еду в Фес. Мой поезд скоро прибудет на вокзал. Но… дядя Саид, я боюсь, что дядя Абдул не оставит меня в покое. Мне ещё и от него придется защищаться. Мама и тетя Жади уверены, что он продолжит искать мне мужа, не смотря ни на что! — Не переживай, Самира, я поговорю с дядей Абдулом. И звони мне, я хочу знать, как себя чувствует Хадижа, как продвигаются поиски. — Конечно, дядя Саид, буду звонить. Но скоро и тетя Жади собирается прилететь в Фес, тогда Хадиже будет легче переносить ожидание, когда же ей вернут ее сыночка. — Что?! Жади хочет лететь в Марокко? Ее там ещё не хватало! — разозлился мужчина, а Самира тут же пожалела, что проболталась. Она отключила сотовый, и на этот раз совсем выключила телефон. Хотелось немного отдохнуть и обдумать всю имеющуюся информацию прежде, чем они доберутся в Фес. А в доме дяди Али у нее на это просто не будет времени: сначала ей придется выслушивать и успокаивать Хадижу, то и дело отвечать на звонки всех, кто заинтересован в этом деле, но и Амалию Самира не желала оставлять без внимания. Самире пришло в голову, что в Марокко прилетит не только тетя Жади, но и дядя Саид. Чем закончится их встреча? А если и мама с сидом Керимом тоже появятся здесь? И отец может захотеть поддержать брата и заодно забрать Муну в Бразилию. Она представила себе, что сейчас творится в каждом доме: у дяди Али — это понятно, что там переполох и суета, слезы Хадижи, снование везде Каримы и переживания Зорайдэ. А у тети Жади, наверно, возобновятся ссоры ее с Лукасом. Прав был Лукас: Хадиже, если ей не смогут вернуть ее ребенка (а такое может случиться! Не так просто найти похищенного малыша!), может прийти в голову мысль забрать у матери второго сына. Возможно, она даже не осознАет опасность, которой подвергнет тетю Жади, если она не сдержится в горе, а начнет требовать, чтобы ее второй сын был рядом с ней. Если она признается Фариду, это станет настоящим скандалом. «Я должна успеть уговорить Хадижу молчать. Если Амрана не найдут в ближайшее время, сестре лучше всего уехать в Бразилию с дядей Саидом под любым предлогом и там найти утешение рядом с Джамилем. Она не имеет права подвести мать и всех подставить, в том числе и себя. Я постараюсь убедить Хадижу!» — размышляла Самира, глядя на проносившиеся за окном пейзажи: ржавого цвета горы, не покрытые почти никакой растительностью, светло-бежевого цвета домики-коробки, небольшие зеленые прямоугольники огородов рядом. Иногда мимо мелькали оазисы из финиковых рощ. А над всем этим высилось бескрайнее голубое небо, на котором догорало вечернее солнце. Закат они встретили в поезде. А на вокзал Феса прибыли в темноте. Встречали их Ахмет с Каримой, у обоих были озабоченные лица. Но Карима все равно не переставала болтать, Ахмет же устало шел впереди, ведя за собой осла, нагруженного багажом прибывших путешественниц. Но свои чемоданы Самира и Амалия везли за собой сами. По пути Карима сообщила им, что ее муж Ахмет (она кивнула в спину мужчине) лично выяснил, что преступница успела бежать в Марракеш. Но там ее следы потерялись, потому что у нее был запас времени: когда Фарид с людьми дяди Али добрались на такси в Марракеш, не нашлось никого, кто смог вспомнить прибывшую на утреннем автобусе женщину с маленьким ребенком. Тетка Зухры тоже ничего им не рассказать. Пробежав по улицам города и расспросив знакомых, Фарид и прибывшие с ним люди отправились отдохнуть в старый риад-склад, чтобы затем вернуться в Фес. Фарид же намеревался сам продолжить поиски в Марракеше, так как следы вели именно сюда, искать следовало здесь, выждав время, когда преступница немного успокоится и решит действовать. Он не верил в то, что она успеет так быстро продать ребенка. В доме дяди Али узнали эти подробности от одного из слуг, который позвонил из Марракеша дяде Али. — Все так устали! Очень все расстроены. Не ожидали, что смогут упустить Шурук. Самира, ты знаешь, что преступницу зовут Шурук? И ей помогала Зухра! Нам недавно позвонила свекровь Хадижи и сказала, что Зухра тоже сбежала! Представляешь? Хадижа как услышала, сразу решила, что первая жена встретится с Шурук, и они вдвоем продадут ее сына. Ещё и деньги поделят. Фарид поэтому и остался в Марракеше: ждет, когда там появится Зухра. Там же ее тетка живет. А ее тетка — ведьма. Шуафа. — Карима, а дядя Саид звонил Хадиже? Он разговаривал со мной и просил позаботиться о Хадиже. Сказал, что тоже примет участие в поисках ребенка. — Жади хотела лететь в Марокко, но дядя Али против. Он запретил ей даже думать об этом. Выставил ей только одно условие, при котором она могла бы здесь появиться: привезти Джамиля, но… — вдруг замолчала Карима, как будто опомнившись, что сболтнула лишнее. — И Саид против, он не хочет, чтобы Жади была с Хадижей. — Но как же так? Разве не мама сможет лучше всех утешить Хадижу? Не понимаю! — Тетя Жади отказалась выполнить условие сида Али. Тогда дядя Али позвонил Лукасу и потребовал, чтобы он не отпускал Жади в Марокко, и Лукас согласился. Самира, я ВСЁ знаю. Ну, ты меня понимаешь? — подмигнула Карима. — Что — ВСЁ? — нахмурилась девушка. — Джамиль, Амран… Тебе Жади не говорила разве? Но Зорайдэ и сид Али мне доверились, потому что от меня зависело, увидит ли Фарид обложку журнала или нет. — Тише! Карима, твой муж… Но женщина отмахнулась. — Он ничего не поймет. А если и догадался бы, он предан сиду Али, никогда не выдаст его тайны. — Я хочу позвонить Хадиже и сказать ей, что дядя Саид тоже будет заниматься поисками ее сына. — Самира, мы скоро уже дойдем до дома, иншалла. Видишь тот минарет? Он находится на соседней улице, недалеко от дома сида Али! Тогда ты и поговоришь с Хадижей. Зачем тратить деньги на звонки? Наконец, они добрались до цели. Ворота были широко раскрыты. Во дворе риада сновали люди, в гостиной сидел на диване сид Али, которому что-то докладывал какой-то мужчина, а вокруг суетились Зорайдэ и женщины с кухни. На длинном столе были выставлены блюда с едой и чайники, из которых Айша с девушкой-работницей разливали чай в стаканчики с листками мяты. Как пояснила Карима, еда предназначалась для тех, кто занимался весь день поисками, прочесывая город — улицу за улицей. Они могли зайти и перекусить. Сид Али был настолько занят, что сразу даже не заметил прибытия Самиры и Амалии, которых встретила Зорайдэ, обняла Самиру, даже не разглядывая ее, пригласила в дом ее подругу Амалию, и тут же вместе с Каримой провела их на женскую половину дома. Пока поднимались по лестнице и шли по коридорам, Самира объяснила Амалии, что можно и чего не стоит делать в доме сида Али. — Мы будем жить на половине для женщин, в комнате для гостей, в которой всегда останавливается тетя Жади, когда приезжает в Марокко. Так сказала мне Зорайдэ. — Самира, но разве Жади не собирается прилететь в ближайшие дни? Зорайдэ, которая вела их по коридору, вдруг повернулась и спросила: — Что? Жади собралась в Марокко? Всё-таки она не передумала, хотя дядя Али ей запретил лететь? Амалия смутилась, поняв, что сказала что-то не то, а Самира ответила: — Мы ничего точно не знаем, Зорайдэ. Мало ли что тетя Жади сказала! Моя мама тоже пригрозила приехать в Фес вместе с сидом Керимом, если я соберусь искать Амрана, потому что она уверена, что дядя Абдул может приказать схватить меня и выдать замуж. — Что? Никого ты искать не будешь, Самира. Сид Али не позволит. Без тебя найдутся те, кто отправится на поиски. Теперь уже непонятно, где искать ребенка и как. Шурук упустили, время потеряно. Не вмешивайся, Самира, иначе и тебя тоже придется искать, — строго сказала Зорайдэ. — Я не смогу сидеть, сложив руки. Нужно действовать. Это Хадижа может обливаться слезами и ждать, когда найдут ее ребенка и привезут ей. А я не такая: я не смогла бы вот так ждать. Я человек действия — сразу побежала бы за похитительницей, придумала бы способ остановить ее или найти по горячим следам! — разволновалась девушка. — Тише, Самира! — одернула ее Амалия. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Не так все просто, если даже опытные люди не смогли схватить эту женщину. — Но надо что-то было предпринять, а не ехать к дяде Али с жалобами. Вот потому и упущено время! — Самира, прошу: только не говори так при Хадиже. Ей очень плохо. Она не такая, как ты. Она полностью подчиняется Фариду. Удивительно, что он вообще привез ее к нам. И думаю, что это ненадолго. Как только он узнает что-либо в Марракеше о Шурук и поймает Зухру, он прикажет Хадиже возвращаться в Мекнес. — Я на ее месте потребовала бы развод! Разве не ее муж стал причиной того, что в доме появилась женщина, которая теперь их обокрала и забрала самое ценное — их ребенка?! — Так, Самира, ты не сможешь успокоить Хадижу. Лучше ничего не говори! И бойся сида Абдула. Пусть Карима потом расскажет тебе, как он сватал для тебя жениха. С тем не вышло. Но он уже нового подыскивает. Всё. Пришли. Заносите вещи в комнату и располагайтесь. Потом приготовим для каждой из вас ванну, спать будете на кровати и диване. Сами разберетесь, кто где. Вещи можете сложить и развесить в этом шкафу. Карима, а ты принеси Самире и нашей гостье чаю и поесть. — А… когда же отвести Самиру к Хадиже? — Кариме не терпелось увидеть момент встречи двоюродных сестер. — Сначала пусть приведут себя в порядок! Дай им отдохнуть. А ты, Самира, обдумывай каждое слово, чтобы не сделать Хадиже больно. — Зорайдэ, я так по тебе соскучилась! Я с тобой тоже хочу поговорить! — Конечно, поговорим, но позже, — улыбнулась Зорайдэ. Они снова обнялись, но не мимоходом, как недавно внизу, а уже крепко, по-настоящему и от души. — Как же ты изменилась, Самира! Выросла, стала взрослой! Тебе пора замуж, но не сиду Абдулу искать тебе мужа! Остерегайся его! — Зорайдэ, я смогу противостоять дяде Абдулу! — снисходительно хмыкнула девушка. Но жена сида Али неодобрительно покачала головой, видя такую самонадеянность дочери Латифы. — Самира, Зорайдэ права, твоя мама права! — сказала Карима, до этого, как ни удивительно, но молчавшая. — Мы с ларой Дунией следили за сидом Абдулом и видели того мужчину, который мог стать твоим мужем. Но ничего не вышло: ему не понравились твои статьи… — Что?! А кто он? Критик? Тоже журналист? — возмутилась Самира. — Нет, какой там журналист! Не удивлюсь, если он еле умеет читать и писать! Но дядя Абдул показал ему твою статью с фотографией, чтобы заманить его твоей красотой, а он и его братья не захотели иметь родственницу-журналистку. — Хм, какая потеря! — сыронизировала Самира, затаскивая чемодан в комнату. — Зорайдэ, а где комната Хадижи? И где она сама? — Ее комната в конце коридора. Там когда-то останавливалась Рания. Пришлось поселить Хадижу туда, потому что ЭТА комната была в беспорядке, окно разбилось из-за ветра. Когда мы узнали, что приедешь ты с подругой, то срочно застеклили и привели комнату в порядок. А Хадижа сейчас спит, наверно. Она весь день рыдала, пока совсем не обессилела. Сейчас уже поздно, я дала ей выпить успокоительный отвар, проспит до утра. Не буди ее, Самира. Пусть выспится и успокоится. А утром, возможно, найдется и Амран. — Хорошо бы, Зорайдэ. Пока Амалия разбирала свой чемодан, а вещи Самиры раскладывала Карима, доставая их из открытого девушкой чемодана, Зорайдэ старалась внушить дочке Латифы, что она прежде всего и обязательно должна сделать: — Самира, уговори Жади, чтобы она не летела в Фес. Будет только хуже. Может выясниться такое, чего многим лучше не знать. — Понимаю. — Даже Лукас это понял, сид Али и твоя мама тоже уверены, что лучше Жади ждать вестей в Бразилии, но Жади уперлась. — Я поговорю с тетей Жади. Она ничем не может помочь. Честно сказать, я тоже пока не вижу способа найти малыша. Для поисков нужна стратегия и люди, нужны большие финансы. Всё это есть у дяди Али и дяди Саида. Про себя же Самира вдруг подумала, что если бы Лео оказался в Фесе, то он, возможно, подсказал бы, как и где искать ребенка, украденного для того, чтобы продать его бедуинам. Самира вспомнила рассказы парня, как он несколько лет жил среди бедуинов, ходил в караванах, провел много месяцев среди туарегов, даже смог выучить несколько местных языков, познакомился с обычаями и нравами местных племен, бедуинов и туарегов и прочих местных жителей. Хм. Вот как получается: когда Лео нужен, его нет. А ведь в Рабате хвостом за ними таскался повсюду! — Самира, Хадижа так обрадовалась вести о твоем приезде! Но она просила никому не рассказывать о том, что ты тоже будешь в Фесе. Фарид может заставить ее вернуться в Мекнес, если узнает, что ты рядом. — Не понимаю, зачем жить с таким человеком? — презрительно сказала Самира. — Если он не любит Хадижу и не может забыть эту… как ее?.. Зухру, если допустил, чтобы Зухра и ещё какая-то женщина издевались над Хадижей (мне тетя Жади многое рассказала!), а теперь вот из-за него же пропал ребенок, то зачем нужен такой муж? Даже если нет любви, должны быть уважение и добрые отношения, уверенность в человеке, который рядом с тобой. Не понимаю Хадижу! — Не вмешивайся, Самира. Она его любит. Пусть отыщется их сын. Теперь Зухры не будет рядом, она сбежала вслед за Шурук. Будем надеяться, что теперь после всего отношения между ними наладятся. — Не уверена! — Аллах! Самира, и все равно ты ничего не говори плохого о Фариде. Не сыпь ей соль на рану! — Хорошо-хорошо! — сдалась Самира. — А почему дядя Али не стал со мной разговаривать? — Он завтра обязательно увидится с тобой и побеседует. Он ждал вашей встречи и очень хотел с тобой пообщаться. Мы столько всего о тебе наслышаны! Мухамед уверен, что у тебя есть друг из Индии, за которого ты вроде бы даже собралась замуж. Мы все беспокоимся за тебя. — Да, а дядя Абдул больше всех — ищет мне мужа! — И он серьезно этим занят. Ну, всё, Самира, отдыхайте, ужинайте у себя в комнате, примите ванну. …Утром девушки проснулись и встали раньше, чем после успокоительного отвара поднялась Хадижа. Ее утро началось с плохих вестей — т.е. отсутствия новостей. Ребенка так и не нашли. Зухру не поймали. Даже не выпив чаю, не вспомнив о еде, Хадижа вновь залилась слезами. Тогда Карима, ещё не успев выболтать ей приятную новость, что приехала Самира, и она здесь, привела в комнату ревущей Хадижи сестру. — Самира! — не поверив глазам, бросилась к ней дочка Жади. — Хадижа, — потрясенно в ответ воскликнула Самира, тоже не веря, что видит перед собой не ту юную, беззаботную девочку, какой Самира ее помнила, а измученную, похудевшую и осунувшуюся от слез молодую женщину, которая выглядела намного старше своих девятнадцати лет. Они обнялись, Самира успокаивающе гладила родственницу по спине. Хадижа ещё горше рыдала у нее на груди. — Когда прилетит мама? Она же прилетит?! А мой отец? Он же поможет мне искать сына? — Конечно, все займутся поисками, уже ищут! Хадижа, на поиски необходимо время, не день-два, а, возможно, месяцы. Ты должна взять себя в руки и приготовиться к ожиданию. Но ты должна верить, что твой сын обязательно найдется! — Самира, скажи, а как там Джамиль? — осторожно спросила Хадижа, немного успокаиваясь. — У него всё хорошо. Тетя Жади заботится о малыше, став ему хорошей матерью. Вот только Лукас не захотел давать ему свою фамилию, потому что предвидел нечто подобное, что сейчас и произошло. — Что? Лукас знал, что украдут моего сына?! — Ты что? Откуда он мог это знать? Но он боялся, что ты можешь однажды передумать и захотеть вернуть себе Джамиля. И тогда, если он будет оформлен, как сын твоей матери, у тебя не останется никаких прав на него. Но тише, я не могу говорить об этом. Это слишком опасная тема разговора. Хадижа молчала, не поднимая глаз на Самиру. Может быть, ей уже приходила в голову мысль вернуть второго близнеца? Но пока она не осмеливается об этом говорить. И тогда Самира решила ее обнадежить, чтобы она перестала думать о возвращении второго ребенка. Это было бы слишком опасно в нестабильном нервном состоянии Хадижи. — Скажи, вы обратились в полицию Мекнеса? — Я ничего не знаю. Это должен был решить Фарид. — Что?!.. И он не сообщил тебе, ищет ли преступницу полиция, или он лично занят ее поисками? — Самира, Фарид — глава нашей семьи… — Не важно!.. Ну, хорошо. Но чтобы найти Шурук… или как ее там?.., нужна ее фотография, чтобы люди могли ее опознать. У вас есть ее фотография? Покажи мне, я тоже хочу увидеть, что она из себя представляет. — Фотография Шурук? — растерялась Хадижа. — Откуда же у нас ее фото? — Как? У вас нет снимка воровки?.. Ну, ладно, а ребенка вы фотографировали? Фото Амрана у тебя есть?.. Нет? Ну, я-то как раз прекрасно представляю, как выглядит мальчонка, но как же его будут искать те, кого отправили на поиски? Хадижа и растерялась, и расстроилась. А правда, как искать Шурук и Амрана? Под описание ребенка и взрослой высокой женщины подойдут многие. — А если Шурук избавится от мальчика, передав его в другие руки (Самира решила избегать слов о возможной продаже ребенка бедуинам), как его потом можно будет узнать? Как ты вообще докажешь, что это именно твой сын? — Я узнаю Амрана из тысячи детей! — Это только слова. Но есть у него какие-то приметы? Отметины — родинки, шрамы? Пятна от ожога? Впрочем — откуда? Он ведь такой маленький. Но у Джамиля, например, под правой ягодицей есть маленькая родинка в форме фасолины. — Да, точно! У Амрана тоже есть такая родинка! Как и у Фарида! Я видела, когда он однажды переодевался и думал, что я сплю, и… — увлеклась Хадижа, но потом опомнилась, что такая откровенность неприлична. Самира ухмыльнулась, ничего не сказав. — Что ещё? Вспоминай! — потребовала она. — Ещё? О. Аллах! Ничего больше, никаких шрамов… Я хорошо ухаживала за сыном. Он не мог удариться или получить ожог… — Но теперь это минус! А где тот талисман, который тебе дала тетя Жади? Твоя мама свою часть зеленого камня повесила на толстом кожаном шнурке на шею Джамиля. Правда, он недолго его проносил: Лукаса это раздражало, точнее — задевало. Он отчего-то всегда недолюбливал амулет твоей матери. Или мне так кажется? Но тетя Жади иногда носит его сама, а порой вешает на шею Джамиля. Но я перед отъездом в Марокко подарила Джамилю камень-амулет из «тигрового глаза». Есть такой интересный камень — покровитель близнецов. Теперь это будет талисман для Джамиля. Хадижа, где твой нефритовый кулон? Хадижа прижала ладони к горящему лицу и закрыла глаза. — Хадижа! Ты его не потеряла? Он у тебя? — настойчиво расспрашивала Самира. — Нет, он не у меня. Но я его не потеряла. Нефритовый оберег я отдала сыну. Я боялась оставлять на шее спящего Амрана шнурок с камнем, поэтому на ночь прятала его в кармашек на рубашечке. Амрана украли вместе с камнем. Если Шурук не забрала нефрит у моего сына, то он все ещё с ним. — Это даже хорошо, Хадижа. Люди боятся чужих талисманов. Возможно, никто не посмеет забрать его у Амрана, и тогда по нему мы сможем отыскать ребенка. — Мы? Ты говоришь — мы? Но что я могу? — снова заплакала Хадижа. — Прекрати! — поморщилась Самира. — Возьми себя в руки и борись! Конечно, лично ты ничего не станешь делать. Тебе нужно быть там, куда принесут ребенка, когда он отыщется. Но я могу отправиться на поиски Амрана. Я знаю, что у него МОЖЕТ БЫТЬ нефритовый кулон, но что у него точно не отберут — так это родинку в виде крупной фасолины под правой ягодицей. Кстати, Хадижа, а те, кто сейчас ищет мальчика, знают об этой примете? — Нет, меня не спрашивали! — расстроенно ответила дочка Жади и запаниковала. — Они могут не узнать моего сына! — Хватит, замолчи, Хадижа. Иначе ты все испортишь. Потому нечего истерить! У меня есть некоторая надежда на одного человека… Помнишь брата Лукаса? Лео? Он когда-то жил в Сан-Криштоване, сын Деузы? Я и сама его не замечала тогда, когда жила в доме родителей, пока не узнала, что он родной брат Лукаса. У Лео второе имя Эд. Лукас долгое время терпеть не мог брата. — Почему ты вспомнила Лео? — Потому что он прекрасный следопыт, он проводник для путешественников по малодоступным местам — это его профессия. И он долгое время жил в Марокко со своим приемным отцом или крестным, я не знаю точно его биографию. Но дело в другом: если бы он согласился искать твоего сына, но не один, а со мной и Амалией, то было бы больше толку, чем от людей дяди Али и тем более — людей дяди Абдула, поверь мне. Он жил с бедуинами как в караванах, так и в разных поселениях. У него есть знакомства. Это на тот случай, если твой сын окажется у бедуинов, — рассуждала вслух Самира, совсем забыв о предупреждении Зорайдэ: не напоминать Хадиже о том, что ребенок может быть продан. Хадижа побледнела и была уже на грани обморока, когда Самира поняла, что наговорила. — Хадижа, напрасно я сказала. Тебе нельзя было это говорить, но ты тоже не должна бежать от правды жизни! Нам нужен Лео! Он здесь, в Марокко. Он даже следил за мной и Амалией, потому что мы не хотели путешествовать с ним вместе. Но мы так спешно покинули Рабат, что не сочли нужным предупредить его, куда мы едем. Но именно он нам теперь и нужен. Если кто и сможет отыскать Амрана, то только Лео! — Так как же теперь его найти?! — ахнула Хадижа. — Если он так ловок и сообразителен, то сможет выяснить, куда мы уехали, и помяни мое слово, он уже в обед появится на пороге этого дома. Кстати, дядя Али его знает. Зорайдэ — тоже, но она его боится. Ведь он крестник доктора Альбьери. А его Зорайдэ считает колдуном и вбила себе в голову, что Лео — плод его колдовства. — Как найти Лео и попросить его отыскать Амрана? — теперь Хадижа желала только этого. — Он придет ко мне, в этом дом. Я уверена. Главное — чтобы Зорайдэ его не спугнула. Но я с ней поговорю. А пока, Хадижа, давай позавтракаем. Хочу познакомить тебя с моей подругой и коллегой Амалией. Идем вниз, Зорайдэ приготовила нам завтрак на кухне. — Мне не хочется, — уныло сказала Хадижа. — Давай лучше маме позвоним и тете Латифе. — Нет, сначала мы перекусим, потом — позвоним, — отрезала Самира, и Хадижа ей подчинилась. 25. Часть 26. Глава 25. Гадания. Самира и Амалия в касьбе. Девушки втроем позавтракали, сдержанно ведя беседу. Хадижа и Амалия видели друг друга впервые. Но Самира то и дело рассказывала Амалии, что за блюда они едят, что принято готовить в традиционных марокканских домах, с какими блюдами марокканской кухни им ещё предстоит познакомиться. Хадижа молчала, но была более спокойной. В ее глазах блестела надежда, что не укрылось от Зорайдэ и Каримы и очень удивило обеих. — Самира, что ты такое сказала Хадиже, что она перестала рыдать? — поинтересовалась с беспокойством Зорайдэ. — Я убедила ее, что ребенка можно отыскать, только надо знать — как. И кое-кто это точно знает и многое умеет! — Самира, а если надежды не оправдаются, не дай Аллах? И… ты не Жади имеешь в виду? Это мать ждет Хадижа с такой надеждой? — Нет, мы ещё даже не звонили сегодня тете Жади. Но, Зорайдэ, я выяснила детали, которые были упущены людьми, отправившимися на поиски ребенка. Как же так? У них нет ни фотографий Шурук и Амрана, они не знают ни особых примет. — Что? Каких ещё примет? О чем ты, Самира? О, Аллах, ты как Жади, ещё влезешь в дела, от которых тебе лучше держаться подальше! — Зорайдэ, у Амрана на теле есть родимое пятно! По нему можно узнать сына Хадижи и через месяц, и через год, и через десять лет. — Не говори таких страшных вещей! Ребенка найдут! Если сид Али взялся за дело, то мальчика непременно отыщут. — И это замечательно. Но те, кто ищет, должны знать такие мелочи. Зорайдэ, мы с Амалией тоже хотим отправиться на поиски. Уже очевидно, что они затянутся. Надо разработать план, стратегию поисков. Не метаться по Марракешу, по Фесу, по Мекнесу, но точно просчитать, где с наибольшей вероятностью может оказаться похищенный. — Самира, ты всё умничаешь. Я понимаю, что тебе хочется помочь Хадиже, но сид Али не глупее тебя. — Дядя Али ищет по старинке. Есть современные методы. Впрочем, мне они не доступны. Но есть специально обученные этому люди, которых непременно нужно пригласить для поисков. — О ком это ты, Самира? Ты не себя имеешь в виду? Так сразу скажу: сид Али не позволит тебе участвовать в поисках. — Но почему? А если у меня будет своя поисковая группа? Я, Амалия и Лео! — Что? Какой ещё Лео? Тот, из Индии? Так это он — Лео? — Лео — брат Лукаса Ферраса, мужа тети Жади. Ну же, Зорайдэ, ты его знаешь! — Леееоооо? — медленно протянула Зорайдэ, изменившись в лице. — Откуда здесь взяться Лео? — Он тоже путешествует по Марокко. Мы столкнулись с ним в Рабате, — небрежно извратила события Самира. — Уверена, что следующим городом для посещения он выберет Фес. И я намерена позвонить ему и попросить о помощи. Он настоящий следопыт, отличный поисковик. — Нет, Самира, не связывайся с этим человеком! Он не от мира сего. Его сотворил не Аллах. — Лео родился у доны Деузы. Его отец — синьор Леонидас. Зорайдэ, только не говори, что Альбьери колдун, потому и с Лео, его крестником, опасно иметь дело. Зорайдэ с трудом проглотила комок в горле. — Самира, этот парень появляется всегда именно там, где потом случаются большие неприятности. А может быть, ребенок пропал как раз потому, что в Марокко объявился брат Лукаса? — пробормотала Зорайдэ, прикусывая зубами пальцы. — Нет, Зорайдэ. Не выдумывай. Лео прилетел в Марокко в том же самолете, что и мы с Амалией. Ему нужна я. Куда бы мы с Амалией не уходили по нашим делам, он мелькал везде. Из Рабата мы практически бежали. Но я думаю, что Лео сел на один из следующих поездов и прибыл в Фес. Как только он отыщет дом дяди Али, то тут же появиться на пороге. Не пугайся, Зорайдэ, и не прогоняй его. У Зорайдэ был такой испуганный вид, что Самире стало ее жаль. — Я поговорю с Каримой, пусть она посматривает во двор риада. Мне необходимо поговорить с Лео. Но девушке сначала предстоял разговор с дядей Али. Зорайдэ провела ее в кабинет мужа, а Кариме было поручено напоить Амалию и Хадижу чаем со свежей выпечкой. Дом понемногу приходил в себя. Чтобы поиски проходили плодотворно, следовало прекратить воцарившийся в нем хаос от страшной новости, что уже и происходило. — Рассказывай, Самира, как ты живешь? Довольна ли ты своей судьбой? Чего ждешь от жизни? Какие у тебя планы на будущее? — засыпал вопросами Самиру сид Али. Они долго разговаривали, потому что сид Али хотел знать о Самире всё, желая понять, каким человеком она выросла. Ещё ему не терпелось выяснить, что из слухов, которые рассказывал ему Мухамед, правда. Интересовало его и отношение Самиры к жениху Латифы сиду Кериму, как и к ее свадьбе с ним. Самира заявила, что полностью одобряет предстоящий брак матери и Керима. Сид Али подробно расспросил Самиру о жизни Латифы в новом доме, о ее отношениях с Амином и его женами, о проблемах соседства с бывшим мужем и его молодой женой. Самира долго обо всем рассказывала, ничего не утаивая. Разве дяде Али можно в чем-то не доверять? Также он расспросил и о Жади, о ее отношениях с Лукасом, о маленьком Джамиле и о уже подросшем Пьетро. Наговорившись и всё выяснив, дядя Али отпустил Самиру к подруге и Хадиже. Но в высказанной Самирой просьбе — участвовать в поисках — он отказал. — Но почему, дядя Али? Мы с Амалией будем не одни! Лео скоро приедет и составит нам компанию. У него опыт и смекалка. Лео сообразит, что могло случиться с ребенком, который окажется в руках торговцев живым товаром. — Самира, помощь Лео может оказаться бесценной, но… — Вот и я так думаю! — горячо перебила старика девушка. — И не только помощь Лео, но и я тоже пригожусь! — Самира, умей сдерживать свои порывы. Лео — мужчина, у него есть опыт, ты права. Но вы с Амалией не должны рваться на поиски. Я против. Самира покинула его кабинет очень недовольная. Она приняла решение дождаться появления Лео и тогда обдумать, как приступить к поискам Амрана. Мириться с отказом сида Али она не собиралась. Если дядя Али не позволит им ехать вместе со следующей поисковой группой в Марракеш, то они справятся сами. Самира отыскала Хадижу и Амалию на кухне. Они сидели недалеко от печки, на верхней части которой стоял таджин. Рядом в кастрюльке булькал соус, который время от времени помешивала Айша. Самира увидела прижавшуюся к Зорайдэ Хадижу. Рядом с ними сидела Амалия, с интересом вглядываясь в кофейную чашку. «Гадают, всё ясно!» — поняла Самира. — Дона Зорайдэ, а что означают эти полосы и закорючка в виде волн? А вот здесь как будто тень, и она не одна… — Что?! Какая тень? Дай взглянуть, — потянулась Зорайдэ за чашкой. Потом она внимательно всмотрелась в потеки на стенах кружки. — Для тебя, лара Амалия, всё закончится хорошо, но ты уедешь далеко и намного раньше, чем твоя попутчица. Эта тень останется с ней… А рядом с тенью я вижу мужчину, который оставит у себя твоё сердце… Амалия искренно рассмеялась. — Хорошо как! Неужели мне встретится мужчина, который сможет мне так понравиться, что похитит мое сердце? — Он отдаст тебе и свое сердце, — серьезно продолжала гадание Зорайдэ. — Все твои мысли будут с ним, когда ты уедешь, а он останется. — Но неужели мы никогда больше с ним не встретимся? Кто он — кареглазый марокканец? — Нет, он появится оттуда, откуда приехала и ты. Когда вы снова встретитесь, ваши пути больше никогда не разойдутся. — Пока всё это кажется мне полной загадкой. Понятия не имею, кто бы это мог быть, и при чем здесь какая-то тень?! — Этот мужчина знает о тебе. Про тень лучше расспросить у Самиры, — проворчала Зорайдэ. — Выпей горячего кофе, Самира, и дай мне свою кружку! — Зорайдэ, я не верю в гадания. Всё это полная чушь. — Нет, не чушь, спроси у своей матери и у Жади, — обиделась женщина. — Не веришь, но кофе пей и чашку покажи. Я должна знать, что могу там увидеть. Самира не стала спорить. Налила себе свежего, только что сваренного Каримой кофе, выпила его, заедая трубочкой орехового печенья, и перевернула чашку вверх дном, чтобы кофейная гуща стекла и подсохла — как раз для гадания. Хадижа внешне была почти спокойна. Зорайдэ ей тоже погадала — при чем, самой первой. Девушка и попросила ее погадать. И хотя Зорайдэ делала это обычно с большой неохотой, но дочери Жади не отказала: как ещё можно было бы ее успокоить, если е дать надежду? Самира не слышала, что именно сказала Хадиже Зорайдэ, но ведь итак понятно, что предсказание было хорошим. А вот что получилось у Самиры? Почему Зорайдэ так хмурит брови? Почему понимающе кивает? И почему ее руки еле заметно дрожат? Что такого она там увидела? — Зорайдэ, я не верю кофейной гуще, но все-таки мне интересно, что там можно увидеть? — поинтересовалась она у старой женщины. — Самира, было бы лучше тебе дружить с твоим индийцем, чем иметь дела с тенью. — Как я понимаю, тень — это Лео? — догадалась, наконец, Самира, припомнив, что у тети Жади, по ее же рассказам, в гадании Зорайдэ тоже появлялась тень. Так Зорайдэ трактовала личность брата Лукаса: Лео — его тень. — И что же делает эта тень? Я итак знаю, что «тень» скоро явится в Фес. Я жду эту встречу с нетерпением! Кстати, настоящая тень — это как раз мой индиец. — Самира, вас с Амалией ждет не только дальняя дорога, но она будет полна опасностей. О, Аллах! Ты будешь на волосок от смерти. Тень спасет вас. А потом ты окажешься в ловушке. Но с тобой рядом уже не будет ни твоей подруги, ни его друга, только одна Тень. Тень не покинет тебя, она станет следовать за тобой повсюду, но не как тень и даже не как друг. Аллах! Мне это не нравится. — Но ведь все хорошо закончится? Зорайдэ, всё будет замечательно! А если ты увидела что-то плохое — то это неправда. ВСЁ БУДЕТ ОТЛИЧНО!  — Самира, Самира! Поешь лучше. Твоя мама уже звонила и просила нас с Зорайдэ следить, чтобы ты не ходила голодной, — вмешалась Карима. — Как можно с утра бродить по дому, не поев? — Я же выпила кофе. Только что, у тебя на глазах. Кстати, Карима, я хотела бы побывать сегодня в касьбе. Мне тетя Жади столько о ней рассказывала! Даже Хадижа там побывала, а я все ещё нет. И Амалия тоже хотела бы сходить и осмотреть старинные развалины. Хадижа, а ты с нами пойдешь? Тебе надо отвлечься, не думать пока ни о чем, и тогда время пролетит быстрее, — повернулась к сестре Самира. — Нет-нет! Я никуда не пойду! Буду ждать новостей из Мекнеса или Марракеша. Вдруг позвонят и скажут, что нашли моего Амранчика, иншалла? — Ну ладно, оставайся, а мы с тобой, Амалия, пойдем в касьбу. — Но будьте осторожны в развалинах! — предупредила Зорайдэ. — Там есть провалы, часть стен в западной части касьбы обвалилась. На улице порывы сильного ветра, который несет песок. Берегите глаза. Лучше всего, Самира, если вы с подругой наденете платки так, чтобы можно было концом платка или палантина прикрывать лицо от песка и ветра. — Ты права, Зорайдэ, но платков у меня нет. Не взяла ни одного. — Я дам вам, — отозвалась Хадижа. — Выбирайте любые, у меня полсумки разных платков. Когда я собиралась в Фес, сунула в сумку не глядя, что попалось под руку. Я не понимала, что делаю. — Спасибо, Хадижа, но мы на медине купим платки, если поймем, что без них не обойтись, — дипломатично ответила Самира, заподозрив, что таким способом Зорайдэ и Хадижа, даже не сговариваясь, хотят надеть на нее платок. — Амалия, идем. Это волшебное место — развалины касьбы. Там очень красиво. — Пусть Карима вам проводит, — сказала Зорайдэ. — А если вы там заблудитесь? Кто вас станет искать? Сиду Али придется отрывать часть людей от поисков в Марракеше, чтобы найти вас с касьбе, если и вы пропадете. Там очень просто заблудиться. Касьба — не просто груда камней и нагромождение стен, это лабиринт, в котором каждый месяц пропадает кто-нибудь из туристов, а то и целые группы туристов. Их ищут горожане, которым владельцы отелей теперь даже приплачивают за поиски. Их держат на должности проводников и поисковиков потерявшихся. — Хорошо, Карима, пойдем с нами, — немного помедлив, сказала Самира, как будто что-то задумав. Собственно, так и было. Девушки быстро собрались, захватив с собой сумку, в которой поместилось немного еды, бутылка воды и фотоаппаратура. Как только вместе с Каримой они вышли на медину, Самира тут же объяснила жене Ахмета, что они с Амалией найдут дорогу в касьбу сами. Не собираются они бродить там, как по лабиринту. Просто погуляют рядом и войдут в ту башню, где бывала тетя Жади — она так часто об этом рассказывала, что Самира по ее повествованиям выучила дорогу и прохождения внутри. А вот для Каримы есть важное поручение: дождаться Лео и сделать так, чтобы Зорайдэ его не спугнула. — Он мне нужен! Карима, сделай так, чтобы я с ним обязательно увиделась. Зорайдэ не хочет, чтобы я с ним общалась. Даже не понимаю — почему? Она не хочет, чтобы мы вместе с Лео искали Амранчика. Боюсь, что лара Зорайдэ скажет Лео, что меня здесь нет. Но мне необходимо поговорить с ним! Это важно. — Поняла, Карима всё поняла! — обрадовалась Карима, что ее так высоко ценят, раз доверяют ей важную миссию. — Не беспокойся, даже если Зорайдэ выставит парня на улицу и скажет ему, что тебя нет в Фесе, я догоню его на медине и расскажу, что ты ушла в касьбу, но живешь у дяди Али. — Спасибо тебе, Карима. Я делаю это ради Хадижи. — Ты, и правда, намерена отправиться искать сына Хадижи? — загорелись глаза у Каримы. — Хочу, но для этого мне нужен Лео. Он знает, как нужно действовать, а я — нет. — Непременно встречу Лео, не беспокойся, иди на прогулку в касьбу и ни о чем не думай! Самира повела Амалию по медине на окраину города, где за раскинувшимся палаточным лагерем торговцев животными, так называемым верблюжьим рынком, шла дорога к касьбе. Старинная крепость возвышалась над рынком громадами множества башен цвета охры с чернеющими провалами окон, а в небо устремлялись местами зубчатые края крепостных стен и верхушек башен. Несведущему человеку сразу не понять, где находится вход в этот живописный каменный лабиринт. Но Самира слишком часто слышала рассказы тети Жади о романтических посещениях развалин. Женщина не раз описывала, как находила вход в ту часть зданий, связанных между собой переходами и полуразрушенными, осыпающимися лестницами, где они с Лукасом обычно встречались, что Самира отыскала всё описанное без труда. Амалии хотелось рассмотреть город с высоты, поэтому девушки поднялись на самый верхний этаж. Это был третий этаж, но потолки в башнях оказались такими высокими, что окна третьего этажа находились очень далеко от земли. Стены осыпАлись, к ним было страшно прикасаться. Местами в переходах над головой зияло небо сквозь разобранные балки и жерди. Амалия, когда они решили остановиться в подобии старинного зала, подошла к оконному проему и достала фотоаппарат, чтобы сделать снимки окрестностей в разных ракурсах. Самира же, заняв позицию у соседнего окна, собралась позвонить тете Жади, ради чего она и затеяла поход в касьбу, а не только ради романтической прогулки. Также здесь можно было спокойно поговорить с подругой, обсудить план действий. Самира уже сделала вывод, что действовать придется против воли дяди Али и Зорайдэ. Но ей не хотелось ссориться с ними, поэтому Самира предполагала, что подготовку к экспедиции лучше проводить втайне от родственников, а когда всё будет окончательно решено, тогда придется только поставить дядю Али перед фактом. Но над этим она подумает, когда появится Лео. А пока пора звонить тете Жади. Самире предстояло обсудить ситуацию с Джамилем. В прошлый раз тетя Жади намеками поинтересовалась, не хочет ли Хадижа забрать Джамиля. Ее это беспокоило. Также матери и Жади не терпелось узнать новости, которых, увы, не было: ни Шурук, ни ребенка, ни даже Зухру так и не нашли. Об этом обо всем и поговорила Самира с Жади и Латифой. Она также пересказала разговор с дядей Али. Но и у нее тоже накопились вопросы. Например, за что Зорайдэ так невзлюбила Лео? Что он когда-то натворил, что она все ещё вспоминает его недобрым словом? А ещё Самира сообщила, что у Амрана, как оказалось, есть точно такое же родимое пятно, как у его брата. Это его главный опознавательный знак. — Но где же Лео? — переживала по телефону Жади. — Почему его все ещё нет? Если вы с подругой выехали из Феса вчера под вечер, то он мог бы приехать ночным поездом. Где же он? — Тетя Жади, но Лео мог забыть дорогу в риад. Он мог решить снять комнату в отеле или даже жилье на медине, зная, как к нему относится Зорайдэ, а значит, на гостеприимство не стоит рассчитывать, и захотеть немного отдохнуть. Я верю, что он скоро придет, надеюсь, что это случится тогда, когда мы вернемся из касьбы. Иначе Зорайдэ его прогонит. А дяди Али сегодня весь день не будет дома. Меня удивляет, почему дядя Али тоже не желает нашей с Лео дружбы. — Самира, Альбьери внушил дяде Али, что Лео — клон. Зорайдэ это поняла по-своему. Ты же понимаешь, что Зорайдэ малообразованная, она поверит во что угодно. Альбьери — колдун, Лео — не человек. Даже дядя Али, похоже, поверил в то, что его старинный друг мог создать человека помимо воли Аллаха.  — Но тогда и дети из пробирки не имеют право на существование? Почему дядя Али не верит в достижения науки? — возмутилась Самира. — Не станем их осуждать. О Лео: надеюсь, Самира, что он сообразит дождаться тебя на улице, где-нибудь за выступом соседнего дома, — успокоила ее Жади. — Как моя мама?.. Тетя Жади, а что у вас с Лукасом?.. А когда Вас ждать в Фесе? — Самира, не знаю, когда прилечу. Лукас не хочет отпускать меня в Марокко. С ним разговаривал дядя Али и попросил не позволять мне лететь к дочери. Мне можно отправиться в Марокко только в одном случае: если я решу вернуть Хадиже ребенка. Джамиль должен быть с ней, это мнение сида Али. — Но это же скандал! И теперь Фариду, его родне и многим другим людям не объяснишь, как вышло, что появился второй сын, и почему он оказался в Бразилии, а не у своей матери в Мекнесе. — Лукас и дядя Али не желают ничего слушать. Лукас повторяет: «Я знал, что этим все закончится. Хадижа захочет вернуть сына, и что теперь делать?» Он боится неприятностей. — Но как же теперь поступите? — Самира, я буду выжидать. Вдруг Саид привезет Хадижу в Рио? А здесь к ее утешению со мной живет Джамиль. Если Хадижа окажется в Бразилии, она никогда больше не вернется в Марокко. — Значит, Хадижу ждет развод, тетя Жади? — Если ребенка не найдут, то другого выхода не будет. Но действовать должен Саид. Я ему звонила. Он был очень зол. Услышав о моих планах, пришел в ярость. Это он о Джамиле не знает! Дядя Али предупредил его, что я собиралась лететь в Фес. Но я все равно постараюсь добраться в Марокко! — Тетя Жади, Хадижа скрывает, что я прибыла в Фес и живу в доме дяди Али. Фарид — ненормальный. Он так ненавидит и меня, и Вас тоже, что велел Хадиже вернуться в Мекнес сразу же, как только я окажусь на пороге дома дяди Али. Боюсь, что нет смысла лететь в надежде успокоить Хадижу. Сейчас она с Зорайдэ, но Фарид может отправить ее в Мекнес, там она будет жить со свекровью и дедом мужа. Лучше пока оставайтесь в Бразилии. А вот мы с Амалией и Лео можем… И Самира поделилась с Жади планами поисков. — Да, Лео мог бы помочь искать Амрана, — согласилась тетя.- Но, Самира, тебе не стоит участвовать в поисках без Лео! Ни одной, ни с Амалией… А Лео — опытный человек. — Мой ровесник! Почти… — Самира, каждый из вас специалист в своей области. Ты журналистка, Амалия тоже, а Лео — путешественник. Он знает и умеет то, о чем ты можешь даже не догадываться. Без него никаких поисков! Твоя мама меня придушит, если узнает! Латифа решит, что это с моей подачи ты хочешь искать моего внука. Но я не желаю, чтобы с тобой что-либо случилось! Ты не должна подвергать себя опасности. — Я знаю. Тетя Жади, Хадижа так плакала! Она успокоилась, только когда я рассказала о возможностях Лео. Но вдруг он не согласится? Или не сможет? — Он согласится, если поймет, что ты настроена на поиски. — Зорайдэ гадала нам. У Хадижи все будет хорошо — так сказала Зорайдэ. У Амалии тоже, она во время путешествия встретит мужчину, с которым вместе покинет Марокко. А мне Зорайдэ нагадала приключения вместе с Тенью. Тень спасет меня от многих опасностей. Стоит ли верить этим сказкам? Я в гадания не верю. Тень- это Лео? — А я всегда верила тому, что говорила мне Зорайдэ. Она гадает так, что сначала не понятно, что имеется в виду, но потом, когда происходят какие-то события, всё разъясняется. Да, Лео она считает тенью Лукаса. Они ещё долго разговаривали. Потом у Самиры разрядился телефон, который она собиралась поставить на зарядку ещё вчера, но забыла, так как была уставшей после дороги. И вот теперь она временно осталась без связи. Тогда Самира подошла к Амалии, с увлечением рассматривающей поверх поднятого фотоаппарата пейзажи, открывающиеся из оконного провала касьбы. — Ты нигде не видишь Лео? — Нет, но тоже хотела бы, чтобы ещё до вечера он появился в Фесе. Иначе… мне придется ему звонить, потом… искать! — Вот ещё! Он не маленький. Не мог он заблудиться. Кстати, Амалия, не пойму: кем синьор Альбьери приходится Лео? Это его крестный? Или приемный отец? Что тебе о нем известно? — Хм. Многое, но синьор Леонидас запретил мне даже вспоминать об этом. — Амалия, для меня это важно, — умоляюще сказала Самира. — Хорошо, тогда помни, что это тайна. Лео был создан в лаборатории с помощью искусственного оплодотворения. Доктор Альбьери уверен, что создал клона. Он просто помешался на этом, утаил рождение мальчика от синьора Леонидаса, хотя клетку для оплодотворения он взял у Лукаса, но точно не знаю. Если клетка была взята у Лукаса, то он и есть отец Лео. Но суд признал отцом Леонидаса Ферраса. Это не важно. Альбьери пожелал считать себя отцом Лео, ведь у него никогда не было своих детей. Но на самом деле он крестный Лео, а дона Иветти — его крестная мать. Когда-то Альбьери почти отобрал мальчика у его настоящей матери доны Деузы, когда ребенок был ещё совсем маленький. И Альбьери вел за ним наблюдения, пока Деузе не показалось, что доктор практически отобрал у нее сына. Тогда она увезла ребенка к матери куда-то в провинцию, где долго скрывала сына. — Вот это да! — Представь: много лет спустя, когда Лео появился в Рио, став уже взрослым парнем, выяснилось, что доктор Альбьери вел дневник и каждый месяц делал фотографии ребенка. Мне рассказала об этом дона Эдна, когда Альбьери вместе с Лео сбежали в Марокко, и все думали, что они погибли, заблудившись во время песчаной бури в пустыне. Я читала его записи. Мне дала их дона Эдна. Доктор рассматривал Лео как клона, сравнивая с Диого, погибшим братом Лукаса. — Это всё так странно. А Лео знал, что Альбьери относился к нему как к подопытной крысе? — Наверно, не знал. Тогда он был ребенком. А когда Лео вырос и вернулся в Рио к матери, встретился с Альбьери, ему вряд ли рассказали о дневнике наблюдений. Самира, как я подозреваю, ты понравилась Лео. Не спорь, — усмехнулась женщина, заметив, какое возмущенное выражение появилось на лице девушки. — Имей в виду: если у Альбьери не прошло его помешательство, он решит вести наблюдения и за вами, и за вашими детьми, если вы с Лео станете семьей. — Да? И кто же ему позволит превратить моих детей в подопытных мышей? Но спорить я не считаю нужным: мне Лео нравится только как друг. Не знаю, что должен сделать мужчина, чтобы покорить мое сердце. Мне уже не пятнадцать лет, чтобы я, как в школьные годы, влюбилась бы без памяти в симпатичного мальчика. Моя первая любовь позади. Я не думаю, что смогу вновь влюбиться в кого-то с первого взгляда. Нет, теперь моя любовь будет плодом разума, а не чувств. — Возможно, Лео это понимает и однажды совершит нечто такое, что перевернет твою душу, и ты его полюбишь. — Нет-нет! Амалия, все мои мысли только о работе, а теперь ещё — о похищенном ребенке. — Хорошо, не стану больше напоминать тебе о чувствах парня. Это твое личное дело, — вздохнула Амалия и улыбнулась. — Кстати, здесь так высоко, что люди внизу кажутся совсем крошечными. Давай спустимся вниз и сделаем фотографии с высоты другого уровня. Самира согласилась. Амалия отряхнула джинсы от песчаной пыли, спрятала фотоаппарат в сумку, и они отправились искать лестницу на второй этаж лабиринта. Лео в Фесе. Пока Самира и Амалия гуляли по касьбе и делали снимки, Лео пробирался сквозь густую толпу прохожих в нужный район Феса. Он прибыл в город глубокой ночью, и только утром смог найти отель, сняв недорогой номер, чтобы дать себе возможность немного отдохнуть и выспаться. Лео был уверен, что Самира всё ещё находится в доме дяди Али. Где же ещё ей быть? Если она так сорвалась и выехала из Феса, то только из-за страшного происшествия в ее семье. Лео уже звонили Жади и Иветти. Жади рассказала о том, что у Хадижи украли ее сына, и Самира с подругой как раз едут в Фес, чтобы побыть вместе с Хадижей. Она-то и уверила Лео, что Самира остановилась в доме сида Али. Жади напомнила ему, как по медине Феса добраться до этого места, чтобы не заблудиться среди тысяч улиц. Но это было излишним: Лео обладал отличной памятью. К тому же, он не раз бывал в доме сида Али и вместе с Альбьери, и сам когда-то нашел дорогу к дому, где жила сосланная Саидом на полгода Жади. А дона Иветти позвонила, чтобы просто поинтересоваться его делами. Самира звонила ей утром. А он молчал несколько дней. От него Иветти и узнала, какое несчастье постигло дочку Жади. Лео сказал ей, что намерен отыскать в Фесе Самиру и помочь ей, так как, зная девушку, уверен, что она захочет отыскать ребенка сестры. Иветти обещала перезвонить позже, так как хотела немедленно поговорить с Жади. Лео уверенно шел к дому сида Али, стоило ему сориентироваться, в каком направлении находится нужный район. Порой он пробирался по очень узким улочкам, едва не касаясь противоположных стен, но где-то ему приходилось выжидать, когда разойдется «пробка» из людей, мопедов и груженых поклажей осликов. Мимоходом Лео видел товары, выложенные торговцами возле дверей своих домов и лавок прямо на вымощенную булыжниками мостовую. Какофония звуков и смесь ароматов отвлекала его, но Лео спешил, понимая, что Самира уже вполне могла созреть до мысли отправиться куда-либо на поиски похитительницы и пропавшего внука Жади. И вот он уже у распахнутых ворот дома сида Али. Подходя, Лео заметил во дворе риада возле фонтана двух женщин. Он предпочел бы сразу столкнуться с Самирой и ее приятельницей, к которой успел привыкнуть в Рабате. Но девушки и ее подруги как раз не было нигде видно. Зато этими женщинами оказались Зорайдэ и служанка, у которой, как ещё помнил Лео, была репутация большой сплетницы. Лео в нерешительности остановился, обдумывая, как быть дальше: войти и спросить, где Самира, или немного выждать и понаблюдать. Кто знает, не покажется ли девушка во дворе? Отчего-то Лео был уверен, что теперь девчонка сочтет встречу с ним полезной для своих планов. Парень выбрал недолгое ожидание. Всегда полезно сначала осмотреться. Его появление осталось незамеченным Зорайдэ и Каримой. Мало ли людей движется по медине? Их улица была весьма оживленной. Целые толпы местного народа и туристов проплывают за день мимо стен риада и открытых ворот. Некоторые проявляют удивительное любопытство, останавливаясь и бросая нескромные взгляды во двор их дома. Как правило, так ведут себя туристы. Кроме того, женщины беседовали на такую тему, что им было не до взглядов по сторонам. Карима, широко распахнув глаза, расписывала Зорайдэ, что похитители делают с украденными детьми. Зорайдэ то закрывала от ужаса глаза, то горестно качала головой. Ведь кому, как ни ей, знать о том, что ждет похищенных малышей. Ее саму когда-то в младенчестве украли и отдали в караван, а потом она была продана в пятилетнем возрасте в дом родителей сида Али, когда сам сид Али был ещё мальчиком. Зорайдэ даже сейчас, пусть и редко, видит сны, в которых она, еще ребенок, едет верхом на верблюде, сидя впереди женщины, которая заботилась о ней. Ей все ещё снятся песчаные бури, когда ради спасения приходится ложиться на песок, укрываться с головой, прячась за опустившихся на колени верблюдов. — Зорайдэ, бедуины никогда не возвращают детей, если только им не предложат крупный выкуп. Но и это случается редко. Вот у торговца плодами кактусов Насура был племянник, у которого родился сын, но жена не доглядела, и мальчик пропал. Они ищут его уже несколько лет, но так и не напали на след. А его похититель умер от болезни, но так и не признался, куда отвез ребенка. Аллах, как страшно! — Хватит, Карима! О, Всевышний! Карима, какой же у тебя язык. Я больше не могу слышать эти страшные истории! А если Хадижа случайно услышит? Она сойдет с ума от горя, не дай Аллах! — Как же так? Почему Фарид нам не звонит? Нашел он Зухру или нет? Зухру найти проще, чем Шурук. Карима уверена, что это так! С Зухрой он знаком много лет, а Шурук знает всего несколько недель. Самира права: почему не сделали фотографию ребенка и служанки? — Карима, зачем им нужна была фотография служанки? — Но ведь у сида Али есть снимки моего Ахмета. Моя фотография тоже есть — свадебная! — Но Шурук замуж не выходила за слугу Фарида! Откуда у них возьмутся такие снимки? Кроме того, не все люди любят фотографироваться. Хадижа говорит, что лара Джабира никогда не снимается. В доме полно фотографий Дайнаб и ее сестры, но нет ни фото Фарида, ни его матери. — Как же так? Фарид есть в свадебном альбоме Хадижи. Снимки со свадьбы даже у нас есть! — Карима, зачем тебе снимок Фарида? Кто его собирается искать? — Ах, да. А ребенка как найдут? По родинке? Придется всем младенцам снимать штанишки, чтобы узнать, Амран это или нет! — Не болтай глупости, Карима! О, Аллах, скорей бы закончился этот кошмар! — делая шаг в сторону от фонтана, сказала Зорайдэ. — А чего мы ждем здесь? Сид Али ушел в красильню, а когда вернется, то собирался увидеться с сидом Абдулом. Аиша печет «рожки газели», чтобы угостить дядю Абдула. — Знаю, Карима, знаю. Я вышла подышать воздухом. Не могу сидеть в доме. На меня тоже действует эта обстановка. Все время звонят телефоны. Кажется, Жади и Латифа не отходят от сотовых. Спрашивают, почему Самира им не отвечает. Но они с Амалией отправились в касьбу! Может быть, там сотовые не работают? — Нет-нет, Зорайдэ, все говорят — там хорошая связь. Недавно какую-то вышку рядом построили, сказала всезнающая Карима. — Тогда почему Самира им не отвечает? Что я могу им сказать? Жади говорит, что после ее звонка Самира перестала отвечать, хотя Латифа пыталась дозвониться несколько раз. Карима, почему ты послушалась Самиру и не пошла с ними в касьбу? Ведь я просила тебя быть с ними рядом. Вдруг что-то случилось? — Как это? Я знаю, почему Самира не отвечает! Зорайдэ, надо было спросить у меня! Я позвоню Латифе, успокою. Карима позвонит! Амалия звонила мне и сказала, что у Самиры разрядился сотовый. — Уфффф… Почему ты мне сразу об этом не рассказала? — в сердцах упрекнула женщина болтунью. — Почему я тебя должна расспрашивать, а не ты мне говорить о звонке Амалии? Аллах! Карима, когда не надо, твой язык не остановить. Но когда ты обязана рассказать что-то важное, ты молчишь! И что ты делаешь во дворе? Зачем ты вышла? Заняться нечем? — Самира попросила меня встретить Лео! — Вот как? — сердито произнесла Зорайдэ, но Карима уставилась куда-то за ее плечо — в сторону входа в риад. Зорайдэ тут же оглянулась. В воротах стоял парень со спортивным мешком за плечами. 26. Часть 26. Глава 26. Встреча в касьбе. Янтарный кулон. Узнав парня, от неожиданности Зорайдэ начала хватать ртом воздух. Несколько мгновений она не могла говорить. Потом, заикаясь, прошептала: — Злой д.дух явился к.к… нам! — Это же Лукас? — сузила глаза Карима, как раз недавно спрятав очки в карман халата. — Нет, это Лео! — Леэээооо…., — испуганно проговорила Зорайдэ, тут же съеживаясь и прижимая руки к груди. — Здравствуйте. Я не Лукас, я — Лео, — услышав последнее восклицание женщины, отозвался парень. Карима кивнула, пока Зорайдэ пребывала в ошеломлении. — Мне хотелось бы поговорить с Самирой. Как я могу ее увидеть? — смущенно заговорил молодой мужчина, обращаясь одновременно к Кариме и Зорайдэ. Но женщина в ужасе замахала на него руками. — Зачем тебе Самира? — прошептала Зорайдэ. — Ее здесь нет. Парень подергал мочку уха и, смущенно улыбаясь, сказал: — Дона Жади и дона Иветти попросили меня присматривать за Самирой. Она так быстро уехала из Рабата, что я не успел с ней связаться и теперь хочу увидеть девушку, чтобы знать, что с ней все хорошо. Карима, достав очки, то указывала на парня пальцем, то размахивала руками: — Да, это точно Лео! Это же ты, Лео? А Самиры сейчас нет! Она ушла в касьбу! Самира с подругой пошли взглянуть на развалины крепости, о которых Самире рассказывала Жади. Ты же тоже когда-то там бывал? Парень кивнул. Карима продолжала болтать: — И я должна была пойти с ними, но Самира попросила меня дождаться, когда ты придешь, и сказать тебе, что ей надо с тобой поговорить! — Аллааах! Карима! — прошептала Зорайдэ, осмелившись только дернуть служанку за рукав. Но сплетницу это не остановило. — Лео! Я помню, как сид Али искал тебя в касьбе много лет назад, когда ему позвонил сид Альбьери и попросил найти тебя. Все были уверены, что ты заблудился в крепости. Теперь я тебя узнала! Но ты так похож на Лукаса! Я подумала, что Лукас по просьбе Жади прилетел к дяде Али. Думала — Лукас прилетел! Лео, а это ты! — Карима, замолчи! — громче сказала Зорайдэ, не смея посмотреть в сторону парня. — Вы с Лукасом просто одно лицо! Карима помнит, когда в первый раз в жизни увидела Лукаса. Он пришел к нам в дом вместе с Альбьери. Я кричала громче всех, когда увидела мужчину на женской половине! Лукас подсматривал за Жади. Да, так и было! Пока Альбьери разговаривал с сидом Али, Лукас пошел бродить по дому. Лукас не знал, что в Марокко это запрещено. Мужчинам нельзя появляться на женской половине! — Хватит, Карима. Иди в дом! — Зорайдэ! Иду, скоро пойду! — ответила сплетница, обернувшись к Зорайдэ, и тут же поворачиваясь к Лео: — …Жади танцевала в комнате, она тогда ещё надела красивый зеленый костюм для танцев! А Лукас услышал музыку и пошел туда, где звучала музыка… На лице Лео отразилось понимание. Ведь и с ним случилось то же самое! Один в один. — Зачем ты явился в наш дом? — начала приходить в себя Зорайдэ. — Где ты, там всегда что-то случается. Уходи, уходи прочь! — Зорайдэ, я не знаю, почему Вы так меня боитесь, — улыбнулся Лео. — Не переживайте, я сейчас уйду. Но мне хотелось бы увидеться с Самирой. Зорайдэ открыла рот, чтобы что-то ответить, но снова ее перебила Карима. Она не унималась. — Лео, ты уже знаешь, что у Хадижи украли сына? Знаешь? А как ты узнал? Кто тебе сказал? Лукас позвонил? Жади знает, Самира тоже знает, поэтому и приехала в Фес, — болтала Карима. — Да, мне тоже это известно. Значит, Самира пошла в касьбу? Тогда и я туда отправляюсь. Там мы с ней и встретимся. Я ухожу, — сказал Лео и помахал им рукой, разворачиваясь и уходя. — Карима, зачем ты сказала ему, где Самира?! — казалось, теперь уже совсем пришла в себя Зорайдэ. — А что? Почему нельзя было говорить? Самира мне сама велела встретить Лео и сообщить, что она в касьбе. Как я могла не сказать ему, где ее найти? Зорайдэ досадливо промолчала, ведь Кариму не переспоришь. Женщины решили вернуться в дом. Карима вела Зорайдэ под руку, поняв, как жена сида Али обессилела после пережитого потрясения. — А что такого в Лео? Зорайдэ, отчего ты так испугалась? Он же очень похож на Лукаса! А Лукаса мы хорошо знаем, он муж Жади. Как можно его бояться? Мы же Лукаса не боимся! И Лео — такой же, как Лукас, он брат Лукаса. Зачем его бояться? А у тебя руки холодные, Зорайдэ! — Хватит, Карима, больше нет сил слушать твою болтовню! — взмолилась Зорайдэ. Только тогда Карима замолчала. Она привела Зорайдэ в гостиную и усадила на диван. — Зорайдэ, принести чаю? Да? Принести? Айша! — закричала она, зная, что женщины на кухне услышат, и кто-нибудь прибежит, если Айша занята. — Зорайдэ хочет чаю! И мне тоже принесите, — велела она юной служанке, которая появилась из коридора, ведущего на кухню. Девочка кивнула и исчезла. Вскоре им принесли поднос с чайниками и стаканами. Но перед этим к Зорайдэ по лестнице спустилась Хадижа. — Где Лео?! Это же Лео приходил? Брат Лукаса? Самира предупредила меня. Я видела его с галереи. — Он ушел! Лео ушел! Он искал Самиру! Я сказала, что Самира с подругой ушли в касьбу, — сообщила ей Карима. — Как? Я хотела с ним поговорить, — расстроилась Хадижа. — Не переживай, Самира сама с ним поговорит. Она ему всё расскажет. Ты же хочешь, чтобы Лео с Самирой отправились искать Амрана? Так ведь? — Карима! Уйди, — приказала Зорайдэ. — А ты, Хадижа, никого не слушай. Сид Али организовал поиски. Ему помогает твой отец, он отправил в распоряжение дяди Али своих людей. Люди дяди Абдула тоже заняты поисками. Они ищут Шурук в Мекнесе. — Ее там нет! Зачем искать Шурук в Мекнесе? — с чувством напомнила Хадижа. — Воровка могла схитрить и вернуться туда, где ее явно не станут искать! Хадижа с горестным видом повернулась, собираясь уйти. Но потом оглянулась и попросила: — Зорайдэ, скажи Самире, чтобы обязательно пришла ко мне поговорить, когда вернется из касьбы. — Хорошо, Хадижа. Иди к себе, отдыхай, девочка. Скоро мы получим добрые вести, иншалла. — Да, — опустив голову, согласилась Хадижа. — Иншалла, Зорайдэ, Хадижа, так и будет, иншалла, — подхватила Карима. Хадижа ушла, а Кариму Зорайдэ отправила на кухню. Она сидела на диване и старалась взять себя в руки. — Это был не злой дух, это брат Лукаса! Может быть, он и злой дух, но он и человек. Карима тоже его видела. Значит, он настоящий, — убеждала она себя. — Надо позвонить Жади. Она была встревожена тем, что не знает, где брат Лукаса. Только бы колдун Альбьери тоже здесь не появился! Пока Зорайдэ набирала номер сотового Жади, на столике возле подноса с чайниками зазвонил стационарный телефон. Но у Зорайдэ не хватило сил, чтобы сразу же подняться и взять трубку. Она сидела на другом конце дивана и не могла дотянуться рукой до телефона. Однако подоспела Карима и схватила трубку. — Это дядя Абдул? Узнала, сид Абдул, узнала! А у нас нет новостей. Зухру ещё не схватили, Шурук не поймали, Амранчика не нашли. А сид Али ещё не вернулся из красильни. Но он собирался пойти к Вам после обеда. Оказалось, что сид Абдул сейчас дома, тоже зашел поесть перед тем, как отправиться на рынок верблюдов. — Что, сид Абдул? Придете позже? А что у вас случилось? Даааа? Вы с Дунией пойдете покупать осла? Для лары Дунии? У нее нога болит? Ах, это для лары Нурии! Это у нее нога болит! Поняаааатно, — болтала Карима, даже не догадываясь выяснить у старика причину его звонка. Впрочем, это уже итак понятно: сид Абдул не сможет прийти к ним в то время, когда собирался, потому что планирует покупку осла. — Так вы по пути на рынок можете встретить Самиру. Она приехала вчера к дяде Али вместе с подругой. И сегодня утром они отправились любоваться касьбой. Самира потом напишет статью про нее. С фотографиями. Это же значимое для женщин семьи место. Да! Самира так и сказала! Все там побывали: и Жади, и Хадижа, теперь и Самира увидит развалины вблизи. Вероятно, старик на том конце провода охнул, узнав, что в Фесе объявилась дочь Мухамеда. Сид Абдул заявил Кариме, что должен непременно поговорить с Самирой. Он собирается сообщить девушке, что почти нашел ей мужа. Пусть готовится выйти замуж. — Нет, сид Абдул, Самира замуж не желает выходить! Она книгу будет писать о Марокко, иншалла. Но это потом, а сейчас она хочет вместе со всеми искать сына Хадижи. Вот Жади прилетит, они и поедут в Марракеш искать ребенка и его похитительницу! — самозабвенно сочиняла Карима. — Карима. что ты болтаешь! — забеспокоилась Зорайдэ. — Хочешь, чтобы сид Абдул прямо сейчас отправил в крепость своих людей? Они там схватят Самиру и увезут куда-нибудь, где мы ее не найдем, пока сид Абдул не выдаст ее замуж. Насильно! Тебе этого хочется? О, Аллах, что же делать? Карима, тебе давно пора выдернуть твой длинный язык! Женщина поднялась с дивана и сделала несколько шагов в сторону Каримы, намереваясь отобрать у нее трубку. И только теперь Карима опомнилась и поняла, что наделала. И тут же решила исправить положение. — Сид Абдул, а Самира в касьбе не одна! Она пришла туда не только с Амалией — это ее приятельница. Но там уже Лео! Ле-о! Он ее защитит от кого угодно. Вы даже представить не можете, какой он сильный! Его даже Зорайдэ боится. Говорит, что в нем сидит злой дух, да, сид Абдул! Они вместе в крепости! — Отдай мне трубку, сплетница! — успела она сказать, но Карима уже положила трубку, поняв, что Зорайдэ ею недовольна. — Скажу сиду Али, чтобы он тебя наказал. Карима, ты зачем рассказала о Самире? Теперь Хадиже придется вернуться в Мекнес, потому что сид Абдул позвонит сиду Рахиму и донесет, что Самира приехала. — Прости, Зорайдэ, сама не понимаю, как такое получилось. Сид Абдул спросил, какие у нас новости, и из меня вылетело всё, как горох из дырявого мешка. — Сид Али запретил тебе подходить к телефону и не передумал. Ты забыла? — Забыла, Зорайдэ, — покаянно призналась Карима. — Аллах, что теперь будет? А если Самире грозит опасность? Хадижу просто вернут в Мекнес, а что сделают с Самирой? …Именно о Самире говорил сид Абдул со своим верным человеком, которому велел следить за дочерью племянника. — Не спускай глаз с дочери Мухамеда. Мне не интересно, чем будет заниматься ее подруга. Но Самиру не упускай из вида! — напутствовал он в который раз своего человека. А когда тот ушел, старик продолжал возмущаться: — Искать Хадижиного сына она собралась! О, Всевышний! Без нее не справятся. Лучше пусть о своей жизни подумает! Ей пора замуж, иншалла, пора вспомнить о платке и научиться слушать мужа и старших родственников. Она не должна выходить из кухни, пока не научится хорошо готовить еду, которая понравится ее мужу. Преданный слуга ушел к касьбе, чтобы начать слежку за девушкой прямо сейчас. Сам сид Абдул не только не передумал пойти за ослом на верблюжий рынок, где можно было купить не только верблюда, но и других животных — ослов, лошадей. Но старику хотелось своими глазами увидеть Самиру, застать ее возле касьбы, понаблюдать за ней, и там же высказать ей всё, а также предъявить ультиматум. Или она возьмется за ум и согласится выйти замуж за мужчину, которого для нее выберет он, сид Абдул, или ему, как главе рода, придется принимать меры, которые Самире явно не понравятся. Но что же делать? О, Аллах! Но это все на благо Самиры. Пусть сейчас она этого не оценит, но потом будет его благодарить. А диплом может выбросить! Получила долгожданную бумажку? Наигралась в студентку-журналистку? И достаточно! И что там ещё за Лео появился? Все-таки приехал в Марокко и он. — Дуния! Собирайся, идем за ослом! — велел старик. — Чего тебе, сид Абдул? Думаешь, я так хорошо разбираюсь в ослах, что выберу тебе самого лучшего? Конечно, когда вокруг меня столько двуногих ослов, так я невольно научилась разбираться. Но тащиться с тобой на верблюжий рынок — это уже слишком. — Дуния, надо поторопиться. Я хочу там подловить Самиру. Она сейчас в касьбе. И не одна. Там с ней парень, какой-то Лео. Мухамеду потом расскажем. — Лео? Что за Лео? Тот индиец, про которого тебе рассказывал Мухамед? — сразу заинтересовалась лара Дуния. — Иду, Абдул. Только платок захвачу с собой из комнаты. А старик пошаркал к двери на улицу. Юнус уже успел приготовить ему осла. Дунии же на рынок предстояло идти пешком. И хотя до верблюжьего рынка было достаточно далеко, Абдул считал, что одалиску должно утешить то, что обратно она поедет на купленном осле, домой пешком не пойдет. — Лео… Нет, того индийца звали не Лео, — пробормотал он. Пока Дуния ходила за платком, он успел позвонить племяннику, вернувшись обратно в гостиную. — Мухамед, скажи мне, кого из знакомых Самиры зовут Лео? Мне знакомо это имя, уже слышал где-то про какого-то Лео, но забыл. Кто это? Напомни. Меня подводит память. Мухамед явно заволновался, занервничал там, в Бразилии, едва услышав о Лео. — Да-да, Лео! Карима мне сказала, что Самира отправилась в касьбу, любимое место всех одалисок! Но туда же пошел и Лео!.. Что? Брат Лукаса? У Лукаса брат есть? Говоришь, я узнаю его сразу же, как только увижу? Ну, я и Лукаса плохо помню, Мухамед. Зачем он мне нужен? Это муж одалиски Жади, бразилец, и этого достаточно, чтобы вообще не желать их видеть обоих. Мухамед, вероятно, попросил дядю Абдула перезвонить ему позже и рассказать, как он застанет Самиру и Лео в касьбе. — Мухамед, я намерен поговорить с Самирой и объяснить, что никакой индус, ни Лео ей не пара. Она станет женой марокканца из хорошей семьи, мусульманина, которого я сам ей выберу, а ты одобришь. Всё, как мы договорились. Самира принадлежит нашему роду, поэтому мы ей и выберем мужа, который устроит род Рашидов. Ты помнишь, племянник, сида Фейсала? Я завтра собираюсь пойти в его дом, чтобы поговорить о его сыне Имаде. Мухамед возразил, что теперь не до сватовства, и, как ему стало известно от Саида, Самира намерена искать сына Хадижи. Значит, она скоро уедет из Феса. Но Саид хотел бы, чтобы Самира оставалась рядом с его дочерью и поддерживала ее. — Пусть сидит в доме Али и утешает Хадижу! — согласился Абдул. — А я тем временем уговорю Имада взять ее в жены. Что говоришь, Мухамед? Она может уехать из Феса? Мой человек будет следить за ней, он мне доложит, если что, и мы ей помешаем. Жених не согласится бегать за ней по всей стране. Мухамед, прилетай за Муной. Познакомишься с семьей будущего зятя. Что?.. Денег нет? Ради того, чтобы твою дочь превратить из одалиски в жену Имада, я одолжу тебе денег. Он отключил сотовый, чтобы не слышать возражений племянника. — У Мухамеда никогда нет денег! Зато у Саида они всегда есть, только попроси, — ворчал сид Абдул, удивляясь, что Дуния до сих пор не подошла. Дуния же, поняв, что старик беседует с племянником о Самире, притаилась на лестнице, чтобы услышать как можно больше о планах Абдула. Она была уверена, что ей пригодятся эти знания, если она собирается помочь Самире. Сид Абдул закричал, стуча тростью о пол: — Где ты, Дуния? Куда ты пропала, одалиска? И только после этого, выждав полминуты, она вышла к старику, не спеша накидывая на голову яркий платок. В касьбе. Лео быстро добрался до касьбы, так как дорога в развалины была ему хорошо знакома: сам не раз бывал там, а однажды даже встретился с Жади. На узких, извилистых улочках он лавировал между местными жителями, торопясь на окраину Феса, а затем спеша мимо торговцев верблюдами и ослами и их животных, когда добрался до знаменитого рынка верблюдов. Только оказавшись перед величественными развалинами, Лео растерялся, не решаясь войти внутрь: ведь там множество переходов и сотни коридоров, лестниц с осыпающимися под ногами ступенями. Где именно сейчас Самира и Амалия? Лео не хотел звонить ни одной из них, желая отыскать и незаметно оказаться рядом, чтобы проследить за ними. Но, пробродив по каменному лабиринту в одной части касьбы и попытавшись связаться с Самирой по сотовому, он понял, что или связи нет, или девушка отключила телефон. Парень был вынужден покинуть развалины и вновь выйти на улицу, чтобы частично обойти старинный ксар по периметру. Лео догадывался, что Самира не осмелится исследовать незнакомые башни и плутать в лабиринтах переходов где-то в незнакомой части касьбы. Скорее всего, она отправилась с подругой именно к тому входу, где когда-то бывала Жади. И теперь Лео попытался вспомнить, где именно он встретился с Жади несколько лет назад. Это было в том зале, в который можно попасть с правой стороны развалин, где и расположен один из основных входов. В отличие от других мест огромной крепости здесь было много обжитых башен, ставших жилищем для целых семей берберов. Марокканцы проживали в старинной крепости, как много столетий до них жили их предки. В обитаемых частях касьбы на стенах сушились развешанные ковры с традиционными марокканскими узорами, которые поражали туристов пестрыми красками. В тесных двориках сбивались в отары бараны и овцы. Лео с трудом продрался через одно такое скопление, припомнив при этом, что несколько лет назад он испытал нечто подобное, когда набрел на Жади, в тоске и раздумьях бредущую по коридорам касьбы. Но парню вдруг показалось, что он откуда-то сверху слышит голоса. Значит, Самира с подругой где-то рядом. Чтобы не тратить время на поиски, он решил пройти к подножию башни и осмотреть с улицы оконные проемы. Если Самира и Амалия вошли в касьбу, они непременно будут стоять у отверстия и любоваться видами и пейзажами, делая снимки или ведя видеосъемку. Лео надеялся, что сможет увидеть кого-то из них и вычислить, куда конкретно ему подняться, чтобы добраться до них. К тому времени, когда он час проблуждал в касьбе, ему на сотовый пришло сообщение от Жади, что Самира в развалинах, но она перестала отвечать на звонки. Жади просила выяснить, что с ней, и поговорить с племянницей о поездке в Марракеш, куда та, несомненно, собралась отправиться на поиски мальчика. Лео ответил Жади, чтобы ее успокоить, что он уже в касьбе, но пока не отыскал Самиру, хотя и слышал голоса подруг. Вспоминая просьбу Жади, Лео думал, как его встретит девушка. Не прогонит ли, как она сделала в аэропорту Парижа? И ещё Лео был обижен тем, как отнеслась к нему Зорайдэ. Откуда в ней такой страх при виде него, такая неприязнь? Он так и не увиделся с сидом Али, но если и старый друг Альбьери отнесется к нему так же, как и его жена, то… Лео понял, что поступил правильно, не надеясь на то, что в доме сида Али ему предложат приют. Номер в отеле Феса будет ждать его и сегодня вечером. Услышав где-то сверху над собой возглас, Лео тут же поднял голову: да, вон в том провале мелькнуло лицо, обрамленное пышными светлыми волосами. (Лео нравилось, что Самира осветлила волосы, став шатенкой. Этот цвет ей шел). А ещё — знакомые темные очки от солнца, сейчас — защищающие скорее даже от ветра и песка, который бил в лицо при каждом порыве ветра. Ещё на девушке, мелькнувшей в окне, Лео заметил клетчатую рубашку с длинными рукавами, которые она закатала до локтей. И мог бы поспорить, что на Самире надеты ещё и старые джинсы. За спиной Самиры показалась ее подруга с фотоаппаратом. Лео решил немного понаблюдать за ними. Какая разница, встретятся они сейчас или на полчаса позже? Главное — он их отыскал. Но куда они смотрят? Что-то явно привлекло их внимание. И это, конечно же, не он. Спрятавшись за выступ соседней с башней стены, Лео внимательно следил за Самирой. Он несколько раз оглядывался, пытаясь понять, кого они заметили внизу, за кем наблюдают, но с занятой им позиции не была видна часть территории перед башней, откуда девушки вели наблюдение. Но где-то рядом Лео услышал возбужденные голоса. Вероятно, местные жители решали какие-то свои проблемы, вызвав интерес у Амалии, которая явно никогда не бывала в таком месте, как касьба. …А на втором ярусе в развалинах Амалия и Самира, в самом деле, смотрели, как старик, похожий на сида Абдула (или это и был сид Абдул?!), пытался урезонить осла, на котором ехала его спутница. Его собственное животное вело себя мирно и послушно. А вот ослик, на котором восседала полная женщина в черном никабе, вдруг остановился и больше не желал двигаться с места, оглашая окрестности громким «иаканьем». Старик слез с осла и теперь ходил вокруг строптивого животного, что-то крича и размахивая палкой. Казалось, он был готов побить обоих — и непослушного осла, и свою спутницу, явно отпускавшую язвительные комментарии в его адрес, сопровождая слова жестами. Самира заявила, что много бы дала за то, чтобы услышать, о чем говорят эти двое. — Но отчего-то мне кажется, что это дядя Абдул! А с ним, скорее всего, лара Дуния. Если бы мой телефон не отключился, я позвонила бы Кариме, чтобы узнать, где сейчас дядя Абдул. Он собирался прийти, по ее словам, в дом дяди Али. Что он делает возле касьбы? — Самира, а ты не боишься, что здесь, и правда, появится тот самый дядя Абдул, которого так боится твоя мама? Кстати, он может прийти не один. Я не заметила, чтобы по медине за нами кто-то шел, но вот вокруг касьбы бродит один и тот же человек. Я несколько раз видела его, когда выглядывала на улицу с третьего этажа, а ещё когда мы проходили по коридору, а потом — с площадки между башней и проходом в соседний коридор. И вот теперь — стоило мне выглянуть в провал окна, как этот высокий человек в чалме тут же опустил голову и отошел под дерево. А до этого он явно рассматривал стены касьбы, блуждал взглядом по окнам. Неужели за нами следят. Но кто? И насколько это опасно? — Амалия, думаю, что дядя Абдул мог отправить в касьбу своего шпиона, если узнал, что я в Фесе. Или дядя Али поступил так же. На местного жителя из касьбы описанный тобой человек явно не похож. Местные жители не стали бы тратить на нас столько времени, сочтя нас за туристов. Значит, араб в чалме интересуется нами. Что же делать? Если это не человек дяди Али и не шпион дяди Абдула, то… кто он? — Здесь и пригодился бы Лео. Почему мы не созвонились с ним? — Не будем бояться раньше времени. Не хочется, чтобы незнакомец испортил нам впечатления от посещения касьбы. Нас итак ждут в доме дяди Али большие проблемы. Если ещё и Лео не появится!.. Но ответь, Амалия, как тебе здесь — в касьбе? Понравилось? — Потрясающе! Такие виды, чудесная панорама окрестностей, сама касьба — это чудо! — Здесь такая таинственная атмосфера! Теперь я понимаю, почему тетя Жади любила бывать в этих развалинах. Меня и саму тянуло бы сюда, если бы я жила в Марокко. — Знаешь, я как-то отправилась в Марокко с Леонидасом Феррасом. Разумеется, это случилось ещё до того, как он женился на доне Иветти. С ужасом вспоминаю ту поездку. Я так намучилась тогда в Фесе, что не могла думать ни о чем, хотелось только вернуться в Бразилию. И я не заметила никакой касьбы, хотя она настолько огромная, что не заметить ее невозможно! — Но теперь мы насладимся пребыванием в развалинах. Правда, приходится забыть на время, что у моих родственников страшные неприятности. Но не буду об этом. — Ты обратила внимание, сколько возле верблюжьего рынка грузовиков, джипов? Это весьма людное место. Палаток столько… — Амалия, тебя беспокоит то, как мы сможем выбраться отсюда и вернуться в Фес? — Признаюсь: так и есть. А если тебя схватят и затолкают в один из джипов, что тогда? — А меня больше беспокоит, как я встречусь с Лео. Меня удивило, почему дядя Али и Зорайдэ против моей дружбы с ним. Они оба ясно дали мне это понять. Но ведь Лукаса они приняли. — Может быть, они заметили в нем что-то странное? — Нет, Амалия, что может быть странного в парне? — Возможно, их пугает поразительное сходство Лео с Лукасом? Они видят в нем копию, а такого в природе не бывает. Они же верующие. — Думаю, дело в другом. Даже дядя Али, образованный и продвинутый по жизни человек, был против любви тети Жади и Лукаса. Она сама рассказывала. А теперь я повторяю ее историю: мне хотят найти мужа-марокканца, а Лео — бразилец, брат Лукаса, и все мне говорят, что Лео в меня влюблен. — А тебе никогда не случалось сталкиваться с чем-то необычным, когда ты оказывалась рядом с Лео? — Амалия, я ничего не замечала, — пожала плечами Самира. — Впрочем… Однажды я пришла в клинику навестить его после возвращения из Пантанала. И вдруг он спросил, есть ли у меня амулет из янтаря в виде капли. Откуда он мог о нем узнать?! Я никому его не показывала и не рассказывала о янтарном талисмане. Но у меня такой имеется — подарок мамы. Тетя Жади сплела для него чехольчик, но я хранила янтарную каплю дома, среди разных безделушек и бижутерии. Он не мог об этом знать. — Жади могла рассказать ему или Лукас. — Сомневаюсь. Я тебе его сейчас покажу. Янтарь — такой необыкновенный камень, он как будто пронизан лучами солнца или даже хранит солнечный луч внутри себя. Сейчас достану! Самира запустила руку в карман джинсов и вытянула пакетик, то есть сплетенный из золотых нитей мешочек, из которого выскользнул ей на ладонь янтарный кулон в виде идеально продолговатой крупной капли. Девушка продела ладонь в серебряную цепочку, и кулон, покачиваясь, заиграл на солнце, когда лучи прошли сквозь прозрачное тело камня. Амалия ахнула, и девушки залюбовались украшением. Они стояли возле оконного проема, не замечая ничего ни вокруг себя, ни внизу, не видя запрокинувшего вверх голову Лео, не обращая внимания на человека в чалме, прячущегося под деревом. Самира вытянула руку с кулоном за окно, чтобы янтарь как бы купался в солнечных лучах. — Когда в Бразилии я смотрела на янтарь, мне казалось, что вижу в нем пески пустыни. Поэтому я захватила амулет с собой. Нет, какой это амулет? Это у тети Жади был нефритовый кулон, который защищал ее и предсказывал будущее. А у меня просто кулон из янтаря. Янтарный кулон как будто зачаровал обеих. Камень просвечивал на солнце яркой желтой каплей. — Самира, я вижу Лео! Он там, внизу, смотрит на нас! — вдруг сказала Амалия. Самира отвлеклась на секунду, непроизвольно бросив взгляд туда, куда показывала подруга. И как раз в этот момент порыв ветра сорвал с ладони девушки цепочку с камнем, и талисман Самиры, скользнув по пальцам, стал падать, уносимый ветром, куда-то в бок и вниз. Самира ахнула, не успев сжать пальцы, непроизвольно наклоняясь к провалу, но Амалия схватила ее за край рубашки, пытаясь оттащить подругу от опасного окна. — Мой кулон! — воскликнула Самира. — Ты его уже не поймаешь! Давай спустимся и поищем, — предложила Амалия, почувствовав себя виноватой. Но Самира восприняла ситуацию иначе: — Это Лео виноват! Если бы я не отвлеклась на него, то не выронила бы кулон! Как обидно. Это же подарок моей мамы. Она хранила янтарь много лет! И вот отдала мне, доверила, называется. — Не расстраивайся, пойдем и поищем. — Подожди, может быт, Лео его подобрал? Или он видел, куда именно упал мой камень? — Мне показалось, что янтарь ветром могло отнести на крышу соседней башни. Но как туда забраться? Это невозможно. И девушки принялись пристально рассматривать занесенную песком и песчаной пылью плоскую крышу соседнего строения… …Потрясенный Лео замер внизу. Он не верил глазам. Всё только что произошло в точности, как он видел однажды во сне. Неужели тот сон начинает сбываться? Это был ведь даже не столько сон, как предвидение, предчувствие с ярким видением во сне. Самира так же держит в руке цепочку, на которой сияет яркой солнечной каплей кусок янтаря… И Лео знает, что должно случиться через несколько мгновений. Но он даже не сделал попытку предупредить девушку — все равно не успеет. Вот кулон мелькнул в воздухе золотистой точкой и скользнул вниз, чтобы навеки остаться в принявшем его песке старинной касьбы или в одной из расщелин в стене, или чтобы застрять среди камней, которые все равно когда-нибудь осыпятся вместе с частью стены… Но все равно — теперь кулон там, откуда его невозможно достать и вообще — нереально найти. Лео вспомнил о привезенных с собой старинных колокольчиках в разинутых крокодильих пастях, решив, что вот и наступило время обрести им новую хозяйку. — Поищи кулон, Лео! — крикнули ему сверху. Лео, подняв голову, крикнул в ответ: — Кулона здесь нет. Я сейчас поднимусь к вам! И тут же он направился к зияющему дверному проему в башне. На пороге он оглянулся, почувствовав чей-то пристальный взгляд: какой-то старик с бородкой в светлой джеллабе и красной феске рассматривал его из-под ладони, прикрывающей глаза от яркого солнца. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…