Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

Часть 27. Глава 1. Лео в касьбе. Планы поисков Амрана. Сид Абдул.       Сделав несколько шагов к темнеющему входу в касьбу, Лео почувствовал, что чей-то пристальный взгляд впился в спину. Парень оглянулся: в паре десятков метров от него стоял замеченный им ранее старик в красной феске и светлой полосатой джеллабе. Это он, щурясь и прикрывая от солнца ладонью глаза, сверлил его разъяренным взглядом, крепко держа в одной руке четки.       Ещё Лео заметил, что под ближайшей оливой расположился араб в темной национальной одежде с тюрбаном на голове. Но тот, судя по всему, был ни при чем: стоял, прислонившись спиной к дереву, как будто ждал кого-то.       А вот женщина в черном никабе, до этого сидевшая на заупрямившимся ослике, довольно ловко спустилась на землю и встала позади старика, уперев руки в полные бока, тоже с интересом рассматривая Лео.       Парень хмыкнул при таком проявлении любопытства местных жителей по отношению к туристу и вошел с залитой солнцем улицы в темноту путаных коридоров касьбы. Теперь, увидев девушек, стоявших у оконного проема, Лео смог сориентироваться, сообразив, в какой коридор войти, по какой лестнице подняться, чтобы попасть на этаж, где он видел Самиру и ее подругу. Вот потому он быстро их нашел.       Самира с расстроенным видом стояла у окна, все ещё высматривая упавший кулон, как будто надеясь на чудо: она заметит место падения и сможет подобрать янтарь. Амалия её утешала:       - …Самира, а ты посмотри на это иначе: янтарь – это капля застывшей много миллионов лет назад смолы древних деревьев. Твой кусочек янтаря пролежал на дне в морском песке очень долгое время, по человеческим меркам - целую вечность. Теперь янтарь вернулся вновь в песок, только уже в пески Сахары. Возможно, камень мечтал об этом, и теперь он дома, где снова ему предстоит храниться вечность. Его вряд ли найдут люди: сейчас до места падения не добраться, а когда от времени рухнут стены касьбы, они похоронят под собой и твой кулон.       - Амалия, не успокаивай меня сказками. Хотя твои слова звучат красиво. Но это был не просто камень, а подарок моей мамы. Она хотела, чтобы кулон из янтаря стал моим талисманом, - расстроенно ответила Самира.       - Что же делать? Так случилось. Теперь ничего не изменишь, - с улыбкой сожаления развела руками молодая женщина.       - Привет, девчонки! – радостно сказал Лео, появляясь на пороге старинного зала под грубо вытесанной аркой. – Самира, ты переживаешь из-за своего кулона? Но так должно было случиться. Пустыня потребовала от тебя дар, ведь ты, кажется, собираешься путешествовать по величайшей пустыне мира? Твой кулон - жертвоприношение для Сахары.       - Хм, вот это ближе к истине, хотя тоже сказочка. Ладно, забуду о кулоне, я и сама понимаю, что его уже не вернуть, - вздохнула девушка. – Но для меня это урок на будущее: я должна быть внимательнее, хладнокровнее при любых обстоятельствах. Сама виновата, что не удержала в руке цепочку.       - Я могу предложить тебе одну любопытную и полезную вещицу. Пусть она станет компенсацией твоей потери.       И пока девушки с удивлением и любопытством взирали на него, Лео полез в кармашек рюкзака, который успел снять с плеч и поставить на пыльный выступ стены, и достал завернутую в мягкую тряпку странную небольшую фигурку. Пока она была в руках Лео, трудно было понять, что это. Но когда парень передал артефакт Самире, девушки увидели, что это, скорее всего обломок старинного, очень древнего нефритового браслета.       Два крокодила (или дракона?) держали в раскрытых пастях изящные колокольчики, при том, что животные то ли боролись, то ли просто схватились лапами друг с другом. Но вот их хвосты, по предположению девушек некогда тоже сплетенные, отсутствовали. Кто и когда, почему их отломал? Или браслет не пощадило время?       Глаза Самиры загорелись любопытством, она поддела довольно длинным ногтем «язык» одного из колокольчиков и стянула с него предохраняющую его тряпочную ленту. То же проделала и с другим колокольчиком. И после этого, стоило девушке слегка встряхнуть лежащий на ладони обломок, как раздался мелодичный звон, такой нежный и чистый, какого девушкам ещё не приходилось когда-либо слышать.       - Вау! Лео, откуда у тебя это чудо? – восхитилась Самира.       - Тебе понравились? Колокольчики твои. Дарю, - улыбнулся парень.       - Лео, но это старинная вещь. Настоящий артефакт, достойный музея. Редкость, возможно, имеющая отношение к какому-то культу. Ты не пробовал узнать что-либо о находке?       - Нет, мне было не до этого, - смутился парень, и его рука тут же потянулась к уху. Потянув за мочку, он с неуверенной улыбкой рассказал о находке.       - Я купил эти колокольчики случайно, на одном из марокканских рынков. Но что-то мне подсказывает, что этот обломок какого-то украшения вовсе не марокканского происхождения. Возможно, старик, который мне его продал, считал, что это хлам, такой же, как большая часть того, чем торгуют бедуины на своих рынках. Наверно, вещица хранилась в его семье много десятков лет или даже пары столетий. Досталась его предкам при разграблении очередного каравана, который вез золото, ценности и разные товары, пересекая пустыню. Старик и сам не знал о предназначении колокольчиков. Я случайно обратил внимание только потому, что под слоем грязи мне увиделся нефрит.       Лео не стал рассказывать, какова была реакция продавца, когда Лео начал расспрашивать его о нефритовой безделушке, а потом решил ее купить. Ему показалось, что старик отчего-то испугался именно его. Как будто что-то почувствовал… Прямо как Зорайдэ! Почему она так его боится? Что он сделал? Всегда помогал Жади. Никого не обидел. Или она тоже чувствует в нем клона?!       Ему понравилось, с каким любопытством рассматривали подруги новый амулет Самиры. Правда, девушка ещё не сказала, что принимает его подарок, но Лео уже решил, что колокольчики должны стать ее амулетом, который станет хранить ее от бед. И ещё он видел в них чисто практическую пользу.       - Самира, теперь это твой амулет, забери его себе. На шее его вряд ли удобно будет носить, но в кармане…       - Амулет? Разве обломок древнего украшения может быть амулетом? Впрочем, я не верю в эту магическую чушь. Но спасибо тебе за подарок. Он утешит меня после потери янтаря.       - Самира, хорошо бы его более тщательно отмыть. Мне кажется, что на тушке дракона есть то ли надпись на незнакомом мне языке, то ли какие-то символы…, - предложила Амалия.       - Да, вижу. Но невозможно будет расшифровать и прочесть всю надпись, чтобы понять смысл, так как бОльшая часть знаков осталась на утерянном в веках обломке браслета. Я уверена, что это нефритовый браслет, т.е. уцелевшая его часть!       - А я уверена, что это был не простой браслет, он имел какую-то культовую ценность.       - Или был украшением китайской или египетской принцессы, - вмешался Лео. – Как теперь узнать? Я тоже сначала решил, что это не два крокодила, а драконы. Но потом увидел, что их пасти похожи на головы нильских крокодилов.       - Лучше не спорить, а посоветоваться с учеными, которые знают больше о подобных находках, - сказала Амалия.       - Если вы захотите исследовать эту странную вещицу, то займитесь этим после возвращения в Бразилию. А пока пусть колокольчики будут при тебе, Самира. В пустыне звуки разносятся на много миль вокруг. Если вдруг мы заблудимся, тебе стоит только воспользоваться ими, чтобы дать знак о местонахождении…, - начал Лео, но Самира, округлив глаза, спросила, что он имеет в виду.       - Но разве ты не собираешься искать пропавшего внука Жади? – удивился он.       Девушка переглянулась с Амалией.       - Лео, ты уже побывал в доме дяди Али? Об этом тебе Карима рассказала? А при чем здесь ты? Или ты собрался нас сопровождать? – из вредности сказала Самира, хотя сама же попросила Кариму отправить парня к ним в касьбу для разговора о поисках Амранчика.       - Почему нет? Самира, разве ты однажды не оговорилась, что хорошо бы совершить совместную экспедицию? И вот такой случай представился уже сейчас.       - Лео, но мы отправимся на поиски ребенка, которого похитили с целью продажи, а вовсе не в путешествие, чтобы исследовать нравы и обычаи местных аборигенов, как я планировала ранее.       - Тем более! Я несколько лет жил в Марокко, и не в городах, а именно в пустыне. После того, как я объездил почти все города Марокко, пустыня на много месяцев стала для меня домом. Я знаю о ее жизни столько, что вам хватит на толстую книгу. Можно совместить поиски с написанием статей и сбором материалов. Захватите с собой толстые тетради и пачку карандашей, чтобы записывать мои рассказы.       - Хм, Лео, но при чем здесь пустыня? – опомнилась Самира. – Похитительница отправилась в Марракеш! Там и предстоит ее искать. Я, если честно, не знаю, как приступить к этому делу.       - Вот именно! Ты не имеешь опыта, а я кое-что знаю, как действуют торговцы людьми, - очень серьезно сказал Лео.       - Ты знаешь? Что ты знаешь? Откуда? И что ты предлагаешь? – в отчаянии спросила Самира. – Где нам искать моего племянника?!       - Если вы, в самом деле, решили отправиться на поиски ребенка, то искать его придется в пустыне. Он явно уже где-то в караване бедуинов или в одном из берберских селений.       - Не понимаю, зачем кому-то нужны чужие дети? Нет, с похитителями все понятно, - начала рассуждать Амалия. – Они продают украденных детей ради денег или требуют выкуп. Но тем, кому они их продают, для чего чужие дети? В нищих селениях итак семьи многодетные, самим бы прокормиться, к чему брать ещё один рот?       - Я могу высказать свои предположения и рассказать, что сам узнал во время проживания в Марокко, но сделаю это позже. А пока не стоит терять времени. Если вы планируете участвовать в поисках, то стоит обдумать, как нам присоединиться к поисковой группе, а если нас откажутся брать с собой, то следует решить, каким образом нам самим справиться с этой задачей.       - Самира, Лео прав. Предстоит быстро, но тщательно всё обдумать.       - Я попрошу разрешение у дяди Али примкнуть к его поисковикам.       - Что-то мне кажется, что он не даст согласия, - усомнилась Амалия.       - Возможно… Лео, скажи честно, тетя Жади попросила тебя следить за мной?       - Что значит – следить? – возмутился брат Лукаса. – Узнав, что я тоже лечу в Марокко, тетя Жади…       - Можешь не объяснять, теперь мне все понятно.       - Самира, не задирай Лео! Если мы едем на поиски, то мы должны стать напарниками. Какие могут быть ссоры?       - Амалия, почему у меня должны быть няньки? – возмутилась девушка, в душе начиная опасаться, что если она перегнет палку, то Лео может обидеться и откажется сопровождать их во время поисков. Но остановиться и не показывать свой нрав она уже не могла.       - Кто и как тебя ущемляет, ответь?       - Не ущемляют, но сознание того, что за мной присматривают, крайне неприятно.       Лео показалось, что подобные разговоры могут привести к обидам, и ещё неизвестно, чем они закончатся, зная вздорный и упрямый характер Самиры. Поэтому он прервал разгорающийся спор и предложил:       - Сначала мы должны поехать в Марракеш, т.к. следы похитительницы ведут именно туда. Мне Жади рассказала, когда позвонила. Но она также упомянула о проживающей в Марракеше родственнице женщины, которая живет в одном доме с дочерью Жади.       - Родственница! Ха! Это, Лео, вторая, а теперь и первая жена мужа Хадижи. Но это неважно. Ее зовут Зухра, в Марракеше живет ее родная тетка, промышляющая гаданием и колдовством на площади Джемма-эль-Фна. А воровку, ту женщину, которая увезла мальчика, зовут Шурук. Зухра привезла ее в Мекнес, потому что она была соседкой ее тетки. Тетя Зухры может что-то знать о Шурук или даже видела ее с Амраном после его исчезновения.       - Вот и я об этом. Надо попасть в Марракеш и поговорить с этой тетей. Но потом нам придется вести поиски в пустыне. Поверь, так и будет. Я знал одного змеелова, который имел преступного родственника – торговца детьми. Он мне много об этом рассказывал. Из Марракеша ребенка могут отправить в любую точку страны. Но спрятать его проще на стоянке каравана или в бедуинском селении.       - Так нам следует сначала отыскать твоего знакомого змеелова? Уверена, что люди дяди Али уже вытрясли из родственницы Зухры всё, что только можно. Если она, конечно, решилась сказать им правду.       - Думаю, нам стоит действовать по обстоятельствам. Но хочу сказать, что в Марракеше мне предстоит встретиться со своим другом Алексом. Уверен, что Алекс тоже захочет стать нашим попутчиком. А в чужой стране лучше держаться компанией, а я уверен, что твой дядя не позволит тебе участвовать в поисках. Поэтому можешь забыть о большой поисковой группе. К тому же, когда поиски ведутся незаметно, то результат выше. Мы вчетвером могли бы выдавать себя за туристов.       - Лео, а как мы будем путешествовать по пустыне? Для этого нужно много всего: машина, снаряжение, еда, разные вещи, та же палатка, - начала загибать пальцы Амалия, которая практично подошла к вопросу поисков, о чем даже не догадалась подумать Самира, взволнованная происшествием в семье Хадижи. – Где мы всё это возьмем?       - В Марракеше наймем джип, купим еду и возьмем в прокат всё необходимое снаряжение. Будем выдавать себя за туристов, которых в Марокко очень много. Кстати, Самира, вам с Амалией тоже лучше обеспечить себя более подходящей для пустыни одеждой. Даже если нам не придется пробираться по пескам на верблюдах, но даже на джипе лучше ехать в длинном арабском платье с длинными рукавами, которые защитят кожу от солнца и песка. Непременно должно быть что-то на голове, лучше какой-то тюрбан, и очки, которые защитят глаза от яркого солнца.       Лео окинул оценивающим взглядом обеих девушек: Самиру в рваных джинсах и рубашке в клетку, Амалию, на которой была примерно такая же одежда.       Самира тут же ответила:       - Мама дала мне с собой два никаба. Это легких джеллабы, но они черные, и два платка, на случай, если нам с Амалией придется спасаться от слежки или преследования. Мама такая беспокойная и мнительная! Она совсем во мне не уверена. Черная одежда вряд ли подойдет, это станет кошмаром под немилосердным солнцем в пустыне. Может быть, Зорайдэ поможет найти две светлые джеллабы? Но очки у нас есть, как видишь, а что делать с обувью?       - В пустыне днем раскаленный песок или камни, если говорить о хамаде, поэтому надо иметь обувь с толстой подошвой. Но всё это решим в Марракеше.       Увидев недоуменное лицо Амалии, парень счел нужным пояснить:       - Хамада – это черная пустыня. Там нет песка, только камни, отчего пустыня кажется черной. Пустыня бывает и такой. Не только красивые желтые пески и высокие дюны, как показывают в романтических фильмах. Кстати, в пустыне бывают и сильные песчаные бури, и миражи….       - Лео, мы знаем, не трать время на банальности, - посоветовала Самира.       - Хорошо, а пока нам лучше вернуться в дом твоего дяди. Кстати, Самира, ты не представила меня своей приятельнице. Я сам понял, что ее зовут Амалией.       - Ох, простите! – смутилась девушка. – Амалия, это Лео Феррас, младший брат Лукаса Ферраса. Он путешественник, гид, проводник. Лео, это Амалия, моя подруга и коллега.       - Рад познакомиться, но я Вас где-то видел, и не раз. Но имя узнал из вашего разговора.       - Мне ты тоже знаком, Лео. Кстати, можем перейти на «ты». Когда-то я писала книгу о твоем отце, Леонидасе Феррасе.       - Понял. Но теперь нам пора покинуть это чудесное место, - Лео как-то быстро свернул разговор об отце на другую тему. – Кстати, Самира, о слежке: взгляни в окно, там внизу несколько людей интересуются вами. Какой-то старик до сих пор стоит, задрав голову, следит за нашим окном. Это не тот дядя, который жаждет найти тебе мужа? Хм… Рядом с ним женщина, она никак не может уговорить его уйти. Пока мы с вами вели беседу, я наблюдал за ними.       Самира подошла к окну и приставила ладонь к бровям, чтобы солнце не мешало рассматривать находящихся внизу людей.       - Теперь я узнаю дядю Абдула и его жену - лару Дунию. Это они. Амалия, мы их видели чуть раньше. Утром я слышала, как Карима говорила Зорайдэ, что дядя Абдул намеревался пойти сегодня на рынок верблюдов, где продают и ослов, и купить молодого ослика. А то у него дома все ослы такие же старые, как и он сам.       - Самира, дона Зорайдэ сказала мне, что мы должны опасаться дяди Абдула. Он, по ее словам, хоть и стар, как его любимый ковер, но опасен. Она тоже боится, что тебя могут похитить и выдать насильно замуж.       - О, нет! Не начинай! Амалия, посмотри на старика – ты думаешь, у него хватит сил схватить меня и дотащить до своего риада? Не верю, что ему станет помогать его жена. Наоборот, она мне звонила и обещала помощь - в случае чего.       - Вот видишь: она тоже боится за тебя, потому что знает о каких-то планах мужа, - возразила Амалия.       Лео поражался самоуверенности Самиры, а ведь умная девчонка – смогла окончить университет и получила диплом журналистки! Но откуда такое упрямое отрицание опасности?       - Самира, не хочу тебя пугать, но видишь дерево недалеко от входа в развалины? Когда я подходил к касьбе, там стоял мужчина. Когда я входил внутрь, он прислонился к стволу дерева, под которым прятался. Кто он? Сначала я решил, что это местный житель, кого-то ждет. Но пока вы спорили, я выглянул в окно и заметил, как твой дядя Абдул сделал знак этому человеку, и тот вышел из-под дерева и ушел. Значит, это был его человек. Теперь догадайся, что он делал возле входа в крепость? Кто ему был нужен?       Амалия ахнула.       - А если они собирались тебя схватить, поэтому и оказались здесь и твой дядя, и его человек? Самира, это очень серьезно! Если ничего не случилось, то только потому, что они увидели рядом с нами Лео. Значит, будут ждать другого удобного момента, чтобы совершить задуманное.       - Не пугайте меня! Если я не могу делать то, ради чего я сюда приехала, а именно – работать, собирать материал для статей и будущей книги, то хотя бы постараюсь найти сына Хадижи. И не желаю оглядываться в поисках дяди Абдула и его людей.       - Кто тебе не дает совмещать поиски с работой? Но теперь ты видишь, что я не стану для вас обузой? Кроме того, Жади просила меня тоже попытаться найти Амрана. Почему бы нам не делать это вместе?       - Я согласна с Лео, - твердо заявила Амалия. - И потом, учти, Самира, что от моего отпуска осталось две недели. Если у тебя есть возможность продлить творческое путешествие даже на пару месяцев, пока ты не наберешь нужное количество материала, то у меня жесткий график. Возможно, мы не успеем закончить поиски за две недели, но мне придется вас покинуть. Тогда вам предстоит путешествовать по Марокко вдвоем. Или втроем – если друг Лео к нам присоединится.       - Я с вами согласна! Лео, ты можешь вместе с нами участвовать в поисках! Я позвоню Зорайдэ, чтобы узнать, не нашли ли мальчика или Шурук. Вдруг ее уже схватили? И потом мы решим, что делать… Черт! Мой сотовый разрядился! Как я забыла?       Лео тут же предложил ей свой телефон. Но жена сида Али ответила, что новостей нет. Следов Амрана и Шурук нигде не обнаружено. Лео и Амалия следили за выражением лица Самиры, разговаривающей по телефону с Зорайдэ.       - Как же так? Такого просто не может быть! Они не могли исчезнуть бесследно! А Хадижа?.. Плачет? А когда прилетает дядя Саид?.. Он прилетит на семейный совет? Зорайдэ, его люди занимаются поисками? Что? Ищут Фатиму, а Амрана будут искать люди дяди Абдула и дяди Али? Мне необходимо поговорить с дядей Али! У меня есть предложение.       Но Зорайдэ догадывалась, что это за предложение, и отнеслась к этому скептически. Но женщину волновало также другое: нашел ли их с Амалией в касьбе Лео? Ведь он отправился из риада в развалины.       - Да, Лео с нами. Мы возвращаемся и хотим поговорить с дядей Али... Кто? Я, Амалия и Лео.       Пока Самира и Зорайдэ беседовали, Амалия пыталась выяснить маршрут, по которому им предстоит двигаться в поисках малыша.       Лео удовлетворил ее любопытство:       - Если нам придется искать моего знакомого змеелова, то из Марракеша мы двинемся в сторону Уарзазата, а там нам предстоит выбрать, как лучше добраться до места: через Мерзугу или Загору. Но все равно нам предстоит двигаться через пустыню. И если Мерзуга и Загора – это освоенные вдоль и поперек туристами места, то от них нам придется двигаться в глубь Сахары в сторону границы с Алжиром. Так просто не найдешь это селение. Но я много раз бывал там и даже жил несколько месяцев среди бедуинов. Ходил с ними в караванах. Не переживай, Амалия, я хороший проводник. У меня есть чутье на пространство и способность предвидеть опасности, чтобы можно было их избежать.       Амалия стояла у пустого проема древнего окна, переплетя руки на груди. В глазах ее читалась тревога. Слова Лео слабо успокоили молодую женщину. Вовсе не таким виделось ей их с Самирой путешествие. И приключения с неизвестным исходом исключались изначально. И что теперь?       … Сид Абдул так и не смог справиться с заупрямившимся ослом. Как и предупреждал торговец, животное было молодое, здоровое, выносливое, но обладало упрямым норовом, и теперь эту проблему будет вынужден решать новый хозяин ослика. Но Абдулу понравился осел, и потому он беспечно решил, что с ослиным упрямством он как-нибудь справится. Но, оказавшись у касьбы, отъехав совсем недалеко от рынка, старик понял, что ошибся. Сколько ему пришлось побегать вокруг упершегося ослика, не желавшего двигаться дальше, сколько насмешек он успел выслушать от вредной одалиски Дунии!       Наконец, сид Абдул устал и решил немного отдохнуть, и как раз в этот момент ему на глаза вновь попался незнакомец с рюкзаком за плечами, торопящийся в сторону знаменитых развалин. Сид Абдул от самого рынка внимательно следил за парнем, который спешно двигался, как сразу же понял сид Абдул, в сторону касьбы. Его внешность с самого первого взгляда показалась ему до боли знакомой. На кого похож парень? Память всё чаще подводила старика. Дома ему всегда помогала справиться с проблемой дорогая Нурия. Но от Дунии такого ждать не приходится. Поэтому Абдул гадал, кого же напоминает ему молодой мужчина. Он мучительно старался припомнить, на кого похож путник. Или Абдул не знаком с ним лично? Но кто же это тогда?       Дуния же только мешала постоянным ворчанием и даже нытьем.       - О, Аллах! Абдул, такая жара на улице, пора возвращаться! Ты ведь уже купил осла!       - Я знаю, что мне делать! Молчи, одалиска! Делай, что я тебе велю!       И вдруг при слове «одалиска» в памяти старика мелькнуло что-то из прошлого: Лукас, какой-то родственник Альбьери, друга Али. Лукас! Да это же муж-бразилец одалиски Жади! Так вот кого напомнил ему парень, который только что вошел в касьбу! Очки сида Абдула лежали в кармане джеллабы. Но он и без них теперь узнал бразильского родственника приятеля Али.       Лукас в Марокко? Что он здесь делает? А для чего он пришел в касьбу? Нурия рассказывала ему со слов Каримы, что племянница Али – одалиска Жади – встречалась со своим бразильцем вот в этих самых развалинах! Даже когда от нее отвернулись все, и Жади не знала, как ей быть, Лукас отыскал ее именно в касьбе!       - Аллах! – с негодованием произнес старик. – Карима проговорилась по телефону, что Жади прилетает в Марокко. Так она и мужа с собой взяла? Ностальгия мучает одалиску, и они снова решили встретиться с касьбе? Так они прилетели в Фес для того, чтобы продолжать грешить? Как это место притягивает всех одалисок! А Карима сказала мне по телефону, что и Самира тоже направилась в развалины, и не одна. Но с кем она должна была здесь встретиться? Что ей здесь делать? Неужели Али не позволил племяннице с мужем остановиться у него в доме?       - Чего ты там всё обдумываешь, Абдул? – спросила лара Дуния, довольно ловко сползая с осла, не подумав при этом, как потом будет забираться обратно. На рынке-то ей удалось это проделать с помощью небольшой лесенки, которую подставил для нее продавец ослов.       - Молчи, одалиска! Не мешай мне наблюдать. Ты видишь: там, в окне, дочка Мухамеда? И ещё одна женщина. Я не смог ее рассмотреть. Но думаю, что это Жади. Мне Карима рассказала, что Жади собралась лететь в Марокко. А Лукас только что вошел в касьбу, он направляется к ним. Что же они задумали?       - Что-что? Это они украли Амрана и теперь увезут внука Жади в Бразилию! – сочинила, чтобы поддразнить муженька, лара Дуния. Но старик не понял, восприняв всерьез ее шутку.       - Аллааах! Так вот что произошло! Злодейка Шурук убежала с ребенком в Фес, чтобы отдать сына Хадижи Жади? Так они и ребенка в касьбе прячут? Помнится, когда Жади сбежала от Саида с новорожденной Хадижей, Саид нашел их вот в этой самой касьбе! В тот раз наши люди вошли через вот этот самый вход! Жади – глупая овца, не способная придумать ничего другого, как то, что было проделано ею однажды.       - Абдул, ну что ты выдумываешь? Какая ещё Жади? Аллах-Аллах! Когда бы она успела прилететь в Фес?! На это необходимо несколько дней! Я и без очков вижу, что там совсем не Жади! Самира – может быть. Я не видела ее много лет. Только на свадьбе Амина и Эмми увидела по компьютеру. Но неужели там, наверху, она? Волосы похожи. Она их перекрасила.       - Она, она! Не сомневайся! Волосы полощет ветер – потому что без платка! Карима мне сказала, что Самира уже в Фесе и ушла из дома Али в касьбу.       Старик хмуро взирал на оконные провалы касьбы. И вдруг встрепенулся:       - Что?! Как это- она волосы перекрасила?! Имаду это не понравится! Ему по душе девушки, которые не красятся, не меняют цвет волос. Он ищет невесту, которая будет такой, какой ее создал Аллах, т.е. она должна быть вся естественной.       - Отстань же ты от Самиры! Но тот парень - это не Лукас! Вспомни, Абдул: Лукасу уже немало лет. Ему за сорок. А парню, который шел перед нами, нет и тридцати. Он слишком молод для Лукаса. Эээ… А это не брат его? Тот, о котором рассказывала Карима?       - Брат? – опомнился старик Абдул. – Да, Карима говорила про какого-то Лео… Так это он? Аллах! Конечно! Мухамед предупреждал меня, что я сразу узнаю брата Лукаса. И теперь я понимаю, что он имел в виду. Они очень похожи. Думаешь, с ним Самира решила встретиться в развалинах?       - А с кем же ещё? Не с Имадом же! – хмыкнула насмешливо лара Дуния.       - Ох, как же это так?! Аллах! Самира ведет себя, как одалиска! Если только ее жених Имад узнает об этом, то и он может отказаться от свадьбы. Аллах-Аллах!       - Вот и хорошо! Меньше случится скандалов, и нам не будет позора, иншалла. Ты забыл, что у меня есть ещё две внучки?! Им тоже нужно скоро женихов искать! А Самира может всё испортить. Она же сказала, что не желает выходить замуж! Вот и оставь ее в покое!       - Дуния, как ты не понимаешь?! Мухамед поручил мне найти мужа для его дочери. Я договорился с Имадом и его родителями. Они готовы к никяху Имада с Самирой, иншалла. Но жених сейчас уехал в Мекку, совершает хадж. Он желает очиститься от грехов перед таким событием, как никях.       - Ну вот, вернется и узнает, что невеста не пожелала даже увидеть его. А сама побежала на свидание с братом мужа Жади. А потом ещё и путешествовать вместе с ним отправится!       - А тебе откуда об этом знать? Не хочет она замуж… Я ещё не разговаривал с Самирой, – подозрительно сощурился старик. – Дуния, надо сделать так, чтобы Имад даже не заподозрил, что Самира была в касьбе не одна. А, может, парень приходил вовсе не к ней? Там ведь и другая женщина есть!       - Давай-давай, Абдул, плети интриги, но как бы тебе потом не пожалеть!       - Одалиска! Ты сама одалиска, так хочешь, чтобы дочь моего племянника осталась одалиской? Имад – прекрасная партия для дочери Мухамеда. Он согласился заняться ее перевоспитанием. Не смей путать мне планы, Дуния! Я хочу смыть позорное пятно с репутации нашего рода, найдя Самире мужа.       - Хм, чем я-то могу помешать? Ты бы лучше прогнал того человека, что прячется под оливой. Я его узнала: это он приходил к тебе на днях, ты долго разговаривал с ним во дворе риада.       - Ты следишь за мной? – потряс в гневе кулаками сид Абдул.       Но Дуния злорадно ухмыльнулась.       - Запереть бы тебя в комнате, чтобы не совала нос не в свои дела, – рассердился сид Абдул, но сам пришел к выводу, что человека, ведущего слежку за Самирой, стоит все-таки отпустить. Не надо, чтобы лишняя пара глаз видела, как из касьбы вместе выйдут дочка Мухамеда и брат бразильца, который увел жену у второго племянника Абдула.       Старик привлек к себе внимание шпиона и сделал знак удалиться. Ведь и так ясно, что молодежь из касьбы отправится назад в дом его приятеля сида Али. Надо будет зайти туда в гости и узнать новости. О чем думает Самира? Зачем здесь появился брат Лукаса?       Он велел Дунии забираться на осла: они возвращаются домой. Дуния была довольна, что муки на жаре скоро закончатся, но с огромным трудом взобралась на осла. А перед этим помогла вскарабкаться на другого осла старому мужу.       Когда они уже довольно далеко отъехали от касьбы, Абдул все ещё не прекращал негодовать:       - Это не просто касьба. Эти развалины – излюбленное место всех одалисок. От касьбы так и веет грехом. Харам! Харам! Крепость нужно закрыть, заложить все входы-выходы! Запретить местным женщинам даже близко там появляться! Выставить там охрану. Пусть бродят только толпы туристов. А жены местных жителей не должны быть смущаемы развалинами.       - Хватит, Абдул! Воды взять с собой так ты забыл. Но у тебя есть силы проклинать камни, которым тысячи лет, и ведь во рту у тебя не пересохнет! А про Имада забудь. Вот возьмет сид Али и женит Лео на Самире.       - Что?! – старик от ее слов дернулся и едва не свалился с осла. – Али знает, что Самира – моя кровь! И мне решать ее судьбу. Пусть каждый сидит на своем ковре!       Дуния решила, что благоразумнее промолчать, чем спорить со стариком и злить его. Но необходимо предупредить Самиру. «Позвоню Кариме и расскажу, что Абдул не отказался от сватовства девчонки с Имадом», - подумала она. Кариме муж купил сотовый, и теперь она круглосуточно находилась на связи не только с ним, но и с очень многими знакомыми женщинами. И на медину теперь выходить не надо, чтобы узнать новости.       Но с Дунией Кариме не удавалось долго говорить по сотовому, потому что Абдул не знал, что у его второй жены появился мобильник – подарок ее младшего сына. А если бы узнал – то отобрал бы. Вот так. Дунии приходилось скрывать свой мобильник.        Абдул же, не теряя времени, ещё не добравшись до своего риада, позвонил Мухамеду в Бразилию, выудив из глубокого кармана собственный телефон. Дунию это поразило: обычно сид Абдул экономил на разговорах, для чего звонил только с домашнего телефона, счета которого оплачивали Саид или Мухамед. Может быть, Саид положил деньги и на сотовый телефон дяди Абдула? Ну, конечно! Ведь Саид все ещё надеется найти Фатиму, а теперь ещё – и узнавать новости о Хадиже и ее пропавшем сыне. Племянник никогда не жалел денег для дяди Абдула, а теперь и подавно.       - Мухамед, ты? Салам, салам, Мухамед! Я тебе уже рассказывал, что говорил с родителями Имада, которого выбрал для Самиры. Жених согласен и даже рад. И диплом у твоей дочери его не смущает. Но как бы Самира все не испортила своим поведением… Что? Ты спрашиваешь, что она сделала? Ооо!.. Я всё тебе расскажу! Видел собственными глазами! Твоя дочь сейчас находится в развалинах касьбы, и там она не одна. Брат Лукаса Ферраса… Да-да, я даже фамилию его вспомнил! Так вот, его брат сейчас в касьбе с твоей дочерью… Не знаю, чем они там занимаются. Наверное, грешат… Нет, не видел, но уже то, что она там с мужчиной, это уже харам! Ответь-ка мне, Мухамед. А где сейчас одалиска Жади?...Что? Она у Латифы в Сан-Криштоване? Ты ее видел? Хм, кого же я видел вместе с Самирой?       Лара Дуния внимательно вслушивалась в разговор. Она увидела, как сид Абдул нахмурился и долго выслушивал стенания племянника.       - Разумеется, Имаду может стать известно о похождениях твоей дочери. Но Имад в Саудовской Аравии, совершает хадж. Вот потому, Мухамед, я тороплю тебя с приездом сюда. Надо схватить Самиру и постараться уговорить ее не противиться замужеству, успеть сломить ее упрямство до возвращения жениха. Иначе кто знает, что выкинет твоя дочь во время никяха?!       Вероятно, Мухамед сокрушался, что Самиру не купишь на обещание подарить на свадьбу много золота. Это же не Лейла!       - Самира не желает получать золото? Вот и отлично! Мухамед, это понравится Имаду и его родственникам. Он и сам скуп на такие покупки….Что?.. Нееет, махр Самире будет обеспечен. Но боюсь, как бы она не лишилась махра, если не смирится и не станет вести себя, как положено жене. Когда в доме кричит не петух, а курица, это уже не наш обычай. Боюсь, Мухамед, боюсь, что даже Имад не выдержит и может вернуть твою дочь ее родне, т.е. мне, оставив ее без махра.       Мухамед на это бурно реагировал, но что именно он говорил, Дунии было невозможно понять. Сид Абдул же на его слова в сердцах сказал:       - Мухамед, вы с Саидом, ваши семьи, ваши жены - вы выпьете всю мою кровь! У вас и жены – одалиски, и дети…! Самиру воспитали как одалиску. Амин женился на разведенной одалиске!       Даже отключив сотовый, старик долго ворчал, почти до самого дома, держась одной рукой за поводья, а в другой судорожно сжимая черные эбонитовые четки.       - Как заманить Самиру ко мне в риад? – пробормотал Абдул, переступая порог дома. Дуния же повела бровями и понимающе кивнула сама себе: значит, надо срочно связаться с Каримой, чтобы она и Зорайдэ предостерегли Самиру и отговорили ее от похода в гости в дом дяди Абдула, какую бы причину или повод для этого он ни придумал.              2. Часть 27. Глава 2. Рио-де-Жанейро. Жади и Лукас. Жади сидела в саду в беседке, сооруженной для игр Пьетро на улице. Было тепло, не смотря на раннее утро. Поэтому Жади вышла в сад в легком пестром платье с короткими рукавами и в туфлях с открытыми носами и пятками.       Устроившись в беседке, она достала сотовый. В доме разговаривать не стоило. Лукас уже уехал в офис, но их сын Пьетро ещё спал, как и Клара, ухаживающая теперь за Джамилем, как и ребенок, несколько раз просыпавшийся ночью, чтобы поесть, попить, пописать, покакать. Ночь была неспокойной, и теперь малыш вместе с Кларой крепко спали. А голос Жади мог разбудить всех троих, и тогда спокойно поговорить с Самирой и Латифой не получится.       Сначала Жади удалось связаться с Самирой. Точнее - девушка сама ей позвонила. После звонка Самиры из касьбыЖади тут же перезвонила Латифе, чтобы рассказать о разговоре с племянницей. Но, как выяснилось, дочь позвонила и Латифе тоже. И сестры обсудили неутешительные новости.       - Жади, неужели Самира задумала участвовать в поисках Амрана? Она не сказала мне об этом прямо, но дочь как-то туманно ответила на мой вопрос, куда они с Амалией двинутся дальше. Я заподозрила ее именно в таких намерениях и боюсь за Самиру, Жади.       - Латифа, ничего не бойся. Рядом с ней теперь Лео. Он мужчина, при чем - умный, сообразительный, решительный и сильный. Лео надежный!       - Жади, я понимаю твое желание найти внука и утешить Хадижу, но что может случиться с моей дочерью? О, Аллах! А если дядя Абдул воспользуется случаем и спрячет Самиру в своем доме? А потом с помощью Мухамеда выдаст ее замуж?       - А что, Мухамед собрался лететь в Марокко? Так скоро?       - Да, Амин говорил мне на днях, что отец намерен привезти новую жену Муну в Бразилию как можно скорее. Даже сам хочет за ней лететь. И за одно отвезет в Фес Арибу, на которой намерен жениться Икрам. Мухамед вместе с дядей Абдулом способны на многое. А если ещё и Саид окажется в Фесе, то… Жади, я уже начинаю сходить с ума от страха!       - Но ты тоже можешь лететь в Фес – вместе с Керимом. Дядя Али даже рад будет этому! Найдут Амранчика, и тут же дядя Али устроит ваш с Керимом никях.       - Жади! – страдальчески простонала Латифа.       - Держись, Латифа! Но если тебе так страшно, давай вместе полетим в Марокко. Одной мне лететь нельзя: дядя Али запретил мне показываться в Фесе. И Саид пригрозил устроить неприятности, если я окажусь рядом с Хадижей. Не понимаю, чего они все опасаются? Я только хочу успокоить свою дочь!       - Понимаю, Жади. Хадижа так рыдала, когда звонила мне вчера ещё раз, когда ты уже вернулась к себе. Она даже разговаривать не могла. Карима то и дело забирала у нее сотовый, чтобы объяснить, что хотела сказать твоя дочь.       - Вот видишь. Как я могу не желать быть рядом с Хадижей?! У меня сердце разрывается от горя и сочувствия Хадиже. Но ни Лукас, ни Саид, ни дядя Али меня не понимают.       - Жади, ты звонила Саиду? Зачем? Лукасу это не понравится.       - Уже! Уже не понравилось! Лукас был вне себя от злости, но Хадижа – наша с Саидом дочь. И если мне запрещено появляться в Фесе, то это должен сделать Саид! Этого я от него и потребовала – лететь в Фес и искать внука!       - Жади, но Саид и так намерен лететь в Фес. Мне Зорайдэ сказала, что его ждут, чтобы устроить семейный суд, которого он требует. Саид считает, что Хадиже пора развестись с Фаридом.       - Я тоже так думаю! – горячо согласилась Жади. – Моя дочь никогда не будет счастлива с Фаридом. Он оказался очень плохой партией для неё. Пусть Хадижа возвращается в Бразилию, а когда придет в себя, она сможет встретить хорошего человека.       - Жади, о чем ты говоришь? – ужаснулась Латифа. - Ты желаешь дочери стать разведенной женщиной? Но после этого в Марокко ей не быть единственной женой. Саид сможет выдать ее только второй женой – в лучшем случае.       - Латифа, у тебя не современные взгляды на семейные отношения и брак. Зачем моей дочери вообще возвращаться в Марокко? Выйти замуж она может и в Бразилии. Здесь на брак многие семье родом из Марокко смотрят более либерально. Керим, например, не смущен тем, что ты разведена и у тебя есть взрослые дети.       - Жади, но что, если Саид найдет Хадиже мужа, который окажется не лучше Фарида? А как быть с детьми? Есть Джамиль. И, дай Аллах, найдется Амранчик. Фарид не отдаст Хадиже Амрана. А если станет известно о втором сыне, то заберет и его. И я не уверена, что найдется мужчина, который захочет решать ее проблемы с детьми и бывшим мужем.       - О, Аллах! Латифа, ты права, наверно, но я пока не хочу думать о плохом, которое ещё далеко. Мы не знаем, что приготовил для Хадижи Всевышний, какая ждет ее судьба… А ты помнишь Дуду? В детстве Хадижа дразнила одного мальчика Дудой-червяком. Это был сын одного промышленника, которого Саид приглашал, как и других детей, на детские праздники, которые устраивались для Хадижи.       - Дуда-червяк? – с сомнением в голосе переспросила Латифа. – И почему ты думаешь, что он женится на Хадиже? Он был влюблен в Хадижу? Кем и каким стал этот Дуда?       - Не знаю. Но они с Хадижей знакомы. Насколько я знаю, молодые люди в Бразилии редко женятся в 19-20 лет. Значит, Дуда может быть свободен. И если Саид займется сватовством сам, не поручая важного дела дяде Абдулу, то…       - Жади, не забивай пока голову тем, что неважно в данный момент. Так ты не летишь в Фес?       - Только ничего не передавай Зорайдэ, - предупредила сестру Жади. – Я собираюсь в Марокко. Но я никак не могу уговорить Лукаса отпустить меня. Он пригрозил закрыть мои счета. А своих денег у меня нет. Не продавать же золото, как когда-то именно так пришлось сделать тебе, когда сид Абдул сосватал Мухамеду в Марокко Зулейку.       - Так что же ты решила? Я не могу лететь в Марокко, ни с Керимом, ни одна. Дядя Али запретил, потому что уверен, что ты тоже захочешь лететь с нами.       - Латифа, не беспокойся, я найду выход. Однажды мне даже пришлось обмануть дядю Абдула, чтобы прилететь в Рио, когда заболела моя Хадижа. Но теперь у нее беда намного больше: украли ее сына! И я обязана быть рядом с дочерью.       - Я понимаю тебя, Жади, и ничего не стану рассказывать Зорайдэ.       - Латифа, сейчас я поеду к Иветти. Она мне вчера звонила. Сказала, что сегодня утром возвращается из Ангры. Дети ее уже выздоравливают. Но я все равно оставлю Пьетро с Кларой и на такси поеду в дом Леонидаса Ферраса. Мне необходимо поговорить с Иветти. Она может посоветовать, как мне добраться до Марокко. Если что, попрошу денег у нее. Она даст.       - Только не ссорься с Лукасом, умоляю. Сына Хадижи найдут, похитительницу поймают, Зухру – сообщницу преступницы - накажут. Возможно, Фарид даже не даст развод твоей дочери. Они помирятся. И всё уладится. А ссора с Лукасом может обернуться для тебя потерей мужа. Вы же совсем недавно помирились после ссоры из-за происков Маизы. А теперь можете разрушить хрупкий мир из-за поездки в Фес.       - Латифа, на чьей ты стороне? Я мечтаю, чтобы Хадижа вернулась в Бразилию и начала новую жизнь.       - А дети? Как же ее дети, Жади? Ты уверена, что Хадижа согласится отказаться от Амрана? А если она ответит, что любит мужа, не смотря ни на что?       - Всё, я заканчиваю разговор. Мне пора ехать к Иветти, - сухо сказала Жади.       - Жади, пусть даже меня осудит дядя Али, но я дам тебе денег, если ты решишь лететь в Марокко, - тихо сказала Латифа, и обида Жади тут же исчезла. Всё-таки благоразумие сестры не перевесило ее желания помочь. Значит, она может рассчитывать на поддержку Латифы!              …В доме Иветти и Леонидаса Феррасов стоял шум и гам, водитель вносил чемоданы, сумки и коробки, привезенные из Ангры, служанки суетились, разбирая вещи, дети бурно радовались возвращению в город, за ними бдели уставшие няни, и только дона Иветти нашла спокойный уголок на кухне, где и уединилась с Далвой.       - Сейчас ко мне приедет Жади. Далва… У нее такие неприятности!       - А что с ней? – встрепенулась Далва. Вообще-то эта женщина волновала старую домоправительницу только по двум причинам – Жади была женой Лукаса и стала матерью внука синьора Леонидаса. А в остальном Далва как-то не особо жаловала марокканку, вошедшую в их семью.       Вот потому Далва заинтересовалась новостью. Кроме того, она помнила о странной истории, рассказанной Лукасом отцу, о том, что Жади увезла из Марокко своего внука, о рождении которого не догадывается даже настоящий отец. Теперь Жади добивается, чтобы Лукас признал ребенка своим, а у нее якобы есть справка, что мальчик был рожден ею, а не дочерью. Неужели правда открылась? Вот почему Лукас ходит озабоченный и нервный. По вине Жади разгорится страшный скандал!       Но Иветти рассказала совсем иную историю. В Марокко похитили второго внука Жади!       - Как?! Дона Иветти, неужели это правда? – руки Далвы, до этого переплетенные на груди, от удивления взлетели, она приложила ладони к щекам. - Как такое могло случиться?!       - Вот так, Далва. Дочь Жади с Фаридом (это муж Хадижи) доверились другой жене, которая привела к ним служанкой якобы подругу, а на деле впустила в дом воровку. Она сразу не понравилась и свекрови Хадижи, и дедушке, даже мужу Хадижи, но вместо того, чтобы выставить служанку вон, заплатив за проработанное время, они все чего-то ждали. Кончилось тем, что женщина сбежала, украв не только деньги и золото, но и ребенка.       - Она их обокрала? И ребеночка украла?       - Да, Далва. Ребенок стОит, наверняка, очень дорого. Говорят, в Марокко детей продают в караваны бедуинов, которые торгуют чем только можно. Теперь Хадижа в Фесе, в доме дяди Жади. Она обезумела от горя. Туда же приехали Самира – ты ее знаешь, Далва. Это племянница Жади. Студентка, т.е. она уже получила диплом журналистки и вот отправилась в Марокко на первое журналистское задание. Но теперь она, конечно, будет пытаться найти сына своей сестры Хадижи. А с ней рядом и наш Лео.       - Лео? Наш Лео встретился с ней? Святая Клара! Я помню Самиру. Хорошая девушка, современная. Не считает нужным наматывать на себя черные тряпки, в которых ходят арабы уже и в Рио-де-Жанейро.       - Далва, будь снисходительней к чужой культуре! Толерантность необходима всем и во всем. Нас удивляет их закрытая одежда, мы не понимаем, как их женщины могут ходить в дикую жару закутанными с ног до головы. А они не понимают нашей одежды и приходят в ужас при виде женщин в купальниках, которые ходят по пляжу рядом с городской автотрассой. У них в голове не укладывается, как женщина может ходить практически голой на виду у сотен мужчин. Понимание народов и культур должно быть взаимным.       - Это да. Но что же Жади? Догадываюсь, что она не желает оставаться в стороне. Значит, Жади скоро полетит в Фес?       - Она-то собирается, но Лукас против, - со вздохом произнесла Иветти, потягивая через трубочку сок из высокого бокала.       - Да, я против! – сказал Лукас, входя на кухню и услышав фразу Иветти. – Жади уже начудила с ребенком. И я мог бы отпустить ее к дяде Али только в том случае, если бы она решила отвезти ребенка в Марокко. Пусть ее родственники сами улаживают это дело.       - Лукас, но сейчас ситуация такова, что о втором малыше лучше вообще ничего не рассказывать. Будет только хуже. Надо выждать.       - Жади так всё запутала, как только способна она одна. Знаю, зачем она едет к тебе. Она рвется в Фес, чтобы быть рядом с дочкой. Но, Иветти, поверь, там она снова устроит что-нибудь невероятное. Отправится на поиски похитительницы, и мне придется искать уже ее саму.       - Ты прав. Такое может быть, - согласилась Иветти. – Вот у Саида, бывшего мужа Жади, сбежала жена, и когда она добралась до Марокко, как в воду канула. Ее уже несколько месяцев ищут, но не могут найти. Лучше поддержи Жади, лети с ней сам, не выпуская ее руку из своей..       - О чем ты говоришь, Иветти? У меня в офисе дел выше головы! Я приезжаю домой поздно вечером и сразу же падаю в постель. Сегодня вот только решил заглянуть к вам, потому что я хорошо знаю Жади: она непременно приедет к тебе жаловаться и строить хитроумные планы, которые все равно обернутся против нее.       - Эээээ.., Лукас! Но Жади ничего не собирается придумывать. Ей просто нужны деньги, чтобы купить билет до Феса. Вот и все. А там она будет утешать Хадижу. И, кстати, увидится с Самирой и Лео. Твой брат, как я поняла со слов Жади, уже обдумывает, как лучше отыскать ребенка. Они с Самирой планируют поисковую операцию.       Лукас даже фыркнул – с недоверием и снисхождением.       - Ребенка найдут и без них. Но не удивлюсь, если эти поиски задуманы с подачи Жади. А потом, оказавшись в Марокко, она присоединится к Самире и Лео и станет сама искать пропавшего внука. И обязательно влипнет в какую-нибудь историю. Нет, я против ее поездки.       - Лукас, ты не прав! – возмутилась Иветти.       Но сын Леонидаса сообщил, что он принял меры, чтобы охладить пыл Жади:       - Она не сможет снять деньги со своей карточки. Вчера я только пригрозил, но сегодня – сделал! Я заблокировал все счета, которыми она имела право пользоваться.       - Зачем ты так, Лукас? – с осуждением протянула его мачеха.       - Иветти, моя жена просто одержима поездкой к дяде Али, хотя он велел мне задержать ее в Бразилии. Даже ее дядя понимает, чем чревато появление Жади в Фесе. Он и посоветовал мне перекрыть ей финансы. А Латифе тоже приказано не давать ей денег.       - Лукас, я могла бы лететь вместе с Жади. И у меня есть деньги, которые не сможет отобрать у меня твой отец.       - Но, Иветти, объясни: почему Жади не может утешать дочь по телефону? Если ее привезут в Бразилию, я не стану препятствовать их встрече. Пусть они занимаются ребенком. Пусть даже Хадижа живет у нас в доме! Но в Марокко Жади не поедет! – твердо заявил Лукас, сердито сунув в карманы брюк сжатые кулаки.       Далва стояла рядом с Лукасом, подперев рукой щеку, слушая, но не вмешиваясь в спор. Однако не выдержала и она:       - А если выдать привезенного Жади ребенка за того, пропавшего? Если они близнецы, похожие друг на друга, как две ложки из набора, то кто сможет их отличить? Только мать. Но дочь Жади вряд ли расскажет кому-то правду. Сомневаюсь, что отец детей сможет заметить подмену. Синьор Леонидас никогда не мог понять, кто перед ним – Диого или Лукас, пока они не открывали рот. А эти малыши совсем ещё маленькие. Оденьте их в одинаковую одежду – и никто не сможет их отличить. Если Хадиже привезти из Рио второго ребенка, то только она и сможет знать, что это другой мальчик.       - Дааалва… Но я-то всегда различаю своих близнецов, - возразила Иветти. – А за пропавшим ребенком ухаживала и свекровь Хадижи. Она поймет, что что-то не так.       - Но синьор Леонидас всегда путает детей – где Габриэл, где второй сын.       - Далва, но если найдут пропавшего ребенка? – спросил Лукас. – Как тогда объяснить появление ещё одного, очень похожего?       - Лукас, это не проблема – дядя Али предложил тебе выход. Можно сказать, что ребенок был при смерти, его не показали Хадиже после родов, чтобы не травмировать ей психику, а потом увезли на лечение в Бразилию. Но малыш выжил и теперь должен вернуться к родителям.       - Но Жади не устраивает такой выход. Далва, Иветти, моя жена не только не хочет возвращать Джамиля его родителям, но намерена найти его брата и присвоить себе его тоже! Вот потому она и рвется в Марокко!       - Святой Франциско! Но как это возможно? Зачем этой женщине дети собственной дочери? Она могла бы родить своих! Ведь Пьетро же у вас появился. Ещё не поздно! – вставила Далва.       - Иветти, и мне ещё не нравится, что Жади посмела обратиться с просьбами к Саиду. Она ему звонила и потом сама рассказала мне об этом, - Лукас нервно вытащил руки из карманов, чтобы тут же вложить обратно.       Он не видел, как в гостиную вошла Жади и молча подходила к ним. Но Далва и Иветти ее заметили, однако не успели сделать знак Лукасу.       - Меня обсуждаете? Я слышала, Лукас, как ты жаловался, что я звонила Саиду. Но ты не оставил мне иного выхода!       - Жади, ты можешь поступать, как угодно, но не обращаться за помощью к Саиду Рашиду! – повернулся к ней Лукас, изменившись в лице.       - Но ты закрыл мои счета, я только что заезжала в банк и не смогла получить деньги!       - Да, я это сделал, потому что не хочу бегать за тобой по всему Марокко, когда и тебя там похитят, если ты сунешь нос, куда не следует!       - Ты уверен, что я не должна позаботиться о дочери, когда в ее семье случилось такое несчастье? Она потеряла ребенка, Лукас! И я не уверена, что его ей вернут, потому что прошло уже два дня. Чем больше времени проходит после похищения малыша, тем меньше шансов его найти.       - Жади, от тебя ничего не зависит. Дядя Али уверил меня, что его люди отправлены на поиски похитительницы и ребенка, - устало возражал Лукас. - И как видишь, я был прав: если твой внук не найдется, твоя дочь захочет забрать у тебя второго сына. Не важно, каким скандалом это закончится, но ты вернешь ей ребенка. А если бы я согласился признать его своим? Как бы мы тогда разрешили эту ситуацию? Я рад, что тебе не удалось меня уговорить.       - Лукас, я тоже оказалась права: в глубине души я всегда знала, что семейная жизнь Хадижи однажды рухнет, дочь вернется в Бразилию одна, без отобранного у нее ребенка, и тогда я смогу вернуть ей второго сына. И неважно, чье имя он носил: был бы он твоим сыном, Лукас, или вот как сейчас – он только мой сын, но Хадижа получила бы утешение, и это лучше, чем остаться совсем без ничего.       - Жади, он ещё не твой сын. Та справка, на которую ты так надеешься, не имеет юридической силы в Бразилии. Ребенка же ты не оформляла, насколько мне известно. И ещё: дядя Али сказал, что судьба Хадижи скоро будет решена на семейном суде – она будет разведена с мужем и возвращена в Бразилию. Тебе незачем лететь в Марокко. Саид привезет Хадижу домой. А дальше пусть твоя дочь договаривается с отцом о ваших встречах. И ты сможешь передать ей ее сына, не привлекая внимания.       - Лукас!... – сокрушенно произнесла Жади, уже понимая, что не сможет ничего добиться: денег ей не видать. Придется просить у Иветти и Латифы.       - Мне пора возвращаться в офис. Как подумаю, что опять предстоит стоять в пробках... А ты, Жади, успокойся. Ты увидишь свою дочь, когда Саид привезет ее в Бразилию.       Он развернулся и вышел. Далва покачала головой и пробурчала, что рада, что синьор Леонидас у себя в офисе. Иначе этот разговор очень расстроил бы его.       Махнув рукой, Далва удалилась из кухни. Жади присела на высокий стул, обтянутый кожей. А Иветти сварила ей кофе – чтобы успокоить несчастную мать.       - Иветти, но как мне быть? – с безутешным видом произнесла Жади.       - Ваша с Лукасом проблема в том, что вы не желаете понять друг друга. Каждый из вас считает себя правым. В чем-то Лукас прав. Но я на твоей стороне, Жади. Я всё понимаю: если бы похитили моего внука, я тоже рванула бы в Марокко, чтобы его найти.       - Я не знаю, где искать, но хотя бы быть рядом с дочерью… Не представляю, как Хадижа переживет такой кошмар.       Потом Иветти увела Жади к себе в комнату, где их разговор не могли услышать, и там женщины обсудили многие варианты поисков и дальнейшего развития событий. Жади уверяла, что справится со всем сама, но ей нужны будут деньги.       - Об этом не беспокойся. Я открою счет, чтобы ты могла снимать деньги, когда тебе понадобится. Не стану рассказывать об этом Львеночку, но если он догадается, скажу, что беспокоюсь за Лео. У парня есть какие-то деньги, но совсем немного. А к счету, открытому для него отцом, Лео не прикасается. Гордый, хочет зарабатывать сам.       Вскоре Жади вернулась домой, успокоившись после слов Иветти и ее обещаний помочь. Она закрылась у себя в «восточной комнате» и взяла в руки сотовый. Сначала позвонила Зорайдэ – но новостей не было, а о Хадиже было сказано, что девочка выплакала все слезы и теперь обреченно ждет, чем закончатся поиски.        Карима, тут же позвонив Жади, дополнила картину, поведав, как Зорайдэ встретила Лео, а ей, Кариме, ещё и досталось за то, что она отправила Лео в касьбу к Самире, хотя девушка сама ее об этом попросила. Телефон Самиры не отвечал, но зато отозвался Лео – от него Карима и узнала, что у Самиры разрядился сотовый. Но они втроем - Самира с подругой и с Лео - возвращаются в дом сида Али, которого Самира решила попросить приютить у себя брата Лукаса.       Потом Жади долго не решалась поговорить с Хадижей. Все возможные слова утешения казались ей бесполезными. А дочь вновь станет рыдать. Что может пообещать ей Жади как мать? Вот если бы оказаться рядом и крепко прижать Хадижу к себе! И все-таки разговор состоялся: такой, каким она только что его себе представляла. С тяжелым сердцем, сама обливаясь слезами бессилия, Жади отключила сотовый.       После этого, придя в себя, Жади связалась с Латифой и пересказала все телефонные разговоры с родственниками, а также поведала о поездке к Иветти.       На вопрос Латифы о Лукасе, она ответила:       - Да, Латифа, Лукас все ещё на меня зол. Но Иветти обещала помочь.              …До вечера Жади пыталась чем-то себя занять: ухаживала за цветами в оранжерее, которую почти забросила в последнее время, играла с Пьетро и Джамилем, возилась с собакой.       Лукас вернулся домой из офиса поздно, как делал теперь все последние недели. Возможно, в работе их фирмы был завал в делах. Или Лукаса так тяготило присутствие в доме чужого ребенка?       Лукас и Жади сели ужинать почти в полном молчании и в плохом настроении. Разговаривать не хотелось. После ужина Жади сослалась на головную боль и сказала, что идет спать, заглянув, правда, в комнату, где располагались Клара и Джамиль. Немного понянчив малыша и ещё сильнее расстроившись, представив, как хочется Хадиже увидеть обоих сыновей, Жади отправилась спать.       Но сон не приходил, и Жади решила взглянуть на оставшуюся половину кулона, превращенный в новый кулон. Теперь он лежал в ящике ее туалетного столика. Порывшись, она вытянула за кожаный шнурок ставшее амулетом украшение. Положив кулон на ладонь, Жади вдруг почувствовала тепло, исходившее от нефрита. Всмотревшись в камень, она вдруг заметила, что из его глубины исходит некое сияние.       - Где же вторая твоя половина? – заговорила Жади с камнем, не раз предсказывавшим ей изменения в судьбе. – Хадижа сказала, что кулон висел на шее Амрана. Найдется та часть нефрита, тогда и Амранчик вернется к моей Хадиже. А когда-нибудь нефритовые кулоны встретятся, и оба сына окажутся у матери. Когда же это случится? Когда страданиям Хадижи придет конец? Аллах, если бы она не родила раньше времени! – в который раз начала сожалеть Жади, крепко зажав в ладони кулон.       Услышав шаги Лукаса за дверью, она тут же сунула кулон под подушку, закрыла глаза и притворилась спящей. Она не могла простить Лукасу, что он сделал бесполезными ее кредитки, заставив обращаться с просьбами к Иветти и Латифе.       Крепко сомкнув веки, она вдруг поняла, что когда-то в ее жизни такое уже было: однажды ей уже приходилось прикидываться спящей, когда она пыталась стащить из сейфа Саида деньги и свой паспорт, готовясь к побегу с Лукасом. Ничего не заподозрив, Саид принял ее за спящую.       А понял ли Лукас? Но он не стал уличать ее в притворстве. И зачем? Он молча прошел к своей половине кровати и тихо лег, закинув руки за голову. Так и лежал. Наверно, и ему не давали уснуть тревожные мысли. Ведь они с Жади снова поссорились! Ему тоже, как и Жади, было не по себе от этого.       Но неожиданно зазвонил сотовый Лукаса. Он взял телефон и поднес к уху.       - Что?... Мэл рожает?!.. Кто отвез ее в клинику? Шанди? Иветти, вы с отцом уже там? Почему не позвонили мне раньше?... Как это я пропущу такое событие? Нет, я тоже приеду! Да, Жади спит, - понизил голос Лукас. – Конечно, у нее столько неприятностей из-за дочери, что лучше пусть выспится и узнает новость завтра утром. Я уже еду!       Лукас вскочил с постели и быстро оделся. Выскочил из комнаты, и вскоре внизу у ворот послышался шум двигателя автомобиля. Лукас водил машину довольно редко, предпочитая, чтобы его возили на работу нанятые водители. Но было позднее время, в доме оставались два охранника, а водителя Лукас отпустил несколько часов назад. Впрочем, в чем проблема? Даже в такое время можно без приключений добраться до нужного госпиталя, который располагался в приличном месте Рио, далеко от фавел.       Лукас уехал, а Жади лежала теперь с широко распахнутыми глазами, достав кулон и задумчиво вертя кожаный шнурок на пальцах.       В дверь комнаты, постучав, заглянула Клара.       - Дона Жади, что-то случилось? Я слышала, как внизу хлопнула дверь, а затем от дома отъехала машина.       - Ничего страшного не случилось. Наоборот – радостная новость. Дочь Лукаса рожает. Иветти ему позвонила. Лукас «полетел» в родильное отделение, а мне что-то нездоровится, и он оставил меня дома. Иди спать, Клара.       Но Клара не успела закрыть за собой дверь, как сотовый Жади издал сигнал. Смска!       Сев в постели и прочитав сообщение, Жади сказала:       - Клара! Вот и новости! Иветти просит передать Лукасу, если он ещё не выехал, что «Мэл родила двух девочек. Близнецов она решила назвать в честь их с Шанди матерей: Маизиньей и Журиньей».       - Дона Жади, какая прекрасная новость!        – Слава Всевышнему! Теперь у Мэл есть две здоровые девочки, пусть и немного недоношенные. Если бы с ними были какие-то проблемы, Иветти позвонила бы мне.       Но Клара посоветовала сразу же позвонить доне Иветти. Ведь в смске много не напишешь.       - Ты права, Клара…       Она потянулась к сотовому и набрала нужный номер.       - Иветти? Лукас уже едет к вам. Как новорожденные? С ними все в порядке?.. Раньше срока? Это не страшно, теперь выхаживают даже шестимесячных. Я рада за Мэл… И за Лукаса тоже. Как Маиза? Она дала о себе знать? Она уже знает о том, что дочь родила?.. Что?.. Ещё нет? Уверена, что Маиза, как мать, не сможет удержаться, чтобы не позвонить Мэл…       Лукас вернулся через несколько часов, почти утром, решив пойти в офис в этот день на несколько часов позже, чем обычно. Он переволновался и хотел теперь спокойно выспаться. С роженицей и близнецами все было в порядке.       - Шанди позвонил доне Журе? – спросила Жади.       - Конечно, но только утром. Он не хотел, чтобы мать ночью добиралась на такси в клинику. Но сейчас она, конечно, уже знает новость, что снова стала бабушкой двух здоровых девочек.       - Почему роды преждевременные?       - Я в этом не разбираюсь, но врач успокоил, сказав, что все анализы в порядке как у Мэл, так и у детей. Но…       - Что, Лукас?       - Хм, думаю, как отреагирует Маиза на то, что одну из внучек Мэл решила назвать Журиньей? Впрочем, Маиза от всех скрывается, едва ли мы узнаем ее мнение.       - Лукас, она позвонит, вот увидишь. Или ты желаешь выяснить, как она себя чувствует? Ведь она ждет от тебя ребенка? Или даже близнецов?       - Жади, забудь об этом, - нахмурился Лукас.       - А тебе не хочется забрать у нее хотя бы одного из детей? Я могла бы принять этого малыша как родного…, - с намеком сказала Жади. Но Лукас не стал ее слушать, забрался под плед и уснул.       Жади же открыла ящик туалетного столика, вернула на место нефритовый кулон Джамиля и взяла в руки сотовый: она каждое утро начинала теперь со звонков: Латифе, Самире и в Фес – Хадиже и Зорайдэ.       3. Часть 27. Глава 3. Праздник в Сан-Криштоване. Жади в доме Леонидаса Ферраса. Каждое утро Латифы тоже теперь начиналось или со звонков Жади, или звонков из Феса - от Хадижи и Зорайдэ. Самира звонила в течение дня. Все разговоры были волнующими, связанными с пропавшим Амранчиком. Но сегодня Латифа с удивлением узнала от Жади радостную новость: Лукас вновь стал дедушкой, и на этот раз - двух девочек-близняшек.       - Мэл ночью родила! Наверно, в Сан-Криштоване будет грандиозный праздник? Это же и внучки доны Журы, при чем одну из них назвали в ее честь.       - Жади, неужели это правда? Мэл сделала свекрови такой подарок? Если вспомнить, как Маиза не желала принимать дону Журу, то Мэл может и передумать. Поздравь от меня Лукаса! Дону Журу тоже следует поздравить. Пусть даже настроение у нас вовсе не праздничное.       - Да, я помню, как Самира рассказывала нам истории, которые ей однажды поведала твоя соседка из бара – о том, как Маиза обвинила Шанди в воровстве, как она унижала дону Журу. И Лукас тоже как-то поделился со мной подобными воспоминаниями.       - Жади, а я удивилась, увидев из окна, с каким гордым видом дона Жура рано утром шла по улице. И у нее светилось лицо от счастья. Аллах, для нее это такой подарок.       - Латифа, могу я к тебе приехать? К Мэл мы с Лукасом поедем вечером. А пока у меня нет настроения - оставаться в доме одной. Клара повезла Пьетро в дом Иветти. Вокруг бассейна бродит наш пёс Гектор и воет от одиночества. Мне так жутко! Если я поеду к тебе вместе с Джамилем, то Клара, вернувшись, сможет немного поспать. Она так устает, ухаживая за малышом. Я предлагала нанять няню, но Клара, к моему удивлению, начала возражать.       - Жади, ты могла бы привезти ко мне и Пьетро. Я так давно не видела племянника!       - Латифа, ты думаешь, я его не уговаривала? Но он закатил истерику, желая увидеть братьев Лукаса, вернувшихся из Ангры. Ему не терпится показать им новую игрушку, подаренную отцом. Что я могла поделать? Он не дал бы нам спокойно пообщаться, а мне – помочь тебе с выпечкой. Но я буду ему позванивать, чтобы он не шалил в доме Иветти.       Разумеется, Латифа позволила сестре приехать. И пока они возились с тестом и ворохом печенья с остывших противней, раскладывая выпечку по пакетам, за Джамилем присматривала Эмми, которая заглянула к свекрови. Ведь Амин велел ей учиться у матери ведению домашнего хозяйства и приготовлению обедов. Но возиться с тестом ей не очень-то хотелось. А вот с малышом – пожалуйста.       Потом, когда все домашние дела были сделаны, Латифа отпустила Эмми с полной кастрюлькой приготовленного с ее участием салата и уже привычным пакетом печенья. Но едва женщины сели пить чай, надеясь поговорить о волнующих их проблемах, как появился Керим.       Позже Жади не могла понять, как так получилось, что они с Латифой, проговорившись, между делом выложили ему правду о Джамиле и его пропавшем брате-близнеце. Рассказали, потом опомнились и испугались. Керим, увидев испуг в их глазах, растерянность и смущение, попросил доверять ему.       - Мы с Зейном уже знаем правду, Жади. И у стен бывают уши, если не проявлять бдительность. А вы с мужем на празднике Самиры спорили слишком громко и вели себя неосторожно. Конечно, мы решили не вмешиваться. Но мне хотелось бы знать, что вы думаете о поисках пропавшего мальчика? И как ты намерена поступить с Джамилем, когда найдется его близнец?       - Керим, Жади хотела бы попасть в Фес и быть рядом с дочерью, чтобы утешать ее, но все против этого: дядя Али, ее муж Лукас, как и отец Хадижи Саид, - проговорила Латифа.       - Да, но я могла бы полететь с вами! Вопрос с деньгами уже решен. Иветти одолжит мне нужную сумму.       Керим тут же ухватился за эту мысль.       - Почему бы и нет? Латифа, мы можем сделать вот что: ты же волнуешься за Самиру? Так давай тоже отправимся в Марокко, будем рядом с Самирой и Хадижей. Когда ребенка найдут, а это обязательно произойдет, мы устроим никях. Сколько нам ещё ждать? Зачем откладывать свадьбу и тянуть с заключением брака? Кстати, можно купить и золото – как здесь, так и в Фесе.       - Разве я могу думать сейчас о золоте, Керим? О никяхе? Такое горе – у Хадижи украли ребенка. И мою дочь тоже могут украсть – чтобы насильно выдать замуж.       - Прости, любимая. Но я уверен, что братика Джамиля найдут. Уверен! Безнадежны случаи, когда детей воруют у нищих родителей. Но когда до всех в Марокко дойдет слух о том, что пропавший ребенок – внук самого Саида Рашида, то непременно найдутся желающие получить выкуп. Точнее – вознаграждение. Этого малыша выдадут даже непричастные к похищению люди.       Керим нежно обнял невесту, не позволяя Латифе отстраниться от него.       Но Жади возразила:        - Боюсь, что Шурук украла моего внука по наущению соперницы моей дочери вовсе не для того, чтобы потом требовать выкуп. Она спрячет ребенка в таком месте, где его никто не найдет. Амрана украли не для выкупа, а ради мести. Не хочется об этом думать, но Амранчика может уже не быть в живых.       - Нет, нет! Не надо говорить о плохом! Ребенок жив и здоров, иншалла!       - Да, Жади, не напрашивай беду! – поддакнула расстроенная и сопереживающая ей Латифа.       Но и Керим стоял на своем:       - Только подумайте: женщина, которая унесла мальчика из дома, скорее всего, корыстна. Она не станет убивать ребенка, за которого можно выручить деньги. Даже если она что-то пообещала Зухре, все равно она не спрячет и не убьет его, а продаст. Вот если бы с ребенком мужа сбежала соперница Хадижи, тогда можно было бы предположить что угодно. Ей было бы нечего терять, только утолить жажду мести. Но та… Шурук? … о которой вы говорите, она работала в доме и ушла, обокрав, и будет скрываться, зная, что ее ищут. И она понимает, что ей нужны будут деньги, чтобы тихо жить, где-то затаившись. Ребенка надо искать. И его ведь ищут? Жади, успокойся сама, успокой дочь и Латифу: мальчика найдут.       Жади перевела взгляд с лица Керима на Латифу. Сестра с таким доверием смотрела на жениха! Но и у Керима было такое решительное выражение глаз, столько уверенности в голосе, что поверила ему и Жади.       - Керим, ты так хорошо сказал, ты умеешь убеждать. Теперь и я думаю, что Амрана непременно отыщут, - грустно улыбнулась Латифа.       Жади молча кивала, ей хотелось верить, что все так и будет.       - Жади, а как ты поступишь, когда найдется Амран? – повторил Керим ранее заданный вопрос. - Как я понял, Джамиля ты не намерена возвращать?       - Я уже не знаю, Керим, как мне поступить. Возможно, Лукас и дядя Али правы: надо было вернуть сына Хадиже. Но сейчас ситуация так изменилась, что этого делать не стоит. Наверно, лучше выждать. Чем закончатся поиски и семейный суд? Найдут ли ребенка? Получит ли Хадижа развод? Возможно, моя дочь вернется с отцом в Бразилию, и тогда я смогу утешить ее лучшим способом на свете – вернув ей второго ребенка. Но пока не стоит думать об этом. Потом, все потом, когда хоть что-то прояснится.       - Тогда верь в лучшее и не рви себе сердце, - посоветовал Керим.       - Я согласна с Керимом, потому что столько людей ищут ребенка! Дядя Али отправил группу в Марракеш. Ещё одна группа вот-вот выезжает. Мне Карима звонила вчера вечером, рассказала, что моя Самира собралась вместе с Амалией и Лео примкнуть к поисковой экспедиции.       - Вот и отлично, Латифа, - встрепенулась Жади. – И не тревожься теперь за Самиру. Это очень хорошо, ты просто не понимаешь, что тем самым Самира ускользнет из-под власти сида Абдула. Она будет под надежной защитой людей дяди Али. А он непременно даст им такое указание. И Лео рядом. Самира под надежной охраной.       Они снова и снова возвращались к наболевшим темам: поискам Амрана и безопасности Самиры.       И вдруг с улицы послышалась громкая зажигательная музыка и веселые голоса. Керим с удивлением подошел к окну.       - Что там за праздник?       - У доны Журы появились две внучки. У ее сына родились дочери-близнецы. Одну из них назвали в ее честь, - пояснила Латифа.       – Керим, ты помнишь дону Журу? – с лукавой улыбкой спросила Жади. – Эта женщина обрабатывала тебе раны, когда ты лежал раненый в комнате Латифы.       - Я… ее не помню… То есть я не так давно познакомился с хозяйкой бара, вашей соседкой, но я не помню тот момент, о котором ты говоришь, Жади.       - Наверно, ты был без сознания. Или тебе было не до нее. Дона Жура – хорошая женщина. У нее золотое сердце. И она единственная, кто смог бы справиться с Мэл, стань она ее невесткой ещё до всех трагических событий с дочерью Лукаса, - рассуждала Жади, забыв о том, что Кериму многое из жизни Жади неизвестно.       - Моя Самира говорит, что люди часто подсмеиваются над многолетней поговоркой доны Журы: «Это вам не шутки!» Но все жители Сан-Криштована ее любят и уважают, ее побаиваются даже отъявленные хулиганы.       - Да-да! Я помню, как когда-то Мухамеда ужасало то, как эта женщина расправлялась с подвыпившими и разошедшимися посетителями бара, легко вышвыривая их из бара на улицу. А как возмущался дядя Абдул, когда приезжал из Феса в Бразилию и сталкивался на улице с доной Журой! Мухамеда и его дядю приводил в ужас ее голос, громкий, как у мужчины,– вспоминала Жади, не замечая, как Латифа непроизвольно крепче прижалась к обнимавшему ее Кериму. Но Керим это почувствовал и сказал:       - Мухамед пусть остается в прошлом. Твое будущее, Латифа – это я. У нас с тобой впереди долгие годы семейной жизни. Счастливой жизни! О Мухамеде мы будем вспоминать, но не боясь этих воспоминаний. Жади, скажи, ты вспоминаешь о бывшем муже?       - Зачем? – удивилась сестра Латифы. – Я выбросила Саида из головы, как только освободилась от него!       - Но если ты все-таки случайно думаешь о нем, эти воспоминания для тебя болезненны?       - Конечно же, нет! Это мое прошлое, от которого никуда не денешься. А наша дочь навсегда связала нас. Вот Лукас нервничает, слыша имя Саида. Но почему-то требует от меня спокойного отношения к его бывшей жене Маизе, ведь она мать его дочери! А теперь ещё и… Ну, это не важно. А Саид – отец МОЕЙ Хадижи, и для меня он значим только в этом смысле. Керим, почему ты задаешь мне эти вопросы?       - Потому что хочу доказать Латифе, что и ей стоит изменить отношение к бывшему мужу.       Керим постарался незаметно поцеловать Латифу, коснувшись губами волос за ее ухом, но женщина вздрогнула и смутилась, страшно покраснев. Для нее такая интимность была слишком по-бразильски, потому не приемлема. Ведь это происходило на глазах Жади!       Жади решила оставить пару наедине и заявила, что ей пора выяснить, как там Джамиль. Эмми оставила ребенка в комнате, где ещё недавно обитала Жади, малыш крепко спал в кроватке и сейчас. Комната выходила окнами на довольно шумную трассу, но громкая музыка из бара доны Журы все-таки сюда не доносилась, если плотно прикрыть дверь.       Как только Джамиль проснулся, Жади переодела его, поменяла памперс и засобиралась домой. Ведь они с Лукасом, не смотря на ссоры и недопонимание из-за малыша, собирались сегодня навестить в клинике Мэл. Опаздывать не стоило. Иначе Лукас решит, что она не хочет видеть его дочь.       Жади так и объяснила сестре свой отъезд и отбыла домой на такси.       Вскоре покинул дом невесты и Керим. Когда Латифа помогала вынести ему последние пакеты с печеньем, то они вместе остановились возле его машины, заинтересованно наблюдая за праздником возле бара. Площадь перед заведением доны Журы была украшена даже красивее, чем бывало во время празднования рождественских и новогодних праздников. Хозяйка бара на этот раз повесила новые яркие гирлянды над окнами и дверью заведения, и пальма тоже была опутана сетью разноцветных электрических лампочек и сияла огоньками снизу доверху.       Из динамиков по очереди неслись новомодные мелодии фанка и самбы, форро и боссановы. В толпе танцующих Латифа заметила шныряющего Базилио, Анинья же стояла за спиной восседавшей за столиком доны Журы, принимающей поздравления.       - Жади, конечно, не догадалась подойти к свекрови Мэл и поздравить, - с сожалением сказала Латифа Кериму. – Дона Жура обидится на нас.       - Позвони ей, завтра сама подойди и поздравь от вас обеих. Объясни, что у Жади проблемы.       - Надеюсь, дона Жура поймет. Конечно, ей известно, что у дочери Жади похитили сына.       - Наверно, она знает. Если в Сан-Криштоване всем обо всем известно, то… Латифа, зайди в дом, дорогая. Я подожду. Уеду, когда смогу убедиться, что ты в безопасности.       - А что такое? – испуганно спросила Латифа.       - Мухамед и его родственник из магазина не сводят с тебя глаз. Я не хочу, чтобы они подходили к тебе, как только я уеду.       - Мне не о чем разговаривать с Мухамедом. Керим, поезжай, я сразу же войду в дом.       Они немного поспорили, но все равно Керим настоял на своем, и Латифа ушла, закрыв на его глазах дверь. И Керим тут же уехал.              …В баре за столиком сидели дона Ноэмия и дона Одетти во главе с виновницей торжества, которая и предложила подругам перебраться с шумной улицы внутрь помещения. Дона Жура устала за день от поздравлений и разговоров об отцовстве Шанди. Прибывшая по такому важному случаю из престижного района Рио дона Одетти теперь расхваливала собственную жизнь, в которой она, по ее словам, только и делала, что купалась в роскоши.       - Сожалею, подруги, об одном: я все ещё не съездила в Европу. Париж, Милан, Лондон… Ну, как можно считать себя аристократкой, не побывав в таких значимых местах? Как же мне не везет! Ни с цирком на гастролях в молодости не побывала, ни сейчас с Карлой и ее мужем-жмотом!       - Но, Одетти, разве зять обязан брать тебя в свои деловые поездки? – с плохо скрываемой насмешкой спросила дона Ноэмия. – Карла – его жена, поэтому она везде его сопровождает. Но я не слышала, чтобы мужья брали в путешествия собственную тещу.       - Хм, Ноэмия, но он мог бы организовать для меня отдельную поездку! Для меня и Тавиньо-младшего! Он ведь сумел взять с собой своего ребенка и его няню.       - У твоего старшего внука есть отец. Попроси его отправить ребенка в круиз по Европе – вместе с тобой.       - Ха! Отец Тавиньо-младшего тоже жмот. Знаете, что он заявил мне? Что сам поедет в отпуск в Европу с женой, и тогда может взять с собой и внебрачного сына, но без меня!       Ноэмия покачала головой, скосив глаза в сторону и выразительно подняв брови. Дона Жура в разговор не вмешивалась. Она о чем-то думала.       - В чем дело, Журочка? – спросила, заметив, Ноэмия.       - Да Боже ж мой! Этот ловкий макак Базилио снова сбежал. Анинья отдувается за двоих, обслуживая праздничный вечер. А ведь тройная оплата была обещана этим двоим за дополнительную работу.       - Да вон твой парень – стоит возле мужа Ноэмии! – Одетти ткнула пальцем в сторону, не выпуская изо рта коктейльную трубочку. – Анинья, принеси ещё «Кровавую Мэри»!       - Одетти, это не безалкогольный коктейль, осторожнее, - предупредила Журинья давнюю подругу.       - У меня крепкая голова – ещё со времен работы в цирке. Я все-таки была глотательницей огня! Каждая минута – вспышка! Ещё коктейль, Анинья! – прокричала на весь бар уже не вполне трезвая дама из престижного района. Увидев, что Анинья занялась приготовлением коктейля, Одетти тут же переспросила у приятельницы:       - Жура, так твоя невестка назвала одну из девочек в твою честь? Тоже будет Журиньей?       - Да. Шанди позвонил и обрадовал. Сказал, что дочка, родившаяся первой, будет названа Женевьевой –Женуарией-Элоизой. Тройные имена – так принято в их семье. Мое полное имя тоже Женуария. Это в Сан-Криштоване имя сократили до просто Журы.       - А вторую как назовут? – теперь уже полюбопытствовала Ноэмия.       - Вторую внучку… Маиза…эээ, забыла. Я так была рада за Шанди, и что дети родились здоровенькими, что забыла полное имя второй девочки. Но тоже тройное. Но что Маизинья – точно. И ещё Марселина, кажется…       - Ну и слава Всевышнему! Пусть будут здоровенькими, красивыми и счастливыми, - улыбнулась Ноэмия. Вокруг ее глаз тут же собрались веселые лучики вовсе ещё не старческих морщин, которые так нравились Мустафе.       Анинья принесла, наконец, поднос с коктейлем для доны Одетти и чашки с кофе для хозяйки и доны Ноэмии. Вместо пирожков на этот раз на большом блюде лежали куски торта, остатки от огромного торта, который привез ещё днем для праздника Шанди. Но торт был разрезан на множество мелких кусочков ещё там, на улице, в самом начале праздника. А теперь осталось несколько порций лично для доны Журы и ее самых близких подруг.       -… Шанди очень рад, - делилась женщина. – И я, признаться, тоже. Пусть Мэл занимается детьми и не думает о глупостях. Слава Богу, это не наркотики, но ее так и тянет порой на глупости. Недавно она вздумала пощекотать нервы отцу и мачехе. Добилась того, что Жади и Лукас поругались. Последствия происходили на моих глазах, можно сказать, потому что Жади жила несколько недель в Сан-Криштоване у Латифы.       - Мустафа каждый день интересовался, когда у Жади снимут медицинский воротник, и вот сегодня она приехала без него, - поделилась Ноэмия, деликатно беря с блюда кусочек торта.       - Ха, Жура! Твой официант бежит сюда, сломя голову. Не иначе, что-то случилось! – грубовато прокомментировала скорое появление Базилио дона Одетти.       - Сейчас узнаем, - сердито пробурчала дона Жура, - возможно, он опомнился, что должен обслуживать клиентов бара! Боится меня, клоун.       Но парень влетел в зал с широко раскрытыми глазами, желая как можно скорее поведать какую-то новость, но не сумел справиться с собой и потому глотал ртом воздух, не произнося ни звука.       - Ну, что такое, Базилио? Скажешь, наконец? – спросила Жура, отпивая из крохотной кружечки кофе.       - Дона Жура! Самиру похитили! Мне Мустафа сказал, что все в Марокко заняты поисками похитителей. А до этого я слышал, как Халиса днем рассказывала что-то Арибе, но я смог услышать только слова «украли» и «похитили».       - Что?! Самиру… украли?! – опешила дона Жура.       - Не может быть. Базилио, ты услышал что-то не то, - возразила дона Ноэмия.       - Неужели тот старик Абдул ее схватил и теперь насильно заставит выйти замуж? – гадала дона Жура. - А… что же Латифа? Ничего не знает? Я ее недавно видела возле машины жениха! Она не выглядела убитой горем.       - Это какая Латифа? – вмешалась Одетти. – Не та, что развелась с владельцем «Волшебной лампы» из-за его многоженства?       Жура сурово кивнула. А дона Ноэмия не выдержала и сказала:       - Нет, Базилио, ты слышал только часть разговора, и вовсе не о Самире! Ладно, расскажу вам одну новость, но Мустафа велел мне молчать. Это – СЕКРЕТ!       - Конечно, Ноэмия. Так в чем дело? – заинтересовались женщины за столом. А Базилио тоже бочком придвинулся к ним и навострил уши. Прогонять его не стали из практических соображений: пусть потом точно так же разнесет теперь уже правильную версию сплетни.       - Так вот, в Марокко похитили сына Хадижи, дочери Жади. Украли внука доны Жади, а вовсе не Самиру! Мустафа узнал от Мухамеда. Сейчас в их семье переполох. Саид намерен лететь в Фес, чтобы искать внука и требовать от зятя развод для дочери. А тут ещё Жади позвонила ему и начала требовать - или дать ей деньги, чтобы она могла сама лететь к дочке, или чтобы Саид немедленно начинал поиски ребенка. И Мухамед тоже собирается в Марокко – дядя Абдул торопит его, чтобы он забрал в Бразилию жену Муну. И ещё: скоро Ариба тоже отсюда уедет. Она должна была выйти замуж за сына дяди нашей Латифы, но теперь из-за пропажи ребенка свадьба будет отложена.       - Ноэмия, как интересно живут твои арабские родственники! Столько событий. А я как в вакууме – подпитываюсь новостями через телевизор или приезжая в Сан-Криштован, - пожаловалась дона Одетти. - Это плата за мой новый уровень жизни. Иик!.. Иик!       - Но я думаю, что Самира тоже в опасности, - продолжала Ноэмия. - Мустафа проговорился, что Мухамед нужен в Фесе, чтобы участвовать в свадебной церемонии с семьей жениха, если станут выдавать замуж Самиру. Ведь дядя Абдул нашел ей жениха.       - Но они же ее не схватили? Как без нее ее могут выдать замуж? – задала наивный вопрос Одетти.       - Тьфу – три раза, Одетти! И по столу постучи, чтобы не напросить беды! – сказала Жура в сердцах. – Там такая семейка, что могут выдать и без согласия невесты. Но Самира говорила мне, что не желает замуж идти, пока не поработает. Ей ведь практика нужна. А то диплом без практики – просто бумажка.       - Жениха ей уже нашли, - продолжала секретничать Ноэмия, нещадно выдавая доверенные ей мужем тайны. – Мухамед и дядя Абдул довольны будущим мужем девушки. Но мой Мустафа говорит, что жених никуда не годится. Стар для нее и уж очень страшен внешне. Характер капризный и склочный, ещё и скупой очень. Мустафе о нем рассказала его дальняя родственница, которой он специально недавно звонил. Самира для этого мужчины – последняя надежда.       - Боже, спаси Самиру! Девчонка неопытная и слишком самоуверенная, - разволновалась дона Жура. – Совсем одна в той стране. Ведь на родственников никакой надежды.       - Нет, Журочка, там с ней Лео. И подруга, с которой она летела работать. Лео - тот парень, что когда-то жил здесь рядом, пасынок Эдвалду. Одетти, ты же его знаешь! – повернулась Ноэмия к бывшей соседке.       - А… Того Эдвалду, который снимал у меня дом и мастерскую, где теперь живет синьор Олаву?       - Да, тот самый. Скажу я вам… Мухамед в ярости! Ему кто-то сказал, что Лео влюблен в Самиру! Ну и он боится, что между ними что-то может про-и-зой-ти, - понизив голос, по слогам и с намеком сообщила дона Ноэмия.       - Лео?.. Иик!.. Иик!.. Того парня звали Эдом! Он ухаживал за моей Карлой, - вспомнила Одетти, не переставая икать после нескольких коктейлей и сердито поведя плечами. - Хм, парень со странностями. Не постоянный, верить ему нельзя. Погулял с моей Карлой и бросил, как будто ничего между ними и не было!       - Ну, мало ли что случилось между ним и Карлой. А теперь он влюбился в Самиру! – уточнила Ноэмия.       - Влюбился, - фыркнула задетая Одетти.       - Так что там с внуком Жади? А ведь мне никто ничего не рассказал. И даже Шанди молчит.       - Журочка, разве Шанди было до этого? Он беспокоился за собственную жену, у которой начались роды. Сама же нам рассказывала, что Мэл рожала очень долго и страшно вымоталась. Представь, что чувствовал, сидя под дверью родильного зала, твой сын? – упрекнула подругу Ноэмия.       - То-то я смотрю, что синьор Мухамед стоит на пороге магазина с таким озабоченным видом!       - И Амин, и обе его жены ходят безрадостные, - добавила дона Ноэмия.       - А Жади такая нервная, дерганая какая-то, хмурая, - тоже вдруг вспомнила и Жура. – И заметьте, приезжает с ребенком. Боится оставить дома с няней.       - Точно! Мустафа сказал, что ребенка украла нанятая мужем Хадижи няня или служанка. Я не поняла. Говорят, украла у них золото, деньги, не только ребенка. А теперь его могут продать бедуинам. Вы помните фильм, в котором по бескрайней пустыне среди желтых песчаных барханов тянулся караван верблюдов? А сверху – бедуины со своими узлами и мешками. Похищенный ребенок, скорее всего, уже среди них, - рассказывала, кивая, дона Ноэмия.       - Ну, есть же такие люди! – возмутилась дона Жура. – Только чудовище может лишить мать ребенка!       - Журочка, детей везде воруют и продают. Воровка наверняка продала ребенка за хорошие деньги, - пояснила Ноэмия. – Синьору Саиду придется хорошо раскошелиться, чтобы его дочери вернули его внука.       - Хм, бедная женщина! На Жади я даже обижаться не стану, хотя она меня проигнорировала. А могла бы подойти. Но теперь всё с ней ясно. Как и с Латифой. На ее лице я не заметила радости. Боится и за Самиру, переживает за сестру и ее внука.       - А ещё мне известно, что старики из Марокко запретили Жади появляться в Фесе: ни одной, ни вместе с Латифой и ее женихом. Не знаю, почему, - восполнила пробел в новостях Ноэмия.       Жура только осуждающе качала головой. Одетти же выпила очередной коктейль и теперь бродила осоловевшим взглядом вокруг себя.       - Всё, подруга, тебе хватит. Ноэмия, как быть? Отвести ее ко мне на второй этаж – пусть Одетти сегодня переночует у меня, или вызвать такси и отправить домой?       - Дааамммооойхаааччуууу, - протянула дона Одетти, пытаясь кокетливым, как ей казалось, движением руки поправить уложенные в непростую прическу волосы.       - Базилио! – подозвала дона Жура официанта. – Вызови такси доне Одетти. Адрес ты знаешь.       Вскоре подруги не без помощи Базилио вывели на улицу подвыпившую приятельницу и с трудом усадили в салон машины. Дона Одетти попыталась упираться, вцепившись в дверцу и спинку сидения, не желая влезать в машину. Отправив гостью, Жура и Ноэмия влились в веселую толпу танцующих под их громкие аплодисменты хозяйке праздника.       - Анинья, всем желающим соки за счет заведенья! – воскликнула, расчувствовавшись, владелица бара. – Если у моего сына ещё будут дети, то очень не скоро. Мне ничего не жалко ради такого праздника! Ради моих новорожденных внучек!              …Из окна соседнего магазина за бурным празднеством наблюдал Мухамед. У кого-то радость, в их семье - горе. Такова жизнь. Значит, Жади невольно стала бабушкой ещё двух внучек Лукаса? Потеряла родного внука, сына Хадижи, но судьба послала ей внучек от дочери бразильца. Хм… А мечется как! Каждый день она у Латифы, стоит только выглянуть в окно! Но одалиске не удалось уговорить Латифу, чтобы вместе лететь в Марокко, это же очевидно. Разве козочка посмеет перечить воле дяди Али?       Аллах, так почему же она не согласилась помириться с ним, Мухамедом? Дядя Али уверял, что разговаривал с племянницей, спрашивал, не желает ли она помириться с бывшим мужем, ведь и развод только первый. Почему же Латифа отказалась?       Мухамед вспомнил разговор с Рапазао, который заявился к нему в магазин один, без напарника, чтобы не привлекать внимания и не вызвать подозрений у местных сплетников. Владелец «Волшебной лавки» объяснил, чего он желает, какой результат деятельности приятелей его устроит, подробно проинструктировал, как им следует действовать. Оставалось теперь уповать на то, что жуликоватые дружки справятся с работой, за которую уже получили небольшой задаток. Мухамед не привык платить вперед, но ребята из мастерской уперлись и не соглашались работать на него без предоплаты.       Мухамед утешал себя мыслью, что скоро фотографии будут в его руках. И тогда посмотрим, женится ли Керим на Латифе! Согласится ли его козочка стать женой человека, у которого наверняка есть бурное прошлое и такое же настоящее. Мухамеду очень хотелось в это верить! А что скажет дядя Али, узнав, что появились компрометирующие жениха Латифы снимки?       Нет, нет, Мухамед проявит благородство по отношению к матери своих детей и примет ее обратно в семью. Сейчас у него одна жена – Муна. Латифе предстоит вернуться только второй. И это справедливо. Он много раз просил ее забыть раздор и вернуться к нему. Но она упрямо отказывалась, теперь же пусть будет благодарна судьбе за то, что не Лейла – первая жена, что эта подлая девчонка вообще больше не жена ему!       Мухамед так разволновался, что ему страшно захотелось есть. Потирая голодный живот, он стоял теперь у окна магазина, понимая, что праздник, устроенный в честь доны Журы, закончится не скоро, а продираться сквозь толпу, из которой непременно донесутся разные, в том числе и неприличные шуточки в его адрес, ему не хотелось. Претила одна только мысль об этом! Люди не могли простить ему многоженство, о котором уже сложилось негативное мнение у его соседей. Но кому какое дело? Это его жизнь, не им судить.       Мустафа же вышел на улицу и стоял почти у порога совершенно пустого магазина, маясь от неизвестности, где его жена. Где Ноэмия?! Он вглядывался в толпу, но Ноэмии, нырнувшей вместе с доной Журой в самую гущу веселившихся соседей, он не видел. И это приводило его в бешенство. Что эта несносная женщина о себе думает? Как она может так играть с его сердцем? Ведь Мустафа, не видя ее, ревнует, он же ревнует Ноэмию! Ревнует!       4. Часть 27. Глава 4. Сан-Криштован. Письмо и открытки от Самиры.              Утром Жади вновь была у Латифы. Приехала не одна, а с Джамилем и Пьетро. Сначала женщины занимались детьми, но потом пришла Эмми, ей и поручили присматривать за мальчиками. Жади с Латифой вместе готовили обед на кухне. Сначала Латифа пыталась зазвать и Эмми, но у той немедленно приключилось что-то с желудком, едва девушка вошла на кухню и вдохнула запах тушеного мяса. В этот день учиться готовить хариру и очередной салат невестка не могла.       Латифа и Жади насторожились. Неужели и Эмми ждет ребенка? Откуда бы такая реакция на ещё недавно хорошо воспринимаемую еду? Но Латифа решила выяснить позже, что происходит со здоровьем жены Амина.       И пока Эмми играла с детьми, Жади эмоционально описывала сестре, как они с Лукасом посетили накануне Мэл и ее новорожденных дочерей. Дочь Лукаса сначала отводила глаза от Жади, потом вдруг начала извиняться перед ней за то, что сделала, находясь в Европе. Она разволновалась, хотя Жади и просила ее успокоиться и не вспоминать прошлое, но врач заявил, что недавно родившей женщине после нелегких родов нельзя так нервничать. И тогда Лукас увез Жади в дом отца.       - Ты видела девочек? На кого они похожи?       - Не на дону Журу, точно. Я только недавно узнала, что дона Жура – не родная мать Шанди. Она усыновила его в младенчестве, когда он был подброшен в коробке к ее бару. Но на кого похожи близнецы, ещё не ясно. Носики как у Лукаса, мне кажется. Но Далва уверяет, что обе девочки – вылитая дона Селина, покойная жена Леонидаса Ферраса, мать Лукаса.       - Значит, они похожи на прабабушку?       - Да, но потом перерастут и могут стать копиями Маизы или Мэл.       - А как Иветти?       - О, она тоже побывала в клинике, но чуть раньше – с мужем.       - Вы с ней ничего не задумали? – с подозрением спросила Латифа.       - Нет! Она занята собственными проблемами. И все же без небольшого скандала в их доме не обошлось. Знаешь, Лукас повез меня в дом Леонидаса Ферраса как бы для того, чтобы забрать сына, но на самом деле там состоялся настоящий семейный совет. Синьор Леонидас обеспокоен судьбой Лео. Ведь парень снова в Марокко. Отец Лео боится эту страну, он так и сказал.       - Но Лео взрослый парень. Он уже независимый молодой мужчина! – удивилась Латифа.       - И тем не менее: за Лео боятся и синьор Леонидас, и Далва. Дона Деуза тоже приходила к Иветти и расспрашивала, что она знает о поездке Лео в Марокко. Так и стало известно, что он поехал туда не просто путешествовать, а ради Самиры. А теперь ещё и моего внука украли, и они все уверены, что Лео вместе с Самирой займутся его поисками. Но ко всему прочему Иветти проговорилась, что Лео охраняет Самиру от ее дяди, который намерен насильно выдать ее замуж. Латифа, только представь, что они думают! Во всем винят меня.       - Да, Жади, представляю!       - Когда все собрались в гостиной в доме Иветти, семейство долго восхищалось Мэл и родившимися близнецами. А потом мне пришлось отвечать на массу вопросов о том, как случилось, что украли сына у моей Хадижи. Расспрашивали с пристрастием, как будто я тоже там была. Я понимаю, что все они переживают за Лео. Но они не желают понять, что я рвусь всем сердцем в Марокко, чтобы быть рядом с Хадижей. Лукас яростно доказывал отцу, что он не может отпустить меня в Фес, объяснял, почему закрыл мои счета. Но тут же синьор Леонидас заявил, что готов сам лететь в Марокко, чтобы с его Лео ничего не случилось. Он хотел позвонить доктору Альбьери, чтобы спросить: не составит ли он ему компанию.       - Жади… Аллах, когда же закончатся бедствия?       - И чем всё закончится, Латифа, вот что важно. Найдется ли Амран? Жив ли он ещё? Вернется ли Хадижа в Бразилию? Меня уже не волнует, накажут ли Зухру и ее преступную подружку, мне не интересен Фарид и что с ним будет. Но я хочу, чтобы моя дочь жила рядом со мной!       - Успокойся, Жади. Судьба Хадижи уже написана. Мактуб. Нам не дано знать волю Аллаха. Но мы ничего не сможем изменить, как бы ни старались. Мы можем лишь уповать на то, что Аллах смилостивится над ребенком и вернет его матери, иншалла.       - Иншалла! Иветти сказала, что позвонит мне, чтобы договориться, когда мы с ней сможем оформить на меня счет на случай поездки в Марокко.       - Жади, сначала думай, потом делай. Если в Фес летит Саид, то тебе там появляться не стоит. Я так считаю.       - Латифа, сегодня ночью я разговаривала с Хадижей, а потом - с Зорайдэ. Ночью, потому что у нас с ними большая разница во времени. Когда у нас ночь, у них уже следующий день. Мне было так тяжело выслушивать Хадижу, ее рассказы о негодяйке Шурук, которую следовало не пускать на порог, а ей доверили заниматься домашним хозяйством всего дома. Хадижа опять плакала, а я утешала ее, как могла. Но разве можно утешить мать, потерявшую ребенка?       - Ты права, Жади. Хочешь, сварю тебе ещё чашку кофе?       - Нет, но если уж ты встала, посмотри, как там соус, который я поставила варить. Загустел? – кивнула Жади в сторону плиты.       Латифа тут же оказалась у плиты.       - Увы, соус начал подгорать. Надо же было его помешивать.       - Латифа, я совершенно выбита из жизни. Думаю только о Хадиже и ее детях. Меня нельзя подпускать к плите. Джамилем я ещё могу заниматься, но не готовить что-то.       - Забудь, Жади. Соус вполне съедобен, он не так уж испорчен. Позже приготовлю новый соус.       Пока Латифа возилась с кастрюльками и сотейником, заглянув также и под крышку таджина, Жади задумчиво и нервно, мелкими глотками допивала остывший кофе.       Молчание нарушила Латифа, повернувшись к ней от плиты, где что-то помешивала, и спросив:       - А что сказала тебе Зорайдэ? Есть новости? Возможно, Хадиже рассказывают не всё.       - Зорайдэ сказала мне, но так, чтобы не слышала Хадижа, что Шурук нигде нет, но вряд ли смогут ее найти. Зухры тоже след простыл. Возможно, эти кобры прячутся вместе. Но где? И ребенок может быть с ними. Но это только предположение, одно из многих. Хадиже лучше не знать, чтобы не терять потом ещё одну надежду, - с тоской в голосе ответила Жади.       - Знаешь, чего я боюсь, Жади? Что Самира уговорит твою дочь отправиться вместе с ними на поиски. Хадижа в отчаянии может даже ослушаться Фарида. Я против участия Самиры, если честно. Но девчонки так далеко от нас, что могут просто не прислушаться к нам, сделать по-своему.       - Нет, Хадиже скоро придется вернуться в Мекнес и ждать там результат поисков. Ты верно догадалась: когда я разговаривала с Самирой, она мне сообщила, что Хадижа тоже рвалась искать сына, узнав, что она и Лео едут с людьми дяди Али с Марракеш. Зорайдэ уверена, что Фарид никуда ее от себя не отпустит, но даже в Фесе остаться не позволит. А Самире не хочется, чтобы моя Хадижа нервничала всё время, пока будут вестись поиски. Ведь она каждый день в слезах. Но бездействие ещё тягостнее.       Латифа выслушала сестру и в нерешительности молчала, не зная, стоит ли рассказывать Жади о том, какую догадку высказала Зорайдэ в разговоре с ней.       - Жади…       - Говори! Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Но, Латифа, я знаю всё, что обсуждают в доме дяди Али и на медине. Карима мне обо всем рассказывает.       - Тогда тебе известно, что дядя Али и Зорайдэ склоняются к мысли, что ребенка надо искать в пустыне, на стоянках и в караванах бедуинов? Когда Зорайдэ рассказала мне, что Зухра тоже сбежала, я подумала, что это с ее подачи Шурук украла ребенка. Она его вынесла из дома, а распоряжаться судьбой ребенка будет Зухра. И… если… Амран ещё жив, то… Зухра его продаст, как ненужную вещь, заработав на нем ещё и деньги!       - Да, к сожалению. Мне это и самой ясно, что ребенок, если жив, то уже продан. О, Аллах! За что? Почему судьба наказала не меня, а мою дочь? Если в свое время предначертания судьбы нарушила я, выбрав Лукаса, воспротивившись жизни с Саидом, то пусть Я буду наказана! При чем здесь Хадижа? Ведь это я решила, что мой мактуб - Лукас.       - Жади, это харам. Твои слова прогневят Всевышнего. Возможно, ты однажды смогла изменить предначертанное тебе. Но теперь ты вновь бросаешь упрек или вызов на словах, и мне становится страшно! Вдруг ты навредишь Хадиже?       - Чуть не забыла! Латифа, есть ещё кое-что. Это ужасно! – Жади с опаской посмотрела на распахнутую в коридор дверь кухни и понизила голос. – Хадижа призналась, что она не смогла сохранить ту обложку журнала, где на снимке я и Джамиль. Ну, ты помнишь? Карима забрала журнал у дяди Абдула, но не смогла отобрать обложку у Хадижи. И теперь выясняется, что обложка пропала. Хадижа уверена, что ее украла Зухра. Возможно, забрала потому, что Хадижа ее прятала, но она обязательно догадается, в чем дело. Позже, но она всё поймет. Ведь Амран – вылитый Джамиль.       - Жади! – ужаснулась Латифа, отошла от плиты и даже опустилась на пуфик у стола. – Это очень плохо! О чем догадываться? Зухре стоит лишь взглянуть на фотографию! Она хорошо знает Амрана, поэтому Джамиля она сначала примет за него, а потом всё поймет. Аллах, чем это может закончиться для всех?       - Ох, Латифа, я всё понимаю. Но если Зухра ещё не появилась с обложкой в руках, значит, она или не поняла, или очень боится гнева Фарида.       - Она выждет время, даст Фариду остыть, а потом явится к нему с доказательством против Хадижи. И тогда вы с Хадижей пропали, Жади.       - Нет, у меня есть справка, где написано на арабском языке, что я родила Джамиля в Марокко. Не поддельная, самая настоящая справка. Это мой сын. Неважно, что он похож на сына моей дочери. Они ведь родственники.       - Но Хадиже лучше к тому времени перебраться в Бразилию.       - Этого я и хочу! И тогда Фарид не сможет достать здесь Хадижу! Даже если он будет уверен, что знает правду, здесь ему не добраться до Хадижи и Джамиля. И ещё: Самира тоже знает про обложку. Я ей рассказала. И знаешь, что предложила мне твоя дочь? Если Фарид заподозрит правду, его можно обмануть, сказав, что это Я родила обоих сыновей, а Хадижа родила его сына мертвым, вот потому я одного мальчика отдала ей. А пусть опровергнет! У меня есть законный официальный документ, подписанный врачом, «принимавшим» у меня «роды». А Хадижа рожала в доме Назиры. Уверена: если поговорить с Назирой, она встанет на нашу сторону. Скажет, что ребенок умер.       - Жади… Это так опасно и… неправильно. Харам. Ведь это ложь!       - Но не отдавать же Джамиля Фариду! – громко возмутилась мать Хадижи.       - Жади, говори тише. Эмми не станет выдавать Хадижу или тебя умышленно, но она такая легкомысленная. Просто сболтнет, не думая, и подведет тебя и твою дочь.       - Да, ты права, Латифа. Лучше быть осторожнее, при чем – со всеми. Теперь я даже с Лукасом не стану делиться планами. Иначе он обо всем расскажет дяде Али. Только ты одна меня понимаешь.       - Не говори так. А Иветти? А Зорайдэ? А моя дочь?       Из коридора донеслись шаги Эмми и топот ног Пьетро.       - Мама, там какой-то дядя кричит на улице. Я подошел к окну в комнате тети Самиры, а дядя увидел меня и стал размахивать руками и звать тетю Латифу! – поведал сын Жади.       Женщины переглянулись. А вошедшая Эмми тут же пояснила:       - Это тот парень, о котором меня предупреждал Амин. Базилио, кажется.       - Базилио? – удивилась Латифа. – Что-то, наверно, случилось, и серьезное, если Базилио решил меня вызвать. Он никогда раньше не выкрикивал под окнами мое имя. О, Аллах, неужели что-то с Амином?       - С Амином? – испугалась Эмми. – Я ему сейчас же позвоню! – приподняв край длинной туники и выхватив из кармана джинсов сотовый, девушка тут же набрала номер.       - Амин? Ты где? Всё в порядке?.. Нет, с Халисой мы не поссорились. Я у твоей мамы. Но Базилио стоит под окнами и, размахивая руками, выкрикивает имя тети Латифы.       Отключив мобильник, девушка со вздохом облегчения сообщила родственницам, теперь уже подошедшим к окну, что с ее мужем всё в порядке.       - Жади, выйдем на улицу и узнаем, в чем дело, - предложила свекровь Эмми.       - Зачем выходить на улицу? Я и с балкона спрошу, что ему нужно, - решительно сказала Жади и открыла балконную дверь. Все тут же услышали вопли парня из бара.       - Дона Жади, почтальон принес письмо от вашей Самиры и кучу открыток . Но синьор Мухамед хотел забрать у него вашу корреспонденцию. А дона Жура увидела это и велела синьору Дави идти прямо к ней в бар – пропустить стаканчик кашасы и угоститься ее пирожками с треской. И заодно дождаться вас, когда вы лично заберете у него письмо Самиры и всё остальное.       Латифа застыла у приоткрытого окна, прислушиваясь к каждому слову парня. Жади стояла на балконе, рассматривая размахивающего руками официанта доны Журы и внимая его рассказу.       - Хорошо, парень, я сейчас приду в бар! – ответила она, поняв, в чем проблема.       - Синьор Мухамед побоялся зайти, ведь у нас продают спиртное! И муж доны Ноэмии тоже не рискнул появиться в баре, потому что дона Жура ему ничего не отдаст, а драться с ней он же не станет. Нам так дона Ноэмия сказала!       - Я сейчас приду к доне Журе, - кивнула Жади и покинула балкон, чтобы не продолжать разговор с болтуном Базилио. Иначе весь район узнает из его криков их новости.       - Латифа, ты не переживай, я схожу к свекрови Мэл, поздравлю ее с рождением внучек и заберу письмо.       - Жади, ты войдешь в бар, где торгуют спиртным?       - Да, а что? Ты же не думаешь, что мы с Лукасом ходим только по безалкогольным заведениям? А такие вообще есть в Рио? Ну, кроме кафе твоего жениха?       - Самира написала письмо? Она обещала, конечно, написать, но мы с ней ежедневно говорим по сотовому. Не было необходимости ещё и письмо отправлять, - недоумевала женщина. – Как хорошо, Жади, что ты оказалась у меня. Я не смогла бы себя переломить и переступить через порог бара.       - Латифа! Но тебе и не пришлось бы этого делать! Уверена: дона Жура всё понимает, она сама принесла бы тебе корреспонденцию. Привела бы почтальона к тебе в дом. Вопрос как-нибудь решился бы. Но Мухамеду в руки это письмо не попадет.       - Эмми, останься, не уходи, пока Жади не принесет мне письмо Самиры.       - Я не тороплюсь. Мне тоже интересно, о чем Самира пишет. Наверно, она рассказывает, где они с Амалией побывали и что увидели, - с долей зависти сказала жена Амина.       Свекровь и невестка не посмели выйти на балкон, но вернулись к распахнутому окну, тесно прижавшись друг к другу и вытянув шеи, чтобы лучше рассмотреть происходящее возле бара. На пороге «Волшебной лампы» нервно переминался с ноги на ногу Мухамед, сложив руки на необъятном животе. Мустафа стоял рядом, поглаживая лохматую седую бороду. Подошел и Амин и тоже уставился на соседний бар. А тем временем Жади не спеша, с достоинством прошествовала у них на глазах, минуя столики на улице, прямо к входу в бар, где на порог уже вышел почтальон.       Служащий торопился разнести подписчикам прессу и прочую корреспонденцию. Дона Жура, заметив Жади, больше не пыталась его удержать. Потом, после коротких переговоров, почтальон передал в руки Жади небольшую пачку открыток и письмо в длинном узком конверте. Синьор Дави ушел, пряча в карман служебной сумки пакетик с пирожками, а Жади вынуждена была, прежде чем уйти, перебрать на виду у всей улицы полученные открытки, отложив письмо, которое она сложила пополам и сунула в карман просторной юбки.       Она повернулась к доне Журе и протянула открытку ей, затем – Базилио, который громко взвизгнул от восторга, Анинья и дона Ноэмия тоже получили по открытке. Жади раздала не все – в руках оставалось ещё несколько посланий, но одну открытку по ее просьбе у нее забрала дона Жура, как потом выяснилось – она была адресована местному художнику синьору Олаву. Хозяйка бара пообещала передать ему открытку, отправив к нему Базилио с поручением.       И всё. Поговорив с доной Журой о внучках, Жади вернулась в дом сестры, где ещё одна открытка досталась Эмми, а остальные Самира прислала матери. Как и письмо, которое они тут же вскрыли и прочитали. Эмми оказалась права: Самира написала его ещё до трагических событий в семье Хадижи, делясь рассказами об увиденном в Марокко. Девушка описывала достопримечательности Рабата.       - Жади, одна из открыток – твоя. Самира отправила ее мне, но с просьбой передать тебе. Какая красивая открытка! Вид на океан и маяк.       - А у меня на открытке какая-то крепость! – весело сообщила Эмми. – А можно посмотреть остальные?       - Конечно, - протянула ей Латифа туристические открытки с видами Марокко.       - О, Аллах! И Самира видела всё это собственными глазами? Минарет, касьбу, океан… А это что? Какая-то длинная крепостная стена и пальмы вдоль нее… Красиво. И как Самира интересно обо всем пишет!       - Да, у нее хороший слог, но ведь она училась этому много лет, прежде чем стать журналисткой, - заметила Жади. – Я очень хотела, чтобы и моя дочь получила образование. Когда-то меня лишили этого права. Саид не позволил мне учиться на врача. А я так хотела стать детским врачом. Но дядя Абдул отговорил Саида. И теперь я просто жена Лукаса Ферраса. Но, окажись я одна, не знаю, как смогла бы прожить без профессии, ничего не имея.       - Жади, забудь о прошлом, - попросила Латифа. - К тому же, это ты хотела, чтобы твоя дочь училась. Но я никогда не чувствовала в Хадиже желания получить образование. Она мечтала о муже, который будет дарить ей много золота, о семье.       - И вот что она получила! – сердито сказала Жади. - Латифа, я всегда завидовала тебе в том, что Самира оказалась такой, какой бы мне хотелось видеть свою дочь. Что-то там наверху перепуталось в наших судьбах.       - Это произошло в самом начале, Жади, и не наверху, а в доме дяди Али. Вспомни: ведь моим мужем должен был стать Саид, а тебя должны были выдать за Мухамеда. Но из-за лары Назиры всё переменилось.       - Латифа, если бы лара Назира не испортила тебе сватовство, твоя дочь была бы сейчас такой же, как Хадижа, но у меня… Даже не знаю, как сложилась бы моя судьба, заставь дядя Али меня выйти замуж за Мухамеда. Он вернул бы меня на следующий день после свадьбы, и тогда…       - Жади, - предостерегающим тоном произнесла имя сестры Латифы, и та сразу замолчала. Эмми ни к чему знать такие тайны.       - О, а я не знала, что матерью Амина могла стать тетя Жади, - посмела проговорить Эмми, которая тихо сидела за столом, кормя молочной смесью из бутылочки Джамиля. Его уже пытались прикармливать супчиками и протертыми овощами с ложки, но молоко пить Джамиль предпочитал из привычной бутылочки. Эмми успела сходить за малышом в комнату и принести его на кухню, чтобы покормить.       - А где Пьетро? – встрепенулась Жади. – Почему он затих?       Она вышла в коридор и начала заглядывать во все комнаты, не обнаружив мальчишку в собственной, в той, где прошли несколько недель ее жизни после ссоры с Лукасом. Жади нашла сына в комнате Самиры, которая после отъезда девушки обычно была закрыта, но сегодня Латифа решила сделать там уборку. Не копить же пыль до возвращения Самиры в Бразилию!       Оказалось, Пьетро сумел снять со стены «арт-шедевры» родственницы и теперь, сидя на полу, раскладывал на ковре содранный с листа картона творчески приклеенный Самирой мусор. От скрап-картины не осталось и следа!       - Что ты наделал, сыночек?! Тетя Самира нас прибьет за порчу ее имущества! Идем отсюда, Пьетро! О, Аллах, не представляю, как я смогу оправдаться перед племянницей! Она так берегла свои арт-поделки! А ты всё испортил!       Подняв мальчика, поставив его на ноги, Жади почти силой увела его из комнаты, захлопнув дверь и повернув вставленный в замочную скважину ключ. Вытащив ключ и зажав его в руке, она отправилась к Латифе, чтобы объяснить, что произошло.       - О, Всевышний! Жади, не стоит переживать из-за такой ерунды. Самира наделает их ещё, возможно, привезя из Марокко туристический мусор. А я даже рада, что так получилось. Меня раздражали эти картины, особенно та, с разноцветными ладонями.       - И все-таки я потом позвоню Самире и признаюсь в проделке Пьетро. Пусть твоя дочь имеет в виду, что место на стене свободно для новых творческих проектов. Песок пустыни, мелкие камешки, какой-нибудь крохотный оберег в виде ладони Фатимы, ленточка или кусочек ткани от платка, подобранные на медине… Думаю, эта идея понравится твоей дочери! – с иронией сказала Жади.       - Жади, ты смеешься надо мной?! И прошу: не делись такими мыслями с Самирой. Пожалуй, пока дочери нет дома, я выброшу ее арт-творения. Иначе боюсь, это окажется заразным, если даже и в твоей голове появились творческие идеи.       Жади хмыкнула, а Эмми заинтересованно спросила:       - Тетя Жади, а разве это сложно - создавать такие картины? Скрабы? Это модно? Почему Самира увлеклась этим? Ведь практически, это коллажи из разного мусора.       - Дочка, не думай об этом! – немедленно вмешалась в разговор Латифа, которая с ужасом представила скандалы в доме сына, если вдруг Эмми придет в голову клеить подобные «шедевры». А обвинят во всем Самиру! Самира всегда оказывается виноватой в глазах Мухамеда и дяди Абдула!       - Но это же так занимательно! – не могла так быстро отказаться от непривычного замысла Эмми.       - Нет, дорогая, тебе лучше думать о том, как научиться хорошо готовить еду для мужа. Эмми, сегодня мы хотели сварить суп хариру и приготовить салат табуле. Но так как… Что такое?       Эмми вдруг побледнела и медленно поднялась с пуфика, передавая ребенка Жади. Потом она опрометью бросилась в коридор, затем хлопнула дверь туалета.       - Кажется, ее тошнит от одного упоминания о домашних делах, - подосадовала Латифа.       - Или она тоже беременна! – заявила Жади. – Купи ей сегодня же тест в аптеке, узнаем, так ли это.       - Я не доверяю каким-то тестам. В Фесе женщину всегда наблюдали три месяца, чтобы точно знать, ждет ли она ребенка или нет.       - Ты говоришь о трех месяцах идата? Но Амин не намерен разводиться с Эмми. А узнать результат можно и без врача: если на полоске теста проявятся две черточки – значит, женщина беременна. Если одна – то нет.       - Не знаю, Жади, но мне кажется, что это харам – пытаться заглянуть через плечо Всевышнего. Если Эмми ждет ребенка, рано или поздно нам станет это известно.       Вернувшаяся из ванной комнаты жена Амина начала оправдываться:       - Не понимаю, что со мной. Наверно, что-то съела, поэтому такие проблемы. Но дома еду готовила не я. А у Халисы всё получается хорошо, и Амин был здоров, когда я ему недавно звонила.       - У Амина не может быть подобного недомогания, - со смыслом произнесла Жади, но Латифа грозно посмотрела на нее.       - Думаете, Халиса умышленно кормит меня чем-то плохим? Или она решила меня отравить? Тетя Жади, вы на это намекаете?       - Нет, ну что ты такое говоришь?! – пришла в ужас Латифа. Жади тоже опровергла ее подозрения.       - Нет, конечно! Зачем же ей тебя травить?       - Мы соперницы, она не хочет, чтобы у Амина была вторая жена! Она согласилась на это, чтобы его спасти, а теперь решила избавиться от меня!       - Эмми, прекрати выдумывать! Ладно, скажу: тебе не приходило в голову, что ты можешь ждать ребенка? – прямо спросила Жади. У Эмми округлились глаза.       - Нет, этого не может быть! Так быстро?       - А ты как думала? Кто-то ждет этого годы, но кому-то Аллах посылает ребенка с первого раза! – сказала Латифа. – Береги себя, Эмми, вдруг это правда? Не поднимай тяжести.       - Но к врачу сходить надо. Латифа, если тебе некогда, Эмми могу отвезти к врачу и я.       - Пусть Амин позаботиться о своей жене, - заупрямилась Латифа.       Зазвонил сотовый Эмми.       - Амин, я всё ещё у твоей мамы. Что? Принести вам поесть? В «Волшебную лампу»? Сейчас спрошу у тети Латифы.       - Отнеси, еды много, - махнула Латифа.       - Соус пусть едят тот, который варила я, - мстительно указала Жади на сотейник, отставленный в сторону. – Но не говори им, что это моя стряпня, иначе Мухамед не станет есть.       Женщины разложили еду в пластиковые баночки разных форм и сложили всё в плотную пластиковую сумку.       - Эмми, как твои раны? Не тяжело нести?       - Со мной всё хорошо, ничего не болит, - уверила их девушка.       Потом Латифа проводила невестку на улицу и не уходила обратно в дом, пока жена Амина через площадь напротив бара благополучно не добралась до магазина свёкра.              5. Часть 27. Глава 5. В «Волшебной лампе».              …Амин позвонил Эмми под предлогом принести ему обед, но на самом деле это отец попросил его позвать жену, чтобы выяснить, что за письмо отправила матери Самира. Похоже, что половина Сан-Криштована получила ее открытки. Мухамед слышал, как восхищался Базилио, рассказывая каждому посетителю о том, какую красивую открытку прислала ему дочь синьора Мухамеда и доны Латифы. Он махал ею перед носом всех, кто пожелал взглянуть на открытку. Парень восхищался картинкой с изображением старинной крепости на берегу океана.       - Самира мне написала вот здесь, что это старинная «ка-сь-ба», - по слогам прочитал он. – А у доны Жура вообще на открытке старинная стена с пальмами. Красиво! Это из Марокко! Страна такая в Африке!       - Базилио, хватит сплетничать, иди работать! – раздался в который раз окрик из бара, за что Мухамед был в этот раз даже благодарен доне Журе. Ему страшно неприятно было слышать, как недалекого ума официант из бара хвастает, что его дочь с ним переписывается.       Но позже Мустафу навестила дона Ноэмия с открыткой в руках. И ей Самира прислала привет с исторической родины. Мустафа выхватил открытку у нее из рук и впился в нее глазами.       - Это город Рабат, столица Марокко. Ноэмия, я там был когда-то, но очень давно! Ездил с моим родным братом на свадьбу сестры его жены!       - Мы могли бы вместе побывать в Марокко, - предложила дона Ноэмия, эта пиранья в глазах Мухамеда, которая только и ждала случая, чтобы выжать из мужа последние деньги.       - Что ты! – испугался тут же Мустафа. – Это очень дорого! А мы с тобой решили накопить деньги на покупку новой стиральной машины… И посудомоечной тоже… А ты ещё хотела купить хороший телевизор… Если мы полетим в Марокко, ничего из этого мы не сможем купить.       - Ладно, Мустафа, хватит причитать, я пошутила! – насмешливо улыбнулась Ноэмия и вышла из магазина.       - Мустафа, почему ты не спросил у лары Ноэмии про письмо? Что написала Самира? – с нетерпением поинтересовался Мухамед у родственника.       - Забыл! – хлопнул себя по лбу мужчина, закрыв покаянно глаза.       - Забыл, - развел обреченно руками Мухамед. – Амин, тогда ты попроси Эмми заглянуть ко мне, когда она соберется вернуться домой. Письмо твоя мать уже должна была прочитать.       - Хорошо, отец.       Мухамед с тяжким вздохом направился к столику, за которым вел кассу магазина. Амин - исполнительный парень, а уж если его просит о чем-то отец, то Эмми придет, непременно явится в «Волшебную лампу».       Мухамед не мог выбросить из головы увиденную сцену, как Латифа с невесткой стояли у окна, пока одалиска Жади шла в бар за письмом от его дочери. Надо сказать, что Базилио разболтал новость о письме и долгожданных открытках ещё до того, как почтальон появился на их улице. Но работник бразильского почтамта не имел права раздавать корреспонденцию не тем, кому она была адресована.       Однако Мухамед надеялся, что ему, отцу Самиры, не посмеют отказать и вручат ее письмо. Но Базилио, хоть и был глуп, но сообразил, что письмом заинтересуется не только Латифа. Вот потому за дело взялась дона Жура, эта акула, которая столько лет помогала Самире, когда та училась! И теперь она готова отстаивать интересы девчонки, оберегать и ее переписку с матерью от посягательств родного отца.       Мухамед был возмущен тем, что почтальон, не согласившийся выдать ему письмо дочери, так легко был завлечен в знаменитый бар Сан-Криштована явно для того, чтобы там у него забрали вожделенное послание из Марокко. Но потом он понял, что дона Жура ещё хитрее, чем он мог предположить! Эта крокодилица отправила Базилио за Латифой. Но за письмом явилась Жади. И ведь она смогла его заполучить! Одалиску нисколько не смутило, что в баре торгуют спиртным, что письмо Самиры побывало в месте, где живет харам. Она демонстративно сложила письмо пополам и сунула в карман юбки! Теперь его не выхватить, как это могло бы случиться, неси она письмо просто в руке.        На что Мухамед надеялся, желая узнать содержимое письма?! Он понимал, что в письме не может быть каких-то важных сведений, что письмо написано в первый же день приезда Самиры в Марокко, т.е. там пустая болтовня. Но вдруг Самира рассказывает о планах путешествия, пишет о соображениях насчет брака или каверз против дяди Абдула? Или написано что-нибудь о Лео? Отчего-то Мухамеда бесила эта мысль больше всего: он никак не желал видеть парня рядом с Самирой.       А теперь, когда письмо уже в руках Латифы, остается лишь надеется, что жена Амина не станет скрывать от него, что она узнает в доме Латифы. Ведь письмо будут читать при ней? Мухамед очень на это надеялся. Потом Латифа всё обсудит с Жади, а Эмми расскажет об услышанном Амину. Или он сам ее расспросит.       И вот, когда Эмми появилась в «Волшебной лампе» с сумкой, полной еды, Мухамед подмигнул Амину, чтобы тот не просто забрал у жены пакет с едой, но и задал вопрос о письме.       Однако Эмми опередила события. Она поставила на первый подвернувшийся столик сумку и, раскрывая ее, принялась весело болтать.       - Амин, я хочу попросить своего отца купить мне планшет. Старый…, тот, который у меня когда-то был, он… потерялся там, в Эмиратах, - при этом на ее лице появилась гримаса отвращения. – Но я снова в Бразилии. Тебя я не могу попросить о таком подарке. Я знаю, что ты мне ответишь: нет денег, и покупать придется два планшета, чтобы всё было по справедливости. Один – для меня, второй – Халисе. Любой наш каприз предстоит теперь умножать на два. И неважно, нужен планшет Халисе, или она даже не умеет им пользоваться.       - Умеет, и планшет у Халисы есть, - пробурчал удивленно Амин.       - Вот видишь! У нее есть, а у меня нет. Но мне он нужнее, чем твоей первой жене. Но так как у тебя нет денег на покупку планшета, то я решила попросить об этом моего отца. Завтра же позвоню мачехе. Она даже подскажет, какой купить лучше.       - Зачем тебе планшет? Что ты с ним собираешься делать? У тебя сотовый есть. И то – звонить ты можешь только мне и родственникам в Рио, больше же некому.       - Амин! – выкладывая очередную баночку с едой, укоризненно проговорила Эмми, в то время как Мухамед стоял недалеко, прислушиваясь к их разговору, но делая вид, что их беседа его не касается. Мустафа же обслуживал забредшего в магазин туриста.       - Что – Амин? Зачем тебе планшет? Чем чаще ты ходишь в дом матери, тем больше появляется у тебя разных причудливых желаний.       - Планшет мне нужен, чтобы, например, говорить по скайпу с Самирой. А что? Вот был бы у меня планшет, я сейчас бы не письмо ее читала и любовалась присланной и мне тоже открыткой, а вместе с подругой смотрела бы в онлайн на те места, где в данный момент находится Самира. Я как бы вместе с ней везде путешествовала! Аллах, разве это не чудесно?       - Да? А кто тогда будет заниматься домашними делами?! – завелся Амин, не замечая, что отец делает ему знаки. – Или только Халиса должна уметь готовить? Чему ты научилась сегодня у матери? Эту еду приготовила ты или моя мать?       - Ты все время защищаешь Халису! А я сегодня не смогла ничему научиться у лары Латифы, потому что я пришла к ней больная: чем-то отравилась, поев еду, приготовленную твоей замечательной первой женой! Поэтому сегодня еда в пластиковых судках приготовлена руками твоей матери и тети Жади!       Услышав имя одалиски, Мухамед невольно сделал шаг назад от столика с едой. Уж лучше дождаться, когда принесет ему что-нибудь поесть Ариба, или сам сходит домой пообедать. Но хорош Амин! Как ему ещё дать понять, чтобы он завел разговор о письме? Эмми упомянула о нем, а сын не зацепился!       - …а, имея планшет, я могла бы искать хорошие рецепты в интернете, там есть видео, где показывают, как готовить любое блюдо. Амин, ЛЮБОЕ блюдо, и не надо будет отрывать лару Латифу от ее дел. Она итак расстроена из-за украденного внука тети Жади, она переживает за Хадижу, которая страдает из-за похищения сына. Она боится, что дядя Абдул насильно выдаст Самиру замуж.       - Конечно, выдаст, потому что дядя Абдул уже нашел ей замечательного мужа! – сказал подошедший к ним Мустафа, которому Мухамед теперь делал знаки, ведь разозленный Амин совсем не реагировал на жесты отца, забыв о его просьбе.       - Нет, Самира не поддастся на уговоры! – покачала головой Эмми. – Она пишет, что впереди у нее – прекрасная карьера журналистки, она мечтает объездить весь мир! Вот, взгляните, она прислала мне замечательную открытку с видом Марокко.       Девушка протянула Мустафе фотооткрытку, тот взял, и его лицо озарилось радостью.       - Рабат! Эмми, я там был! И видел вот это самое место! Гулял там, даже фотографировался. Аллах, но это было так давно, - мечтательно произнес мужчина. – Неужели я никогда в жизни больше не увижу Марокко?       Мухамед сжимал-разжимал кулаки, отвернувшись от говоривших, чувствуя собственное бессилие и злясь как на себя, так и на Амина с недогадливым Мустафой.       -… Амин, ты не представляешь, как интересно было слушать, когда твоя мама читала написанное Самирой письмо! Мне даже захотелось пойти учиться и тоже стать журналисткой!       Амин поперхнулся едой, за которую принялся, взяв одну из пластиковых баночек.       - Нет, ты учиться не будешь!       - Нет, я смогу, если захочу. Тетя Жади говорит, что стоит лишь захотеть, можно изменить даже предначертанную судьбу. Я не глупая, могу учиться в университете, как Самира.       Амин застонал.       - Эмми, может быть, тебе лучше не ходить в дом моей матери?       - Почему это? Мне там хорошо. Твоя мама учит меня готовить и рассказывает разные поучительные истории. Она часто повторяет, что я не должна с тобой ссориться. Даже из-за платка, который мне теперь совсем не хочется носить. Ведь мы не в Эмиратах, где меня могли наказать за появление на улице без платка, не в Марокко, где наши родственники стали бы указывать на меня пальцем. А в Бразилии все иначе.       - Платок – это же так красиво! Эмми, ты можешь выбрать в моем магазине любой платок, который тебе понравится, - с лукавой, неискренней улыбкой предложил ей свёкр, невольно вспомнив, как много лет назад дарил непокорной дочери каждый день по платку, надеясь, что однажды она развернет пакет, достанет красивый, яркий платок и примерит его перед зеркалом. И захочет его носить!       Эмми отрицательно покачала головой.       - Нет, шукран. У меня есть платки, но дома я хожу без них, у тети Латифы – тоже. А чтобы перебежать от одного дома до другого – ради этого не стоит тратить время на надевание по всем правилам платка. Кому это надо?       - Эмми, я тебя не узнаю! – с изумлением уставился на девушку Амин. – Тебя словно подменили. Ты на себя не похожа!       Мустафа, отвлекшись на еду, не понял слов Амина и поддакнул:       - Да, вот и мне показалось, что ты какая-то бледная сегодня. Так ты ещё не оправилась от отравления? Может, Амин, тебе отвезти Эмми к врачу?       - Не думаю, что врач поможет в такой ситуации, - медленно произнес Амин.       Эмми почувствовала что-то нехорошее, которое уже начало витать в воздухе.       - Так я пойду? Позже зайдет Халиса, пусть она заберет у вас баночки лары Латифы. Впрочем, нет, пожалуй, я сама ей об этом скажу.       Девушка направилась к выходу, и тут Мустафа, подстегнутый шепотом Мухамеда, упрекнувшего его в недогадливости, бросил ей в спину вопрос:       - Ну, а Самира-то как там? Что пишет? Аллах, надеюсь, что с девушкой все в порядке?       Эмми оглянулась, ответила:       - С ней всё отлично! Она намерена искать пропавшего сына Хадижи. Не одна, а со своим парнем! Не с женихом, не с индусом, а с другом из Бразилии. Она написала, что все его хорошо знают. А он прекрасно знает дороги Марокко. Они оба уверены, что найдут малыша.       Эмми покинула помещение магазина, остановилась на мгновение на пороге, оглядываясь по сторонам. Наверно, опасалась встречи с ненормальной Лейлой. Она так и не накинула на голову платок, который болтался на ее шее, как шарфик.       - Амин, мне не нравится, как ведет себя твоя жена, - строгим голосом сказал Мухамед.       - Я поговорю с ней, отец. Я тоже недоволен ею.       - Разговоров уже недостаточно, - поджал Мухамед губы. – Накажи ее. Запрети ходить в дом твоей матери до тех пор, пока она не признает, что обязана носить платок. Она должна сознательно принять его. Но когда рядом эта одалиска Жади, толку не будет.       - Мухамед, Жади может отговорить и Латифу носить платок! – кивал Мустафа, жуя кусок мяса из таджина. – Зейн не заставляет Сумайю носить платок. А Керим – его брат. Его дочка Неджма тоже не носила платок, когда приезжала в Бразилию. В их семье так принято, наверно.       - Но его сестра носит платок, я видел, когда она забирала выпечку Латифы, - печально возразил Мухамед.       - Точно! – вспомнил Мустафа. – И когда она приехала со своими родственниками за раненым братом, то тоже была закутана в платок!       - Даже не напоминай мне, Мустафа, о том случае! – передернуло Мухамеда от трагических для него воспоминаний. Ведь именно тогда решилась окончательно судьба Латифы. Он собственными руками закрыл ее в доме с Керимом! И потом поддался гневу вместо того, чтобы проявить хитрость. Аллах, почему ТЫ позволил такому случиться?! Почему переписал такую давно счастливую их судьбу?       - Я думаю, Мухамед, что Эмми оказалась непослушной невесткой, потому что Латифа не исполнила традиционный обряд. Не Жади и Самира тому причина, - упрекнул Мустафа.       - Что? Ты о чем? Какой ещё обряд?       Мустафа принялся терпеливо объяснять:       - По обычаю мать жениха должна вынести молодоженам финики с молоком. Но все так переволновались, ожидая их приезда, помня о событиях на свадьбе, о том, что Амин и Эмми ранены, вот Латифа и забыла об этом, потому что очень переживала. Ведь она чуть не потеряла сына! Тебя, Амин, - поднял вверх указательный палец Мустафа. – Про финики и молоко даже не вспомнили!       - Да? А мне никто не рассказал об этом. Я же не присутствовал в тот день, когда ты, Амин, привез в Сан-Криштован Эмми. И что же – и Халиса не напомнила?       Амин пожал плечом, намазывая на лепешку уваренный до подозрительной густоты соус.       - И ещё, Мухамед: твой сын с молодой женой так и не обошли три раза вокруг дома, в котором они должны будут жить своей семьей. Вот потому в семье у них нет лада!       - Мы сразу же вошли в дом, - согласился Амин.       - Сынок, но ты и с Халисой три раза вокруг дома не обходил, - развел руками мужчина. – Правда, после свадьбы вы поселились в моем доме, поэтому и не обошли трижды вокруг него. Но когда тебе был куплен дом, то это уже упущение. И когда ты привез Эмми – тоже следовало соблюсти обычай! Сынок, как же так? Мы не должны забывать свои корни и обычаи.       - Отец, как бы на это посмотрели здесь, в Сан-Криштоване? Допустим, мы с Эмми решили обойти три раза вокруг дома. А Базилио тут же пристроился бы следом за нами и ходил, не отставая, три круга вокруг дома, как будто я женился на нем, а не на Халисе или Эмми. И что тогда? Понимающие люди высмеяли бы нас на всю медину: кем бы он тогда приходился мне или моей жене? Дядя Абдул умер бы от стыда.       - Не дай Аллах, - замахал руками Мухамед. – Бразильцы не разбираются в наших обычаях. Ты прав, сынок, парень из бара мог бы всё испортить!       - Но финики и молоко надо было вынести! Но теперь уже поздно! – вставил Мустафа.       - Отец, это правда, что дядя Абдул выбрал Самире мужа – бывшего жениха Сумайи?       - Правда, сынок, - глотая голодную слюну, отвернувшись от стола с едой, ответил ему отец. – Но это достойная пара. Имад – юрист, владелец юридической конторы, он из уважаемой семьи, и теперь сам заслужил уважение жителей Феса, защищая их интересы. Он не берет огромных взяток, как другие. В Марокко есть коррупция, сынок, как и везде. Но Имада уважают, как честного и богобоязненного человека. Вместе с книгой законов Марокко он носит с собой Коран. Не имея больших доходов, его семья живет очень экономно. Он достойный жених.       - Самире плевать на это. Она не согласится выйти за него, - сказал Амин.       - Кто знает, согласится она или нет, но его женой она станет, - как-то туманно объяснил Мухамед.       - Дядя Абдул способен ее заставить, ведь она его кровь! – заявил Мустафа, широко распахивая и без того выпуклые глаза.       Амин промолчал, но про себя подумал, что Самира пошла ради него и Эмми на риск, на обман, а что же он? Чем ответит на ее помощь, зная о готовящихся против нее планах? Не хотелось оставаться перед ней в долгу. Но что он может? На душе стало как-то противно. К тому же, он хорошо знал натуру своей сестры: она всегда была упрямой и если что-то хотела – всегда добивалась, а если была против чего-то, то ее невозможно было переубедить.       Она будет сопротивляться до последнего, но и потом начнет бороться за себя. Имаду можно посочувствовать, а дядю Абдула – даже пожалеть. Как и всю их семью, которой не миновать скандалов из-за брака Самиры. А если ещё она окажется не девственницей, что Амина, как бы ни возмущало, но не удивило бы, то и вовсе род их будет покрыт страшным позором, когда Имад вернет испорченную невесту отцу и дяде Абдулу.       Оказалось, что отец следил за выражением его лица.       - Сынок, ты против этого брака?       - Да, - честно ответил парень. – Ты забыл, какой может быть Самира. Вспомни, как она сбежала из дома, когда ты хотел отправить ее в Фес с дядей Абдулом из-за ее дружбы с Зе Роберто! Но теперь будет намного хуже.       - Амин, а ты думаешь, будет лучше, если она станет женой индуса или бразильца – брата Лукаса?       - Я не знаком с индусом, но Эда я немного знаю. Он менял девчонок одну за другой, ни с кем долго не дружил. Не уверен, что Самира сможет покорить его сердце. Что в ней такого? Она вредная, и она просто использует его, это же очевидно. Если даже Эд, или как его теперь называют – Лео, увлечется Самирой, то долго это не продлится. Ему нравится путешествовать, он любит приключения. Так мне Эмми сказала, а она услышала об этом от тети Жади.       - Так это же хорошо! – влез в разговор Мустафа. – Самира подчинится воле дяди Абдула, поупрямится, а потом смирится. И ее образование может пригодиться мужу: будут вместе работать в его офисе, если он решит завоевать твою дочь, Мухамед.       - Не уверен, что будет так, как говорите, дядя Мустафа. И дядя Абдул Самиру не удержит.       - Удержат ее крепкие стены его дома, сынок. Увидишь, так и случится, - похлопал сына по плечу Мухамед и, не выдержав витавших вокруг вкусных запахов, решил пойти домой пообедать. Еду, к которой прикасались руки Жади, он проглотить не смог бы.       …Дома же его ждал таджин и салат. Ариба успела испечь и его любимые лепешки. Мухамед признался себе, что будет скучать по ее стряпне. Почему он должен отпускать Арибу в Фес? Ее место могло бы всегда быть на его кухне. Чем ей здесь плохо живется? В Фесе в доме мужа она будет работать не меньше! Но девчонка хочет замуж. Мухамед теперь надеялся на то, что Муна умеет готовить не хуже.       Поев, Мухамед намеревался подняться наверх, чтобы недолго побыть с Абдульчиком. Он направился к лестнице, случайно взглянул в окно. Аллах, что же там такое? И мужчина застыл на второй ступеньке лестницы.       К Латифе приехал Керим. Латифа и Жади вынесли ему пакеты с выпечкой. Теперь Мухамед издали мог узнавать разновидности печенья по расцветке пакетов. Сегодня снова «рожки газели» - в белых пакетах с красным орнаментом, а вон те синие пакеты с красным рисунком – это трубочки с финиками. С досады Мухамед даже забыл название известного печенья! Это ведь макруд, кажется?        А досада его была вызвана поведением Латифы и Керима. Мухамед даже с такого расстояния видел, как Керим взял невесту за руки и смотрел Латифе в глаза, ещё и улыбался при этом! Как не совестно? Он что – не видит, как на них смотрят люди? Возле бара доны Журы было полно зевак и сплетников.       Мухамед подошел к окну. Осмотрел улицу. Вот так! И художник выполз на балкон – и вновь в одних трусах! Что происходит? Это воздух Бразилии такой, что ли? А Латифа? Почему позволяет жениху так себя вести? Она даже не пытается убрать свои руки из его рук. Керим так внимательно и долго смотрит ей в глаза, потому что Латифа о чем-то ему рассказывает! А вот и Жади! Появилась на балконе, одалиска! Стоит и любуется на харам, который совершают ее сестра с женихом!       Решив, что с него достаточно, Мухамед в бешенстве отошел от окна, думая о том, как сможет забыть подобную сцену, когда судьба все-таки вернет ему Латифу.       - Надо позвонить Рапазао и узнать, как продвигается наше с ним дело, - напомнил он себе. К сыну подниматься в таком настроении у него пропало желание. Поэтому мужчина прошлепал по лестнице и коридору в свою комнату, злясь, что задники его великоватых по размеру кожаных бабуш звонко хлопают о пол. Ни Арибы, ни Лейлы он не встретил. Где затаились девчонки? Как будто чувствуют, что ему сейчас лучше не попадаться под руку. Он вошел к себе в комнату, громко хлопнув дверью.       На что он злился? На потерянную женщину, которая больше никогда не будет с ним? На себя, потому что никак не мог смириться с этой мыслью о ней? На Керима, который теперь счастлив с его козочкой, даже ещё не женившись на Латифе? На то, что, по рассказам Мустафы, знающего об этом от доны Ноэмии, Латифа получает от жениха почти при каждом его появлении в Сан-Криштоване подарки и подарочки? То золотой кулон, то серьги, то платок, то вообще разные безделушки для кухни…       Когда, отлежавшись после сытного обеда, Мухамед решил вернуться в магазин, из комнаты, где жила Ариба и для удобства спал Абдульчик, осторожно вышли в коридор обе девушки.       - Тише, не разбуди сына, - предостерегла Лейлу Ариба.       - Почему ты сразу ушла с кухни, как только Мухамед тебя отпустил? Могла бы задержаться и расспросить его, что происходит в Фесе. Это ведь и в твоих интересах.       - И каким образом – в моих интересах? – сузила насмешливо глаза Ариба.       - Как это? Намерен ли Мухамед отвезти тебя в Фес на свадьбу с Икрамом? Или никуда он тебя не отправит, потому что им там сейчас не до тебя и твоей свадьбы! Если украли внука Саида Рашида, если его ищут и никак не могут найти, то свадьбы тебе не видать.       - Будет у меня свадьба или нет, но я все равно вернусь в Марокко. Здесь, в Бразилии, хорошо, красиво, необычно, мне понравилось. Но мое сердце просится на родину, в Марокко. А тебе хочется, чтобы я и дальше была твоей служанкой?       - Какой ещё служанкой? Ариба, ты всегда была мне сестрой! – Лейла только теперь начала понимать, как плохо ей придется одной, если Мухамед отвезет Арибу в Марокко и вернется с Муной. Вот потому Лейла старалась не ссориться с Арибой и, как могла, задабривала ее, надеясь, что Ариба может передумать и останется с ней. Впрочем, она не могла объяснить себе, откуда в ней появилась такая уверенность. Может быть, потому что в Фесе все заняты пропавшим сыном некоей Хадижи, которую они с Арибой в глаза не видели. Лейла всё чаще посматривала на родственницу испытующе, надеясь заметить в ней сомнения. Но нет, Ариба была настроена серьезно, она мечтала уехать, бросив здесь и ее, и Абдульчика.       - А что бы ты хотела выяснить у мужа? – спросила вдруг Ариба. – Тебя ведь интересует Амин? Думаешь, он может поехать на поиски ребенка двоюродной сестры? Ведь ездил же он за Эмми.       Услышав в голосе подруги ехидство, Лейла только фыркнула, решив не отвечать, чтобы не вызвать новых колкостей и насмешек. Но она, и правда, хотела бы знать, то есть даже мечтала услышать, что Амин летит в Фес на поиски. И если бы Мухамед поручил сыну отвезти ее к дяде Абдулу, то в пути Лейла могла бы придумать способ заманить Амина в ловушку.       Потом можно было бы соврать дяде Абдулу что-нибудь такое, после чего сид Абдул заставил бы Амина взять ее в жены. Ну и что, что она была бы его третьей женой? Всё равно, только бы с ним рядом! Об этом вновь мечталось Лейле, которая уже забыла, как ещё недавно готова была смириться с мужем Мухамедом, только бы он не отправлял ее в Фес к дяде Абдулу, чтобы не быть возвращенной в касьбу отцу.       А несчастная Ариба в это же время с грустью думала о том, что ее мечты о скором замужестве вновь разбила вдребезги злая судьба. Разве до свадьбы теперь Икраму? Если он не отправился на поиски в Марракеш, все равно он не может думать о празднике, пока в семье такое несчастье.       Тяжело вздохнув, Ариба решила частично смириться с горькой участью. Частично – значит, не мечтать пока о свадьбе, согласиться отложить никях с Икрамом. Но если сид Мухамед полетит в Марокко, она настоит на том, чтобы он взял с собой и ее.               6. Часть 27. Глава 6. Самира и Лео в доме дяди Али. Появление Фарида.       Из развалин крепости Самира, Амалия и Лео возвращались вместе, не торопясь, брели по улицам медины. Отношение Самиры к парню снова изменилось: после того, как они приняли решение отправиться на поиски Амрана, они стали компаньонами, вернулись и дружеские чувства девушки к Лео.       Вели они себя как туристы, даже завернули по пути в одну лавку, где продавали вкусные пышки сфендж с ароматным мятным чаем.       - Какой сладкий! – покачала головой Амалия, радуясь тому, что с ними рядом Лео. И перед синьором Леонидасом проще будет отчитываться, и с присутствием парня не так страшно, когда вокруг происходят такие события.       Амалия всерьез опасалась из-за угроз родственника Самиры, готового на всё ради насильственного брака девушки с выбранным им женихом. Амалии одной не справиться, а с Лео – как-то надежнее. Тем более, что молодая женщина заметила в толпе человека, который шел за ними от самой касьбы. Но, видя, как весело болтают, подтрунивая друг над другом, Самира и Лео, она решила пока ничего им не говорить. А если это совпадение, и человек просто идет по медине в том же направлении, что и они? Правда, на медине Феса около девяти тысяч улиц, странно, что незнакомец выбрал тот же путь.       Проходя мимо развевающихся на ветерке разноцветных прозрачных платков, Лео коснулся одного из них и спросил у Самиры, не хочет и она себе такой платок? Но девушка ответила ему насмешкой.       Когда они почти добрались до района, где жил дядя Али, Лео вдруг поманил обеих девушек к себе и, когда они приблизились, сказал:       - Не знаю, заметили ли вы, но я уверен, что за нами следят. Хвост появился ещё у верблюжьего рынка.       - Я тоже заметила этого человека! – подхватила Амалия.       Самира же только открывала-закрывала рот. Она была растеряна.       - И что же делать? – только и смогла она спросить. Как же это? Неужели она настолько легкомысленна? Невнимательна?       - Думаю, следует проверить, что ему нужно, - предложил Лео. – Улица, на которой мы находимся, заканчивается небольшой площадью, от которой отходят пять улочек в разных направлениях. И если пойти по самой узкой, то там полно ниш, в одной из которых мы могли бы спрятаться. Оттуда мы могли бы наблюдать, как поведет себя преследователь. Если мы внезапно и очень быстро бросимся бежать и свернем направо в узкую улочку, спрячемся в первой же нише, то человек в чалме не успеет догнать нас. Когда он добежит до развилки улиц, мы уже будем стоять в нише.       А дальше произошло все так, как предложил Лео. Они быстро ускользнули от шпиона и затаились в нише за углом первого же дома на темной сырой улице, виляющей между близко стоящими линиями домов с глухими стенами почти без окон, но и те находились почти под самой крышей и были наглухо закрыты.       Молодые люди не ошиблись: вскоре на площадь из-под арки выбежал человек и тут же принялся растерянно оглядываться по сторонам.       - Схватить его и допросить! Узнать, что ему от нас нужно! – разозлилась Самира.       - Тише, давай посмотрим, что он теперь будет делать, - предложила Амалия.       - Кажется, собирается звонить по телефону, - присмотрелся Лео, высунувшись на мгновение из-за угла ниши, но затем скользнув незаметной тенью вдоль стены по направлению к преследователю, который даже не смотрел в их сторону.       Вот потому за парня можно было не опасаться, что он будет замечен: мужчина пытался кому-то позвонить. Девушки видели, как араб что-то эмоционально рассказывал в трубку сотового. Потом сунул его в карман и медленно побрел в направлении улицы, по которой они и сами могли бы пойти, захоти навестить сида Абдула. Человек в чалме шел, все ещё вертя головой, надеясь увидеть тех, кого нечаянно упустил.       Но вернулся Лео и сообщил, что, хотя он и не знает арабского, но что он точно услышал - так это имя сида Абдула.       - Так я и знала!... Я этого ожидала! – одновременно воскликнули Самира и Амалия и посмотрели друг на друга.        - Похоже, нам всем в голову пришла одна и та же мысль! Я тоже не сомневался, что это твой дядя Абдул проявляет активность, - заметил Лео.       - Неважно! Мы намерены искать ребенка. И дяде Абдулу не изменить наших планов.       Когда они вошли в риад сида Али, то Самира такой же ультиматум предъявила и дяде. Но не сразу, а после долгих споров с ним, убеждений, даже возражений. И, конечно, свои требования Самира выдвинула в вежливой форме, но твердо. Она никогда не позволила бы быть грубой с сидом Али. Старик же, устав спорить и понимая, что девушку не переубедить, решил пойти на уступки. Но он ещё не успел сказать об этом дочери племянницы, поэтому Самира продолжала говорить, умоляюще сложив ладони:       - Дядя Али! Мы тоже отправляемся на поиски. Это решено, согласитесь ли вы на это или будете против. Дядя Али, я очень хочу найти сына Хадижи. Если нам можно примкнуть к вашим людям, мы будем рады. Но если нет – мы постараемся организовать собственную экспедицию.       И закончила речь довольно дерзким заявлением:       - Я просто ставлю Вас перед фактом.       На ее лице появилось упрямое выражение.       И умудренный опытом шейх Али услышал больше, чем Самира хотела сказать: в ее словах прозвучала знакомая ему непокорность Жади, с которой он когда-то давно уже имел дело, и не раз.       - Самиииира, к чему такой вызывающий тон? – примиряюще развел руками сид Али, не выпуская из пальцев мундштук кальяна. Он сидел на диване в гостиной, рядом суетилась Зорайдэ, указывая Кариме, что ещё принести или унести обратно на кухню, но тем временем слушая разговор и наблюдая за дерзкой девчонкой.       Жена сида Али молча, но укоризненно посмотрела на Самиру.       - Дядя Али, я не одна собираюсь искать мальчика, со мной – моя подруга Амалия и брат Лукаса. Его зовут Лео, - решила она, наконец, уточнить, кто войдет в группу, и представить товарища по будущему путешествию.       Парень вышел вперед, чтобы поздороваться с хозяином дома уже на словах, не смотря на то, что он вежливо успел кивнуть хозяину, входя внутрь риада.       - Мы знакомы, - протянул сид Али. – Я однажды уже видел тебя, Лео, в касьбе. В один из прошлых приездов в Марокко ты потерялся в ксаре, и Альбьери просил тебя найти. И ты побывал у меня в гостях, в этом доме. Помнишь?       - Я помню, - покаянно и стеснительно ответил парень и дернул себя за мочку уха.       Сид Али вздрогнул и застыл, заметив это движение. Лукас, перед ним стоит юный Лукас Феррас! Невероятно!       Тем временем с сидом Али вежливо и доброжелательно, с широкой улыбкой поздоровалась Амалия, которая после появления в риаде до сих пор ещё не встретилась с сидом Али и не познакомилась с ним.       Дядя Али пригласил Самиру с подругой и Лео к столу. И пока они, после сытного таджина, угощались выпечкой и пили чай, ведя с сидом Али светскую беседу и рассказывая о впечатлениях от похода в касьбу, а также – от пребывания в Рабате, Зорайдэ и сид Али внимательно наблюдали за дочкой Латифы и братом Лукаса, незаметно переглядываясь. И чем дальше, тем сильнее расстраивался старик. Впрочем, и Зорайдэ тоже.       Им стало очевидно: Лео, несомненно, испытывает интерес к девушке. Нет, не то слово – да он же влюблен в Самиру! Аллах-Аллах! Но ведь сид Али знает секрет Альбьери, создавшего клон Лукаса. Все эти годы сид Али пытался понять, человек ли клон. И теперь парень, в чьей сущности сомневался дядя Али, сидит вновь перед ним. Кто знает, как молодые люди переплетут свои жизненные пути, решив бросить вызов собственным Судьбам, которые для них были написаны свыше. А дал ли Всевышний судьбу клону? Но у парня есть душа – это очевидно. Значит, Аллах все-таки послал клону бессмертную душу, как и остальным своим созданиям, не смотря на то, что парня создал в клинике доктор Альбьери.       Неужели опыт Альбьери не был осужден свыше? Или Всевышний простил человека, сунувшего нос не в свои дела? Разве не случалось подобного и раньше? Люди давно поднимаются в небо на самолетах, посмели летать в космос, плавать по океану и спускаться на самое дно, подобно рыбам. Возможно, и в этот раз Всевышний решил проявить снисхождение и посмотреть, что выйдет из попыток смертного, посмевшего создать себе подобного не тем путем, какой был предписан человечеству свыше? Что ждет Лео в будущем? Чем закончится этот эксперимент? Но сид Али не забыл, что Альбьери замахивался не просто на создание клона, а на то, чтобы сделать человека бессмертным!       Сид Али испугался собственных мыслей. До чего ещё он может додуматься?! Но даже если Всевышний принял клонированного человека и определил ему судьбу и место в жизни, то все равно сиду Али было не по себе от мысли, что кровь клона может смешаться с кровью его родственницы. Самира – дочка его родной племянницы Латифы. Если между Самирой и Лео вспыхнет такая же страсть, как между Жади и Лукасом, то в их детях смешается кровь Феррасов и кровь рода сида Абдула. Но дети Самиры будут внуками и Латифы! И, значит, его родственниками тоже!       Сид Али мудро решил, что не станет привлекать внимание к симпатии, замеченной им у Лео к племяннице. Возможно, Самире парень и не нравится вовсе как мужчина? Он всего лишь друг? Но теперь сид Али твердо вознамерился не спускать глаз с девушки и клона. И если Самира желает отправиться на поиски внука Жади, пусть едет! Пусть они втроем собираются и едут сегодня же поздно вечером в Марракеш! Именно это и собирались сделать его люди.       Об этом он и объявил молодым гостям после чаепития.       - Если вы решили участвовать в поисках, я не стану препятствовать. Сейчас вы отдохните, а потом собирайте вещи для поездки. Мои люди едут в Марракеш на заказанном автобусе после полуночи. Вас заберут с собой. К утру вы доберетесь в город, там остановитесь в риаде моего приятеля, который знает о наших проблемах. С вами поедет Ахмет. Но если следы уведут из Марракеша куда-то ещё, Ахмету, скорее всего, придется вернуться в Фес. И все равно мои и сида Абдула люди вас не оставят: Усем и Атиф везде будут сопровождать вас.       Сиду Али не хотелось отпускать верного Ахмета, но более преданного человека у него не было. Ахмету придется противостоять планам сида Абдула, люди которого, как и люди Рахима, тоже рыщут по Марракешу. А недавно звонил Фарид, сказал, что после бесполезных поисков он решил вернуться в Мекнес. Поэтому сегодня Хадижа должна будет уехать с ним домой. Он не намерен оставлять ее в Фесе. Пусть льет слезы дома, помогая его старой матери.       Фарид был в бешенстве, узнав, что сбежала Зухра, прихватив его деньги! Теперь он желал найти не только сына, но и схватить Зухру и поквитаться с ней! Хадижа должна стать помощницей лары Джабиры: в доме из семьи остались только две женщины, на плечи которым теперь лягут все домашние дела. А так как ребенка пока нет, то Хадижа должна заниматься домашним хозяйством.       Зорайдэ сидела в гостиной рядом с несчастной Хадижей, утешая ее, как только можно.       - Всевышний дает надежду тем, кто мечтает. Дает чудо тем, кто верит. И никогда не оставляет тех, кто идет с Ним. Не отчаивайся, Хадижа!       Самира же находилась рядом, и пусть она не умела и не любила уговаривать рыдающих ровесниц, но постаралась внушить сестре уверенность, что пропавший ребенок непременно найдется, даже попыталась логически обосновать, каким способом будут проходить поиски. На Хадижу именно это произвело впечатление.       Лео же подошел к Хадиже, чтобы передать ей привет от матери. Сказал, что давно знает Жади, что обещал ей помочь отыскать похищенного младенца. Он тоже уверен, что малыш найдется. Хадижа редко видела Лео и не была знакома с ним лично, потому смотрела на него широко раскрытыми глазами, удивляясь сходству парня с его старшим братом.       Впрочем, бывая в доме матери в Рио, Хадижа не раз видела фотографии погибшего брата Лукаса, и если Лео и был на кого-то похож, как в поговорке о двух финиках, так это на Диого. Ведь юного Лукаса Хадижа знать не могла. А в доме матери стояли фотографии близких родственников семейства Феррас, но без снимков Лукаса и Лео. В той гостиной девушка видела только рамки с фотографиями Диого, его отца и Иветти с детьми. Наконец, дочь Жади познакомилась и с Лео.       В гостиной дяди Али царило оживление. Карима руководила служанками, которые приносили из кухни то одно, то другое блюдо к столу.       Амалия вела сначала вежливо-деловой разговор с сидом Али, затем была увлечена Каримой на кухню, где ее ознакомили с марокканским бытом, показали старинную печь, место, где готовятся вкусные блюда, которыми так искренно восхищалась за столом журналистка.       Лео же подсел к дяде Али, и они вместе принялись обсуждать этапы поисков, пока Самира секретничала с Хадижей.       Накануне им не удалось, как следует, поговорить. Хадижа была в шоке, потому Самире не пришло в голову, что сестре может быть интересно что-то, что не касается ее пропавшего сына. Но сейчас у Хадижи был, может быть, единственный шанс поговорить с родственницей до появления в риаде Фарида.       После того, как Самира во всех подробностях рассказала Хадиже всё, что знала о жизни Халисы и Амина, как и об Эмми и происшествии на ее свадьбе, а также повествовала о молодой жене отца Лейле и о том, что он успел уже развестись с ней и взять в жены какую-то Муну; когда Самира ответила на многочисленные вопросы дочери тети Жади о матери и Джамиле, о младшем брате Пьетро, о тете Латифе и о том, какой он – сид Керим, будущий отчим Самиры, вспомнив всё и вся, обсудив, что только возможно, Хадижа, утолив информационный голод, загрустила и вдруг снова расплакалась.       - Ну что ты, Хадижа? Возьми себя в руки. Тебе теперь надо быть сильной. И знаешь, когда найдут твоего сына, то может так оказаться, что твоя жизнь изменится в лучшую сторону: ведь Зухра сбежала, у тебя не будет больше соперницы. Не верю, что твой муж сможет простить ее после такого преступления.       - Только бы нашли моего Амранчика! Но с Фаридом моя жизнь вряд ли сможет наладиться. Он во всем винит меня. Фарид сказал мне, что если бы я не отвечала на провокации Зухры и Шурук, то ребенка бы они не украли!       - Вот негодяй! Прости, Хадижа, но каким ещё словом назвать твоего мужа?! Знаешь, что? Твоя мама права: она требует от дяди Саида, чтобы он привез тебя в Бразилию, когда Фарид даст тебе развод. А твой отец тоже настроен на то, чтобы развести тебя с мужем. Ты знала об этом?       - Да, мне Карима рассказывает все новости, которые узнает из разговоров с мамой и тетей Латифой. Жаль, что Карима не может звонить в дом моего отца. Иначе я знала бы все новости и из его дома.       - Какие у дяди Саида новости? Фатиму все ещё не нашли, Рания снова взялась за прежнее. Как я поняла, твой отец едва не выгнал ее из дома, когда позвонила Фатима, а она не позвала дядю Саида, но наговорила гадостей Фатиме и напугала ее так, что блудная жена твоего отца бросила трубку. И снова никто не знает, где ее искать. Известно, что звонок был сделан из Касабланки. Мне мама рассказала.       - Правда? О, Аллах! Неужели Фатима где-то рядом? Но она не знает моего адреса. А если бы и узнала, Фарид предупредил меня, что тут же выдаст ее, как только она появится на пороге нашего риада.       - Мерзавец! Хадижа, как ты с ним живешь? Ты его ещё и любишь? – с осуждением вгляделась Самира в лицо Хадижи, которая опустила при этом глаза. – Как можно любить такого человека?!       - Но ведь он мой муж, - тихо ответила Хадижа. – Он отец моих… моего сына!       - Мужчина должен заслуживать любви. В нем должны быть достоинства, которые женщина должна оценить, жена должна знать, за что она его любит! – безапелляционно заявила Самира. – Что хорошего ты видела от Фарида? Хадижа, ты должна помнить, что достойна лучшего!       - Но любовь рождается в браке, - возразила Хадижа. – А ты говоришь, как европейская женщина. Я просто люблю своего мужа, потому что вышла за него замуж и смогла полюбить его!       - Хадииижа…., - с упреком протянула девушка. - Не каждый человек достоин любви, впрочем – как и уважения! Твой муж обращается с тобой, как будто ты не человек! Как ты можешь терпеть подобное? Или подчиняешься ему только потому, что ты от него полностью зависишь?       - Не будем спорить, - вздохнула Хадижа. – Покажи мне фотографии в твоем планшете. Ты говорила, что у тебя есть папка с фотографиями из дома, из Сан-Криштована. А то ты мне так много рассказала, но не показала ни одной фотографии.       - В самом деле! Сидим здесь, а я не догадалась показать тебе снимки! Конечно, смотри: вот это дом моей мамы, ты ведь его не видела! Это – моя комната, это дом, где теперь живет Амин с двумя женами. Я подозревала, что могу встретиться с тобой, и тогда тебе будет интересно взглянуть на фотографии. А это – сама знаешь, кто…, - понизила голос Самира, а на экране планшета появилась фотография Жади с Джамилем на руках. Он пил молочную смесь из бутылочки. А ещё на одном снимке малыш просто лежал, задрав пухлые ножки и схватив их руками, глядя «в объектив».       - Самая свежая фотка, - прокомментировала она, а Хадижа осторожно взяла в руки планшет и впилась глазами с изображение.       - Не могу поверить, что это не Амранчик!       - Тише! Никто не должен ни видеть этот снимок, ни слышать твоих слов. Это Джамиль, сын тети Жади, твой младший брат, которого она родила от итальянца!       - Что?! – оторвалась Хадижа от созерцания фотографии. – Почему от итальянца?       - Так тетя Жади сказала врачу, который выписал ей справку о рождении ребенка. Вот и объяснение, почему Лукас Феррас не желает давать ребенку свое имя.       - Самира, а я рада этому. Лукас не его отец. Мама все-таки оказалась права, когда увезла Джамиля в Бразилию. У меня нехорошее предчувствие. Не хочу думать о том, что с Амраном случилось что-то ужасное, но если его не найдут, Фарид вышвырнет меня из дома, дав развод и отправив к отцу в Рио. Мне придется покинуть Марокко.       - И правильно! Для тебя так будет лучше! Вернешься в Бразилию, а там тебя ждет…, сама знаешь, кто…       - Расскажи мне ещё о Джамиле! – хлюпая носом, попросила Хадижа.       И тогда девушка опять принялась вспоминать все мелочи, которые успела запомнить, не смотря на то, что редко видела племянника, ведь все ее время было занято учебой, подготовкой к получению диплома. Но все же она описала милые сценки, которые ей запомнились, когда она наблюдала за тетей Жади или матерью, ухаживавшими за младенцем, и то, как ей самой приходилось иной раз менять ему памперс, и что даже сид Керим не прочь повозиться с малышом, когда тетя Жади помогает на кухне ее матери.        А от Халисы ребенка держат подальше, потому что она умная и может заподозрить правду. Ведь и в доме Амина побывал журнал, на обложке которого папарацци выложили фото жены Лукаса Ферраса с ребенком, в котором нетрудно узнать Амрана, хотя на самом деле это его близнец. Пусть даже Халиса никогда не видела Амрана, но лучше ей не рассматривать опасные фотографии.       И тут Хадижа вдруг побледнела и едва не потеряла сознание.       - О, Аллах! – закрыла она ладонью рот.       - Что случилось? – удивилась Самира. – Тебе плохо? Что-то болит?        – Что теперь будет? Что я наделала! – вопрошала Хадижа с полными ужаса глазами.       Зорайдэ, то тихо стоявшая недалеко, то проходившая мимо, но явно прислушивавшаяся к их разговору, села рядом с Хадижей на диван и тоже испуганно спросила:       - Что случилось, Хадижа?       - Всё пропало! Аллах, какая же я глупая! – она схватила себя за волосы и попыталась рвать их у себя на голове.       - Прекрати! – сурово потребовала Самира, хватая ее за руки, пытаясь остановить.       - Хадижа, объясни, чего ты так испугалась? Ты о чем-то вспомнила? В чем дело?!       - Да, Зорайдэ! Самира! Я вспомнила о том, о чем не должна была забывать! Карима меня предупреждала! Лучше бы она у меня тогда отобрала ту фотографию! – разревелась несчастная дочка Жади, пытаясь освободить руки от крепкой хватки Самиры.       - Пойдемте-ка наверх, - кивнула Зорайдэ в сторону лестницы. – Там Хадижа успокоится и обо всем нам расскажет. Иначе к вечеру вся медина будет гадать, что ещё приключилось в нашем доме. И у нас тоже есть болтливые служанки! Поторопись, Хадижа, потому что вот-вот появится Фарид и заберет тебя из дома сида Али. Он требует, чтобы ты вернулась с ним в Мекнес.       - Я не хочу туда возвращаться! – зарыдала Хадижа. – Вы не знаете, что там может случиться!       - Идем наверх, в твою комнату, и там ты нам обо всем расскажешь, - твердо сказала Самира, поднимаясь с дивана и схватив Хадижу за руку, поднимая и ее. – ИДЕМ!       А в комнате, куда увели Хадижу, где ее напоили успокоительным отваром, который держали в доме наготове в виду сложившихся обстоятельств, там Зорайдэ, Самира и Карима узнали страшную новость. Хадижа призналась, что, уезжая из Мекнеса в Фес, она забыла спрятать обложку того самого журнала! Сунула бесценный лист под подушку и забыла о нем. Но ведь Зухра сидела под замком! Кого Хадиже было опасаться? Однако Зухра сбежала, а лара Джабира по телефону сообщила, что кобра унесла с собой не только деньги, найденные у Фарида, но и несколько платьев из комнаты невестки. Свекровь успокоила, что шкатулки с золотом Хадижи остались целы, потому что лара Джабира догадалась их спрятать. Но вот платья не уберегла, не представляя, что Зухре удастся сбежать. Вот воровка и побывала в комнате Хадижи, устроив там обыск и вынеся всё, что понравилось.       - Она, конечно же, перевернула и мою постель! – стенала Хадижа.       Самира качала головой, не понимая, как можно быть такой безалаберной и неосторожной.       - Вот так, Хадижа. Аллах! Вот к чему приводит непослушание! – укоризненно проговорила Зорайдэ. – Если бы ты отдала Кариме журнал, если бы позволила уничтожить обложку! А теперь даже представить страшно, что сделает Зухра, а потом и Фарид!       - Зорайдэ, возможно, не всё так ужасно, - рассудила Самира, стоя возле страшно испуганной Хадижи. – Если Зухра зашла в комнату, собираясь бежать, то ее должны были интересовать золото и одежда, а не постель Хадижи, не ее помятая, залитая слезами подушка. Хадижа, не плачь. Возможно, фотография все ещё ждет тебя под подушкой, но ты должна порвать ее или сжечь, как только вернешься в Мекнес. Иначе быть беде. Если судьба спасет тебя однажды, то второй раз тебе может и не повезти: Фарид поймает тебя с обложкой в руках.       - Ты думаешь, что обложка все ещё под подушкой, иншалла? – с надеждой посмотрела Хадижа на сестру.       Зорайдэ молча молилась, закрыв глаза, вознеся вверх ладони.       Карима, уяснив ситуацию, успела спуститься вниз, услышав шум во дворе риада. Теперь она вернулась с печальной новостью: Фарид прибыл за Хадижей. Он - уставший, жутко нервный, не желает ждать ни минуты, требует, чтобы Хадижа срочно спускалась к нему. Они немедленно возвращаются в Мекнес.       - Да, он так и сказал: чтобы ты, Хадижа, немедленно спускалась к нему! Карима сама слышала!       - Карима, уймись! Мы все тебя поняли, - проворчала Зорайдэ, которой не хотелось отпускать Хадижу в таком состоянии. Очередной удар обрушился на психику несчастной Хадижи! Теперь она станет жить не только в ожидании, когда найдут сына, но и когда вернется Зухра с обличающей обложкой в руке. А в то, что улика против Хадижи не обнаружена, уже не верилось. Слишком плохо все складывалось.       - Хадижа, давай я помогу собрать твои вещи, - предложила Самира. – Зорайдэ, а дядя Али не может приказать Фариду, чтобы он уехал из Феса один? Дядя Али мог бы сказать, что оставляет Хадижу у себя в гостях.       - Самира, если бы он мог, то оставил бы дочь Жади у нас. Но с Фаридом трудно спорить. К тому же, он беспокоится о матери: она стара, одна справляется со всеми делами в доме. Но она тоже переживает из-за пропажи внука. Винит себя в побеге Зухры. Эта змея обманула свекровь. Она очень хитра.       Вниз они спустились все вместе. Карима несла сумку Хадижи. Одежду Амрана решено было оставить в доме дяди Али – на случай, если ребенок найдется. В Мекнесе были ещё вещи Амранчика, поэтому Хадижа и оставила то, что привезла с собой в Фес. За удрученной и поникшей Хадижей шла, сурово нахмурившись, Самира. Зорайдэ медленно спускалась позади всех.       Надо было видеть, каким взглядом окинул двоюродную сестру своей жены Фарид. Даже Лео внимательно посмотрел на молодого мужчину. Кстати, он вспомнил, как Жади однажды сказала, что в детстве Самира была просватана за парня, который и стал мужем ее дочери, т.к. Самира ему наотрез отказала. Так Фарид – бывший жених Самиры? Хм…       Но и Зорайдэ не упустила из вида эту сцену. Лео явно знал историю девушки и то, кем когда-то ей приходился Фарид. Неужели в глазах Лео мелькнула ревность?       Самира выглядела злой, она едва сдерживалась, чтобы не начать ссору с мужем сестры. Было очевидно, что на кончике языка у нее явно дрожали оскорбительные слова в адрес Фарида. Переплетя руки на груди, она стояла возле приятельницы. Амалия с удивлением взирала на эту непонятную ей сцену.       - Ты готова? Тогда нам пора. Сид Рахим останется здесь в Фесе, поживет у дяди Абдула. Он тоже отправит нашего человека на поиски вместе с людьми из риада дяди Али. Я слышал, что ты тоже хотела ехать со всеми искать сына? Сид Али сказал мне об этом. Как жаль, что у меня больше нет возможности самому ездить по стране в поисках следов моего сына. Но его найдут, я верю. И я против того, чтобы кто-то посторонний влезал в наши дела, - жестко сказал Фарид, явно адресуя их Самире, сузив глаза и покосившись в ее сторону.       Но девушка, вздернув бровь, откровенно усмехнулась ему в лицо, не сказав ни слова. К чему говорить? Ее усмешка сказала о многом. Никто не встанет у нее на пути! Ни у кого спрашивать разрешение она не намерена. Тем временем Лео медленно подошел к ней и встал рядом. И дождался от Фарида заинтересованного взгляда. Но ссоры не последовало.        Хадижа обнялась с Зорайдэ, с Самирой, с подошедшим дядей Али, после чего Фарид кивнул Хадиже на выход, и она послушно двинулась во двор риада. Карима несла ее сумку и не переставала сочувственно болтать. Фарид шел следом, думая о том, что эта крашеная светловолосая девчонка смогла бы одолеть Зухру, поставить ту на место, и если бы Зухра сбежала, то только потому, что причиной была бы Самира, с которой она не смогла бы ужиться, и ей осталось бы только одно – спасаться бегством.       «В сестре Хадижи живут демоны!» - сказал он себе, постаравшись глубоко в душе закопать сожаление, что не Самира досталась ему в жены. В этой девчонке ещё в детстве виделся упрямый характер, способность дать отпор обидчикам. Она совершенно не была похожа на «принцессу» Хадижу, как любила называть ее Зухра.       Злясь на самого себя за эти мысли, Фарид пытался найти другое объяснение охватившим его чувствам:       - Не хватало, чтобы моего сына искала одалиска, от которой отвернулась вся семья!       К сожалению, его услышала вездесущая Карима.       - Фарид, кого ты называешь одалиской? Неужели Самиру? Это она решила найти Амрана. Она найдет, она упорная. Но Самира – не одалиска. Дядя Абдул нашел ей жениха и хочет, чтобы она вышла замуж. Но Самира будет строить не семью, а карьеру. Это ее слова, Карима сама слышала. Она так и сказала Кариме: столько учиться – чтобы выйти замуж? Вместо того, чтобы работать? Это не для меня! Так и сказала! Это не для нее! Карима всё слышала!       - Что за парень был вместе с ней? Он и есть этот жених? – заинтересовался Фарид, уворачиваясь от осла, нагруженного тяжелыми объемными тюками. Хадижу он тоже отдернул в сторону, на что она растерянно повернулась в его сторону, чем вызвала в нем волну раздражения.       - Ты про Лео? Нет! Это брат Лукаса. Лукас Феррас – муж Жади, матери Хадижи. Лукас – отчим Хадижи, так ведь, Хадижа? Лео – его родной брат. Жади поручила ему везде сопровождать Самиру. Она ведь журналистка, собралась написать книгу о Марокко. Но теперь ей придется пересмотреть планы, ведь они с подругой и Лео решили искать твоего сына, Фарид, - болтала Карима, не замечая, что на лице мужчины заиграли желваки.       - Я против, чтобы они вмешивались в поиски. Пусть занимаются своими делами. Пусть эта девица ПИШЕТ КНИГУ!       - Ну, тебя никто и спрашивать не будет, Фарид. Карима тебе говорит это. Самира очень упрямая. Она даже с дядей Али посмела спорить. Сказала, что будет искать Амранчика и обязательно найдет – и ведь так и будет, я уверена, иншалла! Она - как Жади, да-да! Мать Хадижи всегда своего добивается, и Самира такая же. Как будто ее мать не Латифа, а Жади.       - Прекрати, Карима! – не выдержала даже Хадижа болтовни жены Ахмета. Она думала только о забытой обложке, которая может стать ее приговором. А Карима всё болтает!       Хадижа вспоминала, как Зорайдэ крепко обняла ее перед тем, как отпустить к Фариду, как Самира шепнула ей на ухо, чтобы она не раскисала, потому что всегда надо верить в лучшее, искать выход из сложного положения.       - А что - Карима? Молчу! О, Аллах! Меня твой муж спросил, я ответила! Теперь – всё! Молчу!       Хадижа шла впереди, но чуть в стороне, а на ее лице была написана растерянность и ожидание чего-то ужасного. Фарид же брел за Каримой, тащившей сумку. Он не без злорадства размышлял, что Самире вряд ли удастся найти молодого мужчину. Скорее всего, сид Абдул сосватал ей почти старика, какого-нибудь одинокого сына одного из его приятелей. Хотелось бы увидеть, как сестра Хадижи начнет брыкаться, когда дядя Абдул возьмется за дело, организовав свадьбу, не спрашивая согласия невесты.       Наконец, Фарид с Хадижей сели в автобус до Мекнеса. Карима заметила, что, заняв места, они оба молчали, даже не пытаясь заговорить. Хадижа устроилась у окна, повернув голову, высматривая ее на улице. Карима видела по лицу девушки, как ей плохо. Она и сама пожалела, что не успела шепнуть Хадиже, чтобы она сразу же позвонила в Фес Зорайдэ и сообщила, нашлась ли обложка. Но неужели девчонка сама не догадается? Знает, как все волнуются из-за этого.       Впрочем, когда Карима доберется обратно в дом дяди Али, Фарид и Хадижа будут уже подъезжать к Мекнесу. Ждать придется недолго. Может быть, они напрасно переживают? Вдруг Хадижа скажет, что все в порядке? Но Кариме не верилось, что она и в этот раз уничтожит обложку. Ведь теперь для нее это не просто фото матери с Джамилем, это как будто и фотография пропавшего Амрана!        Едва автобус тронулся, Карима помахала Хадиже рукой и поспешила к воротам медины, чтобы успеть вернуться в риад до того, как на улице стемнеет.