Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

      13. Часть 27. Глава 13. Лагерь в пустыне.              В это время мужчины пытались как-то сориентироваться на местности. Имелся компас Тургута, а у Усема нашлась карта приграничных территорий. Вот только никто не мог точно сказать, в какой точке пустыни они оказались. Возможно, мужчины рассматривали карту невнимательно, т.к. никаких пальм на ней не обнаружили.       Как объяснил друзьям Лео, ориентирование в пустыне – чрезвычайно сложная и важная вещь. Здесь глазу не за что зацепиться, поэтому сбиться легче легкого. В качестве ориентиров в пустынной местности могут служить дороги, караванные пути, курганы, участки солончаков, русла высохших рек, оазисы, памятники старины, развалины и т.д.        Но они-то сбились с пути! А рядом они видели только три пальмы!       - Надо ориентироваться по звездам! – настаивал Тургут. – Я кое-что в этом понимаю!        - Да, карты пустынь обычно не точные, - соглашался Атиф. – Но звезды бывают ночью. А до ночи надо ещё дожить. А если выяснить направления ветров? «Рога» барханов, направления песчаных гряд совпадают с направлением ветра.       - Но что нам это даст? – вопрошал Усем. – Вот если бы где-то рядом оказался источник воды, тогда можно было бы даже по этой карте узнать, где мы. Ведь большинство караванных дорог, путей и троп привязаны в пустыне к источникам воды. Найдем воду, тогда у нас будет шанс выжить в пустыне.       - Позже стоит обследовать окрестности – возможно, мы обнаружим важный ориентир, обозначенный и на карте, - сделал вывод Усем.       Самира, как и все остальные, прислушиваясь к разговору, тихо спросила:       - Амалия, почему эти люди говорят о шансах на выживание? Такое впечатление, что они уверены в обратном – шансов у нас почти нет. Как и где мы сможем найти воду? Ах, если бы прямо из песков к нам вышел караван! Лукас когда-то рассказывал тете Жади, что когда он однажды потерялся в пустыне, потому что его понесла и затем сбросила лошадь, то сначала ему привиделся брат, который, как потом выяснилось, погиб как раз в это мгновенье, а потом из тучи песка вдруг появился караван с верблюдами и людьми! Как будто это был прощальный знак от погибшего Диого, чтобы спасти брата. Так к Лукасу пришло спасение.       - Самира, не слушай, о чем они говорят. Успокойся. Лео прав. До ночи нам не стоит никуда двигаться. Все сидят под тентами, мы с тобой - в палатке. Лео же сказал, что днем идти по пустыне – это убийственно. Мы не перенесем такую жару. Лучше отвлечься от дурных мыслей и чем-то заняться.       - Да, заняться… Вот что нам делать с ребенком? Он уже такой грязный, описанный и обкаканный, не смотря на то, что он почти ничего не ест. Памперсов осталось мало. Ребенка невозможно искупать… От этого его самочувствие не становится лучше.       - Ты права, мне тоже не нравится, как выглядит малыш. Господи, нам бы довезти его живым до Загоры!       - Да, но нам и самим хорошо бы выбраться из плена пустыни! Надежда только на дядю Али и… дядю Саида! Не представляю, что сейчас творится с моей мамой. Она же с ума сходит от мысли, что мы потерялись в пустыне. Карима непременно выложит ей и тете Жади эту новость!       - Думаю, что с такими проводниками и с Лео нам не грозит смертельная опасность. С ними мы продержимся какое-то время, а потом нас найдут. Я уверена, - старалась говорить убедительно Амалия.       Самира молча кивнула. Вход в их палатку был распахнут. Пусть сильный ветер нес песок, но палатка была поставлена так, что ветер бил её в «спину». Плотная палатка давала тень, но хотелось и свежего воздуха. Поэтому девушки уселись возле входа и могли наблюдать за тем, что происходит недалеко под тентом, где собрались мужчины. Алекс сидел, прислонившись к пальме, в тени тента. Лео присел на корточки и, не вмешиваясь, слушал разговоры старших.       Парень иногда исподволь поглядывал на Самиру. Его радовало, что приятельница, даже если она и была напугана, не впала в истерику, не предавалась слезам, не рыдала, не кляла судьбу, как могло бы быть с девушкой, оказавшейся на краю гибели. А ведь все понимали, в каком они сложном положении. Эти дни могли для всех стать последними.       Тенты рвал и дергал ветер, который в пустыне часто бывает очень сильным. Он разгоняется до более сотни км/час, и тогда видимость падает до двух метров. Но им пока везло: ветер был не таким мощным, но было видно, как с гребней дюн срывается песок. Но все же это было терпимо, так как палатка смогла устоять, тенты тоже были на месте. Джипы, теперь практически бесполезные, были поставлены так, что тоже частично защищали их лагерь от ветра.       Лео в какое-то мгновенье залюбовался бледным лицом Самиры, печальным выражением ее прекрасных карих глаз… Но тут же он встал и подошел к девушкам с советом.       - Учтите, что в пустыне очень мелкий песок, так что желательно защищать глаза. Очками, например. Даже в палатке лучше сидеть в очках.       Девушки нехотя повиновались. Тем более, что Самире в глаз попала песчинка.       - Не три! Только не надо тереть, - присел возле нее Лео. – Осторожно, дай я взгляну, что там.       Он обхватил лицо девушки руками и прищурился, рассматривая покрасневший глаз. Самира пыталась его оттолкнуть, но на счастье у нее на глазах выступили слезы, которые и вымыли застрявшую песчинку из глаза. Тогда девушка немедленно нацепила темные очки.       Когда Лео отошел от них, Самира пожаловалась подруге:       - От песка спасут очки, а вот тюрбан у меня на голове размотался, теперь мне придется полдня вычесывать песок из волос! Но, возможно, теперь это бесполезно.       - У меня та же проблема. Думаю, пока лучше накрутить на головы платки и не пытаться ничего предпринимать.       А тем временем Лео разговаривал с Алексом.       - Нам повезло, что мы наткнулись на эти пальмы. Пальмы могут спасти нам жизнь, если сегодня или завтра нас не отыщут, и нам придется самим заботиться о спасении. Пальмы дадут нам пищу, воду и кров. Даже если бы мы остались без тентов, мы смогли бы укрыться в ее тени. Самая большая опасность в пустыне – тепловой удар. Он наступает в считанные часы.       Он повернулся и к девушкам.       - Слушайте: если у вас вдруг появится головная боль, вялость, это признаки теплового удара, тогда очень скоро вы можете потерять сознание. Если не получить медицинскую помощь, то можно погибнуть. Но в пустыне спасением станет тень и вода. Без источника воды не выжить.       - И что же нам делать? Питьевая вода в бутылках скоро кончится. Колодца не видно, и что тогда возможно предпринять? – скептически произнесла Самира.       - Воду нам придется добывать, когда опустеют запасы.       - Как, Лео?       - Есть разные способы. Увидев эту пальму, я подумал, что она сможет нам помочь. Марокканцы говорят, что эти финиковые пальмы прячут крону в огне, а корни в воде. Но пока не ясно, есть ли здесь вода. На первый взгляд - все сухо, без единой капли влаги. Но я попробую рыть песок. А если не докопаюсь до влаги, то устрою ловушку для росы.       - Как это? – заговорило любопытство в Самире.       Тем временем Лео достал из джипа саперную лопатку. Тут же начав копать, парень проговорил:       - Один мой друг рассказал, как можно добыть немного воды даже в пустыне. Вот сейчас я вырою яму в песке, затем дно ямы выстелю пальмовыми листьями. Поверх листьев я уложу вон те живописные булыжники из джипа, которые вы с Амалией подобрали в хамаде. Впрочем, если поискать, то и здесь можно найти камни, так как мы, конечно же, не единственные, кто когда-либо находил приют под этими деревьями. Короче, сверху я положу ещё листья пальмы.       - Не могу пока уловить, зачем это делать…       - Ловушка работает так: ночью камни охлаждаются, а на восходе солнца воздух вокруг них нагревается. В результате из-за разницы в температуре на поверхности камней образуется конденсат. Та капля влаги, которая содержится в воздухе, не испарится, и утром на камнях появится несколько драгоценных капель.       Лео не только рассказывал, но и сопровождал слова действиями, продолжая выбрасывать песок из получающейся ямы.       - А ведь это здорово! – восхитилась Самира. – Да, это может нам помочь. Но нас так много. Сколько же ям с ловушками нам придется сделать? И… неужели мне придется лизать камни?!       - Если захочешь выжить…, - начал, но многозначительно замолчал Лео.       Алекс оценивающе осматривал пальмы, затем задрал голову вверх.       - Там что – финики? – приложив ладонь к глазам, всмотрелся он куда-то в верхушки пальм, не поднимая темные очки.       - Возможно, там есть немного диких фиников, - кивнул Лео. – Кстати, если бы у нас не было теплых одеял, чтобы спать ночью под тентом не на песке, а завернувшись в одеяла, то можно было бы подстелить под бок те же пальмовые листья.       - Да, пустыня полна сюрпризов, - согласилась Амалия. – Ночью температура опускается чуть ли не до нуля, а песок – плохо хранит тепло, даже если днем стояла испепеляющая жара. Мы успели сами в этом убедиться.       - Но кто-то из нас может переночевать и внутри джипов! – заметила Самира.       Тем временем жара не спадала, и мужчины перевесили тенты так, чтобы укрытие стало двойным – из двух расположенных друг над другом полотнищ.       Алекс с помощью ещё одной лопатки разгреб песок до прохладных слоев и сел в эту яму, откуда теперь торчали только его длинные ноги. Несмотря на жару, никто не пытался снять с себя одежду даже под тентом или в палатке. Лео объяснил, что можно расстегнуть воротники, ослабить манжеты, снять обувь, но если снять одежду или, как сначала хотела сделать Самира – натянуть «рваный» топик, чтобы тело могло дышать, то, по уверению парня, это приведет к тому, что влага с тела станет быстро испаряться, может наступить тепловой удар и обезвоживание.       - Если хочешь, можешь зарыться в прохладный песок, куда падает тень от тента, - сказал девушке Лео. Но Самире не понравилась такая перспектива.       Так тянулся день. Первую сигнальную ракету было решено выпустить ещё днем. Вдруг ее кто-нибудь заметит? Пусть даже их пока не ищут. Лео вскрыл ящик с ракетами и сделал первый выстрел…       Сначала Самира, впрочем, как и все остальные, с надеждой всматривалась в горизонт, крутя головой в разные стороны. Но потом все устали от напрасного ожидания. Впрочем, Лео устраивал ловушки для росы, и Алекс ему помогал. Тургут и Атиф занимались поисками топлива для костра. Сухие ветки пальм оказались очень кстати. И тогда Усем занялся приготовлением на костре походной каши и заварил чай. Алекс достал из рюкзака пакет с сушеными финиками.       Пока никому не верилось, что они стали пленниками пустыни, что ещё день-два-три, и им всерьез придется думать о том, где брать воду и пищу. Возможно, уже сейчас стоило экономно расходовать то и другое.        Все были чем-тозаняты. Самира ухаживала за «Амраном». Когда она закончила все процедуры, которые были возможны в пустыне, она выбралась из палатки и пересела под тент, оставив ребенка спать в относительной прохладе палатки. Она села, обхватив руками колени и грустно уставившись на какого-то жучка, пытающегося зарыться в песок.       Рядом раздались голоса Алекса и Лео, обсуждавших, как залезть на пальму.       - Меня интересуют те финики, до которых мы могли бы добраться, пока ещё у нас есть силы, - заявил Лео.       - Полезем вечером, когда станет прохладнее. Иначе мы потратим слишком много влаги, потея, - согласился Алекс.       - Да, лезть когда-нибудь придется, если мы здесь… задержимся… Но думаю, сделаем мы это так, как я однажды уже взбирался на десятиметровую пальму: упираясь обеими стопами в ствол дерева, стараясь не переносить тяжесть тела на одну из ног.       - Точно! И я так же лазил на пальмы у отца на фазенде.       - Финики ещё недозрелые, но это все равно еда! Лучше, чем ничего. Финики в пустыне - это лучшая еда. В них много сахара, который дает энергию, много витамина С, а также минералов, заменяющих, теряемые при потении соли. Неспелые финики горькие, но во много раз вкуснее, чем скорпион.       - Что? – удивленно воззрился на Лео приятель. – Разве скорпионы съедобны?       - Да, только надо уметь их приготовить. Кстати, слезая с пальмы, можно порезаться.       - Так когда же взберемся? Вечером?       - Может быть, завтра? А пока стоит осмотреться. Может быть, мы сможем заметить что-то такое, чего не увидели наши попутчики?       Прежде, чем отправиться исследовать соседние дюны, парни присели ненадолго под тент рядом с девушками. Самира стянула с головы надоевший перекособоченный тюрбан, который давно следовало переделать, и сальные пряди волос упали на лицо. Девушка постаралась откинуть волосы назад, но их упрямо возвращал ветер. Лео не смог сдержаться и отвел толстую прядь светлых обесцвеченных волос с ее лица.       Самира повернула к нему голову и усмехнулась.       - Лео, помнишь, как ты поцеловал меня тогда… Перед баром доны Журы…       - Помню…, - застенчиво улыбнулся молодой мужчина и поднес руку к уху, чтобы дернуть себя за его кончик. Дурная привычка проявилась и здесь.       Самире вдруг захотелось плакать! Такое ее охватило желание оказаться в эту минуту в Сан-Криштоване, на небольшой площади перед баром громогласной соседки, которую так не любил ее отец, подойти к двери дома матери и, копаясь в сумке в поисках ключа, дождаться, когда мама сама спустится вниз и откроет ей дверь…       Перед глазами вдруг встали лица тети Жади и матери, Эмми и Амина, доны Журы и Базилио, доны Иветти и Лукаса, маленького Пьетро и Далвы… Даже Мустафа с доной Ноэмией и отец вспомнились ей, как и Халиса с противной Лейлой. И теперь до нее вдруг дошла мысль, которую она подсознательно гнала прочь уже несколько часов: а что, если она никогда больше никого из них не увидит? Если не суждено ей не вернуться в Бразилию?!       А ещё она испытала тяжелое чувство вины перед Амалией, которая отправилась с ней в эту «деловую» поездку! А Лео? Пусть он сам увязался за ними, но кто же знал, что журналистское задание превратится вдруг в поиски пропавшего малыша, но с таким ужасным концом? Ведь если их не найдут, если не начнутся поиски теперь уже их самих, то все они просто погибнут от жажды и обезвоживания в этой безжалостной пустыне!       Она сидела, застыв и глядя перед собой широко раскрытыми глазами, а ее губы дрожали. Как будто Самира хотела что-то сказать, но не могла. Пребывая в ступоре, она не сразу почувствовала, как Лео нежно гладит ее по волосам.       - Всё будет хорошо. Верь мне, - шептал он, лаская ее нежным взглядом. И вдруг, вставая, наклонился к ней и быстро, но страстно поцеловал в щеку.       Амалия тут же толкнула подругу локтем в бок.       - Самира! Что с тобой?!       - Что? Что случилось? – очнулась Самира не от поцелуя, а от полученного толчка.       Оказалось, что, не смотря на занятость, за ними успевали вести наблюдение их попутчики. И поцелуй Лео не остался без внимания. Теперь Усем и Атиф сердито уставились на девушку, до этого одарив красноречивым возмущенным взглядом ее приятеля. Атиф с досады отшвырнул в сторону какой-то камень, найденный в песке под пальмой.       Но парень лишь усмехнулся. Самира поднялась и перетянула на живот перед собой сумку, которая была переброшена у нее через плечо. Открыв ее и порывшись, она достала зеркальце.       - Амалия, мне кажется, или веки у меня покраснели? – спросила она, рассматривая лицо в зеркальце.       - Где твои очки? Не снимай их. Видишь, я же в очках, - ответила Амалия.       - Тетя Жади говорила, что люди пустыни придумали обводить глаза черной краской, чтобы защитить зрение от яркого солнца. Может быть, и мне так же поступить? За неимением кхоля, можно воспользоваться углями из костра.       - Нет, лучше очки. Ещё занесешь в глаза какую-нибудь инфекцию.       В джинсах было ужасно неудобно. Как и в рубашке, теперь уже жутко пропахшей потом. Самира решила зайти в палатку и переодеться. Если Амалия незадолго до нее надела длинные легкие штаны и свежую тонкую рубашку с длинными рукавами, пусть и очень измятую, набросив на голову кусок ткани, который закрыл и шею, чтобы солнце не жгло нежную кожу, то Самира удивила всех!       Она появилась из палатки, облачившись в длинную, легкую и тонкую, песочного цвета джеллабу, ту самую, которую в дорогу уговорила взять ее мама, положив в ее чемодан вместе с черным никабом. А на голове вместо надоевшего тюрбана был повязан платок, но таким образом, что оставалась лишь узкая прорезь для глаз, защищенных очками.       - Хочу немного почувствовать себя бедуинкой!       Самира опустилась рядом с Амалией, возившейся в свою очередь с подопечным младенцем, и вытянула перед собой босые ноги, опираясь на руки за собой. Подол джеллабы прикрывал ее колени и далее ноги до щиколоток.       - Ох, верно ты сделала, что ты сняла обувь. Лео говорит, что отдыхать нужно босиком. А вот по пустыни идти на босу ногу нельзя, так как можно легко натереть ноги.       - Как мне надоело это бездействие и ожидание! – проворчала Самира.       - Дай Бог, чтобы ожидание не оказалось бесплодным! И если бы знать о том, что нас уже ищут и найдут, я готова ждать. Пусть нас отыщут, - покачала головой подруга. – Кстати, как ты умудрилась так искусно повязать платок?       - Мамина школа, тети Жади и Зорайдэ. Ещё в детстве, когда я приезжала в Марокко с родителями, Зорайдэ учила меня накручивать живописные тюрбаны. Пусть я противница хиджаба и платка (лично для себя!), но в данной ситуации это необходимость. Условия пустыни! Но я не хочу, чтобы об этом узнал мой отец. Или дядя Абдул! Это их обнадежит, а напрасно.       - Но он узнает, - сказала Амалия, показывая глазами на сида Атифа, шпиона сида Абдула. Этот человек сумрачно и критично рассматривал ее, пока не понял, что племянница сида Абдула это заметила. Он тут же отвел взгляд.       К ним подошел и Тургут. Оказывается – для того, чтобы узнать, как себя чувствует сын Фарида.       - Плохо, - ответила Амалия. – Лекарств у нас нет. Но ещё и жара, которая не приносит ребенку облегчения.       Тургут дал совет, как поступила бы его жена. И Самира тут же намочила чистую тряпку, они с Амалией раздели ребенка и обильно протерли тело, ручки-ножки «Амранчика». Потом, переодев его в чистую одежду – в один из последних оставшихся комплектов, побрызгали на ребенка водой и принялись по очереди обмахивать его импровизированным веером из картонки, найденной среди вещей в джипе.        Лео и Алекс куда-то пропали. Девушки сразу даже не заметили их исчезновения. Но, проходя мимо палатки, Лео успел оставить на пороге брошюру, купленную, вероятно, ещё в Марракеше. Тонкая книжица рассказывала о правилах выживания в пустыне. Когда Самира взяла в руки брошюрку, ей стало не по себе.        Часы на руке Амалии показывали скорое наступление вечера, когда приятели вернулись. У обоих на головах были куфии, или нечто похожее на арабский головной убор, изготовить которые им помогли Усем и Атиф. Это оказалось вовсе не сложно: всего-то надо взять квадрат белой хлопчатобумажной ткани, разрезать его по диагонали на два треугольника. А затем первый треугольник накидывают, как косынку, на голову, скручивают концы, укладывают баранкой на голове. Второй накидывают сверху, обвязав вокруг головы шнурком. Внутренний треугольник желательно слегка смочить. И головной убор арабских кочевников, одно из лучших средств от жары - готов!       - Честно сказать, я не отказался бы и от длинного арабского платья, которые носят мужчины в караванах: джеллабы или галабеи, - произнес Лео, поравнявшись с преобразившейся Самирой и с любопытством ее разглядывая.       - Нет, тебя надо непременно сфотографировать в таком наряде! – поддразнил он девушку.- Жаль, что сотовый разрядился.       - Лео, отстань со своими шуточками. Рассказывайте: куда вы ходили? Что видели?       - Песок, дюна за дюной…, - раскинув широко руки и повернувшись вокруг себя, ответил он.       К ним подошел Алекс.       - Мне вот что пришло в голову: если у сида Усема есть карта местности, может быть, на ней отмечены и эти три пальмы? Они могли их не рассмотреть. Или не понять обозначений. А если мы вовсе не в Алжире, а на окраине Марокко? Лео, попроси сида Усема показать и нам его карту.       Лео исполнил просьбу. Вот так и было сделано настоящее открытие, важное для поднятия их духа! На карте после детального изучения они обнаружили намек на три пальмы, возле которых они сейчас находились! Это было прямо на границе с Алжиром, собственно – уже на территории этой страны. Как они умудрились сделать такой крюк?!       - Но если мы находимся сейчас вот здесь, - ткнул палец в три темных точки Алекс, которые до них приняли за грязь, - тогда рядом с нами должен быть оазис. Иначе что могут обозначать эти значки? Лео, мы с тобой не дошли до этого места, решили вернуться. Оказывается – напрасно.       - Завтра же займемся изучением местности. Сегодня, Алекс, мы пошли в другую сторону, противоположную, можно сказать. А завтра обследуем предполагаемый оазис, - предложил Лео.       - И что теперь нам это даст? Бензин же закончился! – сказала Самира.       Но ей не ответили. Парни были воодушевлены открытием и отправились поделиться новостью с Усемом.        Амалия тоже была радостно возбуждена. Как и Самира сначала, но потом она вновь приуныла.       - Что толку, что мы теперь знаем, где находимся? Это очень далеко от Загоры. У нас нет транспорта, чтобы можно было добраться до Загоры за несколько часов. А пешком это немыслимое путешествие, - разразилась она пессимистической тирадой. – Сколько километров до Загоры, вы уже подсчитали? Но в любом случае нам столько не пройти.       - Нет, ты ошибаешься, Самира. Если мы не дождемся помощи – сегодня или завтра, то нам придется самим по ночам двигаться в сторону не Загоры, а до ближайшего селения бедуинов. Разве ты не заметила на карте небольшое селение на пути к Загоре?       - Да, это отлично, что мы сами изучили карту местности, - подхватил и вернувшийся к ним Алекс. – Теперь можно ориентироваться и по звездам, и по компасу.       - Тогда стоит поговорить об этом с Тургутом, хозяином компаса, с ним же – о звездах,– продолжала скептически рассуждать Самира. – Но ему я что-то не очень доверяю.Кто ещё из нас имеет такие навыки?       - Я, - скромно заявил Лео.       Потом и среди мужчин последовало бурное обсуждение сделанного открытия.       Решено было и сегодня вечером выпустить две сигнальных ракеты. А вдруг?..       И вскоре обнадеженные люди собрались вокруг костра, на котором Усем приготовил ужин, отказавшись от помощи Амалии и Лео. Для «Амрана» развели молочную смесь и размочили в ней мелко растертые финики. Ребенка покормили. Девушки сидели в стороне от мужчин. Так было удобнее заниматься и малышом, и… вообще, так было удобнее всем остальным – мужчинам!       - Как жаль, что у нас нет верблюжьего молока, - посетовала Самира. – Зорайдэ всегда говорила, что верблюжье молоко служит и питьем, и пищей. Оно укрепляет организм, так как в нем много витаминов, но оно не жирное. Оно хорошо помогает переносить голод. Верблюжье молоко полезно и для глаз. Возможно, «Амран» уже поправился бы, если бы мы кормили его не этой искусственной гадостью.       - Возможно, но у нас его нет. Как и таблеток – у нас их тоже нет. А мне кажется, что у мальчика поднялась температура. Сначала после обтирания ему стало лучше, но теперь он вновь вялый и дышит тяжело.       Самира молча приложила к маленькому лбу ладонь, как это делала Латифа, когда хотела узнать, есть ли у детей температура или нет.       - Если и есть, то температура не слишком высокая. Но все равно, мальчику нехорошо. Амалия, ты видела, как Тургут смотрел на него? Как будто ребенок - уже не жилец. Это ужасно.       - Хм, да, заметила. Ребенок кажется ему обреченным. Если мы не окажемся как можно скорее в Загоре, у врача, то малыш закончит дни в пустыне. Самира, меня мучит вопрос, а как поступают с умершими в пустыне? Как здесь хоронят?Зарывают в песок?       - Думаю, что да – зарывают в песок. Это проще, чем рыть яму в хамаде, где земля как камень.       - Мне жутко при мысли, что я могу навечно остаться зарытой в песках. Если в пути что-то случится, то тело невозможно будет транспортировать даже до Загоры. Но лучше не думать о смерти.       - Да, не будем думать об этом, - кивнула Самира, хотя и ее уже посещали подобные опасения. – Но теперь мы знаем, где примерно находимся, у нас есть надежда на спасение!       Они съели приготовленный проводником ужин, когда до заката ещё оставалось немного времени. Горел костер, который был ещё не очень ярок при свете угасающего дня. Расположившись возле палатки, девушки могли любоваться красками вечерней пустыни, признавая, что лучшее время в пустыне — на восходе солнца и на закате. Днём — слишком жарко, а висящее в зените солнце делает песчаное море однообразным и невыразительным. Ночью — вообще холодно, да и не видно ничего. А вот в начале и в конце дня дюны обретают рельеф — видно каждую их складочку. И не жарко. И ещё не холодно.        И вдруг откуда-то из сумрака вынырнул Лео. Он протянул девушкам какую-то живность. Сначала они даже не поняли, что это такое.       - Я поймал фалангу. Это что-то между пауком и скорпионом. Мне повезло – довольно крупный экземпляр, почти пятнадцать сантиметров. Если в пустыне нечего есть, то в пищу сгодится и эта тварь, как и всё, что движется по пустыне.       Самира замерла от неожиданности и ужаса. Насекомое показалось ей отвратительным.       - Лео, как тебе это удалось? Наверняка, она резвая, ее так просто не поймать? - удивилась Амалия.        – Шустрая, но фаланга попыталась укрыться в тени у моих ног. Зря она это сделала, но она же не знала, что я собираюсь ее съесть.       - Как это - съесть? – с отвращением глядя на мерзкую тварь, спросила недоверчиво Самира.       - Как? Удалю передние лапки и клешни. Самая опасная часть фаланги – это ее клешни. Она может сильно укусить. А вот остальная часть насекомого вполне съедобная.       Лео тут же проделал то, о чем говорил. Брюшко фаланги было наполнено какой-то слизью. Девушки с отвращением отвернулись.       - Фаланга богата белками. А белки – это энергия. На вкус – гадость, но это даст силы идти дальше.       - Нет, я такое есть не стану! – отказалась Самира, едва сдержав рвотный позыв..       - Будешь, если захочешь выжить. В пустыне есть надо понемногу, иначе при обильном питании организм потратит много влаги, и это приведет к быстрому обезвоживанию, которое может убить за несколько часов. Но есть придется всё, что окажется в твоей досягаемости.       - Одно дело – облизывать мокрые камни, но совсем иное – поедать насекомых, от одного вида которых тошнит!       - Кстати, ещё один совет на всякий случай: когда очень захочется пить, то нужно смачивать водой только рот и горло. Это простое правило выживания поможет выиграть у пустыни Сахары несколько часов жизни.       - Не пугай нас, Лео!       - Лучше знать всё заранее. Разве нет? Это шанс уцелеть. Без еды человек в состоянии прожить до трех недель, но без воды в пустыне повезет, если удастся продержаться хотя бы сутки.       - Лео, скажи честно, сколько у нас осталось воды? Когда она закончится?       - Старики всё рассчитали, и мы уже с утра начали экономить и еду, и воду.       Амалия оживилась, вспомнив что-то.       - Я видела фильм, где герои, оказавшись в пустыне, держали во рту небольшой камешек или жевали траву, чтобы уменьшить жажду. И старались не разговаривать, чтобы предотвратить потерю жидкости.       Подошел Тургут, сказал Лео, что пора вновь выстрелить сигнальной ракетой. И вот уже красный сигнал тревоги взвился над пустыней, над самыми высокими дюнами.       - Его должно быть видно издалека. Неужели никого нет поблизости? Караванов, туристов на джипах, полицейских, патрулирующих границу? – переживали Самира и Амалия.       Они старательно всматривались в наступившую темноту, надеясь увидеть мелькнувшие вдали огоньки фар или свет фонарей бредущего каравана. Но нет, их посыл оставался безответным.       Проверив, как ребенок, и взяв его на руки, Самира пересела ближе к костру. Амалия и Алекс как бы невзначай оказались рядом, заняв место на свернутом одеяле у костра. Лео встал за спиной племянницы Жади. Они все выжидали, когда их попутчики совершат очередной намаз, время которого они каким-то образом определяли.       Затем все уселись вокруг костра.              14. Часть 27. Глава 14. Ночью у костра.              Когда Усем раздал всем желающим по куску засохшей лепешки, Алекс поинтересовался у него, что за оазис мог быть обозначен на карте.       - Это пальмовая роща? Или заросли тамариска? Или… долина кактусов? Можно выяснить это по значкам? Или нет специальных условных обозначений для разновидностей деревьев?       - О, если бы это оказались тамариски! Тамариск – дерево, под кроной которого можно найти спасительную тень. Оно издавна считается священным. Но на картах, особенно таких старых, не современных, если и существовали особые знаки, то об этом уже никто не помнит. Хорошо, что вообще обозначен оазис. Но это не значит, что он и сейчас существует. Карте лет сто, ещё мой дед ею пользовался.       - Но на карте нет более поздних пометок и исправлений, - возразил Алекс.       - Потому что у каждого бедуина или местного жителя, отправляющегося в путешествие по пустыне, карта в голове! Вот здесь, - постучал кулаком себе по лбу Усем. – Сахара беспощадна, всё забирает себе – старые оазисы, дома, школы. Всё, откуда уходит человек, сразу становится ее добычей. Единственные, кто может выжить в этой неприветливой среде – верблюды.       - Этот оазис может оказаться обитаемым? – обрадовалась Амалия.       - Нет, там же не было пометки, что есть селение.       - И если бы там жили люди, то заметили бы сигнальные ракеты. Но к нам так никто и не вышел из пустыни. Нам предстоит самим спасать себя, - мягко сказал приятель дяди Али, посланный на поиски пропавшего сына Хадижи, как и сопровождать Самиру.        - Хорошо, что у нас есть пальмовые листья и немного бензина. Иначе разжечь костер было бы проблемой, - заметила Самира, укачивая на руках мальчонку, наконец, догадавшись дать ему соску, которую Амалия отыскала в пакете с детскими вещами.       - Если бы мы были недалеко от оазиса, то могли бы использовать в качестве топлива сухую растительность, - вставил Лео.       Но девушек интересовали не тонкости разведения костра и способы его поддержания, а планы на завтра. И почему никто не подумал о том, что можно уже сегодня двинуться в путь – ведь наступиланочь, на небе высыпали огромные звезды, и Тургут внимательно рассматривал их, задрав голову и переговариваясь с Атифом.       Потом кто-то из них со вздохом заметил:       - Сколько времени займет дорога – одному Аллаху известно!       - Чем раньше мы отправимся в путь, тем скорее будем на месте, - ворчала Самира, обращаясь к подруге. – Зачем нам нужна такая задержка? Ждать ещё сутки?!       - Самира, эти люди знают лучше, как действовать, - успокоил ее Лео.       - Да? Не уверена. Иначе как мы смогли оказаться в незнакомой части пустыни?       - Ты забыла, что мы попали в песчаную бурю? Если бы не это, то мы уже ехали бы в сторону Марракеша или вообще уже там находились, передав ребенка Фариду и твоей сестре.       Самира тяжело вздохнула. Она вгляделась в личико ребенка, к которому уже испытывала двоякое чувство: зная, что это не Амран, она все равно жалела малыша и переживала из-за его состояния. Интересно, где сейчас его настоящая мать? Откуда появился этот ребенок в племени бедуинов? Откуда муж Шурук привез его и продал в караван? Негодяй! Вот бы поймать эту парочку! Попадись они в руки дяди Саида, он бы… Наверно, он смог бы устроить негодяям «хорошую» жизнь! Оба непременно рассказали бы, где похищенный в доме Фарида ребенок, настоящий Амран!       Потом Самира загрустила, вспомнив маму и тетю Жади. И всех остальных, кого она любила, кем дорожила, кого уважала. Невозможно было поверить в то, что жизнь может оборваться. Ночью было не так страшно, потому что не было убийственной жары. Но как пережить последующие дни? Лучше холод, чем дикая, изнуряющая жара!       Лео и Алекс тем временем обсуждали дорогу, путь, по которому им предстояло завтра двигаться. Кстати, было решено отправиться в дорогу перед закатом, так как тогда у них будет впереди целая ночь для перехода. Джипы придется оставить здесь, под пальмами, бросив и часть вещей.        Почему не рано утром в дорогу? Всё просто: пешком двигаться по пустыне под лучами палящего солнца немыслимо. Сколько они смогут пройти днем, пока не погибнут, если не найдут убежище от солнца? А здесь есть относительно безопасное укрытие. Ночью же они смогут сделать бросок до тридцати километров. Это как раз расстояние до обозначенного на касьбе старинного селения. Но если его уже не существует, то… Тогда главное – на следующий деньнайти укрытие от жары.        И завтра им предстояло сделать выбор: ждать помощи, оставаясь под защитой пальм, или попытаться за ночь добраться до обозначенного на карте ближайшего селения.       Самира нечаянно задремала, забыв, что на руках у нее малыш. Лео осторожно вынул ребенка из ее рук, сев рядом и подставив плечо, чтобы она не упала. Он внимательно всматривался в личико мальчика, освещаемое отблесками костра. Ещё там, в джипе, когда выяснилось, что им вернули вовсе не Амрана, Самира нашла в сотовом случайную фотографию Жади с «младшим сыном» на руках и показала снимок Лео. Парень внимательно смотрел на фото, чтобы хорошенько запомнить ребенка для будущих поисков. Теперь же перед ним был явно не тот ребенок.       В голове Лео уже созрел план будущих поисков. Только бы это приключение закончилось благополучно! Он был уверен, что сам он сможет найти внука Жади быстрее, чем в компании трех мужчин-поисковиков, с которыми дядя Али отпустилСамиру с компанией друзей.       Он почувствовал, как уснувшая Самира опустила голову на его плечо.        …Тем временем у костра снова начали готовить чай. Сид Атиф достал видавший виды, возможно даже – старинный жестяной чайник и, усердно пыхтя, засыпал в него несколько ложек зеленого чая. Залив в него кипяток из другого чайника, добавил какой-то сушеной травы и несколько кусков сахара. Чайник вновь оказался над огнем костра, после чего полученный настой несколько раз переливали из одного чайника в другой и обратно. Когда чай приготовился, его разлили в стаканы.       Амалия и Алекс зачарованно смотрели на этот процесс – как и на то, как Усем поставил в горячий песок у костра грушевидные стаканчики, которые вновь были принесены из джипа, взял чайник и поднял его над головой. С этой высоты он и начал разливать чай, чтобы образовалась хорошая пена. Жидкость билась о дно стакана, и над чаем поднималась пена.Из экономии воды стаканы были неполными.       Чай всем показался приятным и освежающим. Люди сидели у костра, пили чай и разговаривали, почти забыв о неприятностях, которые им уготовила судьба. Тургут вспомнил притчу о пальме.       Немного поспавшая и уже пришедшая к этому времени в себя Самира постаралась запомнить эту историю из марокканского фольклора.       В притче Тургута рассказывалось о том, как Всевышний изгнал из Рая Адама и Еву и в наказание отправил их жить на землю. Оказавшись на земле, мужчина вознес молитву великому Аллаху, дабы тот послал им что-нибудь поесть.       В ответ ему Всевышний сказал:       — Состриги ногти и отрежь волосы у твоей жены и зарой все это глубоко в землю.       Адам так и сделал. Тотчас выросло дерево, протягивая высоко в небо свои ветви. Ствол у дерева был шероховатый, будто нанизанные стриженые ногти, а листья нежные и длинные, как волосы Евы. И на дереве в изобилии росли вкусные плоды.Но демон-искуситель, из-за которого Адам и Ева были изгнаны из рая, увидел пальму и запрыгал в ярости вокруг нее. Он даже зарыдал от злости, и каждая его слеза, падая на листья, превращалась в колючку.       Но ее плоды все равно остались нежны и сладки, как мёд, и утоляют голод даже в самые трудные времена.       - Запомнила? – прошептала Амалия.       - Да, вот только жаль, что не смогу сфотографировать наши пальмы. Фотокамера тоже разрядилась.       Вымотанные дневной жарой и переживаниями, девушки решили раньше уйти спать. Но прежде чем войти в свою палатку, они попросили Лео проверить, нет ли там скорпионов.       И не напрасно! Самира не ожидала, что способна так громко визжать, когда из палатки выскочил скорпион, метнувшись черным пятном по светлому песку. Амалия же резво отпрыгнула в сторону, заметив движение большой черной точки на песке в свете фонаря.       - Самира, нам и сигнальные ракеты не нужны. Оказывается, ты умеешь так громко кричать! – сказал ей ошеломленный парень.       - Лео, почему ты его не убил?! – вопрошала Самира, когда парень выбрался из палатки.       - А ты знаешь, что это очень трудно сделать? Его можно только успеть проткнуть тонкой острой палкой! А у меня ее не было. Если бить его обувью или книжкой, например, то ничего с ним не будет, потому что он станет плоским. Надо крутить ногой, чтобы раздавить скорпиона, пока его не разорвет на части. Иначе его не убить! Можно только прогнать! Он ведь убежал? Всё.       - А если вернется?!       -Теперь будьте внимательны утром: одеваясь, обязательно проверьте одежду и обувь, в ней могут спрятаться скорпионы. С восходом солнца эти ночные насекомые ищут темные уголки, и ваша обувь очень даже им подойдет, и одежда может приглянуться.       - О, Боже! – держалась руками за щеки потрясенная Амалия.       - Лео, их укусы смертельны? – приложив руки к груди, спросила перепуганная Самира. – Я чуть не умерла от страха! Хорошо, что Алекс перед этим согласился подержать Амрана, иначе от неожиданностия выронила бы его!       - Да уж, кричала ты здорово, - проворчал Лео. – Укус бывает и не смертельным, это зависит от разновидности скорпионов. При нападении скорпиона взрослый здоровый человек может испытывать лишь боль от укуса, но для детей и стариков укус может быть фатален. А вот пустынные скорпионы – одни из самых ядовитых в мире. В его жале достаточно яда, чтобы убить человека. Их яд поражает нервную систему, вызывает судороги и остановку сердца. Без медпомощи человек проживет не больше шести часов. Я сам видел это, когда жил в пустыне. В племени за два года умерло несколько человек от укусов скорпионов.       - Но как опытные жители пустыни могли так оплошать, Лео? Что тогда говорить о нас?       - Опасность могут таить камни. В них любят прятаться ядовитые скорпионы.       - Камни? Но здесь везде песок. Откуда взялся скорпион?       - Самира, но мы устроились под пальмами, мы пришли в его владения! Кстати, даже ядовитые скорпионы годятся в пищу, надо только сначала отделить жало.       - О, нет, нет, нет! Ни за что! – выставив ладони, сказала Самира, представив эту гадкую картину.       Успокоившись, но ещё раз осмотрев палатку, девушки оделись теплее и улеглись спать под несколькими одеялами, отказавшись перебраться внутрь джипа.       Ребенок лежал между ними, тоже закутанный в теплые одеяльца и сверху укрытый одеялом. Если Амалия уснула почти сразу, то Самира лежала, вспоминая прожитый день и переживая, как воспримут новость о ее пропаже в Рио. Если бы только дядя Али запретил Кариме отвечать по телефону, когда позвонит тетя Жади или мама!       У них ещё есть надежда на спасение, а мама, возможно, уже рыдает и оплакивает ее, опасаясь худшего. Самире стало так ее жалко, что на глазах выступили слезы. Она не могла поверить, что больше никогда ни тетя Жади, ни ее мать не смогут ее обнять.       Наверно, эта пугающая мысль и заставила Самиру вечером за пару часов до этого, с таким трепетом любоваться закатом – возможно, последним в ее жизни.       - Какая несправедливость – так глупо погибнуть! – шептала она, вспоминая сегодняшний закат в пустыне, за которым они с Амалией наблюдали почти с благоговением.       Не смотря ни на что, это было красивейшее зрелище. Небо в лучах заходящего солнца поражало каждый раз новым сочетанием оттенков — это и кроваво-красный, и розово-перламутровый, незаметно сливающийся с нежно-голубым цветом. Все это громоздилось на горизонте в несколько полос, разрастаясь какими-то причудливыми, сказочными формами, а затем постепенно угасло. Тогда почти мгновенно наступила абсолютно чёрная ночь, темноту которой были не в силах рассеять даже яркие южные звёзды.       Через ткань палатки девушка слышала, как трещит горящими ветками костер. У Самиры появилось ощущение, что время остановилось. Казалось, что не существовало больше ни прошлого, ни будущего. Была только она и вся их компания посреди бескрайней и недружелюбной пустыни, при этом и они превратились в песчинки в сравнении с бескрайностью песчаного моря и каменистых хамад.       В такие минуты хочется думать о вечном. Летят тысячелетия, а в пустыне ничего не меняется. Много-много лет назад предки современных людей точно так же сидели рядом с костром, слушали его треск и смотрели на огонь.       Когда-то Самира мечтала поспать в пустыне под открытым звездным небом. Если бы они сейчас были в безопасности, то она так бы и поступила, наслаждаясь мгновениями. Ей не помешал бы даже летающий из-за ветра песок.       А пока Самира просто прислушалась. Кажется, ветер утих, а сквозь пластиковое оконце в стене палатки она увидела взошедшую луну, т.е. уже чуть увеличившийся серп месяца. Наверно, сейчас хорошо видны на небе звезды. А вот если бы Луна была полной, то она светила бы настолько ярко, что слепила бы глаза, и звезд не было бы видно.       Потом Самире пришло в голову, как было бы хорошо написать очерк о хамаде и «стреляющих» камнях. Если только Всевышний даст им возможность спастись, она непременно опишет удивительное место на земле, которое называется хамадой! И фотографии в журнале разместит!       Самире вспомнилось, как они двигались по каменистому плато в сторону скалистой возвышенности, и у них появилась возможность убедиться, сколь всесильно время и палящее солнце. Когда они с Алексом и Амалией вышли из джипа под ворчание Лео, не желавшего отставать от впереди идущей машины, то большинство камней под ногами начали рассыпаться в пыль при первом же прикосновении. Среди них под ногами встречались колючки и полузасохшие кусты. Наверно, теперь они посмотрели бы иными глазами, увидев в них возможное топливо для костра, как и верблюжьи лепешки, высохшие на солнце. Махнув рукой вдаль,Лео показал им стадо диких верблюдов, ещё встречающихся на просторах Марокко.       Но потом Лео и рассказал им про «стреляющие камни». Оказывается, когда он бродил по Сахаре в караване туарегов, то однажды, проезжая в районе Большого Эрга, он стал свидетелем того, как около полудня, при температуре, наверно, выше сорока градусов, со стороны ближайшей скалы раздался выстрел. Звук был сильный, но, как оказалось, это треснула от солнечного нагрева раскаленная известковая скала.       - Туареги зовут этот треск «звуком солнца», - повествовал Лео. - Они говорят, что солнце их родины заставляет кричать даже камни.       - Но всё дело в законах физики, - подхватил тогда Алекс. - Колебания температуры в пустынях так сильны, что неравномерное расширение и сжатие камней, тем более не однородных по составу, постоянно приводит к растрескиванию.       Так, невольно принявшись за обдумывание будущих статей, Самира тоже незаметно уснула, слыша за стеной палатки голоса Лео и Алекса, которые, смеясь,что-то обсуждали.              …Рано утром, перед рассветом, полусонная Самира выбралась из палатки, забыв о предупреждении Лео насчет скорпионов, которые могли коварно забраться в ее обувь. Но всё обошлось, и девушка, потягиваясь и разминая ноги и руки, прошлась вокруг их импровизированного лагеря.       У костра уже возился Усем. Вокруг было тихо, прохладно, а в нескольких десятках метров от палатки и навесов лежал чистый песочек без единого следа пребывания человека. Наверно, если бы не приключившиеся с ними неприятности, Самира могла бы в эти мгновения насладиться пустыней и меняющимися красками песка.       Утром происходило всё наоборот, чем вечером. Сначала - всё тусклое и невыразительное. Но когда всходит солнце, на склонах песчаных холмов скользят тени под утренними лучами и сплетаются в причудливый узор, это выглядит особенно прекрасно.Но стоит солнцу чуть-чуть приподняться над дюнами, на песке сразу прорисовывается рельеф. Пустыня преображается...       Зная об этом и предвкушая чудесное зрелище, Самира не заметила, как рядом с ней оказался Лео.       - Дюны в Сахаре похожи на большой мозг с извилинами, - сказал он без каких-либо приветствий. – И в этом сходстве что-то есть. Пустыня как живое и разумное создание. Она хранит мудрость прошедших здесь тысячелетий в этих самых извилинах. Мне кажется, что пустыня знает всё. В мире не существует вопросов, на которые у нее нет ответов.       - Ты как-то говорил, что всего за одну ночь пейзаж может измениться до неузнаваемости, - щурясь от слабого пока ещё ветра и несомого им песка, сказала девушка.       - Опасаешься, что не сможем найти дорогу сегодня вечером? Успокойся, трафик проложен в головах Усема и Атифа. Тургут сверил карту и компас со звездами. Всё получится, вот увидишь. Завтра утром мы выйдем к берберскому поселению в обозначенной на карте касьбе.       - Хотелось бы в это верить.       - Если ты мечтаешь о будущих путешествиях, Самира, верь в себя. Надейся на лучшее в любой ситуации.       Он приобнял ее за талию, Самира не стала возражать, и они некоторое время стояли рядом, осматривая огромные пространства песка, море которого «растеклось» перед ними.       - Какая красота!       - А мы, возможно, видим ее в последний раз… У меня нехорошее предчувствие, не смотря на то, что все теперь полны надеждой на близкое окончание наших невзгод. Что со мной?       - Не говори так, Самира. Завтра ты уже будешь разговаривать по сотовому с доной Латифой и Жади. А я – с Иветти и отцом. Впрочем, с ним я побоюсь общаться. Он сразу начнет ругаться. Пусть Амалия отбивается от его нападок. Я знаю, что она докладывает ему обо всем, что связано со мной.       - Не обижайся на нее, Лео. Она зависима от твоего отца. Разве ты не понимаешь, что твой отец - весьма всесильная личность?       - Не будем об этом... Кстати, ты знаешь, что в пустыне есть места, которые называют «зыбучими песками»? Нет? Я расскажу. Главное – придерживаться традиционных караванных путей, чтобы не оказаться в районе зыбучих песков…       Самира слушала его повествование о пережитых им в прошлом злоключениях, с удивлением чувствуя, что Лео – тот человек, с которым ей хорошо и спокойно. Да, она не испытывает к нему того трепетного чувства, которое с головой охватывало ее в период первой любви – любви к Зе Роберто. В этот раз это было какое-то другое чувство.        Рядом с ней находился взрослый, умный, уверенный в себе молодой мужчина, способный защитить ее и поддержать во всем. Разве не о таком человеке она мечтала в глубине души, когда дома или среди ее сокурсниц заходили разговоры о будущем муже. Но такого парня она не знала, его не было среди сверстников, сокурсников, соседей, знакомых или коллег.       И стоило отправиться в это безумное путешествие, чтобы так далеко от Бразилии, за океаном обнаружить Лео, отвечающего ее идеалу товарища и, возможно, возлюбленного? Самире пришло в голову, что если бы Лео переодеть в одежду офисного служащего, предпринимателя, то чем отличался бы парень от образа, созданного в индийском сериале «Как назвать эту любовь?» - от Арнава Сингха Райзада? Так вот кого ей напоминал Лео все эти дни путешествия по Марокко! Или ещё раньше киногерой привлек ее внимание тем, что чем-то похож был на Лео, но она не подозревала об этом? Не внешностью, разумеется, а характером, натурой!        «Нет, когда я восхищалась Арнавом, увлеченная сериалом, я и не думала о Лео!» - спорила с собой девушка.       За их спинами раздались голоса проснувшихся и выбравшихся из джипов и из-под тента их товарищей по несчастью. Вскоре к ним подошел и Алекс.       - Не пора ли проверить «ловушки для росы»? Посмотрим, что получилось?       Самира вернулась в палатку, а парни занялись добыванием жидкости. Пока девушка возилась с «Амраном», Лео тонкой чистой тканью снимал конденсат с холодных камней, собирая таким нехитрым способом росу и выжимая ткань над захваченной из джипа баночкой. Ребята спешили, так как с восходом солнца роса испарится, поэтому следовало собрать ее раньше.       Были и другие ловушки, которые они придумали вчера. Самым удачным оказался самодельный солнечный конденсатор: Алекс вырыл в песке яму, а Лео накрыл ее пленкой, предусмотрительно захваченной им в дорогу - так, на всякий случай. На дно ямы была при этом установлена банка, а на пленку сверху положен камешек – как раз над банкой, чтобы образующийся конденсат (испаряющаяся из почвы влага) стекал и капал прямо в банку.       - Я же говорил тебе, что если яму наполовину наполнить свежесорванными растениями, то производительность конденсатора возрастет! – сказал Алекс приятелю, заглядывая в очередную «ловушку для воды».       - А если бы здесь росли кусты, то мы могли бы собирать воду, испаряемую листьями, прямо с куста! Для этого нужно всего-то надеть на куст верблюжьей колючки, например, полиэтиленовый пакет и завязать его. Вода будет скапливаться и стекать в нижнюю часть пакета, и в пустыне за сутки с куста ее набирается почти полстакана!       - Маловато, и кустов что-то не видно. А с пальмами это не прокатит, - подняв голову к верхушкам пальм, проговорил Алекс. – А не опасно пить собранную воду?       Лео пожал плечами.       - Я захватил специальные таблетки для обеззараживания воды. Если слить всю воду и прокипятить ее с таблетками – пить можно, когда это вопрос выживания.       - А если мы найдем в пустыне колодец? Всё равно пользоваться таблетками? Впрочем, столько рассказов и сказочных историй об отравленных колодцах, что…       - Местную воду стоит обрабатывать таблетками просто из предосторожности, даже если она не цветет и ничем не пахнет. А романтические сказки об отравленных колодцах связаны с плохим привкусом воды, содержащей соль, магний и щелочи. В любом случае следует кипятить любую воду.       Закончив с добыванием воды, удостоверившись, что это работает, парни позавтракали вместе со всеми и отправились на поиски оазиса, который они обнаружили вчера на карте.       - Будем надеяться, что оазис существует на самом деле.       Вместе с ними пошел и Атиф. Амалия потом рассказала Самире, что Алекс не потерял интереса к флоре Сахары, потому захватил с собой специальную папку под гербарий. А ещё он воодушевился, надеясь найти в песках дикую пустынную тыкву, о которой вчера у костра рассказывал Тургут.       - Представь, Самира: это вовсе не тыква на самом деле, а большой бочковидный кактус, который содержит значительное количество влаги, если ее выжать из мякоти.       - Я всё сильнее начинаю ощущать себя Робинзоном Крузо, - пожаловалась Самира, старательно протирая малышу попку, потому что после еды тот успел покакать.       Амалия, глядя на подругу, усмехнулась.       - Самира, а тебе идет – возиться с младенцами. Я давно наблюдаю за тобой: никакой брезгливости, уверенность в движениях, как будто ты мать этого ребенка, а этот малыш - уже не первенец.       - О, нет! Я вовсе не мечтаю нарожать кучу детей, чтобы затем полностью погрузиться в пучину домашних дел и забот о муже и детях, чтобы навсегда утонуть в домашнем болоте! Нет, я всё ещё думаю о карьере, и меня ничто не свернет с этого пути, если, конечно, мы… вернемся!...       И впервые Самира расплакалась. Она не рыдала, не истерила, не рвала на себе волосы. Она плакала для того, чтобы облегчить душу. Напряжение последних дней требовало выхода. А слезы – это прекрасный способ выплеснуть долго сдерживаемые эмоций. И Амалия понимала это. Поэтому она не стала успокаивать девушку, а сидела рядом, грустная, с глазами, полными слёз.       Вскоре Самира вытерла слезы и, порывшись в сумочке, достала подаренную Лео «розу пустыни». Вдвоем с Амалией они рассмотрели, наконец, эту чудную вещицу. Когда девушка сунула подарок обратно в сумку, там что-то звякнуло, и Самира вспомнила об амулете, который она получила от Лео ещё в Фесе. Тогда она отыскала в недрах сумки, достала и его.       - Амалия, как ты думаешь…, - начала Самира, но вдруг амулет выпал у нее из рук, и раздался удивительной чистоты звон нефритовых колокольчиков, который разнесся над их лагерем, нарушив оглушительную тишину.       - Хотелось бы знать историю старинного артефакта, который ты сейчас держишь в руке, - сказала Амалия. Какой тонкий и пронзительный звук. Или только в пустыне может так звучать нефритовый колокольчик?       Какое-то время они забавлялись, наблюдая за реакцией «Амрана» на звон колокольчика. Но вдруг девушки переглянулись и замерли: не может быть, чтобы им показалось! Выскочив из палатки, они увидели на пальме незнакомую птицу. Она уселась на пальмовую ветвь и издавала странные звуки.       - Значит, это правда: где-то рядом есть оазис и источник воды! Надо бы проследить, в какую сторону она полетит. Я читала, что птицы в пустынях кружат вокруг водоемов.       Они напряженно следили за нежданной гостьей, пока та не вспорхнула, испуганная звуком упавшего на угли костра чайника, который уронил Усем.       - Самира, она полетела в ту же сторону, куда ушли наши парни! – восхитилась Амалия. – Значит, спасение рядом, даже если нас не смогут сразу отыскать или мы решим остаться здесь, а не идти ночью к селению на карте.       - Амалия, ты тоже сомневаешься, что это селение существует не только на карте? Если карта старинная, то и селения может давно не быть. И наоборот, сколько новых стоянок могло появиться в пустыне даже в последние годы!       - Я уже не знаю, чему верить и на что надеяться. Как говорит Лео, надо верить в лучшее. Я хочу, чтобы всё закончилось как можно скорее и наилучшим для нас образом.       - Амалия, прости меня, это из-за меня ты оказалась в опасности. Никогда не прощу себе этого.       - Самира, я отправилась с тобой в Марокко не только ради твоей первой журналисткой поездки. Это было и мое тайное желание – совершить путешествие вне рамок моей журналисткой деятельности. Если мы выберемся из этой передряги, я с удовольствием буду вспоминать жуткие приключения в пустыне.       - Но мы можем и не вернуться! И именно я буду причиной этого.       - Нет, Самира. Мы выберемся из ужасной передряги, теперь я в этом уверена. Эта птица дала нам знать, что где-то рядом есть райский уголок, где живут упитанные и сильные птицы, способные совершать перелеты в пустыни. Уверена, она появилась из того оазиса, который теперь ищут Лео и Алекс.       - Амалия, давай расспросим сида Усема. Что это за птица? Как называется?       Самира вылезла из палатки и подошла к пожилому мужчине, расположившемуся у погасшего костра. Он занимался тем, что перебирал содержимое большого пластикового пакета, выложив перед собой пакетики с чаем, сушеными травами и крупами.       - Птица? Какая птица? – поднял он удивленное лицо на девушку в мятой джеллабе и неопрятно накрученном на голову тюрбане из платков. – Ах, та, что сидела на пальме, пока я не спугнул ее. Не знаю, как она называется. Но я ее и не рассмотрел, потому что у меня плохое зрение, а очки я потерял во время песчаной бури. Оставил на капоте джипа и забыл, а после бури уже не нашел их.       - Но по ее пению вы не можете сказать, что это за птица? - не унималась племянница сида Али.       - Нет, я не разбираюсь в птичьем пенье. Вот распознать травы по их аромату я могу, опознать крупы на ощупь – тоже. Но птицы… Это точно был не гриф? – вероятно, решил закончить разговор шуткой сид Усем.       - Гриф? – недоуменно переспросила Самира.       - Ну да, гриф! Грифы – это стервятники, которые в пустыне обычно кружат над местом гибели крупного животного. Это падальщики.       - Что? – испуганно произнесла Самира и, сглотнув, вернулась в палатку, не зная, что ее собеседникусмехнулся, глядяей в спину.       - Ну, что? – поинтересовалась Амалия, укладывая малыша спать на свернутое одеяльце. Так как с каждым часом становилось всё более жарко, малыш не был закутан в одеяло, только одет в рубашечку с длинными рукавами и ползунки с рисунком из верблюдов.       - Сид Усем предположил, что это могут быть стервятники, которые ищут в пустыне падаль, - с отвращением и страхом ответила Самира.       - Нееет, он пошутил. Неужели ты никогда не видела, как выглядят грифы? Я как-то писала очерк о берлинском зоопарке. Помню, как они выглядят, похожи на орлов. Нет, это был не гриф!       - Амалия, смотри, теперь и сид Усем увидел что-то. Если даже он поднялся и что-то рассматривает в небе, то… Я тоже выйду и посмотрю, в чем дело.       Самира и Амалия выбрались из палатки и тоже увидели, что так встревожило их попутчика. Но прежде их насторожил странный звук.       - Что это, Амалия? Это птица? Что за черная точка движется по небу?       - Нет, Самира, это не птица. Птицы не могут двигаться так механически. Это… самолет! Самира, это же небольшой самолет!       - Сид Усем, Вы это видели? Самолет! Может быть, нас заметят? А если это нас ищут?!       Мужчина наблюдал за полетом железной птицы молча. Потом сказал:       - Самолет военный. Это пограничники. Иногда они пролетают вдоль границы стран. Если это марокканский самолет, то у нас есть надежда на то, что они расскажут о нашем местонахождении тем, кто теперь уже ищет нас. Это очень хорошо. Но только если нас ищут и если это самолет марокканских военных.       Старик спокойно вернулся на место у костра. А переполненные радостью Самира и Амалия ещё долго всматривались в небо, а затем с нетерпением стали ждать возвращения приятелей, чтобы обсудить с ними эту чудесную новость.       Жара брала своё. Солнце близилось к зениту. Началось настоящее пекло. Жара стала невыносимой.       - Ужасно! Всё равно, что сидишь в разогретой духовке! – жаловалась Самира.       - Мне тоже что-то нехорошо!       - Когда же вернутся парни? А если с ними что-нибудь случилось?       - Не переживай, подруга. Оазис находится явно не за соседней дюной. Пока они доберутся туда, потом вернутся обратно – на это нужно время. И по песку идти не так просто.       - Понимаю. А ещё Лео говорил, что расстояние в пустыне определить не так просто, надо умножить его на три, чтобы получить реальную дистанцию. Амалия, присмотри за мальчиком, я же хотела бы подняться на вон ту дюну. Возможно, сверху я смогу рассмотреть если не оазис, то, может быть, увижу возвращающихся парней.       - Нет, иначе придется переживать ещё и из-за тебя. Самира, нет!       Но Самира не послушалась подругу. Она молча сделала несколько шагов от палатки, оказавшись вне тени от тента. Только теперь она смогла понять, что такое тент или палатка в пустыне. Даже под ними жара не могла сравниться с тем, что ей пришлось ощутить, когда она вышла на залитый солнцем участок.       Она успела поменять несвежую джеллабу на легкую майку, забыв о предупреждении Лео. И теперь обжигающие лучи солнца впились в ее нежную кожу. Даже самые жаркие дни в Рио не могли бы сравниться с тем, что почувствовала Самира. Наверно, солнце раскалило воздух не менее чем до пятидесяти градусов.       - Самира, это опасно! Зачем так рисковать, - нервничала Амалия, появившись из палатки с темными очками и скрученным в тюрбан платком. Самира же забылась настолько, что появилась на солнце с непокрытой головой и незащищенными глазами.       - Ты хочешь получить солнечный удар? – протягивая вещи, возмущенно вопрошала подруга.       - Нет, нет, конечно, - испугалась девушка и быстро вернулась обратно под тент. Схватив очки и натянув на голову скрученные платки, она обессиленно присела на расстеленное одеяло.       - Амалия, а если с Лео и Алексом что-нибудь случилось?       - Давай подождем их возвращения. Не стоит говорить такие вещи, иначе плохие слова притянут плохие события. О, Боже, что я говорю. Я же ни во что такое никогда не верила!       - Но ведь Лео знает, что под палящим солнцем опасно двигаться по пустыне!       - … теперь об этом знаешь и ты! – вставила Амалия.       - …Но они ушли на поиски оазиса. Наверно, они все-таки нашли укрытие, где, возможно, и переждут опасные часы пика жары. И значит, что они вернутся в лагерь только вечером. Да, надо просто ждать, - рассуждала Самира.       - Конечно, нечего заводиться раньше времени. Парни же не маленькие дети! А Лео столько путешествовал, жил несколько лет в Сахаре, он опытный, знает, как действовать. Давай не будем переживать. Лучше займемся приготовлением еды для Амрана. Ты разведи ему молочную смесь, а я растолку финики. Хотя бы какая-то более-менее сытная еда для обессиленного ребенка.       Этим они и занимались в ожидании вечера. А ещё девушкам удалось, наконец, сидя внутри защищенной от ветра палатки, вычесать песок из волос, сделать новые тюрбаны из уже измятых донельзя платков, проветрить грязную одежду, которую нечем было постирать. Обе мечтали если не об ароматной ванне, то хотя бы о прохладном душе. Влажные салфетки приходилось использовать очень экономно, в основном тратя их на ребенка.       Потом они просто сидели и разговаривали, вспоминая Рио, пляжи, кафе, вкусное мороженое и соки, интересны выставки и музеи. Тем было множество. Отчего-то сейчас им доставляло огромное удовольствие беседовать об этом.              15. Часть 27. Глава 15. В оазисе.                     Пока Самира и Амалия переживали за Лео и Алекса, парни вместе с Атифом добрались до места, обозначенного на карте. Они тоже переживали, как бы на план местности не закралась ошибка, причиной которой стало бы время. Кто проверял правильность карты за прошедшие сто лет?        Да, и дед, и отец Усема, и он сам, и его родственники путешествовали по родным просторам, но все-таки только в окрестностях, где проживали, не забираясь в такие дали, где теперь оказались попутчики Усема.        А если оазиса не окажется на месте? И для них нигде не будет спасительного укрытия? А если, совершив ночью длительный переход, они окажутся не в берберском селении, а в развалинах мертвого старинного города?       Эти вопросы они не раз задавали Атифу и обсуждали друг с другом. Но Атиф был уверен, что им суждено благополучно пройти эти испытания и вернуться в Фес с ребенком. Мактуб! Лео даже успокоился, услышав знакомое слово.       Солнце уже нещаднопалило, когда путники вышли к оазису. Лео заметил, что Атиф, не смотря на почтенный возраст, чувствует себя нормально, а вот Алекс не так легко переносил дикую жару. Они шли под импровизированными «зонтиками» из картона от разодранных коробок, которые догадались не сжечь на костре, а решили оставить для использования именно в таком качестве.       Добираться до оазиса оказалось не так уж долго. Они прошли всего несколько километров, успев оказаться на месте до того, как солнце встало в зените.       - Наверно, мы могли бы увидеть оазис с вершины дюны, если бы взобрались утром на ту, что возвышается возле нашего лагеря.       Но Атиф с этим не согласился. Оазис прятался за несколькими огромными дюнами, был не так уж велик, чтобы его можно было увидеть за три-четыре километра от их пальм.       И ещё ребята понимали, что им просто очень повезло, когда удалось так быстро выйти к месту. Но они были и разочарованы. Оазис представлял собой не островок пальм или каких-то других деревьев, которые давали бы если не пищу, как пальмы, то хотя бы спасительную тень, как тамариск. Но перед ними было пространство, заросшее низкорослыми старыми кактусами и пустынной акацией.       Парни повернулись друг к другу с ощущением досады. Вот так неудача!       - Но, вероятно, мы сможем утолить жажду, - философски рассудил Лео, заметив нечто, похожее на развалины колодца.       - Но… почему же на карте не обозначен колодец? – удивился Алекс.       Атиф прищурился и, немного помолчав, сказал:       - Значит, колодец уже тогда, когда составлялась карта, был непригоден. Там нет воды. Или колодец был засыпан, но очень давно, больше ста лет назад.       Солнце палило нещадно, поэтому в тени огромного старого дерева с уродливым стволом они сразу же почувствовали прохладу.       - Удивительно, как эти растения выживают в окружении песчаных дюн при такой температуре? – проговорил Алекс, прислонившись к стволу. Лицо у него побагровело.       - Друг, прекрати бодриться, присядь вот здесь. Тебе нехорошо? Я ведь вижу.       Лео достал бутылку с водой и кусок ткани. Сначала обтер приятелю лицо влажной тканью, затем смочил ему губы, потому что Алекс, едва присев под дерево, был уже в полубессознательном состоянии.       - Не хватало ещё теплового удара! – ворчал Лео, смачивая на его голове ткань повязки.        Потом они втроем отдохнули в тени мощной акации, которой было, наверно, больше сотни лет. Лео не знал, сколько лет живут в пустыне деревья, те же кактусы, но, судя по виду окружающих деревьев и кактусов, их можно было смело назвать реликтами.       Лео не спускал глаз с приятеля, наблюдая, как Алексу становится легче после предпринятых способов охлаждения организма. Обернув смоченной тряпкой голову, можно выиграть у пустыни несколько часов жизни.        Однако теперь надо было бороться с обезвоживанием организма. И Лео обратил взор на ближайший к ним молодой сочный кактус… Но сначала он отдал Алексу свою часть бутылки с водой, обнаружив, что Алекс свою воду уже выпил.       - Пей небольшими глотками, не торопись, не пей всю воду сразу, как бы тебе этого не хотелось. Лучше делай глоток и полощи рот и горло. А потом вообще лучше смачивай только губы. Или набери в рот немного воды, но не глотай.       Затем Лео отошел к кактусу. Его намерения не ускользнули от внимания Атифа.       Мужчина молча наблюдал за ним. Видя нерешительность парня, осматривавшего кактус, Атиф предупредил, что не все кактусы можно употреблять в пищу.       - Вы, туристы, уверены, что можно действовать, как в кино: герой взмахнул мачете, срезал верхушку круглого кактуса-бочонка, а дальше – черпай и ешь мякоть. Но это кино. Здесь не растут съедобные кактусы, а решишься проверить – тебя стошнит или начнутся все удовольствия отравления.       - Проверим колодец? – предложил Лео. - А всякий случай? А вдруг?       Они прошли к месту, где когда-то был спасительный колодец, но он оказался занесенным песком.       - Лео, мы можем здесь набрать только сухих веток для костра, оценивающе осмотрелся Атиф. - И это всё. Подождем наступления вечера и принесем их в лагерь, чтобы не возвращаться с пустыми руками. Оазис умер. Это место лучше, чем пальмы, но…       - Атиф, Алекс не сможет пройти ночью такой длинный путь. Я останусь с ним в лагере под тентом ждать помощи.       Мужчина кивнул.        И вдруг они услышали в небе знакомый звук, но не поверили ни собственным ушам, ни глазам, когда увидели в небе самолет.        Но радость заполнила их сердца. Атиф был уверен, что теперь те, кто их ищет, будут знать, где они находятся. Ведь не заметить заблудившихся путешественников было невозможно! Значит, даже если они просто будут ждать помощи, она придет!       Наверно, именно это придало Алексу сил и желания бороться за выживание. Он следовал советам Лео, сидя у основания акации, прислонившись к стволу. Потом Лео вырыл в песке продолговатую яму, докопавшись до более холодного слоя, куда они с Атифом помогли перебраться Алексу.       Ему было велено лежать, стараясь не двигаться, чтобы не тратить силы и не терять драгоценную влагу, потея от лишних движений. После чего Атиф принялся собирать отпавшие сухие ветки, а Лео отправился обследовать близлежащие окрестности. Пусть он был выносливым и закаленным, побывав в разных экстремальных ситуациях, но и он все-таки не был «железным», и его организм мог тоже его подвести, но Лео захватил с собой свой картонный «зонтик» и так обеспечил себе минимальную тень.       Прежде всего, Лео осмотрелся. Он прикинул, что лучше: оставаться у пальм, но вечером или рано утром ходить в оазис за топливом для костра, или этим же вечером перебраться вместе со всем лагерем – тентами, палаткой, вещами – сюда, устроив здесь новое убежище. Но все-таки пришел к выводу, что лучше остаться на месте. Там же есть ещё одна защита – джипы. Правда, ими можно воспользоваться только вечером и ночью, пока не взошло солнце, которое превращало машины в настоящие печки.       То, что этой ночью им не удастся отправиться в путь, он уже понял. Алекс не вынесет такого длительного пути. За ночь здоровый и сильный человек может пройти по пустыни не более тридцати километров. Это в лучшем случае. Без вещей, забрав с собой только питание, воду, которой осталось совсем мало, ребенка, которого надо нести на руках, даже не за спиной. Ведь мальчик - это не вещмешок! Для Самиры и Амалии ноша вскоре покажется тяжелее мешка с камнями.       А сами девушки? На сколько у Самиры и Амалиихватит сил двигаться по песку? Они не натренированы так, как Лео. Даже в мужчинах из Феса он не был уверен, ведь они уже не юноши. Тургут много говорит, но у него Лео заметил признаки одышки. Атиф слишком медлителен. Да, это не под стенами касьбы следить за внучкой сида Абдула! Сид Усем же – самый старший из всех в их пестрой компании. Никто не сможет двигаться настолько быстро, чтобы покрыть за ночь три десятка километров!        Теперь, когда их точно начнут искать, зная, где они, можно остаться в лагере и ждать прихода помощи. Так считал Лео и надеялся, что к его словам и доводам прислушаются и остальные. Если нет – то им с Алексом придется остаться под пальмами.       Но Лео был уверен, что и Самира с Амалией ихне покинут. К тому же, Самира должна помнить, что по приказу дяди Абдула может оказаться в руках Атифа сразу же, как только ребенок будет передан врачу больницы, пока его родители будут следовать из Мекнеса в Загору. Бывшие попутчики и соратники по поискам Амрана могут вдруг оказаться похитителями в отношении Самиры – по приказу старика Абдула и отца девушки! Надо будет поговорить об этом с Самирой, предупредить ее. Возможно, она не видит в них возможной опасности?       Об этом думал Лео, осматриваясь среди древних кактусов ростом с него. Да…. Семейство этих колючих уродцев живет в основном там, где мало влаги. И если у других растений развивается пластинка листа, то у кактусов разрастается основание листа. Здесь и накапливается сокровище - вода. Растения собирают даже незначительное ее количество, попавшее в почву. Молодые побеги некоторых видов кактусов улавливают влагу даже из воздуха с помощью воздушных корней на стеблях.        Да, не повезло! Оазис принес разочарование. Почему это не пальмовая роща? Теперь Лео считал нужным поискать травы, пригодные в пищу.       Ещё во времена, когда Лео жил в племени, он узнал, что бедуины считают почти все растения пустыни съедобными. Но травы Сахары невкусные и непитательные. А пустынную тыкву, на вид - как вкуснейшую дыню, и вовсе пробовать не стоит человеку, не привыкшему к подобной еде. Ее он хотел отыскать ради Алекса, у которого был к ней научный интерес.        Но он знал уже по прошлому опыту, что если вскрыть плод и съесть мякоть, окажется, что она ужасно горькая на вкус. От нее, скорее всего, стошнит, а это уменьшит запасы жидкости в организме. Однако, эта мякоть - прекрасный антисептик, снимающий любое воспаление. Если ужалила змея или скорпион, можно смело приложить мякоть к ране. Во всяком случае – так считается. Местные жители подтирают ею зад, что защищает их от геморроя.       Лео прошел по краю оазиса, где куцыми островками росли какие-то травы. Лео не знал их названия, но по виду мог вспомнить, что когда-то люди из каравана собирали их, чтобы не только заваривать из них чай, но и использовать измельченными в тесто, из которого потом пеклись лепешки. Да Лео и сам когда-то пек на костре лепешки из муки и съедобных растений.       Многие растения пустыни внешне сухие и неприглядные. Надо искать в них мягкую часть, она съедобна. Стоит попробовать все мягкие части растений, поднимающиеся над землей: цветы, плоды, семена, молодые побеги и кору.Среди дикорастущих растений пустыни встречается немало пригодных в пищу       Нарвав в холщовый мешочек трав, Лео решил теперь поохотиться. Здесь не могло не найтись живности для еды. В пустыне кипит жизнь, невидимая человеческому глазу. Здесь живут небольшие грызуны, кролики, луговые собачки, крысы, змеи, ящерицы и лягушки, обитающие около воды и кустарников.       Крыс и прочих грызунов Лео ловить не стал бы. Это переносчики разной заразы. А вот ящерицы, змеи… У ящериц в пищу пригодны мышцы спины, ног. Змей перед употреблением в пищу надо выпотрошить и обезглавить, затем нарезать мясо небольшими кусками и испечь.       В прочем, в пустыне обитают и некоторые виды птиц. Чтобы привлечь птиц, надо издать специфический звук, получающийся при целовании тыльной стороны кисти и всасывании в себя воздуха. Но чтобы поймать их, нужна падающая западня или крючок с приманкой, а Лео ничего из этого не захватил, выходя из лагеря, хотя и имел запас всего необходимого в коробке, которую возил с собой, узнав, что им придется иметь дело с пустыней.       И все-таки ему удалось поймать небольшую ящерицу. В пустыне живут мелкие ящерицы, которые очень легко передвигаются в песке. Они закапываются в мягкий, теплый песок и плавают в нем, как рыбы в воде. Лео помнил, что местные жители называют этих ящериц песчаной рыбой. Именно эти ящерицы годятся в пищу. Нужно отрезать и выбросить голову, а тельце вполне аппетитно. Когда-то Лео приходилось пробовать такое «лакомство» - смесь крови, кишок и чешуи. Но это лучше, чем пустой желудок.       Но сейчас Лео оставил в живых добычу, решив принести в лагерь. Он хотел поискать ещё насекомых и улиток, которые служат пищей и источником жидкости для многих жителей африканских пустынь. А саранча? Это же белок! Правда, саранчу он не увидел.       Но поиски пищи были прерваны происшествием: Лео успел вовремя заметить змею. Конечно, парень знал, что значит бродить по кустарникам, поэтому в его руке была длинная палка, которой можно было раздвигать заросли и отгонять змей. Змея никогда не нападет без предупреждения. Сначала примет угрожающую позу.       Поза кобры – поднятая вертикально передняя треть тела, раздутый капюшон, покачивание из стороны в сторону, шипение, напоминающее чихание, бросок в сторону врага. Именно это и увидел Лео перед собой, как только зашел за очередной куст акации, опутавший низкорослые кактусы.       Заметив кобру, Лео замер. Кобры очень стремительные. Поэтому Лео начал медленно отходить назад, не загораживая кобре путь к отступлению, чтобы дать ей возможность уползти. Он держал перед собой палку по направлению к змее, радуясь своей предусмотрительности. Парень избегал резких движений, которые могли бы испугать змею, сохранял спокойствие как в жестах, так и в действиях.       И ещё – Лео в который раз попытался испытать силу своего взгляда. Замерев, он пристально всмотрелся в крохотные змеиные глазки, и кобра замерла, после чего они гипнотизировали взглядами друг друга, пока кобра медленно и плавно не скользнула в кусты…       Решив больше не искушать судьбу, Лео со всеми предосторожностями вернулся к месту, где оставил Алекса. Там уже находился Атиф. Парень обрадовался, увидев, что друг пришел в себя, ему уже лучше, и тогда он протянул Атифу шевелящийся мешочек с ящерицей, которую удалось добыть. Второй мешочек – с травами – Лео прикрепил у себя на поясе и устроился в тени рядом с путниками. Оставалось только дождаться вечера, чтобы вернуться в лагерь и решить, ждать ли у пальм тех, кто их ищет, или двигаться по пути, уже оговоренному накануне.              …Они вернулись, когда солнце ещё не зашло за горизонт. Лео в глубине души надеялся на то, что к ним направят военные джипы, чтобы выяснить, что они за люди. Рядом граница, а они явно туристы, но никак не местные жители, тем более что им нечего делать в этих местах.       Но никаких джипов не было. Лео с досадой подумал, что они упустили возможность выстрелить сигнальной ракетой, когда увидели в небе самолет. А если те люди не поняли, что им нужна помощь?!       В лагере их возвращению бурно обрадовались Самира и Амалия. Лео понял, каким облегчением для девушек стало их появление. Потом они живо обсуждали увиденный самолет и оазис, на который всеми возлагались такие надежды.       Пока Усем ломал ветки для костра из принесенной связки, Тургут в очередной раз подошел к палатке, чтобы проведать «Амрана», требуя, чтобы Самира его вынесла под тент, там он наклонился к ребенку, озабоченно осматривая его.       Амалия устроилась теперь рядом с Алексом, расположившись под общим тентом. Они сидели молча, с лицами, по которым блуждали только им понятные улыбки, предназначенные друг другу. Мужчины у разгоравшегося костра обсуждали, что ночной переход придется отложить. Не стоит покидать место, которое уже засекли с воздуха. Если они уйдут, а к ним направят помощь и не обнаружат их на месте, что тогда? Вряд ли ради них поднимут авиацию, чтобы вновь отыскать их в пустыне.       От ночного марш-броска было решено отказаться как раз по этой причине, но ещё и потому, что не все смогут вынести переход, имея в виду происшествие с Алексом. И если парень, не зная языка, не понимал, что речь идет о нем, и продолжал наслаждаться под тентом обществом Амалии, то Самире был понятен их разговор, пусть и в общих чертах.       Сначала она прислушивалась к словам, пытаясь понять, о чем говорят искатели, но потом отвлеклась и достала блокнот, решив записать впечатления человека, впервые оказавшегося в пустыне Сахара, т.е. свои собственные.       Растянувшись в палатке, положив блокнот у входа, она сначала обдумывала слова, ударяя кончиком ручки по губам, потом начала писать:       «…Утром поднимается огромный огненный шар солнца, и тогда раскаляется все вокруг: воздух горяч и сух, так что обжигает губы, а на земле невозможно стоять. И ещё – ветер, этот ужасный ветер, который несет песок! Верно гласит арабская пословица: «В Сахаре ветер встает и ложится вместе с солнцем». Ветер может принести пыльные бури, а может подхватить страшную «песнь песков», о которой рассказывали Усем и Тургут. «Песнь песков» - как романтично звучит, если не знать, что это такое! Но жители пустыни знают: когда начинают «петь пески» – тогда над пустыней в скором времени пронесется страшный вихрь – самум. Похоже, именно его со страхом столько лет вспоминает Зорайдэ.       А ещё в пустыне нестерпимый дневной зной сменяется ночью пронизывающей прохладой. Таких резких перепадов не выдерживают даже камни – они лопаются с громким треском. Такие камни получили в Сахаре название "стреляющих", а жители пустыни говорят: "Солнце в нашей стране заставляет кричать даже камни…".       Потом девушка сделала в скобках пометку о том, что следует записать историю о стреляющих камнях, которую ей рассказывал Лео. И притчу о пальме – тоже.       Самира оглядела компанию мужчин, сидевших вокруг разведенного костра, на котором уже готовился ужин. Головы трех берберов были небрежно обмотаны тканью в виде трех массивных тюрбанов. Судя по всему, мужчины сейчас обсуждали свадебные традиции своей родины, говорили о трудностях воспитания современной молодежи, об особенностях ухода за верблюдами и о том, что у Марокко, помимо марокканского чая, есть и другие кулинарные достижения.       Часть их разговора Самира хорошо расслышала и постаралась запомнить, чтобы рассказать об этом в статьях:       - Вы не поймёте сердце бедуина, если не проведете с ним неделю в пустыне, - сказал Тургут. – Я давно живу в Мекнесе, но часто бываю в пустыне. Без нее не представляю собственной жизни. Но среди песков для меня самое приятное – хороший чай и грустная песня о любви. В наших песнях – наша душа. Для бедуина достаточно одной струны и вдохновения, чтобы всю ночь петь песни, от которых плакать начинает даже луна.        Потом Тургут вспомнил семью. Самира не удивилась, услышав, что у него две жены.       - У бедуина может быть не столько жен, сколько он хочет, а столько, сколько могут выдержать его нервы. У меня, например, две жены: одна в городе, вторая в деревне. О, Аллах, как они ненавидят друг друга! А мне приходится разрываться между ними. Ночевать я предпочитаю у той, что живет в деревне — она лучше готовит и не лезет не в свое дело. Городской жене мне приходится дарить много украшений.       У Усема любимой темой разговора оказались верблюды.       - …Мы говорим так: отнимающий моего верблюда отнимает мою жизнь. Мы с сидом Али часто встречаемся на рынке верблюдов и обсуждаем новый товар. Мои верблюды – моя гордость и самая большая любовь.       - Для перевозки товаров раньше всегда использовались одногорбые верблюды-дромадеры. Чтобы взять животное в караван, они в течение нескольких месяцев откармливались. Переход через пустыню в мирное время занимал не менее года. Такое путешествие всегда было связано с большим риском, поэтому караваны были очень большими — иногда количество верблюдов в них достигало нескольких тысяч. Вели караваны высокооплачиваемые проводники-берберы, хорошо знавшие пустыню…       ...- Самое важное в пустыне – уметь правильно развести костер, сварить на нем чай, а также испечь хлеб. У любого бедуина всегда с собой горсть муки и немного воды, чтобы испечь лепешку. Кидаешь ее прямо в костер, в золу, и через несколько минут получается самый вкусный в мире хлеб, - рассуждал Усем, вороша палочкой угли в костре.       …- У многих здесь есть мобильные телефоны, но мне кажется, более почтительно – нанести визит лично…, - высказывал мнение сид Атиф.       - Кочевой образ жизни – это свобода. Когда ты не привязан ни к чему, ты не зависишь ни от чего. Сегодня, конечно, у многих уже есть дома и даже небольшие поля, но все равно пару раз в год нужно себе позволять отрываться от всего этого.       Вероятно, до заката оставалось ещё около часа, когда их берберы стали внимательно прислушиваться к шороху песка у дюн, как будто пытались услышать голос пустыни. Самира тоже прислушалась, видя, как напрягся Лео.       - Что происходит? – тихо спросила она, ничего не понимая.       - Смотри: с крутых откосов дюн сползает песок.       - И что?       - Ты совсем ничего не слышишь? Впрочем, ты же никогда не сталкивалась с таким явлением… Когда пока ещё слабый ветер перевеиваетпесчинки, возникает звук. Он вызывается ударами песчинок друг о друга. А во время бури беспрерывно сталкиваются друг с другом мириады песчинок, и это заставляет пески звучать. И это можно услышать ещё до того, как буря разыграется вокруг тебя.       - Ты хочешь сказать, что слышишь приближение бури? И Усем с товарищами – тоже? Поэтому они так встревожились.       - Да. Если это то, о чем они думают, то дело серьезное.       Лео нахмурился и был сосредоточен. Потом он отошел от девушки и о чем-то заговорил с Атифом. Мужчины вели себя беспокойно. Только Амалия и Алекс, пока ещё ни о чем не подозревавшие, мило беседовали, увлеченные друг другом.       Как ни прислушивалась Самира, сначала она ничего не слышала. Но вот в раскаленном воздухе послышались какие-то чарующие звуки, довольно высокие, певучие, не лишенные гармонии, с сильным металлическим оттенком. Они слышались отовсюду, словно их производили невидимые духи пустыни. Самира подозрительно осмотрелась. Пустыня была так же безмолвна, но звуки летели и таяли в раскаленной атмосфере, возникая откуда-то сверху и пропадая будто бы в землю.       - Что это, Лео? – удивленно спросила Самира.       - О, теперь и ты слышишь? Ничего хорошего! То, о чем я тебе уже говорил: это прелюдия надвигающейся бури, это отзвук сталкивающихся в вихре миллионов песчинок, слышимый за много километров. Это предвестник одного из самых страшных явлений пустыни. На нас движется самум!       - Как?! Опять буря?!       Только после ее возгласа негодования к ним повернули головы их друзья.       - Что случилось? – спросил Алекс.       - В чем дело? – поднялась на ноги Амалия.       - Скоро снова начнется буря! – пояснила Самира и нырнула в палатку, подхватив на руки ребенка.       - Садитесь в джипы! Самира, Амалия, забирайтесь в машину! – скомандовал Лео. - Алекс, скорее!        Амалия и Алекс подчинились. Но Амалия предусмотрительно вытащила из палатки свою и Самиры сумки с вещами и пакет для Амранчика, а Алекс унес из-под тента ящик с оставшимися бутылками с водой.       - Самира, иди скорее! – торопил Лео.       Но девушка хотела понаблюдать за тем, как надвигается буря. Она медлила, и вдруг к ней подскочил Тургут и выхватил у нее из рук малыша. Сказав ей что-то резкое и грубое, он двинулся к соседнему джипу, куда уже спешили Атиф и Усем. А Самира осталась стоять, в недоумении глядя в спину Тургута и качая головой.       Мужчины столпились у джипа. Но что случилось с дверцей их машины? Ее заклинило. Если в свой джип друзья Самиры то и дело заглядывали за чем-либо все дни пребывания в лагере, то ни Атиф, ни Усем, ни Тургут не считали нужным это делать и как будто забыли о существовании своего автомобиля. И вот результат: двери мощной машины не открывались, вероятно, забитые песком.       Пока Усем дергал одну ручку, а Атиф обошел машину, чтобы попытаться открыть с другой стороны, Самира металась, не зная, как поступить. Она видела, как ребята в джипе делали знаки идти к ним и делала шаг в их сторону. Девушка понимала, что ещё немного – и будет поздно. Но потом она поворачивалась к Тургуту, державшему ребенка. Мужчины не смогут попасть внутрь машины, и что тогда будет с «Амраном»? Значит, следует забрать его у Тургута и с ним вместе уже влезть в джип. И как можно скорее!       Приняв решение, Самира, увязая в песке, побежала к мужчине с мальчиком на руках. Прошло всего несколько минут после того, как появились первые признаки бури, но клубы пыли уже закрывали солнце... Подвижные вершины дюн взлетели в знойную атмосферу и повисли в ней... В воздухе стало нестерпимо душно, еле возможно было дышать.        Самира начала задыхаться. Ей не хватало воздуха, который словно поднялся кверху и улетел вместе с красноватой, бурой мглой, уже совершенно покрывшей горизонт. Она потянула за край тюрбана и прикрыла рот и нос, порадовавшись тому, что не оставила в палаткеочки. Тюрбан ей удалось натянуть низко на лоб, чтобы закрыть уши.        Но то, что происходило вокруг, было лишь началом самума. А вскоре налетел настоящий «огненный ветер», или, как его называют туареги, «дыхание смерти», как будто потряслась сама пустыня. Именно это сравнение пришло в голову задыхающейся и испуганной девушке.       В эти страшные часы, когда пустыня превратилась в несущийся в воздухе песчаный хаос, люди, так и не нашедшие спасения в запертой машине, упали навзничь и лежали распростертыми на песке, покрывшись с головой плащами.       Усем, схватив Самиру за руку и затащив за джип, толкнул ее на песок, велев укрыть голову – натянув на нее капюшон джеллабы.       У Самиры страшно стучало сердце, она часто дышала, прикрывая лицо концом платка... Голова заболела немилосердно, рот и глотка высохли до того, что казались покрытыми струпьями; в груди не хватало воздуха, и ей казалось, что еще немного — и страшная медленная смерть от удушения песком неизбежна.       Так вот каков самум, о котором они с Лео недавно беседовали. Она теперь вспоминала его слова: буря самум уносит немало человеческих жизней. Но, к счастью, он бывает не часто и, проносясь бешеным вихрем, заканчивается так же быстро, как налетает. Обычно он длится пятнадцать — двадцать минут, но и за это короткое время успевает принести гибель и разрушение и перебрасывает массы песка.       Вот только упавшей и распластавшейся возле Усема и Тургута Самире казалось, что прошла целая вечность, пока ураган не стал стихать. Она на какое-то время совсем перестала видеть мужчин и крохотного ребенка, которому Тургут прикрыл личико тряпкой, а затем и вовсе накрыл малыша краем плаща. Вскоре стена песка заслонила даже джип, возле которого они распростерлась…       Самира лежала на песке, крепко закрыв глаза, по спине ее хлестал ветер, она перестала что-либо соображать, так как дышать было нечем, а в голове мутилось как от удушья, так и от чувства нереальности происходящего… Не смотря на все переживаемые ощущения, ей не верилось, что этот ужас происходит на самом деле, а не в каком-нибудь 3д-фильме-катастрофе. Ее сознание отказывалось верить, она как будто наблюдала за происходящим со стороны.       Когда всё стихло, какое-то время Самира безвольно лежала на песке лицом вниз, не открывая глаза и прижимая к носу и рту ткань, не сразу сообразив, что кошмар закончился, и уже можно дышать полной грудью, открыв лицо. Кто-то рывком поднял ее и поставил на ноги, но она тут же без сил осела на песок, еле разлепив глаза. Очки, которые все дни защищали ее, куда-то пропали во время бури.       - Как ты, Самира? Что с тобой? – совсем рядом раздался обеспокоенный голос Лео. – Скажи что-нибудь!       Ей даже показалось, что в голосе парня прозвучала паника.       - Лео… Неужели всё кончилось? Или буря может вернуться?! – устало и испуганно спросила она, пытаясь сфокусировать взгляд хотя бы на его ногах. Но кружилась голова, всё плыло перед глазами.       - Кажется, катаклизм закончился. Куда ты исчезла? Почему не пошла в машину? Я видел, как ты направилась ко второму джипу. Зачем?       - Лео…       - Я вылез из машины и отправился за тобой. Но ты нырнула за машину, а потом я уже не видел тебя. Самира, как ты могла так собой рисковать? Как вообще тебе удалось вынести без укрытия ураган?       - Почему – без укрытия? Если бы не джип, за которым мы укрылись, меня бы занесло песком! Усем толкнул меня за машину.       - Почему ты не захотела пересидеть в джипе? – настойчиво допытывался Лео.       - Лео, ну что ты пристал: джип, джип! Из-за ребенка, конечно! Где Амранчик?! Тургут забрал его у меня, но мужчины не смогли открыть машину – двери заклинило. А я не успела отобрать у него малыша. Где ребенок? – едва не плача, вопрошала Самира.       - Да, ты ещё не пришла в себя, - нахмурился парень.       - Поищи мальчонку. Что с ним? Вдруг его занесло песком? Он ведь такой маленький!       Пока Самира боролась со слабостью, а выбравшиеся из машины Амалия и Алекс подняли ее и повели ее под руки, чтобы усадить на сидение и дать попить, Лео побрел к мужчинам, которые уже приводили себя в порядок, отряхиваясь от песка, выплевывая его и вытряхивая из волос и сбившихся тюрбанов.       Тургут сидел на песке, рассматривая лежащего перед ним на плаще малыша. Ребенок выглядел более чем нездоровым. Синюшность на его личике говорила за себя.       - Еле дышит, - констатировал Тургут, когда к нему подошел Лео и спросил, что с мальчонкой.       - Цианоз, - коротко сказала Амалия.       - Надо было отдать его Самире, они вместе пересидели бы в машине! – в сердцах бросил Лео.       Но мужчина сердито глянул на него из-под синей чалмы, однако промолчал.       Парень вернулся к джипу, чтобы узнать, как Самира. Он сообщил ей, что ребенок жив, но ему нехорошо.       Вскоре Тургут принес ребенка и отдал его на попечение девушкам. Амалия тут же сделала ему молочную смесь, но совсем немного, чтобы растянуть оставшееся детское питание ещё на несколько кормлений, а за это время Самира попыталась напоить его водичкой.       - Амалия, мне не нравится его вид. Ему же совсем плохо! И он даже воду пить не пытается.       - Самира, ты обратила внимание, как он вообще выглядит? Если малышу уже полгода, то отчего он выглядит, как трехмесячный? Явно недостаток веса и отставание в развитии. Твоя сестра Хадижа не очень-то хорошо за ним ухаживала.       - О, нет, Хадижа безумно любит сына. Иначе давно развелась бы с мужем! Просто ребенок измотан свалившимися на него несчастьями: похищение, изнуряющая болезнь, от которой его никто ничем не лечил… И вот видишь, что с ним произошло, каким он стал…       Самире было совестно лгать подруге, но она понимала, что не может рассказать ей правду о внуке тети Жади. Ведь и тайна не ее, и неизвестно, как поступит Амалия. Осудит ее за то, что скрыла от поисковиков то, что им вернули не того ребенка? Самира не хотела ни рисковать, ни ставить Амалию в непростую ситуацию, когда ей пришлось бы выбирать – лгать вместе с ней, скрывая правду от попутчиков, или обличить юную подругу. Нет, Самира была уверена, что Амалия не станет выдавать ее, но пусть всё идет, как идет. Когда-нибудь она расскажет подруге правду и объяснит, почему не поделилась с ней настоящей историей в пустыне.       Ухаживая за малышом, девушки наблюдали за тем, что происходит вокруг автомобиля. Ураган сорвал тенты, но если один оторвался и слетел, теперь был наполовину засыпан песком и его уже откапывал Алекс, то второй тент был так крепко привязан к стволу пальмы, что удержался, хлопая, наверно, на ураганном ветру как парус на корабле. И как только пальма устояла?       Палатка была перевернута, отнесена в сторону и тоже засыпана песком. Лео выкапывал ее и сохранившиеся внутри вещи, складывая их в кучу.       - Самира, ты не представляешь, как за тебя Лео переживал! Он сначала высматривал тебя из машины, потом вышел, быстро захлопнув дверь, и стоял, осматриваясь. Почему он тебя не видел?       - Не знаю. Я пошла ко второму джипу, чтобы забрать у Тургута ребенка и вернуться к вам, но нам пришлось упасть за джип и там пережидать бурю. Я не видела Лео.       Но он тоже не вернулся в машину. Мы с Алексом видели, как Лео упал на песок и укрылся одеялом, которое захватил с собой.       - Я не видела, лежала лицом вниз.       - А знаешь, когда ураган закончился, и мы смогли хоть что-то рассмотреть из окна джипа, то увидели, как поднялся Лео. Он стал бродить вокруг, что-то или кого-то высматривая. У него на глазах были слезы. Наверно, он не мог тебя найти, поэтому…       - Не знаю, не видела. Но это он помог мне подняться. Я поняла, что осталась жива, только после того, как Лео подхватил меня под руку и потянул вверх, когда я услышала его голос…       Самира говорила это, не поднимая на Амалию глаз, рассматривая бутылочку, из которой пыталась накормить малыша. Ребенок не ел, молоко струйкой вытекало у него изо рта, стекая по щеке на шею.       - Он должен хотеть кушать, но он не может… Амалия, у него совсем нет силенок, даже чтобы сосать смесь из бутылочки!       - Ох, Самира, мы пережили такую ужасную бурю, а помощи всё нет, и придет ли она? Похоже, что наш Амранчик уже не дождетсяее.       - Нет, не говори так!       - Взгляни правде в глаза, Самира. Он совсем ослаб. Это мы ещё как-то держимся, но он… мне так кажется… в общем, хорошо, если малыш дотянет до утра.       Самира смотрела на посиневшую кожу вокруг губ мальчика и понимала, что подруга права. Мальчик УМИРАЛ у нее на руках. Ей стало страшно, она попросила Амалию позвать Тургута.       16. Часть 27. Глава 16. Дом дяди Али. За несколько дней до случившейся бури. Новости об экспедиции.       Карима не могла найти себе места, когда ее муж Ахмет вернулся из Марракеша. Она вытянула из него все подробности, которые возможно было у него выяснить. Но что дальше? А ведь самое интересное происходит там, в пустыне, куда отправились на поиски АмранчикаСамира со своей подругой-журналисткой.       И если первое время дочь Латифы звонила то Зорайдэ, то сиду Али, то самой Кариме, с которой обменивалась новостями, потом связь прервалась. Но в доме не беспокоились из-за этого, так как с девушками были как их приятели, так и мужчины, которых отправили сид Али, дядя Абдул, так и сид Рахим -дед Фарида. А в пустыне сотовая связь никакая! Где-то есть слабенькая, но в основном ее нет.       Сколько же было радости, когда Усем, посланец дяди Али, позвонил в Фес, чтобы сообщить новость: ребенок нашелся, его выкупили в племени, куда он был продан мужем Шурук. Как досадовала Карима при мысли, что Ахмета не было в числе тех, кто торговался с бедуинами! Она вспоминала Амранчика и представляла его на руках Ахмета… Как он привезет мальчонку в Фес и отдаст сиду Али, а тот передаст малыша на попечение Зорайдэ, и Карима с удовольствием лично ухаживала бы за сыном Хадижи, пока та не приехала бы за ребенком.       Карима стояла рядом, когда Зорайдэ звонила в Мекнес. Она стала свидетельницей бурной радости, когда жена сида Али сообщила Хадиже новость. Фаридане было дома, но свекровь Хадижи порадовалась вместе с ними. Родственницы сожалели только о том, что Зухру и Шурук поймать так и не удалось.       Чуть позже уже сама Хадижа позвонила, обеспокоенная тем, что им позвонил Тургут и сказал, что ребенок болен, ему нужна помощь врача, поэтому все решили мчаться в Загору, расположенную ближе к месту их нахождения, чем добираться вновь через Мерзугу в Фес. Зорайдэ долго успокаивала и уговаривала Хадижу, которая до возвращения мужа уже начала строить планы, как они вместе отправятся за Амранчиком в Загору.       Потом позвонил сид Абдул и заявил, что вскоре придет к ним, так как у него есть хорошие новости. Теперь, когда ребенок нашелся, пора подумать и о других семейных проблемах! Карима и Зорайдэ догадывались, что старик имеет в виду: конечно, замужество Самиры. Карима даже предложила сорвать сватовство - ну так, как-нибудь, придумав что-то такое…       В доме вскоре запахло выпечкой. Карима следила за тем, как Айша руководит работами на кухне – ведь надо было испечь много печенья, бриутов, лепешек не только к визиту сида Али, но и к празднику, который захочет устроить сид Али в связи с благополучным возвращением Амрана в семью.       Однако Карима заметила, как переменилась Зорайдэ, поговорив по сотовому с Самирой.       - Что такое, Зорайдэ? Что-то случилось? Что с ребенком? Скажи Зорайдэ, не молчи! – затараторила любопытная служанка.       - О, Аллах! Карима, уймись. Всё пока в порядке, иншалла.       - Но я ведь вижу: что-то не так. Зорайдэ, почему ты не хочешь нам рассказать? Мальчику стало хуже? Да? Хуже? Так все-таки ему хуже?       - Может быть, - туманно ответила женщина. – Но ты, Карима, не смей болтать! Если я узнаю, что ты что-нибудь наговоришь Хадиже, я пожалуюсь сиду Али, и он тебя накажет за длинный язык!       - Зорайдэ, я не скажу. Но ты не можешь скрывать правду от сида Али! Не можешь! Аллах, как же так? Ему надо сказать! Да вот и сид Али вернулся! Иди, Зорайдэ, сама расскажи! Если мне ты запретила говорить об этом! – сплетница едва не подталкивала в спину жену хозяина риада. Зорайдэ даже рассердилась:       - Иди, Карима, на кухню! Скоро сид Абдул явится, проверь, всё ли готово!       Она с трудом смогла прогнать сплетницу.       Зорайдэ стояла на галерее, возвышавшейся над внутренним двориком, и видела, конечно, как в риад с улицы вошел сид Али. Но у нее не хватало смелости пойти к нему и выложить то, что она совсем недавно услышала от Самиры. Сотовая связь была слабой, часть слов ей не удалось расслышать. А что поделаешь? Самира звонила из пустыни! Там сигнала совсем нет, если удалиться от населенных пунктов. Ещё повезло, что хоть так смогли поговорить. Но вот то, что Самира ей рассказала… И если Зорайдэ всё правильно поняла, то…       И потому она не была уверена, стоит ли пересказывать новости мужу. Самира поставила ее перед нелегким выбором. С одной стороны – лучше им с сидом Али знать правду, но с другой – им придется лгать, подыгрывая безрассудным Жади и Самире.       А суть поведанной Самирой истории была в следующем: Усем, Тургут и Атиф пошли по следу, на который напали ещё в Марракеше, не подозревая, что он ложный, добрались до племени бедуинов, в которое был продан несчастный сын Хадижи, и выкупили его. Но Самира уверила Зорайдэ, что этот ребенок - вовсе не сын Хадижи. Это не Амран! Дочка Латифы напомнила, что часто помогала матери и тете Жади ухаживать за Джамилем, потому для нее не было проблемой узнать и второго мальчика, зная малыша из Рио. У выкупленного ребенка тоже была родинка, но не там и не такая, как у близнецов Хадижи. И внешне – это не тот не тот!       Но девушка, обнаружив ошибку, не стала никому ничего говорить, а решила посоветоваться с тетей Жади и с Зорайдэ. разоблачить можно ведь было и позже. Но Жади велела ей молчать. Они продумали план, как самим найти настоящего Амрана, а потом увезти его в Бразилию. Если Хадиже плохо живется с мужем, то и ребенка ему нечего оставлять, ведь сам он добровольно от него не откажется? Самира не пожелала слушать возражений ошеломленной Зорайдэ, просто поставила перед фактом: она станет молчать, ведь и Тургут уверен, что найденный мальчонка – сын Фарида. А ведь все думают, что Самира вообще никогда не видела Амранчика. Откуда ей знать, он это или нет?        Это всё, что смогла разобрать старушка во время разговора с Самирой. И ещё: Самира предложила пока ничего не говорить Хадиже. Пусть ждет, когда ей привезут найденного ребенка или сама за ним едет в Загору, а у них с Лео будет время, чтобы найти настоящего Амрана, а потом тетя Жади решит, как поступить с братом Джамиля. Никто не узнает, что они его найдут.       У Зорайдэ перехватило дыхание, когда она услышала о Жади, о том, что у нее снова есть какие-то планы, но теперь уже на Амрана. Женщину вдруг осенила догадка, и тогда Зорайдэ ахнула и прижала пальцы ко рту. Ну, конечно! Хитрая племянница сида Али задумала увезти в Бразилию и второго мальчонку! За кого она станет его выдавать? Кого и как сможет обманывать?       Зорайдэ с сидом Али уже поняли, что Саид и Жади отдельно друг от друга мечтают о том, чтобы Хадижа получила развод и вернулась в Бразилию. И если от Жади ничего в этом плане не зависело, то Саид был настроен решительно. Абдул с укором поведал на днях сиду Али, что племянник звонил внуку сида Рахима и требовал, чтобы Фарид дал развод Хадиже. Зять и тесть разговаривали грубо, но сошлись на мысли устроить семейный суд, где Хадиже и будет дан развод. А ребенок – ну, когда Амранчика отыщут, останется в доме отца.       Вот только Зорайдэ была согласна с сидом Али в том, что Саид, сам когда-то отобравший дочку у Жади, не захочет Хадиже такой же судьбы – расстаться с сыном, поэтому он наверняка найдет способ прижать Фарида, чтобы тот отказался от сына. Борьба между упрямым, самолюбивым Фаридом и могущественным племянником сида Абдула ожидалась серьезной.       Но это всё ещё было впереди, а пока Хадижа ждала возвращения сына, не подозревая, что ей предстоит узнать горькую правду, а муки ожидания продлятся неизвестно сколько времени.       «Сказать сиду Али или нет?» - раздумывала взволнованная Зорайдэ, спускаясь по лестнице в огромную гостиную, где на диване уже расположился ее муж, держа в руке трубку кальяна.       - Сид Али, - тихо позвала она мужа. – Мне необходимо сказать нечто важное.       - Что такое, Зорайдэ? – поднял он голову, а Карима, которая уже принесла для него поднос с чаем и выпечкой, насторожилась. Заметив это, старик встал и повел Зорайдэ в кабинет. Старики знали, на что способна любопытная Карима, поэтому, чтобы не дать ей подслушать под дверью кабинета, ей было велено встретить у ворот сида Абдула и проводить к дивану.       - Что ты хочешь мне рассказать, Зорайдэ? – спросил сид Али, плотно прикрыв за собой дверь кабинета.       - Аллах! Сид Али, ребенок, которого выкупили у бедуинов, не Амран!       - Это как?! – изумился старик, и тогда Зорайдэ поведала ему то, что услышала от Самиры.       - О, Аллах!       - Да, сид Али, вот так.       - Но как Тургут мог не узнать мальчика? Неужели он не видел его лица? Не бывал в доме Фарида? – удивлялся Али.       - Наверно, не бывал. А если и заходил к Фариду, даже видел издали Хадижу с ребенком, то он, конечно, не присматривался. А фотографии ни у кого не было. Так Самира сказала.       - Да, Усем поехал без фотографии. А откуда бы она взялась? И Усем тоже никогда не видел мальчика. Ребенка могли бы узнать сид Рахим и даже Абдул, но не Атиф, которого послал на поиски Абдул. Они полагались на то, что это похищение ради выкупа или продажи с дальнейшим выкупом. Им в голову не могло прийти, что Зухра способна придумать сложную каверзу. Зорайдэ, где теперь искать ребенка?       - Наверняка можно узнать только у Зухры или у ее подружки. Но их никак не могут найти.       - А почему Самира скрыла, что ребенок не тот? У нее есть какие-то подозрения, где может быть настоящий Амран?       - Не знаю, сид Али. Мы не смогли поговорить подробнее из-за плохой связи. Но я так поняла, что Самира надеется на Лео, у которого есть какие-то соображения.       - Она рассказала ему о тайне рождения детей? – недовольно спросил сид Али.       - Нет, не рассказала, она уверила, что тайна не раскрыта. Но парень уже знает, что ребенок не тот. Он не настаивает, чтобы Самира открыла ему правду. Но обдумал, как дальше вести поиски. У Самиры в телефоне есть фотография Джамиля. Она показала ее Лео, чтобы и он смог узнать ребенка.       - Так почему же они скрыли это ото всех? Или… они задумали искать Амрана вдвоем? Без Усема и Тургута? Это же скандал! Как они надеются выиграть время? Как только все они доберутся до Загоры, через несколько часов туда явится Фарид и поймет, что перед ним не его сын.        Зорайдэ пожала плечом.       - Сид Али, вероятно, Самира считает, что им хватит этого времени, чтобы оторваться от других поисковиков. А Лео – страшный человек. Ему многое подвластно. Ведь Альбьери…. Молчу, сид Али, молчу! – замахала руками старушка, заметив укоризненный взгляд мужа.       - При чем здесь Альбьери?       - Лео… жил среди бедуинов в пустыне. Он может что-то знать о том, как поступают с детьми, которых украли у семей, мог услышать о тех похитителях, которых мы ищем. Не просто так Самира никому ничего не сказала – ни Усему, ни Тургуту.       - Что ещё она задумала? Точно решила найти самостоятельно своего племянника, - кивнул сам себе сид Али. - А… Жади знает?       - Да, сид Али. Самира сказала, что прежде решила посоветоваться Жади.       - Значит, они уже всё обсудили. И Жади что-то придумала! – рассердился сид Али. – Можно не сомневаться, что вместе, нет – уже втроем они наделают таких дел, что огромного скандала нам не миновать!       - Сид Али, я боюсь того, что Лео находится рядом с Самирой. Этот Альбьери мог так сделать, что…       - Не начинай, Зорайдэ! Забудь про Альбьери! Лео – обычный парень.       - Но ему понравилась Самира…       Но сид Али отмахнулся.       - А Самире он совсем не понравился. Меня куда больше волнует, с какими новостями к нам сегодня пожалует Абдул. На медине меня уже спрашивают, когда прилетает Мухамед, чтобы сватать Самиру за Имада, сына Фейсала. Служанка лары Мины рассказала женщинам из дома наших соседей, что в семье Имада вовсю готовятся к сватовству. И вообще, что дело со свадьбой их сына Имада – дело решенное. Отец невесты и Абдул уже дали согласие на брак.       - Но невеста не согласна! О, Аллах! Самира устроит скандал!       - Я разговаривал с Латифой. Она просила отправить Самиру в дом лары Назиры в Марракеше. Я не знаю, как поступить, Зорайдэ, ведь Абдул считает свою племянницу Назиру одалиской. Он не простит мне, если я отвезу его племянницу, девушку его крови, к Назире.       - Сид Али, а Вам и не стоит этого делать. Пусть Самира сама туда отправляется. Всегда можно сказать, что она ослушалась и решила навестить тетю, которую так давно не видела. Сумасбродный характер Самиры всем известен. Возможно, это отпугнет и жениха, когда он услышит, что обещанная ему невеста оказалась непокорной.       - Вот именно, Зорайдэ! Подскажи ей или Латифе, чтобы Самира не возвращалась в Фес, а ехала прямо к Назире. А жениха надо бы отпугнуть, я с этим согласен. Но как? Лучше, чтобы он сам отказался от девушки, чем когда Самира устроит дикий скандал.       - Я всё скажу, сид Али. и подумаю, что может подействовать на жениха или его семью.       - А я позвоню чуть позже Жади. Она мне должна рассказать, что ещё она там задумала! Пусть только уйдет Абдул!       В дверь быстро и с силой постучали.       - Карима. Это она. Наверно, хочет сообщить, что к нам добралсяАбдул.       Так и оказалось. Когда сид Али вошел в огромную гостиную, его приятель, сидя на диване за низеньким столиком, вовсю лакомился любимыми бриутами, запивая ароматным чаем. Карима тут же всем сообщила, что гость выпил уже два стакана чая с мятой.       - Принеси-ка нам ещё, - велел сид Али. – И мне чаюзахотелось.       Зорайдэ, поприветствовав гостя, собралась покинуть гостиную и провести время на кухне.       - Куда ты, Зорайдэ? – остановил женщину сид Абдул. – Я принес вам чудесную новость. Ты тоже должна узнать и порадоваться со всеми!       - Какую, сид Али? – насторожилась Зорайдэ, хотя и подозревала, что может услышать.       - Амран ведь нашелся? – напомнил он.       - Да, сид Абдул! Слава Аллаху, нашелся! Нам звонил Усем, уверяет, что уже везут мальчика в Загору.       - И мне Атиф звонил, сказал то же самое. Это значит, что в наши семьи вернется радость, иншалла. А Самира должна возвратиться в Фес. Аллах! И нет более подходящего случая, чтобы устроить сватовство. Мухамед знает, что ему следует лететь в Марокко. Пусть привезет сюда свою одалиску Лейлу и, сосватав дочь, заберет в Бразилию Муну.        - А что с Саидом? Он тоже прилетает в Марокко?       - А что Саид? Я против того, чтобы он требовал от Фаридаразвода с его дочерью. И я отговорю его, вот увидите. Но если он хочет побывать на сватовстве Самиры и Имада, то пусть прилетает. Кто же против? Он ведь родной дядя Самиры.       - Конечно, Абдул, - поднося ко рту стаканчик с чаем, ответил сид Али, не желая пока открыто спорить.       - Вот только когда Самира намерена вернуться? Али, тебе ведь всё известно, - хитро прищуривая один глаз и грозя пальцем, произнес старик.       - О, Аллах. Мне известно только то, что Самира вместе со всей поисковой экспедицией направляется в Загору. Так ведь и ты знаешь об этом. Я не смог даже поговорить с ней по сотовому.       Зорайдэ была вынуждена не вмешиваться, стояла молча, рассматривая новенькую полосатую джеллабу, в которой явился к ним гость, и новую же феску, зная от Каримы историю о том, как она вместе с ларой Дунией ходила на рынок, в тот магазинчик в дальней части медины, где торгуют самыми лучшими фесками в городе.       По требованию лары Нурии Дуния была вынуждена отправиться за покупкой, взяв из дома старенькую феску Абдула, чтобы иметь возможность примерить по ней ту, которую предстояло купить. Дуния позвала Кариму, и они вместе выбрали и купили обновку старику. Впрочем, сид Абдул даже не подозревал, что жены решили поменять что-то в его скудном гардеробе.       Карима тоже сделала подарок Ахмету – приобрела новую шерстяную вязаную шапку, очень похожую на ту, его любимую, синюю, с белой полоской, но из-за длительной носки застиранную, давно выцветшую и заношенную, которую Карима сразу после свадьбы с Ахметом неосторожно выбросила.       Тем временем сид Абдул продолжал настаивать:       - Али, так позвони же Самире! Зорайдэ, или ты набери ее номер! Ээээ… Давайте я сам с ней поговорю! Аллах!... Атиф мне сказал, что в Загору они должны прибыть к восьми часам вечера. А сейчас уже…, - сощурив глаза, всмотрелся старик в циферблат стареньких часов на запястье. Пусть у сида Абдула имелся сотовый телефон, но старик мог только звонить сам или отвечать на звонки. Но смотреть время на экране современного средства связи Абдулу в голову не приходило. И зачем тогда ему часы? Не выбрасывать же вещь, к которой так привык!       - Зорайдэ, позвони Самире. Узнай, где они сейчас. Может быть, уже в Загоре? – попросил жену сид Али.       Женщина повиновалась и, как ей было велено, набрала номер, хотя и очень неохотно.Послушав в трубке сотового, она ответила, что связи, похоже, нет.       - Звони ещё раз, Зорайдэ, - настаивал сид Абдул.       И пока женщина делала всё новые попытки дозвониться до дочери Мухамеда, в гостиную с подносом вошла Карима. Вид у нее был такой, как будто она узнала новость, которая теперь переполняла ее чувствами, однако, она стояла молча, пока сид Абдул нахваливал выпечку.       Потом он отвлёкся и спросил у нее:       - Карима, ты рада, что Самира выйдет, наконец, замуж?       - Если захочет, если она согласна, то я буду рада.       - Что?! Аллаааах! Да кто ее спрашивать станет? – возмутился старик и поперхнулся куском печенья.       - Сид Абдул, запейте скорее чаем! – тут же подоспела с советом Карима.       - Кто тебя спрашивал? Зачем ты отвечаешь сиду Абдулу? – зашипела на нее Зорайдэ. – Уходи, Карима. Вернись на кухню!       Карима шепнула что-то ей на ухо и тут же пропала из гостиной. А у Зорайдэ изменилось лицо, что смог заметить только сид Али, потому что Абдул всё ещё пытался откашляться, размахивая руками.       - Абдул, зачем ты обращаешь внимание на слова бестолковой Каримы? Она же такая болтунья! Говорит, не думая.       …Сид Абдул покинул дом приятеля только после того, как договорился, что дату сватовства они назначат, как только Самира прибудет в Фес. Абдул взял с Али слово, что он поможет в этом, а ещё – пусть пригласит в Марокко Латифу с женихом.       - Пора твоей племяннице, Али, выйти замуж за Керима. И для ее репутации это будет хорошо, и мой племянник успокоится, наконец. А то ведь Мухамед всё оттягивает переезд Муны в Бразилию. Боюсь, что его жене Муне это надоест. Но я знаю, что происходит: Мухамед надеется, что сможет вернуть Латифу.       - Как? Как, сид Абдул, он может вернуть Латифу, если она уже просватана? – возмутилась, не сдержавшись,Зорайдэ.       - Не знаю, как, но боюсь, что он что-то задумал! – заявил о подозрениях сид Абдул перед тем, как уйти.       И пока женщины с кухни приводили в порядок гостиную после посещения сида Абдула, Карима доложила сиду Али то, о чем она уже успела шепнуть Зорайдэ, приведя ту в замешательство.       - Сид Али, сид Али! Мне позвонила лара Дуния и сказала, что дядя Абдул приказал Атифу насильно привезти Самиру, как только все соберутся из Загоры возвращаться в Фес. Если она сама не захочет поехать, то Атиф должен скрутить ее и привезти силой в дом дяди Абдула!       - Я так и знал, - кивнул сид Али. – Этого я и ожидал. Поэтому дал указание Усему дождаться моего приезда в Загору, но чтобы он велел Самире притвориться больной. Пусть обратится в клинику с какими-нибудь жалобами и выждет время до моего появления.       Зорайдэ снова отправила Кариму прочь, найдя ей занятие. Обиженная любительница сплетен и новостей удалилась, и тогда хозяйка дома сказала:       - Сид Али, а если Усему не удастся уговорить Самиру? А если Атиф решит применить силу, то за Самиру может заступиться Лео, а ему помочь может тот парень, которого они захватили с собой в Марракеше. И что тогда? Драться будут?       - Вот что, Зорайдэ: подготовь мне вещи для поездки в Загору. Я должен там оказаться как можно скорее. Латифа переживает за Самиру, я - тоже.       - В одном прав сид Абдул: Латифе с Керимом надо лететь в Марокко. Пусть заберут Самиру и вместе вернутся в Рио.       - Но пусть перед этим совершат никях и возвращаются уже мужем и женой!       - Конечно, сид Али. А Самире здесь уже не дадут спокойно путешествовать и работать, как она мечтала. Абдул не отступится от замысла выдать ее замуж. О, Аллах!       - Зорайдэ, я тороплюсь. Собирай вещи. А я тем временем подожду тебя во дворе риада и позвоню Жади: хочу узнать, что у нее на уме.       - Да, сид Али, - согласилась женщина и заспешила к лестнице, по пути знаками позвав за собой Кариму. Почувствовав, что в доме начинает что-то происходить, любознательная Карима не только шустро догнала Зорайдэ, но и опередила ее, забежав вперед. Вещи они собирали вместе.       А старик дозвонился в Бразилию.       - Жади, что ты снова задумала? Да, я знаю, что произошла ошибка, и это не тот… эээ… Нет, ты никуда не полетишь. Вот Латифа пусть летит вместе с будущим мужем на свой никях, а ты оставайся в Рио-де-Жанейро.       Но племянница не желала с ним соглашаться, она возражала, приводила какие-то доводы, что-то доказывала, пока сид Али решительно не пресек поток ее речей, жестко приказав оставаться в Бразилии.       - Я сам поеду за Самирой и решу, что ей дальше делать! Жади, и тебе я сказал, что должна сделать ты. Не смей мне перечить!       Отключив сотовый, он покачал головой.       - Нет, она не остановится. Надо же, что задумала! Только в этот раз у нее ничего не выйдет. Хотя мне очень жалко Хадижу, но такова ее судьба. Только Жади смогла побороть собственную судьбу. Или она так думает, но на самом деле Аллах и не думал переписывать ее судьбу, а изначально задумал отдать ее в конце концов Лукасу. Мактуб. Всё происходит так, как суждено свыше.       Теперь сид Али в полной мере понял, что задумали Самира и Жади. Даже то, о чем Жади решила умолчать, сид Али смог разгадать. И ужаснулся. А если им удастся всё это провернуть? А если Фарид узнает правду? Нет-нет!       Сид Али решил, что как только он доберется до Загоры, то тут же отправит Самиру в Марракеш, сам сопроводит ее, а там лично посадит девчонку на самолет, чтобы высадилась она уже в Бразилии. Не станет он ждать появления Латифы и Керима. Кто знает, что может случиться до их приезда. Жаль, что нет прямого рейса из Марокко в Бразилию! А пересадка опасна тем, что Самира способна вернуться обратно в Марокко. Но разве у нее есть столько денег? А Лео? Если они договорятся и начнут действовать заодно? Этот парень себе на уме, умный и решительный. И Самира такая же.       Когда Карима вынесла во двор риада собранную сумку с вещами, а Зорайдэ вышла проводить мужа, сид Али пытался дозвониться Самире. Но связи не было.       - В чем же дело? И Усем тоже не отвечает. И с ним нет связи, – удивлялся старик. – Но они уже должны быть на месте. А в Загоре на связь никто не жалуется. Что случилось?       Тогда Кариме велено было принести телефонный справочник всего Марокко из кабинета сида Али. И когда это было сделано, он несколько раз звонил в больницу Загоры, в отели, где могли остановиться Усем с товарищами и Самира с друзьями. Но никто не смог подтвердить, что люди прибыли в Загору и где-то остановились. Время шло, а вестей ни из Загоры, ни от кого-то из членов экспедиции не было. И связи ни с кем из них не было тоже!       Сид Али хмурился всё сильнее. Зорайдэ тоже начала переживать.       - Нет, теперь уже точно следует ехать в Загору, потому что с ними что-то случилось.       - Сид Али, Ахмета с собой возьмете? – с надеждой спросила Карима.       - Нет, пусть остается дома и держит со мной связь, - отдал приказание сид Али.       - Да, хозяин, - ответил стоявший рядом Ахмет, сцепив руки перед собой. Карима с умилением посмотрела на его новую шапочку - синюю с белой плоской , которую сама же недавно купила на медине.       Потом она предложила сиду Али взять ее с собой.       - Сид Али, я стану помогать! Возьмите меня с собой. Я пригожусь в поездке!       - Нет, Карима, чувствую, что там будет всё сложно.       С невеселыми мыслями и нехорошими предчувствиями сид Али покинул риад и через некоторое время сел в нанятый джип, чтобы как можно скорее домчаться до Загоры, следуя через Марракеш и Уарзазат.       Потянулись часы ожидания. На следующий день, приехав в Загору, сид Али сразу же позвонил в Фес и сообщил Зорайдэ страшную новость: их люди и Самира с приятелями попали в песчаную бурю и, судя по всему, после этого не смогли найти дорогу и заблудились в пустыне.       - Аллах-Аллах! – воскликнула Зорайдэ.- Что же теперь делать?       - Теперь будем вести поиски их самих, - ответил сид Али и посоветовал: - Но вы ничего не рассказывайте ни Жади, ни Латифе. Хадиже тоже пока ничего не нужно знать. А Фариду я сам позвоню и всё объясню.       Положив трубку, Зорайдэ не выдержала и тихо заплакала. Карима испытала такую к ней жалость, что даже погладила ее по руке.       - Зорайдэ, всё будет хорошо! Они же нашли мальчика не так далеко от Загоры, так их там быстро обнаружат, иншалла!       - О, Аллах! Пусть их найдут!       - Конечно, найдут, Зорайдэ, найдут, иншалла! – торопливо заговорила Карима, но потом вдруг что-то сообразила и заявила:       - Пойду и позвоню с домашнего телефона дяде Абдулу. Пусть узнает, что Самира в ближайшие дни не сможет прибыть в Фес, а значит, и сватовства не получится. Он говорил Дунии, что Имад – очень занятой человек, поэтому он все время в разъездах. Делами семьи он занимается вместе с отцом. Так пусть не ждут Самиру в ближайшее время. Так, Зорайде?       - Иди! Только не сболтни лишнего, - предупредила ее жена сида Али.       Когда, немного успокоившись, Зорайдэ спустилась вниз, то обнаружила, что без нее произошла катастрофа. Карима позвонила ларе Дунии, та рассказала горестные новости о песчаной буре сиду Абдулу. Абдул позвонил Мухамеду, забыв, что в Бразилии ещё поздний вечер предыдущего дня, а заспанный Мухамед начал названивать в дом дяди Али, чтобы узнать, правильно ли он понял, что происходит.       Но Карима ещё не успела отойти от телефона, заболтавшись с Айшей, которая подошла спросить, что именно они должны купить на рынке, куда собирались пойти вместе. И вот, взяв трубку, Карима расписала Мухамеду, как дядя Али отправился теперь уже на поиски пропавшей в песках пустыни после страшной бури экспедиции, и что все надеются, что Самиру найдут живой и здоровой, как и ее приятеля Лео, и подругу Амалию, и ещё одного парня, имени которого Карима не запомнила, и ещё трех знакомых сида Али…       Новость стала известна Сан-Криштовану, не смотря на позднее время, почти ночь. Наверно, Мухамед поделился новостью с Мустафой, позвонив ему. Мустафа рассказал Ноэмии, а та в ужасе позвонила Жади, и уже от Жади узнала Латифа.       И вот вскоре последовал шквал звонков от Жади и Латифы, от Саида, от Амина и Эмми.       - Карима! Тебе ничего нельзя доверить, - простонала Зорайдэ. – Зачем ты всё рассказала? Теперь и Латифа узнала. Наверно, умирает от страха из-за мыслей, что с Самирой.       - Зорайдэ, нет, я не звонила Латифе! Она сама откуда-то узнала! Спроси у нее, спроси, Зорайдэ. Давай я ей позвоню и спрошу, кто ей сказал?       - Отойди от телефона, Карима! – потребовала несчастная женщина, которой теперь предстояла успокаивать Жади и Латифу, как и всех остальных. Хорошо ещё, что Хадиже некому рассказывать, что происходит в их доме. А Карима просто не успела.        И снова звонок.       - Жади?... Нечего слушать Кариму, сама же знаешь, какой у нее язык! А ты уже звонила сиду Али?! И что он?.. Нет, Жади, Самира нам пока не звонила. Успокой Латифу!       Потом в панике звонила раз за разом Латифа, желая через каждые полчаса знать, что с ее дочерью, нет ли новостей.       - Латифа, успокойся. Пока ничего нового... Но ведь и плохих новостей тоже нет. Я сразу же тебе позвоню, если что-то станет известно.       Зорайдэ представила, что происходит в Загоре, в том отеле, куда смог устроиться сид Али. И его тоже одолевают звонками Латифа, Керим и Жади, Мухамед, Саид и Абдул, Хадижа и Фарид. Одним словом, все. А виновата во всем – Карима, несдержанная, болтливая, не думающая о том, к каким последствиям приведет сказанное ею лишнее слово.       - Что ты наделала, Карима, что же ты наделала, - причитала Зорайдэ, а Карима только раскаянно вздыхала, качая головой.       А между звонками Зорайдэ вспоминала о песчаной буре, которую ей пришлось пережить в детстве, пока ее, ещё совсем маленькую, не забрали из каравана. Но она запомнила на всю жизнь тот страх, который она испытала во время песчаной бури. Она и теперь помнила, как какая-то женщина прятала ее за спиной верблюда, усаженного на песок. Зорайдэ запомнила только страшнуюстену песка, когда ничего не было не видно, и ветер, который сек ее тело.       Она вновь всё это вспомнила и представила мысленно Самиру, которая тоже с ужасом впервые пережила катаклизм в пустыне. Вполне ясно, отчего люди могли заблудиться. С ними не было опытного проводника. А бедуины, которые покинули пески и свои караваны и стали жить в городах жизнью берберов, трудясь на земле или на городских предприятиях, это уже не люди пустыни. Они утрачивают многие навыки, которые необходимы для спасения в песках, если пустыня вдруг взбунтуется и решит наказать людишек, оказавшихся в полной ее власти.       - Аллах им поможет! Пусть Всевышний покажет им путь из пустыни в селение, к людям, - молилась она.       Наконец, Карима отвлекла ее, сообщив, что из Бразилии звонит Саид. Она взяла из ее рук трубку.       - Ничего пока неизвестно, сид Саид. Нет, Хадиже ничего не сообщали, - ответила женщина, вопросительно взглянув на Кариму и дождавшись в ответ подтверждения, что с Хадижей не говорили о пропаже в пустыне. – Да, сид Саид, лучше позвонить в Загору сиду Али. Он там, он ищет возможность нанять людей для поисков.       - Что, Зорайдэ? Что сказал Саид? – позже набросилась с вопросами Карима.       - Сид Саид намерен договориться, чтобы из Загоры в пустыню отправили полицию. А перед этим участок, где они могут находиться, облетит пограничный вертолет или самолет, я не поняла.       - Вот видишь, Зорайдэ! Всё будет хорошо! Надо Латифе позвонить успокоить. Скажу, что в район поиска по просьбе Саида будет отправлены самолеты и вертолеты и другая техника! Да сид Саид всю армию поднимет на их поиски! – и Карима тут же протянула руку к телефону.       - Нет! – прикрикнула на нее Зорайдэ. – Ты уже достаточнонаговорила. Сиду Али звонила Халиса, она сказала ему, что Латифа слегла с горя. Вот что наделал твой длинный язык!       - Но я же не нарочно! И ничего я не рассказывала. Это Мухамед всем рассказал, а там и пошло по цепочке от одного к другому. Хорошо, что Хадижа ничего пока не знает. Или… знает? Зорайдэ, как думаешь, Фарид расскажет Хадиже о том, что теперь их сын пропал уже вместе с Самирой и остальными? А что отвечать, если Хадижа позвонит? Можно ей рассказать про песчаную бурю, после которой они заблудились в пустыне? Или она ещё сильнее расстроится и испугается, если узнает о песчаной буре?       - Вот что, Карима. Тебе больше нет доверия. Наклонись и отключи телефон. Делай, что я говорю!       - Зорайдэ, но как же?...       - Отключи телефон, вытащи шнур из аппарата, а сам телефонный аппарат отдай мне. Пусть лежит в моей комнате. Я хоть спокойна буду, что за моей спиной ты никому ничего не скажешь, если позвонят!       Карима повиновалась, но, поднявшись на ноги после того, как под столиком вытащила из телефонной розетки шнур, поинтересовалась:       - А если сид Али будет звонить, что тогда? Он станет переживать, решит, что и здесь что-то случилось!       - У меня есть сотовый, и сид Али, как и Латифа, Жади, Самира – все знают номер моего телефона, который я всегда ношу в кармане платья. О, Аллах! Какая же ты, Карима, неугомонная!       Она подхватила громоздкий аппарат на руки и прижала к груди. Потом, велев Кариме приготовить для нее чай и принести в комнату наверху, направилась к лестнице.       Она решила, что стоит посидеть и хорошо обдумать, как отвечать Жади и Латифе, чтобы те перестали паниковать. А то ведь Жади готова чуть ли не сегодня же вылететь в Марокко и начать поиски Самиры и Лео. И она может это сделать – Зорайдэ не сомневалась в способностях Жади.       А бедная Латифа так страдает, что даже заболела. Как ее успокоить? Что сказать? Вот ей-то как раз лучше прилететь в Фес. И не одной. Пусть Керим ее сопровождает. В пути она отвлечется, а потом, когда Самира выберется из песчаного плена, Латифе придется защищать ее от посягательств дяди Абдула, твердо решившего отдать родную по крови девчонку замуж за выбранного им жениха.       А ещё Хадижа. С ней как быть? Иногда и Карима говорит умные мысли. Фарид может и сказать Хадиже о том, что уже найденный Амран теперь подвергается опасности в пустыне, потому что люди, которые его нашли, вместе с ним потерялись после бури. Фарид скажет, если захочет причинить боль Хадиже, если в нем победитзлость.       - Скажу девочке, что я гадала на кофейной гуще: ее сыночек жив, она обязательно увидит и его, и его «отражение». Хадижа поймет. Пусть она успокоится. Ведь ещё ничего неизвестно, а беспокоиться нам следует не только за Амрана, но и за всех остальных, кто оказался в пустыне. О, Всевышний, будь к ним милосерден! Пусть появятся хорошие новости от них, иншалла!       Но новостей в доме сида Али ждали несколько дней. Зорайдэ сидела на диване у телефона, который пришлось вернуть на прежнее место. Карима приносила ей еду, чай, подкладывала подушку, когда, устав, Зорайдэ начинала дремать. Карима старалась составить ей компанию, но помнила, что ей строго-настрого было велено не прикасаться к телефону.       У Зорайдэ разрывалось сердце, когда она разговаривала с Латифой или вспоминала о ней. Латифа так страдала, она была в панике из-за того, что ее дочь оказалась в опасности и не дает о себе знать. Мать не желала понимать, что в пустыне, даже если находиться недалеко от населенного пункта, может быть плохо с сотовой связью. А иначе и не связаться с путешественниками. Ожидание затягивалось, и даже у Зорайдэ уже закрадывались мысли о том, живы ли ещё те, кого они так желают отыскать. Сид Али сообщил, что после вмешательства Саида, от Загоры в сторону пустыни, в направлении, где ориентировочно могли оказаться пропавшие, был направлен небольшой пограничный самолет.       Немного позже пришло и радостное известие: с самолета засекли стоянку возле группы пальм, два джипа и людей. Место оказалось знакомое - это рядом с оазисом и заброшенным колодцем прямо на границе с Алжиром. Теперь туда будет отправлена помощь, и сид Али намерен был лично участвовать в операции спасения.       Только после такого обнадеживающего известия у Зорайдэ отлегло от сердца, она тут же начала обзванивать всех, кто с нетерпением ждал новостей. Карима в ее присутствии помогала пересказывать раз за разом историю о том, как сид Али будет участвовать в поисках стоянки у трех пальм.       Они слышали в трубке, как Латифа залилась слезами, с облегчением и радостью услышав эту новость. Жади тоже была очень рада, тем более что переживала не только за Самиру, но чувствовала себя ответственной и за судьбу Лео. Ее осаждали расспросами Иветти и синьор Леонидас, проявлял беспокойство и Лукас.       И если Жади знала, что мальчик, которого нашли в караване бедуинов, вовсе не ее внук, то Хадижа, которая никак не могла понять, отчего Фарид медлит, почему не спешит ехать в Загору за сыном, начав подозревать самые разные вещи, наконец, узнала от Каримы все ужасные перипетии, произошедшие с Самирой и Амранчиком.       Сид Абдул тоже возрадовался. Он с нетерпением ждал возвращения застрявшей в пустыне экспедиции, и для этого у него было множество причин. Одна из них – это сватовство Имада к Самире. Сид Абдул названивал в Бразилию, требуя, чтобы в Фес прилетел Мухамед. Он изводил капризами Дунию, срывая на ней плохое настроение. Лара Дуния отвечала ему тем же, ни в чем ему не уступая и не оставаясь в долгу.       И все, кто с нетерпением ждал результатов поисков и желал скорейшего возвращения как отправленных на поиски Атифа, Усема и Тургута, так и молодежи из Бразилии, как и главного героя этой экспедиции – найденного у бедуинов мальчика, внука самого Саида Рашида, все без исключения интересовались, все ли живы и здоровы. Не стал ли кто-то жертвой пустыни? Каждый больше всего боялся за своего близкого человека: кто-то переживал за Самиру, кто-то – за Лео, за Амранчика, не зная, что ребенок не тот; беспокоясь вообще за людей, которые могли стать пленниками пустыни навечно.       - Зорайдэ, Хадижа снова звонит! Плачет, говорит, что Фарид не хочет брать ее с собой в Загору за сыном! И вообще, она боится, что Фариду некогда так далеко ездить, и он захочет, чтобы Тургут сам привез ребенка в Мекнес. А то ещё неизвестно, как долго ребенка продержат в больнице в Загоре. А Фарид не может тратить столько времени!       - Что ты говоришь? – удивилась Зорайдэ, подходя, чтобы забрать у Каримы трубку.       - Да! И ещё: Фарид не желает, чтобы в больнице за его сыном ухаживала Самира! Он говорит, что лучше пусть Тургут позаботится о его сыне! А Хадижа так переживает! Ей страшно, потому что про ребенка сказали, что он плох и может не выжить! Но Фарид Хадижу не хочет отпускать в Загору, чтобы она осталась в больнице с сыном. Ну что он за человек?!       - Карима, мне уже и говорить с Хадижей незачем, ты мне уже всё рассказала! – упрекнула Зорайдэ во всё сующую нос служанку.       Она подошла и забрала у нее из рук трубку. Теперь на жену Ахмета больше не кричали, если она по привычке, забывшись, оказывалась у телефона и отвечала на звонки.       – Хадижа, говори, я слушаю…., - произнесла уставшая и обессилевшая за эти дни женщина.       17. Часть 27. Глава 17. Рио. Латифа и Керим в эти дни.              В доме Латифы эти дни превратились в кошмар. Как она смогла пережить страшные новости? Наверно, только благодаря тому, что рядом находились Жади и Керим с сестрой Марьям.       Латифа корила себя за то, что не смогла остановить Самиру. Ведь предчувствовала опасность! Сразу не понравилась идея дочери отправиться в пустыню на поиски маленького Амрана. Ее сердце подсказывало, что впереди Самиру ждут какие-то неприятности.       И предчувствия себяоправдали. Латифа даже не удивилась, когда после радостной новости о том, что мальчонку нашли и выкупили у бедуинов, вдруг пришло другое известие – джипы с людьми так и не добрались до Загоры, пропали в пустыне после песчаной бури. Чего-то подобного она и ждала. Но она старалась успокоиться, взять себя в руки.       - Нет, не верю, не может этого быть. Всё не так.        Но связи с Самирой не было, а когда прибежала Эмми, то оказалось, что планшет тоже не отвечает. Значит, там нет Интернета!       Наконец, до сознания Латифы начала доходить истина. Скорее всего, людей, которые несколько дней назад оказались заложниками пустыни, может уже не быть в живых. Пустыня беспощадна. Она забирает жизни тех, кто посмел проявить неосторожность, кто оказался посреди ее песков случайно, проявив самонадеянность, кто остался без воды и еды, не смог приспособиться к правилам, которые нужно соблюдать, когда оказываешься посреди бескрайних песков…       Латифа представила, где и что может произойти с Самирой, и разрыдалась. У нее началась истерика. Ее не моглиуспокоить. Горькую новость о случившейся бури и потере связи с поисковой экспедицией она узнала от лары Ноэмии. Жена Мустафы ещё накануне поздно вечером позвонила, деликатно рассказав о том, что обсуждает ее Мустафа с Мухамедом, но разве она – мать – не должна узнать о беде, в которой оказалась ее Самира?       Вскоре она набрала телефон Жади, чтобы обсудить новость, и ночью такси привезло к ней сестру.       - Как ты не побоялась ехать так поздно? – сквозь слезы спросила она у нее.       - Латифа, как я могу оставить тебя в такую минуту? Ты сейчас накрутишь себя, а Самира и Лео живы! И что с того, что нет связи? Сколько прошло времени? Да, они опоздали, задержались на несколько часов, застряв где-то в пустыне. Но ведь они не могли отъехать от проторенного пути очень далеко? Там туристические места, полно туристов на джипах, там проводят караванные экскурсии и прочее. Их найдут, им помогут!       - Жади, если бы ты оказалась права! Но у меня так нехорошо на душе…       - Прекрати! Успокойся, не думай о плохом!       - Жади, что за судьба такая у твоего внука? Сначала его разлучили с братом, потом украла злодейка, чтобы отомстить его матери, потом продали бедуинам, а те – взяли за него выкуп, но и тогда Амранчик не вернулся к Хадиже, а вновь пропал уже вместе со своими спасителями. Почему так, Жади? За что мстит ему судьба?       Жади уже открыла рот, чтобы рассказать правду о том, что нашли вовсе не Амрана, но вовремя спохватилась. Ведь если это не Амран, то настоящего Амрана продолжат искать. И кто же это сделает? Не захочет ли Самира и на это раз поучаствовать в поисках? А это новые переживания для Латифы. Жади и сама уже пожалела о том, что согласилась с племянницей, чтобы они с Лео искали ребенка вместе. Нет, пусть пока думает, что рядом с Самирой – Амран.       Они всю ночь не сомкнули глаз, то и дело созваниваясь с Зорайдэ и дядей Али.       Утром приехал Керим – сразу же, как только узнал, что произошло. Ночью его не стали беспокоить, а утром Жади ему позвонила, чтобы предупредить о том. Что Латифа не в состоянии выполнить заказ на выпечку. Керим обиделся, что Латифа не сообщила ему ещё ночью о случившемся.       - Неужели я не приехал бы к тебе? Вот так ты обо мне думаешь?       - Керим, я…       - Или ты обо мне забыла? Кто я тебе? Разве не жених? Я твой будущий муж!       - Керим, моя дочь пропала! Она и все, кто был в той команде, кто искали внука Жади!       - Кто сказал, что они погибли? Зачем вы хороните людей, ещё ничего не зная, что с ними случилось?       - Но уже сутки с ними не могут связаться!       - А разве в пустыне вообще есть вышки сотовой связи? Я был в Марокко несколько лет назад, родственники возили меня и Неджму в Сахару. И я не видел там столбов в песках. Дюны, сплошное море песка!       - Как Самира перенесет жару? Жажду? От чего умирают в пустыне? У них могла закончиться вода! А что будет, когда они съедят все запасы? И что, если во время бури они всё потеряли? Как они будут спасаться от солнца? Иииии…., моя Самииииира! – снова запричитала Латифа.       Она сидела на кровати, закрыв лицо ладонями и рыдая. Керим присел перед ней, обхватив ее за плечи, пытаясь заглянуть в глаза.       - Мне звонил ваш дядя Али. Латифа, он хочет, чтобы мы прилетели в Фес. Когда Самира найдется, то ее следует увезти обратно в Бразилию, пока дядя Абдул не выдал ее замуж. Так велел сделать сид Али. Он уверен, что ничего страшного не происходит. Сейчас он в Загоре. С теми, кто находится в пустыне, не так просто связаться. И ты пойми, что дело не только в связи, но даже зарядить сотовый там НЕГДЕ! Латифа, даже в центре Рио, когда у меня заканчивается зарядка на сотовом, я не смогу ни с кем созвониться и буду чувствовать, как будто я в пустыне!       Эти доводы привели Латифу в чувства. Она немного успокоилась. Подняла глаза на Керима, отняв ладони от заплаканного лица. И он тут же взял ее руки в свои и поднес к губам.       - Летим в Марокко?       Но Латифа была настолько растеряна, что не могла сказать ни слова. Только кивнула.       - Я лечу с вами! – немедленно заявила Жади. Она стояла у окна, переплетя руки на груди. Чувствуя себя виноватой, она молча наблюдала за парой.        Керим повернул голову в ее сторону.       - Нет, Жади, дядя Али особо предупредил меня об этом: тебя не брать. Твоего мужа сид Али попросил не отпускать тебя в Фес, не давать денег. Я не знаю, почему он так решил. Но таково его распоряжение.       - Дядя Али не понимает, что то, что я пытаюсь сделать, во благо моей Хадиже!       - Я не стану выяснять, в чем дело, Жади. Но с нами ты лететь не можешь.       - Хорошо. Я полечу сама или с доной Иветти. Моя свекровь Иветти меня поддерживает.       - Жади, что тебе делать в Фесе? Зорайдэ сказала, что отец твоей дочери Саид Рашид скоро полетит на семейный суд. Он добьется, чтобы ваша дочь все-таки получила развод. Фарид не посмеет сопротивляться. А если ты появишься в Марокко, то можешь сделать что-то, из-за чего всё сорвется. Может быть, все этого боятся?       - Но что я могу? И кто может знать, для чего я намерена лететь в Марокко?       Латифа боялась сказать что-нибудь, что обидит сестру, поэтому молчала. А у нее на языке вертелось обвинение: разве не Жади подсказала Самире поучаствовать в поисках Амрана? И как она могла так понадеяться на Лео? Он сам ещё парень, который чуть старше ее Самиры! Если бы не Жади, Самира сейчас путешествовала бы по побережью Марокко со своей подругой-журналисткой и писала бы книгу!       Но она, конечно, не стала обвинять сестру, которая тоже переживала, потому что всё этоосознавала.       - Не вини меня, Латифа. – сказала Жади, как будто прочитав её мысли. – Если бы Самира не отправилась в Марракеш и не оказалась бы в пустыне, то она могла бы попасть в более страшную историю. Сид Абдул нацелился на нее, он не отступит. Жених уже найден. Тебе просто не рассказывают некоторые вещи, чтобы не расстраивать.       Это признание случайно слетело с языка Жади, хотя она понимала, что говорить такое не стоило.       - Что, Жади? Что ты имеешь в виду? Чего я не знаю? Говори! – снова расплакалась женщина.       - Жади, если ты начала, то рассказывай. Иначе незачем было намекать на то, что от Латифы что-то скрывают, - поддержал невесту Керим и сердито посмотрел на нее.       И тогда Жади, приложив к виску пальцы, нехотя рассказала то, что узнала от Каримы. О том, что сид Абдул велел Атифу насильно вернуть Самиру в Фес, чтобы заточить ее в риаде, не выпускать, пока не состоится никях с Имадом. Мухамед должен вот-вот вылететь в Фес. Саид тоже летит не только на семейный суд, но и на церемонию сватовства. И всё уже решено! Родители Имада и сам жених явятся в дом сида Али, где и планирует дядя Абдул устроить сватовство и праздник.       - Странно, - вмешался Керим. – Разве у дяди Абдула нет своего дома?       - У дяди Али – не дом, а дворец, если сравнивать с небольшим риадом дяди Абдула. Но так даже лучше. В доме дяди Али есть много возможностей прийти на помощь, если бы Самира вдруг оказалась в ловушке!       - Аллах! Жади, что же делать? Почему? Откуда столько неприятностей на голову Самиры? За что Аллах так наказывает меня?!       - Стоп! Прекратите обсуждать то, чего не случилось и вряд ли может произойти! Какое сватовство? Пусть дядя Абдул решает, что угодно. Но если твоя дочь не захочет стать женой выбранного им жениха, она сможет сказать «нет».       - Керим, ты забыл, как женой твоего зятя стала Ясмин – внучка лары Дунии? Кто стал ее слушать? – напомнила Жади, и на самой себе не раз испытавшая семейный произвол.       - Значит, она не сказала более понятно «нет!». Самира не такая. Она сможет воспротивиться давлению. А ваша родственница, кстати, вполне довольна браком. Неджма подружилась с Ясмин, они теперь близкие подруги.       - Керим, обстоятельства могут сложитьсятак, что у Самиры просто не будет возможности сказать это «нет!», - мягко возразила Жади.       - Ладно, не буду спорить. Вот как мы поступим: я сегодня же закажу билеты на самолет. В ближайшее время мы с Латифой вылетим в Марокко.       Жади повернулась к сестре.       - Зорайдэ сказала, что вам готовят никях. Разве это не повод и мне там появиться? Как я могу пропустить вашу свадьбу?       - Жади, какой никях, когда моя дочь в опасности? – обреченно развела руками Латифа.       - Но вашу свадьбу устроят уже после того, как Самира вернется из пустыни! Верь мне, Латифа, всё будет хорошо. И, кстати, я попросила Зорайдэ погадать на кофейной гуще – узнать, что нас ждет. Ты же знаешь, как точно она гадает. Я скоро ей позвоню и узнаю, что показала кофейная гуща.       - Жади, Зорайдэ уже стара, и теперь она сидит у телефона. Не отходит от него ни на минуту.       - Но ведь кофе она пьет. Я поговорила с Каримой, подсказала, чтобы она чаще приносила Зорайдэ кофе вместо чая. И уговорила бы ее погадать.       - Когда ты успела всё это узнать, попросить, поговорить?       - Я звонила при тебе. Ты всё слышала, но не обращала внимания.       Керим внимательно наблюдал за Жади. Ему что-то не давало покоя.       - Жади, что ты скрываешь? У тебя есть какой-то план? Что ты ещё задумала? – спросил он, наконец.       - Ну, что я могу задумать? Я уже объяснила, почему хотела бы лететь с вами в Марокко. И я намерена обнять Самиру и поблагодарить ее за то, что она участвовала в поисках моего внука. А ещё есть брат Лукаса, за которого я тоже отвечаю, потому что попросила его помочь с поисками и присмотреть за Самирой. Его отец тоже винит меня в том, что от Лео нет вестей. Он ещё не знает, что возникли проблемы в пустыне. Иначе сам уже отправился бы в Марокко искать сына.       - Вот что ещё я вспомнил: дядя Али подсказал, чтобы мы попросили Самиру, когда она окажется в Загоре, отправиться не в Фес, где у нее может возникнуть непонимание с дядей Абдулом, а к ее тете – ларе Назире. Я правильно назвал ее имя?       - Да, сестру Саида и Мухамеда зовут Назирой, – вытирая тыльной стороной ладоней слезы, воскликнула Латифа. – Конечно! Именно к ней должна уехать Самира, там укрыться и ждать нас с Керимом.       - Это надежное убежище? Если Назира – сестра твоего бывшего мужа, Латифа, не выдаст ли она твою дочь брату?       Латифа посмотрела на него с ужасом. Но Жади возразила:       - Не думаю. Назира возмущена тем, что братья вместе с дядей Абдулом отказались от нее, не признали ее брак с бразильцем, хотя он и стал мусульманином. Она вырастила Саида и Мухамеда, пожертвовав молодостью, не выйдя замуж. И, став взрослыми, ее братья даже не подумали найти ей жениха, хотя она очень хотела иметь мужа и много детей.       - Вот, Жади, в этом и ее уязвимость, - произнес Керим, внимательно ее выслушав. – Если дядя Абдул или Саид Рашид с братом пойдут на хитрость и предложат ей сделку – выдать им Самиру взамен признания ее мужа и возвращения в семью, как она поступит? А если согласится?       - О, Аллах! – испуганно сказала Латифа и вопросительно посмотрела на Жади. Но та, сцепив руки за спиной, ответила:       - Пока Саид и Мухамед сообразят, что можно действоватьтак, как ты предположил, пока они уговорят упрямого дядю Абдула, вы с Латифой успеете долететь из Бразилии в Марокко и добраться в Марракеш к ларе Назире. Заберете у нее Самиру, погуляете на собственной свадьбе и вернетесь с девушкой и Лео в Бразилию.       - Всё-таки Керим прав: стоит ли так доверять ларе Назире? Жади, вспомни, какой переменчивый был у нее характер.       - Нет, вспомни ты, Латифа: Назира знает нашу главную тайну. И за нее она хочет получить ребенка. А я могу дать ей такую возможность – родить долгожданного ребеночка. Братья, как бы они не попытались ее подкупить, не смогут исполнить главное желание ее жизни. А я смогу. Альбьери мне поможет, - добавила она, видя удивленное выражение на лице Керима. – Уверена: через год лара Назира родит ребенка, возможно, даже не одного, а двойняшек или тройняшек. Наука творит чудеса!       - Жади, ты так веришь в это. Но лара Назира не предсказуема.       - Назира не подлая. Не станет принимать условия братьев, а нас шантажировать. И подумай сама: Назира с мужем собираются вернуться в Рио. Это очень не понравится ее братьям, что уже ее беспокоит. Она мне сама жаловалась, когда мы виделись с ней не так давно. Саид будет против, а Мухамед – тем более. Ведь ее муж Миро – из Сан-Криштована. Там он и планирует купить дом, построить и открыть спортзал и спортшколу. Она станет соседкой Мухамеда! Да он умрет от злости и досады! И Назире понадобятся подруги. В Сан-Криштоване ее ещё помнят, но как сестру Мухамеда. А мы с тобой можем ее поддержать. Она захочет общаться. Почему бы нам не протянуть ей руку помощи?       - Ты права, Жади.       - Вот потому можно безбоязненно отправить Самиру в Марракеш. Я ещё раз объясню ей, как найти дом Назиры. Впрочем, я уже давала ей адрес и телефон тети. Кстати, я звонила и Назире. Она так обрадовалась, узнав, что у нее может погостить Самира!       - Хорошо, Жади. Но что, если сид Абдул решит действовать, призвав закон? Он заявит в полиции, что Назира прячет у себя дочь его племянника Мухамеда, и потребует вернуть ее отцу? Назиру вынудят подчиниться, - предостерег Керим.       - Да, такое возможно. Но опять же – это время. Латифа, у вас с Керимом и у Самиры будет фора во времени. А пока дядя Абдул узнает, где Самира, догадается, что можно ее вернуть силой, вы будете уже там, опередив сида Абдула. Но на всякий случай следует обдумать, как Самира должна действовать, если что-то пойдет не так. И ещё есть Лео…       - А при чем здесь Лео? Он ее парень? – поинтересовался Керим.       - Пока нет, но…       - Жади!..- осуждающе произнесла Латифа.       - Хорошо, пусть Самира сама решает, кто кем должен ей приходиться. Разве сейчас делов этом? Как его не назвать, он – человек, который может ей помочь, если что.       - Что значит - «если что»? Жади, меня это пугает. И где сейчас моя Самира? – вспомнила Латифа о своей беде. – И Зорайдэ не звонит.       Она вновь была готова расплакаться. Но Жади велела ей переодеться, привести себя в порядок, взять себя в руки и терпеливо ждать хороших вестей!       Керим собрался уходить. У него были неотложные дела, а с Латифой собралась остаться Жади. Поэтому мужчина поднялся и простился с невестой, попросив держать его в курсе событий.       - Звони мне, Латифа. А я постараюсь заказать билеты на ближайшее время. Думай о том, что нам повезет, и мы уже через два дня можем быть в Фесе. И ты обнимешь дочь.       Латифа осталась в комнате, собираясь переодеться. Ведь она встретила плохую новость, уже лежа в постели в ночной рубашке. Перед приходом Керима она надела халат, который скрыл под собой ночную одежду. Но теперь надо было одеться, как следует. Вот-вот явится Эмми. Ведь Жади по ее просьбе попросила девушку принести планшет, чтобы попытаться ещё раз связаться с Самирой по скайпу.       И пока Латифа занималась собой, Керим увел Жади, чтобы поговорить с ней.       Уже стоя в дверях, он спросил:       - Жади, признайсячестно: есть ещё что-то, о чем мы с Латифой не знаем. Так? Скажи мне, чтобы я знал. Ты можешь скрывать это от сестры. Наверно, у тебя есть для этого причины. Но мне ты должна рассказать, какие у тебя планы. Я уверен: ты не просто так рвешься в Марокко. И ведь никто не сможет тебя удержать. Если ты не полетишь с нами, то отправишься в Марокко сама. Я прав?       Жади молча поиграла бровями, как бы решая, стоит ли делиться с ним своими тайнами, но потом призналась:       - Керим, я ценю твою заботу о моей сестре…       - …она моя невеста и будущая жена!...       - …и так как ты уже знаешь нашу тайну – о том, что у Хадижи родились близнецы, я расскажу тебе ещё один секрет. Латифа не знает пока об этом, потому что я не захотела расстраивать ее ещё больше. Знаю, что она может нафантазировать, ведь дело касается ее дочери.       - Каким образом? – насторожился Керим. Он вообще как-то не очень дружелюбно теперь смотрел на Жади, как если бы это она была причиной всех неприятностей, коснувшихся его любимой Латифы.       - Мальчик, которого нашли, вовсе не Амран. Люди рисковали напрасно. Женщины, укравшие сына моей дочери, пустили поисковиков по ложному следу. Никто, кроме Самиры, не знал ребенка в лицо. У них не было даже его фотографии. Но Самира столько раз нянчилась с Джамилем, а братья – близнецы и похожи, как два финика, как говорит лара Назира. Самира увидела ребенка и поняла, что это не Амран.       - И почему же она промолчала?       - Самира позвонила мне и рассказала об этом. Она намерена вместе с Лео, с которым подружилась, искать настоящего Амрана, пока все будут разбираться, кто и как их обманул.       - Понимаю! Ты боишься, что Латифа начнет возражать. Самира должна вернуться в Бразилию, чтобы не искать неприятностей на свою голову. Но что думаешь ты, Жади? Конечно, ты желаешь найти внука – и это можно понять. Но стоит ли рисковать при этом дочерью Латифы?       - Ты думаешь, что я хочу этого? – вспыхнула Жади.       - Не знаю, я хочу услышать это от тебя!       - Керим, для меня Самира – вторая дочь. Она мне в чем-то даже роднее моей собственной дочери, потому что она мое отражение в юности. Самира должна была родиться у меня. Но Аллах рассудил иначе. И я, конечно, не хочу, чтобы моя племянница рисковала. Но как мне ее отговорить? Вот потому я и хочу лететь в Фес, чтобы самой заняться поисками Амрана, не одна, а с Лео. Он парень, опытный путешественник, он знает, как избежать опасности. А Самиру я намерена отговорить от приключений. Пусть сидит у Назиры и ждет вас с Латифой. Она не представляет, насколько серьезны планы дяди Абдула. Я отлично знаю, на что способны Саид, Мухамед и дядя Абдул. Я…, я…, - разнервничалась Жади.       - Успокойся, Жади! Я всё понял. Ты сделаешь всё, чтобы с Самирой ничего плохого не случилось. А искать малыша должны опытные люди. Это не дело молодой девушки, как и не твоё тоже. Самира – самонадеянная девушка, такой была когда-то и моя Неджма. Но она уже повзрослела. А вот Самира ещё не созрела до этого. Мы поняли друг друга, Жади?       - Да, - с сумрачным видом успокоила его тетя Самиры.       Мужчина сел в свой автомобиль и уехал. А Жади увидела, что к дому подходит Эмми.       - Тетя Жади! Я принесла планшет! Простите, что немного задержалась, но первая жена заставила меня мыть посуду! Сегодня моя очередь. Мне удалось только сейчас улизнуть из дома.       - Хорошо, Эмми, заходи.       Они поднялись на второй этаж, где Латифа уже готовила на кухне чай.       - Я даже не предложила Кериму выпить чаю, - посетовала она. – Здравствуй, Эмми!       Выпив чай с остатками вчерашней выпечки, женщины уставились в экран планшета, над котором «колдовала» девушка. Но как Эмми ни старалась, связаться с Самирой не смогла.       - Ее нет в скайпе, наверно, она не вышла в Интернет.       - Может быть, в тех местах нет Интернета? Если там нет даже сотовой связи, то…       - Или, как сказал Керим, Самире негде зарядить планшет и сотовый.       - Амин тоже так считает, что в пустыне сотовые и вообще вся аппаратура, связанная с электричеством, бесполезна. Дааа, с гаджетами в пустыне проблемы, - серьезно заметила Эмми.       - Как ты сказала? С чем там проблемы? – испуганно переспросила Латифа, опасаясь новых плохих вестей.       Эмми пояснила, что такое гаджеты.       - Ааа… Понятно. Эмми, если уж нам пока не увидеть Самиру, покажи нам записи, которые ты успела сделать. Ну, те, где пустыня, Самира на вершине дюны и… прочее, - попросила Жади, что оказалось плохой идеей.       Увидев дочку, вокруг которой простирались во все стороны бесконечные пески, Латифа снова расплакалась.       - Как там моя Самира? А если она заболела? Что с ней? Когда их спасут?!       Эмми беспомощно смотрела то на свекровь, то на тетю Жади.       - Лучше я выключу планшет, - прошептала она.       - Нет! Пусть, я хочу видеть мою Самиру! Моя доченька!!!       Вестей из Феса и из Загоры не было. Жади и Латифа то и дело звонили, разговаривая с Зорайдэ и Каримой, расспрашивая дядю Али. Но из пустыни никто пока не вернулся.       - Но нужно что-то предпринять! – призывала Жади, разговаривая с дядей Али.       На что сид Али отвечал, что делает всё, что в его силах! Он и Саиду позвонил, и у них есть кое-какие соображения. Если всё получится, и в пустыню будет отправлен на поиски самолет, это хороший шанс найти пропавших людей.       - А если их не заметят?       - Жади, как можно не заметить две огромных машины – два джипа?!       Но время шло, а хороших новостей не было. Наверно, Латифа и Жади слишком накрутили себя, поэтому им казалось, что надежды почти не осталось. К Латифе приходили люди: дона Ноэмия, дона Жура с бестолковым Базилио, Амин с Мустафой, и каждый старался успокоить. Появился даже синьор Олаву, неуклюже выразив матери Самиры пожелания, чтобы девушка нашлась в добром здравии и поскорей вернулась в Сан-Криштован.       Всё это тяжело воспринималось Латифой, как будто приходили не поддержать ее, а выразить соболезнования. В конце дня Латифа слегла. Вероятно, это случилось на нервной почве. Она плакала и не могла ни о чем думать, только о Самире.       Вечером приехал Керим. Он так и остался сидеть у ее постели, расположившись в кресле, который они с Жади перенесли из гостиной.       Сначала Жади и Керим уговаривали ее успокоиться и набраться терпения. Но Латифа ничего не желала слушать. Она только повторяласквозь слезы: «Что с моей Самирой?!»       - Керим, мой муж много раз звонил мне и спрашивал, когда я появлюсь дома. Мне придется вернуться. Лукас не знает, что с Латифой. Могу ли я оставить тебя и Латифу наедине? Дядя Абдул однозначно осудил бы такое. Но что мне делать?       - Я не догадался привезти сестру. Завтра же со мной приедет Марьям. Она уже ходит на костылях. Ещё немного – и ей снимут гипс. Но как быть сегодня?       - А если я попрошу Амина, чтобы он переночевал здесь с одной из своих жен? Тогда все правила приличия будут соблюдены. А Латифе следует поспать. У меня есть снотворное. Вот, я оставлю пару таблеток.       - Да, оставь. Я предложу Латифе, если она сама не сможет уснуть.       - Сон станет для нее лекарством. Возможно, завтра она проснется и услышит чудесную новость о том, что Самира нашлась. Или она сама позвонит матери!       Так Жади вынуждена была позвонить Эмми, разговаривать с Амином, хотя она и чувствовала, насколько он скован с ней. Но парень понял, что от него требуется. Ведь это дело чести – чтобы мать не оказалась в двусмысленной ситуации, если она останется наедине с мужчиной, пусть даже это ее жених.       Жади ждала на балконе, пока Амин и Эмми соберутся и выйдут на улицу. Она успела за это время позвонить Лукасу, чтобы успокоить его. А потом вызвала такси, которое подкатило как раз тогда, когда к дому подошли Амин и Эмми.       Жади уехала. А Кериму оставалось ловить косые взгляды сына Латифы, которому очень не нравилась ситуация. Керим, видя этои чувствуя к себе такое отношение, дал слово, что сразу же, как только Латифе станет лучше, а проблема с Самирой благополучно разрешится, немедленно жениться. И следует успеть до никяха купить положенное невесте золото. Он даже поймал себя на мысли, с каким удовольствием он сделает это – отведет Латифу в Торговый центр к ювелиру.       Керим даже улыбнулся, представив себе эту сцену. В комнату заглянула Эмми, предложив всем чай.       Керим согласился, намекнув, что мать Амина скорее всего сегодня даже не ела. Он надеялся, что Эмми приготовит что-нибудь легкое, ведь в холодильнике было полно продуктов. Но девушка тут же начала звонить Халисе. И они договорились, что первая жена принесет еду и покормит свекровь. Амин отправился за Халисой, чтобы она не боялась идти по тёмной улице.       Впрочем, Керим слышал в открытое окно голоса, долетавшие со стороны бара доны Журы, веселую музыку там же, шум проезжавших где-то рядом автомобилей… В Сан-Криштоване было спокойно. Но Халиса ждала ребенка и могла опасаться за свою безопасность. И это правильно!       Эмми оказалась милой бездельницей. Она щебетала возле Латифы. Но, наконец, пришла Халиса. Эмми тут же исчезла из комнаты. Кериму было забавно всё это наблюдать.       Правда, ему не удалось посмотреть, как Халиса кормит свекровь, потому что Амин предложил ему выйти и перекусить на кухне, где теперь неумело управлялась с принесенными кастрюльками Эмми. Керим вдруг вспомнил, какой он увидел девушку на ее с Амином свадьбе. Пусть в доме Латифы и смотрели на праздник в Фесе по скайпу, но все равно Эмми была красавицей во всех чудесных свадебных платьях.       И вот теперь эта красотка не может даже нормально разлить чай по кружкам. Пролив мимо, она тут же схватила полотенце и неаккуратно подтерла, виновато поглядывая на мужа.       И тогда Керим понял, какой Амин молодец: знал, что второй жене-красавице доверять мать не стоит. Обольет, мимо рта ложку пронесет, и не специально, а потому что у некоторых женщин руки не с того места растут. Таких женщин мало, но они есть.       Накормив лару Латифу, Халиса засобиралась домой. Амин предложил ей остаться в доме, ведь комнат свободных много! Она сначала отказывалась, но он настоял, даже велел ей остаться. Ведь ночевать одной в их доме – разве не страшно? Только после такого довода Халиса решила остаться. Но вместо того, чтобы отдыхать, она занялась кухней, решила приготовить таджин. Эмми досталось чистить овощи, но и здесь не обошлось без происшествия – девушка порезала палец. Халиса тут же хладнокровно отыскала в доме аптечку – шкатулка с медикаментами стоялатам же, где находилась, когда Амин с Халисой ещё жили в этом доме.       Когда таджин был поставлен тушиться, тесто для хлеба замешено, только после этого первая жена отправилась спать в их бывшую комнату. Эмми разочарованно посмотрела ей в след. Ведь это она собиралась занять там место. Но Амин велел Эмми расположиться в гостиной на диване, принеся одеяла из шкафа в комнате матери.       Керим уснул, сидя в кресле рядом с кроватью невесты. Амин разбудил его рано утром, когда пришло время им собираться на работу. Они обсудили, как быть дальше. Утром с Латифой должны остаться жены Амина, затем собиралась приехать Жади – посидеть с сестрой до вечера, а потом вернется Керим, но не один, а с сестрой Марьям. Она и будет ухаживать за расклеившейся Латифой, потерявшей надежду. А готовить еду должны будут Халиса и Эмми. Ну, эээ…, пусть Халиса готовит, а Эмми – принесет и накормит! – решил Амин.       Так прошел ещё один день. Дядя Али позвонил и сообщил, что уже готов к вылету самолет, который должен обследовать акваторию пустыни вдоль границы. И Латифа, Жади вместе со всеми ждали новостей. Звонила Иветти, которая одна в семье знала о том, что у Лео и Самиры неприятности. Иветти с Жади договорились, что не стоит беспокоить Львеночка и Далву с Деузой.       Знал ещё Лукас, который теперь уже не придирался к Жади, не требовал, чтобы она была дома. Дядя Али велел ему не спускать с Жади глаз, опасаясь, что племянница «рванет» в Марокко. Но когда Лукас увидел Латифу, которая слегла от навалившегося горя, он понял, что Жади намерена ухаживать за сестрой, и других замыслов в ее голове нет.       Вечером появился Керим. Он привез еду из кафе – на всякий случай, если вдруг окажется, что сегодня очередь Эмми готовить поесть. Лара Марьям с трудом взобралась на костылях по лестнице под осуждающими взглядами Халисы. Как будто у лары Латифы нет двух невесток, способных о ней позаботиться! А Латифе стало лучше, когда она увидела сестру Керима.       Это подействовало на нее даже сильнее, чем подарок, преподнесенный Керимом: он подошел к постели невесты, которая сидела, привалившись спиной к горе подушек, открыл изящную коробочку и протянул Латифе золотое кольцо, ажурное, с золотыми розочками и листочками. Пусть оно не было украшено драгоценными камнями и бриллиантами, но смотрелось чудесно. Мужчина вынул колечко из футляра, взял руку Латифы и осторожно надел украшение на палец.       - Зачем? Керим! – едва улыбнулась ослабевшая Латифа, из вежливости бросив взгляд на кольцо.       - Мне захотелось ещё больше порадовать тебя, когда я узнал, что дядя Али добился, чтобы поиски велись с самолета.       - Что? Почему мне никто не сказал?       - Ты спала, а потом мы тебе говорили, но ты, наверно, не слушала, - удивилась Жади, которая ещё не уехала, решив встретиться с близкой родственницей Керима, взглянуть на нее.       - И что? Самолет что-нибудь обнаружил? – взволнованно спросила Латифа.       - Ещё нет. Всё дело в большой разнице во времени, дорогая. У нас сейчас вечер, а там полдень или около того. Дядя Али звонил мне часа три назад. Думаю, новости, если они есть, мы скоро узнаем.       - Моя Самира…, - с тоской проговорила Латифа, откидываясь на подушки. – Почему так: недавно я переживала из-за Амина, когда он сбежал на поиски Эмми, потом украли Амрана, теперь я жду, когда найдется Самира. Почему? Что я сделала? О, Аллах! Защити мою дочь! Спаси ее!       Часа два спустя раздался звонок дяди Али. Он с радостью рассказал, что пограничники видели лагерь и джипы почти рядом с оазисом у заброшенного колодца.       - Они видели мою Самиру? Видели людей? – спешила расспросить Латифа дядю Али. – Нет? Они не могли их рассмотреть? Но как можно не отличить даже с высоты девушку и мужчину? Как?       Сид Али добавил, что он лично намерен отправиться на одном из военных джипов в пустыню за Самирой. Сам! Лично! Пусть Латифа успокоится и ждет!       Латифа даже выдохнула, как будто эти дни в ней собрался воздух, который встал внутри нее густым комом и не давал свободно дышать.       - Если сам дядя Али поедет за Самирой, то он обязательно вернет ее!       Вместе с ней радовались и Керим с сестрой, и Эмми, даже Халиса и Амин, который тут же исчез из дома. Наверно, отправился к отцу – сообщить новости.       Потом Латифа сама позвонила Жади, а затем и в Фес, где трубку подняла Карима и разболтала то, о чем дядя Али не счел нужный рассказать Латифе. Почему? Наверно, потому, что информация показалась ему странной. К такому выводу пришла Карима. Дело в том, что с самолета заметили какую-то женщину, одетую в длинную светлую джеллабу. На голове у нее был пестрый, скрученный из ткани нескольких цветов тюрбан. Но кто это мог быть?       У пилотов даже возникло сомнение: если замеченная с воздуха внизу женщина одета как бедуинка, то, может быть, это не лагерь заблудившихся туристов, а стоянка бедуинов? Но ни бегающих вокруг детей, ни стада верблюдов и овец рядом не было. И пусть им показалось, что у женщины на руках был ребенок, но палатка и тент не были похожи на привычный для кочевников шатер.       - Это Самира! – воскликнула Латифа. - Это моя дочка! Я положила в ее чемодан светлую джеллабу! А яркий тюрбан она могла сама накрутить из нескольких разноцветных платков, пакет с которыми я незаметно подложила в вещи! А ребенок на руках – это же Амранчик! О, Аллах, теперь я верю, что их нашли и спасут!       Но потом радость ее сменилась сомнениями:       - А вдруг из-за джеллабы, надетой Самирой, и тюрбана решат, что это стойбище кочевников? О, Аллах! Надо позвонить дяде Али и рассказать, что Самира, наконец-то, созрела до того, чтобы надеть платок и арабское платье!... Как же так? Какая насмешка судьбы – Самира так долго сопротивлялась всему этому, а когда свершилось, то именно ее одежда может сыграть там с ними злую шутку.       …Пока Латифа переживала из-за такой неоднозначной новости, Амин разговаривал с отцом в «Волшебной лампе». Мухамеду уже было известно всё, что смог рассказать дядя Али Латифе и то, о чем он умолчал, не подозревая, что болтливая Карима выложит Латифе всё и без него.        - Отец, значит, Самира жива? И сын Хадижи тоже?       - Да, сынок. Уверен, что их спасут. Им осталось ждать недолго. А ты, значит, переживаешь за сестру?       - Я не могу представить, чтобы она умерла. Даже когда она несколько лет жила в другой части города, и я ее не видел, все равно знал, что она где-то есть.       - Всё верно, сынок. Я так тебе скажу: я сожалею, что моя дочь едва не пошла по пути одалисок. Но Аллах вернул ее на истинный путь. Я говорил тебе, что летчики видели внизу девушку, одетую в мусульманскую одежду? В платках и длинной одежде? Это может быть только Самира. И она исправилась. Я уверен. А дядя Абдул уже нашел твоей сестре жениха. Я собрал о нем сведения: хороший человек.       - Но… Разве это не тот, который сватался к Сумайе? Его все потом осмеяли – Самира и Хадижа, Карима, даже Зорайдэ сказала, что он никуда не годится. Самира рассказывала потом, что они специально подговорили Сумайю споткнуться и пролить чай на гостей, уронить блюдо с выпечкой, а потом и напугать жениха, выдувая пузыри из жевательной резинки. Сумайя всё сделала, и жених сбежал. А дядя Абдул долго недоумевал, почему Сумайя ему не понравилась.       - Не знал об этом, - удивился Мухамед. – Вот какие негодницы! Так это Самира и Хадижа такое придумали? Как-то не верится. Нет, без Жади не обошлось, уверен! Вот твоя мать никогда бы на такое не пошла. Это харам!       - Но Самире он тоже не понравится. Она ему ещё и не такое устроит!       - Ну, это мы ещё посмотрим. А, может быть, наоборот, согласится? Ответь честно, Амин, кто теперь женится на твоей сестре? Не выдавать же ее замуж за бразильца или того… индуса… Арнава, кажется? Может быть, он и хороший предприниматель, но… веры не нашей. Не подходит мне в зятья.       - А если всё-таки она не согласится?       - Тогда пусть лучше сгинет в пустыне! – рассердился Мухамед, где-то в глубине души подозревая, что Амин прав, и случится всё именно так – сватовство закончится скандалом. Но он тут же поправил себя: - Если судьба негодной дочери такова, то что я могу сделать? Мне хотелось бы, чтобы Самира вернулась на путь истинный, но если Аллах решит иначе?       Потом мужчина перевел разговор на другую тему.       - Кстати, как твоя мать?       Амин пожал плечами и отвел глаза. Мухамед понимающе кивнул.       - Снова Керим? Же-ни-шок! Что теперь? Ты правильно сделал, сынок, что остался ночевать в доме матери и привел тудажен. А теперь Керим привез какую-то женщину?       - Да, это сестра сида Керима. Родная. Она даже со сломанной ногой приехала, чтобы ухаживать за будущей невесткой. Отец, сегодня Керим подарил матери золотое кольцо.       - Кольцо? Золотое? Красивое, наверно? Дорогое? – понимающе кивал в такт словам Мухамед с выражением досады на лице, уперев руки в бока. Из-под джеллабы были видны края брюк и острые носы бабуш, с которых отец предпочитал расхаживать по магазину.       - Не знаю, я не приценивался. Но вряд ли дорогое. Керим - владелец кафе, а ещё у него есть фазенда, где для него выращивают овощи и фрукты для кафе. У него не такой уж большой доход. Больше, конечно, чем у тебя. Но…       - Амин, счастье – не в деньгах, - тут же, выставив вперед растопыренную пятерню, среагировал Мухамед. - Я смог в этом убедиться. Саид всегда был намного богаче меня, но так и не стал счастливым с Жади, которая никогда его не ценила. А я со своим небольшим магазином прожил столько счастливых лет с твоей матерью, но потерял ее по глупости. Аллах, ну почему мне была послана Лейла? Если бы я тогда не повелся на уговоры дяди Абдула!       - Мать для тебя теперь потеряна навсегда. Мне не по себе от этой мысли. Когда я вижу сида Керима, внутри меня всё переворачивается, - признался отцу Амин.       - У меня тоже, Амин, у меня тоже!              …Тем временем у бара доны Журы сидела дона Ноэмия. Она заглянула к подруге поболтать о жизни. Но самой важной темой в Сан-Криштоване всё ещё оставалась новость о пропавшей в африканской пустыне Самире. Все жалели дону Латифу, но никто не выражал сочувствия синьору Мухамеду.       Казалось, отец совсем не был обеспокоен происшествием с родной дочерью. Неважно, какое недопонимание существует между близкими родственниками, но разве в моменты, когда кому-то из семьи угрожает смертельная опасность, можно оставаться таким равнодушным?       Дона Ноэмия, сидя в баре и беседуя с доной Журой, пыталась найти этому объяснение.       - Понимаешь, Журинья, есть у них в Марокко такое понятие – Мактуб, что означает: так суждено. Мне Мустафа рассказывал. Они верят, что вся жизнь человека заранее запрограммированасвыше, если так можно выразиться. И ничто невозможно изменить, даже пытаться не стоит. Не выйдет. Поэтому и синьор Мухамед ждет, чем это всё закончится: если Самира выживет в пустыне, ее найдут и спасут, значит, так было суждено. Если нет, значит, так и должно было случиться.       - Но как же так? Ведь дона Латифа совсем иначе восприняла весть о пропавшей в пустыне дочери! Она даже заболела с горя! А ведь они когда-то были одной семьей. Как это: мать чуть с ума не сходит, а отцу хоть бы что? Мактуб, говоришь? А Латифа в него не верит, значит?       Но жена Мустафы только плечами пожала. Ей хотелось узнать о другом. Она сегодня днем не смогла, к сожалению, сходить вместе с Журой в церковь. Но дона Жура, захватив с собой Базилио и Анинью, закрыв бар на перерыв, отправилась в ближайшую церковь помолиться о спасении Самиры из плена пустыни. Она и с падре поговорила. О чем она теперь подробно и поведала подруге Ноэмии.       - Знаешь, кого мы там видели? – вдруг вспомнила хозяйка бара. – Синьора Олаву!       Ноэмия широко раскрыла глаза и подняла брови, показывая, насколько удивлена.       - И что же? Он ходил на исповедь?       - Нет, он молился. Даже свечу поставил за здравие Самиры. Ты представляешь? Купил самую большую, взял последнюю, которую и я намечала купить, но он опередил. Ну, я не сержусь, ведь он это сделал ради Самиры. Мы пришли в церковь с одной целью – оба переживаемза девушку.       Потом, что-то вспомнив, дона Жура с силой хлопнула рукой по столу и повернулась к Анинье, с сонным видом стоявшей за барной стойкой.       - Анинья! Напомни мне, чтобы я завтра отправила Базилио к падре! Обещала святому отцу прислать мусс из манго, сок и пирожки. Как бы не забыть. А то завтра по телевизору будут показывать футбольный матч, а это – полный зал посетителей. Где там вспомнишь о данных обещаниях?       Заметив, что Анинья записала что-то в тетрадь, дона Жура успокоилась. Теперь она не забудет! А то ведь падре и обидеться может. И вообще, женщина не любила, если не удавалось сдержать обещание. Она старалась быть хозяйкой своего слова. Так и Шанди всегда учила. Так что…       Когда Ноэмия собралась уходить, зазвонил ее сотовый. Увидев, что на экране высветилось имя мужа, она недовольно поднесла трубку к уху.       - В чем дело, Мустафа? Не можешь без меня и полчаса прожить? Еда же на плите!... Что?! – вдруг радостно взметнулись ее брови.       Базилио, лениво следивший за посетителями и столиком, где сидела хозяйка с подругой, вдруг насторожился. Какие-то новости?       Выслушав довольно продолжительный рассказ Мустафы, кивая с одобрительной улыбкой, дона Ноэмия, отключив телефон, наконец, рассказала Журе новость: с самолета были замечены пропавшие родственники Латифы. Значит, и Самира там! Скоро уже отправятся за ними на военных машинах. И родственник Латифы, тот старик, который раньше часто приезжал из Марокко, ну тот, дядя Али, кажется? – вот он тоже намерен отправиться в пустыню за Самирой!       - Слава Богу! – выдохнула дона Жура и заявила: – Когда девчонка вернется в Рио живой-здоровой, устрою праздник в Сан-Криштоване! И все получат пиво за счет заведения! Это вам не шутки!       Базилио, превратившись в слух, даже подпрыгнул от радости. Вот это новость! Да ещё из первоисточника! Кому, кому об этом рассказать? Базилио завертел головой в поисках свободных и заинтересованных ушей.       - Базилио! – загремел возле него голос хозяйки бара. – Тебе заняться нечем? Почему не метешь? Вон мусора сколько под столиками! Ничего, лентяй, я тебя научу танцевать ламбаду с метлой в руках!       - Дона Жура! – взвыл парень, которому от доны Журы досталось мокрой грязной тряпкой по руке.       - Иди работать! – грозно сказала женщина и указала пальцем под столик у стены, где посетители бара уронили со стола на пол недоеденный банан и даже нетронутый пирожок. Парень живо переместился к столику, чтобы ещё сильнее не разозлить дону Журу.