Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

8. Часть 28. Глава 8. Назира и ее дочь. Вдруг в дверь номера кто-то требовательно постучал. Самира испуганно посмотрела на Лео. Парень поднялся, оставив Амрана на кровати, подошел к двери. Приняв уверенно-заносчивый вид, открыл дверь, приготовившись задавать вопросы к побеспокоившим их людям. Но в номер не вошла, а вломилась лара Назира. — Самира! Где моя дочь? — вопрошала она, оглядывая комнату, а из одежды выпирал большой живот, сделанный, вероятно, из привязанной к талии подушки. Лео посторонился и пропустил внутрь Миро, с которым поздоровался уже после того, как захлопнул дверь. Самира немедленно передала тете ребенка. Сама же взяла на руки захныкавшего Амрана. — Так вот ты каким вырос, — обратила внимание на внучатого племянника Назира, но тут же впилась глазами в девочку. — О, Аллах! Какая милая!.. Но что это на ней надето? Миро, только взгляни, какая она чудесная! И волосы будут густыми, как у меня. Она похожа на меня. Ведь так? Миро с улыбкой вытянул шею и рассматривал ребенка, скорее, по требованию жены, радуясь ее радости. — Миро, ты рад, что у нас появилась дочка? — Конечно, рад. Значит, дочка? Отлично! Будет вместе с тобой заниматься гимнастикой, когда подрастет. Миро был одет в дорогой спортивный костюм, на ногах — отличные кроссовки. Назире же «беременный» живот не позволял явиться к ним в спортивной одежде. Она приехала за ними в джеллабе и с тюрбаном на голове. Через плечо была перекинута вместительная сумка с вещами. Как оказалось — детскими. — Тише, тетя Назира, вдруг нас кто-нибудь подслушает? — испугалась девушка, видя, в каком экстазе пребывает тетя. — Да-да! Но я хочу немедленно переодеть крошку. Моя принцесса! — умилялась Назира, положив ребенка на постель и доставая пакеты с вещами из сумки. Когда на девочку была надета купленная Назирой одежда, она стала выглядеть, как маленькая куколка. Самира поразилась, как быстро тетя Назира приняла чужого ребенка, даже не вспомнив о желании иметь мальчика. — А как же тебя зовут, малышка? — опомнилась только теперь Назира. Узнав, что никто не позаботился дать ребенку имя, а скорее всего — и прочитать нужные молитвы ей в ушки, Назира тут же лихорадочно принялась перебирать имена, которыми можно называть девочек, стараясь выбрать самое красивое. — Алзира, т.е. «лучистая»?.. Гадва, что означает «подарок»?.. Мадина? Самима — «искренняя, чистая»?.. Надира — то есть «редкая»? Халима — «терпеливая»? Нет, всё не то… Аниса? Наима? Наима означает «счастливая». Или Рафия — «сладкая, как финик»? Самира молча достала из кучи детских вещей снятый и не замеченный тетей Назирой кожаный браслет с «рукой Фатимы» из бирюзы. — Это первый подарок моей кузине, — сказала она, протягивая вещицу Назире. Лео, молча наблюдавший счастливые сцены, вдруг спросил: — А есть какие-то имена по названию драгоценных камней? Он, вероятно, припомнил историю Жади, увидев бирюзовый кулончик. — Бирюза… Есть такое имя — Ферюза, — припомнила лара Назира. — А что? Хорошее имя. Пусть мою дочь так и зовут — Ферюза. — И пусть этот амулет с «рукой Фатимы» бережет ее от всех напастей, — сказала Самира. — Ферюза, или Фируза — означает «счастливая», «светлая». У девчушки достаточно светлая кожа, а со мной и Миро она станет счастливой, иншалла, — сказала Назира, забирая амулет. Миро припомнил, что как-то дарил Назире браслет и серьги с бирюзой. — Да, да, хабиби! Бирюза считается камнем счастья на Востоке. Я слышала, что даже у царицы Нефертити в убранстве была бирюза. Я ношу те серьги и браслет, Миро, это же твой подарок! Но у меня столько разных украшений, что я ношу их по очереди. Тааак!.. Теперь необходимо прочитать Ферюзе молитвы. Миро, я буду тебе подсказывать, а ты шепотом читай их ей в ушки. После выполнения этого ритуала решено было разобраться с выписанными на детей справками. Так как они были написаны на арабском, то понять текст могла только лара Назира. Но оказалось, что им необходима только одна — та, в которую следовало вписать имя матери девочки. Что лара Назира сделала с огромным удовольствием, утверждая свое право на ребенка. Вторую бумажку забрала себе Самира — на всякий случай, вдруг пригодится. Какая-то неясная мысль мелькнула у нее в голове. Тете Жади справка не понадобится, так как у нее с собой документы на Джамиля. А второй раз в Бразилии справка о рождении из Марокко не прокатит и может вызвать подозрения или вообще подставить подлинность документов на Джамиля. Самира не была сильна в юридических вопросах при оформлении детей, но решила, что тетя Жади сама разберется, как легализовать Амранчика. В справку же, полученную от старухи, девушка вписала свое имя в графу «Мать, и теперь она могла считаться матерью полугодовалого ребенка. «Имаду можно показать эту бумагу как доказательство имеющегося у меня незаконно рожденного сына, который растет у меня где-то на стороне! Но на это я пойду как на самую крайнюю меру!» — решила Самира. А Назира собралась убрать из-под джеллабы мешавший ей живот. Ведь теперь необходимость в представлении отпала. Но Самира остановила ее — в отеле видели, как она входила «беременной». Потом девушка вспомнила о щепетильной проблеме — защитить ребенка от обрезания, помня, как лара Назира говорила тете Жади: что хорошо для нее, то будет хорошо для ее дочери. Жади и Латифа не раз вспоминали об этом, Самира это слышала. Но когда Самира спросила, будет ли тетя Назира делать Ферюзе обрезание — а они против этого! — на защиту ребенка вдруг встал Миро, имевший представление о жестокости обсуждаемой процедуры. — Какое ещё обрезание?! — возмутился он. — Нет, не позволю! Ещё чего! Назира даже рта не смогла открыть, но молча согласилась с решением мужа. Ночь была утомительной, но пролетела быстро. Когда за окном стало чуть светлеть, Лео заказал в номер кофе для всех, кроме Назиры. Она предпочла чай. Перекусив перед дорогой, решили выехать пораньше. В Марракеш отправились на двух машинах — Лео с Самирой и Амранчиком на джипе и Миро на личном автомобиле с женой Назирой и новоявленной дочкой. Полусонная Самира все же смогла рассмотреть место, которое они покидали. Ведь к отелю они с Лео подъехали накануне в сумраке, и им было не до окружающих красот. Но теперь она рассмотрела касьбу, переоборудованную под гостиницу. Строение по краям больше напоминало руины, но в лучах восходящего солнца они выглядели фантастически. Самире удалось сделать несколько снимков. Потом они тронулись в путь. Девушка была рада, что тетя Назира смогла помочь обработать Амрану ранку, воспалившуюся после обрезания. Мальчик теперь выглядел более спокойным и спал сном, не вызванным каким-то одурманивающим напитком, которым его и Ферюзу опаивала старуха из касьбы. О мнению Назиры, Амран был обрезан совсем недавно, но опытной рукой, однако, чудом не была внесена инфекция ещё большая, чем-то, что они уже наблюдают. Но Назира когда-то ухаживала за обрезанными в свое время братьями и помнила, как справиться с проблемой… Сначала Самира держала мальчика на руках, но потом пересела на заднее сидение и только придерживала коробку, в которой опять был уложен ребенок. Девушка проверила, хорошо ли она спрятала листок с записанными советами, как лечить Амрана, которые дала лара Назира. Тете Жади пригодиться. Ведь своему сыну Пьетро она не делала обрезание, Лукас бы ее не понял — разве это так уж необходимо в наше время? И Хадиже тоже пригодятся эти записи — если Жади удастся устроить так, что дочь будет часто бывать рядом с обретенным сыночком. Кстати, Лео звонил Жади и выяснил, что она уже прилетела в Марракеш и едет к дому Назиры. — Ей придется подождать нас. Нам ехать ещё около часа, — пробормотал Лео. …В городе подъехали к риаду на машинах. Лара Назира вышла из автомобиля уже без «живота», но с малышкой на руках. Самира вылезла из джипа и забрала из коробки Амрана. Они не заметили, как к ним подошла женщина, одетая в черное одеяние с никабом на лице. — Тетя Жади? — спросила Самира. Женщина сдернула с лица ткань. — Самира! — счастливо улыбнулась она, увидев и племянницу, и мальчика, спавшего на ее руках. Они бросились друг к другу. Рядом оказались и Назира с ребенком, и Лео. Миро открывал ворота, чтобы загнать во двор обе машины. Жади поприветствовала и хозяйку риада, и ее мужа, и Лео. Потом все дружно вошли в риад. — Я так переживала, — сказала прочувствованно Жади. Она забрала у Самиры внука, прижала к себе, а девушка потянула за собой ее чемодан на колесиках и свою сумку, которую достала из машины. — Жади, видишь, это моя дочь! — повернув ребенка личиком к родственнице, сказала ей лара Назира, все ещё пребывавшая в состоянии эйфории от радостного поворота в судьбе. — Да, лара Назира, вижу. Я счастлива, что и вы стали матерью. — Но я ещё потребую с тебя должок, Жади, — убедительно кивнула женщина. — Ты обещала отвести меня в ту клинику, к знакомому Лукасу доктору. Пусть он сделает мне ещё сына. — Да, да, я помню об обещании. Как только вы приедете в Рио, я тут же отведу вас в клинику доктора Альбьери. Ему вновь разрешено вернуться к врачебной деятельности. Он генетик, был владельцем клиники, пока в его жизни не случились неприятности. Но он хороший доктор. Вы ещё раз станет матерью, лара Назира. Верьте мне. Лео вздрогнул при имени Альбьери, произнесенном Жади. Он всего несколько недель не разговаривал с человеком, которого считал настоящим отцом. Но Альбьери не рассказывал ему о том, что возвращается к медицинской деятельности. Какие новости! Каким образом врач намерен сделать доне Назире ребенка? Не клонированием же? Нет, лучше не думать о том, что он сам волей Альбьери родился клоном Лукаса. Лео всегда расстраивался, когда думал об этом. Правда, рядом с Самирой все чаще начисто забывал о своей проблеме, чувствуя себя обычным человеком. Тем временем вошли в дом. Назира быстро распределила гостей по комнатам, где каждый мог принять душ или ванну, правда, воду пришлось бы греть самим. Слуг в доме больше не было, а новых набрать не успели. И стоило ли? Ведь Миро и Назира собирались переезжать в Бразилию. Так как они выехали рано утром, когда только-только рассвело, то в Марракеше они оказались задолго до полудня. Лара Назира не могла оторваться от ребенка. Накануне она уволила даже самую близкую, верную служанку. Ей не нужны были свидетели появления в их доме ребенка неизвестно откуда. И потому теперь ей самой пришлось оторваться от девочки и отправиться на кухню готовить обед, неохотно оставив заботы о малышке на Жади и Самиру, которые также занялись и Амранчиком. — Тетя Жади, если бы не истощенность, я не смогла бы отличить Амрана от Джамиля. Они похожи, как два финика, как здесь говорят! — Мне и самой кажется это чудом. Но настоящее чудо в том, что вам с Лео удалось вернуть ребенка. Самира, я перед тобой и Лео пожизненно в долгу. — Тетя Жади, о чем тут говорить?! Как можно было не искать ребенка? А что слышно о Хадиже? Вы звонили в Фес? Говорили с Зорайдэ? Зухру не нашли? — Я звонила, но не вчера и не сегодня, поэтому мне неизвестно, есть ли там новости. Но сама понимаешь, там не должны были знать, что я лечу в Марокко. Но думаю, что Лукас или Саид позвонили дяде Али. И если бы позвонила я, то дядя Али потребовал бы ответить, почему я рвусь в Марокко. Им нужно было бы представить Джамиля, а как я показала бы им мальчика, если прилетела в Марокко без него? Вот теперь «Джамиль» со мной. — Я позвоню сама. Но Хадиже не стоит знать о том, что Амранчик нашелся. — Я тоже хотела попросить тебя пока никому об этом не говорить. Мы с ним должны вылететь в Бразилию, добраться до моего дома. Но даже там он не будет в полной безопасности. Но в Рио у меня есть шанс спрятать детей. А здесь мы беззащитны. — Дядя Саид летит в Фес, потому что в доме дяди Али пройдет семейный суд из-за развода Хадижи. — Как я поняла, Хадижа пока живет в доме дяди Али. Как бы мне хотелось ее обнять! Я все-таки надеялась, что мне это удастся. Но теперь понимаю, что не получится. Нельзя, иначе ей придется увидеть Джамиля, а она может не выдержать после потери Амрана. — Она узнает в «Джамиле» своего потерянного Амрана! — воскликнула Самира. — В этом всё дело, — с досадой подтвердила Жади. Тетя и племянница заняли вместе одну комнату, где до этого жила Самира. Они разговаривали, а дети лежали на широкой кровати. — Надо помочь ларе Назире на кухне, — забеспокоилась Жади. — Почему она не закажет обед в ресторане? Пусть привезут. К чему тратить силы после бессонной ночи? Спущусь к тете Назире и предложу ей так и сделать, — сказала девушка и вышла из комнаты. Зазвонил телефон Жади. Это была Зорайдэ. — Да, Зорайдэ, я уже в Марракеше! И Самира здесь, и Лео… пришел в гости! А что? Я прилетела вместе с Джамилем. Хочу сделать ему обрезание на исторической родине. Назира уже договорилась, отведет меня через час к одному врачу, который занимается такими вещами, — сочиняла Жади, кусая губы от досады. Обманывать Зорайдэ не хотелось, но как быть? Ведь она всё передаст дяде Али. Возможно, он стоит рядом с ней и слышит весь разговор. И пока Жади с Амраном не окажутся в Бразилии, придется лгать. — А завтра я уже улетаю. У меня билет на вечерний рейс.  — Жади, завтра прилетает Саид! — Знаю, Зорайдэ, поэтому тороплюсь покинуть Марокко, чтобы с ним не встретиться. Он мне так угрожал, когда узнал, что я тоже намерена лететь в Марокко. Из-за этого я не успею увидеться с Хадижей. У меня сердце кровью обливается при мысли, что могу увидеть сегодня свою дочь, но мне нельзя этого делать. — Жади, когда это тебя останавливали запреты Саида? — насторожилась Зорайдэ, почувствовав неладное. — Потом я тебе всё объясню, Зорайдэ. Но вспомни, почему никто не должен видеть лица моего сына Джамиля, — намекнула Жади. — Да, Самира не звонила вам потому, что здесь в Марракеше происходит такое! Лара Назира родила! У нее теперь есть дочь Ферюза! Она услышала, как рядом с Зорайдэ кто-то ахнул. Затем раздался голос Каримы. — Что? Лара Назира родила? Как это? Она родила? Вот это новость! А сид Саид знает? А сид Али? А дядя Абдул? — болтала Карима без остановки. Жади похвалила себя за то, что не сказала Зорайдэ ничего лишнего. А жена сида Али вела беседу с ней, не подозревая, что Жади есть, что скрывать в связи со своим прилетом. — Зорайдэ, я потом посоветуюсь с тобой, как ухаживать за сыном после обрезания… Что?.. О, да, лара Назира очень счастлива! Девочка родилась болезненной, слабенькой, но мама ее выходит. Сегодня лара Назира устраивает небольшой праздник только для своих… Как она себя чувствует? Замечательно! Родила она на удивление легко. Роды принимали врачи-португальцы из европейской миссии. Миро знаком с ними… Ферюза. Девочку назвали Ферюзой… Жади отключила сотовый, страдальчески посмотрела на Амрана, который проснулся и лежал, суча ножками. На Жади он смотрел как на незнакомку. Это было так непривычно после Джамиля, который хорошо знал Жади, привык к ней, узнавал ее и всегда улыбался при ее появлении. Все-таки Жади было не по себе из-за того, что пришлось так нагло врать Зорайдэ. Но если бы она была уверена, что никто не услышит их разговор, тогда призналась бы Зорайдэ во всем. Но уши Каримы быстро выросли из телефонной трубки, едва Жади произнесла имя Назиры. Пока Жади нервно вышагивала по комнате, прижимая пальцы к губам, вернулась Самира. — Я посоветовала тете Назире насчет ресторана, и мы вместе сделали заказ. Скоро из ресторана, расположенного возле Кутубии, нам привезут таджин, салаты и пирог… Что случилось? Тетя Жади, чем Вы обеспокоены? — Самира, я только что обманула Зорайдэ… Она пересказала разговор с женой дяди Али. — Не переживайте, тетя Жади. Давайте сделаем так: обратный билет у Вас на завтра, вылет из Феса. Значит, мы с Лео вместе с Вами и Амраном завтра утром едем из Марракеша в Фес, провожаем в аэропорт, чтобы убедиться, что вы с Амраном благополучно сели на самолет. Я не стану возвращаться в Марракеш. — Но Самира… Однако девушка не дала себя перебить, продолжала: — У тети Назиры будет полно забот, ей не до меня. И я не хочу привлекать внимание к ее дому, если вдруг дядя Абдул явится за мной к ее риаду, не желаю навлечь на нее неприятности. Останусь в доме дяди Али. А скоро прилетят мама и сид Керим. С ними я вернусь в Бразилию, если здесь обстановка из-за дяди Абдула обострится. — Не сомневаюсь. Старик очень упертый… — А если всё обойдется, и дядя Абдул отстанет от меня со сватовством, тогда мы с Лео отправимся вместе путешествовать по Марокко. Здесь столько мест, где я не бывала, которые можно представить в моем журнале красивыми фотографиями и экзотическими рассказами о жизни и обычаях жителей Марокко! — Ох, Самира, мне становится за тебя страшно, как только подумаю, на что способен сид Абдул! Здесь сила на его стороне, и ни мама, ни сид Керим тебе не помогут. Ни Лео… Когда-то дядя Али закрывал меня в комнате на замок, когда узнал, что я бегаю в развалины касьбы на свидания с Лукасом. Это было ещё перед свадьбой с Саидом. Только представь, что ты окажешься в руках дяди Абдула! У него двери в риаде крепче, чем у дяди Али. Кто сможет тебя освободить? Вскоре к ним присоединилась лара Назира, которая тут же взяла на руки дочку. Она не желала ни на минуту с ней расставаться, поэтому попросила Самиру принять заказ из ресторана. Предложила: — Жади, идем вниз. Устроим обед под веселую музыку. Я не могу устраивать роскошных праздников, как у дяди Али, но мы внизу потанцует под диски, которые мне купил муж. И вот все сидели за столом, дети тоже были с ними. Казалось, стол ломился от разных блюд. Таджин был приготовлен в ресторане, как и салаты, и закуски. Пирог бестелла тоже испекли руки профессиональных кондитеров. Только выпечка — рожки газели — остались от не состоявшегося ужина накануне. Назира готовилась к встрече мужа из долгой поездки, но им пришлось мчаться за дочкой в отель-касьбу. Но и сегодня печенье Назиры было восхитительным. — Очень вкусно, лара Назира! — хвалила Жади, беря уже третье печенье. Самира поддержала тетю, хотя выпечка ее матери ничем не уступала по вкусу. Но ведь и «рожки газели» у лары Назиры тоже получились отменными? Ещё садясь за стол, Миро включил музыку. Он поставил диск с такими волнительно-зажигательными мелодиями, что теперь, когда все поели, женщинам захотелось танцевать. Назира ещё не отошла от радости, так неожиданно свалившейся на нее. И этот день был для нее праздничным. Она вышла на середину гостиной, вытащив за собой из-за стола Самиру, и стала танцевать. К ним присоединилась и Жади. Миро и Лео перебрались на диван, они не танцевали, но потому им досталось присматривать за детьми, которые были тут же. Амран пытался ползать по отгороженному высокими подушками ковру перед диваном. А Ферюзу держал на руках Миро. Лео исподволь наблюдал за Самирой. Жади танцевала красиво, но Самира — зажигательно. Пусть ее движения не были такими плавными и пленительными, как у ее теток, ей больше подошло бы танцевать под мелодию бразильских пагод или фанка, но она тоже старалась двигаться под восточную музыку, подражая Жади и Назире. Главное, она делала это от души. Лео подумал, как бы смотрелась Самира в костюме для восточных танцев где-нибудь в развалинах касьбы. Осмелится ли он предложить ей попробовать повторить танец для него? И что ответит ему Самира? Наверно, она оскорбится и обидится. Или рассердится? Она никогда не казалась ему романтичной. В касьбу, где так любила бывать ее тетя Жади, девушка могла бы пожелать пойти только для того, чтобы сделать эффектные снимки с видами из верхнего яруса развалин. «Если Самира останется на какое-то время в Фесе, я уговорю ее побывать в касьбе», — решил Лео. Он вспомнил, как недавно пришел в крепость в поисках Самиры, но она там была не одна, а с Амалией. Встреча оказалась не романтичной, скорее, это было деловое знакомство. К тому же, голова Самиры была занята пропавшим племянником. Теперь же можно отправиться туда на экскурсию, во время которой прочувствовать романтику момента. Лео очень хотелось, чтобы Самира обратила на него внимание, наконец. Поняла, что он может быть не просто другом. Ведь он влюблен в девушку! Неужели она даже не подозревает об этом? После танцев снова ели сладкое, мужчины курили кальян. Миро пристрастился к нему в Марокко. Лео тоже когда-то курил кальян, живя у бедуинов в пустыне. Назире и Жади это тоже было не чуждо. Когда-то Жади курила кальян вместе с Латифой. Но Самира отказалась, занявшись менажницей с орешками и крупным изюмом. Потом они обсудили, как быть дальше. Назире следовало как-то легализовать ребенка. Эта справка от непонятного доктора из касьбы не казалась надежной. Значит, ей ничего не оставалось, как примерно так же разыграть рождение девочки, пригласив какого-нибудь корыстного молодого доктора и внушив ему, что ребенок родился во время поездки в пустыню во время осмотра старинной касьбы. — Скажешь, что роды принимала какая-то старуха, ей помогал внук-студент медицинского вуза, приехавший на каникулы из Франции или Италии. Он и выписал эту справку. А вы пригласите врача, чтобы он осмотрел девочку, все ли с ней в порядке. Пусть Миро запретит врачу осматривать роженицу, — предложила хитрая Жади. — А о ребенке можно сказать, что вы с ней только что вернулись из поездки. Ей уже несколько недель, но вас что-то в ней беспокоит. — Да, та женщина сказала, что девочке три или четыре недели, — припомнила Самира. — Врача не обманешь с определением возраста. Но всё остальное может происходить так, как вы с Миро ему преподнесете. — Жади, я всегда знала, что ты способна на любой обман. Только мой брат Саид мне не верил. Или делал вид, что не верит, — подняла указательный палец Назира. — Лара Назира, я же пытаюсь помочь выкрутиться из опасного положения! Вам же нужен этот ребенок? Зачем вспоминать прошлое? — возмущенно сказала Жади. Потом, оставив всех в гостиной, Самира ненадолго вышла на улицу вместе с Лео. — Мне нужно сходить на рынок, — заявила она. — Хочу купить хны, чтобы покрасить волосы. Они вернулись быстро. И Самира в комнате принялась за странные манипуляции. Девушка отчего-то не желала, чтобы Назира и Жади смотрели, как она красит волосы. Лара Назира, все время занятая ребенком, поздно догадалась, какой сюрприз готовит Самира. И когда волосы немного просохли, девушка стянула с головы платок, и все увидели, что они стали зеленого цвета. — Как пожелал сид Абдул, — прокомментировала Самира свой вид онемевшей компании. — Тетя Назира, теперь можете показать мне, как правильно скручивать из платков красивый тюрбан. Не стоит пугать окружающих раньше времени. Это сюрприз для женишка. — Конечно, я научу тебя, потому что твоя голова теперь выглядит страшно, — пообещала пораженная Назира. — Зачем, Самира? Зачем ты это сделала? — вопрошала Жади. — Есть много других способов отпугнуть и прогнать нежеланного мужчину. — А как ещё я могу досадить дяде Абдулу и отвадить придурка, который собрался на мне жениться?! Я не знаю! Лео сначала был удивлен ее выходкой, но потом мысленно горячо поддержал ее. Возможно, такой демарш ей поможет. Назира же осуждающе качала головой, но Жади смотрела на племянницу понимающе. Миро вообще не обратил внимания на выходку родственницы жены, так как девушка прилетела из Бразилии, а там носят прически с разного цвета волосами. Может быть, теперь там так модно? Зато Миро сам удивил жену, сделав ей подарок. — Я не знал, что меня ждет дома такой сюрприз, как появление дочки, но я как чувствовал, что должен привезти тебе украшение. Я собирался подарить тебе вот это, — протянул он Назире изящную коробочку явно с ювелирным украшением. Лара Назира осторожно открыла футляр, и все увидели, что на черном бархате лежит фигурка золотого верблюда, привязанного золотой цепочкой к кусту колючки с листиками из зеленой эмали на золоте, который был покрыт крохотными цветочками с серединками из желтых бриллиантов. Верблюд был выполнен виртуозно, с множеством мелких деталей. Так, упряжь на шее и морде верблюда, к которой крепилась искусно перевитая цепочка, была выполнена с большой точностью, требовавшей огромного мастерства. — Спасибо, Миро! Мой Миро! Хабиби! Это точная копия нашего белого верблюда. Лео, Жади, завтра мы с Миро вам его покажем! — Я же обещал тебе подарить золотого верблюда, помнишь? — Помню, мой принц Миро! Мужчина счастливо разулыбался во весь рот, и Самира вспомнила эту удивительную улыбку, когда они с Сумайей ещё девчонками наблюдали с балкона в Сан-Криштоване за взрослыми местными парнями — за Шанди и Миро. Они ведь даже не подозревала тогда, что Миро станет мужем тети Назиры. Когда наступил вечер, всем захотелось спать. Ведь предыдущая ночь была для них бессонной. Но женщинам пришлось ещё выкупать малышей. — Жади, я разучилась этим заниматься, — вдруг испуганно сообщила Назира. — Помоги мне. Одна я чувствую себя нерешительно. В первый раз нужна твоя помощь. Жади и Самира помогали вместе. После того, как Жади и Назира закончили купание Ферюзы, девушка ловко искупала и переодела Амрана. Для Ферюзы не нашлось такого маленького памперса, который ей подошел бы. Но все-таки на рынке Назире удалось купить памперсы хотя бы более-менее подходящего размера. Весь вечер им названивала Карима. Она стремилась поговорить и с недавно ставшей матерью Назирой. Но женщина опасалась проговориться, невольно угодить в ловушку, ведь Карима такая внимательная к мелочам! И если она вцепится, то раскрутит обман и потом разболтает всем о своих подозрениях. Поэтому лара Назира разговаривала со сплетницей из Феса усталым голосом, притворяясь больной и вымотанной, предпочитая, чтобы говорила или спрашивала сама Карима. Но поговорить с Каримой было необходимо: кто, кроме нее, сможет убедить всю медину, что Назира родила дочь? Сплетни Каримы, как ни странно, считались на медине заслуживающими доверия. Жади сидела с Амраном, кормя его из бутылочки, поглядывая на роскошную волну зеленых волос Самиры. Девушка же сосредоточенно старалась соединить два пестрых платка, чтобы получился тюрбан, хотя бы его подобие. Но во время примерки каждый раз оказывалось, что чалма далека от идеала. Мастерства тети Назиры было пока не достичь. А ещё позвонила Латифа, поговорила как с Самирой, так и с Жади. Рассказывать матери о планах перебраться завтра в Фес Самира не стала. Был звонок от доны Иветти. Жади рассказала ей правду. Потом Жади, мучимая угрызениями совести, предложила племяннице позвонить Зорайдэ и попросить ее и Кариму приехать в аэропорт. От Феса это недалеко, ехать минут пятнадцать на такси. Даже дядя Али может не узнать, если Карима и Зорайдэ вместе выйдут на медину якобы за покупками. — Самира, не хочу лгать Зорайдэ. Она должна знать правду. Пусть увидит Амрана, иначе она не поверит, что ты его нашла. И я хочу услышать от Зорайдэ о моей Хадиже. — Они с Каримой могут захватить с собой и Хадижу. — Нет, — через силу отказалась Жади, в которой заговорило благоразумие. — Хадижа увидит и узнает Амрана, и кто знает, как она поведет себя на семейном суде? А я хочу, чтобы моя дочь вернулась в Бразилию. — Тетя Жади, когда я буду жить в доме дяди Али до приезда мамы, я тоже буду звонить Вам в Рио и рассказывать о Хадиже, — пообещала Самира. — Самира, я могла бы поддержать дочку перед семейным судом. Негодяй Фарид дал ей развод! Это даже везение для нее. Пусть возвращается в Бразилию и живет там с родными и детьми. Там она быстро забудет о Фариде. — Он ударил ее по лицу, тетя Жади! Мне Карима рассказала, — напомнила Самира. — Мерзавец! Как бы мне хотелось самой вцепиться ему в лицо и выдрать глаза! — загорелась Жади жаждой мести. — Мне бы тоже этого хотелось, если Хадижа такая беззащитная. Но у меня есть шанс для этого, ведь я буду жить в доме дяди Али. Если столкнусь с Фаридом в день семейного суда, то могу сказать ему всё, чего он заслуживает. — Нет, Самира, не провоцируй этого негодяя. Не нужны скандалы перед свадьбой Латифы. Ты же хочешь, чтобы твоя мама вышла замуж и была счастлива? — Конечно. Не беспокойтесь, тетя Жади, я не трону этого типа. Хотя бы потому, что мы с ним вряд ли пересечемся. — Но он приедет на семейный суд! — Хорошо, я буду сидеть в комнате с Хадижей, чтобы успокаивать ее. Потом, пока Жади укладывала Амрана, Самира собрала грязную одежду и отнесла вниз к стиральной машине, которая стояла у Назиры в большой комнате хозяйственного назначения. Наверно, это была своего рода кладовка. Она запустила режим короткой стирки, а во время ожидания, когда машина закончит стирать, она вышла во двор риада, чтобы насладиться чудесной ночью. Самира бродила в саду, где по утрам Назира занимается пробежками. Останется ли у тети теперь на это время? Или долгожданный ребенок лишит ее привычного уклада? Девушка подошла к фонтану, в котором журчала вода. Самира сунула руки в карманы джинсов, подняла голову и увидела усыпанное огромными звездами небо. Вдруг краем глаза она заметила какое-то движение под деревом рядом с входом в дом. Из тьмы вышел Лео. — Привет. Тоже не спится? — Жду, когда машинка закончит стирать. — Понятно. Чем планируешь заняться в Фесе, пока не прилетит твоя мама? — Буду общаться с Хадижей. Ей необходимо, чтобы кто-то ее утешил, и я постараюсь это сделать. У Хадижи столько неприятностей. — Но ты же не скажешь ей об Амране? — Конечно, нет! Иначе она проговорится на семейном суде или вообще решит вернуться к мужу. Придется ей немного ещё пострадать, думая, что ее сына нет в живых. Пусть узнает правду уже в Бразилии. — Когда всё уладится, мы могли бы вместе погулять по медине. Выбрать сувениры. Полюбоваться на экзотические товары. — Почему бы нет? — Сходить в касьбу. Ты же не видела развалины с другой стороны? — Да, не видела. Предлагаю взглянуть на них вместе, даже обойти вокруг. — Тебе не приходило в голову прийти в касьбу в костюме для танцев и танцевать там под арабскую музыку? — Как когда-то тетя Жади? — задумчиво сказала Самира. — И дона Иветти тоже показывала фотографии, где она танцует в развалинах в костюме с блестками. Тетя Жади и Карима сделали там ее снимки. — Я мог бы тебя сфотографировать, если ты захочешь станцевать в старинных развалинах. — Вот как? Твое предложение похоже на какую-то ловушку, Лео. — Скажи, если твой дядя Абдул или жених узнают о танце в развалинах, у тебя будут неприятности? Да, — понимающе протянула Самира, теперь глядя на него с интересом. — Пожалуй, мне стоит обдумать твое предложение. А теперь я пойду. Стирка уже закончилась. И мне страшно хочется спать, Лео. Пока! — Пока! — неохотно расстался с ней парень. Он ещё какое-то время постоял возле фонтана, слушая журчание струй, а потом тоже отправился спать. 9. Часть 28. Глава 9. Встреча в аэропорту. Саид в Фесе. В Фесе в доме сида Али продолжался радостный переполох из-за принесенных Каримой новостей. На кухне много лет работали те же женщины, что и пять, и пятнадцать, и двадцать лет назад. Многие здесь состарились. Потому все знали, кто такие Жади и Назира, Самира и даже слышали о Лео и муже Назиры. Неважно, что сид Абдул отрекся от родной племянницы, ставшей в его глазах одалиской из-за брака с бразильцем. Но разве мужчина не стал мусульманином? Однако и этот факт не смягчил сердце сида Абдула. Но женщинам, жизнь которых состояла только из работы по дому, ежедневной и порой нелегкой работы, слухи и сплетни были окном в другой мир. А новости на кухню приносили с рынка, и самые интересные вести были у Каримы — приближенной к хозяевам. Ещё накануне Карима поделилась с приятельницами-служанками известием о рождении у лары Назиры дочери. Все помнили, как высокомерна была эта женщина с ними, как всегда считала, что ценность невестки определяется способностью родить сына, мальчика, наследника! А новорожденные девочки… Многие помнили выпяченную губу Назиры, когда она узнавала о рождении дочери у кого-то из родных братьев или других родственников. И вот теперь Аллах послал ей самой девочку! Спорили, как восприняла Назира новорожденную. Расстроилась? Или была рада и такому ребенку, потому что уже никто не ждал, что Аллах одарит ее такой милостью. Будет ли лара Назира делать ей обрезание? Почему дала такое имя? Позволит ли ей муж-бразилец растить девочку мусульманкой? Никому не верилось в искренность Миро, принявшего ислам. Но самым интересным было то, как воспримет новость дядя Абдул. Простит ли он Назиру так же, как сид Али простил Жади и принял ее обратно в семью? Ведь Назира родила ещё одну его родственницу. Карима то и дело появлялась на кухне — по делу и без — и подогревала интерес женщин новыми деталями, сплетнями и рассуждениями. — Самира вечером приезжает! Она нам всё расскажет. Назира родила при ней! Всё узнаем. Карима вам обещает это. Даже Хадижа оживилась, услышав новость, что у них с Самирой появилась кузина. Красивое имя дала тетя Назира дочери — Ферюза. Прямо как у ее мамы — имя, связано с камнем. Не с жадеитом, но с бирюзой. И Хадижа ждала возвращения Самиры, удивляясь, что сестра осмелилась нарушить данное тете Латифе слово, решив уехать из Марракеша в Фес. Самира сообщила ей, что приедет не одна, а с другом. Вместе с Лео она планирует гулять по медине в качестве туристки и хочет осмотреть без спешки развалины касьбы. — Дяде Абдулу это не понравится, — прямо сказала Хадижа, затем поведав Самире по телефону то, что она узнала о выбранном дядей Абдулом женихе для дочери Мухамеда. — Твой отец тоже прилетает на днях. Он намерен оставить в Марокко свою молодую жену Лейлу и забрать в Бразилию Муну. — Хадижа, ты же не видела Лейлу, так? А я видела ее. Это просто ужас ходячий. Как мой отец мог на ней жениться? — Ее выбрал дядя Абдул. Но теперь он хочет, чтобы с твоим отцом летела Муна. Она будет хорошей женой твоему отцу и станет воспитывать твоего брата Абдульчика. — Хадижа, откуда ты об этом знаешь? — Мне рассказывают новости Зорайдэ и Карима. — Тебе уже лучше? Ты приходишь в себя? — Даже не знаю, Самира. Как можно смириться с тем, что навсегда потерян твой ребенок? — Держись, Хадижа. Когда вернешься в Рио, жизнь повернется к тебе лучшей стороной. Вот увидишь! Ты знаешь, Кто тебя там ждет. Возможно, твоя радость даже удвоится, — попыталась намекнуть Самира, но вовремя прикусила язык. — Самира, тебе об этом Зорайдэ сказала? Она мне гадала, и ты сейчас повторила результат ее гадания слово в слово. — Верь, Хадижа. Когда Зорайдэ гадает, то часто совпадает ее гадание с тем, что происходит потом, — говорила Самира, только чтобы успокоить двоюродную сестру. А Зорайдэ было нетрудно нагадать счастье Хадиже, которое ждет ее в Рио-де-Жанейро. Ведь она знает о Джамиле, знает, чей он сын. А сегодня вечером тетя Жади покажет Зорайдэ в аэропорту Феса и второго малыша, с которым должна благополучно улететь. Нет, Хадиже рано знать о такой потрясающей новости. Самира сама едва сдерживалась, чтобы рассказать правду. Поэтому и старалась быстро свернуть телефонные беседы. А вот Жади несколько раз звонила Хадиже, которая думала, что мать звонит из Рио-де-Жанейро, не подозревая, что она в Марокко. Но Жади приходилось обманывать дочку, но ей так хотелось с ней поговорить, услышать родной голос и поддержать Хадижу. Когда девушка сообщила Жади о том, что лара Назира родила дочку, Жади пришлось сделать вид, что она знает об этом от Каримы и Зорайдэ, которые звонили ей в Бразилию, от Самиры, которая сейчас живет в Марракеше у тети. — Мама, теперь Карима тоже мечтает родить ребенка Ахмету. Ведь тетя Назира старше ее. Но у нее получилось. Карима хочет родить Ахмету сына, двух сыновей. Кариме интересно, какие зелья магрибских колдунов пила лара Назира, чтобы забеременеть. Надо попросить Самиру узнать об этом. Интересно, тетя Назира захочет родить ещё одного ребенка? Вдруг у нее получится мальчик? — Моя принцесса, — радовалась Жади. — Я по твоему голосу чувствую, что тебе лучше. Твое сумрачное настроение развеялось. Ты же помнишь, что в Рио тебя ждет один маленьких мальчик, которому ты очень нужна! Хадижа намек поняла, но она боялась встречи с этим ребенком. А если он ее не примет? А если она не сможет увидеть в нем другого сына, а станет искать в нем черты Амранчика? Вот потому она отвечала на намеки матери без особого энтузиазма, что заметила, конечно, и Жади. Эти разговоры велись Хадижей в комнате, где ее поселили. А в кабинете, где восседал за огромным столом сид Али, Зорайдэ обсуждала с ним прилет в Марокко Жади. — Сид Али, Жади решила не говорить Хадиже, что она в Марракеше. Не захотела расстраивать. — И правильно. Но кое-что в этой истории мне кажется удивительным, Зорайдэ, — обратился он к женщине, тут же, в кабинете, разливавшей для него чай в узорчатые стаканчики. В глубокой чашке лежала выпечка, без которой не обходился утренний чай. — Что, сид Али? — испуганно насторожилась женщина.- Что Вас настораживает? — Почему Жади делает тайну из того, что она решила сделать обрезание сыну? Она скрывает это от меня, от Хадижи. Почему она намерена улететь обратно в такой спешке? Но если она боится, что кто-то увидит Джамиля и опознает в нем брата Амрана, то не стоило так рисковать. Она могла бы сделать ему обрезание в Бразилии. Там тоже это возможно. Я бы понял, если бы обрезание стало поводом для встречи с Хадижей. И я так и думал, что Жади появится в этом доме, чтобы встретится с дочерью. Но она в Марракеше и делает вид, что все ещё в Рио. — Я звонила Жади, она мне сказала, что с обрезанием ей собиралась помочь лара Назира. Но теперь, когда Назира родила, разве ей до Жади? — Для меня это ещё одна загадка, Зорайдэ. Как Назире удалось выносить и родить ребенка? Ведь у нее уже немолодой возраст. — Она так хотела детей, так о них мечтала, и вот Аллах сжалился над ней и послал им с мужем ребенка, — начала рассуждать Зорайдэ. — Аллах велик. Значит, Назира вымолила ребенка. Теперь эта неугомонная женщина должна быть счастлива. Или нет? Как там дела, Зорайдэ? — Она счастлива, сид Али, — закивала Зорайдэ. — Самира и Жади рассказывают, что она очень счастлива. Сид Али отпил из стаканчика немного сладкого мятного чаю и спросил, прищурив глаза: — Тебе не кажется, Зорайдэ, что Жади пошла против Лукаса? Он мне звонил, предупреждая, что Жади летит в Марокко, но не мог объяснить, зачем. При этом Лукас как-то мельком обронил слова про обрезание. И не упомянул о Джамиле. Вообще, он говорил о мальчике, сыне Хадижи, но не о Джамиле. Слушая Лукаса, у меня сложилось странное впечатление, что Жади собралась лететь в Марокко одна, без ребенка. — И что, сид Али? Что Вы думаете об этом? — Мне кажется, что дело в Лукасе. Он узнал про желание Жади сделать Джамилю обрезание и был против. Поэтому не хотел отпускать Жади в Марокко. — Но Лукасу известно, что Джамиль… Он знает, чей сын Джамиль, так почему он должен быть против? И мальчик мусульманин. Ведь Жади задумала обрезать не Пьетро! — Ты права, Зорайдэ. Но мне показалось, что Лукас так и не сказал мне то, ради чего решил позвонить. А потом мне позвонил Саид. Вот он как раз озвучил версию, что Жади летит делать сыну обрезание. Но он видел в этом провокацию с ее стороны. Саид возмущался, почему именно сейчас, когда должен быть суд? Он боится, что Жади увидится с Хадижей и настроит ее не так, как ему надо. — Сид Али, Жади сегодня вечером приезжает из Марракеша в Фес и сразу же отправляется в аэропорт. Она улетает с Джамилем обратно в Бразилию. Утром мне звонила Самира и просила передать, что Жади хотела бы встретиться со мной в аэропорту, увидеться и поговорить. Жади хочет узнать, как Хадижа. Но не осмеливается позвать на встречу и ее. — Зорайдэ, поезжай и поговори с Жади. И Кариму с собой возьми, но напомни, чтобы она не болтала о поездке и о том, что там увидит и услышит. Жади сейчас уязвима — у нее на руках Джамиль. Только бы никто не узнал в нем пропавшего сына Хадижи! — Но кто может его узнать? Амранчика видели только Фарид, Хадижа и ее свекровь. И Зухра. — Вот Зухра опасна. Ты забыла про обложку журнала? Там Жади держит на руках то ли Джамиля, то ли Амрана. Так подумает человек, который не сразу догадается, что происходит на самом деле. — Зухра… Зухра… Аллах! Как же ее поймать? Как надежно она спряталась. — Она из Касабланки? — Да, сид Али, там, наверно, и спряталась, в том же городе, где пропала жена Саида. Сид Саид намерен искать Фатиму, может обнаружить обеих. — Нас ждут ещё многие бури, Зорайдэ. Если Саид столкнется с Зухрой в Касабланке, он жестоко расправится с этой женщиной. Но на что способна она, когда будет загнана в угол? — Она итак опасна. Так нам с Каримой можно поехать в аэропорт, сид Али? — Я же сказал, чтобы вы съездили. Поговорите с Жади. Но пусть Карима не болтает, потому что если Хадижа узнает, что мать была в Марокко и не захотела с ней увидеться, то… — Я прослежу, сид Али, чтобы Карима молчала, — пообещала жена. …А в Марракеше в это время Жади с ребенком и Самира с Лео садились в междугороднее такси, на котором они собирались добраться до Феса, а там — проехать в аэропорт Феса. Все вещи были уложены в багажник. Расположились внутри машины свободно, отказавшись, к неудовольствию водителя, брать попутчиков. Миро и Назира оставались в Марракеше, но обещали приехать в Фес на свадьбу Латифы, на которую она лично пригласила лару Назиру и ее мужа по скайпу, когда с помощью планшетов Самиры и Эмми выходила на связь с ними. Кажется, Эмми была восхищена зеленым цветом волос подруги и обещала ещё раз связаться по интернету, если Амин разрешит им поговорить. В этот раз инициатива разговора принадлежала Латифе, поэтому Амин подчинился просьбе матери и отправил Эмми в ее дом для переговоров с родственницами в Марокко. Если в Марракеше вечер приносит прохладу и умиротворение, то день суетливый и жаркий. Хорошо, что в стареньком такси работал, пусть и кое-как, кондиционер. Жади старалась уберечь Амрана от простуды, но остальные были рады прохладному воздуху, без которого было бы трудно вынести путь в несколько часов до Феса. Перед поездкой все пообедали в одном из многочисленных ресторанов города, так как Назира и Миро были озабочены поиском и покупкой детских вещей — кроватки и прочего. Назира занималась ребенком, и один раз они уже заказывали еду из ресторана. Потом Жади не очень умело приготовила таджин и салаты, что устроило взрослых. Но Лео с Самирой решили пойти в город и посидеть где-нибудь недалеко от площади Джемаа-эль фна. И вот они уже покидают город. А ещё через два часа пути раздался звонок от лары Назиры. Она рассказала, как прошел визит врача. Миро, в котором молодой врач узнал королевского тренера, пришел в их риад, чтобы осмотреть новорожденную девочку. Состояние роженицы опасений не внушало, а Миро запретил доктору осматривать жену. Но вот за ребенка немолодая уже чета переживала. Девочка родилась совсем слабенькой. К тому же, роды якобы застигли лару Назиру чуть раньше времени, во время путешествия, когда она возвращалась от родни, которую навещала в Загоре. Она будто бы при первых признаках начала схваток попросила подвозивших ее туристов завернуть в небольшой населенный пункт, оказавшись, можно сказать, в дикой местности, где на ее счастье подвернулись старая женщина с внуком, который когда-то учился на врача. Они-то и помогли ларе Назире родить дочку. Но там же не были соблюдены никакие требования гигиены! Миро вдохновенно бубнил то, что велела сказать ему Назира, т.е. что тот молодой врач, родственник старухи, что-то накарябал на бланке, куда Назира вписала свой имя. Но теперь, вернувшись в Марракеш, жена тренера начала беспокоиться, всё ли с дочкой в порядке. Ее беспокойство разделил и вернувшийся из поездки муж. Зная, что получит от королевского тренера хорошее вознаграждение за свой визит, доктор осмотрел новорожденную девочку. Заметил, что пуповина была перерезана неопытной рукой, явно это сделала деревенская жительница без медицинского образования. У ребенка нашли опрелости, которые Назира уже второй день обрабатывала, а в остальном — всё оказалось в порядке. Врач выписал новую справку на основании уже имевшейся, и Миро теперь мог завтра же начать оформление документов на ребенка, по которым они смогут покинуть страну во время переезда из Марокко в Бразилию. Жади и Самира порадовались, что все так хорошо разрешилось. — Я не знаю, как мне быть с Амраном. Оформить на него документы будет сложнее, — посетовала Жади. — Но об этом я подумаю потом — в Бразилии. Самиру вдруг осенило: — Тетя Жади, а что с теми документами, которые были у Хадижи на сына? Если бы можно было найти их и забрать! Это в Марокко уже могли отметить, что Амран похоронен в песках пустыни. Но в Бразилии ими можно было бы воспользоваться. Кто там будет проверять, — предположила Самира. — Как я об этом не подумала? — расстроилась Жади, но Самира утешила: — Возможно, они у Хадижи? А если нет, то до ящика с документами, который держит у себя Фарид, даже Хадиже было бы не добраться. Когда я увижу сегодня Хадижу, спрошу у нее о документах. — Только действуй осторожно. Не хочу, чтобы моя дочь расстраивалась, но и догадаться раньше времени она ни о чем не должна. Такси подъехало к зданию аэропорта настолько близко, насколько было возможно. У Лео и Самиры с собой было немного вещей. Рюкзак у Лео, чемодан и сумка у Самиры. Жади катила к стойке регистрации свой чемодан, на руках у нее был Амранчик, через плечо — сумочка, в которой лежали билет до Бразилии и документы на нее и Джамиля. Уже в зале их нашли Зорайдэ и Карима. Жади очень обрадовалась их появлению. Зорайдэ же пугливо отпрянула при виде Лео. Карима сразу же зацепила взглядом тюрбан, водруженный на голову Самиры, при том, что выглядел он диковинно, если учесть, что на Самире была легкая футболка с короткими рукавами и рваные джинсы. — Надо же, лара Назира приучила тебя носить тюрбан! — тут же сделала вывод Карима. — Только она смогла что-то надеть тебе на голову. Вот Мухамед удивится, когда тебя увидит! И дядя Абдул обрадуется. А то он твоему жениху сказал, что ты отказываешься носить платок! Наотрез отказываешься. А ты стала тюрбан носить! Так это же хорошо! — Замолчи, Карима, — велела ей Зорайдэ. И женщина, которой перед поездкой в аэропорт было много раз приказано не открывать рта, что бы она ни увидела и ни услышала, вспомнила, наконец, что давала слово молчать. Но она тут же обратила свое внимание на мальчика на руках у Жади. — Вот как ты подрос! Тебе сделали больно? Да? Вот потому у тебя такой болезненный вид, сю-сю-сю… — Карима, не лезь к ребенку, — одернула ее Зорайдэ и в этот раз. — А что — Карима? Карима! Карима! Ничего нельзя ни сказать, ни посмотреть! — вспылила та. — Ты должна всего лишь сопровождать меня в аэропорт, но закрыв глаза и рот и заткнув уши. Так тебе сид Али велел? Карима с досадой покачала головой, не отказываясь, соглашаясь с тем, о чем ей напомнила Зорайдэ. Потом Жади отвела старую женщину в сторону, а Карима осталась рядом с Лео и Самирой. Оглянувшись на хозяйку, она тут же поинтересовалась у Самиры, как чувствует себя лара Назира. Почему она решила выбрать для дочери именно это имя? Как принял дочку ее муж Миро, или ему все равно, что родился не мальчик? Девушка охотно и подробно отвечала на ее вопросы, надеясь, что это позволит тете Жади спокойно поговорить с Зорайдэ, без лишних ушей. Она издали наблюдала за старушкой, и когда увидела, каким вдруг стало ее лицо, поняла, что Жади рассказала правду, кого она держит на руках. Зорайдэ удивленно всплеснула руками, которые так и остались у нее теперь в молитвенном положении, и Самира убедилась в своей правоте. Они ещё о чем-то пошептались, потом вновь подошли к молодежи. И Жади умоляюще попросила: — Карима, Зорайдэ, если вдруг Хадижа узнает, что я побывала в Марокко, но не смогла с ней увидеться, скажите моей дочери, что я все ей объясню в Рио, когда она вернется после семейного суда в Бразилию. — Мы всё скажем, успокоим, как сможем, — уверила ее Самира. Пора было проходить на посадку. И Жади пошла, держа Амранчика одной рукой. Она заворачивала за угол, когда из зала прилета показался Саид. Служащий аэропорта катил перед ним тележку с парой чемоданов. Жади не увидела Саида, но Саид ее заметил. Он узнал ее по ярко-зеленому брючному костюму, в который она успела переодеться в дамской комнате, как только добрались на такси до аэровокзала. Этот костюм был хорошо знаком Саиду, сколько раз он видел в нем Жади, на машине проезжая мимо нее в Рио, не раз наблюдая за женщиной! Поэтому сначала он среагировал на знакомый костюм, потом увидел ребенка на руках Жади, которую тоже узнал. Жади скрылась из поля зрения, она шла на посадку. Но Саид обвел взглядом зал. Так и есть! Ее провожали! Вот и Карима с Зорайдэ, а это… брат Лукаса и Самира… в чалме! От странного вида этой компании ему стало не по себе. Что такое с Самирой? Ах, да, она же жила у Назиры! Тогда понятно, у кого она переняла привычку к тюрбанам. Ну, что же, это прогресс, если так. Волосы покрыты пусть не платком, а так, как это делала их сестра Назира. Но парень, который был с ней? Это серьезно, кажется. Брат Лукаса так и не отвязался от его племянницы? Пусть Мухамед и дядя Абдул срочно принимают меры! Видеть рядом с кем-то из своей семьи ещё одного Ферраса, так похожего на Лукаса, пусть даже с отверженной Самирой, он не желал. К тому же, этот Лео просто «издевательски» похож на Лукаса! Но когда заметили и его, Саид увидел, как ребята тут же засобирались уходить. Самира потянула парня к выходу, и вскоре они исчезли на улице вместе с вещами. Зорайдэ и Карима остались одни, явно не зная, как поступить. Саид направился прямо к ним. Его они и ждали. И если Карима поджидала его с широко раскрытыми и горящими от любопытства глазами, то Зорайдэ, не умевшая притворяться, как будто сжалась. «Что происходит? — подумал Саид. — Чего боится Зорайдэ? Наверно, Жади побывала в доме дяди Али и виделась с Хадижей!» Он подошел к женщинам и поздоровался. Конечно, Саид сначала планировал отправиться в отель, и только после того, как он там устроится, навестить дядю Али и увидеться с Хадижей. Но теперь он понял, что лучше всего ему добраться до риада сида Али, чтобы там всё увидеть своими глазами, услышать обо всем самому. Поговорить с Хадижей и выяснить, что происходит, к чему он должен быть готов. Зорайдэ вдруг испытала такой же страх, какой обычно чувствовала, когда ее подводила Жади во времена, когда Зорайдэ ещё не была женой сида Али. Жади вот так же покидала ее посреди медины, но появлялся Саид, и ей приходилось выкручиваться, находя оправдания Жади и спасая себя от возможного наказания. Сейчас всё было иначе. Жади — не жена Саида. И она — жена сида Али, не должна отчитываться перед Саидом Рашидом. Но женщина только что испытала страшное потрясение. Жади сказала ей, что ребенок, с которым она вылетает из Марокко, вовсе не Джамиль, чьи документы она держала в руках. Это Амран, тот самый, которого украли Зухра и Шурук, тот, которого Самира и Лео искали в пустыне. Тот, которого якобы похоронили в песках. Но оказалось, что мальчик был спрятан совсем в другом месте, где Лео и Самира его и нашли. — Ты видишь, Зорайдэ, какой он исхудавший? Джамиль не такой, он пухленький, упитанный. Мне придется хорошо ухаживать за ним, чтобы дети не отличались друг от друга. — Жади! — не сегодня узнав правду о ребенке, однако, поразилась Зорайдэ. — Лео смог найти Амрана? Для Лео нет преград! Он не просто так нашел ребенка, ему помогли чары колдуна Альбьери! — Зорайдэ! Альбьери не колдун. И Лео тоже не волшебник. Он умный парень. — Но как же… — Всё в порядке, Зорайдэ, нет никакой опасности для вылета. Амрану даже обрезание сделано! Если бы понадобилось доказательство того, что я делала в Марокко со своим «сыном», я могла бы просто снять с малыша памперс. — Жади, как же так… — Ничего не говори Хадиже. НЕ ГОВОРИ! Надо выждать совсем немного. Как только Хадижа окажется в Бразилии, она увидит обоих своих сыновей. И я отдам их ей. Но так, чтобы Фарид ни о чем не догадался. Потом мы решим, как это сделать. Жади была так уверена в каждом своем поступке! И вот теперь на них надвигается Саид. Нет, он не мог ни о чем догадаться, и откуда он мог бы что-нибудь может узнать? Зорайдэ не слышала, что им с Каримой сказала Самира перед тем, как схватить ручку чемодана и вместе с Лео покинуть аэропорт. Карима ее растормошила. — Зорайдэ, что это с тобой? Ты почему ничего не сказала Самире? Она едет к дяде Али, поживет у нас. А ее парень проводит Самиру и поедет в свой отель. Ты поняла, Зорайдэ? К ним подошел Саид Рашид. Поздоровавшись, он сразу же перешел к интересовавшим его вопросам. — Зорайдэ, что здесь делала Жади? Она виделась с Хадижей? Что случилось? Почему она так спешно уезжает? Что-то произошло? — невольно оглядываясь назад, спросил он. Зорайдэ только открывала и закрывала рот, как пойманная и выброшенная на берег рыба. Но всё тут же пояснила Карима. Она выложила Саиду историю про обрезание: «Мальчик так плохо себя чувствует, ослаб совсем!», но «Жади проводила процедуру в Марракеше — ей лара Назира помогла найти врача, который практикует обрезание. А улетала она из Феса, потому что билет смогла купить на ближайший рейс только отсюда. Поэтому они только что с Самирой приехали из Марракеша. И Жади сразу — на самолет. Она так переживала, что не смогла увидеть Хадижу!» Саид сразу же заподозрил новую каверзу. Как это могло случиться, чтобы Жади, рвавшаяся в Марокко, не смогла увидеть дочь? Здесь что-то не так. Наверно, сид Али прислушался к его словам и не позволил Жади появляться в его доме. Зачем тревожить Хадижу перед семейным разбирательством? Хорошо, что он позвонил дяде Али и попросил не допустить встречи Жади с Хадижей. До него не сразу дошли слова Каримы: у Назиры родилась дочь! — Что? Назира родила?! — Да, сид Саид! Правда, Аллах послал ей не сына, а девочку, но она все равно очень счастлива! Все так за нее рады! Латифа даже пригласила их с Миро на свадьбу. Тогда мы и увидим ее дочку. Самира видела ребенка и говорит, что у нее зеленые глаза и кудрявые черные волосы, как у лары Назиры. Саид втянул в себя воздух. Да… Назира крепко вросла в этот брак, пустила корни. Ребенок — уже серьезно. Значит, у Рашидов появилась ещё одна племянница. А знает ли об этом дядя Абдул? Что он говорит? Карима, как обычно, угадала его мысли, как делала это всегда и со всеми, когда ей удавалось ошеломить человека новостью. -… А дядя Абдул ещё не знает. Я звонила ларе Дунии, рассказала новость. Наверно, она забыла рассказать, или он так рад, что… Нет, не могу знать, почему сид Абдул все ещё не позвонил сиду Али. Ни слова ещё не сказал. Как так? Это не похоже на дядю Абдула! — болтала Карима, пока они втроем шли к остановке такси. Саид заявил, что едет в риад дяди Али, а они поедут с ним. …Когда они втроем вошли в риад, сид Али вопросительно взглянул на Зорайдэ, как бы спрашивая, что произошло в аэропорту. А Хадижа спешно подошла к отцу и прижалась, обхватив его, зарывшись лицом в полах пиджака. Так и стояла молча, а Саид растерянно поглаживал ее по голове. — Дочка! Как ты? Скоро всё закончится. Я не позволю тебе больше так страдать. Фарид за всё заплатит. Но Хадижа ни слова не говорила. Просто молча жалась к нему. И Саид подумал, что с Жади творится что-то странное, если она в этот раз не посмела рискнуть и увидеться с дочерью, которая сейчас нуждалась в ней, как никогда. Он даже возмутился, что Жади посмела так поступить с их дочерью! На этот раз она могла бы ОСЛУШАТЬСЯ! Перед вылетом из Феса она могла бы на минуту заглянуть в риад дяди Али и хотя бы на мгновение обняла дочь! Саид и Хадижа ещё не успели оторваться друг от друга, как Ахмет впустил в дом Самиру. Карима уже шла рядом с ней, оглядываясь куда-то во двор. — Что там, Карима? — спросила Зорайдэ, увидев, что Самира появилась одна. — Так это… Лео не стал входить! Он Самиру проводил и отправился в отель. Сказал, что остановится там же, где и раньше. Самира, ты знаешь, где это? Знаешь? Вы же собирались погулять с Лео по медине? Сид Али гневным взглядом прогнал сплетницу. Ахмет тоже схватил жену за руку и потянул во двор риада. Им пора было идти домой. Сид Али отпустил. Нечего тут сплетни собирать! Карима уходила с сожалением, оглянувшись несколько раз. Больше всего ее интриговал внешний вид девушки. Ведь Самира была в тюрбане! Как она могла это объяснить? Неужели смирилась? Решила подчиниться требованиям дяди Абдула? В аэропорту спросить об этом она не успела. Сид Али подошел к дочери Латифы. — Почему ты уехала из Марракеша? Самира, ты же обещала матери дождаться ее приезда! — упрекнул он, представив масштабы предстоящих неприятностей с появлением девушки в Фесе. — Дядя Али, но тете Назире теперь не до меня. У нее столько забот после рождения Ферюзы! К тому же, они с Миро скоро начнут собирать вещи для переезда в Бразилию. От меня мало помощи, но может получиться много неприятностей, если к ним в дом явится дядя Абдул. — Самира, это всё отговорки. Но я тоже обещал твоей матери, что с тобой ничего плохого не случится. В моем доме ты будешь жить под присмотром. И не спорь. Думай, что и кому ты будешь говорить. Думай, что можешь делать, потому что сид Абдул, узнав, что ты приехала в город, приведет в мой дом жениха, с которым он намерен тебя обручить. Ты его кровь, и я не могу с этим спорить. — Дядя Али, возможно, я поторопилась уехать из Марракеша, но я не собираюсь подчиняться абсурдным требованиям дяди Абдула. Никто не сможет насильно выдать меня замуж. Никто! Что за Средневековье! — разошлась Самира, в ярости не замечая, как удивленно отодвинулась от отца Хадижа, как Зорайдэ горестно вскинула вверх ладони, как нахмурился дядя Саид… Девушка дернула за край платка, из которого был скручен тюрбан, и головной убор, не очень умело накрученный, свалился, разваливаясь на лету. А взору окружающих предстала голова Самиры с зелеными волосами. — Вот, вы это видите? — мотнула Самира головой сначала вперед, потом откидывая густую копну зеленых волос назад. — Надо быть сумасшедшим, чтобы согласиться на невесту с такими волосами. Да пусть и теперь над этим Имадом посмеется вся медина! Завтра же пройду по всем сувенирным лавкам с непокрытой головой и всем объясню, зачем я это сделала! — Самира, какой у тебя, оказывается, вздорный характер! Ты же такой не была! — потрясенно проговорил сид Али. — Зачем так скандалить? — Зачем? Зачем, дядя Али?! А кто без моего ведома сосватал мне какого-то придурка? Разве я сказала, что хочу выйти замуж? Разве я просила кого-то найти мне мужа? Нет! У меня есть два парня. Арнав и Лео. Не знаю, кого из них выбрать, — небрежно проговорила Самира. — Мне они оба нравятся. Но не могу же я иметь сразу двух мужей. Но я думаю. Я думаю! И никакому Имаду нет места в моей жизни! — твердо и теперь уже серьезно сказала девушка. Она подхватила сумку, закинув ремень на плечо, взяла за ручку чемодан и направилась к лестнице, куда поманила ее Зорайдэ, надеясь потушить начавшийся скандал. — Привет, Хадижа. Завтра поговорим, — бросила она родственнице, проходя мимо. — Я могу и сейчас прийти в твою комнату, если позволишь, — сказала ей вслед Хадижа. — Чуть позже. Мне надо принять ванну, — согласилась, кивнув, Самира. Пока она и Зорайдэ взбирались по лестнице на второй этаж — на женскую половину, Саид недоуменно хмурясь и чувствуя себя глупо, спросил у дяди Али, не знает ли он, почему сид Абдул потребовал, чтобы Самира покрасила волосы в зеленый цвет? Ведь девчонка поняла его буквально. — Не верь, Саид, насмешливым словам своего дяди. Он пошутил. Ничего подобного он не требовал, женщины перевернули его слова. — Аллах! А я забеспокоился за разум нашего дяди! Саид отпустил Хадижу, а сам после спора с гостеприимным сидом Али все-таки настоял на своем и отправился ночевать в отель. Уже из номера отеля он позвонил в Бразилию. Мухамед был все ещё болен, но намеревался вылететь через пару дней, в день, на который был взят билет. Саид попросил брата не откладывать поездку. Рассказал о зеленых волосах Самиры, о том, что она открыто гуляет с братом Лукаса по городу, намерена пройтись по сувенирным лавкам. А им с сидом Али заявила, что у нее два парня, но она не может выбрать из них кого-то одного. — Какие ещё парни? — удивился на том конце Мухамед. — Какие у нее могут быть парни? — Брат Лукаса и тот индус. — Индус… Откуда она его выкопала? И чего она к нему так прилипла?! Ты прав, Саид, надо лететь! Я хочу увидеть своими глазами, как дядя Абдул отдаст мою дочь в жены Имаду. Это решит мои проблемы. Я все последние годы чувствовал себя не в своем кувшине, зная, что родная дочь откололась от моей семьи. Но теперь я это исправлю, иншалла! Пока Саид сначала разговаривал с братом, затем обзванивал своих людей в Марокко, которые занимались поисками Фатимы, а Хадижа, пробравшись в комнату Самиры, дожидалась, когда та выйдет из ванной, и можно будет поговорить, расспросив кузину о событиях в пустыне, в это самое время сид Али увел за собой Зорайдэ, чтобы без помех поговорить с ней в кабинете. Все слуги знали, что в кабинет никому входить не позволено, пока сид Али сам не позовет или заранее не прикажет, чтобы ему туда что-нибудь принесли поесть или попить. Было уже довольно поздно. Служанки, работавшие на кухне, уже ушли, оставив там дежурную повариху, которая в эту ночь станет присматривать за таджинами и хлебом. А в кабинете сида Али раскрылись потрясающие тайны. Зорайдэ поведала, как Жади попросила взглянуть на мальчика у нее на руках. Зорайдэ сначала решила, что Жади беспокоит его болезненный вид, ведь Джамиля привезли, чтобы сделать ему обрезание. Но потом племянница сида Али вдруг заявила, что это не Джамиль. Это Амран. Амранчик, сын Хадижи, которого похитили. А Лео и Самира его нашли! И теперь Жади вывезет его по документам Джамиля. Она прилетела в Марракеш без ребенка, но с документами на мальчика! Сид Али со стоном прикрыл веки. — Вот почему она боялась приехать в мой дом. Зорайдэ, ты обо всем знала! Ты всегда все знаешь! — с упреком погрозил он пальцем. — Нет, сид Али, я ничего не знала. Жади и меня обманула. Она солгала мне по телефону, но решила признаться перед вылетом. — Мы могли бы оставить мальчика у себя в доме. Подумать, что делать дальше. Хадижа была бы счастлива оказаться с сыном, которого считала погибшим. Но Жади решила, что знает, как лучше. — Сид Али, но кто бы ни был из детей у Жади, Амран или Джамиль, его никто не должен был увидеть. Потому Жади так поступила, не сумев встретиться с Хадижей. Я видела: у нее сердце кровью обливалось, потому что она уехала, не повидав Хадижу. Но взять Хадижу в аэропорт мы не могли. Решив, что теперь что-то предпринимать уже поздно, а впереди — серьезное разбирательство семейных дел Хадижи, старики решили не раскрывать тайну Жади. Они потом займутся ею и близнецами. А пока на первом плане — после такого вызывающего выступления — была Самира. — Зорайдэ, надо что-то сделать с ее волосами. Так нельзя. Над нами станет смеяться вся медина. Не дай Аллах ее увидит сид Абдул. — Сид Али, что мы можем? Самира шепнула мне, что это не настоящая краска, а оттеночный шампунь. Он смоется после нескольких раз мытья головы. — Зорайдэ, если это не поможет, придется тебе и Кариме насильно покрасить ей волосы хной. Самира — уже взрослая, умная, получила диплом, но выкинуть такую шутку с волосами?.. Как она додумалась? — Сид Али, она очень боится этого Имада, она боится сида Абдула! И Самира очень не хочет замуж. Сделайте что-нибудь, сид Али. — Надо подумать, Зорайдэ. Пример с Жади всегда стоит у меня перед глазами. Но если бы Самира была моей крови! Но она принадлежит роду Абдула. Что я могу сделать? Открыто — ничего. — Придумайте что-нибудь, сид Али. Иначе быть беде. 10. Часть 28. Глава 10. Самира и Хадижа. Первая встреча с Имадом. Оставшись наедине, девушки разговорились о последних событиях в их семьях. Самира жаловалась на Лейлу, которая посмела обижать ее мать, описывала семейную жизнь Амина, какой она ей виделась — до его женитьбы на Эмми и после, пообещав Хадиже непременно связаться по скайпу с их подругой детства, а теперь родственницей. Она посетовала на то, что дядя Абдул никак не успокоится, не оставляя надежды найти ей мужа. — Не хочу выходить замуж, Хадижа! И не выйду! Хадижа тоже рассказала, как нелегко ей пришлось терпеть Зухру, как Фарид бывал несправедлив к ней из-за соперницы, и вот — завтра вечером состоится семейный суд. — Это к лучшему, Хадижа. — Самира, тебе не стоит попадаться Фариду на глаза. Он ненавидит мою маму и тебя. — Почему ненавидит? Что мы ему сделали? Мы с тетей Жади видели его только на свадьбе! — проговорилась Самира, тут же заметив недоумение на лице кузины. — Хадижа, я тоже была на твоей свадьбе, но… мне пришлось стать невидимкой. И она рассказала, как вместе с приятелем она пробралась в подсобку ресторана, откуда смогла наблюдать почти за всеми событиями. И фотографии потом дополнили то, что она не смогла увидеть сквозь отверстие в стене. — Самира, Фарид взъелся на тебя из-за… Амрана. Он винит тебя в его смерти. Говорит, что ты не уберегла нашего сына, — призналась Хадижа. В ее глазах мелькнула горечь, и она тут же отвела взгляд. — Но ты же не винишь меня в случившемся? — что-то заподозрив, спросила Самира. — Мальчик не смог вынести тягот пустыни. Мы и сами едва остались живы. Хадижа… Я прошу тебя — дождись возвращения в Бразилию. Там может всё оказаться не так, как ты сейчас думаешь. Пока тебе этого не понять. Я не могу рассказать тебе, но есть кое-что, что перевернет всю твою жизнь! Но я молчу! Иначе мой язык всё испортит. — Ты говоришь такие странные вещи, Самира. Не знаю, что ты имеешь в виду… Я знаю, что у мамы для меня есть утешение — Джамиль, но… Я потеряла Амрана, и что после этого меня может утешить? Даже любовь к другому сыну не избавит меня от горечи потери Амранчика. Эта боль так и останется со мной навсегда. Самира закрыла глаза и сжала кулаки, борясь с искушением рассказать правду, настолько она сочувствовала Хадиже. Но одно не вовремя сказанное слово может обрушить всё, что они с таким трудом достигли. Пусть Хадижа страдает ещё несколько дней или даже пару недель, пока не окажется рядом с тетей Жади, а дети Хадижи — на безопасном расстоянии от Фарида. Ничего не поделаешь. — Самира, расскажи, что произошло в пустыне. Только поделись со мной всеми подробностями, я хочу знать, как умер мой сын, кто и где его похоронил, хочу все это мысленно представить, чтобы навсегда проститься с Амранчиком. Мне не верится, что я никогда больше не увижу своего мальчика. Самира сидела на кровати, поджав под себя одну ногу. Услышав просьбу Хадижи, она прикусила губу. Как быть? Опять придется лгать, когда повествование дойдет до описания смерти того чужого ребенка. Но Самире пришлось рассказать о поездке в Марракеш, затем в Мерзугу и Загору, о том, как они прошли по следу Зухры и ее подружки Шурук. — Ты знала, что у Шурук был муж? Он отвез мальчика к бедуинам. А те продали его в другой караван. — А был ли при Амране кулон, который мне дала моя мама? И тут на Самиру что-то нашло. Она порылась у себя в сумке и достала кулон, тот самый, о котором шла речь, но он был найден при настоящем Амране, без цепочки, а не при мальчонке, которого потом забрала пустыня. — Вот, — протянула она Хадиже амулет из нефрита, уже пожалев, что поддалась искушению. Лучше бы он оказался у тети Жади! Но в спешке Самира просто забыла о нем, не вернула его Жади, а потом нашла кулон на дне сумки, в доме дяди Али, разбирая у себя в комнате вещи. — Значит, это точно был мой Амранчик! Теперь не может быть сомнений! — и Хадижа сначала прижала кулон к губам, а потом горько и тихо заплакала. — Как видишь, золотую цепочку кто-то украл. — Что мне какая-то цепочка! У меня украли моего сына, и он погиб из-за проклятой Зухры! — Надеюсь, ее постигнет возмездие. Рано или поздно дядя Саид найдет ее и накажет. — Но это не вернет мне моего Амранчика, — сдавленно рыдала Хадижа. — Не вернет! — Хадижа, зачем я только подчинилась порыву чувств и показала тебе кулон?! Надо было вернуть его тете Жади, когда я приеду в Рио. — Самира, просто не знаю, как я вынесу завтра семейный суд! — Я буду рядом с тобой! Ничего не бойся! — Фарид вновь начнет обвинять во всем меня, и тебя, и мою маму, и отца. — Негодяй! Надеюсь, тебе не жалко его? Ты ведь не станешь отказываться от развода? Этого так боится тетя Жади! Разводись с Фаридом, возвращайся в Бразилию и начинай новую жизнь. Там твоя мама, я, моя мама, семья твоего отца. А самое главное — там тот, кто тебя очень ждет, потому что ему нужна его настоящая мама, — сказала, понизив голос и оглядываясь на дверь, Самира. — Ох, я так боюсь этой встречи, Самира! Вдруг Джамиль не захочет меня принять? Ведь он меня не знает! Он знаком с моей мамой, но не со мной. — Тебе будет проще принять его, потому что дети очень похожи. Просто копии друг друга. Ты не сможешь отличить их, станешь смотреть и не сможешь понять, кто перед тобой — Джамиль или Амран! — снова проговорилась девушка, но тут же прикусила язык. Но Хадижа заметила и эту оговорку: — Ты так говоришь, как если бы Амранчик был жив. Как я смогу перепутать живого малыша с тем, кото уже нет? Самира решила отойти от скользкой темы и просто начала рассказывать дальше, о том, что пришлось пережить им с Амалией, Алексу и Лео во время путешествия, когда они занимались поисками похищенного. Но смерть того мальчика ей обойти в рассказе не удалось. Хадиже хотелось знать все подробности: как именно умирал мальчик, что с ним случилось, кто и как его хоронил, где осталась его могилка. — Забудь, Хадижа, забудь! — уговаривала ее Самира. — Мы никогда не сможем найти то место в пустыне, даже если захотим вернуться. Пустыня — это так сложно! Но Хадижа допытывалась, и Самире пришлось поведать почти правду: о том, что Тургут и другие мужчины не позволили им — ей и ее друзьям — не мусульманам присутствовать при обряде погребения. И Самире было легче от этого там, в пустыне! Она смогла увидеть только холмик песка под пальмой, и всё. — Ты можешь расспросить Тургута, но мне известно, что он уехал к своей родне. — Я никогда не увижу Тургута. Ведь я не вернусь в Мекнес! — разочарованно сообщила Хадижа. — Но он тоже вряд ли сможет добавить к моему рассказу ещё какие-то подробности. Я все описала, как это происходило. — Не представляю, что меня ждет, Самира. Как дальше сложится моя жизнь? Отец уже сейчас собирается искать мне мужа. Но как я расскажу ему о Джамиле? — Да, это проблема, — согласилась Самира. — Об этом он должен будет узнать раньше, чем найдет тебе мужа. Иначе случится скандал. — Аллах! Отец очень расстроится. У него и без меня столько проблем! Он не может найти Фатиму. Куда она пропала? Неужели с ней случилось что-то очень плохое? Иначе она оставила бы хоть какие-то следы, ее увидели бы, узнали, нашли! — Я тоже оказалась в странном положении. Лично я точно знаю, что жду от жизни, как она должна сложиться. Но всегда может найтись кто-то, из-за которого всё может измениться. Боюсь, что мои планы разрушит дядя Абдул! Хадижа, я не хочу выходить замуж! Но что мне сделать, чтобы отпугнуть Имада и всех остальных женихов?! — Давай попросим Зорайдэ погадать? — предложила Хадижа. — Может быть, тебе она не откажет? Вдруг ты беспокоишься напрасно? Кофе скажет, что свадьбы у тебя не будет. А мне она уже гадала, но я ничего не поняла. — Возможно, я пойму? — сказала Самира, подозревая, что Зорайдэ могла говорить загадками, которые станут понятны ей, но о смысле которых не сможет догадаться Хадижа. Зорайдэ не любит врать, поэтому в гадании непременно расскажет правду, но так, что Хадижа не сможет ничего понять, пока не придет время. Договорившись утром попросить Зорайдэ о гадании, девушки разошлись по комнатам. Самира после этого позвонила всем: маме, тете Назире, тете Жади. Но та не ответила, т.к. уже летела в Бразилию. Позвонил Лео, спросил, не передумала ли она прогуляться по медине и посмотреть на сувениры? Самира попросила парня ещё раз перезвонить ей утром, когда она точно будет знать, во сколько ей можно будет выйти из дома. Она заподозрила после слов дяди Али, что это будет сделать не так просто. И ещё она предупредила Лео, что с ними может пойти Хадижа. Ей так плохо, что стоит как-то отвлечься от неприятностей. …Утром Карима внесла в комнату девушки поднос с завтраком, сообщив, что на кухне — настоящий переполох, а в доме суета. Часть женщин до полудня будут заняты уборкой, а другие на кухне будут готовить блюда к вечеру, ведь сегодня в доме соберутся люди! Придут родственники Фарида, как и родня со стороны Хадижи. Семейный суд — это важное действо. Тем более что у каждой из сторон имеются претензии, и развод будет не простым. К Самире присоединилась завтракать Хадижа. К ним заглянула и Зорайдэ, вот тогда они и попросили ее погадать. — Мне некогда сегодня! — отмахнулась женщина. — И не дай Аллах сид Али узнает, что я занимаюсь гаданием! Это неугодно Аллаху, а потому сид Али и сид Абдул запрещают женщинам в их домах гадать. — Но ты же всегда всем гадала! — упрашивала Хадижа. — Я тебе погадала! Судьба не может меняться так часто! — Но я ничего не поняла, Зорайдэ! — И мне тоже хотелось бы знать, когда от меня отстанет «жених»! — поддержала двоюродную сестру Самира. — А про тебя сид Али сказал, чтобы ты не смела показываться на медине с такими волосами, — строго сказала Самире Зорайдэ. — Мне велено приготовить на вечер хну, чтобы добром или силой перекрасить тебе волосы. — Ещё чего, Зорайдэ! Лучше по-хорошему или по-плохому отвадьте от меня ненужных мне женихов! — Самира, тебе придется подчиниться воле сида Али. Зеленые волосы! Где это видано, о, Аллах! — Вот что, Зорайдэ. Я не стану сидеть в доме и ждать, когда меня насильно перекрасят. Или сосватают и выдадут замуж. Я вообще не намерена сидеть дома! Я приехала в Марокко работать! Когда начнется семейное разбирательство? Во сколько? До этого времени я буду бродить по городу в поисках хороших кадров для репортажа. И пусть только кто посмеет меня удержать! — Самира, без платка ты из дома не выйдешь — это приказ сида Али. — Хорошо, я снова накручу тюрбан, — вдруг перестала спорить девушка. Зорайдэ ушла на кухню, а сестры принялись за завтрак. Карима принесла им сыр и свежий хлеб. А также выпечку и чай. Хотя Самира предпочла бы кофе. Хадижа была неприятно удивлена поведением Самиры, поэтому высказала ей это, заметив, что с Зорайдэ не стоит так разговаривать, ведь она ни при чем. А дядя Али думает о ее репутации, как и о репутации своих детей и внуков, так почему бы Самире не пойти на уступки и не носить на медине платок, если она решила шокировать только Имада. Потом они вместе посмотрели фотографии на планшете Самиры, а затем «ожил» скайп, и они увидели лицо Эмми. — Ты все-таки перекрасила волосы в зеленый цвет! — воскликнула жена Амина. — Нет, я нисколько не сомневалась, что ты способна так поступить, но твой отец захотел убедиться в этом и попросил Амина связаться с тобой. Знаешь, как твой брат меня притесняет из-за планшета! И Халиса все время морщит нос, когда видит, что я изучаю рецепты блюд по Интернету. — Послушай, у моего брата тоже есть компьютер в магазине, не так ли? Эмми, предложи ему установить видеонаблюдение за домом. Пока он будет в магазине, он сможет видеть, что происходит у вас на кухне. Это не помешает тебе время от времени пользоваться и планшетом. — Нет, это не прокатит. Они с Халисой хотят лишить меня моего увлечения. Самира, я должна тебя предупредить! Пока ещё не поздно! Тебе следует узнать, что Амину и вашему отцу стало известно, кто такой Арнав! — Что?! — Да! Теперь они знают, что это такой актер, но его имя не Арнав сингх-как его там дальше, а актер Барун Собти, весьма известный в Индии. Самира, твой брат попросил меня посмотреть в Интернете, кто такой Арнав… Я набрала имя и фамилию, то, что он предприниматель из Дели, и вдруг оказалось, что это не реальный человек, а герой сериала! Я так удивилась, что ахнула. Но Амин это заметил и тут же подошел, потребовал объяснить, в чем дело. Я не успела скрыть найденные страницы. Теперь и ему известно, что ты общаешься по интернету с индийским актером! Самира, он ЖЕНАТ! В Индии тоже можно иметь несколько жен, если семья мусульманская, но в Интернете написано, что Барун Собти очень любит свою жену. Он не возьмет тебя второй женой! И вообще — тебе это надо? — А если мы просто друзья? — не могла расстаться так быстро со своей ложью Самира. — Всё равно! И я подслушала разговор Амина с отцом. Твой отец сказал, что никогда не согласится, чтобы его зятем стал актер. — Ну, передай моему любопытному братцу, что я теперь увлеклась Лео Феррасом, братом мужа тети Жади. Выйду замуж за него! Какие возражения? Он сын очень богатого промышленника! — продолжала вредничать девушка, надеясь, что брат стоит где-нибудь в стороне и слышит всё, о чем они с Эмми говорят. — А где Хадижа? Ой, вот и ты! — обрадовалась Эмми, увидев за спиной Самиры подружку. Самира тут же передала планшет Хадиже. Теперь две подруги детства заваливали друг друга вопросами, а Самира позвонила Лео. — Ты где? Не забыл о прогулке по медине? Тоже заряжаешь телефон? Вот и мне придется поставить планшет на подзарядку, а то сейчас Хадижа разговаривает по скайпу с женой Амина. Договорившись, что Лео позвонит ей уже тогда, когда будет стоять у ворот риада сида Али, девушка решила спуститься вниз, на кухню, откуда доносились соблазнительные ароматы. Она захватила с собой два разноцветных платка, чтобы Зорайдэ помогла ей скрутить тюрбан. Руки Самиры уже забыли, как это делала лара Назира, а она тогда за ней повторяла. На кухне была занята даже Карима, которая что-то помешивала на плите. Самира нашла Зорайдэ среди женщин, раскатывавших тесто на пирог бестеллу. Узнав, для чего дочь Латифы ее разыскала, женщина тут же согласилась помочь. Они снова поднялись по лестнице в комнату Самиры, где и собирались соединить два красивых платка в один прелестный тюрбан. Самира не стала говорить Зорайдэ, что головной убор ей нужен только для того, чтобы спокойно выйти из дома, а там, на соседней же улице медины тюрбан отправится в сумку. — Вот так, смотри, теперь он будет крепко держаться и не развалится, как бы ты ни крутила головой, — говорила Зорайдэ, подкалывая на голове Самиры концы платков и тщательно пряча под ткань волосы. — Шею тоже надо бы как-то прикрыть. Самира же не столько обращала внимание на слова женщины, сколько прислушивалась к продолжавшейся беседе Хадижи с Эмми. Кажется, она напрасно вчера поделилась с Хадижей планами тети Назиры, которая вполне может остановиться на некоторое время пожить в доме Самиры и ее матери. Об этом-то Хадижа как раз и рассказывала жене Амина! Кляня себя за длинный язык и излишнюю доверчивость, Самира решила прервать сеанс связи. — Хадижа, хватит, я отключаю планшет. А то мне ещё с мамой надо успеть поговорить! И пора зарядить планшет, иначе я не смогу им воспользоваться в касьбе. Ты же знаешь, что мне нужно готовить снимки для репортажа из одной из главных достопримечательностей Феса. — О, а я собиралась позвонить тете Назире! — расстроилась Хадижа. — Так звони по сотовому. Все равно тетя Назира не умеет пользоваться планшетом. Этот гаджет есть у ее мужа, а не у нее. Ты пойдешь со мной и Лео в развалины? — Нет, отец предупредил, чтобы я была сегодня весь день дома. Пока Хадижа набирала номер телефона лары Назиры, Зорайдэ, которая находилась тут же, в комнате, дала понять, что ларе Назире теперь не до разговоров — у нее маленький ребенок. Хадижа по собственному опыту знала, что это такое, поэтому разговор прошел быстро, но эмоционально. Хадижа порадовалась рождению дочки у тети Назиры, а женщина посочувствовала племяннице и посоветовала ей держаться. Развод — страшная вещь. Но в Бразилии она забудет обо всем. — Да, тетя Назира, я уверена, что в Бразилии мне станет легче. — Как странно, — произнесла потом Хадижа, когда разговор был окончен, — тетя Назира сказала одну вещь! Что меня ждет двойная радость, когда я приеду в Рио-де-Жанейро. То же нагадала мне и ты, Зорайдэ. Откуда она могла узнать? И что это означает? Зорайдэ пожала плечами, отводя глаза. Самира быстро усмехнулась, но тут же стерла с лица непрошенные эмоции. Но тут Хадижа увидела Самиру в тюрбане. — Самира, как тебе идет этот тюрбан! Надо попросить тетю Назиру научить и меня накручивать такие же! — восхитилась она. — Попроси Зорайдэ тебя научить. Это же она только что соорудила мне на голову чалму из платков! В дверь быстро постучали, и тут же показалась голова взволнованной Каримы. — Самира, твой жених пришел! — Кто? Лео? — Нет! Какой там Лео! Сид Абдул пришел и привел Имада! Твоему жениху не терпится с тобой познакомиться. Дядя Абдул говорит, что не смог отговорить его подождать, когда прилетит твой отец, чтобы устроить официальную помолвку. И вот он явился к нам в дом с подарками и горячим желанием тебя увидеть. Хи! — Карима, спускайся на кухню и распорядись, чтобы гостям принесли чаю с выпечкой, — строго приказала Зорайдэ и посмешила к дверям. — Ну, я ему сейчас устрою! — немедленно вскипела Самира. — Подарки принес?! Увидеть меня захотел? Вот гад. — Самира, возьми себя в руки. Если ты решила ему отказать, сделай это, сохраняя достоинство, — остановила ее Хадижа. — Есть такие мужские особи, которые не понимают слов. У двери остановилась и повернулась к ним Зорайдэ. — Нет, Самира, только не скандаль. Ты вспомни случай с Сумайей. Этот же самый Имад тогда прекрасно понял, что девушка не желает выходить за него замуж. И ты веди себя хитрее. Хадижа припомнила: — Нет-нет, Зорайдэ, даже я помню тот случай! Тогда его отпугнуло дерзкое поведение Сумайи. Она жевала жвачку, выдувая пузыри ему в лицо, сказала, что ей лень молиться пять раз в день, и она не соблюдает пост Рамадан. Это всё было проделано, когда дяди Абдула не было рядом. А при нем она только пролила чай на платье его матери, специально споткнувшись. Я помню, Зорайдэ. Тогда Имад принял всё за чистую монету и не захотел иметь такую жену. — Вот-вот, Хадижа, — подхватила Самира. — А теперь ему нужна женщина, любая, неважно, что она будет из себя представлять! Он согласится на что угодно! Даже на одалиску, в надежде потом ее перевоспитать. Зорайдэ вдруг вспомнила, как мужчина смотрел на фотографии Самиры, рассматривая ее стройные ноги и неприкрытые части тела. Его, в самом деле, тогда ничто не смутило. Даже парень рядом с Самирой в ночном Рио. — Оденься как-то иначе, — посоветовала она Самире. — Хотя бы джинсы, но не эти шорты! И руки тоже прикрой! Нечего ему тебя рассматривать! — Зачем это? Я здесь только как туристка. Пусть все это понимают, кто меня увидит. Я не собираюсь подбирать одежду, чтобы понравиться этому чучелу. — Боюсь, что ему понравится как раз то, что ты не закроешь, а оставишь открытым! Что-то подтолкнуло Самиру послушаться опытную Зорайдэ, и потому она вместо возмутительно коротких шортиков натянула джинсы, но рваные до такой степени, что сквозь их прорези были видны голые коленки. — Ну, хотя бы так, Аллах-Аллах! — проворчала недовольно Зорайдэ. — Спускаемся, — кивнула Самира Хадиже, подхватывая сумку, с которой собиралась пойти с Лео на медину. Едва они спустились в гостиную, как увидели, что там их поджидал дядя Али. — Самира, у нас гости, прошу тебя обойтись без скандала, — сказал встревоженный сид Али. — Посмотрим, — неопределенно пообещала племянница Жади. — Только не скандаль, — шепнула ей Хадижа. В этот момент со двора в дом вошли сид Абдул и Имад. Вероятно, дорогие гости какое-то время провели во дворе у фонтана. Неужели жених был так взволнован перед встречей? Самира же нервно сжимала в руке сотовый. Где же Лео? Когда он придет? — Вот и твоя невеста, Имад. Это Самира, моя внучатая племянница, дочь моего родного племянница Мухамеда. Но ты же итак всё знаешь, — бодрым голосом представил сид Абдул нахмурившуюся девушку, бросавшую на них злобные взгляды. К тому же, она немедленно заговорила: — Дядя Абдул, я ещё раз могу повторить, что не собираюсь выходить замуж. Ни за кого! Поэтому не стоит называть этого человека моим женихом, а меня — его невестой, потому что я — против замужества. Понимаете? Я — ПРОТИВ! — Ты слишком много говоришь! — погрозил ей старик корявым пальцем и тут же вновь повернулся к протеже: — Не обращай внимания на ее выходки, Имад. Это всё оттого, что она стеснительная. И хотя она несколько лет училась в университете, у нее никогда не было парня. Она чиста и невинна. Ты ещё сможешь в этом убедиться, когда женишься. Всё, что она может сказать или уже сказала — наносное. Это вредность характера. Но с современными девушками, получившими диплом, это часто случается. Получив образование, они мнят о себе слишком высоко. Вот потому я противник женского образования. Диплом портит женщин, они начинают считать себя умнее мужчин. Они смеют разговаривать с нами на равных, как будто они сами мужчины. — Ничего страшного не вижу в том, что у моей жены будет диплом, — противным голосом проблеял приведенный сидом Абдулом жених. Самира воззрилась на него с удивлением, смешанным с презрением. Мужчина представлял собой отталкивающее, жалкое в ее глазах зрелище: пусть он выглядел аккуратно, был одет в чистую джеллабу и добротную кожаную обувь, к тому же — почищенную, но внешности он был отталкивающей. Довольно высокий, худощавый, какой-то нескладный, отчего одежда висела на нем, как на вешалке. Длинные вьющиеся волосы были то ли немытыми, то ли скорее — просто слишком жирными. Бифокальные очки с огромными стеклами делали его сильно выпуклые глаза ещё более страшными. Похож он был на огромного кузнечика, и это сходство усиливалось тем, что в прижатых к груди руках он держал яркий подарочный пакет. Мужчина показался ей настолько отвратительным, что Самира не сочла нужным даже скрыть это впечатление за притворной улыбкой, требовавшейся ради приличия. Стоявшая рядом Хадижа старалась вежливо ему улыбаться, но по ее глазам можно было понять, что она согласная с кузиной, с ее впечатлением от явившегося в их дом жениха. Вероятно, Имад знал о производимом на девушек впечатлении, наверно, видел и выражение лица очередной невесты, но не подал виду. Десятки неудачно закончившихся попыток сватовства закалили его, а дочь племянника сида Абдула была его последней надеждой, ради которой он был готов выдержать, что угодно. К тому же, увидев фотографии Самиры в том журнале, мужчина пришел к выводу, что ему может достаться чудесный цветок, пусть и с острыми шипами. — Как только я узнал о Вашем приезде, тут же поспешил в этот дом, чтобы познакомиться с Вами. Я с нетерпением ждал Вашего возвращения. Рад видеть… Вот принес подарки. Позвольте вручить… Вот это — золотая цепочка. А это Коран. Блеющий, с козлиными нотками голос претендента в женихи на некоторое время будто загипнотизировал девушку. Она стояла перед ним, засунув руки в карманы рваных джинсов. У Хадижи удивленно расширились глаза. Но «очарование» момента нарушил сид Абдул, принявший молчание ошеломленной Самиры за смирение. — Имад, зачем так баловать невесту? Когда с отцом Самиры договоришься о покупке для нее золота и выплате денег, тогда и отведешь невесту на рынок золота. Купишь там все, что положено. Имад невольно прижал к себе уже протянутый открытый футляр с тонюсенькой, как паутинка, золотой цепочкой, но другой рукой он прижимал к груди Книгу. А сид Абдул гнул своё. — Вот подари Коран. Это всегда нужная для женщины книга. Самира не сможет отказаться от такого подарка! — и старик выразительно уставился в лицо девушки. Наконец, Самира очнулась! — Что? Какие ещё подарки? Мне не нужно никакое золото! Я не люблю золото! И Коран у меня уже есть — тот, который мне был подарен дядей Али много лет назад, когда я ещё была маленькой. Он все ещё цел. Что это за спектакль? Вы что — глухие? Разве я неясно сказала, что не намерена выходить замуж?! Сколько ещё раз мне это повторять? Хадижа взяла сестру за руку, пытаясь успокоить, но это не подействовало на девушку. — Но почему Вы против брака? — проблеял Имад, поправляя очки, сползшие на кончик носа. При этом он успел захлопнуть крышку футляра с цепочкой, которым и поправил очки, вернув их на переносицу. — Потому что у меня нет планов — выходить замуж. Потому что вот Вы, именно Вы, мне совершенно не нравитесь! Вы мне отвратительны! Вы мне неприятны! — Самира! — ахнула Хадижа. Имад только хлопал глазами за толстыми стеклами очков. А старик едва не подпрыгнул на месте. — Если Имад сейчас тебе не нравится, так ещё понравится. Аллах! Симпатии и любовь рождаются в браке, когда люди начинают узнавать друг друга! — принялся поучать сид Абдул. Самира сузила глаза и покраснела. — Я сказала — НЕТ, это значит — НЕТ! И я требую уважать мое право самой выбирать себе партнера для совместной жизни, мужа, отца будущих детей. И не принуждать меня, а самой дать мне возможность выбрать время, когда я буду это делать. — Вы только послушайте ее! Вот что делает диплом! Пока длилось это противостояние между сидом Абдулом и его заносчивой племянницей, Имад, которого статик убедил, что Самира так или иначе, но будет принадлежать ему, рассматривал девушку самым нескромным образом. Сначала это обнаружили Карима и Зорайдэ, которую Карима дернула за рукав и глазами показала на жениха, ощупывающего взглядом фигуру девушки и спотыкающегося о каждую выпуклость ее тела, скользя взглядом по линии талии и бедер, которые не скрывали джинсы и футболка с короткими рукавами. Зорайдэ осуждающе качала головой, Карима — тоже, а Хадижа опустила глаза, что и привлекло, наконец, внимание самой Самиры. Она бросила взгляд на наглеца и поняла, что он ее рассматривает самым пошлым образом. Почувствовав себя раздетой его взглядом, Самира разозлилась и снова покраснела. — Харам! Как не стыдно! Харам! — бросила она в его сторону давно не произносимое и почти забытое слово. Ей стало противно. Она с отвращением отвернулась от нежеланного гостя, но тут зазвонил сотовый. — Лео? Входи, я сейчас выйду во двор. У меня есть одно маленькое дело, но я не задержусь. Она видела, как Карима тут же поспешила выйти, а сама сдернула с себя тюрбан — точно так же, как это было проделано вчера для дяди Али и Зорайдэ. Волна густых зеленых волос упала на ее плечи, окружила лицо зеленой дымкой. Девушка с вызовом уставилась на «жениха». Но на Имада это не произвело впечатление. Он не отводил взгляда от ее груди красивой формы, которую четко обрисовывала тонкая белая футболка с какой-то надписью на английском. Девушка это обнаружила. — Там написано: «Я ненавижу глупцов и нахалов», — жестко произнесла Самира, ткнув пальцем в переведенную надпись. — Нечего меня рассматривать. Дядя Абдул, разве это не харам? Дядя Али, почему этот мужчина так на меня смотрит? Это харам! Харам! Сид Али ответил, что да — это харам. Но Самира не так поняла жениха. И вот что значит, когда девушка выбирает не ту одежду, в которой должна ходить по Фесу или встречать гостей. — За такую наглость я могла бы ударить этого человека по лицу! — произнесла красная от стыда и негодования Самира. Зорайдэ поднесла руку ко рту, Хадижа тихо ахнула, схватив ее под другую руку, а сид Абдул собрался возмутиться, сжав в кулаке четки. Дядя Али сердито нахмурился. Самира даже сделала шаг в сторону нахала, возможно, даже с намерением осуществить угрозу. Но Имад неожиданно отступил, сделав несколько быстрых, семенящих шагов назад, пока не наткнулся на столик, не видя, что он стоит у него за спиной. Он едва не потерял равновесие, тут же начал заваливаться назад, размахивая руками, пытаясь удержаться и не упасть. Самира, наблюдая это пошлейшее и неожиданное зрелище, подумала о том, что не заметила, когда этот клоун успел спрятать принесенные «подарки» обратно в пакет веселенькой расцветки. Мысленно она подошла к нему, ткнула кулаком в живот, после чего негодяй, конечно же, упал бы на спину, растянувшись на огромном ковре… А она могла бы хорошенько пнуть развратного типа ногой в бок и даже поставить ногу ему на живот, сильно в него вдавив обутой в тяжелый ботинок ногой! Но, увы — это были нереальные мечты! Даже на ногах ее были легкие сандалии, а не берцы. А дядя Абдул растерянно метался вокруг едва не упавшего мужчины, всплескивая руками с зажатыми четками, не зная, то ли сделать ему замечание, так как он тоже стал свидетелем нескромного поведения слишком нетерпеливого жениха, то ли посочувствовать такой неловкости, случившейся с Имадом. — О, Аллах! Как же это произошло? Как?! Столик здесь не на месте стоит… И ковер… Можно споткнуться о его край… И ещё ему хотелось отчитать Самиру за вызывающий цвет волос, которые она перекрасила назло ему, разумеется. Он то и дело оглядывался на девушку. С этим поступком следовало разобраться, отчитать девчонку, и немедленно, и если бы не столик, предательски попавший Имаду под ноги, то… Со двора принеслась Карима. — Самира, к тебе Лео пришел! Твой парень! Он спрашивает: ты скоро выйдешь? Вы с ним собирались в крепость пойти, там снимки сделать. У вас там дела. Ты идешь? Что мне ему сказать? — без остановки болтала Карима. — Я уже иду, — кивнула Самира, поправляя ремень сумочки, переброшенной через плечо. — Хадижа, не хочешь пойти с нами? Нет? Тогда оставайся. — Нет, поднимусь в комнату, немного отдохну, — ответила Хадижа и направилась к лестнице. Перед тем, как уйти, она схватила платки, на которые распался тюрбан, нервно накрутила их на руку. Казалось, ей хотелось отхлестать наглеца, которому так и не последовало наказания за нанесенное ей оскорбление. Этого времени хватило, чтобы Зорайдэ, перехватив взгляд сида Али, сказала: — Карима, о чем ты говоришь? Самира и Лео идут не в касьбу, а на футбольное поле, чтобы посмотреть там футбольный матч. Сид Абдул, помните ту площадку возле крепости, где в детстве Латифа с подругами играли в футбол? Она и теперь все ещё цела. И там до сих пор дети играют в футбол. Иди с ними, Карима. — Какой футбольный матч? Они должны были пройти по сувенирным лавкам! Лео сам только что сказал! А потом по касьбе погулять, — заявила недогадливая Карима. — Карима, иди с ними! — приказал и сид Али. — А где та джеллаба, в которой ты была в пустыне? Одень ее, она тебе подходит больше, чем эти европейские штаны! — вставил замечание сид Абдул.- — Я ее в пустыне потеряла, ветром унесло во время песчаной бури! — едко ответила Самира. — И прикрой платками волосы! Нечего пугать или смешить людей на медине. Но Самира не стала ничего больше говорить и отправилась во двор, ожидая каждое мгновение, что ее окликнут и вернут в дом, потому что она вышла не просто без платка, к чему все уже привыкли, но не спрятала при них покрашенные в зеленый цвет волосы. Карима, не возражая, отправилась за ней. Уже во дворе, остановившись возле Лео, который ждал девушку у фонтана, Самира повернулась к Кариме и велела ей оставаться в доме дяди Али. — Карима, лавки с сувенирами мы и сами обойдем, без тебя, и в развалинах погуляем. Но ты мне нужна в доме. Узнай, и потом мне расскажешь, что ещё задумает дядя Абдул. Карима была с ней согласна. Что могло быть интересного у этой парочки? А вот что скажет дядя Абдул, когда уйдет Имад? И не откажется ли Имад от Самиры, осмелившейся прямым текстом отказать жениху? И что придумает Зорайдэ? Как она станет успокаивать сида Али? Нет, Карима нужнее Зорайдэ и дяде Али! И сида Абдула кто проводит? Кто Дунии позвонит, Юнуса кто вызовет, чтобы сида Абдула домой на осле отвез? Она тут же вернулась в дом. А там сид Абдул продолжал оправдываться перед Имадом, поясняя, кто такой Лео: — Этот парень — как бы охранник Самиры. Это родной брат мужа ее тетки. У Латифы, матери Самиры, есть сестра, которая вышла замуж за богатого бразильца. Жади, бывшая жена Саида, моего старшего племянника. Позорная страница в истории нашей семьи. Но так как Самира живет в Бразилии, то ее мать вынуждена была принять помощь от родственников. Не может молодая девушка путешествовать одна по Марокко, только со своей подругой. А я же рассказывал, что Самира отправилась работать в Марокко не одна, а с другой журналисткой. И вот Латифа наняла этого Лео охранником для дочери. Разумно, если подумать, — пожал старик плечами, поиграв бровями. У Зорайдэ был такой вид… Она, прищурив глаза, смотрела на это представление. С каких пор у Самиры появился личный охранник? Но сид Абдул продолжал: — Заметь, Имад, этот парень с ней везде: на фотографиях в том журнале, который тебе показывали в твой прошлый визит в этот дом. Также и в пустыню Самира отправилась на поиски сына Хадижи не одна, а со своим охранником. Но Имада нисколько не задело то, что невесту повсюду сопровождает мужчина. Если это родственник, то в чем проблема? Наверно, он рассуждал именно так. Гость засобирался домой. Сид Абдул крутился вокруг него, стараясь понять, последует ли продолжение или сватовство провалилось. Имад вежливо поклонился, прощаясь с хозяевами. Противным тонким голосом, который Зорайдэ не могла уже слышать, он сказал, что теперь мечтал бы познакомиться с отцом девушки. — Но ее волосы… — начал дядя Абдул о наболевшем. Однако жених прервал его успокаивающим жестом, положив руку на руку старика. — Это не проблема, какие волосы у моей невесты. Главное, после свадьбы с ее волосами все будет в порядке. Вот увидите. Я терпелив. Смогу сломить упрямство девушки. Она станет такой, какой должна быть моя жена. Я обещаю, сид Абдул. Я сделаю дочь Вашего племянника счастливой, иншалла. И он ушел. Карима побежала его провожать, затем Ахмет закрыл за ним дверь, выходившую на медину. — Алхамдулиллах! — вознес руки к небу сид Абдул. — Имад не отказался от Самиры. Наконец появился достойный жених, который согласен терпеливо воспитывать жену, чтобы превратить ее из одалиски в покорную, достойную уважения, женщину. Самира подходит Имаду, но и Имад подходит Самире. Зорайдэ посмотрела на сида Али, послав ему скептический взгляд. Сид Али ответил таким же взглядом. Потом сид Абдул захотел выпить чаю. Его отвели на кухню, где о нем позаботились женщины. До начала семейного суда оставалось не так много времени. В гостиной возле дивана все ещё стоял сид Али, а возле него — Зорайдэ, чувствовавшая плохое настроение мужа. Она хотела поговорить с ним, обсудить увиденное, но заметила Кариму, и тогда до нее вдруг дошло, что Лео и Самира в касьбу отправились без сопровождения. — Карима, ты почему вернулась? Тебя для чего за ними отправили? — Карима, опять Карима! Как — зачем? Чтобы следить! Так это… А что за ними следить? Я и так знаю, куда они пошли! — Карима, неприлично, чтобы Самира одна бродила с мужчиной по развалинам. — Но Жади же бродила! Ей было можно! Но Карима за ней не следила! Почему ей все было можно, а Самире нельзя? Лео не чужой. Дядя Абдул сказал, что он ее охранник, поэтому нет харама, когда Самира ходит везде вместе с Лео! Сид Али был расстроен. Ему не понравилось решительно всё, чему он стал свидетелем во время прихода Имада и свидания его с Самирой. Девушка отказалась от замужества, но сид Абдул уперся и ничего не желает слышать и видеть. Но самое удивительное, как повел себя жених. Значит, впереди настоящая битва — Самира против посягательств на ее свободу, против Имада и воли дяди Абдула. И чем это закончится? Скоро приедет Латифа с женихом. Прилетит Мухамед, чтобы обменять жен — одну оставить в Марокко, а другую забрать в Рио. Здесь же и Саид. Чем завершится устраиваемый Абдулом брак? Карима снова появилась, уже спускаясь по лестнице. — Я Хадижу разбудила. Она так крепко уснула, что пришлось ее растолкать. — Зачем, Карима? Пусть бы девочка поспала! Сегодня ей предстоит столько понервничать! — Так… сид Саид позвонил! — Когда? — удивилась Зорайдэ. — Телефон все время был рядом с нами, никто не звонил. — Сид Саид на сотовый Хадиже звонил. Вы же сами ей телефон купили, сид Али! — Зачем Саид звонил Хадиже? — удивился муж Зорайдэ. — Как это — зачем? Он хотел ее предупредить, что придет скоро в наш дом, хочет поговорить с Хадижей перед семейным судом. Но Хадижа спала, я и ответила на его звонок. Жалко было будить Хадижу. Но сид Саид велел, и я разбудила. — Хорошо, Карима, побудь с Хадижей, помоги ей, накорми перед приходом Саида. Потом она не сможет съесть ни кусочка — станет волноваться, — распорядилась Зорайдэ. Карима ушла. А сид Али молча кивнул жене, озабоченно потер рукой подбородок и пошел в свой кабинет. Зорайдэ всегда переживала, когда сид Али с таким видом закрывался у себя в кабинете. Значит, ему предстояло обдумать решение важной проблемы. 11. Часть 28. Глава 11. Семейный суд в доме дяди Али. Хадижа возвращается в Рио. В дом сида Али начали приходить люди. Сид Абдул привел сида Рахима и двух его племянников. С ними появился и Фарид. Со стороны сида Абдула прибыл отец Сумайи — сид Селим, который недавно прилетел из Сан-Паулу. Сид Али встретил прибывшего адвоката семьи Обенсуров, как и людей со стороны Саида Рашида. К нужному времени пришел и сам Саид. Конечно, сначала всех напоили чаем, люди поговорили о разном. Но потом женщинам было запрещено покидать женскую половину дома, там оставалась и Хадижа. А мужчины расположились в огромной гостиной дома. Но, несмотря на запрет, Карима очень осторожно спустилась по лестнице и притаилась за ковром, который как бы случайно был оставлен забывчивыми служанками после большой уборки в доме сегодня утром. За толстым ковром заметить опытную и ловкую Кариму было невозможно, если специально не подняться по лестнице в поисках посторонних ушей. Зато слышно там было прекрасно. Зорайдэ и Хадижа очень рассчитывали на Кариму. Даже Дунии было любопытно, чем закончится семейное разбирательство. Ведь сид Абдул был настроен совсем не так, как хотелось Саиду Рашиду. Женщины сидели в комнате, где устроилась Хадижа, и старались ее успокоить. И всем хотелось понять, чего желает в тайне сама Хадижа. Развода или примирения? Карима обладала прекрасным слухом и довольно хорошей памятью, но была какой-то бестолковой. Она порой не умела толком объяснить, что она услышала или увидела. Вот так происходило и теперь. Длинные речи дяди Абдула о роли брака и семьи она пропустила мимо ушей. Но когда спросили Фарида, что произошло в его семье, тут уж Карима насторожилась, превратившись в слух. Фарид винил Хадижу в том, что она плохая мать и жена, потому что не смогла найти общий язык со второй женой и довела ту до похищения их сына, разозлив Зухру. В результате активных поисков ребенок умер. И вину за это Фарид возлагал на несчастную Хадижу! За это он дал ей второй развод. — Аллах! Ничего себе, — пробормотала Карима. Саид не мог оставить без последствий такое обвинение. Он поставил Фариду в вину плохое обращение с его дочерью и потребовал дать Хадиже окончательный развод. И никаких три месяца идата — в наше время, сказал он, можно легко выяснить, беременна ли женщина, которой был дан развод, или нет. Сид Абдул тут же возразил: — Ты что, Саид? О, Аллах! Хочешь пойти против обычаев? Ты намерен нарушить традиции? Как это — отказаться от идата? Разве он дается только для того, чтобы убедиться, не беременна ли жена, получившая развод? Неееет, — погрозил он корявым пальцем. — Нет! Этот срок дается для того, чтобы супруги могли помириться, потому что развод не угоден Аллаху! — Дядя Абдул, вы это о чем? Какое может быть примирение? — возмутился Саид. — После всего, что моя дочь вынесла от этого человека, о каком примирении может идти речь? — Саид, а в чем ты намерен обвинить зятя? Назови конкретную вину и представь доказательства или свидетелей, — потребовал племянник сида Рахима, не посвященный в тайны семьи родственника. Саид Рашид напомнил обо всех неприглядных историях, которые стали ему известны: нападение Зухры на Хадижу в старинных конюшнях, куда та ее заманила, кража очень дорогого браслета у его дочери, постоянное воровство Зухрой вещей Хадижи, пропажа очень дорогого ожерелья, после чего оно странным образом оказалось на шее умершей лары Асии… И другое. Примеров Саид привел много. — Но разве у тебя есть доказательства? — вопрошали Абдул и сид Рахим. Фарид же то делал притворно-удивленный вид, то нагло ухмылялся, когда на него никто не смотрел, но Саиду было его хорошо видно, что выводило мужчину из себя. Долго спорили о Зухре, назначив её виновницей всех семейных бед и причиной крушения семьи Фарида и Хадижи. — Зухру следует изловить и жестко наказать! — потрясал кулаками сид Рахим. Родственники с его стороны активно кивали, соглашаясь. — Ее нужно уничтожить, потому что эта ведьма в ответе за гибель мальчика! Моего правнука, твоего наследника, Фарид! — Кто привел эту женщину в дом? Кто дал ей статус жены? Кто затем позволил ей возвыситься до положения первой жены? — вопрошал Саид. — Разве не ты, Фарид, всё это устроил? — Она была моей женой ещё до Хадижи! Да, я развелся с Зухрой, но не смог выплатить ей весь махр и дать ей жилье, она вернулась в мой дом. И тот развод был формально не окончательный. Хадижа должна была ее принять, подружиться, чтобы стать сестрами. А она не захотела принимать Зухру, за что и поплатилась! — Ты лицемер! И ты нарушил уговор! Разве перед свадьбой ты не соглашался с тем, что Хадижа будет твоей единственной женой? Ты давал мне слово! — напирал Саид. — Но я же не знал, что Зухра окажется беременной! — оправдывался парень. — Ты даже не сумел поймать эту негодяйку! Почему Зухра ещё жива, а твой сын, которого она украла — нет? Он лежит в песках пустыни! — Я ее уничтожу, как только поймаю! — взорвался Фарид. — Но Хадижа получила развод, потому что тоже виновата. Она не смогла уберечь моего сына! И ее сестра там, в пустыне, тоже не досмотрела за моим сыном. И она виновна! — Нет-нет! Это ты — главный виновник смерти сына. Я не уверен, что Зухра, эта подлая женщина, не вернется в твой дом. Но это твое дело, потому что моей дочери ты дал развод, и теперь ее ждет собственная судьба, в которой тебя не будет. А с Зухрой я сам поквитаюсь. У меня к ней личные счеты. Я сам ее уничтожу за смерть моего внука, — старался спокойно, но жестко говорить Саид. Фарида задели слова тестя о том, что у Хадижи теперь будет собственная жизнь. — Развод дан, но он второй. А третьего, окончательного, не было. И если я захочу вернуть Хадижу, то сделаю это, — с кривой усмешкой заявил Фарид. — Поэтому у Хадижи не может быть никакой личной жизни, пока я ее не отпустил окончательно. А я не отпускаю. Третьего развода я не давал. И не дам! — Что?! — не верил ушам Саид Рашид.- Ты, неблагодарный щенок, которому я дал столько денег на восстановление хозяйства, о чем ты уже забыл! Ты, негодяй, посмевший поднять руку на мою дочь, будешь дразнить меня разводом: дашь — не дашь? Ты хочешь, чтобы я растер тебя в порошок? Фарид нагло и торжествующе взирал на разъяренного Саида, стоя перед ним с переплетенными на груди руками. Его поза совершенно не выражала никакого почтения и уважения к тестю. Потом Фарид мирно обратился к сиду Абдулу: — Ответьте мне, сид, имею ли я право забрать свои слова о разводе обратно? Как Хадижа может сама решать, как жить дальше, если я против того, чтобы дать ей окончательный развод? — Даже не собираюсь тебя слушать! — перебил его Саид. — Я заберу Хадижу в Бразилию и там выдам ее замуж! — Нет, этого не будет, — уперся Фарид. — Я не даю ей окончательный развод. Она все ещё моя жена. Пусть она летит на время в Бразилию, но как только я решу ее вернуть, она обязана будет подчиниться и немедленно вернуться в Марокко! — Не дразни меня, парень! — пригрозил Саид. — Иначе я посчитаюсь с тобой за каждую пролитую моей дочерью слезинку! Я знаю, что ты посмел ее ударить перед тем, как выгнать из дома и отправить в Фес! За это я оторву тебе голову! — Мне угрожают, дядя Абдул? Разве я не вправе вернуть жену, которой дал только второй развод? — тоже еле сдерживая гнев, нагловато переспросил Фарид у сида Абдула. — Безусловно, ты имеешь право вернуть свою жену, если развод не был окончательным, — поддержал его старик, как и дед Рахим, и многие из тех, кто присутствовал на семейном разбирательстве. — Но мы обязаны спросить Хадижу. Согласна ли она с разводом? Чем она недовольна? Ведь она никогда не жаловалась мне на мужа, Саид. — Зато она жаловалась дяде Али и Зорайдэ, о ее бедах знала ее мать! От меня многое скрывали, я всегда узнавал о неприятностях дочери самым последним. И я намерен положить конец этому. Хватит! Брачный договор должен быть разорван. — Надо позвать Хадижу, пусть расскажет, что ее не устраивало в семейной жизни! — раздавались голоса со всех сторон. — Позвать!.. Надо позвать!.. Позовите же женщину! Но опытный сид Абдул, рассчитывавший, что никто не станет слушать дочь Саида, а также сид Рахим, который знал, что невестка может рассказать о многих обидах, нанесенных мужем, теперь вдруг воспротивились тому, чтобы выслушать жену Фарида. Но и Саиду было жалко выставлять Хадижу перед столькими мужчинами и заставлять ее откровенно отвечать на вопросы. Разные вопросы. Это Жади смела при всех бросать ему в лицо обвинения, потому что у нее была цель избавиться от него и получить бразильца. А Хадижа другая. Для нее это станет страшным потрясением. Зачем испытывать ее психику? Разве не понятно, что Хадижа — жертва парочки Фарид-Зухра? И сид Рахим это знает, и дядя Али с Зорайдэ, и дядя Абдул! К чему выставлять перед всеми Хадижу? А если она растеряется и начнет говорить совсем не то, поддастся провокационным словам дяди Абдула и окажется в ловушке, согласившись на примирение с Фаридом? — Не стоит выслушивать свидетельства моей дочери. Все и так знают, что она пережила, как обращался с ней Фарид, что позволялось Зухре. Я настаиваю на разводе, — жестко припечатал Саид Рашид. — Развод был дан? Дядя Абдул, я не прав? Сид Рахим? Дан развод? И неважно, что он только второй. Дед Фарида не стал лгать. — Развод был дан, это так. При четырех свидетелях. И Фарид велел Хадиже немедленно покинуть его дом и ждать семейного суда в Фесе у сида Али. — Дядя Абдул? Дан развод? — вопрошал Саид, желая добиться нужного ему решения. — Развод дан, но второй. А так как муж против окончательного развода, то он имеет право на то, чтобы вернуть жену, если передумает, — уперся старик. — И это правильно. Аллаху не угоден развод. — А разве Аллаху угодно, чтобы Фарид оскорблял и бил мою дочь? — разозлился на старика за упрямство Саид. — Женщин быть разрешено! — возразил сид Абдул. — И мы уже обсуждали это с тобой, Саид. Фарид не нанес Хадиже увечий. У нее нет даже синяка для доказательства твоих слов и ее обвинений. — Фарид, ты даешь Хадиже развод? — спросил сид Рахим. — Я уже дал ей второй развод, — повторил молодой мужчина.  — Если хочешь, дай ей третий развод, и покончим с этим браком. Я найду для тебя трех жен, нет, даже четырех, из приличных семей наших соседей. Сид Абдул нам поможет сосватать девушек. К чему продолжать жить в семье, если брак не заладился? — Что ты говоришь, Рахим? — вскипел Абдул. — Зухры больше нет в их доме и не будет, а это значит, нет больше никаких препятствий, чтобы Фарид мирно жил с Хадижей. У них ещё родятся дети. Аллах забрал их Амрана. Но Он пошлет им ещё детей. Зачем же разрушать семью? Тем более, что Фарид не желает окончательно разводиться! Рахим нерешительно развел руками. Фарид опять усмехнулся и сказал: — Хадижа останется моей женой. Я так решил. Пока я буду искать Зухру — пусть Хадижа поживет в Бразилии. Но потом она должна вернуться. Сид Али не мог вмешиваться, так как Хадижа не принадлежала к его роду, его крови. Но он переживал за дочь Жади, надеялся, что Саид сможет защитить дочь. Саид Рашид стоял рядом с ним, держась рукой за скулу. Услышав слова мальчишки, сказал: — Нет, так не пойдет. Хадижу я увезу и устрою ее жизнь, как сочту нужным. И тебе, наглец, я предъявлю все счета. Ты ещё пожалеешь, что так повел себя со мной и ужасно обращался с моей дочерью. Фарид, уставив руки в бока, вышел вперед и издевательски заявил: — Запрещаю искать Хадиже мужа. Ее муж — я. Второй развод не дает ей права выходить замуж за другого, если я не отказываюсь от нее окончательно. А я не отказываюсь. Пусть летит в Бразилию, но в любой момент я могу вернуть ее в Марокко. Я сам прилечу за ней в Бразилию! — Фарид! — пытался усовестить внука его дед. Другие родственники тоже осуждающе на него смотрели, пытались что-то сказать и совещались друг с другом. Но теперь «понесло» Саида. — Не выйдет, нет! — выставив на зятя палец, сказал он грозно. — Если ты посмеешь тревожить после развода мою дочь, ты пожалеешь об этом. Мои люди схватят тебя по моему приказу, и тогда я не стану тебя жалеть. С тобой сделают то, что я прикажу — тебя убьют, если ты посмеешь появиться возле моего дома! Я сам лично тебя прикончу! Наглец! Ещё никто не смел так со мной разговаривать! Так нагло вести себя! Никто не смеет так обращаться с моей дочерью! — Успокойся, Саид! Не говори таких слов, — попытался успокоить его сид Али. — Нет, дядя Али, я не забыл ни одного унижения, не намерен прощать ему ни одной слезинки моей дочери! Вы знали, что он посмел поднять на Хадижу руку? И вновь повернувшись к Фариду, Саид, сжимая кулаки, кивнул ему: — Как ты посмел прикоснуться к моей дочери, ударить ее?! Но Фарид казался бесстрашным. Нисколько не испугался, ответил: — У меня есть на то право! Мужчина может побить жену, не нанося ей увечий, если она провинилась. Я ударил Хадижу, когда счел, что она это заслужила! И так было не раз! Но хорошо, что она сама понимала, что не имеет права на меня жаловаться. Она знала, что виновата. — Какое ещё у тебя право?! Право бить мою дочь?! — побагровев, завопил Саид. А Фарид продолжал, видя, как кипит от злости отец Хадижи: — У меня также есть право забрать Хадижу, как только я отыщу Зухру и Шурук и расплачусь с ними за похищение и смерть моего сына! Я так и сделаю. Но сначала я выберу себе трех невест, возьму их в жены, и только тогда приеду за Хадижей, которая станет уже четвертой женой! — Фарид, не дразни сида Саида, — предупредил сид Рахим. — Что с тобой, Фарид? — уже рассердился и дядя Абдул. Сид Али тоже высказал парню, на что у него есть права, и каких нет. Но кроме прав, он имеет и обязанности. Однако Фарид, похоже, не очень обратил внимание на слова стариков. Саид пришел к выводу, что не стоит продолжать глупый спор с мальчишкой. — Считаю, что Хадижа с тобой разведена. И это окончательный развод. Наши адвокаты разберутся с финансовыми вопросами. Я же срочно найду Хадиже мужа, уже нашел. И тот парень намного лучше тебя! Твоего имени я даже слышать не желаю, — говоря это, Саид как бы сек воздух ребром ладони. Но Фариду, казалось, доставляло удовольствие с ним спорить. И теперь он тоже заговорил жестко, повторив в который раз серьезным тоном: — Я запрещаю выдавать Хадижу замуж, так как этот развод не окончательный. Она все ещё моя жена. Дядя Абдул, дядя Али, дед Рахим, сид Селим! Беру вас всех в свидетели! Он обвел пытливым взглядом их удивленные лица и обратился к самому старшему: — Дядя Абдул, могу ли я передумать и вернуть жену, которой дал только второй развод? Я попросил собрать этот семейный совет, чтобы оговорить именно этот момент: Хадижа вольна на некоторое время вернуться к отцу, но потом я потребую ее возвращения, так как она все ещё останется моей женой. Сид Абдул, имею ли я на это право? Старик пожал плечами и ответил, перебирая четки в пальцах правой руки: — Имеешь. Фарид, если ты дал Хадиже развод, но он не окончательный, ты можешь передумать и вернуть ее обратно в семью. Это так. И потому Хадиже никто не может искать мужа, пока не дан третий развод. — Ты дашь Хадиже третий развод прямо сейчас! — потребовал Саид. — Дядя Абдул, перестаньте поддерживать этого наглеца! Он произнес гневную речь, в которой ещё раз обличал Фарида, напоминая, что он сделал для зятя, но каким тот оказался неблагодарным, снова описал страшные ситуации, в которых Хадижа подвергалась опасности, говорил об изменах Фарида и женитьбе на второй жене, вопреки тому, о чем договаривался сид Абдул перед свадьбой. Но как муж, Фарид не смог защитить Хадижу, не мог поставить на место ни Зухру, ни даже служанку Шурук — как такое возможно? Как Фарид мог допустить похищение собственного сына? И ребенок погиб — это немыслимо! — Я настаиваю на окончательном разводе. Сид Рахим, вашему внуку лучше дать третий развод моей дочери, свидетелей здесь хватает, и на этом мы поставим точку. Тогда я постараюсь снизить его долг или совсем его аннулирую. В противном случае у вашей семьи будут большие проблемы, — пригрозил Саид Рашид. Но сид Рахим только пожимал плечами и разводил руками. Что он мог поделать, если принять решение в этой ситуации мог только его внук Фарид? Но тот продолжал стоять на своем: — Нет, Хадижа не получит третьего развода. Нет! И ещё: когда я верну Хадижу, то буду обращаться с ней, как захочу. Посажу ее в «женскую комнату», будет жить там до конца жизни… И вот тогда у Саида Рашида не выдержали нервы. Его охватило желание стереть с лица молодого нахала ухмылку, уничтожить Фарида! Сровнять с ковром в гостиной дяди Али! Он размахнулся и влепил парню пощечину! Потом, забыв обо всем, набросился на него с кулаками. И Фарид отвечал! Но Саид, пусть и был старше, как ни странно, оказался сильнее и побил мальчишку. Нападение Саида было столь неожиданным, что мужчины, ставшие свидетелями этого побоища, сначала не пытались вмешиваться. И только когда на Фариде, у которого под глазом уже наливался огромный синяк, затрещала разрываемая на груди джеллаба, а у Саида оказался оторван и сдернут рукав от пиджака его дорогого костюма, повис карман и перекошен на бок галстук, только тогда присутствующие пришли в себя, вскочили с дивана и пуфов, бросились их растаскивать. Сид Абдул пытался урезонить дерущихся, которых не сразу, даже с трудом, удалось разнять более молодым мужчинам. Оба противника тяжело дышали. У Фарида налился кровью здоровый глаз. Чувствуя себя победителем в схватке, Саид оскалил зубы, машинально поправляя галстук. Порванный пиджак он снял и брезгливо бросил на спинку дивана. Глаза Саида пылали гневом. — Ще-нок! — Отомщу за всё! — бормотал Фарид под нос. — Хадижа за всё заплатит! — Не смей произносить имени моей дочери! Мерзавец! Ты уже очень скоро узнаешь, на что я способен, — пообещал Саид спокойным, но страшным голосом, отчего у свидетелей этой безобразной сцены по телу пробежали мурашки. — Как бы Саиду Рашиду самому не пришлось раскаиваться, — продолжал мстительно бубнить Фарид, стирая кровь с разбитой губы и ощупывая фингал под глазом. — Только трус может отыгрываться на беззащитной жене! — процедил Саид. — Но тебе больше не удастся дотянуться до Хадижи. Ты и пальцем к ней не прикоснешься! Мерзавец! Фарид снова сжал кулаки, готовясь, вероятно, напасть на отца Хадижи. Но сид Рахим подошел к нему и положил руку на плечо, сдавил пальцами. — Прекрати, Фарид! Прекрати немедленно! Я приказываю! Вдруг на лестнице упал и покатился горшок, громко ударяясь о каждую ступеньку. Сид Али тут же прошел к тому месту, пока все вновь сели на места, повернув голову в сторону, откуда донесся грохот. — Карима! — с укором произнес дядя Али.– Ты что здесь делаешь? Кто позволил тебе подслушивать? — Нет, сид Али, я не подслушивала! — поднимаясь со ступенек за ковром, заявила Карима. — Я не подслушивала! Я шла к вам, чтобы спросить, скоро ли Хадижу позовут? А то она совсем разнервничалась. Я оступилась, задела ногой горшок, и он упал. И я чуть не упала, рухнула прямо на ступени! Простите, сид Али! — Возвращайся в комнату и не болтай там. Поняла? — строго сказал сид Али. — Да, конечно, уже иду, — согласилась Карима. Она поднялась на несколько ступеней, остановилась, но старик ждал, когда она скроется в коридоре. Иначе Кариме ничего не стоило вновь вернуться и занять место за ковром. Она не смогла его обмануть. Как будто старик не знал о способностях Каримы! — Карима! — вдруг окликнул он служанку. — Сходи на кухню и скажи, чтобы принесли нам чай. Карима легко сбежала вниз и прошмыгнула в коридор, ведущий на кухню. Сид Али с озабоченным видом вернулся к Саиду. Фарида сид Рахим уже отвел в сторону и усадил на диван. Саид же теперь стоял, повернувшись полубоком к мужчинам, занимавшим места на диванах, а рядом с ним стоял сид Абдул и что-то ему втолковывал, грозя пальцем. При этом в руке были зажаты его любимые черные эбонитовые четки. — Сейчас принесут чай. Всем стоит успокоиться, — обратился к сидевшим в гостиной сид Али. — Надо было вызвать Хадижу и послушать ее ответ только на один вопрос: согласна ли она на окончательный развод? — услышал сид Али, как бубнит его приятель. — Хочет ли она потерять мужа навсегда? — Дядя Абдул! Перестаньте! Вы сегодня пошли против меня. Как Вы могли? Хадижа — это же Ваша кровь! — Моя! Но ты же знаешь, как я отношусь к браку! — Дядя Али, скажите ваше мнение о происходящем, — начал Саид, но Абдул тут же вскинулся: — Нет, это не его кровь! Али, ты должен молчать! Твое слово здесь не может быть ни решающим, ни вообще озвученным! Молчи, Али! Молчи! — Но у меня есть свое мнение о ситуации в семье Хадижи. Она дочь моей племянницы. Жади переживает за нее… — Аллах! — воздел в негодовании руки вверх сид Абдул. — Опять ты упоминаешь при мне имя этой одалиски! Говоришь, что она любит Хадижу. А сама даже не увиделась с ней, хотя прилетела в Марокко. Я всё знаю! Она предпочла погостить в Марракеше у другой одалиски, имени которой я не хочу произносить, она привезла в Фес с собой дочь Мухамеда! Но даже не попыталась встретиться с Хадижей! — Но, Абдул, я запретил Жади показываться в моем доме! Об этом просил меня твой племянник. Разве не так, Саид? — будучи маленького роста, сид Али запрокинул голову, чтобы посмотреть в глаза Саиду. — Да, это правда, дядя Абдул! Я звонил дяде Али и просил не допустить их встречи. Ни к чему моей дочери было расстраиваться ещё из-за свидания с Жади. Меня лишь удивило то, что на этот раз Жади решила послушать вас, дядя Али. Сид Али понял, что родственники со стороны Фарида собрались уходить. Они поднялись с мест и потянулись к выходу, не дожидаясь, когда принесут чай. К сиду Али и Абдулу подошел сид Рахим. — Дан развод? — был задан сидом Абдулом традиционный вопрос. — Дан развод! — ответил сид Рахим. — Но Фарид настаивает, что он вернет Хадижу через три месяца. Есть ещё и третий развод, но он его не дал. — Сид Рахим… — начал Саид, но старик опередил его: — Саид, твоя дочь не нашла подход к моему внуку. В этом ее беда. Если бы Хадижа смогла вызвать в нем любовь, то никакая Зухра не была бы им страшна. Она не появилась бы в их доме. И это Хадижа не уберегла сына, пусть ты не согласен с этим. Но Хадижа думала только о разбирательствах с Зухрой и Шурук, но не о сыне. — Это не так! Хадижа очень любила ребенка! — Я посоветую внуку взять другую жену, даже не одну. Абдул, ты поможешь их выбрать. Нам в доме нужно много женских рук для домашней работы. Но если Фарид решит вернуть Хадижу в Мекнес, то… Значит, такова ее судьба. Мактуб. Их жизни связаны их прошлым, — развел руками старик. Потом он ушел, а Фарида ещё раньше увели их родственники. Карима, появившись, наконец-то, с чайным подносом, успела заметить, что муж Хадижи — теперь вроде бы уже бывший — шел красный, взлохмаченный, в порванной одежде, с налившимся под глазом синяком. Она заметила, что он не выдержал и злобно оглянулся на Саида, обдав его мстительным взглядом. — Сид Али, вот чай. Куда поставить? Может быть, здесь сядете? Я быстро чай разолью. Саид был уже спокоен и холоден, полностью взяв себя в руки. Он сел на диван, куда указал сид Али ему и дяде Абдулу. Старик Абдул теперь ругал племянника, припоминая тому и прошлые драки с зятем. Было ведь уже такое! — Разве так можно?! Саид, ты взрослый человек! — Дядя Абдул, я на Вас всерьез рассержен! Как можно было встать на сторону Фарида? Не обращая внимания на упреки племянника, старик заявил: — Знаешь что, пойду-ка я догоню Рахима. Надо узнать, какие у него планы. Они вряд ли сразу поедут в Мекнес. Это Фарид всегда торопится к своему хозяйству, а мой приятель Рахим отправится в то кафе, где мы часто с ним сидим. Мне пора! И сид Абдул заспешил уйти, совершенно забыв о том, что пришел не один, и где-то наверху, на женской половине остается его жена, лара Дуния. Карима принесла выпечку и ещё чаю не только Саиду и дяде Али, но и сиду Селиму, который решил не уходить сразу. — Да, Саид… Этот парень ещё потреплет тебе нервы! — произнес сид Али, имея в виду Фарида. — Он собрался искать трех жен! Пусть ищет сразу четырех, потому что Хадижи ему больше не видать! — упрямо сказал Саид. Селим сообщил, как услышал, что Фарид уже завтра намерен прийти за Хадижей. — И придет, Саид. Он придет, — серьезно кивал дядя Али. — Значит, у меня совсем нет времени, чтобы заняться поисками Фатимы. Что за невезенье! Каждый раз, когда я намереваюсь заняться ее поисками, как будто передо мной воздвигается преграда. — Тебе стоит срочно вылететь из Марокко. Звони в аэропорт и заказывай билеты, — посоветовал сид Селим. — Вы правы. Этот сопляк в своей злости может вернуться за Хадижей даже сегодня, как только смоет кровь с разбитого лица! Карима, скажи Хадиже, что мы немедленно уезжаем. Нет, стой! Позови ее вниз, я сам скажу. И ничего не рассказывай ларе Дунии — вдруг она передаст дяде Абдулу, а он предупредит Фарида. Иди! Он выпил пол стакана чаю, поднялся, кивнул дяде Али и направился к лестнице. Порванный пиджак так и остался лежать на спинке дивана. Саид был в рубашке и галстуке, без пиджака. Сид Али предложил ему джеллабу, чтобы добраться до отеля. Зорайдэ уже нашла одну из старых его одежд, которые когда-то Саид сам и оставил в один из своих прошлых приездов. Мужчина согласился, ожидая, когда спустится Хадижа. Объяснив дочери, что им предстоит срочный отъезд, Саид велел ей немедленно собирать вещи. Если что-то не сможет забрать, пусть останется в доме дяди Али. — А мое золото? Я же больше не вернусь в Марокко? — Оставь, я сам привезу его тебе в следующий раз. У нас должен быть легкий багаж. Забери только любимые украшения, из тех, что дарил тебе я. Оставь подаренное бывшим мужем золото в Марокко! Всё, торопись! Я жду тебя! Саид уже набирал номер, чтобы заказать билеты на самолет, а Хадижа добежала до середины лестницы, когда вдруг обернулась и спросила: — Но как же быть с Самирой? Я с ней даже проститься не смогу? Она ещё не вернулась с медины! А, может быть, они с Лео гуляют сейчас по касьбе. Саид, ожидая ответа на запрос, оторвался от телефона. — Хадижа, вы с ней увидитесь в Бразилии. После свадьбы Латифы Самира вернется в Рио. Торопись! Если не соберешь вещи, полетишь прямо так! … А в комнате, пока Хадижа лихорадочно скидывала на кровать вещи, которые Карима и Зорайдэ укладывали вместе в чемодан, Дуния расспрашивала Кариму, что ей удалось разведать во время разбирательства. Ведь только она и смогла хоть что-то подслушать. — Сид Али запретил мне рассказывать, — уныло призналась Карима. — Что? Аллах! Это почему? Неужели он думает, что я буду помогать Абдулу? Да никогда! Аллах! Этот старик мне всю жизнь испортил, так и я ему всегда буду палки в колеса вставлять. — Тетя Дуния, когда же Самира вернется? Я уеду, не простившись с ней. А вдруг дядя Абдул выдаст ее замуж, и она останется в Фесе? — Не останется, — уверенно сказала лара Дуния. — Ничего у него не получится. Я ему все планы испорчу. Самире этот адвокатишка не подходит, вам говорю. Он ее, как птичку, в клетку посадит и не выпустит. А Самира не для такого мужа росла и красавицей становилась. Я ей помогу во всем, так и знайте. — Скоро и Мухамед прилетит, — сообщила Карима. — И Латифа с женихом! И снова скандалы начнутся! — Знаю. Но только пусть Самира сиду Абдулу ни в чем не доверяет. Он хитрый жук, может заманить ее в ловушку. Так пусть всегда начеку будет, — поднимаясь, давала советы Дуния. Хадижа очень хотела узнать, чем закончился семейный суд. То, что внизу была драка, и отец побил Фарида, Карима рассказала — не выдержала. Но о чем договорились мужчины? Она теперь разведена? Или нет? — Карима, расскажи! Ведь я сегодня уезжаю, но у отца мне спрашивать об этом как-то неудобно. А он может мне ничего не рассказать. — Ну, что ты тянешь, Карима? Рассказывай! — потребовала лара Дуния. — Ладно, только Вы, лара Дуния, не выдавайте меня. Я слышала, как Фарид заявил, что возьмет трех жен, а Хадижу потом специально возьмет четвертой. А потом назло Саиду запрет тебя, Хадижа, в «женской комнате»! Он не дал тебе окончательного развода. Представляешь? Заявил, что сид Саид не имеет права искать тебе другого мужа, потому что ты не получила окончательного развода, и Фарид может вернуть тебя в любую минуту, передумав разводиться. Даже в Бразилию может приехать за тобой. Представляешь? О, Аллах! Хадижа слушала молча, стараясь ничем не показать своего отношения к услышанному. За то время, пока она ждала окончания семейного разбирательства, она испытала самые разные чувства. От ненависти к Фариду, горевшей в ее сердце при воспоминаниях об обидах, им нанесенных, до мыслей о том, что она могла бы все ему простить, если бы точно знала, что Зухра сгинула из их жизни навсегда. Амранчик погиб, но ведь есть ещё один сын. Или его выдать за Амрана, или признаться в том, как всё было на самом деле во время родов. А ещё сегодня перед началом разбирательства она уснула и увидела сон. Хадиже приснился дом Фарида и он сам. Он стоял в стойле и чистил ослов. Потом у него куда-то делась щетка, и тогда Фарид позвал Хадижу! Она слышала во сне свое имя, которое произносил Фарид. Во сне Хадижа откуда-то знала, была уверена, что Зухры в доме нет, и она больше никогда не вернется. Она исчезла навсегда. И голос Фарида звучал по-доброму, а Хадижа стояла на галерее и сразу же, услышав его просьбу — найти в кладовке новую щетку и принести ему, тут же бросилась исполнять. И вдруг из комнаты раздался детский плач, такой знакомый, что Хадижа, забыв обо всем, влетела в комнату и увидела в кроватке живого Амрана. Во сне она испытала ощущение такого безграничного счастья! И потому, что Фарид был добр к ней, и потому, что Амран был жив… И вот теперь она узнает столько новостей: Фарид не дал ей окончательного развода, хотя в Мекнесе грозил навсегда выбросить ее из своей жизни. А ещё он намерен жениться, но к ней он все равно будет относиться плохо. Тем временем лара Дуния говорила на этот счет Кариме, что она непременно разузнает у Абдула, всерьез ли Фарид собрался брать ещё жен. И если это так, то кого он и где будет искать. — Зачем Вам это, лара Дуния? — спросила Зорайдэ, пока Карима, пыхтя, закрывала тяжелый чемодан. — Как это? А если Хадижу обратно вернут к нему женой? Она же должна знать, кто станет ее соперницами. А поиски невест без Абдула никак не обойдутся, — заявила она. — Всегда лучше заранее знать, с кем придется жить в одном доме. Я всё разузнаю. Хадижа изменилась в лице. Зорайдэ тут же принялась ее успокаивать. — Никто тебя никуда не станет возвращать. Твой отец не позволит тебе вернуться к Фариду. Он сам так сказал. В Бразилии, Хадижа, тебя ждет новая жизнь, иншалла. Ты и сама не согласишься вернуться в Мекнес. — Да, Зорайдэ, так и будет. — Ты встретишься с мамой, со всеми, кто тебя там любит. — Но как же так — я не смогу побывать на свадьбе тети Латифы. — Какая там свадьба! — отмахнулась Зорайдэ. — У Латифы и Керима просто пройдет никях, и всё. Но сид Али обязательно устроит праздник. Не расстраивайся, у твоей мамы есть какая-то штука, в которой можно увидеть свадьбу. Забыла, как это называется. Самира и Латифа смотрели свадьбу Амина в Фесе, а сами были в Бразилии. Теперь наоборот — вы с Жади увидите свадьбу Латифы.  — Кажется, всё собрали. А мои украшения… Вот, я переложила самые красивые и любимые в одну шкатулку. Правда, теперь все мои цепочки перемешались с кольцами и браслетами в другой шкатулке, но мне их уже некогда разбирать. Зорайдэ, где можно оставить мое золото, которое я не возьму с собой? — Идем, ты сама положишь шкатулку в закрывающийся на ключ сундук в моей комнате, — предложила Зорайдэ и увела девушку. Карима и лара Дуния подхватили ее чемодан и сумку, всё тяжелое, и отправились к лестнице. Внизу уже ждал сид Саид. — Скорее! Мне удалось взять билеты на ближайший рейс. Где Хадижа?! — Уже идет, сид Саид. Она золото в комнате Зорайдэ прячет, — доложила Карима. — Нам надо срочно ехать в аэропорт. Лара Дуния, ничего не говорите дяде Абдулу. Не хочу, чтобы Хадижу сняли с рейса. — Ни за что! Я не люблю твоего дядю, сам знаешь. И пусть Самире козни не строит! Иначе ему же будет хуже, вот увидите. Да! Прилетишь в Рио, скажи своему брату Мухамеду, чтобы, наконец, отпустил в Марокко Арибу. Иначе я и мой сын сами за ней прилетим. Не понимаю, в чем там дело? Почему он задерживает девчонку? Или сам пусть ее привезет, или посадите ее на самолет, а Икрам ее встретит. — Я ему скажу, не беспокойтесь, лара Дуния, — согласился Саид. Хадижа спустилась вниз, одетая в дорожную джеллабу, в платке, полностью закрывающем шею, на ногах — удобные дорожные туфли. Через плечо был перекинут ремень вместительной сумочки. — Доброго пути, Хадижа! Пусть Аллах сделает твою дорогу легкой, — пожелали ей Зорайдэ и Карима, с которыми она обнялась. Дядя Али тоже ободряюще кивал. — Звони нам! И мы тебе будет звонить, узнавать, как ты там. — Самире скажите, что так получилось, мы не простились, но я ей звонила! — развела руками Хадижа с сожалением. — Я ещё попытаюсь позвонить по дороге в аэропорт, но она не ответила на несколько моих звонков. — Так она в развалинах! — напомнила Карима. — Там не везде есть связь. — Вы ещё увидитесь, и скоро, иншалла. Она же вернется в Рио-де-Жанейро, — успокоила ее Зорайдэ. …Вскоре Хадижа с отцом уже сидели в самолете, который уносил их из Марокко. После пересадки в Париже — а им повезло, ждать почти не придется — на другом самолете они полетят уже в Рио-де-Жанейро. Хадижа пребывала в полном смятении чувств. Казалось бы, она получила развод, что бы ни говорил там Фарид, но надо знать ее отца, который скорее придушит Фарида, чем позволит ему вернуть ее в Мекнес! И значит, Хадижа навсегда покидала Марокко. Но отчего же у нее было чувство, а, скорее, даже предчувствие, что это ещё не конец ее отношений с Фаридом. И в Марокко она ещё вернется! Она скрыла от отца, что разговаривала с мужем, теперь уже бывшим, наверно. Когда после окончания семейного суда мужчины стали расходиться, Хадижа не выдержала и прокралась на галерею, спряталась за последней колонной. Ей хотелось в последний раз увидеть Фарида, как он уходит из дома дяди Али. Хотелось бросить ему в спину последний взгляд, полный ненависти, за пережитые ею обиды. Это стало бы концом брака — для нее это было бы, как жирно поставленная точка. И когда она уперлась в него взглядом, с удивлением увидев, что его одежда в полном беспорядке, порвана, а он идет и вытирает кровь из носа краем рукава коричневой джеллабы, то проявила неосторожность и больше, чем следовало, высунулась из-за колонны. Наверно, Фарид почувствовал ее взгляд, полный эмоций, и оглянулся. Заметив ее на галерее, он сделал жест рукой: «Постой!», развернулся к ней, уперев руки в бока, смотрел на нее какое-то время как бы оценивающе (а она молча смотрела на него!), и потом громко сказал: — Ты не разведена. У тебя всего лишь три месяца идата, и я запрещаю тебе выходить замуж. Я верну тебя в Мекнес! Он потряс в ее сторону вытянутой рукой, как бы в подтверждение сказанному, повернулся и быстро вышел в распахнутые ворота на медину. Там он сразу же пропал из вида. Она так растерялась, что не смогла ему ответить. Но с языка рвалось: «Сначала найди и накажи за нашего сына Зухру!» Но она набиралась смелости, пока не стало поздно. Фарид ушел. Хадижа не могла поверить, что только что слышала его слова. Она не стала никому об этом рассказывать, даже Зорайдэ, решив, что женщины сами ей обо всем расскажут: чем закончился семейный суд, что решили сид Абдул, ее отец и сид Рахим. Но, как оказалось, Кариме дослушать не дали. Она выдала себя, случайно задев ногой горшок с цветком. Зорайдэ же все время была рядом с ней, в комнате наверху. Оставалось теперь дождаться разговора с отцом, который и расскажет, что ее ждет дальше. Но отец не стал тратить время на разговоры. Он решил немедленно вернуться в Бразилию. Что произошло? Или ему сообщили, что Фатима нашлась? Она могла сама вернуться в их дом. И теперь отец торопился, чтобы разобраться с беглянкой? В самолете они сидели рядом, но молча. Хадижа думала о своем, отец — наверно, о Фатиме. Хадиже было страшно задавать ему вопросы. А о себе и Фариде — даже неловко. И вдруг отцу сообщили, что Фатима погибла? Она сама недавно пережила потерю сына, понимала, что он может чувствовать. Неужели и с Фатимой что-то случилось? Или с ее ребенком? Когда в доме дяди Али женщины обсуждали судьбу Фатимы, то Карима даже предположила, что ее ребенка тоже могли похитить, ведь в последний раз ее видели в Касабланке. А Зухра родом оттуда. Эта версия не укладывалась ни в какие логические рамки, что понимала Хадижа. Зухра даже не видела Фатиму! Или видела? Но зачем ей красть ее ребенка? И кто сказал, что Зухра в Касабланке? Было известно, что Фарид и люди отца и дяди Али несколько раз проверили город в поисках Зухры, но следов не нашли. Она просто сгинула — неизвестно куда. Хадижа вновь возвращалась к мыслям о Фариде, испытывая то острое неприятие, то признаваясь себе, что все ещё любит этого негодяя. Не может она так быстро выбросить его из сердца. А теперь она осталась в подвешенном состоянии — развод ей вроде бы дан, но Фарид сам сказал, что может вернуть ее в Мекнес. Но она ни за что не согласится возвращаться, потому что в Рио живет ее Джамиль, а Фарид решил взять трех жен. Вот и пусть живет с новыми женами! И пусть тогда вернется Зухра и воюет уже с ними! Хадиже не верилось, что Фарид разделается с Зухрой и забудет ее. Нет, он ее поколотит, даже, может быть, выпорет плетьми, а потом эта змея найдет способ его уговорить, станет угождать и льстить до тех пор, пока зло в Фариде не пройдет. Он ведь и раньше прощал ей чудовищные вещи! Сейчас умер по ее вине сын Фарида, а когда-то подобное случилось с его отцом. И были же подозрения, что Зухра отравила старика, но Фарид и об этом потом забыл. Взяв у стюардессы предложенный плед, Хадижа укрылась им и постаралась уснуть, чтобы отдохнуть от этих мыслей и перестать переживать. Саид же, сидя рядом с ней, мыслями был далеко. Но он тоже думал о Фатиме, о том, что и в этот раз у него не получилось заняться ее поисками, а также обдумывал, как теперь устроить жизнь Хадижи. Ему вспомнилась просьба Зорайдэ — не препятствовать встречам дочери с Жади. Девочка столько всего пережила. А у Жади маленький сын, который отвлечет Хадижу от грустных мыслей и станет, может быть, бальзамом для душевной раны Хадижи. Саид не собирался больше чинить препятствия встречам Хадижи и Жади. Он с удивлением заметил, что Жади, ещё недавно такая желанная — не менее желанная, чем Фатима, вдруг как-то поблекла в его глазах. Что же случилось? Наверно, на него так подействовало потрясение, что Жади не стала искать встречи с Хадижей в Фесе. Саид не мог найти объяснения такому поведению, даже если дядя Али запретил ей появляться в доме. Но неужели сама Жади изменилась? Конечно, другая семья, двое детей от Лукаса (от Лукаса ли ее младший сын?), и вот взрослая дочь с ее проблемами и горестями осталась в стороне. А вот желание увидеть Фатиму, вернуть ее становилось невыносимым. Теперь он переносил свои чувства с Жади на ту, которая должна была ее заменить, как он однажды решил. И, кажется, успешно справилась, сама о том не подозревая, но исчезла, терзая его сердце неизвестностью. Это был уже не побег, не укрывание беременной Фатимы в убежище от него. Нет, ситуация отдавала опасностью, и ничего хорошего ждать не приходилось. Саид и в этот раз не попал в Касабланку, отчего сначала очень расстроился, но потом ему пришло сообщение от его человека, что нашлись люди, утверждавшие, что не раз наблюдали за одинокой беременной женщиной, прогуливавшейся по набережной, недалеко от главной мечети города. Однако никто не мог сказать, откуда приходила эта женщина, где она живет. И та ли это, кого они ищут? Ведь женщина всегда ходила в закрытой одежде. Она не выглядела туристкой, а ее лицо часто было закрыто никабом. Никто не видел ее с открытым лицом. Как можно было бы утверждать, Фатима это или нет? Но в сердце Саида загорелась надежда. Ему казалось, что это точно ниточка, которая приведет его к Фатиме. Он приказал сыщику каждый день прогуливаться по набережной и выследить подозрительную незнакомку. Думая о Жади и Фатиме, Саид приходил к выводу, что дядя Абдул и в этот раз оказался прав: женщина приносит несчастья, но лекарство — тоже женщина. Встретив Фатиму, он перестал сходить с ума по Жади. Жади оставалась его привычкой, а Фатима все больше завладевала его сердцем и чувствами. Он ее полюбил. «И был бы счастлив, если бы закончились проблемы: нашлась Фатима и устроилась судьба Хадижи», — думал он. Саид опасался, что Хадижа, узнав о том, что было на суде, вновь начнет тешить себя надеждой на возвращение к Фариду. Разве она смогла разлюбить его? Нет, конечно. Если бы можно было стереть из ее памяти эти полтора года ее семейной жизни! В Бразилию наглец, конечно, не прилетит, но и Саид сможет встретить его здесь так, что Фарид пожалеет, что сел в самолет. Но Фарид сейчас даже ближе, потому что он все ещё в сердце Хадижи! Так пусть же она встречается с матерью, с Самирой, ездит в гости к Амину и Эмми, ссорится с Ранией — а, зная Ранию, это непременно случится, только пусть забудет о Фариде. Саиду приходило в голову даже отправить дочь в путешествие, но куда и с кем? Или пусть поживет в Сан-Паулу, там, в мусульманской общине, у них есть дальние родственники, которые охотно примут Хадижу в гости. Решив, что после возвращения домой будет ясно, как поступить с Хадижей, Саид тоже укрылся пледом и задремал, приказав себе уснуть. 12. Часть 28. Глава 12. Лео и Самира в касьбе. Шпион. Пока в доме сида Али шел семейный совет, Самира и Лео брели по медине. Вопреки планам, заходить в сувенирные лавки они не стали. На девушку со всех сторон глазели продавцы и прохожие, которым казались удивительными ее зеленые волосы, а некоторые даже смеялись, показывая пальцами. Хорошо, что Самиру принимали за туристку благодаря ее рваным джинсам и не принятой у местных женщин почти безрукавной футболке. Но и Лео шествовал рядом, было понятно, что он ей не чужой. Самира игнорировала взгляды окружающих и их насмешки. Она кипела от злости, потому что никак не могла забыть вынужденную сцену знакомства с «женихом». — Только подумать, Лео, дядя Абдул решил, что кузнечик в очках мог бы меня заинтересовать! Что он думает? Что я соглашусь выйти за это чучело замуж? Только потому, что я не в Бразилии, и здесь сила на его стороне? Даже дядя Али не посмел вмешаться. Лео, это страшно. Честно скажу: я испугалась. — Поэтому я согласен с дядей Али: тебе не стоило уезжать из Марракеша. — Я не хотела подставлять тетю Назиру. Но и не представляла, как на самом деле обстоят дела. — Но я мог бы снять для тебя номер в том же отеле, где остановился сам. Сейчас у тебя не было бы таких проблем. Ускользнуть из отеля проще, чем пытаться избегать гостей дяди Али. — Что теперь говорить, если я все-таки приехала в Фес? Мне хотелось увидеть Хадижу. Я соскучилась по Зорайдэ и дяде Али. Мне хотелось рассказать им о наших поисках, поделиться с ними впечатлениями. А тут дядя Абдул со свадебными планами! Когда он уже успокоится? — Как думаешь, что будешь делать? Этот мужчина настроен решительно. Даже зеленых волос не испугался. Его так просто не остановишь, — рассуждал Лео. — Что же делать? Идти по медине, заходить в каждую лавку и представляться: «Меня сделали невестой Имада, но мне нравятся зеленые волосы»? Ну, чтобы меня приняли за городскую сумасшедшую! Или, думаешь, его и этим не проймешь? — Думаю, тебе следует быть с ним очень осторожной. Если ты только произнесешь вслух, что ты — «невеста Имада», ты сама признаешь этот факт. — Нет, я не желаю, чтобы с ним связывали мое имя. Нет! — возмутилась Самира. Лео же ревниво покосился на нее, хотя и понимал, что девушка в женихе не заинтересована. А Самира продолжала высмеивать претендента на ее руку. — Он такой противный! Лео, в нем есть что-то от насекомого. Стоит в позе богомола — это такой огромный хищный кузнечик. Ты видел когда-нибудь? — Видел, но это не кузнечик. Кузнечики и богомолы — вроде бы разные насекомые. — Не в этом дело! Он мне отвратителен, Лео! А какой у него взгляд? Ты просто ничего не видел! Неважно, что он носит очки из-за плохого зрения. Но он сквозь толстые стекла зрительно меня облапал. Ооооо! Меня едва не стошнило прямо в гостиной дяди Али! — Сколько ему лет? За тридцать? Под сорок? Ему давно нужна женщина. Судя по всему, ее у него нет. И на тебя он смотрит именно в этом плане. Ведь тебя ему пообещали. — Какая наглость! Мерзость! Фу! Зорайдэ рассказывала, что лет шесть назад он сватался к Сумайе. Сейчас она жена Зейна, ты его знаешь. Но тогда этот «жених» таким не был, даже Зорайдэ это подметила. Он был скромником. Искал жену, которая была бы хорошей хозяйкой и знала бы Коран. О плотском и не помышлял. И как это он так изменился? О, эти выпученные глаза, эти влажные ладони, липкие взгляды! Фу-фу-фу! — Мне кажется, что он все ещё девственник, но держится из последних сил, — смущенно предположил Лео, дергая себя за мочку уха. — Ладно, не будем портить себе вечер разговорами об этом придурке! — смутилась и Самира. — Лео, давай зайдем в касьбу со стороны футбольного поля. Мне даже интересно стало, как оттуда можно пройти. Хочу знать на всякий случай. В той части касьбы я ещё не бывала. Мы с Амалией шли мимо верблюжьего рынка. — Это немного в стороне, — припомнил Лео. — Идем. Я знаю, как пройти из этой части медины к футбольному полю. Самира схватила Лео за руку, так как людей на улицах медины становилось всё больше. Не хотелось потеряться в толпе. Они шли и болтали о разных вещах, не замечая, что за ними от самого дома дяди Али двигается какой-то человек в темной джеллабе и сером тюрбане, мягко ступающий по камням мостовой остроносыми уличными бабушами. Но это не был слуга дяди Али. Нет, этого шпиона отправил следить за девчонкой сид Абдул. Если бы это был Атиф, Лео или Самира, наверно, смогли бы заметить, пока не оказались в круговерти густой толпы. Но мужчина был им не знаком. На что и рассчитывал дядя Абдул, отправляя его следом за Самирой то ли на футбольное поле, то ли в касьбу. Ему не приходилось особо прятаться, так как ребята были увлечены разговорами. Они добрались до окраины города, откуда можно было, как повернуть к дому дяди Али, так и, обойдя нагромождение камней, оказаться перед развалинами гигантской крепости. Вот там шпиону пришлось действовать осторожно, прячась за углы строений, мимо который проходили парень с девушкой. Но в ребят как будто вселился бес. Кажется, племянница дяди Абдула решила облазить все этажи касьбы, изучить всевозможные проходы между каменными залами. И ее приятель не отставал. Они громко переговаривались и весело смеялись. То замирали у оконных провалов и фотографировали виды Феса и окрестностей. Ни Самира ни Лео ни разу не оглянулись назад, и шпион перестал осторожничать, подходил к ним на близкое расстояние, мог даже слышать, о чем они разговаривают. Вот только эхо, которое носилось между стенами древних развалин, пугало человека сида Абдула. Как будто в касьбе, кроме них троих, ещё прятались джинны, которые то повторяли за девчонкой и ее другом слова, то грохотали смехом. Но не только ему было не по себе. Лео сделал знак Самире затихнуть. — Мне кажется, что в крепости есть кто-то ещё. Я слышал эхо не только наших шагов, и мне не показалось. Когда мы стояли у окна второго яруса, где-то в коридоре вдруг осыпались со стены песок и камни. Так не бывает. Мы даже не проходили там, мы вышли из другого прохода. — Ты думаешь, кто-то следит за нами? Может быть, тебе только так кажется? — Возможно, — легко согласился парень. — Самира, знаешь, что я хотел бы увидеть? Как ты танцуешь здесь, в развалинах. — Танцевать в касьбе? — удивилась Самира. — Мне бы в голову не пришло такое. Впрочем, тетя Жади рассказывала, как она танцевала здесь для Лукаса, и не один раз. И дона Иветти танцевала. Говорила, что было очень холодно, но она прямо здесь переоделась в купленный на медине костюм и танцевала, а Карима фотографировала ее. Кстати, я видела эти фотографии, они классные. Дааа, почему бы и мне не станцевать? То есть не станцевать, но сделать постановочные снимки, одевшись в костюм для восточных танцев — почему бы и нет? На обложке журнала они будут смотреться даже очень экзотично. — Только бы твой дядя Абдул не узнал об этом, — громко сказал Лео. — И твой жених, иначе он откажется от тебя. — Это мысль! Как я сама не догадалась! Точно — узнает, что я танцевала для тебя в развалинах, и откажется от свадьбы! Когда дядя Саид узнал, что тетя Жади встречалась с Лукасом здесь, в развалинах, он развелся с ней и женился на Рании. Лео, я найду костюм и завтра же приду сюда. Ты со мной? Тогда ты сделаешь несколько снимков, а я тут же отправлю их в мой журнал вместе со статьей о романтичной древней касьбе в Фесе. И пусть мама привезет этот журнал с собой! Или тетя Жади мне его пришлет. Дядя Абдул обязательно его увидит! — Ты будешь прекрасно выглядеть в костюме для танцев! — опять, громче, чем следовало, куда-то вверх сказал Лео, поглядывая в сторону коридора. — Что с тобой? — удивилась Самира и с подозрением на него посмотрела. — За нами следят, — прошептал парень и кивнул на темный фигурный проем, через который они недавно вошли в довольно большой зал. Таких проходов с резными арками было в помещении несколько. — Всё так, как описывала тетя Жади, — оглянулась девушка. Она тоже заговорила громче обычного. — Завтра снова сюда приду и буду здесь грешить! Танцевать в костюме с блестками среди развалин — наверно, это харам? Да? Я буду танцевать для тебя, Лео. Это точно будет харамом. Запишу на сотовый арабскую мелодию и принесу с собой. А завтра мы снимем здесь видеоклип, который потом выложим на сайт моего журнала. Пусть все видят, как здесь романтично! ГЛАВНОЕ — ЧТОБЫ ИМАДУ ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ РАССКАЗАЛ! — четко и выразительно произнесла она последнюю фразу, наверно, чтобы следивший за ними человек все расслышал. — Придем сюда завтра же в это время или чуть раньше! — Нам пора. Скоро начнет темнеть, и в касьбе станет опасно. Я взял с собой фонарик, но он не спасет от падений и прочих опасностей. Пора уходить, Самира. — Идем, — согласилась девушка. Когда они выбрались из крепости и прошли опят мимо футбольного поля, дети там ещё бегали за мячом. Ребята вновь оказались на улочках медины и теперь не обошли вниманием лавки, где продавались красивые костюмы для танцев. Лео несколько раз внезапно оглядывался назад. Ему показалось, что он заметил человека, который уже несколько улиц шел за ними. До этого именно он вышел и из крепости, пока они недолго постояли у края футбольного поля, как бы наблюдая за игрой, но на самом деле выжидая, когда из развалин появится шпион. Убедившись, что не ошиблись, ребята двинулись по улице, решив не сразу возвращаться в дом дяди Али, хотя семейный совет к этому времени мог уже закончиться, и Самире не терпелось узнать, как решилась судьба Хадижи. Но и тетя Жади ждет результата — что там с Хадижей? Впрочем, она ещё не прилетела в Бразилию. Всё равно Жади пока не доступна для звонка. Самира сначала хотела позвонить и узнать хоть что-то, обнаружив в сотовом несколько не отвеченных звонков от Хадижи, но потом передумала. В одном магазинчике Самира увидела потрясающий костюм. И хотя она не была любительницей арабских танцев, а в ее прошлом был только детский опыт, когда она вместе с Хадижей училась танцевать или танцевала с Жади и мамой на домашних праздниках в обычной одежде, а не в обличии танцовщицы, но этот костюм ей очень понравился. Он был нежно-голубого цвета, украшенный мелкими блестками, но не грубыми пайетками. Край лифа и пояс юбки украшали ряды импровизированных «серебряных», но очень легких «монеток», которые издавали слабые звуки при малейшем движении. Чтобы услышать, Самира для этого провела рукой по пришитому «ожерелью», а затем взяла в руки край юбки и потрясла ткань. Девушке вдруг захотелось получить этот наряд, включить музыку и начать извиваться под какую-нибудь чарующую мелодию. Но когда она узнала цену, то очарование сразу же испарилось. У нее не было столько денег ни с собой, ни вообще — лишних, чтобы она могла потратить их на ненужную, в общем-то, вещь, даже если бы ей удалось сторговаться за цену, вдвое меньшую. — Тебе понравился костюм? — спросил Лео. — Да, но он не подходит под мои зеленый волосы. Я поищу дома в шкафу что-нибудь более приемлемое. Уверена: в сундуках Зорайдэ найдется всё, и костюм для танцев тоже. Парень промолчал, но сразу же вспомнил тот зеленый костюм, в котором он впервые увидел танцевавшую для женщин дома Жади. И не только он. До него был Лукас, которому удалось увидеть Жади первому. Костюм уже старый, и его, наверно, выбросили, — с сожалением подумалось Лео. Но именно в нем парень желал увидеть Самиру в развалинах, и чтобы она станцевала для него. …Лео проводил Самиру до ворот риада сида Али, и, войдя во двор, они расстались возле фонтана. Лео отправился в отель, а появившаяся во дворе Карима схватила Самиру за руку и потащила в дом. — Что случилось? — насторожилась Самира. — Много всего случилось! Карима слышала почти всё. — А как Хадижа? Она нормально себя чувствует? — Нет Хадижи. Сид Саид взял билеты на самолет, они с Хадижей уже улетели из Марокко. — Как это? Значит, что-то произошло? — перебежав через гостиную, взбегая по ступенькам вслед за ловкой Каримой, спросила девушка. — Много всего! Карима тебе расскажет! Всё расскажу! Хадижа тебе звонила, но ты не ответила. — Да? В касьбе не было связи, я тоже пыталась звонить. О! Ещё несколько пропущенных звонков! Как я не заметила? — достав сотовый, обнаружила Самира. Не дойдя до комнаты девушки, служанка повернулась к ней и сообщила: — Фарид отказался давать окончательный развод, подрался с сидом Саидом, то есть это Саид его избил, и сильно, но Фарид пригрозил, что придет за Хадижей, вернет ее и закроет на всю жизнь в «женской комнате» у себя в риаде! — Что?! Как он посмел заявить такое после всего, что случилось у них с Хадижей? Из-за него украли ребенка! — Да-да! Так и было! Когда все разошлись, сид Саид тут же заказал билеты и велел Хадиже собираться. И они улетели. Сид Саид понял, что Фарид не шутит. А после драки вообще может назло ему отыграться на Хадиже. Сид Саид хорошо ему наподдал, так сид Селим дяде Али сказал, я слышала! — То, что так быстро улетели, это правильно, — одобрила действия дяди Самира.- Но Фарида следовало бы показательно наказать! Карима вполголоса сообщила: — Сид Саид пообещал отомстить наглецу! И я не думаю, что он бросил слова не ветер. Пусть сейчас им пришлось с Хадижей бежать, но сид Саид ещё вернется сюда на поиски Фатимы, и когда ему попадется Зухра, он накажет ее и Фарида. Я слышала, как об этом говорили Зорайдэ и дядя Али. Они так думают, я — тоже. — А где сейчас Зорайдэ? — поинтересовалась девушка уже у себя в комнате. — Она в кабинете у дяди Али, кормит его ужином и разговаривает. А зачем она тебе? Расскажи, куда вы с Лео ходили? Какие сувениры смотрели? Что-то у тебя сумка такая же полупустая, с какой ты и уходила. Я заметила. — Карима, у меня после знакомства с Имадом не было настроения покупать сувениры, мы ни в одну лавку с Лео не заглянули. — Так вы футбол смотрели? — разочарованно констатировала Карима. — Нет, мы прошли мимо, хотя дети бегали по полю, но мы погуляли в развалинах. И знаешь, обнаружили, что за нами кто-то следит. Но я не знаю этого человека. Высокий, в чалме и джеллабе. — Неужели? Нет, среди слуг дяди Али много высоких и в чалме. Только дядя Али никого за тобой не посылал. Я бы уже знала. Это Имад, точно — он! Его человек! — Сомневаюсь. Наверно, это дядя Абдул постарался. — Надо ларе Дунии позвонить, может быть, она что-то знает? — Мы с Лео завтра опять пойдем в развалины. У нас там намечена фотосессия. Сделаем снимки для моего журнала, — пояснила журналистка. И вот потому мне нужна Зорайдэ. Хочу спросить, нет ли в доме костюма для танцев? Карима, только ты никому об этом не говори. Я хочу вспомнить детство, попробовать танцевать в костюме под музыку. — Где? В развалинах? — сразу угадала Карима. — Почему сразу в развалинах? Нет, я здесь, перед зеркалом хочу потанцевать. Хадижа рассказывала, что даже она танцевала для мужа. И ему понравилось, а Зухру это очень разозлило. — Да? Как странно, — пробормотала Карима, не очень-то поверив словам Самиры. Но про костюм вспомнила: — Вон в том сундуке лежат старые вещи, которые давно хранятся после приездов в Фес семьи Рашидов. Там были и платья Рании, но она почти все их забрала, когда недавно от нас уезжала, а сегодня Зорайдэ достала джеллабу для сида Саида, чтобы он мог дойти в ней до отеля, ПОТОМУ ЧТО ВО ВРЕМЯ ДРАКИ ФАРИД ОТОРВАЛ РУКАВ ОТ ПИДЖАКА СИДА САИДА! Он выбросил порванный пиджак, а Зорайдэ принесла ему джеллабу. Она старая, но чистая. Ведь надо было только дойти до отеля, а там сид Саид переоделся в другой костюм, и они с Хадижей поехали на такси в аэропорт, потому что уже чуть ли не опаздывали. Мне Ахмет рассказал! Он помогал отвозить в отель их вещи. И в такси помог багаж загрузить, в аэропорту тоже был он с ними. А старую джеллабу вернули. Ахмет ее обратно привез… — Карима, ты не болтай, а помоги найти костюм, если он вообще здесь есть! — заметила Самира. — Есть, есть костюм! Зорайдэ при мне доставала джеллабу, и я видела, как в пакете заблестело что-то зеленое. Наверно, тот старый костюм Жади. Или похожий. Не знаю точно! Она ведь его туда-сюда возит. Это же у них с Лукасом семейная реликвия, — рассказывала Карима, нагнувшись над сундуком и шустро в нем роясь. — Уф! Вот, нашла, — разогнувшись, радостно сообщила она. — Тот или не тот костюм? Не знаю. Но тоже зеленый, похож на любимый костюм Жади. Держи! — женщина протянула Самире мягкий сверток. Девушка тут же на кровати развернула его и принялась рассматривать по частям. Здесь был красиво отделанный лиф и юбка, расшитая блестками. Ткань казалась поношенной, даже поблекшей, но так, скорее всего, сказалось на костюме время. Карима выскользнула из комнаты, и Самира даже не заметила этого. Она быстро переоделась, облачившись в танцевальный костюм, и начала искать подходящую мелодию на планшете. Когда нашла, включила звук на полную мощность, но все равно получилось негромко. Но и этого Самире хватило, чтобы начать танцевать, встав перед зеркалом. Она сделала несколько движений, похожих на те, которые с детства запомнила у тети Жади. Было забавно: руки совершали плавные движения, а ноги пытались двигаться, как во время танца пагоды. Самира подхватила с постели один из платков, которые были выброшены ею из сумки за ненадобностью. Ведь по медине она шла не в тюрбане, а умышленно шокируя жителей цветом волос. Но теперь легкая шелковая ткань стала частью костюма для танцев. Ярко-голубой платок выделялся светлым пятном на фоне темных волос и зеленого костюма, цвет которого угадывался в свете зажженных в комнате светильников. Ведь наступил вечер, и за окном на город упала темнота. И потому в зеркале Самира видела свои волосы темными, а вовсе не зелеными. И во время ее движений на костюме мерцали блестки. Мелодия Самире нравилась, она решила, что завтра захватит с собой в касьбу планшет. Если за ними снова будут вести наблюдение, почему бы не разыграть представление? Костюм, музыка, фото- и видеосъемка, танец в присутствии Лео… Неужели этого недостаточно, чтобы разозлить Имада? И дядя Абдул сочтет ее неподходящей невестой сыну почтенных родителей из уважаемой в Фесе, порядочной семьи. А если и этого окажется мало, то она пришлет в его дом журнальчик с фото, но чтобы увидели статью и снимки родители отвратного мужчины. Зорайдэ вошла в ее комнату вместе с Каримой. Самира их заметила. Ну, ничего этой Кариме нельзя доверить! Уже рассказала! Но зачем было тревожить Зорайдэ, если уже нашли костюм?! Однако Зорайдэ пришла вовсе по другой причине. Услышав от Каримы про костюм для танцев, который потребовался Самире, вернувшейся из касьбы после прогулки с Лео, она заподозрила, что это всё не просто так. Просьба Самиры не была случайной. Самира же повернулась к ней лицом и, тряся бедром и частью туловища, подняв вверх руки в изящной позе, спросила: — Зорайдэ, как у меня получается? Я совсем разучилась танцевать! Надо было попросить лару Назиру показать мне самые красивые движения. Конечно, теперь ей не до танцев… — А для кого ты собираешься танцевать? Для кого ты разучиваешь танец? — подозрительно спросила Зорайдэ. Самира не собиралась признаваться в планах, но с возмущением завопила: — Что, я не могу танцевать для самой себя?! Зорайдэ, почему нужно делать что-то для кого-то? Такая прекрасная музыка, и костюм нашелся! А тетя Жади рассказывала, как она танцевала… И мне захотелось! Но ее слова не убедили старую опытную женщину. Она сузила глаза, глядя на то, как Самира старается собрать в танец неопытные угловатые движения, и подумала, что эти старания предназначены для Лео. От судьбы не уйти. Сначала Жади и Лукас, теперь в той же касьбе бродят Самира и Лео, как будто их тени из прошлого, но в новом обличии. И этот костюм, и танец! И прошлое гадание, в котором Тень прочно обосновалась рядом с Самирой! О, Аллах! А в это время позвонила Латифа, и Карима, у которой в кармане оказался телефон Зорайдэ, забывшей его на столике в гостиной, ответила. Зорайдэ даже не успела ничего возразить, а Карима уже рассказывала матери Самиры, что та нашла костюм Жади или очень на него похожий и теперь танцует в нем у себя в комнате. А вообще Самира недавно вернулась из крепости, где гуляла с Лео, а завтра они снова туда пойдут! — Карима! Кто позволил тебе брать мой телефон? — простонала Зорайдэ. — Латифа, отдаю трубку Зорайдэ! Слышишь? Латифа! А ты и с Самирой хочешь поговорить? Ну, пусть Зорайдэ решает, когда дать ей трубку… Возьми, Зорайдэ… А я что? Карима, Карима! Я только подобрала телефон, чтобы не валялся, где попало. А то потом вообще его будет не найти! — тут же начала она пререкаться на возмущенные слова Зорайдэ. После того, как Самира тоже поговорила по ее мобильному с матерью, Зорайдэ спустилась вниз, в гостиную, прогнав Кариму, которой, кстати, давно пора было уйти домой вместе с мужем. Ахмет уже и ворота закрыл на ночь, оставалась только дверь на медину, которую теперь лично закрывали на ключ Зорайдэ или сид Али. И теперь Зорайдэ спешила к мужу, чтобы поделиться подозрениями. Она намерена была посоветоваться с сидом Али. К чему приведут отношения Лео и Самиры? Имада дочь Латифы не примет, но подходит ли девушке в мужья Лео, которого так боялась Зорайдэ и опасался сид Али? …Утром Самира спустилась, чтобы позавтракать на кухне. Кушать у себя в комнате не хотелось. Ведь Хадижа уехала, а девушке необходимо было пообщаться. К тому же утром к ней в комнату заглянула Карима, которой накануне не удалось поделиться с Самирой подробностями прошедшего семейного совета, но ведь девушка просила рассказать обо всем, чтобы потом успокоить Жади и Латифу. Правда, Карима успела поговорить с Латифой, когда та звонила ещё вчера, и обо всем ей рассказала. Поэтому у Самиры как бы и не осталось новостей для матери, которыми она могла бы поделиться. Но Карима не забыла, что девушка пока тоже не всё знает, о чем смогла подслушать Карима, сидя вчера на лестнице за ковром! И вот, после сумбурного рассказа Каримы Самира отправилась на кухню, где ее ждала кружка вкуснейшего кофе с кардамоном и какое-то новое печенье, которого она раньше даже не пробовала. А после завтрака Самира решила выйти во двор риада и постоять у фонтана. Там ей пришла в голову мысль, что колонны старинного риада дяди Али украшены очень даже симпатичной мозаикой, и это могло бы стать темой интересного репортажа о марокканской мозаике и арабской архитектуре. Почему нет? Уже намереваясь вернуться в комнату за фотокамерой, Самира увидела, что во двор риада с медины входит Фарид. Карима, крутившаяся рядом, ойкнула, увидев его. Тогда и Самира оглянулась и с интересом рассмотрела бывшего мужа Хадижи. У молодого мужчина один глаз заплыл из-за огромного фингала. Судя по тому, что молодчик явился в помятой джеллабе, грубо заштопанной на груди, можно было предположить, что ночевал он вместе с дедом у сида Абдула. И именно руки лары Дунии так небрежно, даже умышленно неаккуратно зашили порванную Саидом джеллабу. Фарид был небритый, какой-то взлохмаченный и имел нервный, возбужденный вид. Столкнувшись на «пятачке» у фонтана с Самирой, он от неожиданности отшатнулся от нее, как бы споткнувшись о насмешливый взгляд девушки. Нет, подумать только: девчонка позволила себе рассматривать его с издевательской насмешкой! Но Фарид решил не связываться с той, которой ничего не стоило его осмеять и оскорбить, а он не у себя в доме, пришел вовсе не для ссор с одалиской с дипломом! Обменявшись враждебными взглядами с кузиной Хадижи, он обратился к Кариме, зная, что она — главная служанка в этом доме. — Я пришел за Хадижей! — коротко и грубо объявил он, вертя в пальцах какой-то ключ на толстой цепочке. Карима вдруг всполошилась, замахала руками и взбудоражено сообщила ему, что Хадижи нет, она уехала! — Куда уехала? — так же кратко, но требовательно спросил Фарид. — Куда она могла уехать, если я сказал, что вернусь за ней. У нее три месяца идата, и я желаю, чтобы она провела их в моем доме! Скоро автобус в Мекнес уходит! — Но… Хадижу забрал сид Саид! Ты же ее выгнал из дома? Она с отцом улетела в… Европу! — Что? Значит, вот как? Улетела, хотя обязана была ждать меня в Фесе? Я заставлю ее вернуться! Заставлю! — разозлился Фарид. Он говорил с Каримой, полностью игнорируя Самиру. Как будто она не стояла в двух шагах от него и не кривила рот, удивленно вздернув бровь.  — Карима, передай Хадиже, что она должна вернуться за день до моей свадьбы! Я скоро возьму трех жен, думаю, что трех месяцев ее идата для этого хватит, и хочу, чтобы Хадижа присутствовала на каждой моей свадьбе. Теперь она станет четвертой женой. Самира все-таки не удержалась от реплики в его адрес: — Молодец! Вместо того чтобы ловить убийц вашего с Хадижей сына, ты решил сосватать трех жен? И Хадижа должна принять каждую? Лучше позови Хадижу посмотреть на расправу над Зухрой и Шурук! Или ты ни на что не способен, кроме того, как издеваться над Хадижей? Найди Зухру и дай ей сто ударов плетьми! Я современная женщина, противница наказаний, но в данном случае я сама побила бы эту мерзавку! Фарид собрался что-то ответить, с кривой ухмылкой посмотрев на ее зеленые волосы, но… Вдруг он смачно плюнул на плитку у фонтана и сразу же ушел. Девушка проводила его презрительным взглядом, сузив глаза. Потом Самира поднялась к себе, а Карима помчалась к Зорайдэ и дяде Али, чтобы рассказать новость о Фариде. 13. Часть 28. Глава 13. Танец в касьбе. Последствия. После того, как Зорайдэ услышала от Самиры историю появления Фарида, понимая, что Карима могла что-то преувеличить или рассказать не так, как было, с дочкой племянницы захотел поговорить и сид Али. Он пригласил ее присесть на диван и выпить с ним чаю. Дядя Али во время чаепития расспрашивал ее о прогулке в крепости, задавал вопросы о Лео. — Всё понимаю, Самира. Вы с ним подружились во время поисков Амрана, вас теперь связывают многие тайны. Самира понимающе промолчала, но кивнула. Конечно, говоря о тайнах, дядя Али имел в виду то, что оба сына Хадижи живы. Только один секрет остался неизвестен Зорайдэ и дяде Али — о том, что не лара Назира родила свою дочку. Но об этом девушка не могла рассказать, т.к. тайна принадлежала не ей. — Что ты думаешь о парне, Самира? — Что Вы имеете в виду? — не поняла дочь Латифы. — Тебе он нравится больше, чем Имад? — Как это? — удивилась Самира. — Разве можно их сравнивать? Лео — мой друг, с которым мы прошли через столько испытаний в пустыне! Я уверена, что могу на него положиться. А кто такой Имад? Прилипала, старый сладострастник, которого дядя Абдул почему-то счел подходящим мне в женихи. Мне как-то даже обиден его выбор. Неужели в его глазах мои дела настолько плохи?! Я чувствую себя оскорбленной! — Но ты не была бы против увидеть Лео на месте Имада? — с опаской спросил старик, не сводя с нее внимательных глаз. — Как это? Могу ли я Лео представить моим женихом? Дядя Али, вы не можете говорить об этом серьезно. Это всё сплетни Каримы подтолкнули Вас к такому разговору! Лео — мой друг и товарищ по работе. Мы коллеги и соавторы в какой-то степени, понимаете? Ничего личного! А если это не нравится Имаду — это его дело. Пусть дядя Абдул даже не надеется, что я выйду замуж за этого клоуна! — Самира, будь осторожнее со словами. А Имад вовсе не плохой человек. Но он ищет жену. И твой дядя предложил ему обратить внимание на тебя. Зачем же его обижать? Он доверился сиду Абдулу. — Но если человек не понимает иначе? — Если ты надеялась, что он откажется от тебя из-за цвета твоих волос, это глупо. Вообще, это какая-то детская выходка. Самира, ты же взрослая девушка. Тебе не понравился выбранный сидом Абдулом жених — дай понять это иначе. Пусть Зорайдэ тебя научит, как действовать в таких случаях. — Дядя Али, я не собираюсь задерживаться в Марокко. Моя командировка уже истекла, мне пора возвращаться в Рио, но я останусь до приезда моей мамы. Вот побываю на ее свадьбе и сразу же вернусь в Бразилию. Мне нет дела ни до Имада, ни до какого бы то ни было ещё мужчины. Пусть дядя Абдул не тратит силы на поиски женихов. Он мог бы осчастливить другую девушку. — И все-таки будь вежливее и более сдержанной. И ещё. Карима принесет тебе вечером хну и всё остальное для того, чтобы исправить цвет волос. В моем доме ещё не было женщин с зелеными волосами. Самира, ты же не пойдешь на свадьбу матери в таком виде? Самира из уважения к дяде Али не стала с ним спорить. И очень вовремя появилась Карима с новостью, что пришел Лео и спрашивает, пойдет ли Самира на прогулку? Самира отвела в сторону глаза, не зная, закончен ли разговор с дядей Али. — Иди. Вы собирались пройтись по сувенирным лавкам? — спросил он. — Да, — буркнула девушка. — Но вчера у меня не было для этого настроения. — Поэтому вас понесло в развалины? — покачал головой сид Али. — Зорайдэ, скажи, чтобы принесли чай. Карима, позови Лео, пусть он подождет Самиру в доме, пока она переоденется. Ты же не пойдешь гулять по улицам медины в таком виде? Самира и не собиралась выходить на прогулку в спальной пижаме, состоящей из длинных штанов и кофты с длинными рукавами, сшитой из мягкой ткани с медвежатами и разноцветными словечками на английском. Она отправилась наверх, намереваясь переодеться в соответствии с задуманным. Прежде всего Самира причесала волосы, укрепив на зеленую копну волос нитку жемчуга, которую нашла в том же сундуке, где лежал и костюм. Она вспомнила, что у доны Иветти на фото голова была украшена висюлькой, спускавшейся на лоб. Тогда Самира прицепила к нитке жемчуга золотой кулон в виде капли, который ей подарила Амалия, когда их однажды занесло на рынок золота. Золотая вещица оригинально смотрелась на лбу в обрамлении зеленых волос. Убедившись, что он не потеряется, не отвалится по дороге в касьбу, Самира натянула костюм для танцев, обула удобные спортивные туфли, а потом распахнула шкаф и сняла с вешалки все ещё пыльную джеллабу, которая была ее спутницей в пустыне. Самире не хотелось обращать на себя внимания обитателей дома. А Зорайдэ и дяде Али и вовсе не стоило попадаться на глаза. Собравшись, захватив с собой сумку с планшетом и фотоаппаратом, девушка взглянула в зеркало. Ну и вид! Но Карима, пожалуй, права: стоило закрыть лицо никабом. В таком виде она доберется до футбольного поля, чтобы никто не увидел нитку жемчуга на зеленых волосах. Самире стало интересно взглянуть на мир сквозь узкую прорезь для глаз в темной ткани. Карима знала почти всё, что девушка задумала. Самира вынуждена была сделать ее соучастницей и шпионкой. И именно Карима должна была принести известие, когда можно будет выйти из комнаты. Но дядя Али не торопился уходить. Для Лео принесли чай, и теперь сид Али и крестник синьора Альбьери вели неторопливую беседу. То есть это дядя Али решил никуда не спешить, а Лео же искусно притворялся, что ему интересна беседа. Он понимал, что старик пытается выудить у него информацию о его чувствах к Самире и отношениях с девушкой. Но Лео, когда надо, мог быть хитрым и сдержанным. Он отвечал на все вопросы точно теми же словами, что и Самира. Ничего нового узнать родственнику доны Латифы не удалось. Тогда сид Али вспомнил и про своего друга Альбьери. — Альбьери и дона Эдна путешествовали по Европе и должны были вернуться в то время, когда я уже улетел в Марокко. — Кем ты работаешь, Лео? Ты же не принял предложение Леонидаса Ферраса? Я такое слышал. — Я следопыт, если объяснить простым языком. Ищу новые маршруты для путешествий и сопровождаю путешественников, которым нужен опытный напарник. Мне нравится. — Но этого достаточно, чтобы прокормить семью? — поинтересовался сид Али. — Мне хватает денег, которые я зарабатываю. Но семьи у меня пока нет. Я имею в виду жену и детей. Но в Рио живут мои мама с отчимом, бабушка и тетя. Они моя семья. И мой крёстный. Синьор Леонидас тоже считает меня своим сыном, а Лукаса — моим братом. Сид Али задал ему массу вопросов, как будто желая на чем-то подловить. Но Лео отвечал спокойно, с рассеянной улыбкой, порой подергивая мочку уха. Сид Али припомнил, что такая же привычка была у Лукаса. Но промолчал, удивляясь, что конкретно он хотел услышать от парня или уловить нечто необычное. Лео производил совершенно нормальное впечатление. К тому же — вежливый, стеснительный, очень похожий на того Лукаса, которого помнил сид Али. Парень не был так образован и воспитан, как Лукас, но на Али он произвел хорошее впечатление. Наконец, старик прекратил мягкий допрос, ничего нового не узнав от Лео, не добившись даже того, чтобы парень себя выдал. Если когда-то на лице Лукаса были написаны чувства, которые он испытывал к Жади, то Лео оказался скрытным. Но это, возможно, так только рядом с ним. Сид Али собирался зайти к Абдулу после того, как сам вернется с рынка верблюдов. Приятель намекал ему, что с Самиры не будут сводить глаз его шпионы. И это беспокоило дядю Латифы. Что задумал Абдул Рашид? И чем ответит ему Самира? Ох, от этой девчонки чего только не приходится ждать! Отпустив парня, который тут же предпочел подождать Самиру у фонтана, старик вместе с Ахметом ушел на рынок, где хотел присмотреть осла для домашних нужд. Задержаться он больше не мог себе позволить. Отпуская в развалины ребят, он был спокоен: ведь человек Абдула за ними присмотрит. Вот так, Самира смогла незамеченной выйти из комнаты и из дома, потому что Карима отвлекла внимание Зорайдэ и всех остальных, приведя ее на кухню. — Зорайдэ, тебе не кажется, что с холодильником что-то не так? — Что — не так? — забеспокоилась хозяйка дома, зная, что холодильник в их доме старый, и неудивительно, если однажды он вдруг сломается. — Он работает так тихо, а потом вдруг как затарахтит! — придумала Карима причину, чтобы увести Зорайдэ из гостиной. И пока обеспокоенная женщина прислушивалась к холодильному агрегату, Карима успела шмыгнуть из кухни и подняться в комнату Самиры. — Всё, путь свободен, — проговорила она и начала поторапливать: — Скорее, скорее, Лео ждет, сид Али ушел, но Зорайдэ может вернуться из кухни! Самиру не надо было уговаривать и подгонять. Она и сама устала ждать нужного момента. Готова была уже выйти в гостиную и дальше — на улицу, оставив в гостиной у себя за спиной потрясенных зрителей. Но теперь можно было выйти беспрепятственно и без нервных потрясений. Самира велела Лео идти за ней до футбольного поля на некотором расстоянии, чтобы люди на улицах не увидели в них собирающихся согрешить. Ах, знала бы Самира, что все подобные моменты уже пережила когда-то тетя Жади! И Лукас когда-то вот так же шел в отдалении, чтобы никто из прохожих не подумал, что арабская девушка идет вместе с иностранцем. Это был не просто грех, за это могли арестовать как тогда, так и сейчас. Самира же не шла, она торопилась скорее добраться до футбольного поля, где пролегала самая короткая дорога к развалинам. Она размашисто неслась к камням, за которыми можно было бы, наконец, содрать с лица неудобный никаб. Лео же шел за ней, но спиной чувствовал глаза шпиона, вновь крадущегося за ними к развалинам. Это портило настроение. Если для Самиры встреча в касьбе была счастливым случаем отомстить Имаду, найти способ от него отделаться, немного скомпрометировав себя танцем в развалинах для родственника-телохранителя, то для Лео это было романтическое свидание. Он ведь очень хотел увидеть Самиру, танцующую арабский танец в древнем зале на фоне песчаных стен, и чтобы песок и мелкие камешки шуршали под ее ногами во время быстрого танца… Они вошли в касьбу. Прошли молча несколько улиц внутри крепости, сделав пол десятка поворотов во внутреннем лабиринте. Наконец, вот эта башня, которая им сразу же понравилась в прошлый раз. В ней были как удобные проходы и неразрушенные временем ступеньки, так и ровный зал с большим окном, из которого открывался прекрасный вид на окраины Феса, а где-то вдалеке чувствовался верблюжий рынок. Точнее — слышался, так как голоса различных животных доносились даже в касьбу. — Подожди здесь, Лео, — скомандовала девушка. Он послушно остановился, не входя в арку, понимая, что ей нужно раздеться. Джеллабу не так просто снять, на ней нет пуговиц. Ее можно стащить только через голову. Потом Самира начнет поправлять волосы, костюм…. Придется подождать. Лео немного отступил по коридору, в ту сторону, откуда они пришли. Ему вновь показалось, что где-то на этаже шуршат камни под чьими-то осторожными бабушами. Если это так, то шпион, который шел за ними и сегодня до развалин и отстал только возле футбольного поля, смешавшись с отчего-то многочисленными сегодня зрителями, так вот, шпион здесь, на этом этаже! Но Лео решил не пугать Самиру. Ей нужны фото в костюме? А видео с танцем в развалинах? А ещё нужен свидетель того, что здесь будет происходить. Не четыре свидетеля, которые помогут страшному дяде Абдулу наказать дочь племянника, а лишь один, который сможет донести старику, что Самира совершала харам, танцуя перед иностранцем, а там и жених об этом узнает… Лео всей душой желал, чтобы Имад исчез куда угодно, отказавшись от Самиры. Он не видел в марокканце соперника, но ему не нравилось, что Самиру могут отдать этому мужчине, как какую-то вещь. Девушка сегодня выглядела прекрасно. Пусть большая часть лица была сначала закрыта, но как авантюрно блестели ее глаза! Теперь, когда ткань с лица была сорвана, Лео смог разглядеть кулон, свисавший с нитки жемчуга. И это было потрясающе! Вдруг Самира позвала Лео. — Заходи. Мои мелодии на планшете, но они не скачаны, а на моей странице в интернете. Я вчера выбрала красивую мелодию для танцев, но не учла, что здесь плохой интернет. Что делать? А мне так понравилась одна песня! — Ничего, сможешь танцевать под другую мелодию. Это же для видео, потом сможем наложить любой музыкальный трек, если захочешь. — Но где мне взять другую мелодию?! Нет никакой музыки, потому что у меня плейлист любимых мелодий собран в интернете. Разве ты не понял? Лео хмыкнул и достал плеер. Включил, чтобы продемонстрировать его возможности. И звук оказался отличным, и… мелодия была та самая, которую вчера выбрала Самира! — Надо же, какое совпадение, — удивилась девушка. — Мне тоже понравилась эта музыка. Попробуй танцевать под нее, — предложил Лео, доставая фотоаппарат Самиры из протянутой ею сумки. Самира стояла перед ним в зеленом танцевальном костюме с блестками. Она совершенно не стеснялась своего вида, забыв, что полураздета, что и предполагал танцевальный костюм — облачение одалисок. Но ведь таков костюм, как купальник для пляжа. Поправляя жемчуг на волосах, Самира осматривала зал, выбирая наиболее удачное место для съемки. Затем девушка подала знак, и Лео начал «фотосессию», снимая ее то у окна, то сидевшую с задумчивым видом на старой деревянной балке, то повернувшуюся к нему вполоборота, улыбающуюся в объектив… Она придумывала все новые позы и сюжеты. Ее вдохновляла арабская музыка, которая оглашала своды старинного зала. Лео удивительно удачно подобрал мелодии. Наконец, Самира решила, что пора и станцевать. Она предупредила Лео, что не сильна в арабских танцах, так как выросла в Бразилии, и ей милее пагоды, фолк, даже самба, босанова и форро. А восточные танцы — это как сон из прошлой жизни. — Но я попытаюсь, — подняла она палец вверх. Лео включил режим «видео», но сам не сводил с нее взгляда. Увы, Самира оказалась права. Такие танцы не для нее. Что-то, несомненно, у нее получалось. Она научилась плавно двигаться и совершать пленительные движения руками. Это была, наверно, школа ее матери или Жади. Но тело ее плохо повиновалось, оно знало другие танцы, ноги, которым следовало бы быть босыми, выделывали знакомые бразильские комбинации в спортивных тапочках. Нет, Лео нравилось, как танцует Самира, он не был знатоком арабских танцев, но все-таки мог отличить пагоды от танца, которым мог любоваться султан в гареме. И вообще, Лео не раз видел египетских танцовщиц! Но откуда знать об этом Самире? Лео не смеялся над девушкой, которая теперь от души танцевала под мелодию, которая понравилась им обоим. Но был немного разочарован из-за несбывшихся ожиданий. — Лео, ты снимаешь? Мне кажется, ты только смотришь! Но мне нужен видеоролик! — Всё в порядке! — улыбнулся Лео, обеими руками держа видеоаппаратуру. Пусть Жади танцевала намного лучше, в ней чувствовался опыт, а для Самиры танец был совершенно не важен, она старалась на видеокамеру и просто увлеклась процессом, но в душе Лео вдруг всё начало переворачиваться. Его охватили такие сильные чувства, что из глаз готовы были политься слезы. Он не понимал, что с ним происходит. Самира всего лишь танцует, и даже не для него, преследуя неблаговидные цели, которые он, впрочем, одобряет. Но неужели это всё из-за его любви к ней? А в ее глазах не вспыхивало никакой искорки при виде него! Ну и что?! Зато Самира рядом. И завтра, и ещё через несколько дней они будут вместе. Ведь первые шаги навстречу сделаны. Нет, уже много шагов пройдено! Много километров проезжено! Столько пережито, сколько всего их теперь связывает — и тайн, и воспоминаний, и впечатлений! Лео дорожил дружбой с этой девушкой. Он не собирался лезть к ней с признаниями в любви, понимая, что она пока ничего к нему не чувствует. А на фоне истории с Имадом и вовсе может оттолкнуть его вместе с ненавистным женихом. Нет, Лео готов был ждать и верил, что однажды Самира посмотрит на него иными глазами и полюбит. Но сейчас он был очарован ею, так действовал зажигательный танец под романтичную мелодию Востока. Он открыл рот, не замечая этого, но ловя каждое движение Самиры. Вдруг она игриво выставила бедро и потрясла ногой, многозначительно подняв брови. Наверно, изображая собой одалиску. Она тут же сделала несколько плавных движений руками на уровне глаз, а потом помахала рукой в объектив, прощаясь с потенциальными зрителями. — Лео, как бы мне хотелось вместо жеста прощания показать средний палец! — сказала она, видя, что приятель уже закончил съемку. — Я очень надеюсь, что видео окажется у Имада. Пусть он и дядя Абдул посмотрят его вместе. — Зачем ты думаешь о плохом? Когда прилетает твоя мама? Когда никях и свадьба? Может быть, ты его больше не увидишь. — Точно не знаю, когда они прилетают. Но я сегодня позвоню и выясню. О никяхе будет договариваться дядя Али, поэтому точной даты я не знаю. Но билеты на самолет сид Керим уже взял. Мама говорила мне, но я уже забыла точное время прилета. Переспрошу. А что? — Если до приезда доны Латифы есть несколько дней, нам лучше провести их подальше от Феса. Давай отправимся в Агадир или к аркам Лезгира, или исследуем Танжер. Тогда ты сможешь избежать встреч с Имадом. Мне кажется, твой жених не на шутку тобой увлекся. Ты так не думаешь? Самира с отвращением вспомнила сальные взгляды, которыми скользил по ней «жених», и не могла не согласиться со словами друга. — Пожалуй, ты прав. Нам надо покинуть Фес на несколько дней, и вовсе не обязательно кому-то об этом рассказывать. Нет, я буду звонить Зорайдэ и Кариме, но не стану говорить, где меня найти. Я избавлюсь от неприятного общества, но использую время с пользой. Найду новые сюжеты для будущих статей о Марокко. Лео залюбовался ее милым лицом, мечтательно сощуренными глазами, румянцем, оставшимся на щеках после танца, приоткрытым в улыбке ртом с пухлыми губами, которые ему так захотелось поцеловать. Сам не сознавая, как это получилось, Лео обнял Самиру за талию, прижал к себе, его пальцы сомкнулись у нее на спине, а губы прикоснулись к губам девушки. Он тут же отодвинул от нее лицо. Поцелуй оказался мимолетным. И был ли он? Самира пару секунд хлопала длинными, накрашенными ресницами, приходя в себя от изумления. — Лео! — не веря, воскликнула она, пытаясь выбраться из его объятий. — Прости, но ты была так прекрасна, что я не смог удержаться, сказал он, все ещё удерживая ее. — Ты целовал многих девушек, и все они были прекрасны… — Но ты — это нечто особенное. — Вот это комплимент! — почти оттолкнув его, освободилась девушка. — Не смейся, Самира. Я не умею говорить так красиво, как ты привыкла слышать у себя на курсах журналистики. Но… тебе не понять, какие чувства я к тебе испытываю. Нет, я тебе больше ни слова не скажу. — Тогда… повтори то, что ты уже сделал. У меня такие странные ощущения! Я давно ни с кем не целовалась. То, что у меня было, случилось так давно, почти в детстве. Детские поцелуи — это совсем другое. А теперь… Лео решил прекратить поток ее воспоминаний об отношениях с мальчишкой из ее школьных лет и снова поцеловал Самиру, обняв девушку. Но в третий раз он уже с чувством прижался губами к ее губам. И ему показалось, что она ответила! Но поцелуй не мог длиться вечно! Вот и мелодия, под которую они целовались, закончилась. Плеер замолчал. Самира отстранилась, застеснявшись и отворачиваясь в сторону. Лео сделал шаг назад, засунув руки в карманы. Не зная, что сказать, они молча стояли и оба смотрели в оконный проем на шумный древний город Фес, раскинувшийся между несколькими холмами. — Я сама себя не узнаю, — тихо проговорила Самира. Лео промолчал, боясь спугнуть очарование момента. Любимая Самира рядом, она изумительно прекрасна и уже поцелована им, и как романтична она в зеленом костюме с блестками! И вдруг совсем рядом раздался телефонный звонок. Нет, это была незнакомая мелодия, потому что ни у Самиры, ни у Лео не было на мобильниках такого рингтона. За время совместной поездки ребята хорошо запомнили мелодии сотовых друг друга. Но и звук шел откуда-то из-за угла, откуда вошел Лео, когда Самира была готова к съемкам. — Наш шпион всё видел, уже донес. А теперь ему звонит его хозяин, — предположил парень. — И что же делать? Прогнать его? А если он меня схватит и потащит прямо в этом одеянии к дому дяди Абдула? — Кто ему такое позволит? — сердито сказал Лео. — Нет, пусть убирается из касьбы, давай понаблюдаем за тем, как он выйдет из башни. Но сначала Лео решил спугнуть соглядатая. Он взял валявшуюся в углу жердь и вышел в коридор. — Эй! Кто здесь ходит? Покажись! — крикнул он, но только эхо ответило ему с каждой стены. — Есть! — немного спустя воскликнула Самира, когда Лео уже вернулся, пройдясь с жердью по коридору. — Только что вышел тот долговязый тип в сером тюрбане. — Теперь нам нечего опасаться. — Как раз теперь, Лео, мне стоит опасаться больших неприятностей даже в доме дяди Али. Он был сердит на меня из-за моих волос, даже велел Кариме помочь мне сегодня вечером покрасить волосы хной. Но если тот человек видел не только танец, но и… нас с тобой… когда мы целовались… то… Короче: будь готов к тому, что завтра нам не позволят встретиться. — Самира, мой подарок ещё у тебя? Те драконы с колокольчиками? Носи их при себе. Сотовый у тебя могут забрать, он может разрядиться, а ты — остаться без возможности зарядить телефон, но колокольчики звонят пронзительно и громко, я услышу их звон и отыщу тебя. Понимаешь? — Да, я всё понимаю. Хорошо, Лео. Буду носить твой амулет в кармане. Но я сегодня же позвоню маме и попрошу ее скорее забрать меня в Бразилию. Здесь, кроме неприятностей, меня ничего не ждет. Я боюсь, как поступит со мной дядя Абдул! Что он ещё задумает? — Вот потому я тебе напомнил о полезном амулете. Но потерпи до завтра: собери сумку и документы, мы уедем в Танжер. Или лучше уехать сегодня? — в Лео заговорило дурное предчувствие. — Лео, но я маме слово дала, что подожду ее приезда. Нет, Танжер — это потом. Но и в доме дяди Али мне не так страшно, и мама уже скоро прилетит. Через три или четыре дня. Она звонила вчера, чемоданы их уже собраны. А сегодня в Рио прилетает тетя Жади. завтра прилетит Хадижа. Хотела бы я видеть, как Хадижа встретится с близнецами. — Она потом тебе расскажет, как это было, — поддакнул Лео, видя, что Самира увела разговор в сторону. Значит, она решила остаться в доме дяди? Тогда и он ещё несколько дней поживет в отеле. …Всего в нескольких десятках метров от касьбы человек, посланный сидом Абдулом с деликатной миссией следить за дочерью его племянника, пытался дозвониться господину, нанявшему его. Почему сид Абдул не отвечает? Каковы будут дальнейшие распоряжения? Может быть, следовало разогнать эту парочку? Но вместо этого пока прогнали его. А человек не любил оказываться в подобных ситуациях. Парень, схвативший какую-то кривую палку и вышедший с нею в коридор касьбы, вполне мог бы затеять драку. Но именно парня с родственницей сида Абдула следовало этой палкой побить. Но и девчонка заслуживала наказания. О, Аллах! Она не только пришла в такое место одна, не только была неподобающе одета, не только позволила рассматривать себя иностранному родственнику и снимать себя на фото и видео — а он всё, всё видел! — но и посмела целоваться с парнем! Что-то сид Абдул темнил: то этот парень ее охранник и родственник из Бразилии, то надо было следить, чем парочка занимается в развалинах. Зачем они туда пошли? Если накануне он утомился, бегая за ними по этажам и переходам касьбы, подозревая, что родственница сида Абдула из Бразилии находит удовольствие в обследовании крепости, то сегодня всё оказалось иначе. Ребята пришли сюда грешить! Он это понял, едва увидев, как одета девчонка. Не просто так она прикрыла лицо, надела джеллабу, капюшон которой натянула на голову. Прятала зеленый волосы? Может быть, но ещё и для того, чтобы никто не обратил внимание на украшение в волосах. Она к чему-то явно подготовилась! Следивший за парочкой человек очень удивился, когда, подсматривая, увидел Самиру без джеллабы. Ведь ему удалось подойти на очень близкое расстояние, когда он услышал музыку. Тогда ему и открылось, для чего стены касьбы оглашаются веселой мелодией. Племянница сида Абдула танцевала! Тот ли это харам, о котором следовало незамедлительно сообщить сиду Абдулу? Но он не стал раздумывать — позвонил, рассказал. Ему велели вернуться и следить, что последует дальше. Он так и сделал. Но увидел ещё больше! Эти двое посмели целоваться! Аллах! Что ему оставалось делать? Он запоздало понял, что давно разоблачен. Тогда почему же парень с девушкой продолжали грешить? Фотоснимки, видео девушки в костюме, в таком виде, в котором она имела право показываться только мужу. Аллах! Что делать? Его настолько задело увиденное, что он уже не скрывался — зазвонил телефон, он тут же ответил сиду Абдулу. Если бы не этот звонок, он сам подобрал бы любую палку и побил грешников, заодно сбросив плеер и фотоаппаратуру с высоты третьего этажа башни. Но сид Абдул велел проявить терпение, ничего не предпринимать и ничего никому не рассказывать. — Моя племянница за все заплатит. Это было частью моей ловушки. Но хорошо, что ты их поймал на месте харама. Вот потому человек в чалме вышел из башни, уже не скрываясь. Он не понимал, в чем суть ловушки, расставленной стариком, если рядом не оказалось четырех свидетелей, чтобы потом можно было наказать девушку, как следует. Но сид Абдул отпустил шпиона. Деньги за работу были ему уже заплачены. Он отправился домой, решив, что сид Абдул знает лучше, как поступить с дочкой близкого родственника. …А дома у сида Абдула к этому времени разгорелся скандал. Сид Али ещё не ушел к себе. Отправив Ахмета домой с купленным на рынке ослом, он решил навестить приятеля и поговорить с ним, чтобы выведать будущие замыслы, которые пахли неприятностями для семьи сида Али. После долгих и приятных разговоров, во время которых Абдул остался верен в себе, ничего не поведав другу, вдруг прибежал Юнус, которого прислала лара Нурия. — Сид Абдул, звонит Ваш сотовый. Принести? Он остался на кровати в комнате. — Принеси! — вдруг всполошился старик. Сид Али понял, что приятель ждет звонка. Загадка недолго оставалась таковой. Абдул, размахивая руками и посылая проклятия на голову всех одалисок в мире, сообщил ничего не понимающему Али, что его человек, ведущей наблюдения за Самирой, сейчас в крепости и видит неподобающие вещи. Самира танцует, одетая, как одалиска. И пока сид Али расспрашивал, что именно мог видеть шпион Абдула, где он это видел, а Абдул подробно и охотно отвечал на его вопросы, раздался ещё один звонок. Все тот же соглядатай возмущался, что видел, как те двое целовались. Не парень пытался поцеловать, а они оба слились в долгом поцелуе. Харам! — Этого не может быть! Твоему человеку это почудилось! — начал спорить сид Али, понимая, что он снова покрывает девчонку, натворившую бед, и так уже было когда-то, но с Жади. — Он видел! Мой свидетель всё видел! — настаивал Абдул. — И что же? У тебя только один свидетель, — разводил руками сид Али. — Ему могло показаться. Он ведь не стоял рядом с ними. — Но всё видел! — погрозил пальцем старик и решительно потребовал: — Али, я настаиваю: или Самире дадут за харам восемьдесят ударов плетьми, или она согласится на свадьбу с Имадом. Да, вот ещё — волосы пусть перекрасит в человеческий вид. Али, пусть она подумает, что выбрать. И ещё: Самира должна жить в моем доме. Она МОЯ кровь, а не твоя. И уж поверь, у меня в доме она быстро сделает выбор. И прежний цвет волос вернется, потому что иначе я велел бы Нурии и Юнусу обрить ей голову. — Хватит, Абдул. Ты запугал девочку. Так нельзя. Она так поступает тебе назло. — Мухамед согласен. Он позволил мне делать с ней все, что я сочту нужным. Я же считаю, что пара ударов плетью ей не повредит. И как только она окажется во дворе моего риада, я лично сделаю несколько ударов по ее непокорной спине. Из нее нужно выбить всю дурь, все глупости до того, как она станет женой Имада. Он мужчина. И каким бы он ни был строгим, но перед женщиной, которую он так долго ждал, он может стать воском в ее руках. Если Самира окажется такой же хитрой, как Жади, она сможет играть с его сердцем и добиваться всего, что захочет. Я не могу допустить, чтобы дочь Мухамеда меня позорила. — Так прерви сватовство, — размахивая руками, заговорил сид Али. — Отмени свадьбу. Ты же сам понимаешь, что хорошим эта история не закончится. К чему это упрямство? — Али, мне самому совестно, что я такому хорошему человеку подсовываю племянницу-одалиску. Самиру трудно переделать, но можно. Ее надо ломать, каждый раз ломать и наказывать, если она не захочет понимать. — Перестань, Абдул! Скоро свадьба Латифы. Зачем нужно устраивать неприятности перед праздником? Если с Самирой что-нибудь случится, то Латифа не захочет выходить замуж, никях будет отложен снова. А мне уже надоело выслушивать жалобы на твоего племянника. Мухамед не прекратит преследовать Латифу, пока она не выйдет замуж. — Пусть Латифа выходит замуж. Кто ей мешает? Или у них это семейное: Самира не хочет замуж, Латифа начнет ломаться. Что это такое, Али? Почти разругавшись, старики расстались. Но сид Али вернулся домой сердитым, велел Зорайдэ немедленно прислать к нему Самиру, как только та появится дома. Самиру ждали слишком долго. Зорайдэ и Карима успели вытянуть из сида Али все новости и узнать о причинах его плохого настроения. — Зорайдэ, сид Абдул так и заявил: или восемьдесят ударов плетью, или Самира должна выйти за Имада замуж. — Что за выбор, сид Али! — заохала женщина, хватаясь руками за голову. Но тут же влезла Карима. — Самира не выйдет за него, не выйдет! Карима знает, что говорит. Она считает его уродом. Он ей противен, она мне так и сказала! У него каждый взгляд — харам. — Что же делать? — охала Зорайдэ. — Абдул требует, чтобы Самира перешла жить в его дом, потому что она принадлежит к его роду, — вспомнил сид Али. — О, Аллах! Там он сделает с ней все, что угодно. Не отпускайте Самиру, сид Али! Латифа скоро прилетит, и какая ей свадьба, если Абдул выпорет Самиру? Потому что на Имада она не согласится. — Да, она сбежит! Вот увидите — Самира сбежит из дома. Она такая! — пророчила Карима. — Карима, помолчи! О, Аллах! Зачем говорить такие страшные вещи?! Если сбежит, у Латифы точно тогда свадьбы не будет. Керим и она бросятся на ее поиски. — Сид Али, а Вы заприте Самиру! Тогда она и не сбежит, и к дяде Абдулу пойти жить не сможет, если будет наказана. — Ну, Карима, иногда и ты говоришь умные вещи, — удивился сид Али, и лицо озарилась радостью. Благодаря Кариме выход был найден. — Вот что, Зорайдэ: Самиру запрем в ее комнате до приезда Латифы. Волосы ей надо перекрасить. Займитесь этим вместе, — велел сид Али жене и Кариме. — Как же, сид Али? Совсем не выпускать Самиру из комнаты? — Ну, хорошо. Пусть не смеет выходить из дома. Я поставлю Ахмета дежурить на воротах и дверях. Пусть Самира бродит по женской половине дома и на галерее, гуляет вокруг фонтана, но чтобы на медину ни ногой! И пусть знает, что она наказана! — Сид Али, сид Али, — вдруг заволновалась Карима. — А как же Лео? Что ему сказать, когда он за ней придет? И как долго Самиру не будут выпускать из дома? — Скажите Лео, что мне и сиду Абдулу известно, что случилось в развалинах. Наших девушек до свадьбы мужчины не целуют, и танцевать может только жена для своего мужа, никак иначе. Он поймет остальное. А Самира… будет сидеть дома, пока не прилетит ее мать и не увезет ее в Бразилию. — И Мухамед прилетает! Он на стороне дяди Абдула! он может забрать у Вас Самиру, — не унималась Карима. — Или Мухамед тоже остановится в этом доме? Но сид Али больше не желал слушать болтовню Каримы. Он поднялся с дивана, оставив кальян, который только что курил. Али устал и собрался пораньше лечь отдыхать. Но у Каримы и Зорайдэ была ответственная миссия: не только объяснить Самире, в какую немилость и почему она попала и сообщить о наказании. Но и заняться ее волосами. Если сид Али сказал, что волосы должны вернуть свой цвет — так и должно быть. Значит, женщины будут держать Самиру за руки и насильно красить ей волосы, даже окуная с головой в чан с краской, но ее волосы изменят цвет на привычный. — Надеюсь, Самира не заставит нас применять силу, — переживала Зорайдэ. — А что? Ее и напугать можно. Скажем: или волосы хной красим, или бреем тебе голову. И что она выберет? Зорайдэ только тяжело вздыхала. И вот Самира вошла во двор, устало помахав Лео рукой. Зорайдэ ждала ее в комнате, даже скорее — поджидала. Приготовлен был таз с водой, разведена хна, лежали рядом кисточки для нанесения хны и щетки расчесывания волос… Карима же болталась возле фонтана. И уже внизу она выложила девушке всё: об условиях сида Абдула — или порка, или свадьба, о том, что сид Али приказал не выпускать Самиру из риада, это такое наказание. И Лео не хотят здесь видеть, потому что сиду Али донесли, что Лео и Самира целовались. — А сейчас тебе придется перекрасить волосы. Не сопротивляйся, Самира, иначе хуже будет. Тебя будут держать и все равно нанесут на волосы хну. Самира быстро пришла в себя от таких новостей, тут же позвонила Лео и успела обо всем коротко рассказать, пока они с Каримой шли к ее комнате. Лео напомнил ей про колокольчики, но утешил словами о том, что он найдет способ помочь ей сбежать, если станет понятно, что и дядя Али не против ее замужества с Имадом. Самира с ним согласилась и заявила: — Каждой обезьяне своя ветка, вот и Имад пусть выбирает девушку из круга своих знакомых. При чем здесь я?! Лео, пока даже не представляю, как ты мог бы мне помочь. Но ты мне звони. Вдруг что-нибудь придумаем? Уже в комнате она взглянула в окно, стягивая джеллабу. Ахмет запирал ворота, а дверь уже была заложена на засов. Сегодня Ахмет и Карима должны были ночевать не дома, а здесь, в риаде. Вот почему все запоры и замки были закрыты изнутри. Зорайдэ увидела на Самире знаменитый зеленый костюм (или очень похожий на ТОТ?) и в ужасе всплеснула руками. — Аллах! История повторяется! — пробормотала она. Но Самира ничего не поняла. А Карима не расслышала, но не забыла напомнить: — Сейчас придут две женщины, которые работают на кухне. Они сильные и подержат тебя, пока будем красить волосы. — Незачем меня держать. Я сама хну нанесу. — Нет, сид Али приказал нам тебя перекрасить. Но спорить было уже ни к чему. Пришла Айша с девчонкой с кухни, тут же крутилась Карима. Сначала они помогли Самире вымыть голову, от чего сошла часть оттеночного шампуня. Затем намазали волосы хной. Некоторое время спустя, когда Карима уже собралась принести Самире ужин, волосы Самиры приобрели каштановый цвет с рыжеватым оттенком. — Как хорошо, тебе идет! — восхитилась Карима, которой Айша намазала на волосы остаток краски. — А я боялась, что ещё хуже будет: на зеленые волосы — хну. Что могло получиться? Ты же сначала была блондинкой? До поездки в пустыню? А теперь на хну ни одна краска не ляжет… — Хватит болтать, Карима. Уходи. Мне надо поговорить с Самирой, — строго сказала Зорайдэ, и Карима сразу же ушла. Женщины ещё раньше собрали всё, что было принесено для покраски волос, и забрали с собой. Зорайдэ встала в дверях и подождала, когда Карима уйдет, спустится вниз. Убедившись, что никто их не подслушивает, Зорайдэ сказала: — Что ты делаешь, Самира? Аллах! Ты на себя такую беду накликаешь, что никто не сможет тебя спасти! — А что я сделала? Снимки для журнала? Видео для устрашения Имада? — А целовалась с Лео зачем? — упрекнула женщина Самиру.- Дяде Али это не понравилось. Это харам. — Ну и что. Да, поцеловалась. Это вообще ничего не значит для меня, — отмахнулась Самира совершенно искренно. Она подошла к зеркалу и принялась рассматривать себя. — Какие волосы! Я не привыкла к такому цвету. Это не мое. Я много лет была почти блондинкой. А теперь — рыжая. Фу! Мне не идет. Вернусь в Фес — снова осветлю волосы. Зорайдэ стояла рядом, скрестив на животе руки, и смотрела на Самиру, так похожую на Жади, но отчаянно смелую, поэтому не признающую разные хитрости. Нет, эта девочка ещё натерпится неприятностей от сида Абдула. И отец скоро здесь будет. Вместе они примутся за несчастную, и чем это закончится? Чем?