Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

14. Часть 28. Глава 14. Возвращение Хадижи в Бразилию. Наконец-то они в Бразилии! У отца и дочери у каждого были свои причины радоваться этому. Саид опасался, что Фариду удастся добиться, чтобы Хадижу сняли с самолета. Но тот или не догадался так поступить, или у него ничего не вышло. Хадижа желала увидеть маму и своего второго сына. Только сев в присланный за ними из дома автомобиль, Саид успокоился. А Хадижа, наоборот, ещё сильнее разволновалась. Ее отец решил, что такой наплыв чувств у нее из-за возвращения домой. При виде родного дома у Хадижи на глазах выступили слезы. Они только вошли в особняк, как навстречу выбежали Мунир и Амир, прибежала Мириам и «выплыли» медленной походкой Зулейка и Рания — одна из кухни, другая поднялась с дивана. — Хадижа! — искренно обрадовалась и обняла девушку Зулейка. — С возвращением! Мы рады тебе, Хадижа, — произнесла Рания, придавая голосу радость.- Вернувшись, ты принесла свет в наш дом.  — Ты навсегда вернулась? Ты теперь будешь жить с нами? — болтали дети, дергая ее за длинные рукава джеллабы. — Да, теперь я снова буду жить с вами, — с печалью в голосе и грустной улыбкой ответила Хадижа. — Тебя ждет твоя комната, — сказал Саид. — Мириам, проводи Хадижу, помоги разобрать вещи. — Да, сид Саид, — ответила служанка. Саид остался внизу, чтобы поговорить с женами, а Мириам повела Хадижу наверх, в ее комнату. Тяжелые вещи — сумки и чемоданы — были уже отнесены туда слугами. Проходя мимо двери Фатимы, Хадижа задержалась на мгновение. — Комната лары Фатимы закрыта. Даже не пытайся в нее попасть. Так приказал сид Саид, — пояснила Мириам. — Как жаль, что Фатиму все ещё не нашли, — горько посетовала Хадижа. — Да, сид Саид столько сил приложил к ее поискам! И все бесполезно. Жива ли наша хозяйка? О, Аллах! — Мириам, есть хорошие новости: я слышала, что отцу в Марокко позвонили и сообщили, что видели Фатиму в Касабланке. Совсем недавно. Это не точно она, но, скорее всего, она. Теперь ее старательно ищут и скоро найдут, иншалла. — Иншалла, лара Хадижа, иншалла! Мы каждый день молимся, чтобы Фатима вернулась. Хадижа не стала говорить, что не все в доме будут рады возвращению жены отца. Она уже успела почувствовать настроение Рании, ее неискренность. Скоро в доме прибавится народу. Хадижа вспомнила огромные животы Зулейки и Рании. Кто родит раньше и кого? И кто же мог родиться у Фатимы? Войдя в комнату, Хадижа подошла к окну, прижимая руки к груди. Она смотрела на сад с кустами роз и думала о том, как устроить, чтобы скорее увидеть маму и своего малыша. Это будет не простое испытание для нее. Придется постараться не видеть в Джамиле Амранчика и добиться того, чтобы мальчик ее принял. Иначе у нее сердце не выдержит, разорвется на кусочки, если сыночек будет смотреть на нее, как на чужую. Как приблизить к себе Джамиля? Она подождала, когда Мириам ловко разберет ее вещи — теперь уже немногочисленные. Часть одежды пришлось оставить в Фесе, но ещё раньше Зухра украла у нее лучшие кафтаны. Теперь шкаф Хадижи был полупустым. Вот и Мириам смотрит на пустые вешалки с недоумением. — А где остальной багаж? — Его нет. Это всё, с чем я вернулась, Мириам. Да, там шкатулка с золотом. Поставь ее в шкаф, в отсек, который закрывается на ключ. Служанка выполнила ее просьбу и протянула ключ. Хадижа отпустила Мириам. Сама же, быстро переодевшись после дороги, решила принять ванну позже, а сначала прогуляться по саду. Сложив снятую с себя джеллабу, она не бросила ее на кресло, а захотела оставить в шкафу. Хадижа открыла дверцу и сунула свернутое одеяние вниз, как вдруг ткань за что-то зацепилась, и зашелестели задираемые страницы. На дне шкафа лежал какой-то журнал! Что толкнуло Хадижу полюбопытствовать? Но она вытащила журнал, расправила помятые страницы и вдруг от неожиданности начала задыхаться! Это оказался ТОТ САМЫЙ журнал — с обложкой, на которой была фотография ее матери с Джамилем. — Аллах! Это какой-то знак, — разволновалась она. — Мой сыночек! Хадижа прижала журнал к губам и принялась целовать обложку, фотографию своего мальчика. Слезы полились из глаз, капали на глянец, грозя испортить снимок. Глотая слезы, Хадижа прижала журнал к груди, потом осмотрелась, лихорадочно решая, куда можно спрятать неожиданную находку. Кто оставил здесь этот журнал? Для чего? Случайность ли это? Ловушка? Чей-то намек? Но это неважно! Главное — в первый же день судьба преподнесла ей такой сюрприз. Ни за что она не выпустит журнал из рук! Спрячет в вещах и станет иногда любоваться фотографией. Опомнившись и достав из кармана ключ от шкафа, куда была отправлена шкатулка с драгоценностями, она быстро открыла дверцу и подложила развернутый на середине журнал под шкатулку. Так посторонняя вещь, оказавшаяся на одной полке с ценной шкатулкой, вызовет меньше вопросов. Чувствуя, что в комнате ей стало душно, Хадижа распахнула окно, но затем выбежала в коридор, стремительно спустилась в гостиную и затем выбежала в сад. Только на дорожке у любимых кустов лары Фатимы ей стало легче. Да, любимые розы жены ее отца как будто захирели без хозяйки. Почему на кустах так мало бутонов? Или кто-то умышленно расправляется с ними? Хадижа обнаружила, что многие бутоны срезаны. Значит, розы цветут, но кто и куда уносит срезанные цветы? Ох, как не хотелось девушке ввязываться в домашние распри! А ведь ясно, чьих рук может быть это дело — конечно, только Рания может мстить несчастным розам из-за их хозяйки. Хадижа прогулялась по всем дорожкам, обнаружив новые посадки каких-то незнакомых цветов. Она уже собиралась вернуться в дом, чтобы позвонить матери, договориться о встрече, понимая, что говорить с ней придется намеками, как ей навстречу попалась Рания. — Гуляешь? Встречаешься с прошлым? — Да, соскучилась по нашему розарию. Теперь и я посажу СВОИ розы, чтобы можно было видеть, как они готовятся цвести. Рания, почему на некоторых кустах так мало бутонов? Их явно срезали. Но в гостиной нет кремовых роз, в моей комнате тоже. Или… любимые розы Фатимы относят в ее комнату? — озарила ее догадка. — Нет, — с досадой заговорила Рания. — Это твой отец приказал ставить букет с ее цветами к нему в кабинет. Он так скучает по Фатиме. Только за тебя он переживал сильнее. Но Фатима как сквозь землю провалилась, и даже знать о себе не дает. Если бы она не переписывалась с Самирой, мы бы не знали, что Фатима побывала в Амазонии, в Испании и не отправилась в Марокко, где и потерялась в Касабланке. Хадижа вздрогнула, услышав о Касабланке. Это же родной город Зухры! — Хадижа, ты что-нибудь слышала о ней в Марокко? Саид говорит, что ее ищут. Все время ищут. — Да, я знаю, что люди видели Фатиму в том городе совсем недавно. Найти ее теперь — вопрос ближайших недель. Она видела, как эта новость расстроила Ранию. Вот как она желает возвращения беглянки!  — Ты не рада, Рания? Тебе отец не сказал, что его люди вышли на ее след? — Нет, он нам ничего не рассказывал. Ты, наверно, думаешь, отчего я не рада это слышать? Фатима такого здесь натворила, ее бы наказать, как следует, но твой отец хочет теперь лишь одного: найти и вернуть Фатиму и ребенка, которого она уже, возможно, родила. — А что она такого натворила? Рания, мне мало что известно. Я даже с Самирой не успела толком поговорить. Мы не предполагали, что придется покидать Марокко так быстро. Отец ведь собирался после семейного суда лично заниматься ее поисками. Но из-за угроз Фарида отец принял решение срочно возвратиться в Рио. Что совершила Фатима? Нет, Хадиже, конечно, было кое-что известно об этой истории, но она слышала лишь отрывочные рассказы то от матери, то от Зорайдэ, то от Самиры, даже от Фарида с его желчным обещанием не пускать Фатиму на порог, если та явится к ним, чтобы спрятаться от преследования мужа. Рания же готова была расписать историю в подробностях. Но Хадижа хорошо знала молодую женщину, могла предположить, слушая ее версию случившегося, где правда, а где она преувеличивает. — Фатима обокрала твоего отца и нас с Зулейкой! Нет, не так: она обокрала Саида и МЕНЯ, не тронув золото Зулейки. Далее последовало подробное повествование о том, как всё случилось. Из сейфа Саида пропала большая сумма денег, с полки Рании — футляры с драгоценностями, а также оказалась опустошенной ее шкатулка! Фатима забрала и свое золото и драгоценности. — Саиду удалось напасть на ее следы в банке, открыть ячейку, в которой она прятала украденное, забрать остатки денег. Но изрядная сумма все же осталась у Фатимы. Вот потому она и смогла добраться до Испании. — Но что случилось? Что не устраивало Фатиму у нас в семье? — недоумевала Хадижа. — Просто она никогда не любила твоего отца, — заявила Рания. Потом, помявшись, добавила: — У нее был парень, когда она училась в университете. О, нет, Хадижа, твой отец мне запретил говорить об этом. Он не верит, что у Фатимы что-то было в прошлом, она оставила свою большую любовь. Кто знает, может быть, она сбежала как раз из-за того мужчины? И он ее прячет! — Что ты такое говоришь? Рания! Аллах, такого не может быть! Зачем ты клевещешь на Фатиму? Ты опять начала интриговать, да? — Хадижа! Ты такая доверчивая! Порой не все такое, каким сначала кажется. Тебе нравится Фатима? Но тогда скажи, как она могла обокрасть нас? Украсть деньги, мои украшения? Что ты на это скажешь? — Не могу в это поверить. — Вот. Ты не можешь поверить, но она это сделала. Хадижа, а я вот думаю, почему она не тронула золото Зулейки? А если они сообщницы? Будь с ней осторожнее. Но я не стала говорить об этом твоему отцу. Он не поверит. — Прекрати, Рания. Никогда не поверю, чтобы Зулейка могла стать сообщницей в таком деле. Только не она. И с Фатимой что-то не так. Она сама никогда бы не сбежала из дома. Наверно, что-то случилось. — Ты разговаривала с отцом об этом? — не выдержала Рания и задала беспокоивший ее вопрос. — А что? Отцу известно больше, чем ты мне рассказала? — Хадижа, меня в этой истории интересует только судьба моих украшений. Что эта змея сделала с моим золотом? Неужели оно уже продано? Но Саид предупредил всех ювелиров города о пропаже. У меня было много эксклюзивных украшений, и если бы что-то из них всплыло на «черном» рынке, Саид бы узнал. — А если Фатима решила подшутить над тобой и спрятала твое золото где-то в доме? Свои украшения она имела право забрать. Ведь золото ее. Но она не воровка. Ты ее чем-то сильно разозлила — я в этом уверена. Вот она и отомстила тебе. Может быть, стоит поискать в доме? — Мы всё уже обыскали, — покраснев, возбужденно ответила Рания. — Даже в подвале всё перевернули. Ничего не нашли. — А комната Фатимы? Почему она закрыта? — Хм. Зайди туда как-нибудь, если тебе позволит отец, и всё поймешь. Не буду ничего рассказывать. — Как странно: Фатиме удалось подружиться с Самирой, но с тобой она не смогла найти общего языка, — заметила Хадижа. — Кстати, Хадижа, как там Самира? Она же все ещё в Марокко? Ты виделась с ней? У меня есть к ней несколько вопросов. — Думаешь, она тоже замешана в похищении твоего золота? — с иронией спросила Хадижа. — Почему — нет? Ты знаешь, ГДЕ твой отец обнаружил ключ от банковской ячейки, в которой Фатима оставила деньги? В комнате Самиры! Вот так. Значит, они и мое золото могли продать. Или Самира часть украшений присвоила, ведь у нее никогда не было своих драгоценностей! — Знаешь, что, Рания… Не смей при мне клеветать на Самиру. Она ничего твоего не брала. Не впутывай меня в свои интриги. Тебя ничему не научили пережитые неприятности. — Хадижа, а ты могла бы быть на моей стороне… Как быстро ты забыла о том, как я помогала тебе там, в Мекнесе. Где же твоя благодарность? Ты все равно будешь или на моей стороне, или за Зулейку. Тебе придется выбирать. Почему же ты против меня? — Не думаю, что Зулейка станет участвовать в каких-то интригах. Она выше этого. — Хадижа, ты забыла, как она вела себя, когда вышла замуж за твоего отца и решила, что всегда будет оставаться его любимой женой? Мы с ней ссорились каждый день! Твоему отцу это сначала нравилось: как же, мы не можем его поделить. Но потом надоело. И если бы Зулейка тогда не забеременела, а потом не потеряла того ребенка… Нет, не хочу об этом вспоминать, — испугалась Рания, коснувшись опасных для нее воспоминаний. — Да, ты, Рания, всегда делила моего отца то с моей матерью, стараясь избавиться от нее, а потом то же самое проделывала с Зулейкой. — Удивительно, Хадижа, что ты не пытаешься меня понять, даже побывав второй женой. Ты ведь тоже делила Фарида с Зухрой? — Не напоминаний мне о нем! Испугавшись, что Хадижа пожалуется отцу, Рания решила не трогать семейную жизнь девчонки. Но ею овладела обида. Неужели и дочь Саида будет против нее? — Рания, я помню, что было написано в той тетрадке. Не бойся, я ее порвала, но успела прочитать, что ты написала обо мне и нашей семье, — напомнила ей Хадижа одну историю, случившуюся в Мекнесе во время пребывания там Рании. — О какой тетрадке ты говоришь? — притворилась Рания, поняв, что Хадижа избавилась от опасной для нее улики. Сколько раз она корила себя за неосторожность. И вот теперь можно вздохнуть с облегчением. Той тетради нет. Иначе тетрадка непременно появилась бы в руках Хадижи, останься она цела. Но теперь страхи позади. Вот только Хадижа не хочет вставать на ее сторону… — Пойдем в дом. Я что-то проголодалась. В самолете ничего не хотелось есть. А сейчас я хорошо поела бы. Попрошу у Мириам хотя бы сока. — Да, мне тоже нужно выпить сока, я же жду ребенка. А сок полезен, — сказала Рания, прикасаясь к огромному животу. — Скоро ты будешь думать только о новорожденном ребенке, — грустно улыбнулась Хадижа. — Идем, хочу позвонить маме. Знает ли она, что я уже прилетела? Рания хотела сказать, что Жади собиралась лететь в Марокко, но промолчала. Зачем? Она сама обо всем узнает. Хадижа направилась в сторону дома. — Хочу попросить отца, чтобы он отпустил меня в гости к Амину и Эмми. С Халисой я тоже почти не знакома. И хочу увидеться с тетей Латифой. Как я поняла, она и ее жених на днях вылетают в Марокко. Передам привет от Самиры. — Пожалуйста, только не заходи в дом к твоему дяде. Мухамед болен, и мы не знаем — вдруг он заразный? Мы с Зулейка боимся за наших детей. — Болен? Дядя Мухамед болен? А что с ним случилось? Карима говорила, что отец Самиры должен прилететь с Лейлой за второй женой Муной. Но, по правде сказать, все уверены в том, что его ждут из-за сватовства. Дядя Абдул сосватал Самире жениха. Рания, это просто ужас, а не жених. Он такой страшный, старый. Самире он не понравился, она собирается зло высмеять его, чтобы он отказался от женитьбы. — Расскажи, Хадижа. Как интересно, — попросила жена отца по пути к дому. Она видела, что из окна первого этажа за ними наблюдает Зулейка. Так пусть думает, что они с Хадижей — подруги. Когда они вошли в гостиную, Рания тут же уселась на диван, схватив лежащий на столике журнал. Хадижа сразу поняла, что это наследие Фатимы. Старые журналы полугодовой давности стопой лежали внизу возле столика. Хадижа подошла к столику с телефоном. Она хорошо помнила номер домашнего телефона матери, но звонить при Рании было неприятно. Девушка поняла, почему жена отца выбрала именно это место: чтобы услышать ее разговор с Жади. Но подниматься в комнату, чтобы поискать сотовый, не хотелось. К тому же, он разрядился во время полета, на счету было мало денег, и номер в нем был марокканский. В общем, звонить предстояло с домашнего телефона на домашний в доме Лукаса. Ей ответила домоправительница Клара. Поздоровавшись, девушка попросила: — Клара, позови мою маму. Я прилетела сегодня, хочу скорее с ней поговорить. Даже увидеться. Клара ответила, что дона Жади ещё не вернулась из Ангры. — Что? Мама в Ангре? Разве она не знает о моем возвращении? — Хадижа, твоя мама уехала в Ангру с доной Иветти в тот же день, когда вернулась из Марокко. — Что?! Из Марокко вернулась? Моя мама была в Марокко? Но почему я ничего не знаю об этом? Когда она прилетала в Марокко? Клара, ты ничего не путаешь? Я жила в доме дяди Али, но мамы там не было, и никто не говорил, что мама побывала в Марокко. — Нет, Хадижа, мама просто не стала тебя тревожить. Или твой отец запретил ей с тобой встречаться. Она прилетала всего лишь на пару дней. Не одна, с Джамилем, чтобы сделать ему обрезание. Как только ему была сделана операция, дона Жади с ребенком сразу же вылетели обратно в Бразилию. Не понимаю, почему было необходимо делать эту процедуру именно в Марокко? Хадижа была потрясена и лихорадочно пыталась разобраться, что произошло. Одно ей было ясно: мама опасалась, что Джамиля кто-нибудь увидит и узнает, поэтому прилетела только на два дня и постаралась никому не попасться на глаза. Но как о ее появлении могла не знать Карима, которой известно всё?! А Зорайдэ и дядя Али? Или они все-таки знали, но скрывали от нее? Почему они так поступили? А что Клара только что сказала об отце? — Хадижа, твоя мама не была в Фесе, где живут ваши родственники. Она летала в Марракеш. Там останавливалась у женщины по имени Назира. Я хорошо запомнила ее имя, потому что оно похоже на имя моей тетушки НазарЭ. — Вот так дела, — удивлялась Хадижа. — Но когда же моя мама теперь вернется из Ангры? — Я ей позвоню сразу же после нашего разговора. У тебя, наверно, нет номера ее телефона? Ты звонишь на домашний. — Да, я думала, что мама дома. Как себя чувствует Джамиль? — Ох, я не понимаю, зачем в наше время нужен этот обряд. Такой маленький мальчик! Жади увозила здорового и пухлощекого ребенка, а вернулась с больным и похудевшим. На нем личика не было, можно сказать. Ему было так плохо, бедняжке, что он меня даже не узнал. А я ведь нянчу его чаще, чем дона Жади. — И что же? Что сделала мама? Зачем она повезла моего… братика в Ангру, если нужно было ехать к врачу? — Нет-нет, Хадижа, она как раз сначала отвезла сына к врачу, потом к доне Латифе, чтобы посоветоваться, как ухаживать за мальчиком после обрезания, и только после этого поехала в Ангру — кстати, сегодня утром. Велела мне сразу же ее предупредить, если ты позвонишь. Дона Жади сказала, что приедет сразу же, как только ты появишься в Рио. Но она не ждала, что ты прилетишь так скоро. — Хорошо, тогда я попрошу отца отпустить меня к маме, как только она позвонит мне и скажет, что она уже дома. Положив трубку, Хадижа задумалась. Странная история. Зачем было лететь с ребенком в опасное Марокко, где Джамиля могли принять за Амрана, если обрезание можно было сделать в Бразилии? «Если только мама все-таки хотела меня увидеть и поддержать, показав Джамиля, но кто-то или что-то не позволили ей появиться в Фесе», — подумала она. — Ну, что, Хадижа, как дела у твоей мамы? — поинтересовалась Рания, подав голос с дивана, где она нехотя перелистывала надоевший журнал, в котором ей была знакома каждая страница. — Моему братику сделали обрезание. Для этого моя мама летала в Марокко. Но Джамиль не очень хорошо перенес эту процедуру, поэтому мама занята его лечением. — В Ангре? — со смешком спросила Рания. Хадижа нахмурилась. Ссориться с женой отца не хотелось. Она так устала от дрязг в Мекнесе, что решила держаться в стороне от интриг женщин в доме отца. Рания не даст ей спокойно жить своей жизнью, втягивая в свои коварные замыслы против Зулейки. Хадижа обратила внимание на то, как обе беременные женщины были одеты. На Зулейке — красивое домашнее платье, скрывающее живот, на груди — амулет в виде руки Фатимы, который оберегал ее и во время прошлой беременности, но при этом на женщине было минимум украшений, никакой косметики, а волосы убраны даже дома под красивый шелковый платок. Зулейка была первой женой и постоянно занималась какими-то делами, решала возникающие проблемы в домашнем хозяйстве, ухаживала за своими детьми, не лишая себя такой радости. Рания же выглядела вовсе не по-домашнему. Она как будто только что вернулась с праздника. В красивом дорогом кафтане, с трудом скрывающем ее живот, обвешенная украшениями (а жаловалась, что Фатима похитила все ее золото!), она и причесана была тщательно и элегантно. Даже легкие следы косметики можно было заметить на ее лице, хотя беременным женщинам делать макияж — харам. И вела себя Рания как любимая жена султана. Подчеркнуто ничем не занимаясь, даже сыном, который ушел гулять в сад с няней. Мысли Хадижи вернулись к новости, которая стала ей только что известна. А знает ли отец о том, что мама побывала в Марокко? А Самира? Самира же жила у тети Назиры как раз тогда, когда, по словам Клары, мама приезжала к ним с ребенком! И Самира ничего ей не сказала! Как же так? или что-то случилось, что все хранят молчание? В чем дело?! Решив, что необходимо как можно скорее увидеться с тетей Латифой, от которой можно будет позвонить Самире и матери, а также встретиться с Эмми, с Амином, она отправилась на поиски отца. Он собирался провести вечер дома, отдохнуть после долгого перелета. Хадижа нашла его в комнате Фатимы. Он стоял посреди комнаты, переплетя руки на груди, и безучастно смотрел в окно. Хадижа вошла только потому, что дверь оказалась приоткрытой. — Отец, — тихо позвала она и увидела, как он вздрогнул. Как если бы к нему обратилась Фатима, неведомо как появившись у него за спиной. — Дочка, это ты, — произнес он. — Я хотела бы попросить отпустить меня в гости. Не сегодня, конечно, ведь уже вечер. Но завтра мне хотелось бы увидеться с тетей Латифой и Эмми, познакомиться ближе с Халисой и побывать в магазине Амина. — Ты не знаешь, но дядя Мухамед сейчас болен, а тетя Латифа думает только о предстоящей поездке. — Я не помешаю тете Латифе. Наоборот, я передам привет от Самиры. Ведь мы виделись с ней в доме дяди Али., а к дяде Мухамеду я не пойду. Вдруг он заразит меня, а я — твоих детей и беременных жен? — Конечно, дочка, завтра водитель отвезет тебя в Сан-Криштован. Латифа улетает послезавтра, кажется. У дяди Мухамеда были билеты на тот же рейс. Они могли бы лететь вместе, если бы он так не разболелся. — Как хорошо, что я увижу Эмми! Мне надо так о многом с ней поговорить, столько всего обсудить! Она же всегда была моей лучшей подругой. Саид улыбнулся дочери знакомой ей с детства улыбкой — сомкнутыми губами, а в его глазах светилась любовь к ней. Хадижа ушла не сразу, посмев спросить: — Отец, ты знал, что моя мама прилетала в Марокко? — Она тебе уже звонила? — неприятно удивился мужчина. Почему в доме происходит что-то, о чем ему неизвестно? — Нет, это я позвонила к ней домой, но мама уже уехала в Ангру, как только вернулась из Марокко. Оказывается, Джамилю было сделано обрезание, и он тяжело перенес это. — Я видел твою маму в аэропорту Феса в день моего прилета и был крайне удивлен. Конечно, я не знал о том, что она все-таки полетела в Марокко. Но, наверно, дядя Али отговорил ее от встречи с тобой, ведь не стоило нервировать тебя перед семейным советом. — Но как меня могла расстроить встреча с мамой?! — Мы же не знали, что дядя Абдул и родня Фарида не станут требовать, чтобы тебя вызвали и начали задавать вопросы о ваших с мужем отношениях. Так решить мог дядя Али. Хадижа, повторяю: я не знал о планах твоей матери. — Но теперь ты же не станешь препятствовать нашей с мамой встрече? И я хочу увидеть своего братика. Я же никогда его не видела, — сказала Хадижа и невольно покраснела, сознавая, что ей приходится лгать отцу. — Конечно, вы увидитесь. Когда Жади вернется в Рио, тогда ты скажешь водителю, и он отвезет тебя к ней. — Я так тебя люблю! — обняла Хадижа отца. Саид погладил взрослую дочь по голове, как маленькую. — Пойдем, мне трудно находиться в этой комнате, — сказал он, уводя Хадижу. — Твои проблемы решены, теперь я займусь поисками Фатимы. — Есть какие-то следы? Я кое-что слышала… — Кажется, появились. Фатиму видели в Касабланке, и если это все-таки она, значит, она ещё не родила, хотя срок уже вот-вот подойдет. Пора бы этой девчонке одуматься. — Но ты же не станешь наказывать Фатиму, отрубая ей руку? Или пороть плетью? Ты не отберешь у нее ребенка, а ее саму не вышвырнешь на улицу, как об этом говорил в Фесе дядя Абдул? Он уверен, что ты именно так поступишь с женой-одалиской, когда найдешь. Отец, разве можно отрубить человеку руку?! — Когда-то с ворами поступали именно так. — Но… Фатима забрала только то, на что имела право, — попыталась заступиться за беглянку Хадижа. — Успокойся, Хадижа. Никто не станет истязать Фатиму. Она совершила много ошибок, но я прощу ее, если с твоим братом или сестрой, которых она родит, ничего не случится. — Рания разозлится, если ты даже развода не дашь Фатиме. — Это не ее проблемы. Рания должна помнить, что ей самой следует вести себя тихо, чтобы вновь не оказаться в Марокко, где-нибудь в Эс-Сувейре. В своей семье я сам буду решать, кого и как наказывать. Дочка, с тобой все в порядке после дороги? — Да, только у меня проблемы с сотовым. Я хотела позвонить Самире, но не смогла, потому что на телефоне не осталось денег. — Можешь идти к себе в комнату и звонить, куда угодно, — улыбнулся Саид Рашид. — Ты не успеешь дойти, как деньги уже будут лежать на счету. Хадижа отправилась к себе в комнату. Отец оказался прав: счет был уже пополнен, и девушка начала всех обзванивать. Сначала поговорила с Эмми и Амином, предупредив, чтобы завтра ждали ее в гости — она собирается в Сан-Криштован к тете Латифе, чтобы поговорить о Самире. Но заглянет и к ним. Эмми успела сказать, что Самира наказана и сидит взаперти у себя в комнате. Её застукал дядя Абдул где-то в развалинах с каким-то мужчиной! Амин вмешался, забрав у Эмми трубку, сказал, что не позволит им сплетничать по телефону, тем более что Эмми все не так рассказала, как было. Тетя Латифа была рада ее звонку и хотела увидеться немедленно, если бы не было так поздно! Она сказала, что Жади завтра днем вернется из Ангры и поедет сразу в Сан-Криштован. Она привезет с собой Джамиля. Хадиже стоит подготовиться к встрече — взять себя в руки. Хадижа осторожно поинтересовалась, какие новости от Самиры. Тетя Латифа ответила, что эта девчонка заслуживает хорошего шлепка. Она считает себя взрослой, а сама чудит — волосы перекрасила в зеленый цвет, посмела спорить с дядей Абдулом, а дядя Али недоволен ее прогулкой в развалины вместе с братом Лукаса. Зорайдэ говорит, что Самиру не будут выпускать из дома сида Али до их с Керимом прилета в Фес. — Аллах, тетя Латифа, так Вы знаете, что Самира наказана? — Знаю. Хадижа. Но я рада, что Самира останется в доме дяди Али. Если она не захотела ждать меня у лары Назиры, пусть сидит рядом с Зорайдэ. Потом Хадижа сделала звонок Самире, не очень надеясь на то, что та ей ответит. Если наказали, значит, и сотовый могли отобрать вместе с планшетом. Но оказалось, что в доме дяди Али наказывают не так, как в Мекнесе. Сотовый остался у Самиры. Она могла свободно звонить сама и разговаривать с кем угодно по мобильному. — Но что ты сделала? Если даже дядя Али тебя наказал, то ты совершила харам, не иначе. — Хадижа, я целовалась с Лео! В развалинах! — призналась девушка. — А за нами следил шпион дяди Абдула, и он все видел и донес ему. — Как?! Самиииира… Как ты могла?! Вы ведь не женаты, — ужасалась Хадижа. — Как ты думаешь, для чего я это сделала? Хадижа, ты видела Имада! Я хочу, чтобы он обо всем узнал и отказался от меня. Я уже не знаю, что ещё для этого придумать. — Но… Но… Так же нельзя. Это харам. Самира, это позор для всей семьи. — Хадижа, у нас с тобой разные взгляды на жизнь. Ты видишь в моем поступке только харам, но ничем не можешь мне помочь, чтобы отпугнуть Имада. Зачем я уехала от тети Назиры? Надо было сидеть у нее дома до того, пока она с мужем и дочкой не полетит в Бразилию. Я говорила тебе, что тетя Назира с семьей будет жить у меня? Нет? Как же я не успела рассказать тебе о такой важной новости? Мама выйдет замуж за Керима, а тетя Назира поживет у меня, пока ее муж не купит для них дом в Сан-Криштоване. Там же найдут подходящее помещение для спортшколы и зала для тренировок. Только не рассказывай об этом отцу, он может навредить тете Назире. Хадижа обещала не рассказывать. Ей хотелось, чтобы тетя Назира вернулась в ее жизнь. С ней всегда было хорошо и интересно. И если уж судьба перенесла Хадижу в Бразилию, то почему бы не помочь тете Назире? Она знает ее тайну. От этого на душе Хадижи становилось легче. Скрывать от всех, что брат вовсе не брат, а твой сын, лгать, играть роли… Ох, как девушка не любила так поступать! А придется — обманывать, отпрашиваясь каждый раз у отца, чтобы он разрешил ей поехать в гости к матери и Джамилю. Лгать отцу, Зулейке, Эмми и Амину… Потом Хадижа звонила в Фес и разговаривала с дядей Али и Зорайдэ. она рассказала, как долетела, и что ничего нового в доме не случилось. Как будто и не было этого полтора года в Марокко. Ни Фарида, ни Мекнеса, ни Зухры — ничего не было! Как будто приснился дурной сон. Однако Карима, с которой Хадиже тоже удалось поболтать, рассказала ей по секрету, что на следующее утро после их с отцом отлеты за ней явился Фарид — накануне побитый сидом Саидом, с синяком под глазом, но ему пришлось уйти ни с чем — ведь Хадижа улетела в Бразилию. И он страшно разозлился, потому что не удалось вернуть Хадижу. — Спроси, как всё было, у Самиры. Мы вместе встретили Фарида у фонтана. И если сначала у девушки защемило сердце, то потом, когда Карима передала ей приказ Фарида побывать на каждой из трех предстоящих его свадеб, она разозлилась. Фарид смеет над ней издеваться? Пусть Зухру приглашает на свадьбы, пусть даже возьмет ее четвертой женой! Хадиже больше нет до него дела. Как правильно поступил отец, успев уехать из Марокко! Потом Карима насплетничала и про Самиру, про Лео, про Имада… вскоре Хадижа знала обо всем ровно столько, сколько ей было бы известно, оставайся она в доме дяди Али. Наконец, телефонную болтовню прервала Мириам, позвав Хадижу в столовую — Ужин готов, лара Хадижа. Все уже садятся за стол. Сид Саид не любит ждать. Стол готовился к их возвращению, как праздничный. Таковыми были блюда на нем: таджин с цыплятами, какой когда-то любила Хадижа, мясо мешуия, любимое Саидом, несколько салатов, бриуты, трубочки с орехами. Ужиная, Хадижа была радостной и возбужденной, предвкушая то, что ждет ее завтра. Она как будто забыла о Фариде, о том, что больше нет Амрана. Жизнь брала своё. Так думали Саид и Зулейка, наблюдая за ней. Рания же сочла, что Хадижа осталась такой же легкомысленной, какой была всегда. У нее случилась в жизни такая драма, а она сидит и радуется чему-то. — Вы знаете, что в Бразилию скоро приедет жить тетя Назира с мужем и дочкой? Отец, у тебя появилась ещё одна племянница. — Что? Лара Назира родила? — удивилась Рания, быстро подсчитав, сколько сейчас должно быть лет «молодой матери». Не меньше пятидесяти! — Да, ее мечта — иметь много детей — начала сбываться. — Она родила девочку? — с высокомерным видом спросила Рания. — Да, Самира рассказала, что видела ребенка. Это очень красивая девочка с зелеными глазами, как у тети Назиры и моего отца. Ее назвали Ферюзой. — Но сколько же лет ларе Назире? — не могла примириться с фактом Рания, забыв, что совсем недавно имя этой женщины в их семье было под запретом. Но стоило заговорить о ней Хадиже, и всё изменилось. Саид ни слова не сказал. — Не знаю точно, но родила тетя Назира с большим трудом. Теперь следующих детей она будет рожать в Бразилии в клинике того доктора, которого хорошо знает моя мама. Доктор Альбьери, вот, я вспомнила его имя. — А она ещё хочет детей? — удивилась Рания. — Конечно! Ее муж Миро был рад дочери, но хочет теперь и сына, — ответила Хадижа, заметив вдруг, что отец не вмешивается в их разговор. Значит, о сестре он предпочитает не говорить. — Но рожать после пятидесяти — это такая редкость, — продолжала Рания. — Какое снадобье ей помогло? Это точно ее ребенок? Не украла же она эту девочку? Вдруг за столом стало тихо. Даже дети затаились. Рания забылась и произнесла запретные слова — об украденном ребенке, пусть не о сыне Хадижи, но само собой подразумевалось, что есть темы, которых теперь запрещено касаться в присутствии Хадижи. И Рания поняла свою вину. Она вся сжалась и покраснела. И только Хадижа, на мгновение запнувшись, продолжала: — Думаю, что тете Назире помогло родить снадобье магрибских колдунов. Все знают, что колдуны из Магриба самые сильные. А тетя Назира столько лет прожила в Марракеше, где только и можно их встретить на площади Отрубленных голов. — Думаешь, у твоей тети получится в Рио стать матерью ещё раз? — решила отвлечь внимание за столом от неловкой ситуации Зулейка. — Уверена, что тетя Назира родит ещё нескольких мальчиков! Муж тети Назиры вырастит из них спортивную команду. Ведь он был в Марокко королевским тренером. Зулейка удивилась, она не знала никаких подробностей ни о ларе Назире, кроме того, что это сестра Саида, ни о её муже. Рания же вновь задала вопрос, который можно было ждать только от нее: — Так ее муж богат? А говорили, что она стала женой нищего бразильца. Скажи, Хадижа. Он подарил ей много золота? — Я не видела в этот раз тетю Назиру. В ее доме жила Самира, но она никогда не интересовалась такими вещами. — А стоило бы заинтересоваться. Ведь скоро Самире выходить замуж. Ты сама говорила, что Самире нашли жениха. Он даже приходил знакомиться с ней. Когда Мухамед прилетит в Марокко, он договорится с женихом о количестве золота, и Самире придется пойти с мужчиной на рынок. Пусть возьмет с собой не подружек, а Зорайдэ и Кариму, уж они знают толк в украшениях, которые жених должен купить на свадьбу. Саид не выдержал ее болтовни. — Хватит, Рания! Ты слишком много говоришь! Тем более, о делах, которые тебя не касаются. Молодая женщина обиженно замолчала. Хадиже хотелось как-то замять неприятную ситуацию. — Завтра я еду в гости к Амину и Эмми! И зайду поговорить с тетей Латифой, — сообщила она. — Отец позволил, и меня отвезет его водитель. После ужина Саид поднялся к себе в кабинет. Ему предстояло позвонить брату. — Мухамед, как твоё здоровье? Да, я уже вернулся из Марокко, вот так быстро. Так сложились обстоятельства. А тебе всё ещё плохо?.. Что? Кто за тобой намерен ухаживать? И ты согласишься? Обсудив некоторые дела с Мухамедом, Саид положил трубку. В доме брата происходили удивительные дела. Мухамед был так измучен болезнью, что согласился, чтобы за ним ухаживала и занималась его домашними делами сестра сида Керима. И всё потому, что Амин был напуган болезнью отца и умолял мать заняться его лечением. Ариба продолжала бунтовать. Лейле же было запрещено приближаться к кухне. Была бы возможность, Мухамед, как тот султан, нанял бы кого-нибудь, кто согласился пробовать приносимые ему блюда, чтобы точно знать, не отравлены ли они. — И этого желает мой брат, который критиковал меня за то, что я не смог жестко держать Жади? А сам не смог справиться с Лейлой, девчонкой, которая моложе его собственной дочери. У нее и мозгов-то нет, — удивлялся Саид. — Но впустить в свой дом сестру Керима, который женится на Латифе — все равно, что пригласить Лукаса быть моим водителем. Ему вспомнились объяснения Мухамеда: — Я против, Саид, против! Но Амин говорит, что нет выхода. Или я быстро поправляюсь, или уже никуда не лечу в ближайшее время. А та женщина только два дня до моего отъезда будет заниматься делами в моем доме. Я потом всё тебе объясню. — Делай, как знаешь, — тогда согласился Саид. — Но тебе необходимо присутствовать в Фесе на свадьбе дочери, если это все-таки случится. Ты же знаешь, как бывает упрям дядя Абдул. Всё может случиться, и его напористость может привести к неожиданным результатам. А он торопится с этим, пока жених ещё соглашается взять Самиру в жены. — Алхамдуллиллах! У Самиры есть жених! — услышал Саид. — Моя мечта — увидеть Самиру замужем. Теперь Саид Рашид задумался о второй проблеме, которую было необходимо решить: поиски Фатимы. Если появилась такая подвижка в деле, когда его жену приметили в Касабланке на старой медине, то в Марокко ему снова придется лететь, но чуть позже — когда ее точно найдут, схватят и отвезут в дом дяди Али. Передавать Фатиму в руки дяди Абдула он не хотел, отдавая распоряжения своим людям. Иначе беглянка могла быть наказана ещё до его приезда в Марокко. А Саид желал разобраться в ее поступках и только тогда принимать решение, как быть. Возможно, Фатима не так уж и виновата. Не Рания ли манипулировала поступками девчонки, чем-то очень сильно напугав ее? Саид взял телефон и ещё раз позвонил человеку, ответственному за поиски. 15. Часть 28. Глава 15. В доме Амина. Хадижа приезжает в гости. В доме Амина готовились к приезду Хадижи. Решили, что готовить много еды не стоит. Лучше устроить стол со сладостями, орешками, финиками. Ведь сестра Амина едет увидеться с ними, поговорить, но не кушать. Вспомнили о тарауфе — правилах марокканского этикета, о чем как-то забылось в Бразилии. А праздник будет устроен в другой день. Однако обед все равно предстояло приготовить. И Амин придет покушать из магазина. И его отцу надо передать еду. Ведь в том доме сложная ситуация: сид Мухамед болен, а его лечить, готовить еду, кормить было некому. О свекре заботились невестки. Халиса варила для него бульоны и легкоусвояемые блюда. А до вчерашнего дня кастрюльки относили в тот дом Эмми с Амином. Парень был вынужден сопровождать жену, чтобы у нее не случилось неприятностей с Лейлой. Ариба же ничего не делала. Она тоже выдавала себя за больную, не подходила к плите. Амин с отцом были удивлены таким упрямством. Она как-то даже посмела высказать, что ее могли бы отправить в Марокко если не одну, то с сидом Саидом. Услышав такое, Мухамед тут же нашел в себе силы позвонить дяде Али и пожаловаться на девушку. — Дядя Али, неужели вам нужна такая строптивая невестка? Ариба показала, наконец, свое лицо. Обстоятельства бывают разные, ну, задержались мы с вылетом в Марокко, так что же — теперь вот так бунтовать? Она ничего не желает делать. Дядя Али ответил, что Мухамед не держит данного его сыну слова. Икрам много раз спрашивал, когда ему вернут его невесту. Мухамед с досадой признал, что виноват, но он не умышленно задерживает в Бразилию девушку. Ведь он так разболелся, а ухаживать за ним, даже варить еду в доме некому! Когда к нему вернется здоровье, он обязательно прилетит в Марокко, и с ним — Лейла и Ариба. Но дядя Али заявил, что на этот раз он согласен с сидом Абдулом — Мухамеду нужно было давно привезти в Рио жену Муну. Сейчас бы ни у кого не было проблем. Мухамед расстроился ещё больше. Значит, дядя Али ему не помощник. И С Арибой его не поддержал, и Керима с Латифой торопит лететь на никях. И про Муну напомнил, которая его с нетерпением ждет в Фесе. А тем временем Ариба отказывалась не только готовить еду, притворяясь больной, в чем был уверен Мухамед, но и ухаживать за Абдульчиком — ведь у него есть мать, пусть Лейла и позаботится о своем сыне. Некому было стирать, делать уборку, заниматься кухней и покупками. Даже Амин пытался усовестить Арибу, которая после короткой перепалки с пасынком Лейлы закрылась у себя в комнате. Она осунулась, похудела. Мухамед удивлялся: ест ли она сама хоть что-то или голодает? Конечно, он не одобрял поведения девушки, к которой так хорошо относились в его семье. А Лейла рвалась на кухню, но Мухамед как раз и опасался этого желания юной жены. Почему это она вдруг стала проявлять такое рвение? То, что Лейла была вынуждена ухаживать и кормить ребенка — это было понятно, но в еду Мухамеду она могла подмешать, что угодно, как, вероятно, и успела уже сделать. — Не смей подходить к плите! — орал он на Лейлу, когда та несколько раз приносила ему в тарелке какую-то бурду. — Но я ведь тоже это ем! Я не хочу умереть с голоду. Тебе Амин приносит еду, которую готовит Халиса. Но со мной ты не делишься. Если Ариба ничего не ест, это ее проблемы. Пусть голодает, если не хочет работать. Но я почему должна оставаться без еды? И твой сын тоже есть хочет! — Вот и готовь еду для себя и для сына! А мне не смей приносить свою отраву. Я не стал бы это есть, даже если бы не боялся, что ты меня отравишь! Лейла, унося неприятного вида месиво в тарелке, про себя усмехалась. Мухамед боится еды, но соки он пьет, а в них-то она и подмешивает понемногу слабительное, которое держит мужа в Бразилии. Ничего, кроме этого, Лейла не могла ничего придумать, чтобы задержать вылет в Марокко. Она никак не решалась поговорить с парнем из бара, хотя план в ее голове понемногу созрел. Но сегодня Амин сообщил отцу, что нашел решение. Нет, не дона Ноэмия согласилась помочь приготовить обед, как она иногда делала, а вечером в Сан-Криштован прибудет сид Керим со своей сестрой, которая и займется его домом, кухней и Лейлой, а также поможет в сборе вещей к отъезду. Мухамед был против, но что ещё оставалось делать? Они не раз спорили с ним, когда появилась такая мысль о сестре сида Керима. Однажды Амин пришел в отчаяние, даже посмел попросить мать прийти к его отцу и определить, что с ним, как его лечить? Но мать испугалась, заподозрив ловушку, которую пытается устроить ей его отец. Мухамед узнал об этой истории, понял Латифу. Надо же, она подозревает ловушку? Он готовится устроить ловушку, но не для нее. И скоро она сможет в этом убедиться. Завтра к нему придут два человека с вескими уликами против Керима. Если верить тем людям, женишок-то тот ещё любитель харама! Мухамед с удовольствием представлял лицо Латифы, когда она узнает всю правду о Кериме. Возможно, она не захочет лететь в Марокко, откажется от никяха. А потом… Судьба снова сведет Латифу с ним, Мухамедом! Но появление в его доме сестры соперника не входило в планы. А теперь отказаться было нельзя. У лары Ноэмии не было возможности ухаживать за больным родственником мужа. Но и Мухамед недолюбливал эту женщину. Латифа ни за что не соглашалась, и Амин подтвердил, что Керим сказал ему прямо о своем нежелании видеть невесту в доме бывшего мужа. — Моя сестра готова помочь. Она, правда, все ещё ходит на костылях, но больше из перестраховки, а не потому что сломанная нога не срослась. Завтра она приедет к твоему отцу, не одна, я пришлю к вам одну из официанток из моего кафе, которой нужна подработка, вдвоем женщины справятся. Если тебя смущает, что в доме отца будут незнакомые женщины, ты сам можешь там присутствовать. Амину не нравилась эта идея, но выхода не было. Сегодня к ним собиралась приехать Хадижа, которую так ждала Эмми, а вчера произошло событие, которое и изменило ситуацию. Теперь и Эмми не желала появляться в доме свекра и Лейлы. А случилось то, что Эмми оказалась беременной! Халиса потом рассказала ему, как это выяснилось. …Вчера молодые женщины встретились на кухне, чтобы обсудить очередной обед. Но уже утром обе почувствовали себя плохо. И Халису, и Эмми тошнило. — Я заразилась в доме сида Мухамеда! — стонала Эмми, вернувшись на кухню после того, как ее основательно вывернуло в унитаз. — Теперь и мне нужно к врачу. — Хм, но ты же ничего не кушаешь в том доме? Я допускаю, что это происки Лейлы, которая опасается возвращения в Марокко, но она может подбрасывать отраву мужу. Или ты что-нибудь пила там, у них на кухне? Какой-нибудь сок? — Нет, ничего. Я вообще там ни к чему не прикасаюсь. Стою рядом с Амином, боясь сделать шаг в сторону. Эта змея тут же появляется, как только мы с Амином приходим. — Ну, кто-то же должен открыть вам дверь. Ариба даже к двери не подходит, как рассказывает Амин. — Но еду мы относим в комнату сида Мухамеда. К нему заходит Амин и кормит отца, мне же запрещено входить, я стою в коридоре под дверью, а Лейла, как акула, кружит вокруг. Она несколько раз проходит мимо меня туда-сюда по коридору. Иногда даже что-то мне говорит, но я делаю вид, что не слышу. — Хм, и правильно делаешь. Иначе она может и драку устроить. — Вот потому Амин запретил тебе туда ходить. Иначе эта кобра могла бы столкнуть тебя с лестницы. Она завидует твоей беременности. — Знаю, — спокойно ответила Халиса. — Ладно. Итак, сегодня мы приготовим салат табуле. Но сварю и рисовый отвар для свекра. Таджин сегодня будет с цыпленком и соленым лимоном. Не знаю, можно ли его давать сиду Мухамеду? — Ой, меня снова тошнит. Не говори при мне о цыпленке! Девчонка снова выскочила из кухни и понеслась к туалету. Теперь Халиса задумалась. Что происходит? Если сначала она решила, что Эмми притворяется, чтобы увильнуть от дел за плитой, то теперь стало ясно, что ей, в самом деле, нехорошо. А что, если…? Когда побледневшая и как-то даже осунувшаяся Эмми вернулась, Халиса смотрела на нее уже иными глазами. — Скажи, тебя тошнит все время или только на кухне? — Наверно, я отравилась какой-нибудь едой, потому что меня раздражают запахи, а когда я представляю что-нибудь из нашей еды, меня тут же начинает тошнить. — А соленые лимоны? Их так любит не только Амин, но и ты, как я заметила. — Соленый лимончик? О, я с удовольствием съела бы один! Вот при мысли о соленых лимонах меня не тошнит, — с удивлением сказала Эмми, прислушиваясь к себе. — Вот что, я принесу тебе тест на беременность, и мы проверим мои подозрения, — предложила Халиса, кусая губы. — Какой ещё тест? — На беременность, я же сказала. У меня остался один, дорогой, кстати. Если окажется положительным, сходим в аптеку и купим ещё пару, чтобы узнать наверняка. — О чем ты, Халиса? Лучше сходить в аптеку за лекарством от отравления. Или пусть Амин отвезет меня к врачу! — Отвезет, не волнуйся, — вздохнула Халиса. — Сегодня мне как раз назначено посетить врача, чтобы сделать УЗИ. Амин против, он считает это харамом, заглядывать в живот беременной женщине, но моя врач настаивает, так как ей не нравятся мои анализы. Ей нужен снимок УЗИ. — О! Так сегодня ты уже будешь знать, кто у тебя родится? Мальчик или девочка? — Я уверена, что родится мальчик. У нас с Амином будет сын, — с самоуверенной улыбкой заявила Халиса. — Сейчас принесу коробочку с тестом. Она вышла. А потрясенная Эмми присела на пуфик. Вот это новость! Неужели она могла забеременеть? И что, это происходит так быстро? Они с Амином живут совсем недолго. Но если отсчитать время от самого первого раза, то… Теперь она может быть на четвертом месяце. И что же? Почему она ничего не чувствовала до сих пор? Эмми никогда не обращала внимания на свое здоровье, у нее с детства были постоянные недомогания. Она была слабенькой и болезненной, поэтому всё, что не укладывалось в представления о нормальном состоянии здоровья, она списывала в данное время на пережитые и переносимые стрессы. Вернулась Халиса, и Эмми с неохотой ей подчинилась, отправившись делать тест. Была уверена, что ее тошнит от еды. И все потому, что Халиса готовит не ту еду, которая нравится ей, а то, что любит Амин и, наверно, она сама. Прошло несколько минут, и из ванной комнаты они вышли, уже зная правду. Да, тест показал две полоски. Значит, Эмми тоже ждет ребенка. — Надо сообщить об этом Амину, — сдержанно сказала Халиса. Что она испытала, увидев результат? То, что она ждала ребенка, будучи первой женой, возвышало ее в семейной иерархии по отношению к Эмми. Но девчонка и тут ее догнала! Была любимой женой, а теперь подарит Амину ребенка. И может получиться так, что у Халисы родится дочь, а ветреная Эмми подарит ему сына. Так и бывает. Насмешка судьбы? Или испытания, посылаемые свыше! О, Аллах! Теперь эта девчонка вовсе не станет работать по дому! Это же ясно! Ее итак было не затянуть на кухню, а теперь и вовсе у нее будет веская причина ничего там не делать под предлогом, что ее тошнит. Халису тоже тошнило, но она терпела, не показывая вида. А Эмми начнет так охать и жаловаться, комментируя свои ощущения, что после этого приготовленную ею еду не захочешь кушать. А Эмми сидела вновь на пуфе возле кухонного стола и глупо улыбалась. Как это? Она не могла поверить, что ждет ребенка. Да она же сама ещё ребенок — думалось Халисе, наблюдая, как та трогает свой живот. Сообщили новость Амину и сиду Мухамеду, которому было, конечно, не до радостного известия на фоне его собственных недомоганий. Но он должен был теперь понять, почему Эмми откажется появляться в его доме. Приходилось опасаться глупую, непредсказуемую, вспыльчивую и скандальную Лейлу. Узнала новость и лара Латифа. Заволновался и сплетник из бара, увидев, как Амин спешит домой, закрыв магазин. Значит, что-то случилось. К тому же, проходя мимо «Волшебной лампы», Амин заглянул и в магазин отца, и Мустафа вышел на порог, обнимая парня. Сказал о чем-то ларе Ноэмии. Та тоже принялась поздравлять парня, широко улыбаясь. И Базилио уже с нетерпением ждал, когда подруга доны Журы появится в их баре. Вчера до прихода Амина жены пытались все-таки договориться, что готовить на обед, и чем завтра угощать Хадижу, ведь уже было известно, что она прилетает, а значит, в ближайшее время приедет их навестить. Как только Халиса предлагала какое-то блюдо, Эмми вскакивала и неслась в туалет. Кажется, этот странный вирус подхватила и Халиса: стоило Эмми перечислить то, что она хотела бы приготовить, если бы умела, теперь уже Халисе требовалось попасть в туалет или ванную комнату. Обессиленные последствиями тошноты, молодые женщины пришли к выводу, что необходимо обратиться к ларе Латифе за помощью. Свекровь может посоветовать, как быть. Или даже поможет приготовить обед! Амин явился домой в растерянном состоянии. — Как это? Эмми, ты тоже? Вторая жена, улыбаясь, пожала плечами. — Ты рад? — Рад, конечно, — ответил Амин, как и положено. Обнял жену и поцеловал ее в лоб. Но у него в голове тут же заработал калькулятор: он ещё даже Халисе не купил подарок за то, что она сообщила ему радостную новость о ребенке. А теперь и Эмми придется покупать украшение. Откуда у него столько денег?! Он должен дяде Саиду за это дом, хотя с него и не требовали возврата долга. Он потратился на поездку за Эмми в Европу и Египет, на свадьбу. Хорошо ещё, что дядя Саид дал денег на покупку золота Эмми! И вот снова предстоят траты. — Амин, ты не забыл, что мне назначен визит к врачу? — напомнила Халиса. — Мы можем взять с собой и Эмми. Пусть врач подтвердит, что твоя вторая жена точно беременна. — А что, это ещё не точно? — Тест может ошибаться, мы же не перепроверяли. Но она сдаст анализ крови, и всё станет ясно. — Конечно, готовьтесь обе, я отвезу вас к врачу. Эмми, кажется, уже приняла свое новое состояние и спросила: — Амин! Как бы ты хотел назвать своего сына? Мухамед? Амин? Абдул? Как? Нет, Абдульчик уже есть у твоего отца. Я назову сына Амином. — Нет, Эмми, это я собиралась так назвать своего сына, — возразила Халиса. Она решила отстаивать свои права. — Я раньше тебя жду ребенка. Предчувствуя склоку, Амин заявил, что САМ выберет имена своим детям. — И вообще — я хочу, чтобы родились две девочки, которые будут носить платки! И опять же — я сам дам каждой дочери имя! — Но как ты можешь не хотеть, чтобы родились сыновья?! — наивно вопрошала Эмми. Предупредив мать, Амин повез обеих жен в клинику. Но Латифа отправилась с ними. На проведение УЗИ никого, кроме Амина, врач в кабинет не впустила. И доктор разговаривала тоже только с Амином. Ничего страшного у Халисы не выявили, но пол ребенка врач сообщила мужу женщины. Он же наотрез отказался рассказывать Эмми, кого ждет первая жена — мальчика или девочку. Эмми надулась, обиделась и, сдав анализы, даже забыла о себе. — Тогда я тоже буду молчать. Договорюсь с врачом, чтобы рассказала о результатах моего УЗИ только мне! Латифа же не стала расспрашивать сына, что сказала ему врач. Но она поняла, что Халиса знает правду. Зачем нужно дразнить Эмми? Она постаралась успокоить девушку, к тому же, стоило поторопиться домой. Обед не был закончен, а из-за суеты Мухамеда вовремя не накормили, Эмми же вспомнила, что сегодня может позвонить Хадижа, а планшет ей пришлось оставить дома. И вот тогда-то Амин позвонил сиду Кериму и согласился на его предложение — чтобы лара Марьям могла помочь его отцу в домашних делах. — Тогда ждите нас завтра утром. С ночевкой в том доме я сестру оставлять не стану. Если что, Марьям будет ночевать в доме Латифы. Потом был звонок от Хадижи, которая уже прилетела в Бразилию и была дома. Эмми так обрадовалась, что забыла сообщить ей главную новость — что у нее будет ребенок. Впрочем, Амин сказал, что не стоит болтать об этом раньше времени: а вдруг тест ошибся? А анализ крови ещё не готов. К чему говорить о том, что ещё не точно известно? А после окончания разговора с Хадижей Эмми принялась строить планы, как она будет принимать подругу. Вечером, когда Амин, закрыв магазин, вернулся домой, она капризным голосом сказала: — Амин, помнишь, в Египте мы часто ели фалафель? Как мне хочется попробовать ее снова! Хотя бы маленький кусочек! Я же жду ребенка, и мне ооооочень хочется поесть фалафель. — Где же я возьму это лакомство? — удивился Амин. Он вопросительно взглянул на Халису. Та пожала плечами, но отправилась на кухню. Вскоре блюдо из нута было готово. Уловив знакомый аромат, Эмми поспешила из гостиной на кухню. На тарелке были выложены шарики из нута с подливой. И вдруг Эмми стало дурно. Она тут же метнулась из кухни, едва не сбив с ног Амина. — Что это с ней? — посмотрел Амин ей вслед. — Увидела фалафель, которую так желала. — Невкусно получилось? — подозрительно принюхиваясь, спросил Амин. Неужели Халиса способна сделать что-то назло? Правда, у нее сегодня есть повод: теперь беременна не только она. Но Амин тут же себя одернул. Как он может так думать о Халисе? Ничего подобного она не стала бы делать! А вот за Эмми он уже не раз наблюдал, как она при нем и Халисе пускается в воспоминания, какие они ели в Египте вкусности, какие сувениры едва не купили, какие украшения видели, и Амин непременно купил бы их ей, если бы у них тогда были деньги на такие покупки! И Амин тогда поймал себя на мысли, что ему очень жалко Халису, которая тут же опускала глаза или отводила взгляд. Слушать о том, как Эмми с их мужем путешествовала в их внеплановый медовый месяц по далекой стране и радовалась разным чудесным мелочам, ей было невыносимо. Амин видел, как Халиса ревновала, а Эмми умышленно вызывала в ней эти чувства. Но и одернуть Эмми у него не хватало духа. Он просто вставал и уходил — в гостиную из кухни и, наоборот, — из кухни в гостиную. Только после этого Эмми теряла желание вспоминать недавнюю поездку. Амин уже собирался отправиться спать, как вдруг зазвонил его сотовый. Парень очень удивился — звонок был с незнакомого номера, и даже не бразильской сотовой компании. Это пытался с ним связаться Икрам. Разговор с ним Амина разозлил. Его отец болен и не может лететь в Марокко, но собирается. И намерен добраться раньше, чем Латифа и Керим. Амин уже понял, что отец ни за что не позволит прилететь им раньше, чем он с Лейлой и Арибой сам окажется в Марокко. Значит, сядет в самолет больной, но окажется в Фесе вместе с Керимом и матерью Амина. — Мой отец прилетает через несколько дней. Твоя невеста летит с ним и Лейлой. — Да, мой отец мне говорил об этом. Но я начинаю думать, что вы что-то от меня скрываете. Почему вы не отпускаете в Марокко мою невесту? Если снова придумаете какую-нибудь причину, я сам прилечу за ней и заберу. И я выясню причину вашего нежелания расставаться с Арибой. Никях с ней совершу в Рио-де-Жанейро в местной мечети. Но если кто-нибудь посмеет мне чинить препятствия, поговорю с шейхом, пожалуюсь судье. — Аллах! Икрам, успокойся, ничего с твоей невестой не случилось. Она ждет, когда отцу станет лучше, и вещи ее собраны. Но… — Какое «но»? В Фес прилетал сид Саид, вы могли бы отправить Арибу вместе с ним! — кипятился жених Арибы. А Амина охватила злость: жаль, что он не знает, как его невеста отказалась подчиниться его отцу и перестала выполнять домашние дела. Его отец и Абдульчик голодают, как и она сама. Нет уже чистых вещей, вся одежда в стирке. У жен Амина хватает своих дел, но Лейла — жена отца, которая должна, но ничего не умеет делать. Почему Ариба не желает это понять? Безвыходное положение, а она решила показать им свой характер. Ничего, у Икрама все ещё впереди. Узнает, какая она на самом деле. И перед ним она себя проявит рано или поздно! — Прекрати нервничать! Получишь ты свою Арибу. Дядя Али знает, когда прилетает их самолет в Фес. Икрам отключил связь, Амин тоже нервно бросил сотовый на кровать. Да, Амину теперь оставалось только пожалеть отца: все события будут происходить в Марокко, в домах дяди Али и дяди Абдула. Отцу достанется! Сначала ему придется вернуть Лейлу, и Амину не было известно, каково принятое отцом решение. Окажется ли Лейла в доме дяди Абдула, или ее решат вернуть родственникам, ее отцу? А потом отец должен побывать на обручении Самиры, если даже не на свадьбе! Амин сомневался, что сестра даст согласие на этот брак. Если прислушаться к болтовне Эмми с Самирой и Хадижей, то жених какой-то совсем никудышный, Самира уже настроена против него. Что она способна выкинуть? Как отнесется к этому отец? Он уже не молод, как он переживет ее выходки? А самое главное — это свадьба матери. Никях с Керимом уже назначен, об этом разболтала Карима. Не убьет ли это событие его отца? Но там же будет Муна! Отец в Фесе встретится с другой женой. Теперь Муна стала первой? Но Амин знал, как его отец переживает из-за расставания с его матерью. Зачем ему видеть, как другой мужчина назовет Латифу своей женой? Неужели отец с Муной будут присутствовать на свадьбе? А дядя Али непременно устроит пышный праздник, хотя бы для того, чтобы Мухамед Рашид ощутил, что всё кончено. На Амина тоже ляжет нагрузка — следить за делами не только в собственном магазине, но и в магазине отца. Конечно, «Волшебной лампой» будет занят Мустафа, но отец решил оставить маленького сына жене Мустафы. Кто знает, как сможет с этим справиться дона Ноэмия? Как бы Амину не пришлось работать в обоих магазинах или даже забрать мальчишку к себе в дом. Халиса справится с Абдульчиком. Она такая молодец! И Амин вдруг осознал, что для него важны обе жены: Эмми, которую он все ещё любил и не смог бы от нее отказаться, какой бы косорукой и легкомысленной она ни была. Но Халиса для него — просто находка, он давно оценил ее по достоинству и признавал, что лучшей жены у него и быть не может. Теперь жизнь без Халисы была для него немыслима. Он радовался, вспоминая, что не сумел в свое время отказаться от Халисы. Но он был счастлив и от того, что рядом с ним любимая Эмми, о которой он столько мечтал, принимая ее теперь со всеми многочисленными недостатками, о которых он раньше предпочитал не думать или вовсе не замечал. Нет, пусть у него всегда будет две жены — Халиса и Эмми, и как Луна и Солнце, каждая ценна по-своему. …Наступило утро, и к матери Амина приехал сид Керим с двумя женщинами. И пока Эмми и Халиса выясняли, чем угощать Хадижу, когда та появится, Амин помог ларе Марьям выбраться из машины, подав ей потом костыли. Женщина огляделась и направилась к дому Мухамеда, прихрамывая, опираясь на легкие пластиковые костыли. За ней шла другая женщина, молодая, которая несла сумку — очевидно, с продуктами. Керим же подошел к Латифе, которая вышла из дома, чтобы их встретить. Лара Марьям повернулась к паре, где стоял и Амин, и сказала: — Не будем тратить время. Амин, веди нас к отцу. Пока они оглядывались и собирались двинуться к дому, на балкон выскочила Лейла, но никто ее не заметил. Она увидела у дома Латифы машину и испуганно подалась в комнату. Теперь она с порога рассматривала прибывших женщин с любопытством, что-то обдумывая. Когда Амин повел за собой Марьям с приятельницей к двери отцовского дома, Лейла тоже сорвалась с места. Пусть Амин мог сам открыть дверь, но Лейле нужно было не только встретить незваных гОстий. А ещё сегодня ей нужно было срочно и обязательно осуществить одну вылазку на улицу. Иначе она пропадет! …У бара возле столиков с мокрой тряпкой в руке крутился Базилио. Он понял, что происходит что-то необычное. Амин с родственницей жениха доны Латифы шел к дому отца. То, что там некому готовить обеды-ужины, знал весь Сан-Криштован. Но упрямый синьор Мухамед никак не желал заказывать поджарку и прочую еду в баре доны Журы. Хозяйка относилась к этому внешне спокойно, но Базилио чувствовал, что дону Журу это задело. Когда тебе плохо, не гнушайся обратиться к соседям — и тебе помогут. Не все же плохие люди! А дона Жура не стала бы мстить синьору Мухамеду, который так разболелся, что не мог никак выздороветь. И вот теперь синьор Керим привез с собой двух женщин. Базилио прикинул, что одна из них — сестра, но другая может быть поварихой, которую наняли синьор Мухамед или Амин. Наверно, она какая-нибудь родственница Керима. А чтобы не оставлять женщину одну в доме незнакомого мужчины, Керим отправил с ней свою сестру. Так подумал Базилио. А ещё парень заметил, что на него уже несколько раз обращала внимание жена синьора Мухамеда. Лейла ее зовут. Неужели мужу так плохо, что Лейла присматривает себе нового мужа? И положила глаз на него? Ну, нееет… Базилио не нужна такая жена! Говорят, она лентяйка и скандалистка. К чему ему проблемы? Он даже к Анинье относится критически, хотя у них много общего, та же работа. А содержать восточную принцессу — нет уж! Но Базилио ее внимание льстило, ему хотелось услышать от нее самой, что она может ему предложить. Фильмы о романтических отношениях он не смотрел, но то, что у доны Журы был постоянно включен в баре телевизор, и им с Аниньей невольно приходилось смотреть все сериалы, сказалось на представлениях Базилио о любовных чувствах и разных там интригах. Поэтому парень не выпускал из вида балкон, на котором все чаще стала появляться Лейла, не только для того, чтобы повесить штанишки Абдульчика или снять подсушенное белье, но иногда она просто так стояла там и рассматривала окрестности Сан-Криштована, бросая быстрые взгляды на бар и на него. В этот раз девчонка появилась на балконе ненадолго: исчезла, едва заметив машину синьора Керима. И то — ведь Амин ведет к ней в дом людей! Она же там хозяйка, теперь ей придется заниматься нанятой на кухню женщиной. Базилио не стал задерживаться на улице. Но и дона Жура уже заинтересовалась, почему он так долго трет столики у входа? Когда он вошел в бар, дона Жура выговаривала какому-то незнакомцу: — Хорошо жить — не в масле скользить, не в сахаре валяться! А ты тот ещё бездельник! Но хочешь иметь всё! Мужчина подвыпившего вида что-то бурчал ей в ответ, но хозяйка бара была непоколебима: — И не возражай: ты рассуждаешь, что двигать ближе к огню нужно свою сардину, а до остальных и дела нет. Но так нельзя. Заметив Базилио, она отошла от посетителя и строго спросила у парня: — Где кот? — На улице, сидит под свободным столиком. — Базилио, где он ночует? Если художник уехал, как я слышала, то ведь без кота? А я сегодня утром Файера не видела. — Не знаю, где ночует Ваш кот, но ему следует полечить глаз. Я заметил, он у него закис. А ещё надо пролечить ухо. Похоже, что Файер ночью выяснял отношения с уличными котами. — Неси его сюда, парень, я сама им займусь, пока мало посетителей. Ты будешь его держать, а я наложу лекарство на ухо и закапаю в глаз капли. Анинья ехидно усмехнулась парню, когда он с кислым видом пошел за котом. Это будет не так просто — лечить рыжего котяру. Но сначала его надо изловить. Кот был сыт, и куском пирожка его не подманишь. Но Файер был, кажется, настолько сыт, всем доволен и умиротворен, что не обратил внимания на работника бара и не ожидал от него никакого подвоха. Кот лениво повел глазами в его сторону, пошевелил хвостом, лежа под столом. И даже ласково положил лапку в протянутую ладонь Базилио, за что и поплатился: парень тут же схватил кота и вытащил из-под стола. Кот сначала попытался вырваться, но, поняв, что его несут к источнику еды и питья, ведь там, где хозяйка, там и миска с водой и вкусной едой, он успокоился, сверля дону Журу круглыми желтыми глазами. — Базилио, пойдем в подсобку. Не хватало, чтобы кот выдрался у тебя из рук и прыгнул на барные полки. Ведь все бутылки тогда перебьет! Иди за мной! И аптечка в подсобке. Базилио уже понял, как ему не повезло. Котом дона Жура могла заниматься основательно, а значит — долго. А ведь он, забирая кота, увидел, как перед домом Амина остановилась машина, на которой обычно приезжал к синьору Мухамеду его брат синьор Саид. Но теперь из автомобиля вышла девушка восточной наружности, в длинной юбке, блузке с длинными рукавами, обувь Базилио рассмотреть не удалось, ведь расстояние все-таки достаточно большое от бара до того дома. На голове, конечно же, платок. А дона Ноэмия говорила вчера доне Журе, что к Амину и его женам должна приехать в гости дочка доны Жади. И Базилио страшно захотелось ее увидеть. Так это и была она! Дочь доны Жади и сида Саида, которая развелась с мужем в Марокко и вернулась в дом отца. Та, самая, у которой украли ребенка, а потом он умер в пустыне, где его нашли Самира и Лео. Ооооооо, как не повезло Базилио! И всё из-за кота, которому не сидится спокойно по ночам, надо же ему проявить свою кошачью натуру и нарываться на приключения. А теперь из-за него Базилио не удастся рассмотреть сестру Амина, которую парень не видел очень давно. Он ее вряд ли даже узнает. Парень смог заметить, что не Амин встречал Хадижу, так зовут ту девчонку. А из дома выпорхнула блондинка, которую Амин привез из Марокко. Она обняла подругу, а теперь и родственницу, и увела в дом. Машина уехала. Наверно, Хадижа здесь пробудет долго! А ещё Базилио подумал, что дона Латифа так увлеклась своим женихом, впустив его в свой дом, что не знает о прибытии дочери доны Жади. Неужели Хадижа не зайдет в гости к тете? Как Базилио хотелось увидеть и отследить все передвижения! Зачем это ему? Ну как это? Интересно же! Такие гости нечасто бывают в Сан-Криштоване! Впрочем, если она вернулась после развода к отцу, то теперь будет здесь появляться. — Базилио! Держи кота крепче! Он меня едва не цапнул, а когти у него острые! О чем ты задумался, парень? — привела его в чувство рассерженная дона Жура, зажимая в руках флакон с лекарством и ватную палочку. …А в доме Амина состоялось знакомство Халисы и Хадижи. То, что они виделись на свадьбе — не в счет. Сразу после свадьбы Амин увез Халису в Бразилию, а здесь Хадижа мало общалась с женой кузена. И теперь они познакомились ещё раз. Пили чай, ели орешки и финики. О том, что Халиса ждет ребенка, Хадиже было известно, но Эмми сообщила, что она тоже беременна. И только от фиников ее ещё не тошнит. Поэтому она присоединилась к подруге и тоже с удовольствием пила чай. Халиса, побыв с ними вместе некоторое время, намекнула Эмми, чтобы она и Хадижа переместились в гостиную. Ведь пора и обед готовить, а сегодня очередь Халисы. Ей не хотелось бы, чтобы на кухне было тесно. Девушки ушли, но не в гостиную, а в комнату Эмми. Там можно было свободно поговорить обо всем. А тем для разговоров было много. Обсудить жениха Самиры и то, как она пытается от него избавиться — а ведь Хадижа видела Имада собственными глазами! И про то, как Амин спас Эмми, и потом они путешествовали по Египту… И ещё — Эмми стала второй женой. Но Халиса не плохая, вот только жаль, что она соперница, поэтому вряд ли может когда-нибудь стать подругой. Все эти разговоры, что жены должны быть, как сестры, это — так… Для успокоения совести, как средство для погашения конфликтов, чтобы не началась между ними война, для ее предупреждения. А ещё Эмми знала страшную тайну, которую ей доверила тетя Жади. Лара Жади привезла в Рио второго сына Хадижи, которого та считала погибшим, но она предупредила, что пока никто не должен говорить об этом ее дочери. Ей предстояло познакомиться сначала с Джамилем, а потом уже узнать, что Амранчик жив. Так много новостей сразу Хадиже знать не следовало — вдруг психика не выдержит? Такие стрессы после всего, что пережила Хадижа в Марокко. Эмми держалась изо всех сил, хотя очень, просто очень хотелось всё рассказать подруге. Хадижа в свою очередь осматривала и оценивала дом Амина и его жен. Скромный дом, намного меньше, чем у дяди Мухамеда. Но ведь, по рассказам тети Латифы, в молодости их семья жила тоже в довольно скромном доме, одноэтажном, где было немного комнат, и когда приезжала в гости тетя Назира, ей приходилось спать в одной комнате с матерью Хадижи, потому что Жади в то время гостила у сестры в Бразилии. Ничего, вот пойдут в магазине Амина дела, он заработает денег и купит дом попросторнее! А ещё Хадижа обратила внимание на внешний вид Эмми и первой жены Амина. Сравнивая их, она пришла к выводу, что золото у Эмми и Халисы, в котором они встретили ее, примерно одинаковое по качеству и стоимости. Но украшения — как у ее подруги, так и у соперницы Эмми, были красивые, дорогие и оригинальные. Правда, Хадижа была уверена, что у Эмми драгоценности окажутся более современными, как у Фатимы, но по виду золота она определила, что оно у обеих жен Амина куплено в Фесе. А вот одеты девушки были по-разному: на Эмми — красивый кафтан, ведь она ждала в гости Хадижу, вот потому и нарядилась. На Халисе было симпатичное домашнее платье, отнюдь не дешевое, но которое скрывало округлившийся живот жены Амина, пусть ещё и не такой большой, как у Рании и Зулейки. Но Эмми отчего-то выглядела хуже румяной и цветущей Халисы, которую так красила беременность. Эмми заметила, как подруга ее рассматривает. Наверно, в глазах Хадижи что-то промелькнуло. — У меня начался токсикоз. Я ещё привыкнуть не успела к новости о беременности, а меня уже тошнит все время! Я даже кушать теперь не могу. Только легкий супчик, который готовит тетя Латифа, только он не вызывает у меня приступа дурноты. — Пройдет, потерпи, — посоветовала Хадижа. — В Фесе Зорайдэ дала бы тебе медный ключ, который следует держать во рту, чтобы не тошнило. А мама советовала мне отрезать тоненький кусочек лимона и тоже держать его во рту. Мне помогало. — А когда ты встретишься с мамой? — между прочим спросила Эмми. — Сегодня уже не получится. Я утром маме звонила. Если она не подъедет к дому тети Латифы, то тогда увидимся завтра. Она привезет с собой Джамиля. Я же не видела своего… братика. — А… — прикусила язык Эмми, но тут же нашла темя для беседы. — Знаешь, что придумала Самира? Как они здесь в Бразилии смотрели по скайпу нашу с Амином свадьбу, так теперь Самира устроит просмотр, чтобы мы здесь увидели свадьбу тети Латифы и сида Керима. Представляешь? Даже Амину понравилась эта идея. Его отец летит на днях в Марокко вместе с бывшей женой и ее родственницей. И он тоже придет на свадьбу твоей тети, как думаем мы с Амином. Потом девушки обсудили Имада и возможности Самиры отказаться от брака. Затем Эмми поделилась впечатлениями от видео, которые Самира устраивала ей по скайпу из пустыни, пока там был слабенький интернет, но Эмми догадалась записать на видео почти все просмотры. Хадиже захотелось увидеть эти ролики, которые Эмми сохранила на планшете. Девушка сразу не поняла, отчего вдруг у Хадижи на глазах закипели слезы. И только потом до нее дошло, что подруга думает о погибшем сыне. Ей стало не по себе, она начала извиняться. Но и тогда не выдала тайну тети Жади, которая могла бы уже сейчас пролиться бальзамом на израненное сердце Хадижи. Потом Халиса позвала их обедать. Но Эмми заявила, что сначала должна принюхаться и понять, сможет ли она съесть приготовленные Халисой блюда. Или ее снова станет тошнить? Но Хадиже вполне понравился аромат, который доносился из кухни до комнаты Эмми через распахнутую теперь дверь. Эмми пришла к выводу, что вроде бы все в порядке. Халиса усмехнулась. Потом они ели, и за столом Халиса ухаживала за гостьей, как и за Эмми, которой не пришло в голову предложить ей помочь или даже что-то самой сделать. Но Халиса оказалась слишком горда для того, чтобы разбираться с Эмми при родственнице Амина или делать ей замечание. Из магазина пришел на обед Амин. Он обрадовался Хадиже. Задал ей несколько осторожных вопросов, опасаясь как-то задеть ее чувства. Пожаловался на то, что отец заболел, никак не выздоравливает, а ему скоро лететь много часов на самолете до Европы, а потом — в Марокко. Хадижа рассказала ему о жизни в доме дяди Али и Зорайдэ. Потом в дверь позвонили. Это пришла тетя Латифа. Она принесла большой пакет ароматной выпечки. Хадижа так соскучилась по «рожкам газели», которые тетя Латифа пекла по-особенному, имея некий секрет. Только у Зорайдэ это печенье получалось таким же вкусным и ароматным. Халиса кормила Амина, как раз наливала ему чай. И тоже не удержалась, чтобы взять несколько «рожек». Но с Эмми началось что-то неладное: едва вдохнув аромат выпечки, она побелела, и глаза ее округлились от ужаса. Она сглотнула, немного постояла и вдруг метнулась из гостиной, где все собрались пить чай, в коридор, а потом послышался звук захлопнувшейся двери ванной комнаты. — Аллах, как ей нехорошо! — нахмурилась Латифа. — А я хотела предложить, Амин, чтобы твоя вторая жена пожила в моем доме, пока мы с Самирой будем отсутствовать. Но в доме все пропахло специями, корицей, ванилью. Если Эмми так реагирует на запахи, она не сможет там жить. — Одна? Эмми — одна в твоем доме? Она же ничего не умеет делать, а нанимать ей служанку я не собираюсь, — ответил Амин. — Если честно, сейчас я очень ограничен в финансах. — Да, это проблема. Но ещё меня беспокоит то, как Самира будет жить здесь одна. К нам с Керимом, когда мы вернемся после никяха из Марокко, Самира переезжать не захочет, она заранее меня предупредила об этом. — Она выйдет замуж и останется в Марокко в доме мужа, — пробурчал вполголоса Амин. — Нет, сынок, я не хотела бы принуждать Самиру к браку с человеком, который ей неприятен. Она вернется в Бразилию вместе со мной и Керимом, — твердо повторила мать. — Тетя Латифа, а Самира не будет жить в этом доме одна, — беззаботно произнесла Хадижа, тоже лакомясь «рожками газели». — В Бразилию переедет тетя Назира с мужем, и она может пожить у Самиры. Хадижа не сразу поняла, что проболталась: а ведь Самира просила ее не рассказывать об их с Назирой планах! Амин теперь всё знает. Он слышал, что она только что сказала! — Я так подумала. Ведь так было бы лучше для Самиры и тети Назиры? И Вам было бы спокойнее, — постаралась она выкрутиться. Хадижа вдруг почувствовала себя такой, какой она была в детстве — хитрой, веселой, умной. Значит, это Фарид так давил на нее, что в Мекнесе ей все время хотелось плакать! — Надо подумать об этом, — согласилась тетя Латифа. — Да, пусть тетя Назира живет рядом с дядей Мухамедом! Наконец-то они смогут помириться, — наивно предположила Хадижа.  — Хороший вариант, — сказала Латифа, не подозревая, что Амин неодобрительно отнесся к перспективе такого соседства. Он помнил тетю Назиру, но знал, что отец и дядя Саид ее отвергают. И вряд ли они будут рады такой соседке. Но что можно сделать, если его мать и Самира согласятся приютить в доме тетю Назиру с мужем и дочерью? — Хадижа, звонила твоя мама, — улыбнувшись, сказала Латифа дочери сестры. — Она завтра утром сможет вернуться из Ангры. Ты ей тоже звонила? Тогда тебе известно, что мальчик приболел, но она привезет Джамиля ко мне в гости. И ты приезжай. Я тебе позвоню, когда Жади приедет. — О, нет, я приеду в Сан-Криштован заранее и буду ждать маму! А до этого увижусь с Эмми. Мы ещё о многом не поговорили! С улицы донесся звук подъехавшей машины. И тут же зазвонил сотовый Хадижи. — Это за мной. Время так быстро пролетело! Мне пора. Но завтра я приеду рано утром! Тетя Латифа, ждите меня! — Конечно, я буду тебя ждать. Приезжай. Вам с Жади надо увидеться до обеда, Потому что вечером мы с Керимом улетаем в Марокко. — Передавайте привет Самире, — сказала Эмми, которая вернулась в гостиную и с обессиленным видом стояла в дверях, косо поглядывая на пакет с выпечкой. — Тетя Латифа, можно Хадиже забрать печенье? Хадиже оно нравится, а мне от его запаха стало дурно. Я его теперь видеть не смогу. — Хорошо, Эмми. Если Хадижа пожелает, пусть забирает с собой, — согласилась Латифа. — Хадижа, передай привет от меня Зулейке и Рании. — Я передам, — сказала Хадижа, забирая пакет, в который Халиса сложила обратно все «рожки газели», собрав их даже с блюда. Потом Латифа и Эмми, Амин и Халиса вышли на улицу, чтобы проводить Хадижу до автомобиля. Базилио был уже здесь. Он уставился на Хадижу, стоя возле машины с засунутыми в карманы длинных шорт руками и глупо улыбался из-под козырька пляжной кепки. — Базилио, тебя дона Жура зовет, — сказала Латифа, которой вовсе не понравилось, что парень крутится возле них. — Где? — оглянулся Базилио. Но из бара, и правда, появилась хозяйка и поманила грозно пальцем. Пришлось уйти. Машина уехала, женщины зашли в свои дома. Но Базилио знал, что есть ещё кое-что интересное, о чем хотелось узнать. Что происходит в доме синьора Мухамеда? Как там осваивается служанка, которую наняли на кухню? И почему Лейла уже несколько раз выходила на балкон? О, да она опять выглянула на улицу и даже подала ему какой-то знак! Базилио не верил глазам. Она показала пальцем куда-то за магазин синьора Мухамеда. Базилио стоял за углом бара, чтобы не попадаться на глаза доне Журе. Сообразив, что Лейле что-то от него надо, он не понимал, каким образом она сможет с ним объясниться. И что ей нужно от него? Однако понял, что следует пойти в указанное место. А что будет дальше? И вскоре все объяснилось: Лейла вышла из дома, осторожно закрыв за собой дверь, и спешно проскочила мимо двери «Волшебной лампы», завернув за угол дома. И уже оттуда она поманила Базилио, который все ещё стоял на прежнем месте и следил за ней. Он, конечно, в несколько прыжков оказался на месте, где затаилась непутевая жена синьора Мухамеда, как о ней отзывается дона Ноэмия. Но как с Лейлой общаться? Базилио не знал арабского, а она едва могла объясняться по-португальски. Но все оказалось намного проще: язык жестов при остром желании к общению помог обоим. Базилио жестами «спрашивал», она так же отвечала, согласно кивая или отрицательно мотая головой. Со стороны казалось, что юная женщина о чем-то просит, даже умоляет Базилио, пытаясь что-то ему объяснить, он сначала не понимает, но потом догадывается о ее просьбе и горячо соглашается. Во всяком случае, именно так восприняла увиденное Анинья, которую дона Жура отправила вынести к мусорному баку, стоявшему за баром, пакет с сухими отходами и накопившимся мусором. Официантка заметила, что Базилио ведет себя как-то очень странно, потом обнаружила предмет его слежки, очень удивившись тому, что это Лейла! Теперь она не могла не проследить за Базилио! И вот что увидела: парень о чем-то договаривался с чужой женой! Это пахло страшным скандалом, и Анинья задумалась, не стоит ли узнать об этом доне Журе? Что за дела могут быть у сплетника Базилио с женой синьора Мухамеда?! — А если они любовники, решили избавиться от ее мужа? В этом причина болезни соседа доны Журы, — ахнула Анинья. Но нет, такого быть не может! Базилио — болван, куда ему играть роль героя любовника! Нет, тут что-то другое. Анинья не стала тут же доносить хозяйке, собравшись понаблюдать за глупым Базилио и затем насладиться его провалом. Потом она видела, как Лейла убежала к себе в дом, а Базилио с блаженной улыбкой вернулся в бар и принялся протирать столики, но вовсе не те, на которые ему указала дона Жура. — Эй, парень! В облаках витаешь? — рассердилась она. Но Базилио посмотрел на нее туманным взглядом и с открытым ртом, и тогда дона Жура покачала головой и решила оставить его в покое. — Анинья, что это с ним? — Не знаю, дона Жура. Наверно, влюбился, хи-хи! — ответила интриганка. 16. Часть 28. Глава 16. Мухамед. Крушение надежд. Мухамед был обескуражен, когда в его дом по-хозяйски вошли посторонние женщины — сестра Керима и работница из ее кафе. Лара Марьям с другой женщиной как-то быстро освоились на кухне, проведя ревизию имеющихся продуктов, при этом обсудив между собой, что можно из них приготовить. А ещё сестра Керима не только увиделась и познакомилась с самим сидом Мухамедом (в присутствии Амина и брата), но позже призвала к ответу Лейлу, которая вроде бы была уже бывшей женой, но все-таки ещё оставалась в доме за хозяйку. До Арибы достучаться не смогли, но с Лейлой лара Марьям сурово побеседовала и прояснила, что та должна выполнять из домашних дел. — Времени мало! Вы послезавтра улетаете! Надо быстро привести всё в порядок! — хлопала она в ладони, подгоняя девчонку. По дому то и дело разносился ее требовательный голос: пойди, принеси, убери, найди, покажи, не стой просто так… Лейла на удивление безропотно подчинялась и выполняла все указания пришелицы. А у плиты стояла та гостья, что была моложе. Но всем в доме вдруг начала заправлять лара Марьям. Стук ее костылей раздавался везде: и на втором этаже, и на лестнице, то возле кладовки, то на кухне. Мухамед, лежа в постели, отчетливо всё слышал. Эта женщина его страшно раздражала, не смотря на то, что пришла позаботиться о нем и его здоровье, о его доме. Ей удалось заставить работать даже лентяйку Лейлу! Вот Ариба проявляла удивительное упрямство — пока. Он узнал, что Абдульчик был выкупан, переодет, накормлен и спокойно уснул после нескольких дней полуголодного существования. Балкон оказался завешен рядами веревок с постиранными вещами. Кажется, в доме даже затеяли уборку. Но рук не хватало, а вытаскивать Арибу из запертой комнаты лара Марьям отчего-то не захотела. И процесс остановился. Значит, настоящей уборкой придется заниматься уже Муне, когда он привезет ее в Бразилию. Мухамеду стало не по себе при мысли, что он останется в доме совсем один, не считая маленького сына, оставив Арибу и Лейлу в Фесе, или с Муной, если все-таки она переедет в Рио. Абдульчик будет жить без матери, ее заменит ему Муна. Она хорошая, как уже понял Мухамед, но как бы он желал вернуть прошлое вместе с Латифой! Прошла ночь. Неожиданные помощницы не ночевали в доме Мухамеда. Из слов Амина Мухамед понял, что лара Марьям осталась у Латифы, а вторую, как ее там — которая занималась кухней, поздно вечером увез Керим, снова появившийся в Сан-Криштоване. У этой женщины было трое детей, о которых ей надо было заботиться. Наступило утро, и Мухамед обдумывал положение, в котором оказался. Амин по требованию лары Марьям ещё накануне рассказал ей, чем врач велел лечить отца от желудочно-кишечного недуга, и когда лара Марьям очень серьезно выслушала парня, то сразу же заставила Мухамеда принять прописанное доктором лекарство. Мужчина чувствовал себя униженным, теперь ему уже не хотелось, чтобы сестра его врага заботилась о нем, не смотря на страшно затруднительное положение. Лучше бы он попросил брата, чтобы тот прислал одну из своих принцесс ухаживать за ним. Или нет, они же беременные, но Саид мог бы предложить ему своих служанок. А теперь придется терпеть лару Марьям. Хорошо, что Керим проявил тактичность и ненадолго появился в его комнате вместе с Амином, когда привел сестру знакомиться с домом и Мухамедом. Мухамед узнал, что Латифа побывала в доме Амина и виделась с Хадижей. Амин рассказал, что мать ездила вместе с ним и его женами в клинику, заявил, что теперь знает, кто родится у Халисы. А на следующий день в доме Латифы ждали Жади. Конечно, эта одалиска не могла не приехать в день накануне их вылета из Бразилии! Надо же испортить ему настроение! Но и Хадижа обещала приехать в гости к Эмми и Амину. Этим утром после приема лекарств и вкусного завтрака (и ужина накануне) Мухамеду стало вдруг намного легче. Он смог встать с постели, почувствовав прилив сил, даже прошел по дому и заглянул в бывшую комнату сына. Оттуда хорошо был виден дом Латифы. Он подумал, что Латифа, конечно, занята сейчас сбором вещей в дорогу, но и готовилась к появлению Жади и Хадижи. Мухамед смотрел в окно, рассматривая ее дом и улицу возле него. Заметив, что к двери дома подошла Эмми, Мухамед понял, что Хадижа приехала, только он упустил этот момент. И верно — на балконе показалась дочь Саида, а дверь Эмми открыла Латифа. Мухамеда до сих пор нервировало, когда он видел кого-то из женщин на балконе. Надо будет пожаловаться Саиду на Хадижу, предупредить, что его дочери не следует демонстрировать себя всему Сан-Криштовану. А Эмми, Эмми — снова без платка! Платок не на голове, а лежит на плечах. Плохо Амин воспитывает свою жену. За его спиной открылась дверь, и он, насупившись, повернулся, уверенный, что это Лейла. Наверно, пришла уговаривать оставить ее в Марокко. Поздно к ней пришло осознание того, что она может потерять и его, и то, что у нее было, что она получала от мужа. И без сына осталась. Абдульчика она больше не увидит. На время его отъезда мальчик останется в Бразилии с Мустафой и его женой. Брать мальчонку с собой в Марокко Мухамед счел рискованным для его здоровья. Но, оглянувшись, он увидел лару Марьям, которая кивком показала ему на лекарства, которые принесла с собой. Как ей это удалось? На костылях двигаться непросто, держа что-то в руках. Опираясь на костыли, она подала ему таблетки и стаканчик с водой. Мухамед вынужден был снова принять лекарства. Но потом зазвонил его сотовый, и женщина деликатно удалилась. Звонили Рапазао и Лижейро. — О, Аллах, почему вы тянете? Я ждал вас ещё два дня назад! У вас есть что-нибудь для меня? Завтра я улетаю. Всё должно быть закончено сегодня вечером. Немедленно принесите мне материалы, иначе я вам не заплачу. Местные проныры согласились встретиться прямо сейчас. Но Мухамед предупредил, что не может принять их у себя дома, где появились чужие люди. — Жду вас в «Волшебной лампе». Приходите, там ваше появление не вызовет подозрений. Мухамед вернулся к себе в комнату, достал из сейфа заранее приготовленный конверт с оговоренной суммой, пересчитал ещё раз наличные, после чего вышел в коридор. Мимо прошмыгнула Лейла с охапкой высохшего белья, отправилась вниз — наверно, гладить. Неужели? Если бы он был уверен, что у Муны вот так же получится командовать Лейлой, то он мог бы подумать о том, чтобы не отвозить девчонку в Фес, а оставить ее в качестве няни Абдульчика и бесплатной служанки. Ведь Арибы больше не будет в его доме. Мухамед прислушался к себе: как будто совсем здоров, но и чистая одежда придавала приятности его ощущениям. К тому же, он смог помыться ещё вечером, спал эту ночь на чистом постельном белье, которое нашлось с помощью лары Марьям в одном из шкафов. К утру была готова и чистая одежда: джеллаба, рубашка, легкие брюки. С появлением этой женщины всё так закрутилось, и бытовые вопросы решались, как по волшебству. Только это и примиряло его с ней. Иначе он не выдержал бы и выставил женщину вон. Пусть помогает Латифе собирать вещи в дорогу. Мужчина прошел по коридору, спустился вниз по лестнице, учуяв вкуснейшие ароматы из кухни. Там хозяйничала другая особа, молодая, явившаяся в его дом в короткой юбке и футболке без рукавов. Хорошо ещё, что волосы прикрыла платком, но это, конечно, из соображений гигиены, чтобы волосы не упали в еду. «Похоже, Керима в кафе окружают одни одалиски. Как он мог позволить работать в своем кафе одетой вот так женщине? Сейчас я увижу, каков он, а самом деле!», — лихорадочно предвкушал Мухамед встречу с обличителями, которых он нанял следить за Керимом и покопаться в его прошлом. Внизу у дивана стоял ряд чемоданов. Среди них были его чемоданы и сумки, чемодан Лейлы, вещи Арибы. Бросив в ту сторону взгляд, Мухамед поспешил выйти из дома. В магазине он скрылся в небольшой комнатке, где и стал с нетерпением ждать Рапазао с приятелем. Те явились с опозданием, но сразу же показали ему пухлый конверт, набитый фотографиями. Произвели обмен: пакет с фото на деньги в конверте. И каждая сторона тут же бросилась проверять полученное. — Всё точно, — довольным голосом сообщили местные жулики из автомастерской. — Минутку. Не уходите. Я хочу, чтобы вы мне дали пояснения, кто эти женщины, где и при каких обстоятельствах были сделаны снимки. Мухамед высыпал фотографии на стол и тут же увидел на них знакомые лица. — Так, это его сестра, это — работница из его кафе, которая у меня на кухне сейчас обед готовит… — Мухамед разочарованно отбрасывал в сторону снимки. Жулики настороженно переглянулись, дав друг другу знать, что денег этому лопуху они ни за что не вернут. — Что это? Что вы увидели компрометирующего вот в этой фотографии? Керим склонился над столиком, где сидит женщина. И что? — начал терять терпение Мухамед. Не это он мечтал увидеть в компромате. — Неважно, кто там сидит, главное — как преподнести снимки. Придумайте историю, в которую невозможно не поверить, — тут же посоветовал ему искушенный мошенник Рапазао. — Да? Это я должен придумывать? Я чего ждал от вас? Чтобы нашли ЖЕНЩИНУ, с которой он СПИТ! С которой у него имелись отношения, БЛИЗКИЕ отношения! А вы что нащелкали? Керим в кафе — с посетительницами, Керим возле кафе, Керим с мусорным пакетом возле бака… Керим в машине за рулем… А где одалиски, с которыми он проводит время?! Где?! Лижейро с ухмылкой скользнул к Мухамеду и вытащил из пачки несколько фото наугад. На них были красивые молодые бразильянки. Одна — на пляже в откровенном купальнике, другая — где-то в парке с кокосом с трубочкой, сидела, положив ногу на ногу, и ее ноги были слишком откровенно открыты из-за короткой юбки. Девушка смеялась, глядя в объектив. — И что? Какое отношение они имеют к Кериму? — Можно придумать что угодно. Ревнивая женщина обязательно поверит, — сказал Лижейру. — Мне не надо, чтобы Латифа домысливала, она должна увидеть измену собственными глазами. Но Рапазао вытянул еще один снимок, который по-настоящему заинтересовал Мухамеда — на нем Керим обнимал, прижимая к груди, красивую женщину, свою ровесницу, глядя на нее едва ли не с любовью. А на этом вот снимке Керим целовал ей руки. — Это кто? — Это как раз то, что мы должны были найти. И нашли, — проворковал Лижейро и закончил любимой присказкой: — Р-р-рад вас видеть! Были ещё снимки Керима с этой женщиной. Вот они сидят за столиком и пьют сок из высоких бокалов. Этих двоих явно что-то связывало. Возможно, его шпионы нашли то, что и надо было. А здесь Керим нежно положил руку на ее руку, как бы утешая. Мухамед отложил уличающие соперника снимки, быстро просмотрев остальные. — Синьор Мухамед, он кокетничал с каждой! — уверяли его жулики. — Смеялся, шутил, ни одну не пропустил! Думаем, в его кафе все дамочки ходят, чтобы полюбезничать с ним. А скольких он подвозил домой! И кокосы им покупал! — явно завирали парни. — Но я что-то не вижу, чтобы на снимках он был с ними, с женщинами, о которых вы мне тут рассказываете! — сердито заметил Мухамед.  — А если рассмотреть фотографии более пристрастно? — предложил Лижейро, толкая ногой Рапазао, давая знак уходить, пока заказчик не решит вернуть свои деньги. И пока Мухамед, насупив брови, перебирал фотографии, пытаясь найти на них хоть долю компромата, парни из мастерской тихо смылись. Как — этого не заметил даже Мустафа. Потом Мухамед сгреб снимки и положил в оставленный жуликами конверт. Едва дождался, когда после обеда к нему заглянет Амин. — Сынок, у меня для тебя поручение. Отнеси этот пакет матери. Не спрашивай, что это. Просто отнеси. Не заглядывай в него. А когда будешь возвращаться из магазина, то зайди и забери пакет. Там фотографии, но ты обрати внимание, что твоя мама скажет тебе, когда будет их возвращать. Ты понял? — Хорошо, — согласился парень, не заподозрив ничего плохого. Он вышел из «Волшебной лампы» и сразу же направился в дом матери. … К этому времени в доме Латифы на глазах у них с Жади разыгралась настоящая драма. Хадижа приехала за час до того времени, о котором она условилась с матерью. Латифа успокаивала девушку, но она волновалась все сильнее с приближением момента, когда должна будет появиться мама с ее сыном. Пришла и Эмми. Но пробыть в доме свекрови ей удалось недолго. Сильный запах ванили погнал ее обратно на кухню Халисы, где была ее очередь готовить обед. Девушки обнялись, договорились, что ещё не раз увидятся, а Хадижа высказала намерение пригласить ее в гости в дом отца. И не только ее, но и Амина с Халисой. А ещё — она попросит отца купить ей планшет, и тогда они с Эмми смогут общаться. Подруга ушла, не смотря на то, что сгорала от любопытства, желая увидеть встречу Хадижи с тетей Жади. Но беременной Эмми не позволила остаться накатившая тошнота. И от аромата ванили, въевшегося во внутренности дома, было никуда не деться. Эмми ушла. Когда к дому подъехало такси, из которого выбралась Жади с Джамилем, вытащив за собой сумку с одеждой и памперсами, Хадижу, стоявшую у окна, затрясло. — Я должна открыть дверь твоей матери, но как я смогу оставить тебя одну? –посмотрела на нее Латифа. — Нет-нет, со мной все будет нормально, — закивала Хадижа. Жади и Латифа поднялись на второй этаж, а Хадижа все ещё стояла, застыв у окна. Женщины испугались, увидев ее. — Хадижа, приди в себя! Выпей воды, дочка, — сказала Латифа, протягивая девушки стакан. А Жади передала мальчика сестре и бросилась к дочери. — Хадижа, ты в Бразилии! Наконец-то все твои горести закончились! — воскликнула она, обнимая ее. Только после этого Хадижа как будто очнулась. — Мама! Ты здесь. Я тебя вижу, это не сон! Латифа подошла к ней с Джамилем на руках и спросила у Хадижи: — А это кто? Ты узнаешь этого карапуза? Хадижа, не сумев до этого времени из-за сильного волнения рассмотреть ребенка, впилась в него глазами. Она протянула руки к Джамилю и как будто в немом крике открывала и закрывала рот, не издавая ни звука. — Это Джамиль, твой сын, — подсказала Жади, боясь, что дочка назовет мальчика Амраном. Нет, пусть с самого начала знает, что это другой ребенок. А тот, которого она считает потерянным навсегда, жив, но с ним встреча ещё впереди. — Мой… сыночек! — прошептала девушка и теперь уже выхватила его из рук Латифы, крепко прижав к груди. Она тут же залилась слезами, напугав ребенка. Сначала Джамиль с удивлением ее рассматривал, но, когда она зарыдала, тут же раздался и его рев. Он начал вертеться и вырываться у нее из рук, и Жади пришлось забрать Джамиля. А Хадижа сотрясалась от рыданий. — Успокойся, Хадижа, успокойся, — повторяла Латифа. — Нет, дочка, так нельзя, иначе ты так испугаешь Джамиля, что он будет тебя бояться. А вам нужно полюбить друг друга, привыкнуть, принять. Он должен признать, что ты — его мама, а ты — что это твой сын, — поучала Жади. — Джамиль такой ласковый, он всем улыбается, кто ему улыбается и играет с ним, — проговорила Латифа, которой Жади вернула малыша. Джамиль уже успокоился и рассматривал Хадижу. — Как он похож на Амранчика! — призналась Хадижа. — Не могу поверить, что это не он! — Хадижа, а если бы ты узнала, что Амран не умер? Если бы выяснилось, что тот мальчик в пустыне был вовсе не Амран? — осторожно начала страшный разговор Жади. — Как это? Зачем мечтать о несбыточном. Моего сына погубила Зухра. Он умер. — Нет, тебе точно известно, что твоего сына украли Зухра и та другая, ее подруга. Так? — Жади решила медленно подбираться к потрясающему признанию. — Мама, ты думаешь, что в пустыне могли принять за моего сына другого мальчика? — с надеждой спросила Хадижа. — Ты допускаешь такое? — Да! Да, я тоже думаю, что если бы там, в пустыне, была я, то смогла бы точно сказать — мой это сын или нет. — Но Самира хорошо знала, как должен выглядеть Амран, она ведь не раз нянчилась с Джамилем. А дети, как видишь, внешне очень похожи. Она не смогла бы не узнать Амрана. — Тогда как же Самира могла так ошибиться?! — Хадижа, а если Самира умышленно солгала? — Зачем? — не выдержала девушка. — Подумай. Она сразу узнала, что ребенок не тот, которого они ищут, но все-таки заявила, что это Амран. Для чего? — Не знаю, я ничего не понимаю. У меня в голове всё перемешалось! Зачем же Самира так поступила? — Они с Лео узнали, где прячут настоящего Амрана, но не хотели, чтобы Фарид первым до него добрался. — Но почему?! — Подумай, Хадижа. Если бы вам вернули Амрана, то на семейном суде Фарид заявил бы, что отбирает у тебя сына. Ты бы улетела в Рио с отцом, а вашего сына воспитывали бы женщины, которых он собрался взять в жены. — Аллах! Но где же Амранчик? Его же надо искать! Самира рассказала дяде Али, где найти Амранчика? Тетя Латифа? Почему Самира ничего мне не сказала? Но Жади не дала Латифе ответить. — Твой сын уже в Бразилии. Самира и Лео нашли его, а я прилетела в Марракеш и вывезла мальчика под именем Джамиля. Вот так, Хадижа. Ты спросила меня по телефону, почему я не сказала тебе, что прилетала в Марокко. Теперь ты всё знаешь. — Это правда?! — схватилась руками за грудь Хадижа и вдруг обмякла, потеряв сознание. — Жади, наверно, не стоило рассказывать ей всё сразу. Мы же договаривались: сегодня Хадижа знакомится с Джамилем, а завтра ты показываешь ей Амрана, — упрекнула сестру Латифа, опускаясь рядом с Хадижей и пытаясь привести ее в чувство. — Не смогла сдержаться, — виновато призналась Жади, наклоняясь над дочерью. Она взяла со столика стакан и вылила воду в лицо Хадижи. — Дочка, приди в себя. Нам ещё о многом надо поговорить. — Мама, это правда? Амран жив? — открыв глаза, тут же задала вопрос девушка. — Жив! И завтра ты его увидишь! — А почему не сегодня? Где он? Почему ты не привезла к тете Латифе обоих детей? — Потому что теперь, Хадижа, нам придется все время прятать одного из мальчиков. Ты будешь встречаться с ними по очереди — один раз ты будешь видеться с Джамилем, в другой раз — с Амраном. И не делай между ними различий. — Конечно, они же оба мои сына. Но почему я не могу увидеть их вдвоем? — Подумай — почему? — горько произнесла Жади. — В Рио никто не видел Амрана. Джамиля знают, как моего сына. И на него у меня оформлены документы. Если появится вдруг второй точно такой же «Джамиль», как мне это объяснить? И кое-кто может догадаться, в чем правда. — Что же делать? — Хадижа умоляюще подняла на нее глаза. — Ты помнишь тот журнал, обложка которого оказалась в руках Зухры? Если опять появится фото уже двух детей, то по дикой случайности их могут увидеть и сид Абдул, и Фарид, и Зухра. Они узнают не только Амрана, но и сразу же обо всем догадаются. Хадижа, лучше видеться то с одним ребенком, то с другим, но оба будут здесь в Рио в безопасности. Иначе может случиться скандал, и Фарид отберет твоих сыновей, а дядя Абдул ему поможет. Ещё неизвестно, как к этому отнесется твой отец, узнай он настоящую историю. Он может осудить меня за кражу внуков — а ведь практически это так! — и заставить тебя вернуть их в Фес Фариду. — Нет-нет! Отец никогда так со мной не поступит. А Фарида он невзлюбил. На семейном суде они даже подрались, и отец побил Фарида. Мне Карима рассказала. — И все равно, Хадижа. Нам придется теперь жить с этой тайной. По крайней мере, до тех пор, пока мы не придумаем выход из этого положения. Если бы твой отец купил тебе отдельный дом! Мы могли бы там встречаться, постепенно перевезли бы туда мальчиков, наняв им надежную и неболтливую няню. Возможно, я призналась бы Саиду, рассказав, как все произошло. Но пока… Завтра я увезу Джамиля обратно в Ангру, куда мы поедем с тобой вместе. Амранчик там, с Иветти. тебе, Хадижа, надо уговорить отца отпустить тебя со мной в Ангру на несколько дней. Скажи, что тебе легче, когда ты видишь своего… братика! Что ты очень хочешь побыть со мной, чтобы забыть пережитые неприятности. — Твоя мама права, — согласилась Латифа. Они втроем обсудили все мелочи, и после этого Хадижа вновь взяла Джамиля на руки. Мальчик отнесся к ней настороженно. Но Хадижа улыбнулась сыну, и тот не стал хныкать. Она нежно держала Джамиля, щекой прижимаясь к его личику. Жади и Латифа переглянулись. В дверь позвонили. Латифа отправилась на кухню и выглянула на балкон. — Внизу стоит Амин. Не знаю, зачем он пришел. Но, Хадижа, тебе с мамой лучше уйти в комнату. Жади увела дочку с ребенком в комнату, где недавно жила сама. Незачем Амину видеть Хадижу с Джамилем. Впрочем, что парень смог бы понять, если бы увидел Хадижу с младшим братом? — Как Пьетро? — уже в комнате спросила Хадижа. — В Ангре ты с ним встретишься, — ответила Жади, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Амин же только отдал матери конверт с фотографиями, объяснив, что не знает, что там, так как отец велел ему передать какие-то снимки, чтобы мама их посмотрела. А вечером он должен за ними зайти. Так велел отец. Амин ушел, а Латифа держала в руках пухлый конверт, теряясь в страшных догадках. — А если там фотографии Самиры?! Что с ней сделали в Марокко?! Вдруг сид Абдул выдал Самиру замуж, и это фото моей дочери с мужем? Жади выглянула из комнаты и заметила, в каком состоянии сестра. — Что случилось? — Не знаю, — помертвевшими губами прошептала Латифа. Она протянула Жади пакет. — Взгляни, что там. Я боюсь открывать. Жади вышла в коридор, оставив Хадижу играть с Джамилем. В комнате все ещё оставалась его кроватка. Решив не добавлять Хадиже переживаний, женщины быстро удалились на кухню. Жади высыпала фотографии на стол. Почти с каждой смотрел на них… Керим. — Самиры нигде нет, — с облегчением сказала Латифа, руками разгребая три десятка снимков. — Зачем Мухамед прислал тебе эти фото? — с подозрением сказала Жади. — Что он задумал? Какую ловушку он решил тебе устроить накануне отлета в Марокко? — И почему Керим на каждом фото? — только теперь заметила Латифа. — Вот именно! А там, где его нет, какие-то женщины. Ты их знаешь? О, вот эта — поставщица муки и прочих продуктов в кафе твоего Керима. А эту женщину я тоже знаю. Она привозит Кериму специи из Марокко. Владелица надежной фирмы-поставщика. Что это значит, Латифа? Ты что-нибудь понимаешь? — А это кто? — Латифа взяла в руки снимок, где ее жених склонился к симпатичной женщине, сидевшей за столиком. — Кажется, я видела ее однажды с ларой Марьям, когда только узнала о том, что дядя Али нашел тебе жениха в Бразилии. Это какая-то дальняя родственница Керима и Марьям. — Жади, что это значит? Мухамед сошел с ума? — озадаченно смотрела на сестру Латифа. — Латифа, ты помнишь, как рассказывала мне, что когда вы с Керимом поехали забирать лару Марьям из клиники, когда ей нужно было проконсультироваться с врачом после снятия гипса, то ты заметила, что какие-то люди вас с Керимом фотографировали? Потом ты сказала, что там же узнала парня из автомастерской? — Да, такое было, — согласилась Латифа. — Я удивилась, что тот парень тоже там оказался. — Не нанял ли их Мухамед, чтобы следить за тобой и Керимом? Он решил уличить вас в хараме и наговорить на тебя дяде Абдулу и дяде Али, чтобы сорвать никях! Согласись, что такое возможно. — Жади… Неужели Мухамед смог так опуститься?! Он взял двух жен, но никак не может оставить меня в покое. О, Аллах! Если я отказалась вернуться к нему, то он решил не дать мне устроить мою судьбу. Как он может? — О, нет, Латифа, нет, мы неверно истолковали снимки. Мухамед не насолить вам с Керимом хочет. Взгляни на фотографии ещё раз. Такое впечатление, что тот, кто делал фотографии, пытается уличить Керима, дать понять, что все эти женщины — его подружки. Но это не любовницы Керима, на что хочет тебе намекнуть Мухамед. Эти женщины не имеют к нему никакого отношения. И наоборот, часть из них — его служащие или родственницы. Видно, тот, кто тайком фотографировал их и его, плохо знал, кто есть кто. — Любовницы? Нет, Керим не такой. Жади, ты права. Мухамед решил, что я глупа и ревнива. Но я верю Кериму. — И потом — ты посмотри, почему столько фотографий самого Керима? Вот он несет какой-то мешок. Что хотел сказать этой фотографией тот, кто ее сделал? — И что же делать? Я так сердита на Мухамеда. Он уверен, что я клюну на его приманку, что даже не счел нужным прислать их по почте анонимно. Он передал фотографии с моим сыном! — Когда Амин придет за конвертом, верни и скажи, что тебя они не заинтересовали. Не стоит тратить нервы на глупости. Мухамед будет уязвлен, что его каверза не удалась. Но я на твоем месте ещё и дяде Али позвонила бы. — Жади, я приеду в Фес и тогда расскажу дяде Али или Зорайдэ о том, на что оказался способен Мухамед. Не хочу, чтобы они нервничали, пока я буду лететь в Марокко. — Ты скажешь об этом Кериму? — Нет, не сейчас. Или совсем промолчу. Зачем? Вдруг Керим расстроится или решит перед поездкой выяснить отношения с Мухамедом? А если они подерутся? И Мухамед оговорит Керима перед дядей Али? — Да, ты права. Не стоит портить настроение перед поездкой. Возможно, эти фотографии он прислал как раз для того, чтобы спровоцировать ссору между вами или между ним и тобой с Керимом. — Но Мухамед может то же проделать и с Керимом: пришлет твои фотографии на балконе, когда под ним будет проходить какой-нибудь местный мачо, — в шутку предположила Жади. — Какой ещё мачо? — улыбнулась Латифа. Они посмеялись над возможными изощренными фантазиями бывшего мужа Латифы, а потом сестра Жади озабоченно предположила, что в Фесе Мухамед может доставить много неприятностей Самире. — Латифа, ты опять права! Мухамед может даже сообразить шантажировать тебя Самирой. Если он поставит тебя перед выбором: ты возвращаешься к нему, и тогда Самира живет с вами, выполняя все его требования, или ты совершаешь никях с Керимом, но тогда твою дочь насильно выдадут замуж за того типа, который так не понравился Самире. Как ты поступишь? — О, Аллах, Жади, я не вынесу такого выбора. — Если такое случится, Латифа, не поддавайся Мухамеду. Сразу же расскажи дяде Али, Кериму и Самире. Они все должны знать, что происходит. Семье жениха тоже стоит быть в курсе происходящего. И дядя Абдул должен знать, на что готов пойти Мухамед, чтобы затащить тебя в семью, которую сам же разрушил. — Нет, Жади, думаю, ничего такого не произойдет. У Мухамеда есть самолюбие. Он не станет унижаться, опускаться до шантажа. И нет в нем духа авантюризма. Вот Саид мог бы, а Мухамед никогда не был таким. Если бы дядя Абдул не нашел ему эту девчонку и не женил бы на ней, мы и сейчас оставались бы счастливой семьей. -…и ты никогда бы не смогла узнать, что такое любить мужчину, когда сердце трепещет в груди, как будто… Ах, ты сама всё понимаешь! Теперь ты узнала Керима. Но разве ты смогла бы от него отказаться? Он такой хороший. Любит тебя, он из тех, кто никогда не оставит женщину с чемоданом на пустом пляже. Тебе не придется переживать то, что я когда-то не раз испытывала из-за Лукаса. — Да, Жади, вот так изменилась моя жизнь. — Мактуб! — подняла указательный палец Жади. Они приготовили вместе обед (или уже ужин?), а потом Жади вместе с Хадижей уехали на такси домой к Жади. Решили вместе отобрать вещички Джамиля для поездки Ангру. Машину, которая потом приехала за Хадижей в Сан-Криштован, Латифа отправила по адресу, где жили Жади и Лукас. Латифа осталась одна и ждала, когда за конвертом с фото зайдет сын. Он вошел в дом не один. Едва Латифа открыла ему дверь и протянула молча конверт, как за спиной Амина появился Керим, который тоже приехал проведать невесту. А также забрать из дома Мухамеда сестру и официантку, согласившуюся поработать в чужом доме поварихой. Амин, получивший задание запомнить комментарии матери, что она думает о содержимом конверта, при появлении Керима заторопился и случайно задел конвертом за косяк двери. Войдя в дом, они теперь втроем стояли возле двери на небольшой площадке у лестницы. Никто не ожидал, что конверт выпадет из рук Амина, упадет на пол, и фотографии разлетятся у подножия лестницы. Латифа схватилась ладонями за лицо, закрыв глаза. Керим с удивлением рассматривал себя на снимках, которые в основном легли на пол вверх изображениями.  — Что это значит? Откуда у вас столько моих фото?.. А это что?.. Кто это?.. Эту женщину не знаю, эту не знаю, тоже не знаю… — подобрав несколько фото и рассматривая незнакомых девушек, говорил Керим. — А это моя тетя, это — клиентка, это — поставщица и эта — тоже… Что это? Откуда? Керим поднял глаза на Латифу и вопросительно смотрел, ожидая ответ. — Это прислал мне Мухамед. Но он не объяснил — для чего, что он хотел этим сказать, — проговорила Латифа вдруг охрипшим голосом. Мужчина постоял молча, потом понимающе посмотрел на Амина. — Я полюбил твою мать и намерен на ней жениться. У меня нет другой женщины. Отнеси своему отцу эти снимки. Впрочем, нет, отдай их мне, потому что большая часть там — мои родственницы и знакомые. Для чего они теперь нужны синьору Мухамеду? Парень протянул сиду Кериму подобранные фотографии и, весь красный от стыда, быстро ушел. Но когда Амин выходил на улицу, Керим бросил ему в спину: — Амин, попроси мою сестру поскорее закончить работу и прийти к нам с твоей матерью. Пусть ОБЕ женщины приходят. Я должен отвезти их домой. Когда за парнем закрылась дверь, Латифа, страшно смущенная, попыталась объяснить, что это не она установила за ним слежку. — Керим, мне бы в голову не пришло подобное. — Конечно, я тебе верю. Если бы не верил, то не собрался бы на тебе жениться. А теперь налей мне чаю, но без мяты. Или свари кофе, но без кардамона. Свари так, как пьют в Бразилии. Крепкий кофе в маленькой чашечке. — Самира научила меня варить так кофе, — улыбнулась Латифа. Затем пришли Марьям и Софа. Молодая женщина устало опустилась в кресло в гостиной, куда они прошли. А лара Марьям кипела от возмущения, рассказывая, как с ней обошлась Лейла. — О, Аллах! У этой девчонки совсем нет совести! Так запустить дом, но не иметь благодарности, когда пришли чужие люди помочь. Она посмела сначала позвонить жене Мухамеда — той, что живет в Фесе, заявила, что их муж привел в дом ещё одну женщину, то есть меня, которая ведет себя, как хозяйка. Девчонка уверила соперницу, что я готова стать его третье женой. Керим, что это такое?! — Успокойся, сестра. Похоже, Мухамед и Лейла стоят друг друга. — А что случилось? — заподозрила лара Марьям, но в ней кипело негодование, она спешила рассказать брату и будущей невестке и о других напастях, случившихся с ней в том доме. — Брат, это ещё не всё! После того, как я отругала Лейлу за то, что она вводит в заблуждение другую жену, клевеща на меня, она не успокоилась на этом. Но если в этом случае я могла бы объяснить ее поведение желанием насолить другой жене, то потом она выкинула такое, что теперь у меня могут быть неприятности. — А что случилось? — напрягся сид Керим. Латифа тоже смотрела на нее выжидающе. — Что она натворила? Позвонила сиду Абдулу, вот что она сделала. Позвонила и сказала, что Мухамед разрешил посторонней женщине делать в его доме вещи, которые непозволительны в приличной семье. Сказала, что я оставалась с ним наедине в комнате — долго, что… Керим, что теперь будет? Какой стыд! — схватилась ладонями за лицо женщина. — Сид Мухамед об этом знает? — рассерженно спросил Керим. — Да, — плача, сказала лара Марьям, — я немедленно отправилась к нему и рассказала о звонках Лейлы. Разумеется, я не подслушивала разговор его жены с Муной и сидом Абдулом, но у девчонки звонкий голос, она яростно описывала то, что как будто происходит в доме, высказывала разные вымыслы, а дядя Абдул велел позвать к телефону Мухамеда. Я была в это время на кухне. Но она струсила и бросила трубку. Не стала звать Мухамеда. Но тогда я пошла к нему на нее жаловаться. — И что же сделал Мухамед? — тревожно спросила Латифа. — Сид позвонил Муне, успокоив ее и сказав, что Лейла бесится из-за возвращения к отцу, а в его доме работают наемные служанки. Представляете? Он позвонил и дяде в Фес, тоже долго объяснял ему, почему Лейла так себя повела. Но сид Абдул его неверно понял. Он, выяснив, кто я, сказал, что готов помочь ему сосватать меня второй женой, оставив Муну первой. — Вот как? Марьям, я не стану выдавать тебя замуж за этого человека. Давай-ка расскажу, как нехорошо он собрался обойтись со мной и Латифой. — А что случилось? — вытерла слезы Марьям, которая, конечно, понимала, что предложение сида Абдула будет воспринято как шутка. Керим и Латифа по очереди рассказала ей историю с фотографиями. — Как видишь, сестра, сид Мухамед метит вернуть себе Латифу, отобрав у меня невесту. Иначе не объяснить интригу с фотографиями. Если бы его план удался, а дядя Абдул вынудил бы тебя стать женой Мухамеда, ты стала бы только третьей после Латифы, а я остался бы один, — с грустной шуткой развел руками Керим. — Нет, брат, не шути так! — расстроилась лара Марьям. — И если этот человек не перестал бороться за Латифу, лучше вам скорее пожениться. — Никях устроит в Марокко дядя Али, ты же знаешь, — ответил Керим сестре. — Как жаль, что я не могу лететь с вами. Но лара Жади говорила, что мы с ней сможем увидеть вашу свадьбу по скайпу. Я буду рада этому. — Не расстраивайся, сестра. Вернувшись в Рио, мы можем устроить праздник в честь никяха для своих друзей и родственников, которые не смогут прилететь в Марокко. Ты согласна? — Керим, праздник — это хорошо, но дорого. Лучше купи золото невесте, как ты и собирался. Отвези ее в Торговый центр, выбери красивые украшения. — Хорошо, но ты, Марьям, поедешь с нами. Мы улетаем завтра, значит, до обеда успеем побывать в ювелирном салоне. Но вдруг запротестовала Латифа. — Зачем покупать здесь золото? Керим, и вообще — мне не нужны украшения. Это дорого… — Латифа, ты же не думаешь, что я способен надуть твоего дядю Али, с которым мы уже оговорили махр, сколько денег я должен заплатить, какое количество золота — подарить. И моя невеста не может прийти на нашу свадьбу без золота. — Нет-нет, Керим, золото надо обязательно купить! — заговорила лара Марьям. — Как это, Латифа, оставить тебя без золота? Ты получишь всё, что тебе положено, невестка! — Тогда давайте купим золото в Марокко. Оно там дешевле и того вида и качества, к которому я привыкла. Современные украшения не для меня, — продолжала искать способ отказаться Латифа. — Моя невеста права, — шутливо покачал головой Керим, — в Фесе золото дешевле, поэтому там его получится купить больше на ту же сумму. — Там, в Фесе, Латифа отправится на рынок золота с Зорайдэ и Каримой, о которых мы столько наслышаны, и они помогут выбрать самые красивые украшения, — так же шутливо продолжила лара Марьям. Зазвонил домашний телефон, и Латифа сняла трубку. — Дядя Абдул? — удивилась она. — Да, Керим и лара Марьям у меня. Вы хотите поговорить с Керимом? Мужчина недовольно взял протянутую ему трубку. Он был сердит на племянника звонившего. Пока он разговаривал со стариком, родственником Мухамеда, женщины молчали, стараясь понять, о чем идет разговор. То, что сид Абдул что-то требовал от Керима, и это было каким-то образом связано с его сестрой, быстро стало ясно. — Кажется, догадываюсь, зачем звонит дядя Мухамеда. Он решил не упускать случая и сосватать Вас, лара Марьям, племяннику. Латифа оказалась права. Именно это и требовал старик: ведь сестра Керима несколько дней провела в доме Мухамеда, разведенного мужчины, оказываясь не раз наедине с ним в комнатах, а это харам. Керим гневно отказал ему в предложении, не захотев даже взять время, чтобы подумать. — Моя сестра согласилась помочь поухаживать за вашим больным племянником, потому что об этом попросил меня его сын, то есть сын моей невесты. И я не смог отказать, потому что не желал, чтобы в тот дом ходила Латифа. Прекратив препирательства с настырным сидом Абдулом, Керим твердо сказал, что завтра Марьям и Софа в дом сида Мухамеда не пойдут. — Пусть постараются обойтись без вашей помощи! — Но каков он, Керим! Отправить Латифе твои фотографии с ложными намеками на твое якобы непорядочное поведение, в то время как я приводила в порядок в его доме всё: начиная с ребенка и грязной одежды и заканчивая лентяйкой женой и запасами еды, которую мне пришлось купить и принести. Как он может? — Это не похоже на Мухамеда, — сказала Латифа, которой было невыносимо стыдно за бывшего мужа. — А можно взглянуть на снимки, которые он тебе прислал? — обратилась Марьям к Латифе. — Они у нас дома, — за невесту ответил Керим. Там я и все наши знакомые. Вернемся домой, и ты увидишь. — Ну, ладно. Нам пора. Сегодня еду ночевать домой. Хочу проверить, все ли вещи собрал мой брат в дорогу, — поднимаясь и подхватывая костыли, сказала лара Марьям. Керим помог сестре спуститься по лестнице. Они вдвоем и с Софой выбрались на улицу. Керим открыл машину, чтобы женщины могли подождать его внутри. Усадив сестру и ее приятельницу в салон автомобиля, Керим вернулся ненадолго к Латифе. — Дорогая, заканчивается наше ожидание. Скоро мы поженимся. Завтра я заеду за тобой на такси, и мы отправимся в аэропорт. А через неделю — наш никях. — Да, Керим. Я все ещё не могу поверить. Мужчина не стал больше ничего говорить, но обнял и притянул к себе невесту и нежно, но страстно поцеловал. Это произошло не на улице, а за не плотно прикрытой дверью в ее доме. Он ушел, машина уехала, а Латифа вернулась к себе, испытывая в душе бурю чувств. Она улыбалась, не в силах удержаться. Латифа давно не ощущала себя такой счастливой. Но прекрасное настроение вскоре было испорчено: позвонила из Феса Зорайдэ, попросила рассказать, почему сид Абдул, который пришел к ним в дом, настаивает, чтобы Керим или наказал свою сестру за совершенный харам в доме его племянника Мухамеда, или готовился к тому, что Мухамед должен будет ее сосватать. Тем более что женщина оказалась очень деятельной, хозяйственной — как раз то, что нужно его племяннику. Как все чудесно сложилось бы: тогда Муна будет заботиться об Абдульчике и Мухамеде, а сестра Керима — заниматься всеми домашними делами, став второй женой. Латифа рассказала эту историю с ларой Марьям, как она ее узнала. Но не сдержалась и пожаловалась на происки Мухамеда, приславшего ей фотографии, которые, по разумению отца ее детей, должны были скомпрометировать жениха Латифы в ее глазах. — Зорайдэ, Мухамед не оставил надежды если не вернуть меня, то рассорить нас с Керимом. Она поделилась с Зорайдэ опасениями насчет того, как Мухамед может поступить в Фесе с Самирой — назло ей. И тут она услышала историю, как Самира оказалась «под домашним арестом», потому что сид Али наказал ее, запретив покидать риад до появления в Фесе Латифы. — Наказал? За что? — вопрошала Латифа. — Что натворила Самира, кроме того что перекрасила волосы?.. Что?! В развалинах она целовалась с Лео? О, Аллах! И она для него танцевала?! О, Аллах! И дядя Абдул знает? Но как он узнал? Он не ходит по таким местам, как развалины касьбы! Латифа попросила позвать к телефону Самиру. Она хотела с ней поговорить. Похоже, что Зорайдэ звонила в Рио по сотовому, стоя в коридоре, недалеко от двери комнаты Самиры. Девушка подошла быстро. — Дочка, зачем ты это сделала? — Что, мама? Что я сделала? — Ты и Лео. Танцы в Касьбе, поцелуи. Что ещё? Дочка, я хочу знать, что происходит между тобой и Лео. — Ничего между нами не происходит. А поцелуй — это производственные издержки. Но мне трудно тебе это объяснить. — Стоит ли дразнить дядю Абдула? — Откуда я знала, что дядя Абдул отправил следить за нами своего шпиона? Впрочем, это даже хорошо, что дядя Абдул всё узнал. Он отговорит противного Имада от свадьбы. — Дочка, я не знаю ни одного случая, чтобы дядя Абдул передумал и своими руками разрушил планы на наметившийся брак. — Мама, но нужен какой-то способ, чтобы дядя Абдул оставил меня в покое. Не хочу замуж. Тем более — за этого старого урода. — Самира, не паникуй. Я буду думать, что сделать, чтобы ты смогла избежать замужества, которое сделает тебя несчастной. Посоветуюсь с Жади. Возможно, ей в голову придет что-нибудь полезное. Закончив разговор, Латифа с сожалением посмотрела на часы. Уже довольно поздно. Жади, наверно, уже спит. Но так хотелось позвонить ей, сообщить новости о том, что у Самиры неприятности из-за Лео. Она пока не заперта в комнате, но не может выходить на медину. Что, ну что придумать, чтобы и Самиру не подвести, но чтобы несостоявшийся жених обходил ее стороной. Только Жади способна найти выход из такого положения. 17. Часть 28. Глава 17. Ангра. Хадижа и близнецы Жади напрасно переживала из-за того, отпустит ли Саид Хадижу в Ангру. Дочка позвонила и сообщила, что отец не стал возражать, наоборот, сказал, что, если маленький братик так благотворно влияет на нее, что у Хадижи от счастья даже светятся глаза, то он, конечно, не станет ей препятствовать. Пусть едет и проводит время с малышом. Жади страшно удивилась. Это было чем-то новым. Но, конечно, просьба шла не от нее, а от Хадижи. Дочь сказала, что договорилась пробыть в Ангре дней десять, как они с Жади и собирались. И вот женщина ждала Хадижу с вещами. Было ещё очень рано. Но ехать по жаре за город, пусть даже в хорошем автомобиле в кондиционером, было не желательно. Жади опасалась, что от кондиционера может простудиться Джамиль. Мальчик окреп за последние месяцы, но ведь маленькие дети так подвержены простудам! Джамиль ещё спал, а Хадижа ещё не приехала, и Жади села в кресло и начала обдумывать просьбу Латифы. Та позвонила ей поздно вечером, когда Жади собиралась ложиться спать, зная, что утром придется рано вставать. Как помочь Хадиже избежать брака с Имадом? Чем пронять мужчину, который безумно желал жениться? Как задеть того, кому досталась в невесты красивая, умная, образованная девушка, а с ее колючим характером зрелый мужчина надеялся справиться тем или иным способом. Продумав несколько вариантов, решив, что она позвонит Самире позже, когда в Марокко наступит утро, ведь сейчас там поздний вечер — девушка может уже спать, Жади невольно вспомнила недавнее возвращение из Марокко. Из аэропорта она привезла обессиленного Амранчика к себе домой. Ещё в доме Назиры его привели в порядок, помыли, переодели в новые дорогие вещи, но мальчик был слаб, и у него была деликатная проблема, с которой Жади не приходилось сталкиваться. Как обрабатывать ранку после неаккуратно сделанного обрезания?! Лара Назира вроде бы всё обработала, но ведь процедуры следовало проводить ежедневно. Как бы ни пришлось обращаться к врачам! Поэтому после прилета Жади решила заехать домой, а потом сразу же двинуться к Латифе, ведь у нее был опыт обращения с Амином. Латифа подтвердила, что будет ее ждать. А затем она уедет в Ангру с Иветти. Но Жади совсем забыла о Кларе, которая оказалась дома. Пьетро был опять оставлен у Иветти. С Эдом и Габриэлем ему не бывало скучно. Клара же занималась делами дома. И вот когда Жади добралась на такси до особняка, ее встретила домоправительница. — Как съездили, дона Жади? Как себя чувствует наш малыш? — Плохо, придется везти к врачу. Клара, мне нужно срочно привести себя и Джамиля в порядок, и я тут же поеду в клинику, а оттуда заеду в Сан-Криштован к Латифе, — приврала Жади. Клара, проявляя заботу и внимание, не отходила от доны Жади, стремясь позаботиться и о малыше. Жади позволила ей переодеть Амрана, чтобы женщина увидела при смене памперса, что слова про сделанное ему обрезание — правда. К тому же вместе было не так страшно обрабатывать ранку. — О, дона Жади, что с вашим сыном! Ему же очень плохо! Зачем Вы позволили произвести над ребенком такое?! Бедняжка, он так похудел, осунулось и личико. Как может ребенок за несколько дней сбросить несколько килограммов? Это же опасно, это очень плохо для него, — причитала женщина. Жади, сочувственно поддакивая, занималась тем, что искала вещи, которые следовало надеть для поездки в Сан-Криштован. Ни о какой клинике речь пока не шла. Латифа должна справиться и без врача. Но Кларе знать об этом не обязательно. Но Клара обнаружила и ещё кое-что: — Дона Жади! Как же так? Джамиль меня не узнает! Наверно, ему совсем плохо. Как это возможно? Малыш хорошо знает мои руки, он всегда узнавал меня, улыбался, тянул ко мне ручонки! А теперь смотрит так, как будто видит впервые! Что же с ним такое?! — Клара, даже взрослому человеку трудно перенести одиннадцатичасовой перелет — и это только из Парижа в Рио. Но мы ещё летели из Феса в Париж — это тоже несколько часов. А ребенок болен, сама видишь. — О, мой Бог! — не могла успокоиться женщина. — Джамиля как будто не кормили долгое время. У него истощение. — Конечно, после операции он почти ничего не ел. Но меня предупредили, что будет лучше, если ребенок немного поголодает, — приврала Жади, не зная, так ли это на самом деле должно быть. — И вы поверили? Какие-то шарлатаны сделали операцию и ещё надавали Вам советов! — Почему это — шарлатаны? — Операцию может делать только хирург! — Хватит, Клара. Лучше накорми Амра. эээ…. Джамиля! — Конечно! Я быстро сварю ему жидкую кашку, — с непередаваемой укоризной сказала, уходя, Клара. А Жади подошла к кроватке и со вздохом осмотрела Амранчика. Мальчик был, и правда, истощен. Но теперь приметливой Кларе не придется объяснять, почему ребенок вдруг так изменился за пару дней. В какой-то степени ей повезло, что Амрану было сделано обрезание. Это объясняло его вид. Но как теперь предъявить настоящего Джамиля? Нет, надо снова ехать в Ангру к доне Иветти! Оттуда она сможет вернуться с Джамилем, и тогда цветущий вид малыша скажет Кларе, что он выздоровел, пришел в себя. Вот только Джамилю не делали обрезание. Значит, Клара не должна заниматься уходом за мальчиком. Как же быть? Теперь Жади вокруг виделись опасности разоблачения. Возможно, ей придется посвятить в тайну близнецов и Клару. А тогда она созвонилась с Иветти, которая должна была вернуться из Ангры на сутки, привезя с собой Джамиля. Обсудив ситуацию, женщины пришли к выводу, что для психического состояния Хадижи будет лучше сначала увидеть Джамиля. И только потом узнать, что жив и Амран. Иначе удар может оказаться слишком сильным. И вот Жади в тот день отвезла «Джамиля» к Торговому центру, где обменяла его на настоящего, с которым появилась Иветти. Ее тоже привел в смущение болезненный вид ребенка. — Жади, он так плохо выглядит! Послушай, надо показать мальчика врачу. — Сделай это, Иветти. У тебя же есть семейный врач, который наблюдает за твоими близнецами. — Пожалуй, покажу. И хорошо, что синьор Отилио, наш доктор, никогда раньше не видел Джамиля. Иначе мне пришлось бы врать, что ему сделали обрезание. Я не хочу обманывать доктора. К тому же, он умен. И если однажды увидит второго близнеца, может что-то заподозрить. — Но ведь он не видел никогда Джамиля? — К счастью, не удосужился. Поэтому я выдам этого мальчика за Джамиля, твоего сына, который был неудачно обрезан. Но потом, Жади, настоящего Джамиля придется называть Амраном, потому что ему-то ничего не делали. — Конечно, Иветти. Помоги мне, а потом, если Саид отпустит мою дочь, мы с ней приедем в Ангру. — Созвонимся! И об Амране я позабочусь, не тревожься. Я тебе позвоню. …И вот успокоенная подругой Жади уже вместе с настоящим Джамилем отправилась к Латифе, позвонив ей и рассказав, что Иветти будет пока заниматься Амранчиком. А у Латифы ее уже с нетерпением ждала Хадижа… А сегодня они едут в Ангру. Как только Хадижа появится, они вместе доберутся до дома Феррасов, откуда на автомобиле синьора Леонидаса с Иветти отправятся за город. Там ждет Хадижу и своего братика Амран. Жади подумала, что Хадиже вновь придется увидеться с Лукасом. Но и не только: и с не очень доброжелательно настроенной против нее и дочери Далвой, с синьором Леонидасом, который ещё не уедет в офис. Лукас же ещё спал. Сегодня ему предстояло лететь по делам в Сан-Паулу, поэтому он мог позволить себе встать позже. Сегодня же вечером улетала в Марокко и Латифа. Из-за сложившихся обстоятельств Жади и Хадижа не могли проводить ее в аэропорт. Ничего, зато они смогут перезваниваться, а в Ангре даже установить на ноутбуке Иветти скайп, по которому смогут общаться с Самирой и всеми остальными обитателями дома дяди Али. И с Латифой тоже, когда она окажется в Марокко. Иветти очень заинтересовалась идеей увидеть марокканскую свадьбу Латифы и Керима по скайпу. Жади тоже, ведь в Фесе она теперь долго не сможет появляться, чтобы не оставлять Хадижу в Бразилии одну при таких обстоятельствах. Вчера, когда Жади привезла Хадижу и Джамиля домой, их встретила Клара. Женщина хорошо знала Хадижу, которая за эти годы бывала в их доме. И пока девушка общалась с Кларой, Жади отнесла Джамиля в комнату. Сама быстро поменяв ему памперс, решив не допускать, чтобы это делала Клара. Иначе она увидит то, что ей видеть не стоит — необрезанного Джамиля, и тогда у нее появятся вопросы. Но глазастая домоправительница все равно заметила, что мальчику стало значительно лучше. Она принесла ему еду, чтобы Жади или Хадижа могли покормить ребенка, но Жади не успела выставить ее, как Клара удивленно заахала, что с Джамилем опять что-то не то. На этот раз ее удивило то, что мальчик больше не выглядит отощавшим. — Клара, ты устала, тебе пора отдохнуть. Может быть, дать тебе отпуск? Джамиль такой же точно, каким был утром. Но я возила его в клинику, где ему обработали то, что надо, и сделали укол, дали выпить лекарства. Как видишь, все помогло. К тому же, у него появился аппетит. Он поел и стал таким, как прежде, — убеждала Жади недоверчиво глядевшую на ребенка женщину. — Джамиль, — ласково позвала Клара, и малыш, узнав ее, весело задергал ножками и протянул к ней ручонки. — Дорогой мой, ты только вернулся — и снова в дорогу? Едешь в Ангру? Будешь там с мамой и братиком? Пьетро уже давно не был дома. Ему не хочется возвращаться из Ангры. Там океан, там пляж, там можно интересно играть с детьми доны Иветти и собакой. А здесь только ты, я и Гектор. Не мокрые ли у тебя штанишки? Памперс вроде бы не полный, но можно проверить, так ли это… Но Жади не позволила Кларе менять памперс, забрав ребенка из кроватки. — Клара, займись ужином. Скоро Лукас вернется. Он очень любит лимонный пирог. А о Джамиле позаботимся мы с Хадижей. До Клары дошло, что жена хозяина хочет остаться наедине с дочкой, которая недавно потеряла сына. Возможно, сюсюканье Клары было им неприятно, потому что разговор витал вокруг Джамиля. Да, следовало отправиться на кухню и заняться ужином, который был почти готов. Потом приехал Лукас. Он привез с собой подарок для Жади — горшок с орхидеей. Конечно, это был самый обыкновенный фаленопсис с лимонно-желтыми цветами. Это не был ценный экземпляр для пополнения коллекции Жади, которая в последнее время забросила свое увлечение. Но Лукас сделал шаг в знак примирения. Рано утром, проснувшись и выйдя из спальни, увидев явившуюся из аэропорта Жади с Амраном на руках и зная, что Джамиль находится в загородном доме с Иветти в Ангре, он разозлился. — Жади! Ты все-таки сделала это? Второй сын Хадижи украден у законных родителей и привезен в Рио? Жади, никому, кроме тебя, такое не под силу. Ты авантюристка! Однажды ты нас погубишь. Скандал, который разгорится вокруг этих детей, нас пожрет! — Лукас, ты бы сделал то же самое, если бы тебе пришлось выручать дочерей Мэл. Ты тоже забрал бы девочек у ее мужа-тирана. — Нет, я действовал бы по-другому! — горячо возразил Лукас. — Есть закон… — Но не в Марокко, где прав Фарид, а не моя дочь, с которой он развелся! Они ссорились до момента, когда Лукасу пора было ехать в офис. Хорошо, что Клара не вникала в суть их ссоры. Но и они сами старались говорить так, чтобы она ничего не поняла. Когда с горшком в руках Лукас вошел в дом и увидел в гостиной Хадижу, державшую Джамиля, он удержался от упреков, претензий и замечаний. А Жади так боялась, что Лукас словами обидит ее дочь. Но этим утром он не встал, чтобы проводить Жади. Ее чемодан с легкими нарядами для Ангры и сумка с детскими вещами стояли внизу, оставалось только вынуть из кроватки сонного Джамиля. Когда к дому подкатил автомобиль с Хадижей, Жади заглянула в комнату, где лежал проснувшийся Лукас. — Мы едем в Ангру, Лукас. Это дней на десять. Так будет лучше даже для нас с тобой. Если соскучишься — приезжай к нам на выходные, — сказала она, послав губами Лукасу воздушный поцелуй. Она покосилась на цветок с нарядными, лимонного оттенка цветами. Подарок смягчил ее обиду на мужа, но от этого смятение Лукаса не прошло. Он предвидел неприятности и не желал смириться. — Лукас, всё будет хорошо, вот увидишь. Дети вернулись к родной матери. Ты же хотел именно этого? Как и дядя Али. Я верну сына Хадиже. И второго мальчика тоже оформлю. Потом мы найдем способ переоформить детей на мою дочь. И никакого скандала не будет. У ворот нетерпеливо просигналил автомобиль. — Мне пора. Лукас, не переживай, всё плохое позади. Хадижа ждет меня в машине. Она захватила из комнаты ещё не проснувшегося Джамиля, внизу полусонная Клара подхватила ее чемодан и сумку с вещами мальчика, и они вышли за ворота особняка. Там Жади села в салон машины, передав ребенка Хадиже. Водитель уложил в багажник ее вещи. И машина тронулась с места. А потом они вместе с Иветти неслись уже на машине Феррасов в Ангру. Джамиль посапывал на руках Хадижи, с благоговением смотревшей на маленького сына. Жади и Иветти счастливо переглядывались, видя, состояние Хадижи. — Как… Амран? — шепнула Жади, и Иветти ответила, что она звонила снова сегодня утром в Ангру. Ему лучше, так как доктор всё обработал и выписал лекарства. — Не знаю, как лечат подобное в Марокко, но наш бразильский врач прописал то, что нам и придется давать Амрану. Ничего, мы справимся. — Латифа рассказала мне, что ещё нужно делать. Я всё запомнила, — сказала и Жади. В Ангру приехали в полдень. Их ждали. Дона Иветти провела Жади и Хадижу в дом. Хадижа, предупрежденная, что сможет увидеть Амрана, крутила нетерпеливо головой. Жади забрала у нее Джамиля. Вскоре из комнаты, которую решили отвести Хадиже с детьми, появилась медсестра, которую наняла на время Иветти. — Мальчик спит, — предупредила она. — Хорошо, мы осторожно внесем вещи, — сказала Жади, и они с дочкой вошли в комнату. Там уже стояла вторая кроватка. Иветти сообщила, что все в доме знают о приезде мамы Джамиля с братиком Амрана. Изадора, которая никогда не вникала, кем приходится ребенок доне Жади, восприняла это как должное, приготовив комнату для матери с двумя маленькими детьми. Войдя, Хадижа сначала застыла, обводя взглядом комнату, затем бросилась к кроватке и заглянула в личико спящего мальчика. Она еле сдержала крик, приложив руку ко рту. — Амранчик! Мой сыночек! — со стоном произнесла она. — Только не рыдай! Не говори громко, — предупредила Жади. Джамиль загукал, увидев игрушки, и потянул к ним ручки. Жади дала ребенку мягкую игрушку, и Джамиль довольно рассмеялся. Звуки в комнате разбудили Амранчика. Хадижа стояла возле кроватки, не сводя с него глаз. Мальчик распахнул глаза и увидел ее. И он узнал свою маму! Хадижа выхватила его из кроватки и прижала к себе. — Какой он худенький! Что они с ним сделали?! Его не кормили! За ним не ухаживали! — Осторожно, ему ТАМ может быть больно, — предупредила Жади. А Хадижа целовала найденного сыночка, обнимала и вновь прижимала к себе. Амран радовался ей. — Как я смогу с ним расстаться? Не с ним, а с ними?! С моими детьми? Мама! Жади вздохнула. — Не знаю, дочка, как быть. Пока не знаю. Но мы обязательно что-нибудь придумаем! — Мне кажется, что от радости у меня двоится в глазах. Джамиль и Амранчик так похожи! Как… — Как два финика, — подсказала Иветти, появляясь в дверях. — Конечно, мы что-нибудь придумаем! А пока ты можешь жить в Ангре, сколько захочешь. — Или сколько позволит Саид Рашид, — уточнила Жади. — Через неделю он начнет беспокоиться. И потребует от Хадижи вернуться. — Я только опасаюсь, что отец начнет искать мне нового мужа. Он так и сказал на семейном суде. — Знаю, мне Зорайдэ рассказала, — кивнула Жади. — Как же так? — удивилась дона Иветти. — Только рассталась с одним мужем, и тебя вновь попытаются выдать замуж? Так скоро? — Саид постарается сделать это назло Фариду, бывшему зятю, — сказала Жади. — Но я знаю, что делать, дочка. Если Саид начнет настаивать, нам придется ему признаться в том, что твои дети живы. Рассказать всю историю без утайки. — Да, Жади, ты права. Кому нужна женщина с двумя чужими детьми? — бесцеремонно заметила Иветти, не подумав о том, как это прозвучит со стороны. — Это правда, — кивнула Жади. — Саид может смело искать Хадиже мужа, пока не станет известно, что у его дочери двое детей, о которых не знает даже их родной отец. НО Фариду вернуть мальчиков Саид не пожелает, насколько я его знаю. — Мама, лучше скрывать правду, иначе Фарид отберет моих сыновей. А он уже собрался жениться. — Это дело будущего. А пока нам нужно продумать, как сделать так, чтобы Хадижа могла видеться с детьми как можно чаще, когда вернется в Рио из Ангры, — сказала Иветти. Но и Жади высказала то, что думала: — Хадижа, мы уже с тетей Латифой говорили о том, что тебе придется метаться от дома к дому. Джамиль будет жить у меня, и ты станешь видеться с ним, когда будешь приезжать ко мне в гости. А Амранчик может пожить у Латифы. Нет, не в Сан-Криштоване. Она вернется из Марокко и переедет жить к мужу. У Керима новый просторный дом. Там у Амрана будет своя комната. Керим добрый и понимающий. Он не откажет. Латифа будет принимать тебя в гости. И у нее дома ты будешь видеть Амранчика. Так и придется выкручиваться. — Да, я тоже не вижу другого способа, — расстроенно согласилась Хадижа.  — Но даже если бы твой отец узнал правду, сомневаюсь, что он позволил бы поселить твоих сыновей у себя в доме. Там Зулейка и Рания, которые могут проговориться случайно или умышленно. Я не знакома с Зулейкой, но Ранию знаю хорошо. Это такая змея, она вполне способна донести на тебя дяде Абдулу. Через сестру Амину, например. — Нет, нет, если узнает дядя Абдул, то он сообщит сиду Рахиму, а он расскажет Фариду. И Фарид явится в Бразилию за моими детьми. — А что, Хадижа, тех женщин, которые выкрали твоего сына, ещё не схватили? — полюбопытствовала Иветти, взяв у Жади подержать Джамиля. — Какой ты забавный, какой сладенький! — Нет, и мне кажется, что Фарид не намерен искать Зухру. Шурук сбежала и скрылась, говорят, она уже заграницей. А Зухра прячется, но если бы ее нашли, Фариду пришлось бы ее жестоко наказать. Я думаю, что он продолжает ее любить, не смотря ни на что, — высказала догадку Хадижа. — Дочка, если это не надо Фариду, то твой отец все равно рано или поздно ее поймает. Она за все заплатит, вот увидишь. Иветти спохватилась: — Кстати, Жади, теперь мы будем всем говорить, что Джамиль и Амран — дети Хадижи. А если кто-то вспомнит, что видели тебя с ребенком, ты можешь говорить, что это был твой внук. Поверь, все проявляют любопытство, но оно не глубокое, никому и дела нет, кем приходятся тебе эти дети на самом деле. А если выбросить все старые вещи Джамиля и купить новые в двойном количестве, одевать детей абсолютно одинаково, то окружающие никак не вспомнят, что ты приезжала в Ангру с одним из них. Не соотнесут ТОГО ребенка с ЭТИМИ близнецами. То же самое будет и в Рио. Жади предупредила: — Хадижа, в Рио тебе надо будет опасаться длинного языка Эмми. Латифа мне пожаловалась, что Эмми уже едва не проговорилась, спросив у нее, с кем из детей я приеду на встречу с тобой: с Джамилем или с Амраном. А если бы это услышал Амин? Или Халиса? Они умны и сообразительны. Пусть сразу не догадаются, но потом смогут сообразить. — Да-да! Я буду очень осторожна! — Эмми знает правду о близнецах. Я ей рассказала, когда думала, что тебе понадобится сообщница. Но теперь уверена, что я ошиблась и напрасно рассказала ей правду. — Мама, почему все от меня что-то скрывают? Даже Эмми, даже Самира! Самира знала, как мне плохо от мысли, что в пустыне погиб мой сын, но даже не намекнула, что Амран жив. И Эмми тоже промолчала. А Зорайдэ и дядя Али? Им тоже всё было известно?! Даже Карима ни словом не обмолвилась! — Не обижайся на них! Это я запретила Самире и Эмми рассказывать тебе правду. Ответь честно: если бы ты перед семейным судом узнала, что Амран жив, неужели ты не поделилась бы этой новостью с ларой Джабирой? Не рассказала бы Фариду в надежде с ним помириться? Хадижа растерялась. И правда — рассказала бы или нет? Скорее всего, мать права — рассказала бы и Фариду, и свекрови. Это поняла и Жади, прочтя ответ по лицу дочери. — Но зачем тебе такой человек? Фарид принес тебе столько горя, нанес столько обид! И хорошо, что он ничего не узнал! Он показал свое истинное лицо. Видишь, он намерен жениться, взять трех жен. И возьмет! Ты же не хочешь стать его четвертой женой?! Поэтому надо хранить эту тайну. — А лара Назира? Она тоже знает? — Да, ведь Лео и Самира уехали за Амраном из ее дома. У Хадижи блеснула страшная догадка, но она не стала спрашивать, не Самира ли привезла тете Назире «ее» дочь. Нет, Хадижа ничего не желала знать! Если все говорят, что тетя Назира родила дочь сама, так она и будет думать! Потом все отправились перекусить, чтобы потом пойти гулять к океану. Стол изобиловал вкусностями, было много сладостей, потому что доне Иветти хотелось побаловать детей. Пьетро очень был рад тому, что приехала мама. Он вспомнил даже Хадижу. И все дети, после рыбного блюда и гарнира набросились на пирог и фруктовые муссы, предвкушая поход на берег океана. Жади, разобрав вещи, выбрала симпатичное легкое платье с ярким цветочным принтом, в котором собиралась пойти гулять. А Хадижа настолько переволновалась, что не могла сообразить, что надеть ей. И в конце концов она попросила разрешения никуда не ходить вообще. Ей хотелось просто побыть с детьми. — Мама, ты иди на пляж с Пьетро! Он не видел тебя больше недели и соскучился. А я отдохну в комнате, постараюсь налюбоваться на Амранчика и Джамильчика. Жади согласилась, что так будет лучше, отметив про себя, что дочь впервые назвала второго сына не просто Джамилем, а ласкательным именем — Джамильчиком. Теперь не только Амран был Амранчиком. Иветти велела Изадоре помочь доне Хадиже, если ей что-нибудь понадобится, и все отправились на берег. Дети бежали впереди, а женщины несли с собой корзинки с минеральной водой и фруктами, которыми можно будет полакомиться на берегу. — Жади, так Латифа выходит замуж? Какое это романтичное событие! — сказала Иветти. — Знаешь, Иветти, я так рада за сестру. Она встретила мужчину, который оказался достоин ее любви. И хотя Латифа уверяет меня, что Мухамед всегда был хорошим мужем, и только вмешательство дяди Абдула, заставившего Мухамеда взять вторую жену, всё испортило, я не очень ей верю. Она сама ещё не поняла, что чувства, которые она испытывала к Мухамеду, это не та любовь, которую она узнала теперь, познакомившись с Керимом. Сейчас она испытывает что-то похожее, что было между мной и Лукасом. — Жади, ты сказала: «было»? — Было, есть и будет всегда. Я имею в виду то, как в юности вспыхнула в нас с Лукасом любовь с первого взгляда. Любовь, которая дает ощущение жара в твоем сердце, она горит в тебе, и ты ощущаешь жар этой любви. И ты сгораешь от тоски, когда человек, которого ты любишь, отдаляется по своей воле или из-за обстоятельств, потому что эта любовь сжигает тебя изнутри, становясь тоской. — Как красиво ты сказала о любви. И как верно. Но Латифе повезло, потому что ей не придется ждать Керима столько, сколько ждали мы своих мужей. Ты — Лукаса, а я — Львеночка. — Но это как посмотреть — Латифа прожила с Мухамедом много лет, пока не встретила Керима. Если бы Керим стал ее мужем вместо Мухамеда с самого начала, то моя сестра была бы намного счастливее уже давно. — Жади, ты не любишь брата своего бывшего мужа, — рассмеялась Иветти. — И не говори, что это не так. Наверно, у тебя была для этого причина. — И сейчас она никуда не делась. Из-за Самиры. Латифа боится, что Мухамед может поставить ее перед выбором… Жади рассказала, в каком положении оказалась Самира. — Мы не знаем, что посоветовать Самире, чтобы избавиться от навязанного жениха. — Жади, я знаю много способов, как обратить в бегство соперницу. Но что делать с влюбленным мужчиной? Обычно мужчину стараются удержать, а не отпугнуть. Надо подумать над этим. У Иветти зазвонил сотовый. — Львеночек! У нас все хорошо. Жади приехала с дочерью и внуками. Пусть Лукас тоже приезжает. А тебя я устала зазывать в Ангру. Пусть Лукас не беспокоится: с Жади и детьми всё в порядке, с внуками тоже. Сейчас мы идем к океану. Иветти так солнечно улыбалась, разговаривая с мужем, так радовалась жизни, что Жади по-хорошему позавидовала, как ей удается так легко относиться к жизни. Для Иветти как будто не существовало проблем. Она решала их, не задумываясь. Жади знала ее столько лет, но Иветти как будто не менялась. Те же пестрые яркие наряды, те же светлые волосы, те же однотипные украшения размерами с перепелиное яйцо, всё, без чего Иветти не была бы собой. Пьетро схватил ее за руку, и Жади ускорила шаг. Уже показался пляж. Теперь за детьми следовало глядеть в оба. Иветти забыла рассказать, где няня ее детей. Наверно, получила выходной, потому что с близнецами и Пьетро шли только она и Иветти. Мощный шум накатывающих на берег волн теперь уже заглушал голоса детей, которые шли на несколько метров впереди них. На берегу Иветти тут же расположилась в тени, поставив на песок корзинки с едой и водой. С ближайшего дерева сорвался, недовольно хлопая крыльями, крупный белый попугай, которого Жади, как ей запомнилось, видела в прошлый раз. Дети тут же бросились не к воде, а строить новый песчаный замок. Жади присела на пластиковый лежак и испытала умиротворение, зная, что теперь все неприятности ее дочери позади. Теперь предстояло только решить проблемы Самиры и можно начать жить, ни о чем больше не беспокоясь. У Самиры был простой выход из ситуации: девушке стоило всего лишь взять билет на ближайший рейс и сесть на самолет, чтобы избавиться от проблемы по имени Имад. Но Жади знала племянницу, ее упрямый характер. Дочь Латифы постарается доказать всем свою независимость. Жади подумала, что надо позвонить Самире и Лео и каждому подать эту идею — просто улететь, вернуться в Бразилию. Но Самира хотела бы побывать на свадьбе матери? Ничего не поделаешь: иногда обстоятельства сильнее нас, и приходится отступать, чтобы не оказаться в ловушке и однажды не платить дорогую цену за необдуманный поступок или упущенную возможность. Ей ли, Жади, этого не знать! …Тем временем Лукас приехал на обед в дом отца. Леонидас Феррас и Далва уже знали новость о том, что Жади вернулась из Марокко вместе с ещё одним ребенком дочери. Это был тот самый мальчик, которого Лео искал в пустыне. Но нашелся малыш вовсе не там. И вот Жади привезла с собой внука, который теперь станет для семьи и, прежде всего, для Лукаса большой проблемой. — Твоя жена неугомонная! — ворчал синьор Леонидас. — Жади не задумывается, каким образом она сможет оформить документы на этого ребенка, — возмущался Лукас. — Но ведь как-то ей удалось сделать документы на того, первого? — вставила вопрос Далва. Они втроем стояли в гостиной возле старого дивана — семейной реликвии, оставшейся в семье со времени смерти Диого. И Лукас, и его отец с обеспокоенным видом засунули руки в карманы, а Далва, как обычно, держалась рукой за щеку. — Синьор Леонидас, а кто помогал доне Иветти заниматься документами Джамиля? — Далва хорошо помнила непривычное имя ребенка. — Ох, уж эта Иветти! Иногда ей такое удается, что мне остается только удивляться ее ловкости! — проворчал синьор Леонидас. — Далва, тогда у Жади оказалась справка из Марокко, подписанная каким-то местным шарлатаном, о том, что Джамиля родила сама Жади. Но теперь-то нет даже такой бумажки! Она вывезла ребенка из страны по документам Джамиля. — Святые угодники! Дона Жади ничего не боится! — Нет, Далва, она никогда ничего не боялась. Не беспокоилась ни за себя, ни о том, что может появиться масса проблем у ее близких, — ответил сердито Лукас. — Ну, Лукас, ты тоже только теперь поумнел! А раньше ты был таким же безответственным, как твоя нынешняя жена. Теперь точно такой же — Лео. Только с Маизой мы не знали проблем. Но твоя Жади… — Лукас, расскажи, каким образом Лео нашел этого мальчика? Наверно, Жади тебе рассказывала? — Нет, она ничего не успела мне рассказать ни вчера, ни сегодня утром. Разве вы не расспрашивали об этом Лео? — Где сейчас Лео? — перебил сына суровым голосом Леонидас. — Далва, он так и не звонил нам? — Нет, синьор Леонидас, больше не звонил. — Вам незачем о нем беспокоиться. Насколько мне известно, он в Марокко бегает за Самирой. Это племянница Жади. — Я думаю, что Лео влюблен в эту девушку, поэтому он ей во всем помогает, — высказала подозрения Далва. Лукас подтвердил ее опасения: — Жади тоже так считает: что Лео любит Самиру. Но сейчас у девушки неприятности… — Какие неприятности? — хищно загорелись глаза у Леонидаса Ферраса. — Я удивился бы, если бы Лео не оказался там, где у его подружек неприятности! Конечно, эти неприятности касаются и его? Но как? — Жади рассказала мне, что старый дядя Самиры нашел жениха для нее, теперь там ждут, когда прилетит ее отец, чтобы официально сосватать девушку и выбранного ей в мужья марокканца. Конечно, Лео против, ему она самому нравится. — А девушка как? Ей кто из них нравится? Лео или марокканец? — спросила со страхом Далва. — Не знаю, нравится ли ей Лео, но она против замужества. Жади и мать Самиры боятся, чем закончится история со сватовством. Самиру могут насильно выдать замуж. И если Лео попытается этому помешать, неизвестно, чем все может закончиться. — Матерь Божья! — всплеснула руками Далва. — Опять чадра лезет в нашу семью! — возмутился Леонидас. — Она не лезет, отец, Самира просто дружит с Лео, — поправил отца Лукас. — Хорошая девушка, между прочим. Получила диплом журналистки. — Все равно! Если ее родственники способны насильно выдать ее замуж, это дикость. А Лео бегает за чадрой! И может привести ее к нам в семью! — Ну и что? Почему у вас какие-то предрассудки как против Жади, так и против Самиры? — возмутился Лукас. — Нет у нас никаких предрассудков, — отрезал синьор Леонидас. — Но из-за того, что Лео влюбился не в ту девушку, у него могут быть неприятности, значит, они будут и у нас! Лукас, может быть, нам с тобой стоит бросить все дела и лететь спасать твоего брата? — Отец! О чем ты говоришь? Как бы Лео не пришлось выручать нас в Марокко! Я никуда не собираюсь лететь. Он сам справиться со всеми проблемами. — Тогда я попрошу Альбьери позвонить его другу в Марокко, чтобы он узнал, что там происходит с Лео. — Зачем? Ты можешь спросить об этом у Иветти. Она часто созванивается с Самирой и с Лео. А тот самый друг Альбьери — это дядя Жади, синьор Али Адиб. — Вы меня с ума сведете! — сердито «играл» густыми бровями синьор Леонидас. — Лукас, дай мне телефон той девушки… Ну, этой Самиры, я сама ей позвоню и узнаю, что там происходит, — попросила Далва. — У меня нет ее телефона. Далва, попроси об этом Иветти. Или узнай у нее, как в Марокко дела. — Вот что, я сам сейчас же позвоню Иветти и всё выясню. И нечего за моей спиной устраивать что-то. Поиски в пустыне младенцев, борьба за чужую невесту… Пусть Лео немедленно возвращается в Бразилию! И если хочет, то пусть в Рио женится на своей чадре, но сначала пусть оба уедут из Марокко! Лукас пессимистично покачал головой, а Далва горячо поддержала хозяина. Синьор Леонидас достал из кармана телефон и решительно набрал номер Иветти, отдыхающей с детьми в Ангре. 18. Часть 28. Глава 18. Отъезд в Марокко. Поиски Лейлы. Пока Жади и Хадижа пребывали в Ангре, а Латифа занималась последними приготовлениями к поездке, в доме Мухамеда тоже все суетились. Так как в этот день лара Марьям не появилась — и Амин с Мухамедом понимали, почему, домашними делами — сбором вещей, уходом за Абдульчиком и приготовлением еды были заняты Лейла и Ариба, которая вышла, наконец, из комнаты. Мухамед отругал Арибу за недостойное поведение и сказал, что если бы не данное сиду Али и Икраму слово, ни за что не повез бы ее в Марокко — в наказание за то, как она осмелилась вести себя в его доме. — Я не служанка. Но Вы, сид Мухамед, забыли об этом с первого дня, как я появилась в Вашем доме, — дерзко ответила девушка. — Тебя привезли в Бразилию помогать Лейле, а это все равно, что быть служанкой, — отрезал Амин, которому стало обидно за отца. — Я часто жалела о том, что согласилась приехать с Лейлой! Может быть, не будь здесь меня, у Лейлы иначе сложилась бы судьба. Теперь ей не пришлось бы возвращаться с позором к отцу. — Не к отцу. Сначала сид Абдул ею займется, — проворчал Мухамед, втайне радуясь, что Ариба., а не Лейла сегодня будет готовить обед, которым ему предстоит насытиться перед отъездом. — Ты, Ариба, оказалась такой же, как лара Дуния. Не знаю, как бы ты ужилась с ней в одном доме, если бы мой дядя не женился на твоей будущей свекрови. На это замечание как обычно покладистая Ариба отвечать не стала, хотя в ней все ещё бурлила обида на сида Мухамеда. Он чувствовал себя вполне здоровым и бодрым. Помня, что случилось накануне, он нервно шутил, пряча за натянутыми улыбками горечь поражения. Жулики из автомастерской нагрели на нем руки и так подвели! Лейла же решила ничем не раздражать мужа, теперь уже бывшего. Она незаметно шмыгала по дому, то собирая вещи Абдульчика в отдельную сумку, то собирая грязную одежду и постельное белье, чтобы отнести все это в кладовку и оставить возле стиральной машины. Даже помогла Арибе разобрать сумки с продуктами, которые принес Амин из супермаркета. Правда, ничем другим, кроме этого, Ариба не позволила ей заниматься, опасаясь, как бы Лейла снова что-нибудь не учудила на кухне с едой. Если сид Мухамед вновь заболеет, придется откладывать поездку, то Ариба такое не переживет. Уже звонил Икрам, чтобы удостовериться, что семья готовится к отъезду. Ариба решила не спускать глаз с родственницы, которая, несомненно, была виновницей недавней болезни своего мужа. Она велела Лейле заниматься ребенком. Пусть мальчик с ними не летит, но для Лейлы это были последние часы перед расставанием с сыном навсегда. У Арибы не укладывалось в голове, как Лейла может быть такой спокойной и безразличной, ведь она родила Абдульчика, это ее сын, и его у нее отнимают. Мухамед оставит Лейлу в Марокко, сам вернется в Рио с Муной, которая и заменит его сыну мать, а Лейла никогда больше не увидит родного ребенка. Но Лейла не только стоически перенесла расставание с Абдульчиком, но, не дрогнув, даже без слов, передала сына ларе Ноэмии, которая пришла за ним, чтобы забрать его в их с Мустафой дом, где о нем позаботятся до возвращения Мухамеда. Пока Ариба на кухне возилась с едой в дорогу, наверху Лейла ещё раз перебрала свои вещи. Она снова спустила вниз свой тяжелый чемодан, набитый теперь уже старыми платьями и теми, которые потеряли вид. А одежда получше была сложена и запрятана в шкафу, под одеялами. Лейла знала, что делала. И если сначала она переживала, что Мухамед может не отдать ей ее золото, потому что он решил пока не везти с собой в Марокко ее шкатулку, то теперь она была рада такому исходу событий. Шкатулка останется в Рио, как и она сама, если им с Базилио всё удастся! О, Аллах! Она всё заранее обдумала, ждала только момента, когда сможет улизнуть из дома, рассчитывая на то, что Мухамед не станет ее искать, а отправится в аэропорт без нее. Лейла заранее спрятала ключи от дома, чтобы потом можно было вернуться и жить тайком до возвращения Мухамеда. А там видно будет, как сложатся обстоятельства. Но в Марокко к отцу она возвращаться не желала. Поэтому она очень удивила Мухамеда, когда он решил уязвить непутевую женщину и потребовал, чтобы она приготовила лучшую комнату в доме для Муны. — Всё должно быть готово заранее к ее приезду. Пока Ариба готовит обед, ты, Лейла, этим и займешься. И смотри — чтобы всё сделала, как я скажу. Иначе пожалуюсь дяде Абдулу. Пусть он велит дать тебе удары плетью. А после порки мы с сидом Абдулом отвезем тебя к твоему отцу. Лейла злобно прикусила губу и стояла, опустив глаза. Она молча отправилась в комнату, которую Мухамед велел очистить от лишних вещей, перенеся их в пристройку, где недавно жила Ариба. Конечно, Мухамед выбрал для Муны ЕЕ комнату. А бывшую комнату Амина он планировал переделать в детскую, где будет жить Абдульчик. — Так этим ты и занимайся до самого нашего отъезда! Впрочем, Муне я разрешу самой выбрать себе комнату. Пусть устраивается в любой, где пожелает. Лейле хотелось как-нибудь съязвить насчет Латифы, которую он упустил, но она побоялась, так как ухо, которое Мухамед ей выкрутил накануне вечером, узнав, что она посмела звонить Муне и даже самому дяде Абдулу, все ещё болело. Лейла смиренно переносила диванные подушечки в комнаты в пристройке, переставляла пуфики, скатывала в рулоны ковры, относя вниз в кладовку, так как их предстояло почистить, но теперь уже не ей. Но она с замиранием сердца ждала раннего вечера, когда на город спустятся недолгие сумерки и быстро наступит тьма. И тогда Саид Рашид приедет за ними на машине, чтобы отвезти в аэропорт брата, его бывшую жену и будущую невестку лары Дунии. Ну, это ОНИ так думают. А у Лейлы были другие планы. Когда пришло время, они сели за стол и плотно пообедали, потом поднялись, и пока Ариба собирала остатки еды в контейнеры и в специальную сумку, чтобы можно было доесть всё это в дороге, Лейла быстро поднялась наверх. Она зашла в комнату, где были оставлены ее вещи, и переоделась к поездке, нарядившись в платье и дорожную джеллабу, повязав на голову платок способом, какой они с Арибой сами придумали, закалывая края платка специальными булавками. Она переложила в карман джеллабы ключи от дома, который Мухамед считал то ли потерянным, то ли он просто забыл о том, что этот ключ существует. Потом спустилась вниз и скромно присела на краешек дивана в гостиной возле ряда чемоданов. И стала ждать. Спустилась и Ариба, а за ней, тяжело ступая по ступенькам, сошел Мухамед. Все смотрели на часы и ждали, когда подойдет машина Саида. Амина тоже не было: в его магазин как раз привезли товар, и надо было срочно его разгружать. Но Халиса и Эмми пришли, принесли пакеты с едой. Но задерживаться они не стали, так как Эмми затошнило, и Халиса ее увела. Но Мухамед заподозрил, что, скорее всего, капризной девчонке хотелось проводить Латифу. Как ни высматривал Мухамед, но ни он в окно, ни Мустафа с порога магазина не заметили, чтобы к Латифе приехали Жади с Хадижей. Амин позже объяснил, что мать говорила — Хадижа уехала с Жади в Ангру. Отец отпустил Хадижу отдохнуть и побыть с младшими братьями. Мухамед удивился, но был рад, что не увидит одалиску, которая, конечно, знала теперь от Латифы об истории с фотографиями Керима. Саид задерживался где-то в пробках, а вот Керим на такси приехал раньше. Мухамед стоял у окна и наблюдал. И вскоре Керим вынес из дома Латифы ее чемодан и сумку. Латифа закрыла дверь, обнялась с подошедшими Эмми и Халисой, села в машину, даже не взглянув в сторону бывшего дома, где выросли ее дети, и машина, подавшись немного назад, тронулась с места, унося бывшую жену Мухамеда в новое будущее. У Мухамеда по коже пробежали мурашки, когда он подумал о том, что только что была поставлена точка в их с Латифой истории. И он сам в этом виноват! Не надо было слушать дядю Абдула и брать вторую жену! А теперь он отвозит ненавистную Лейлу обратно в Марокко, но вернется уже не с ней или Латифой, а с другой женщиной. Муна очень хорошая, но она не Латифа. Впрочем, вчерашняя история незаметно повлияла на Мухамеда. Он вдруг почувствовал, что иначе думает о Латифе. У него с ней ВСЁ КОНЧЕНО. Он признался себе: если бы даже Латифа вернулась после всего, что произошло за эти месяцы, он уже не смог бы относиться к ней, как прежде. Его «козочка» была уже не его, Латифа целовалась с Керимом. Он бы никогда не смог забыть об этом. К той женщине, которая некогда принадлежала только ему, прикасались губы и руки другого мужчины. Теперь Мухамед ощущал отвращение каждый раз, когда с обидой вспоминал об этом. Латифа предала его. «Это даже хорошо, что я испытываю такие чувства. Скоро их никях, Латифа станет женой Керима, и продолжать о ней думать было бы харамом. Муна, тебя мне надо было привезти в Бразилию!» — размышлял Мухамед. Наконец, подъехал автомобиль Саида. Вышел его водитель и вместе с Мухамедом вынес из дома на улицу багаж. И пока он укладывал вещи в багажник, а Ариба располагала сумки с едой внутри вместительной машины, пока Мухамед и Саид разговаривали, и брат брату жаловался на нее, Лейлу, на ее выходки и звонки, девушка медленно прошла мимо машины, как будто для того, чтобы обойти ее с другой стороны. Но сама, воспользовавшись темнотой и суетой вокруг автомобиля, незаметно скользнула за угол магазина. И вовремя, так как прибежал запыхавшийся Амин, вышел из «Волшебной лампы» Мустафа, и мужчины начали прощаться, крепко обнимая Мухамеда. Базилио внимательно наблюдал за происходящим, стоя на улице с мокрой тряпкой. Он видел, как Лейла прошла за угол дома, и сам устремился туда же. Она осторожно выглянула, чтобы подать ему знак, но этого не потребовалось: парень едва не налетел на нее. — Иди за мной, у меня есть ключ от дома синьора Олаву, — произнес он, чувствуя себя ее спасителем и героем. Девушка забормотала что-то по-арабски, и Базилио смог разобрать только знакомые слова, которые он часто слышал от Мустафы: «О, Аллах», «Алхамдуллилах», «иншалла»… Хотя было уже темно, однако людей на улице было много. Но кому какое дело до того, куда торопится Базилио? Это ЕГО любимое занятие — знать о делах других. А кого интересовала его жизнь? Парень подошел к двери дома художника, который уехал на несколько недель к родне в Бузиос, а ключ доверил честному, пусть и недалекому Базилио, будучи уверенным в том, что парень не станет в его доме заниматься глупостями. Базилио открыл дверь, скрылся внутри, и тогда женская фигурка скользнула за ним. Лейла заранее высмотрела изо всех окон своего дома, виден ли вход в дом художника, пожилого приятеля Базилио. Оказалось, что только с порога магазина можно было видеть и дверь, и витрину на первом этаже, и балкон, куда любит выходить синьор Олаву. Но ей повезло! Даже Мустафа ушел из магазина, чтобы обнять перед отъездом Мухамеда. Никто не видел, как Лейла зашла в дом, не заметил, как жена араба скользнула внутрь вслед за Базилио. А парень, улыбаясь, ждал ее у лестницы. — Располагайся. Тебе лучше переждать здесь несколько часов. Правда, дверь в мастерскую закрыта. Но туда и нельзя — с улицы могут увидеть. Поднимись по лестнице на второй этаж. Там комната, окна выходят на магазин и наш бар. Оттуда хорошо видно, когда машина синьора Мухамеда уедет. Тогда выжди ещё несколько часов и выходи. Я за тобой приду. Тоже хочу сегодня переночевать в доме художника. А ты вернешься в свой дом. Лейла мало что поняла из его речи, но она знала, что никакая сила не заставит ее улететь с Мухамедом в Марокко. — Свет не включай! — наставлял ее Базилио. — А то все знают, что синьор Олаву уехал. Дона Жура и дона Ноэмия первые заинтересуются, кто залез в дом. Ещё и полицию вызовут! И к окну не подходи. Стой за шторой и наблюдай, не высовываясь. Поняла? Ай, пошли за мной, я тебе покажу сам. Базилио схватил Лейлу за руку и поволок по лестнице на второй этаж. Перепуганная Лейла еле двигалась, с трудом успевая за парнем. Но наверху она поняла, что ничего дурного от него ждать не стоит. Базилио подошел к окну и очень осторожно приник к прозрачной ткани шторы. Затем повернулся к Лейле и поманил пальцем к себе. Так она осталась наблюдать за суматохой, которая вскоре возникла внизу, когда ее исчезновение было обнаружено. Базилио ушел, чтобы быть поближе к происходящему возле машины синьора Саида, видеть и знать, что происходит. А вдруг поездку отложат? И что тогда? Лейле придется скрываться в доме художника не один день, а ему, Базилио, придется носить ей еду из бара. А на улице паниковал Мухамед. Сначала он решил, что Лейла зашла в дом, ведь закрыть его на ключ мужчина ещё не успел. Отправили за Лейлой Арибу, которая уже заподозрила подвох. Она вернулась и сообщила, что Лейлы нет. Она не отозвалась. — Может быть, Лейла где-то спряталась? — предположила она, едва сдерживая слезы. Разве она не предполагала, что от Лейлы именно это и столо ждать? А теперь они снова никуда не полетят! Вновь позвонил Икрам, чтобы проверить, как дела. И Ариба ему пожаловалась, что не могут выехать, потому что куда-то пропала Лейла. Может быть, специально где-то прячется, чтобы не лететь в Марокко?! Мухамед, разозлившись, вместе с Амином вошел в дом, и они обыскали каждую комнату, заглянув даже в шкафы и за диваны. Лейлы не было. Мустафа воскликнул: — Она могла зайти в магазин! Стоит, наверно, рассматривая платки или ковры, а мы ее ищем! Мухамед вломился в «Волшебную лампу», Амин ждал отца на пороге. Но и там Лейлы не оказалось. — Где эта дочь джинна?! — вытирая пот со лба, вопрошал Мухамед. Саид невозмутимо ждал брата у машины, стоя рядом с бурно сопереживающим Мустафой. — Что делать, Саид? Я не могу уехать без Лейлы! Что же делать? — Ты можешь опоздать на рейс, Мухамед. — Знаю! Но где ее искать? — Может быть, она пошла к моим женам? — предположил Амин. — Она знает, что больше не вернется в Бразилию, вот и решила сделать им гадость на прощание. — Да-да, сынок. Она способна, вполне может! — согласился Мухамед. — Иди, проверь. И если она в твоем доме, выволоки ее оттуда за волосы и притащи ко мне! А я схожу за плеткой. И перед тем, как затолкать ее в машину, дам ей несколько ударов плетью! Пусть потом обо мне что угодно в Сан-Криштоване говорят! Некоторые посетители бара с интересом наблюдали за суетой у арабов. На порог бара вышла и встала, опираясь спиной о косяк, дона Жура, переплетя руки на груди. Её тоже заинтересовали дела на улицы возле ее бара. Базилио задумал ещё одно дельце, чтобы романтическая история оказалась более впечатляющей. Когда из своего дома вернулся запыхавшийся Амин и сказал отцу, что Лейла там не появлялась, а Мухамед выслушал его, сжимая рукоятку принесенной в самом деле плети, вот тогда к ним подошел Базилио и протянул записку. — Что это? — хватаясь за сердце растопыренной пятерней, спросил синьор Мухамед. — Это вам Лейла прислала! — Что?! — поразился Мухамед. А Саид даже сделал шаг к брату, который выхватил бумажку из рук официанта. — Лейла ни португальского языка не знает, ни писать не умеет ни на арабском, ни на португальском! О, Аллах! Она же неграмотная! — простонал Мухамед. Саид тем временем успел прочесть записку и рассмеялся. — Мухамед, что за чушь? Неужели это писала твоя жена? или кто-то под ее диктовку? — Бывшая жена, унеси ее джины! Бывшая! Я же говорю, что она неграмотная. Может, ее похитили? Требуют выкуп? Не дам ни доллара! Так мне обойдется даже дешевле, чем везти в Марокко и договариваться с ее отцом. — Но здесь написано, что она сбежала от тебя. Она знает, что ты намерен ее казнить, потому что ты решил привезти в Бразилию другую жену, и тебе нужно кормить Муну, а не ее. — Что-что?! О, Аллах! — Мухамед, кто-то решил разыграть тебя, не иначе, — выкатив огромные глаза, предположил Мустафа. — Базилио, это твои проделки? Ты долго думал, чтобы такое написать? Это ведь ты написал, не так ли? — потрясал Мухамед листком бумаги перед носом Базилио. Дона Жура поняла, что происходящее имеет прямое отношение к ее работнику. Она оторвалась от дверного проема и грозно прошла к стоявшей у машины толпе мужчин. — В чем дело, Базилио?! Но парень вдруг съежился, понимая, что попался. А дона Жура требовала объяснений. И синьор сосед, владелец «Волшебной лампы», ей эти пояснения дал. — Дона Жура, прочтите вот это письмо, которое мне передал ваш работник. Прочтите, и вы все поймете! Женщина несколько раз пробежала глазами по малограмотному тексту с несуразным содержимым. — Что это такое?! Я не понимаю. Синьор Мухамед, при чем здесь Базилио? Но почерк его. — Дона Жура, у меня самолет через несколько часов. Мы летим в Марокко. Но моя жена отошла, пока я разговаривал с родственниками, и до сих пор не вернулась. Ее поблизости нигде нет. Но вот из этой записки следует, что она сбежала, а Базилио знает, где она. — Базилио! Ты опять интригуешь?! А ну, говори, какое ты к этому имеешь отношение?! Ну-ка, что там написано в записке? — протянула она руку за бумажкой и бесцеремонно выдернула ее из руки Мухамеда. — Это твой почерк, Базилио. И не говори, что это не так! Твои каракули, я же вижу. Признавайся, какое ты имеешь к этому отношение! Но официант молчал, кусая губы и переводя взгляд с одного на другого из собравшихся вокруг них людей. Дона Жура, видя, что спрашивать — толку не будет, схватила парня за грудки и принялась трясти. — Говори! Видишь, девчонку все ждут, говори, где она! Мустафа, Амин, даже Саид с ошеломлением наблюдали чудовищную сцену. — Я… ее… отвел… в фавелу! — пробулькал несчастный Базилио. — Что? Какую ещё фавелу? Зачем? Ты украл жену синьора Мухамеда, что ли? Неужели влюбился в нее? Никого получше не нашел? Да что же ты за глупец такой? Она отпустила несчастного, слегка его оттолкнув, и Базилио едва устоял на ногах, оказавшись на свободе. — Вот что, синьор Мухамед. Не знаю, о какой фавеле речь, но если о той, где живет Базилио, то вам лучше сейчас там не появляться. Хотите вернуть жену — завтра туда идите. А ещё лучше — обратитесь в полицию. Но туда и полиция боится соваться. Базилио встал за спину хозяйки, и на его лице блуждала довольная ухмылка. Отчего-то он чувствовал себя победителем в этой авантюре. А несчастный Мухамед не верил собственным ушам. — Лейлу отвели в фавелу? Но зачем? Базилио, как ты мог увести мою жену? — Она уже не ваша жена. Лейла сказала, что вы дали ей развод и собирались казнить. Вон у вас и плетка в руках! Значит, правду сказала. Решили ее забить до смерти. Вы хотели отвезти ее в Марокко, чтобы там с ней разделаться. Мустафа счел нужным вмешаться, грозя пальцем: — Но это не твое дело, парень. Что муж ни делает со своей женой, это тебя не касается. — Ну, синьор Мустафа. Вы скажете тоже! Это Ноэмия не слышит таких слов. Хотела бы я послушать, что она ответила бы, услышь она такое! — Дона Жура, — простонал Мухамед, все ещё держась за грудь рукой. — Мне нужно лететь, я не могу оставаться в Рио. Где Лейла? Никто не собирается ее ни казнить, ни наказывать. Пусть она возвращается к машине, я прощу ее выходку. Дона Жура пессимистично хмыкнула.  — Посмотрите: Ариба вся в слезах. Если мы не сможем сегодня улететь, то сорвется свадьба Арибы, — давил на жалость сосед. Но Жура знала, когда можно верить, а когда ее пытаются обмануть или надуть. Она сузила глаза и заявила, что ничем не может помочь. Ее работник, конечно, болван, но раз он похитил его жену — бывшую, то пусть он теперь и отвечает. — Базилио, придется тебе жениться на доне Лейле, — с насмешкой сказала она. — Что? — Базилио даже подпрыгнул от неожиданного поворота. — Она же ничего делать не умеет! Зачем мне нужна такая жена. — А о чем ты думал, когда уводил девчонку в фавелу? Теперь женись, — кивала она с суровым видом. — И женишься. Сама вас в церковь отведу к падре. Все там расскажешь, как ты чужую жену прятал. Виноват — исправляй. Мухамед уже сообразил, что дона Жура может наговорить такого, что над ним станет смеяться весь Сан-Криштован к тому времени, когда он вернется из Феса. Он умоляюще посмотрел на брата, взглядом вопрошая, что делать. Саид велел: — Брат, садись в машину, полетишь без Лейлы. Отвезешь Арибу к дяде Али, а Лейла пусть прячется до твоего возвращения там, куда ее отвел этот парень. Потом ты с ней разберешься. Потом. Сейчас тебе нужно успеть на самолет. В машину забралась в полуобморочном состоянии Ариба, сел Саид, забрался Мухамед, сунув в руки Амину плетку. Он кивнул сыну и Мустафе, и машина тронулась с места. Дона Жура схватила Базилио, так и стоявшего рядом с ней с открытым ртом, хорошо его встряхнула и втолкнула в бар. — Бездельник! Так бы работал, как ходишь везде, суешь свой нос, сплетничаешь и интригуешь. Узнаю, что ты эту девчонку спрятал — заставлю жениться. Это вам не шутки! Ты меня понял? — Поооонял. Но не женюсь. Зачем это мне такая жена? Я ее только от смерти спас. Но жениться не хочу. — А придется, — отрезала дона Жура, и Базилио так и не понял, серьезно она сказала или пошутила. Вскоре в баре появилась дона Ноэмия, и не одна, а принесла с собой сына Мухамеда — Абдульчика, оставив коляску у порога бара. — Теперь вот буду нянькой, пока папаша не вернется, — сказала она подруге. — Остался без матери, такая жалость. — Ха! Это Мухамед в Марокко укатил, а его мать, — кивнула дона Жура на малыша, — спряталась где-то не без помощи Базилио и осталась в Рио. — Что ты говоришь?! — изумилась Ноэмия, которая ещё не видела мужа, потому не успела узнать от Мустафы новости о последнем скандале. Женщины тут же начали обсуждать историю, после того как Жура поведала ей о происшествии. Дона Ноэмия в свою очередь рассказала, что Мухамед пытался рассорить Латифу с будущим мужем с помощью фотографий, наняв для сбора компромата Рапазао и Лижейро. И про то, что Лейла-негодница вместо того, чтобы поблагодарить за помощь сестру синьора Керима, позвонила в Фес и наговорила про Мухамеда, что тот привел в дом постороннюю женщину. Женщины возмущались, строили предположения, критиковали и Лейлу, и Мухамеда, приходя к выводу, что оба стоят друг друга. — Она прячется где-то здесь, — сузив глаза, кивала Жура. — Не мог Базилио ее никуда отвести, тем более — в фавелу. Он же весь день в баре был, у меня на глазах. Нет, тут дело нечисто. — Журочка, эта девчонка — не подарок, но она так не хотела уезжать из Бразилии! Похоже, там ее ждало суровое наказание. Мне ее даже жалко стала. Такая молоденькая. Выдали замуж за старого борова, заставили его любить. А она — никак. И теперь же осталась виновата. — Думаешь, и правда, ее там могут убить? — Нет, Мустафа говорит, что их дядя Абдул собрался искать ей мужа. Наверно, тот будет совсем старик. Или к отцу отвезут. Вот там неизвестно, что с ней случится. — А про Самиру что слышно? Она мне что-то давно не звонила, — обеспокоенно спросила дона Жура. И дона Ноэмия передала ей всё, что удалось узнать у Мустафы. Заметив, что Базилио слишком часто проходит мимо, явно стараясь подслушать разговор, Жура сказала Ноэмии, что намерена поговорить с Мухамедом, когда тот вернется из Марокко. — Про Базилио поговорю. Если Лейла ему не нужна, то я сосватаю ее Базилио. Пусть женится, раз решил побыть героем. Женщины заметили, как официант запнулся о ножку столика и едва не упал, повернув в их сторону голову, не веря тому, что услышал. Они рассмеялись. — Ну, Жура, кроме шуток: девчонке здорово достанется, когда она вернется. Запросто может получить восемьдесят ударов плетьми. Подумать только: сбежала от бывшего мужа в день отъезда, позволила спрятать себя чужому мужчине. — Да брось, кто это в Рио-де-Жанейро позволит Мухамеду устраивать порку? — Он запрет ее в доме и накажет. Рот заклеит скотчем, и она пикнуть не сможет. — Это ты о синьоре Мухамеде? — недоверчиво спросила Жура. Но вдруг к ним подошел Базилио, который, конечно, был в курсе того, о чем они разговаривают. — Дона Жура, это правда! Лейла мне сказала, что не выдержит восемьдесят ударов плетью. Она сказала: спаси меня. Как я мог отказать? Вот я ее и спрятал. Но не скажу — где. Мухамед мог не только выпороть, но и казнить в Марокко. — Казнить? — удивилась Ноэмия. — И как же это? Базилио округлил глаза и рассказала: — Лейлу должны были посадить в мешок со змеями и бросить в залив на окраине Феса! — Парень, в какой залив?! В Фесе нет ни залива, ни моря. Фес — город, который находится на суше. Там и реки нормальной нет. Мне Мустафа рассказывал. Жура даже во время разговоров посматривала на кота, который неподвижно сидел на пороге. Посетители его просто обходили. Но, заметив интерес хозяйки, Файер, наконец, направился к доне Журе. Женщина улыбнулась. — Вот когда я заглядываю в кошачьи глаза, мне кажется, что и у него есть душа. Он меня понимает, — сказала дона Жура и погладила прилипшего к ее ноге кота. Котяра позволил себя немного погладить, после чего неторопливо прошествовал под соседний стол и принялся вылизываться. — Базилио, не забудь поставить ему миску с едой и плошку с водой. — Я помню, дона Жура. Дона Ноэмия, а у Абдульчика памперс протек! Скоро лужа на полу натечет. Дона Ноэмия спохватилась. Пока она болтала, ребенок спал у нее на руках. Но Базилио оказался прав: памперс пора было менять. — Пойду я, Журочка. Вот подкинула мне кукушка своего ребенка. Сама где-то прячется, а нянчись с ним я. Базилио, где его мать? Пусть она мне помогает, раз уж осталась в Бразилии. Но парень исчез. Ноэмия огляделась. Дона Жура тоже окинула взглядом свои владения, даже присмотрелась, не видно ли Базилио у столиков на улице. Но официанта нигде не было. А пришло время закрывать бар. … Базилио решил, что пора узнать, как себя чувствует принцесса Лейла. И вообще — синьор Мухамед уехал, теперь она может вернуться к себе. А то чем дольше он будет ее прятать, тем опасней для него. Ещё, и правда, его на ней женят! Обвинят, что они совершили грех, а мужа у Лейлы теперь нет, потому что синьор Мухамед дал ей развод, так виноватым окажется Базилио. Нет, не нужна ему жена! Ему самому бы прокормить себя. А тут ещё жену содержи. Он покрутился у дома синьора Олаву, но войти не решился. Слишком было людно на улице. Вернувшись в бар и получив нагоняй от доны Журы, парень помог ей закрыть заведение. После этого Базилио не пошел, как обычно, на остановку автобуса, а подошел к двери дома художника, открыл е ключом и вошел. Он так себя накрутил из-за страха оказаться женатым, что сразу же выложил это Лейле, как только поднялся в комнату на втором этаже, где та и отсиживалась. Сказал: пора уходить. А то дона Жура хочет поговорить о них с Мухамедом, когда он вернется. Поженить чтобы. Но Базилио о браке не думает! Потому ей лучше вернуться в дом, где она жила, и прятаться уже там. А он спас ее от беды, а теперь опасность миновала. Лейла ничего ему не сказала. Возможно, даже не поняла. Она молча поднялась с кресла и вышла из комнаты, спустилась по лестнице и замерла у двери. — Подожди, я проверю, нет ли кого. Вдруг Амин бродит у твоего дома? Лейла усмехнулась, кажется, поняв, что он сказал. На улице никого не оказалось. Магазины уже давно были закрыты, бар — тоже. Только в домах в окнах горел свет. Лейла осторожно вышла на улицу, темной тенью пробралась к двери, достала ключ и открыла дверь. — Давай я проверю, нет там никого? А вдруг там засада? — решил слукавить Базилио, которому ужасно хотелось побывать в доме синьора Мухамеда. Он мечтал об этом много лет, ещё с тех пор, как арабы переехали в их район. И вот подвернулся такой случай! Но Лейла сделала вид, что не слышит. Она молча захлопнула дверь перед его носом, даже не поблагодарив за оказанную услугу. Парень обиженно отошел. Базилио собой рисковал, а она даже на чай не пригласила! Даже войти не позволила! Он вернулся в дом художника и уже смело включил в комнате для гостей свет. Дона Жура, которая наблюдала из окна своей спальни над баром странные передвижения Базилио от дома к дому — сначала его одного, потом с закутанной в длинные одежды фигурой, заметила свет в доме синьора Олаву и поняла, кто была та фигура с Базилио и где он прятал жену Мухамеда. Войдя в дом и пробравшись на второй этаж, Лейла нигде не включала свет. Она опасалась, что ее присутствие могут заметить из дома Амина, позвонят Саиду, а тот прикажет ее схватить и отправить в Марокко. Она верила в могущество брата Мухамеда. Вот потому она зажгла всего лишь небольшой светильник, только войдя на кухню, так как ей страшно захотелось есть. В темноте ничего невозможно было разобрать. Но когда ее глаза привыкли к полумраку, она осветила ажурным светильником полки в шкафах и в холодильнике, но везде было пусто. Уезжая, Ариба всю еду забрала с собой в самолет. Посветив слабым светом лампы под столом, она нашла лепешку, которую, как она помнила, ещё днем уронил Абдульчик, а ей было лень ее поднимать. Ариба, к счастью, не заметила. И вот теперь, кривясь от отвращения, Лейла достала лепешку и принялась ее грызть. Да, придется обращаться к Базилио, чтобы он помог ей с едой. В доме не было абсолютно никаких продуктов! Даже холодильник отключен. Запив водой сухую лепешку, Лейла решила отправиться спать. Этой ночью дом весь принадлежал ей. Но сначала она решила проверить сейф, где хранилось ее золото. Она похвалила себя за то, что отправила в чемоданах негодную одежду. А лучшее оставила здесь в старом шкафу. Пробравшись в комнату Мухамеда, которая оказалась незапертой на ключ, она не увидела в стене дверцы сейфа. Вместо него на том месте висела картина. Когда Лейла поднесла лампу выше, чтобы рассмотреть картину, то на нее с полотна вдруг уставились чьи-то глаза, потом из темноты как будто выступило лицо… Ей стало так страшно, что она отпрянула и выбежала из комнаты, как будто Мухамед приставил джиннов сторожить его сейф. — У меня все равно нет ключа от сейфа. Как я достала бы золото? Лейла выбрала для себя комнату, пожить в которой мечтала едва ли не с первых дней своего появления в этом доме. Комнату Амина, конечно! Здесь не было ничего из мебели и спать не на чем. Она прошлась по помещению и с сожалением отправилась к себе, т.е. теперь эту комнату Мухамед отдал Муне. Ещё не привез ее в Рио, а уже комната для нее готова! Она развалилась на широкой кровати, погасила светильник и постаралась уснуть. Но ничего не получалось. В голову лезли разные мысли. То она вспоминала, как была напугана, когда увидела лару Марьям, которая начала командовать ею — подай, принеси, пошла вон! Она представила, что точно так же будет с ней обращаться и Муна. Вот почему Лейла позвонила жене Мухамеда, надеясь, что женщина не захочет лететь с ним в Рио. Пусть сидит в Фесе! А здесь… Отчего бы женой Мухамеда не стать ларе Марьям? Присмотревшись к ней, Лейла поняла, что женщина она добрая, а значит, со временем из нее может получиться вторая Ариба, если действовать хитро, стараясь вызвать в Марьям жалость к себе. Но как подтолкнуть Мухамеда к женитьбе на Марьям? А позвонить дяде Абдулу! И ведь ей всё почти удалось! Сид Абдул во время разговора услышал громкий голос сестры сида Керима и понял, что она говорила ему правду: Мухамед привел в дом женщину. Нечего Муне здесь делать. Пусть не едет в Бразилию, а дядя Абдул может сосватать в жены Мухамеду лару Марьям. А если попросить сида Абдула помирить ее, Лейлу, с Мухамедом? Случись такое, она теперь действовала бы осторожнее. А то вот Мухамед ее даже из ее комнаты выгнал, ещё и пригрозил, что жить Лейле в пристройке, если бы она осталась в его семье. И вот осталась же, но комнаты в пристройке ей совсем не нравятся. Как там Ариба столько месяцев прожила? …А тем временем в своем доме Амин стоял у окна рядом с Халисой, и они вдвоем всматривались в окна отцовского дома. — Тебе показалось, Халиса. — Нет же, Амин, я видела не просто слабый огонек, но он ещё и двигался! Просто Лейла вернулась в дом, но понимает, что зажигать свет нельзя. Иначе она сразу же себя выдаст. Наверно, взяла светильник, который Ариба оставляла рядом с кроваткой Абдульчика, когда она его ночью кормила или переодевала. — Не знаю. В доме нет ни еды, ни денег, чтобы ее покупать. Даже золото Лейла продать не сможет, так как отец спрятал его в сейфе, который тоже замаскировал. Она его не сможет открыть. Голод выгонит ее из дома. Но я думаю, стоит позвонить дяде Саиду и дяде Мустафе. Они должны знать, что Лейла нашлась, вернулась. — Звони. Но, Амин, есть ещё кое-что. Мы с Эмми видели, как жена Мустафы не просто вошла вечером в бар, но принесла с собой Абдульчика. Это харам — младенец в том месте, где торгуют спиртным! — Отец не хотел доверять ей моего брата, но пришлось. Ведь некому его нянчить. — Пусть приносят к нам. Я позабочусь о ребенке, — предложила Халиса. — Ладно, я посоветуюсь с Мустафой. Но отцу лучше не знать об этом. Халиса отправилась в свою комнату. А Амин позвонил дяде Саиду, который давно вернулся из аэропорта и уже несколько раз звонил, узнавал, не появилась ли Лейла. И вот есть новости. — Дядя Саид, в доме отца мы заметили свет от светильника. Она вернулась. Что делать? Саид ответил, что ничего не надо делать. Пусть живет в доме до возвращения Мухамеда, а потом они устроят семейный суд и решат, кто повезет Лейлу в Марокко и что с ней там делать. 19. Часть 28. Глава 19. В доме дяди Али. Неудавшееся сватовство. Зорайдэ вошла в свою комнату и устало присела на пуф. Но отдохнуть ей не удалось. Зазвонил сотовый. Это был звонок от Жади. Наконец-то! В доме сида Али переживали, как сложатся дела у Хадижи. Сиду Али и Зорайдэ было известно многое, поэтому они очень беспокоились. Как Хадижа встретится с Джамилем? Как она воспримет то, что Амран жив и привезен в Бразилию? Сможет ли она пережить сильное потрясение, не рассказывая отцу правду о детях? Зорайдэ и сид Али сомневались, как поступит Саид Рашид, когда узнает, что у Хадижи двое сыновей, и они оба живы. Но если Хадиже и Жади удастся сохранить тайну, то как Хадижа сможет видеться с детьми? Отпустит ли Саид дочь к бывшей жене или снова начнет устраивать препятствия? Но Жади успокоила Зорайдэ, заявив, что они с Хадижей и детьми сейчас в Ангре. Саид отпустил Хадижу пожить с ней и братьями в загородном доме даже не один, а десять дней. Хадижа была счастлива, найдя обоих сыновей, познакомившись с Джамилем. Жади подробно рассказала Зорайдэ обо всем, зная, как она переживает из-за этой истории. Слушая ее, Зорайдэ всплакнула, когда Жади описывала встречу Хадижи с Амранчиком. — Но мы не смогли проводить Латифу. Она села в самолет вместе с Керимом. Знаю, что Латифа переживала из-за того, что в этом есть некий харам. Ведь они с Керимом пока ещё не женаты. Но летят вдвоем. — Жади, сид Али сказал, что Латифа отказалась покупать золото? Почему? — Да, отказалась. Но им было не до этого. Керим сказал, что купит золото в Марокко. А вы с Каримой поможете Латифе выбрать на медине самое красивое золото. — Конечно, поможем. Я помню, Жади, как ходила вместе с ларой Назирой выбирать золото для Латифы, которое ей должен был подарить на свадьбу Мухамед. Прошло время, и теперь Латифа снова невеста. Тогда золота было куплено так мало! Латифа могла бы отказаться от жениха, который не сможет купить золото, которое она выберет, но твоя сестра хотела выйти замуж, боялась, что если отвергнет жениха, то другого у нее не будет. — Не вспоминай о Мухамеде, Зорайдэ. Латифа будет счастлива с Керимом. А Мухамед сам виноват, что потерял такую жену, как Латифа. Зато она теперь любит и любима. — Жади, а Мухамед тоже вылетел в Марокко? Икрам жаловался сиду Али, что в Рио опять вышло какое-то недоразумение. — Мне Эмми звонила в Ангру. Зорайдэ, от Мухамеда сбежала его Лейла. Они так и не смогли ее найти, но не очень и искали. Улетели без нее. А потом Амин и его жены заметили свет в доме Мухамеда. Лейла тайком вернулась домой. Такая вот история. — О, Аллах! Какая-то эпидемия побегов в семействе Рашидов. Ещё Фатиму не нашли, а уже Лейла сбежала.  — А как Самира? Скоро прилетит Латифа. Но я уже посоветовала Самире не ждать мать, а срочно лететь в Бразилию. Не понимаю, почему Самира медлит. Дядя Абдул — сильный противник, а когда явится Мухамед, ей будет не справиться с ситуацией. Иногда стоит отступить перед злом, если понимаешь, что у тебя нет возможности его одолеть. Так когда-то сказал мне дядя Али. — Жади, ты разве не знаешь, что Самиру наказали? Латифа не рассказывала? Сид Али запретил ей выходить из дома. Ахмет стоит на воротах риада, у двери на медину. Ее никто не выпустит из дома! Как она смогла бы улететь в Бразилию? — Латифа мне рассказала. Но Зорайдэ… Если бы дядя Али знал, что Самира хочет вернуться домой, он не стал бы ее удерживать в Марокко. Будет лучше выпустить ее из страны, чем потом улаживать скандал, которым обернется обручение и свадьба. Я уверена, что до свадьбы дело не дойдет. Самира — это далеко не я. Она более решительная. — Жади, сиду Али ничего не известно о том, что Самира хотела бы улететь в Бразилию, а вот то, что ее видели в развалинах, когда она танцевала перед Лео почти раздетая, а потом целовалась с ним, вот это возмутило сида Али. Он приказал ей оставаться в своей комнате, велел не выпускать ее из дома, чтобы Самира не натворила других глупостей. — О, Аллах! Самира танцевала в развалинах! Она ещё более похожа на меня, чем я думала! Она и Лео? Но они же только друзья! Что за глупости, Зорайдэ. наверно, кому-то показалось, что они целовались. Этого быть не может! — Но так рассказал шпион сида Абдула, — пожала плечами женщина, забывая, что Жади не может этого увидеть. — А что там с ее женихом? Имад, кажется? Он знает про танец и поцелуй? Возможно, это была умышленная инсценировка? — Вот об этом мне ничего неизвестно. Вряд ли Имад знает. Сид Абдул понимает, что это слишком даже для такого жениха, как Имад. Абдул рассказал сиду Али, требуя наказать Самиру плетьми или немедленно выдать замуж за Имада. — И дядя Али предпочел посадить ее под замок! Знакомая история, меня он тоже запирал в комнате, каждый раз давая задание выучить отрывок из Корана. — И ты учила. Ты боялась сида Али, а Самира — нет. Нам удалось перекрасить ей волосы, но только потому, что она сама поняла, что это было глупо. Жади, я не представляю, что будет, когда прилетит Латифа и явится Мухамед. У Мухамеда прав на Самиру больше, ему решать ее судьбу. — А я боюсь, Зорайдэ, что Мухамед может подраться с Керимом. Керим терпел его выходки слишком долго. Знаешь, что Мухамед натворил накануне отъезда в Марокко? Жади рассказала ставшую ей известной историю с фотографиями Керима, которые Мухамед счел «харамом», отправил их Латифе, но ошибся. Керим его разоблачил. Зорайдэ охала и обещала рассказать эту историю сиду Али, если ему она ещё неизвестна. — А Имад согласен на всё. Пока согласен. Это после свадьбы всё будет иначе. Но сейчас его ничем не пронять, ни волосами, ни дипломом, ничем и никак. Он на всё закрывает глаза, потому что его цель — получить Самиру в жены. — Как это ужасно, Зорайдэ. А ты гадала Самире? Что говорит кофе? Скажи, Зорайдэ, я же знаю, что ты не удержалась и погадала на нее! — Жади, рядом с Самирой я увидела ТЕНЬ. Она останется с тенью, Имада рядом не было, Тень отберет её у него. — Какая ещё Тень? Ты мне тоже нагадала Тень, а потом сказала, что это был Лео! О, Лео! Так это Лео спасет Самиру! Он может. О, да, пусть он постарается помочь Самире выбраться из Марокко! Хотелось бы мне увидеть Самиру! Скажи ей, чтобы она вышла в Интернет по скайпу. — Жади, я в этом не разбираюсь. Знаю, что в доме какие-то проблемы, но не с сотовой связью, с тем самым Интернетом. Кому он здесь нужен? Не нам с сидом Али. — Похоже, у вас нет Интернета?! — Я в этом не разбираюсь. Но Самире всё передам. Они закончили телефонный разговор, и Зорайдэ решила спуститься вниз. Ее отдых был закончен. В гостиной сид Али беседовал с Лео. Зорайдэ никак не могла заставить себя относиться к парню спокойнее. Что-то в нем такое она чувствовала, что ее беспокоило. Но что, она не понимала. Самира стояла здесь же, одетая в почти новые, по крайней мере — не порванные джинсы и кофту с длинными рукавами. Теперь уже каштановые волосы были завязаны «хвостом», который спускался из-под странной кепки с большим козырьком. Неужели Самира собралась куда-то пойти? Зорайдэ прислушалась. Так и есть. Лео уговаривает сида Али отпустить девушки вместе с ними, потому что Самире тоже хотелось побывать на верблюжьем рынке, куда сид Али уже пригласил Лео. — Дядя Али! — умоляла девушка старика. — Я могла бы сделать репортаж о том, как на рынке продают верблюдов и других животных. Сделала бы много фотографий. Почему бы и нет? Я одета, как туристка, но в то же время скромно. — Да, Самира, мне теперь нравится, как ты выглядишь, — улыбнулся сид Али, потирая ладонью подбородок. Девушка смогла уговорить дядю Али, и они втроем отправились на верблюжий рынок. Но Ахмет пошел за ними следом. Неужели его взяли с собой в качестве охраны для Самиры? Зорайдэ это не понравилось. Она собралась поговорить с мужем, чтобы отправить Самиру в Бразилию. Жади права. Отвезти ее в аэропорт и посадить в самолет, пока ещё не поздно. Но когда она осталась в доме одна, а сид Али с ребятами отправился на верблюжий рынок, в дом явился сид Абдул и заявил, что мать Имада требует от Самиры справку о девственности. — И она имеет на это право! — повторял сид Абдул. — Так положено. Самира должна пройти обследование, чтобы не было никаких сомнений. Если она откажется, это будет расценено как признание в совершении страшного харама. Зорайдэ, я потом позвоню Али и ему тоже все расскажу. Но и ты передай Самире, что срочно нужна справка. Сегодня же ты должна отвести Самиру к врачу. — Но, сид Абдул, сегодня мы можем не успеть: сид Али увел Самиру смотреть на верблюдов. — Что? А ей это зачем? Но это хорошо, что ее начали интересовать хозяйственные вопросы. Пусть ещё научится разбираться в ослах. Это больше пригодится, — посоветовал старик и, выпив принесенного Каримой чаю, покинул их дом, отправившись на медину по своим делам. Когда Самира с Лео и дядя Али вернулись, то он пригласил парня пообедать с ним. Карима принесла им и таджин, и салаты, и лепешки с несколькими мисочками закусок и специй. Зорайдэ ходила с озабоченным видом, и старик не выдержал, после окончания обеда сразу же отправился к ней, чтобы узнать, что ещё случилось. — Зорайдэ, в чем дело? — Приходил сид Абдул, он от имени родителей Имада требует от Самиры справку для подтверждения девственности. — Знаю, он мне уже звонил, — махнул рукой сид Али. — Завтра утром отведи Самиру к врачу за справкой. Ты ведь уверена, что с девушкой всё в порядке? — Уверена, сид Али. Самира — порядочная, но вот ее характер… Как заставить ее пойти за справкой? Она же упрется и откажется идти. — Да, это проблема. Но не единственная. Абдул сказал вот ещё что: как только прилетят родители Самиры, жених готов устроить официальное обручение и скорую свадьбу. — Сид Али, нельзя ли выяснить, какая женщина была у Имада кормилицей? Старик усмехнулся. Уловка, старая как, мир, но порой срабатывающая. Сколько судеб она изменила! — Зорайдэ, я уже думал об этом, даже просил лару Дунию выяснить у матери Имада про кормилицу. Дуния очень благодарна Самире за ее помощь нашей внучке, поэтому согласилась узнать об этом у матери Имада. — Что же она выяснила? Кто кормилица Имада? — Его кормила сама мать. У него не было кормилицы, Зорайдэ, — удрученно сообщил сид Али. — Аллах, как же не повезло! Когда Самира узнала, что им с Зорайдэ предстоит отправиться к врачу, то пришла в негодование. — Зорайдэ, я никуда не пойду! Ещё чего! Я не собираюсь выходить замуж за этого типа, от которого пахнет козлом! Тогда зачем мне нужна справка? Зорайдэ не удавалось ее убедить. Тогда подключился к уговорам сид Али. — Справка нужна, чтобы пресечь все разговоры на медине о тебе, как о негодной невесте. Это нужно даже не тебе, а нам, нашим семьям. Но Самиру было не уговорить. Наоборот, она вытащила из сумочки какой-то бланк, на котором было написано, что она родила ребенка. — Вот эту справку я покажу Имаду. У меня есть сын, которого я временно оставила на воспитание недалеко от Загоры! — Что? — схватилась за сердце Зорайдэ. Но сид Али, взяв в руки этот чудный документ, прочитав его, сказал, что это полная чушь. — Самира, в справке указано, что ты родила ребенка ровно в тот день, когда ты находилась в моем доме, в тот самый день, когда дядя Абдул знакомил тебя с Имадом. — А ему не обязательно об этом знать! Он не заметит несостыковку. И вообще, я хочу показать справку его матери. Она не сообразит, что что-то не так. — Нет, Самира, так делать нельзя, — сказал дядя Али и порвал бумажку на глазах у Самиры и Зорайдэ. — Не стоит позорить мою семью. Чем виноваты мои дети и внуки? Зорайдэ, где Лео? — Он давно ушел, сид Али, — доложила Зорайдэ. — Самира, пойдем к врачу прямо сегодня. Сделай это ради своей матери. Иначе Латифа может не выйти замуж за Керима. Твой отец будет рад скандалу. Он уже пытался поссорить их с помощью фотографий. Тебе тетя Жади не звонила? Не рассказывала? Здесь, в Фесе, у него больше шансов не дать им пожениться. А твоя мама прилетает уже завтра… — Думаете, что сид Абдул оговорит меня перед моей мамой? — Самира, твой отец всех уверяет, что это Латифа виновата, воспитав тебя одалиской. Справка нужна, чтобы закрыть ему рот, — сухо заметил дядя Али. — Хорошо, я пройду медосмотр, — нехотя согласилась Самира. — Но я не желаю, чтобы вы передавали справку дяде Абдулу и матери Имада! Справка должна остаться у вас. Пусть этот болван Имад думает обо мне что угодно! Сид Абдул явился в дом сида Али утром, за несколько часов до приезда Латифы с Керимом и Мухамеда. Кариме было велено приготовить комнаты для Латифы и Арибы на женской половине, а также для Керима и Мухамеда. Но этим уже занимался Ахмет в комнатах для мужчин. Никто из гостей не собирался останавливаться в отеле. Самира помогала Кариме обустраивать комнату матери. Тем временем Абдул беседовал с дядей Али. Он был очень доволен тем, что Самира получила справку. — Теперь я спокоен. Эти выходки Самиры говорят о том, что она думает, что ещё не готова замуж. Но это не так. Ей давно пора замуж, давно пора! — грозил он корявым пальцем. — Она ведь диплом уже получила. Теперь ей нужен муж. И тут он заявил, что хочет кое-что сообщить Самире лично. Девушку позвали. Когда она спустилась в гостиную, сид Абдул выразил радость, что она достанется жениху невинной, и Имад так этому рад, что сегодня же вечером намерен прийти и обручиться с невестой. — Он и кольцо уже купил. Оно очень скромное, но ты, Самира, не должна показывать недовольство. Ты ведь сама говорила, что тебе не нравится золото. Так какая разница, что кольцо будет очень простым и недорогим. Самира стояла перед ними, сначала — пунцовая от стыда, а потом уже красная от злости и переживаемого унижения. — Кто сказал, что мне нужно его кольцо? Я не собираюсь обручаться с этим придурком! — Не смей оскорблять жениха. Это мужчина из очень порядочной семьи. Если бы ты оказалась не девственницей, то он отказался бы от тебя. Но, слава Аллаху, не смотря на то, что тебя воспитала мать-одалиска, а ты потратила столько времени на получение диплома, все-таки ты сберегла себя для мужа. — Дядя Абдул, я не выйду замуж. — Выйдешь. Я так сказал. Ты — моя кровь. Имад готов купить тебе золото, но ждет, когда приедет Мухамед, чтобы оговорить с ним количество золота и денег. Уверен, что они договорятся. Но ты, Самира, уже можешь пойти на рынок с Зорайдэ и Дунией, чтобы присмотреть себе золото к свадьбе. Дуния просто рвется помочь тебе выбрать золото. Но я хочу тебе посоветовать: не выбирай слишком дорогих украшений, потому что у Имада нет столько денег. Он ограничен в средствах. Но у него золотое сердце и станет золотым мужем, что намного дороже золота. А в вашем доме всегда будет гореть лампада Аллаха. — Я не выйду замуж. Ни за что! — отрезала Самира. — Выйдешь. Вот прилетит твой отец, и мы выдадим тебя замуж. Присматривай себе золото. Решив не спорить дальше со строптивой девчонкой, старик поспешил убраться из дома приятеля, чем очень удивил Зорайдэ и Кариму, которые предвидели, что сид Абдул долго просидит за чаем. Самира зарыдала от злости и ушла к себе в комнату, не обращая внимания ни на дядю Али, ни на Зорайдэ. Почему они ее предали? Как они могли? Разве она ходила за справкой для того, чтобы о ней узнало пол Феса? Пока она рыдала, несколько раз звонил ее сотовый. Но Самиры не могла разговаривать. Потом она взяла себя в руки, успокоилась и взглянула на дисплей. Было семь пропущенных звонков от Лео. Наверно, парень запаниковал, решив, что она не отвечает не просто так. она тут же набрала его номер. — Лео, меня снова не выпускают из дома. Теперь ждут прилета моих родителей. Они летели разными рейсами из Бразилии, но из Парижа в Фес прилетают на одном самолете. — Что случилось? Что с твоим голосом? Ты плакала? — Ты даже не можешь себе представить, что произошло. Но я не буду тебе рассказывать об этом. — Тогда как я пойму, чем можно тебе помочь? — Лео, дядя Абдул заявил, что сегодня вечером жених придет в дом дяди Али на обручение. Он и кольцо уже приготовил. Дядя Абдул разрешил мне пойти на медину, чтобы присмотреть золото к свадьбе. Лео молча слушал. — Я вот что думаю: не зайти ли мне в каждую ювелирную лавку и не отложить ли там по несколько килограммов золота, при чем — самых дорогих украшений?! И ещё рассказать всем на медине, что Имад готов оплатить всё выбранное золото. Пусть люди спорят — выкупит он его или нет. Пусть делают ставки! Надо им намекнуть на это. Надеюсь, что Имада удар хватит, когда пойдут споры и разговоры. — Не делай этого, Самира, — серьезным тоном сказал Лео. — Иначе это будет воспринято им, как согласие на брак. — А я думаю, что он сразу же откажется от меня, едва увидев кучу выбранного золота у первого же ювелира. — Это глупо. Лучше прямо скажи ему при свидетелях, при своих и его родителях, что ты не желаешь выходить за него замуж. Когда твои родители доберутся до риада дяди Али? Они же прилетают сегодня? — Часа через два они будут дома у дяди Али. Дядя Абдул и жених с родителями притащатся вечером. Лео сказал, что он что-нибудь придумает. А она пусть сделает так, как он ей посоветовал. Но после телефонного разговора с Лео в Самире заговорил дух противоречия. Она позвала Кариму и сказала, что готова пойти на медину, чтобы выбрать золото. Карима от удивления потеряла дар речи. — Самира, ты согласна стать женой Имада?! Аллах! — Нет, конечно! Но я хочу проучить этого осла! Она поделилась своим планом — выбрать столько золота, что Имаду никогда в жизни за него не расплатиться. — Да, ты права, — подхватила Карима. — Права-права! Есть такое правило: если жених не может оплатить выбранное невестой золото, она вправе отказаться выходить за него замуж. Это такой позор для мужчины! Потом за него ни одна девушка не согласится выйти замуж. Невесту ему больше не найти. — Это как раз то, что мне нужно. Сажи, Карима, а есть в Фесе тотализатор? Ну, клуб какой-нибудь, где люди спорят на деньги, ставят на спор разные вопросы. Я хотела бы поспорить, что Имад не сможет купить выбранное мною золото! — На спор? Не знаю, Самира. Я никогда не интересовалась такими вещами. Это харам. Аллах не любит тех, кто занимается азартными играми. А спор на деньги — это азартная игра, значит, харам. Самира, дядя Али тебя накажет за это, когда узнает. Не делай ничего такого. — Карима, у меня мозги кипят, — схватилась руками за голову девушка. — Я не знаю, что мне ещё сделать, чтобы Имад от меня отстал! ЧТО?!!! Я намерена опозорить его на всю медину. Неважно уже — как. Идем, я собралась. Скажи дяде Али, чтобы Ахмет нас выпустил. Мы идем на медину выбирать мне золото! Карима пошла к дяде Али договариваться, а Самира вышла во двор и осталась ждать ее возле фонтана. Женщины из дома чистили ковры, мыли стены с мозаикой. Фонтан был уже почищен, в воде плавали свежие лепестки роз. Но Самире было не до красоты, она нервничала, ее била нервная дрожь. Вместе с Каримой во двор вышел и сид Али. Он подозвал Ахмета и велел ему не только выпустить жену и Самиру на улицу, но и самому пойти с ними по ювелирным лавкам. — Неужели ты одумалась, Самира? — хмуро и недоверчиво спросил дядя Али. Но Самира отвернулась, надув губы и сощурив глаза. Вместо нее заговорила Карима. — Сид Али, мы быстро: обойдем все самые достойные лавки, Самира выберет золото, и мы тут же вернемся обратно. Латифе не придется ждать нас и переживать, что она приехала — а нас дома нет. — И чтобы без глупостей, Самира, — сухо сказал дядя Али, не понимая, что задумала девчонка. Когда они вышли на медину, то не заметили, как от стены на соседней улице отделился Лео. Он пошел следом за ними. Самира входила в ювелирные лавки, рассказывала, какой противный жених ей был сосватан дядей Абдулом, но она решила взять компенсацию за его страшный вид и старый возраст количеством и весом золота. Поэтому она выбирает вон тот пояс, вот это, то и вон то ожерелья, эти пятнадцать пар браслетов и полсотни сережек. Пусть владелец лавки сохранит это всё до того, как явится Имад и всё оплатит. А она может поспорить с кем угодно на медине Феса, что у него денег не хватит на это. Но если жених дал слово купить ей золото, какое она пожелает выбрать, то это его проблемы… Иначе она от него откажется! Такое представление разыгрывалось в каждой лавке, и вскоре вся медина обсуждала и подсчитывала, на какую сумму потянет выбранное строптивой бразильской невестой золото. Но заключать пари никто не собирался, потому что всем было известно финансовое состояние жениха Имада. Однако предприимчивые ювелиры не спешили раскладывать выбранное Самирой золото на место, надеясь на то, что именно у них сид Абдул посоветует Имаду купить что-то из того, что было выбрано невестой. А довольная Самира с возбужденной Каримой и обессиленным Ахметом, еле влачившим за ними ноги, спешили вернуться в риад. Ведь вот-вот должны прибыть Латифа и Керим. Весь путь до дома Самира поливала грязью жениха. Она находила все новые и новые ругательства, неприятные сравнения, слова и выражения, которые сыпала на его голову — но пока за его спиной. Карима же нашептывала ей истории из жизни обитателей медины, в которых рассказывалось о разных уловках, используемых девушками в кознях против неугодных женихов. В риаде Самира появилась со счастливым видом. Но ее встретила хмурая и расстроенная Зорайдэ и обеспокоенный сид Али. — Самира, ты превзошла самые смелые ожидания жениха. Выбрать тридцать пять килограммов золота на огромную сумму! — Жениху это уже известно? — с усмешкой спросила Самира. — Да. И не только ему. Сид Абдул позвонил в Рио Саиду. И твой дядя согласился оплатить всё выбранное тобой золото. Жених очень благодарен ему за это. — Что?! Как?! — округлились глаза у Самиры и Каримы. — Нет, этого просто не может быть! — затопала ногами Самира. — Я отказываюсь, все равно не выйду за него. Мне что, ударить его по голове тяжелым, тупым предметом? Что мне сделать, чтобы от него избавиться? Убить? Зарезать? Отравить? — Кстати, о еде, — вспомнил вдруг дядя Али. — Самира, ты должна к обручению непременно испечь печенье для жениха и его родителей. Это обязательно. — Ещё чего! Испечь? Тогда я позвоню Лейле и узнаю ее фирменный рецепт. И для надежности добавлю яда и от себя! Она убежала, взлетев по лестнице на второй этаж, где была женская половина дома. Карима побежала следом, на ходу успокоив дядю Али, что она сама всё испечет. Не стоит волноваться. В комнате Самира, от бессилия обливаясь слезами, звонила Лео. — Ты оказался прав! Я напрасно потратила столько времени на ювелирные лавки. Дядя Саид согласился оплатить всё выбранное золото! — Самира, я приду в гости. Но меня могут не впустить в дом твоего дяди, когда приедет твой отец. Держи при себе те колокольчики. Помни о них, они могут спасти тебя. Жди, я приду. Возможно, мне удастся испортить обручение. Отключив сотовый, Самира заговорила сама с собой: — Какие ещё колокольчики? О чем он? Чем его амулет мне поможет? Потом в доме встречали гостей. Дядя Али попросил Самиру обойтись без скандала. Ведь это же приезд ее родителей. Если Самира не хочет выходить замуж, это ее дело, но ведь ее мать прилетела на собственный никях. Зачем портить ей настроение? Дядя Али предупредил, что ее выходки могут повлиять на брак ее матери. — Дядя Али, я честно предупреждаю: я при всех откажусь от жениха и от навязываемого мне против моей воли брака. Всё. И ничто меня не убедит изменить свою позицию. Потом была встреча Самиры с матерью, разговоры, разбирали вещи из чемоданов. Латифа чувствовала, что дочь что-то беспокоит, но она старается сдержаться, чтобы не выложить ей какую-то неприятную историю. — Самира, давай поговорим. Что происходит? — Сегодня вечером в доме будет праздник. Дядя Али пригласил музыкантов. Придут гости — их позвал в основном дядя Абдул. Праздник не в честь вашего прибытия в Марокко. Просто дядя Абдул и Имад решили, что именно сегодня должно пройти моё с Имадом обручение. А там и со свадьбой тянуть не стоит. — И ты согласилась? — замерла Латифа. — Нет! Ни за что! Мама, что только я не делала! Я просто уже не знаю, что ещё придумать! Она рассказала историю про золото. — Зачем дядя Саид подыгрывает дяде Абдулу? Ему мало того, что Хадижа, которой дядя Абдул нашел жениха, была несчастна с мужем? Теперь надо мне жизнь испортить?! Слезы текли по лицу девушки, и Латифа с состраданием вытирала их ладонью. — Дочка, откажись при всех, не позволяй им надеть тебе на палец кольцо. Скажи, что тебе не надо никакого золота, потому что ты не хочешь выходить замуж, тебя принуждает дядя Абдул. — Скажу! Но сначала я его печеньем угощу! Вот увидишь, если Имад останется жив, то ему придется выслушать мой публичный отказ. — Самира, что ты задумала?! Девушка открыла ей один секрет, который стал известен ларе Дунии. Женщина позвонила Кариме, а та уже сделала все, чтобы Имаду навсегда запомнилось угощение. Вечером за Самирой и Латифой послали Кариму. — Всё готово, Самира, — подмигнула она. — И вам пора спуститься вниз. Гости пришли. Имад с родителями тоже прибыл. Ждут только тебя. — Я не пойду! — испугалась Самира. — Не хочу! Скажи им, Карима, от моего имени все то, что собиралась сказать я. У тебя получится лучше. — Нет, что ты, Самира! И дядя Али рассердится. Иди, зато увидишь, что выйдет после того, как Имад отведает «твоей выпечки». Наверно, именно этот довод сработал: Самира решила спуститься. Но попросила дать ей немного времени: поэтому Карима увела ее мать вниз, чтобы дать Самире возможность преобразиться для появления на публике перед женихом и его родителями. Она переоделась в рваные джинсы; волосы, покрашенные хной, умышленно начесала и взбила колтуном на затылке. Нанесла максимум косметики на лицо, воспользовалась духами с резким неприятным запахом… Натянула кофту с надписью на животе, которую Самира не рискнула бы перевести с английского языка на арабский или португальский. В карман джинсов девушка сунула пачку сигарет, которую успела купить на медине в магазинчике для туристов. Это был ее последний довод для отпугивания прилипучего мужчины На лестнице ее встречал сид Абдул. — Ну, что ты так долго? Самира, разве можно заставлять так себя ждать? Старик был без очков и потому не смог сразу разглядеть «красоту», которую навела девушка. — От жениха козлом воняет, вот что… — громко начала она развязным голосом. Но сид Абдул застыл с потрясенным видом и проводил ее немым взглядом, когда она прошествовала мимо него. Самира прошла в зал и остановилась возле дяди Али и Зорайдэ, высокомерно усмехаясь в лицо поднявшемуся с места Имаду. Он молча разглядывал ее, но не произносил ни слова. — Как вам это нравится? Это так современно! — заявила Самира, поворачиваясь к дивану, на котором сидел Мухамед с родственниками жениха, Латифа и Керим стояли возле Зорайдэ. Все с недоумением разглядывали невесту. — Как вам мой мейкап? — Ничего, после свадьбы все будет иначе, — успокаивающе сказал Имад, обращаясь к своим родителям и Мухамеду. Дядя Абдул мелкими шажочками добрался до жениха и нерешительно застыл рядом. Самира обводила взглядом гостиную. Лео тоже был здесь, незаметно стоя за колонной рядом с Юнусом и Ахметом. Даже в его глазах плескалось изумление. А в душе Самиры бушевала буря. Она была в отчаянии. То, что сейчас происходило, было не в ее духе. Нет, это не она! Она не может так глупо себя вести! Но ее вынудили так одеться, так накраситься, так вульгарно разговаривать. Карима нарушила воцарившееся молчание. Она вынесла блюдо с выпечкой от невесты. — Сид Абдул, вот печенье! Самира пекла. Она сама его пекла. Как умеет! Но мы попробовали. Ничего так, есть можно! Самира не смогла отказать в удовольствии взглянуть на блюдо, когда Карима встала с ней рядом. Печенье было толстеньким и кривым, с рваными краями и разного размера. Латифа наблюдала издали и открыла от неожиданности рот, зная, что Самира никак не могла бы так испортить печенье. Ведь она иногда помогала ей, но никогда ничего так не портила. Самира, вместо того, чтобы забрать у Каримы блюдо с выпечкой, схватила одно печенье, откусила и начала прожевывать с набитым ртом. Она заранее договорилась с Каримой, что печенина возле ее левой руки будет безопасной. — Следовало бы угостить сначала жениха и его родителей, — сделал замечание сид Абдул, который принял за чистую монету историю с печеньем. Самира была даже разочарована: ох, напрасно, дядя Абдул забыл надеть очки! А вот отца она, кажется, здорово задела. Он сидел красный и злой. Керим же разглядывал ее с интересом, вспоминая, наверно, выходки собственной дочери. Зорайдэ была напугана, а вот мать Самиры смотрела на нее с надеждой в глазах. Наверно, девушка выглядела отталкивающе, если даже у матери появилось предвкушение, что дочку отвергнут. Имаду блюдо с печеньем поднесла Карима. Он с небольшим вежливым поклоном, прикоснувшись рукой к своей груди, взял с блюда печенье…. Откусил, затем взглянул на оставшуюся в пальцах часть и снова откусил. Прожевал. И вдруг начал задыхаться! Он покраснел, глаза его, и так сильно выпуклые, начали вылезать из орбит, что было видно за стеклами очков. Он хрипел, держась за горло… Лицо покрылось ярко-красными пятнами… Вскочила мать жениха, достала из сумочки какое-то лекарство, впрыснула содержимое в раскрытый, в хрипящем крике, рот сына. Отец Имада схватил его за плечи и усадил на диван. — Что ты туда положила?! — закричала женщина, все ещё держа в руках баллончик с лекарством. — У моего сына аллергия на красный перец! Только на него такая реакция. Я так и знала, что что-то случится. Я всегда ношу с собой средство, которое может спасти моего Имада! Неужели ты сделала это назло?! Самира не отвечала, но красноречиво уставилась куда-то в сторону. Ответ был написан на ее лице. — Так нельзя! — продолжала возмущаться несчастная, перепуганная женщина. — Нам не нужна такая невестка! Она погубит нашего сына! — Есть! — пробормотала Самира и встретилась глазами с Лео. — Что ты натворила? — подскочил к Самире Мухамед. — Ты с ума сошла? — Почему же? Просто одолжила рецепт у твоей жены Лейлы! — огрызнулась девушка и тут же пожала плечами.- И что ему не понравилось? Очень вкусное печенье. Называется «Огонь любви!». Из специй — ваниль, корица, красный перец и имбирь. Латифа тоже подошла, она обняла Самиру, которую била дрожь. — Успокойся, скоро все закончится так, как тебе хотелось, — прошептала она. Но Мухамед стоял рядом и услышал ее слова. — Латифа, ты видишь, что творит твоя дочь? Это уже не моя кровь, потому что во мне нет столько яда и желчи, столько желания испортить всё, что можно! Саид готов был купить те тридцать пять килограммов золота, которое она выбрала, но это оказалось издевкой. Оно ей не нужно, потому что она продолжает настаивать на своем. Не хочет замуж и делает всё, чтобы от нее отвернулись! — Да! Я не выйду замуж за этого человека! — Самире хотелось грязно обозвать ненавистного Имада, но она решила не использовать публично ругательства — ради счастья матери, чтобы не полоскали ее имя на медине перед самым никяхом. Мать Имада тоже всё слышала. Она отругала Самиру, сказала, что она могла бы просто сказать «нет», не подвергая жизнь ее сына опасности. — А я много раз говорила «Нет!», но меня почему-то не слышат. Так вот, услышьте все: Я, Самира Рашид, ОТКАЗЫВАЮСЬ ВЫХОДИТЬ ЗАМУЖ ЗА ИМАДА! Он мне противен! Пусть ищет себе другую невесту! — Я тебя услышала, — ответила ей женщина. — Но решать все равно моему сыну. Как он скажет, так и будет! — Вот это логика! — удивилась Самира. Ее отец продолжал обличать Латифу и Жади, высказывал претензии дяде Али, возмущался, призывая дядю Абдула. Старик же пытался оправдать невесту. — Она не специально, это такой рецепт ей дали. Наверно, в Бразилии делают выпечку с острым перцем! Сид Абдул взял с блюда, которое все ещё держала Карима, находясь в эпицентре скандала, одну штучку самого маленького печенья и попробовал съесть. Потом, едва не подавившись, он долго кашлял. Сид Абдул оглянулся на Имада, который сидел на диване, приходя в себя. Лицо мужчины было покрыто красными пятнами. — Простите, но противоядия у меня нет, — пробормотала Самира. — Дядя Абдул! — развел руками Мухамед. — Это не рецепт из Бразилии. Это ее мать так ее воспитала! Сама оказалась одалиской и мою дочь превратила в одалиску! Самира повернулась к отцу, презрительно сузив глаза. Латифа едва не плакала, переживая это оскорбление. Возмутился сид Али. Зорайдэ начала стыдить Мухамеда. Но не выдержал и Керим. Он быстро подошел к Мухамеду и схватил его за лацканы пиджака. — Как ты смеешь оскорблять мою невесту? Мухамед с силой оторвал его руки от себя, оттолкнул прочь и сжал кулаки. Но Керим ударил Мухамеда по лицу, попав в глаз. Потом удары его кулаков сыпались на Мухамеда один за другим. Мухамед пытался дать сдачи. Мужчины сцепились не на шутку. — Никто не смеет драться в моем доме! — громко сказал дядя Али. По его знаку подбежали Юнус и Ахмет, растащили Керима и Мухамеда. Керим был взлохмачен, костюм расстегнулся во время драки, галстук был свернут на бок… Мужчина тяжело дышал, не мог успокоиться. Казалось, в любое мгновение он снова бросится на обидчика незаслуженно оскорбленной невесты. Мухамед тыльной стороной ладони стирал кровь с разбитой губы. — Негодяй! Твоим подлостям нет конца! Фокус с фотографиями я ещё стерпел, но оскорблений в адрес Латифы не стану терпеть! — Керим, оставь его! От него сбежала даже Лейла, вот он теперь и срывает зло на Самире и мне, — проговорила вполголоса Латифа. Ее слова будто ножом пронзили Мухамеда. Он вдруг заговорил обиженным тоном: — Латифа, Лейла не сбежала! Она осталась, чтобы и дальше пить мою кровь! А то, что Самира стала такой, все равно виновата ты! — одергивая на себе одежду, сказал Мухамед, с вызовом глядя на Керима. Они не сразу обратили внимание, что родители Имада поднялись с дивана. — Мы уходим. Сын, иди за нами. Нам не нужна такая невестка! И родниться с такой семьей мы не желаем! У вас одни скандалы. И невесты из ваших семей все такие, наверно. Родители Имада с гордо поднятыми головами, очень рассерженные, направились к выходу. Карима с блюдом в руках бросилась их провожать. Печенье падало с блюда на пол, но женщина этого не замечала. К удивлению присмиревших родственников Самиры, присутствовавших в гостиной, Имад не ушел вместе с родителями. — Ничего, такое бывает. Ваша дочь, сид Мухамед, не могла знать, что у меня аллергия на красный перец. Это случайность, а не злой умысел, уверен. Дядя Абдул, я хотел бы надеть невесте кольцо на палец! Имад сунул руку в карман джеллабы и достал дешевую коробочку из ювелирной лавки. Открыл. Внутри лежало тоненькое кольцо. Самира громко и демонстративно фыркнула. — Я недавно вернулся из Мекки и полон сил, чтобы бороться со злом. Уверен, что мы с Самирой сможем найти общий язык. А если она не захочет меня в чем-то поддержать или понять, я найду в себе силы ее переубедить или перевоспитать… Он с торжественным видом шел к Самире, медленно шагая. — Тебе как ещё объяснить, что ты мне не нужен? Я не хочу выходить за тебя замуж! Ты тупой? — разозлилась Самира, делая шаг назад от наступавшего на нее Имада. Его лицо было покрыто красными пятнами, толстые очки карикатурно увеличивали его покрасневшие веки, которые казались раздувшимися. Влажные губы противно шевелились, когда он медленно произносил каждое слово. Самире хотелось плюнуть ему в лицо! — Протяни руку, я надену кольцо на твой пальчик, — противным голосом проблеял Имад. — Нет, тебе сколько можно повторять?! Ты мне омерзителен! Уходи! — О, Аллах! Самира, так нельзя, — сказал дядя Абдул. — Не обращай внимания на ее выходки, Имад. Она станет другой, когда выйдет замуж. И приказал девушке: — Протяни руку, пусть жених наденет тебе кольцо! Самира замотала головой и издевательски рассмеялась. То, что сейчас происходило, было похоже на какую-то фантасмагорию! Но Имад все стоял с протянутой коробочкой, робко улыбаясь, а сид Абдул вдруг схватил руку Самиры, с неожиданной для него силой сжав запястье. Имад проявил невероятную ловкость. Он вынул кольцо и тут же надел его на палец невесте. Самира с запозданием возмущенно вскрикнула, когда кольцо уже оказалось на ее пальце. Дядя Абдул довольно кивнул. — Теперь вы обручены. Мухамед, Имад, назначайте день свадьбы. — Нет! — закричала Самира и сорвала кольцо с пальца. Она швырнула его о пол, отошла к матери и уткнулась ей в плечо. Слез больше не было. — Самииира… — обнимая, потрясенно протянула Латифа. — Это не считается. Это ничего не значит, — возмутился Керим. — Кольцо было надето против воли невесты. Но его уже никто не слышал. Мухамед презрительно щурился, трогая кожу под глазом. Имад как будто застенчиво улыбался, но в глазах таилось торжество. Зорайдэ качала головой. Вернувшаяся Карима пыталась понять, что ещё произошло. Но Имад, согнувшись, уже искал на полу упавшее кольцо. Карима, решив, что все дело в этом, острым глазом приметила золото и подняла кольцо из-под ног Мухамеда, который, ничего не замечая, едва не наступил ей на руку. — Вот оно! Уронили? Бывает! А Ваши родители велели передать, что ждут у ворот. Сказали, чтобы Вы немедленно шли к ним. — Я ухожу, но я теперь часто буду приходить к моей будущей жене, — противно улыбаясь, но вежливо сказал Имад и удалился быстрым шагом. Теперь у него был вид собственника, когда он, уходя, бросил на Самиру взгляд. Карима побежала за ним. Самире его улыбка показалась тошнотворной. Она заплакала злыми слезами и отвернулась от дяди Абдула, который попытался отдать ей кольцо. — Помолвка состоялась и скоро будет свадьба! — убежденно повторял сид Абдул. Девушка подняла на него глаза и твердо сказала: — Нет! Свадьба у меня будет с Лео! Завтра же выйду за него замуж! Пойдем в консульство Бразилии и там оформим брак. Я гражданка Бразилии! Нас за один день поженят! Завтра же уедем в турне по городам Марокко! — Нет, никуда ты завтра не уедешь. Ты отправишься жить в мой дом. И пока ты не станешь женой Имада, никуда оттуда не выйдешь! — заявил старик Абдул. — Лео, Лео, подожди! — закричала Самира, видя, как парень пробирается к выходу. Он сделал ей знак следовать за ним, и девушка, с силой оттолкнув Юнуса, понеслась к выходу. Там они с Лео, взявшись за руки, пробежали через двор риада и выскочили на улицу. — Держите ее! Хватайте! Юнус! Юнус, не стой! Ахмет! — кричал сид Абдул. А ребята неслись изо всех сил. — Бежим в касьбу. Там столько ходов и башен, что нас за неделю не найдут! Сотовый при тебе? — спросил на бегу Лео. — Да! Сотовый у меня. Бежим! В касьбу! Они растворились в марокканской ночи быстрее, чем те, кто собрался их преследовать: Юнус, на которого кричал сид Абдул, чтобы он догнал одалиску и притащил ее обратно, Мухамед, схватившийся за живот, который у него схватило уже от нервов, а не от дурной пищи. — Дядя Али, как Вы могли впустить в свой дом врага? — вопрошал он с упреком, но требовательно. — Ты о чем, Мухамед? — хмуро спросил взбудораженный сид Али. — Этот Лео! Брат Лукаса Ферраса! Один брат увел у Саида его жену, а теперь другой Феррас портит жизнь моей дочери! Вы должны были гнать Лео прочь! А вы его привечаете. Я сам должен был выгнать его. Ведь понимал, что он у вас из-за Самиры! — Мухамед, ты забыл, с кем разговариваешь и где находишься. Ты в моем доме. Кроме того, в моем доме ВСЕ гости могут чувствовать себя в безопасности. Ты ничего не сделал бы с Лео, пока он мой гость. Никого не замечая, Зорайдэ о чем-то оживленно шепталась с Каримой. Латифа тихо плакала на груди Керима. — Где моя Самира? Что теперь с ней будет? Куда она убежала с этим парнем? — Всё будет хорошо. Иди к себе в комнату, попытайся позвонить ей, — успокаивал невесту Керим, одной рукой прижимая ее к груди, а другой гладя по волосам.