Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

7. Часть 32. Глава 7. Саид в Фесе. У дяди Али. Саид прибыл в Фес около полуночи, быстро добравшись на такси из Марракеша в Фес по ночной, почти пустынной трассе. Во время поездки он раздумывал, остановиться ли до утра в любом отеле или всё-таки направиться в дом сида Али. Настроение у него было отвратительное. Он понимал, что и на этот раз вернется в Рио ни с чем, а те, кого он жаждал наказать, снова ускользнули от него, теперь — навсегда. Когда он выбрался из машины у ворот на медину Феса, то обнаружил, что его встречают Ахмет и Юнус, которых отправили к нему сид Али и сид Абдул. Старики с нетерпением ждали Саида в риаде дяди Али. Саиду ничего не оставалось, как следовать по ночной медине за верными слугами его родственников. В доме сида Али не спали, Зорайдэ и Карима, отпустив отдыхать женщин, прислуживавших на кухне, накрывали на стол в гостиной, чтобы накормить сида Саида после поездки. — Зорайдэ, сид Саид голоден, сид Саид, прилетев в Марокко, вряд ли смог где-то поесть. Карима уверена, что не смог. Конечно, не смог! Такой ужас пережить! О, Аллах! Такое случилось! Пожар! Не узнать, кто сгорел в риаде: Зухра или Фатима? Фарид или тот мужчина, что сторожил риад! — Карима, зачем нам гадать о том, чего пока никто не знает? — раздраженно покосилась на нее Зорайдэ, весь вечер слушая от возбужденной новостями Каримы одно и то же. — А если это Фатима сгорела? А Зухра и Фарид риад подожгли и сбежали? Решили отомстить, потому что теперь риад не принадлежит Фариду. — Не болтай, Карима. Столько переживаний! Зачем ты рассказала Жади, что в Марракеше был пожар? Мы ещё ничего не знаем, кто там погиб, кто сгорел, а ты уже известила Жади и Ранию, что Фарид погиб на пожаре. Об этом Хадижа должна была узнать от сида Саида, но не от тебя или ещё кого-то. — Но я же ничего Хадиже не говорила! — возмутилась Карима, размахивая руками. — Не звонила Хадиже, ни слова ей не сказала. — Аллах! Карима, всё твой длинный язык! Разве не понятно, что Рания непременно расскажет всё Хадиже. Думаешь, у одной тебя язык без костей? И я уверена, что именно этого тебе и хотелось: чтобы Хадижа узнала как можно раньше о том, что Фарида не стало. Как она отреагирует на это? Жади уверена, что дочка всё ещё не забыла бывшего мужа, пусть даже она очень на него обижена. — А что такого, Зорайдэ? Хадижа развелась с ним! Разве нет? Он же ей никто! Он ей больше не муж! Вон, даже дядя Абдул задумал женить на ней Имада! — Хватит, Карима. Замолчи. Интриги здесь неуместны. Неси таджин в гостиную! — сердито поторопила ее жена сида Али. — Дядя Абдул снова проголодался, а Саид уже приближается к нашему риаду. Юнус звонил. — Да, да, я знаю! Я тоже звонила Ахмету. Он сказал, что доложил дяде Али, что они с Юнусом встретили сида Саида. — Так неси блюдо и не болтай! — подогнала ее Зорайдэ, указав на большой таджин, стоявший на печке. Зорайдэ взяла нетяжелый поднос с мелкими чашечками, наполненными новыми порциями разных закусок. За ней из кухни в коридор выплыла, держа тяжелый таджин, Карима, стараясь разглядеть перед собой дорогу за высокой конусовидной крышкой таджина, из-под которой распространялся вкуснейший аромат тушеного с овощами мяса. Когда женщины устраивали принесенные блюда на столе — перед хозяином дома и его гостем, в дом вошел усталый Саид, а Ахмет и Юнус остались во дворе. После приветствий Саида — радушных с дядей Али и сдержанно-сухих — с сидом Абдулом, все сели за стол. И только после позднего ужина мужчины приступили к обсуждению происшествия. — Саид, сынок, расскажи, что там случилось. Сид Абдул пришел ко мне сразу же, как только ему позвонил сид Рахим и рассказал о страшном пожаре, на котором погиб его внук. Рахим вне себя от горя. Зухра тоже сгорела. А что тебе известно? Саид озадаченно посмотрел на него и невольно перевел взгляд на родного дядю. — Аллах! Дядя Али, я не видел сида Рахима в собравшейся у риада толпе. Как странно! Если он там был, то почему не стоял рядом с родственницей Зухры? Почему не подошел ко мне? Тетка Зухры там была! Я ее видел и даже разговаривал с ней. Но сид Рахим должен был искать тело внука. Где же был старик? Ему ответил сид Абдул, щуря глаза, но не глядя на племянника: — Саид, мой приятель Рахим прибыл в риад первым, ещё до того, как там появились твои люди и полиция. Рахим не хотел тебя видеть, боялся, что случится скандал, а он страшно переживает гибель Фарида. Ему не до тебя. Он видел сгоревшие останки внука и Зухры, но ушел, чтобы потом забрать и похоронить Фарида. Саид покачал головой. — Что-то мне не нравится эта история с пожаром. Дядя Али, я прилетел из-а Фатимы. Мне сказали, что она погибла от рук Зухры. Собственно, я собирался найти могилу жены и перезахоронить, посоветовавшись с вами, как это сделать. Но теперь я не знаю, как поступить. Пожар мог уничтожить ее тело даже в земле. — Нет, Саид, такого не могло произойти! Если Зухра закопала ее во дворе, то сгоревшие ящики не могли уничтожить захоронение, — возразил сид Али. — Кости так просто не сгорят. — Но мне сказал сид Рахим, что Зухра грозила выкопать тело Фатимы и закопать в другом месте! — опять проговорил сид Абдул. — Саид, давай забудем на время о наших разногласиях и обидах. Сейчас важно решить, что делать с телом твоей жены, если ты найдешь ее могилу. То, что случилось, очень плохо. Наша религия запрещает сжигать тела, потому что кремация приравнивается к страшной каре — горению в аду. Это как если бы тело уже на земле попало бы в пламя ада… — К чему Вы говорите об этом, дядя Абдул? — озабоченно спросил Саид, но старик не успел ответить, так как вмешалась Карима. — Зухра сгорела! Аллах наказал ее, отправив прямо в ад за ее преступления и колдовство! — довольно громко, но обращаясь к Зорайдэ, сказала она, стоя тут же у стола в ожидании распоряжений. Дядя Али оглянулся на нее и стоявшую рядом с Каримой Зорайдэ. Женщина тут же велела Кариме уйти, вернуться вместе с ней на кухню. Кариме очень не хотелось уходить, но она поплатилась за свою несдержанность. Не влезь она со своим замечанием, так и простояла бы с подносом в руках в гостиной, слушая разговор сида Али и сида Абдула с Саидом. Но женщинам пришлось вернуться на кухню. А разговор потек дальше. — Я уже не знаю, что думать, потому что Фатима могла не погибнуть. А если Зухра ее не убивала, но Фарид с Зухрой солгали, чтобы дальше обманывать меня? А если это Фатима сгорела в той комнате? Как могла погибшая женщина не успеть выбраться оттуда, когда пожар только начался? Ведь помещение не назовешь огромным, там можно выскочить, преодолев несколько метров за несколько секунд! — рассуждал Саид. — Это странно. Если только женщина могла двигаться, она должна была успеть покинуть комнату, — согласился дядя Али. — Да, дядя Али. Но вдруг это была Фатима, которую держали связанной? Или у нее не было сил двигаться? Возможно, она была без сознания. Тогда это всё объясняет. — Рахим сказал, что слышал женские крики во время пожара! — пробурчал сид Абдул, чувствуя себя неуютно из-за поведения Саида. Почему племянник так себя ведет? Между ними по-прежнему чувствовалась отчужденность. Но разве это не сид Абдул должен обижаться? Сид Али тоже укоризненно посмотрел на Саида Рашида. И тот всё понял и тяжко вздохнул. Ещё эти семейные распри! — А каким образом сид Рахим оказался на пожаре? Как вовремя он приехал из Мекнеса! — усмехнулся он. — Ничего удивительного! Фарид собрался с дедом ехать в сады. Ты же отобрал у них риад, а им надо было перевезти садовые удобрения, все эти химикаты, разный инвентарь… Вот он и поспешил в Марракеш, пока ты не прилетел, не выгнал Фарида из их бывшего дома и не запретил Рахиму забрать их вещи, — сердитым тоном объяснил дядя Абдул. — Хм, я не верю сиду Рахиму. Нет, он приехал, чтобы забрать Фарида, спасти его от меня! Знал, что я захочу с ним разобраться. Его внук украл и спрятал мою жену! Если бы не пожар, Фарид сегодня уже был бы арестован за похищение моей жены. Если, конечно, я не убил бы его раньше! — Да, Абдул, мне тоже не нравится этот пожар. Как-то он очень вовремя случился: в тот вечер, когда должен был прилететь Саид, — нахмурился сид Али. — Забудем о пожаре, — гнул свое сид Абдул. — Теперь нет ни риада, ни Зухры, ни Фарида. Но есть проблема, как упокоить Фатиму. Если мы обнаружим ее тело, надо решить, что можно сделать. Саид, мы вместе пойдем в мечеть и поговорим там, как всё должно произойти. Как поступить, чтобы не было харама. — Дядя Абдул, я не оставлю лежать мою жену на пожарище! Она заслуживает могилы в другом месте. — Саид, поговорим об этом завтра, — умиротворяюще произнес сид Али. — Ты устал, пережил такой стресс. А вопросов теперь надо будет много решить. Как воспримет смерть бывшего мужа твоя дочь? Хадижа уже знает о пожаре? Саид выглядел растерянным. — Кто мог бы рассказать Хадиже о происшествии и о том, что Фарид сгорел во время пожара? Я не звонил в Бразилию, мне это в голову не пришло. — Тебе не пришло, а вот Карима наверняка обзвонила всех наших родственников — настоящих и бывших, — проворчал сид Абдул. — И Дуния тоже в этом поучаствовала, я уверен. — Аллах! Но с дочкой я потом поговорю, — устало сказал Саид. — Кто теперь для нее этот негодяй? Надеюсь, он ничего не значит для моей дочери. А Кариме стоит поменьше болтать. Зорайдэ не пошла на кухню, куда приказала отправиться Кариме, но стояла в коридоре. Она не подслушивала, но знала, что сид Али попросит приготовить комнату для Саида. И теперь ждала, когда муж позовет ее и спросит, готово ли пристанище для гостя. Так и вышло. Зорайдэ подтвердила, что комната для гостя готова, и не только для Саида, но и для дяди Абдула. Пусть и он, и Юнус переночуют у них в риаде. Зачем идти по ночной медине, к тому же — до утра осталось совсем немного времени. Ахмет устроит на ночевку Юнуса, а сид Абдул расположится в гостевой комнате, как и сид Саид. Когда мужчины разошлись ночевать, Карима и Зорайдэ, убирая со стола, невольно обсуждали горячую тему. Зорайдэ была вынуждена участвовать в разговоре из-за не умолкавшей ни на миг Каримы. — Зорайдэ, неужели Зухра избежала смерти? Она же ведьма! Точно, спаслась! Спаслась, спаслась! Точно говорю! А сгорела Фатима! Неужели они ее специально сожгли вместе с риадом, чтобы сид Саид с ума сошел, потеряв и жену, и дом? — Не болтай, Карима. И чтобы завтра на медине ничего никому не рассказывала! — О, Аллах! Я молчу, Зорайдэ, молчу! Никому не словечка. Только с ларой Дунией иногда что-то обсуждаю, и всё! — И ей не болтай, молчи! — Но, Зорайдэ, как гадание верно сказало! Рядом с Фаридом ты увидела смерть. Так и вышло! О, Аллах! А как ты думаешь, как сид Саид станет искать тело Фатимы? Где Зухра ее закопала? Неужели весь двор перекопает? Наверно, это харам, выкапывать умершего? — Ох, Карима, у меня голова устала от твоих вопросов и предположений! И не смей больше ничего рассказывать Жади и Хадиже. Не звони никому. А если позвонят из Бразилии, кто бы ни был, зови меня! Я, только Я буду со всеми разговаривать, — подчеркнула жена сида Али, стараясь говорить спокойно, но ей очень хотелось как следует отругать сплетницу. — О, Аллах, всегда только Карима виновата! Хадижа и Жади все равно узнали бы о пожаре и смерти Фарида! Так что с того, что я первая сообщила бы им новость? — обиженно протянула Карима. — Карима, ты не видишь дальше своего любопытного носа, но тебе не приходит в голову, КАК эти новости могут воспринять люди. Та же Хадижа! — возмущенно выговаривала Зорайдэ неугомонной сплетнице. — Зорайдэ, ты заметила, что дядя Абдул ничего не сказал Саиду про то, что было в Бразилии? А ведь он так возмущался, так возмущался, когда вернулся в Марокко! Мне Дуния рассказывала. Вне себя был! — Всё, Карима. Я отправляюсь спать. И ты иди. Ахмет уже заждался тебя, а ты тут всё болтаешь, никак твой язык не утомится. — Что — Карима? Карима, Карима! — заворчала болтливая служанка. — А с кем мне можно тогда поговорить, если на медине — нельзя, звонить в Бразилию и отвечать на их звонки — нельзя. И с ларой Дунией поделиться новостями нельзя! С тобой тоже не поговорить, Зорайдэ?! — Аллах, Аллах! — горестно покачала головой женщина, жестами выпроваживая прочь от себя болтунью. …Ночь прошла спокойно, Саид после пережитого потрясения и разочарования крепко проспал всю ночь, проснулся поздним утром, поняв это с большим удивлением. Приведя себя в порядок, он выбрался из комнаты для гостей и отправился на поиски дяди Али. В гостиной он столкнулся с Каримой, явно не случайно поджидавшей его. Она предложила накормить его завтраком, ответив на вопрос, где дядя Али. — Сид Али вместе с сидом Абдулом рано утром ушли в мечеть, чтобы поговорить с шейхом. Карима сама видела! Карима ворота им открывала и потом закрывала за ними. Но затем дядя Али вернулся, а сид Абдул задержался. Он мог домой пойти, Дунию проведать, узнать, как там Лейла себя ведет… Чай или кофе принести, сид Саид? — вспомнила об обязанностях Карима, выложив все последние новости. Саид согласился на кофе и всё остальное, что предлагала принести Карима, а сам направился в кабинет к дяде Али, порадовавшись, что сможет поговорить со стариком в отсутствие дяди Абдула. — Входи, Саид, — разрешил родственник, когда Саид попросил разрешения войти. — Я тоже собирался поговорить с тобой. Саид прекрасно понимал, о чем: конечно, о Жади и обманутом им Лукасе. — Позже, когда вернется твой дядя, мы обсудим, что мы можем сделать для Фатимы, когда найдем ее тело, а пока хотелось бы узнать, Саид, что в Бразилии произошло между тобой и Жади. Ты ведь знаешь этих женщин: через их сплетни трудно пробраться, чтобы понять истину. Сид Али позволил бывшему мужу Жади сесть в его кабинете, и сам тоже устроился в кресле за столом, собравшись выслушать объяснения Саида. Саид понимал, что от него ждут, признался и покаялся перед сидом Али за свое поведение, которое теперь казалось ему совершенно необъяснимым, глупым и ненужным. Разве Лукас не ушел в прошлое? Разве любовь к Жади как-то незаметно не закончилась в его сердце? Правда, совсем недавно он так не думал. И только теперь всё понял. Они долго беседовали об этом, после того, как Саид описал поездку в Петрополис с Жади, Хадижей и внуками. Признался, что произошло по его вне, как он, поддавшись чувству застарелой мести и охватившей его злости, решился на подлог, испугав Жади и попытавшись обмануть Лукаса. — У тебя ничего не вышло, Саид. Жади звонила мне, она помирилась с мужем. — Я был уверен, что так и случится. Кем был бы Лукас, если бы поверил не Жади, а каким-то сомнительным фотографиям! Хотя бы в этот раз он меня не разочаровал. — Когда же ты забудешь ту давнюю историю, Саид? Жади доставила тебе много неприятностей и нанесла обиды, но это уже в прошлом. Она ушла из твоей жизни. Не пора ли забыть? Могу честно признать, что Жади не была тебя достойна. Есть и моя вина в том, что я так долго пытался удержать ее возле тебя. — Я уже забыл, дядя Али, теперь я уже забыл Жади! Прожив с ней под одной крышей несколько дней, я понял, что наши пути разошлись. Не беспокойтесь, дядя Али, я больше не стану тревожить вашу племянницу и ее мужа. Это был ненужный мне порыв. Наверно, я должен был пройти через этот неподобающий поступок, чтобы понять то, о чем сейчас говорю. — Саид, да обережет нас Всевышний от гнева Своего, и предоставит возможность прислушиваться к хорошим назиданиям и придерживаться наилучшего. Аминь. — Согласен с Вами, дядя Али. — Что ты сейчас чувствуешь? Понимаю, что ты думаешь не о Жади, слава Аллаху, но о Фатиме, Фариде, Зухре и Хадиже. — Дядя Али, у меня перед глазами стоит милое лицо моей Фатимы. Почему так случилось? Сначала она сбежала, потом не захотела вернуться, даже узнав о беременности… И вот чем закончилось: ее смертью. Но я не могу даже точно сказать, когда Аллах забрал ее душу: когда Зухра убила ее или это был обман, и Фатима сгорела в риаде? Она, а вовсе не Зухра! Как об этом узнать? Если мерзавка Зухра осталась жива, то где ее искать? Снова моим людям придется заняться поисками, выяснять, следить за ее родственниками и теткой. — А как же Фарид? Ты уверен, что твой зять погиб? Вчера ты усомнился в этом. Учти, что твой дядя не успокоится, не даст Хадиже спокойно жить, если появятся сомнения в смерти ее бывшего мужа. Хадижа стала вдовой или всё ещё может измениться, когда и внук сида Рахима окажется жив. Ведь он не дал твоей дочери окончательный развод. Даже на медине Феса до сих пор обсуждают это. Многие считают, что Хадижа должна вернуться в дом мужа. Кто она теперь: вдова Фарида? Можешь ли ты снова выдать ее замуж? В Марокко тебе это вряд ли удастся. — Дядя Али, я потом подумаю об этом. Хадижа далеко, она и мои внуки сейчас в безопасности, никому до них не дотянуться. Моя голова занята Фатимой. Что вам сказали в мечети? Но дядя Али предложил Саиду сначала спокойно позавтракать, а потом дождаться дядю Абдула. Тогда и обсудить, что делать с телом несчастной, которое ещё даже не обнаружено. Карима извелась под дверью кабинета, потому что мужчины отказывались от еды, которую она принесла им на подносе. Только от Зорайдэ был принят мятный чай. Карима же умудрилась передать Саиду заказанный им кофе. Правда, напиток остыл, Саид не притронулся к чашке. Наконец, сидом Али было велено накрыть стол к завтраку в гостиной. Карима тут же засуетилась, подстегивая женщин на кухне, чтобы поскорее собирали еду на блюда. Вот-вот должен был прийти приятель хозяина. У Каримы от нетерпения чесались пятки, настолько ей хотелось отправиться самой на медину, а ещё лучше — пойти в риад к ларе Дунии. Почему та сама не пришла в гости к Кариме? И с Зорайдэ Дуния давно уже не ссорилась, женщинам удавалось спокойно общаться при встрече. Почему бы ей не прийти к ним в гости? Карима знала, как переживает Ариба, сидя у себя в комнате и второй день не показываясь ни на террасе, ни во дворе у фонтана. Она знала, что в Фесе появилась Лейла. Карима только что поболтала с девушкой о новостях, привезенных Саидом из Рио-де-Жанейро, рассказала, что отцу Лейлы не удалось совершить задуманное — отправить негодную дочку в пустыню к бедуинам, что расстроило Арибу. Лейла вернулась в дом дяди Абдула, а это значит, следует ждать непредсказуемую родственницу если не в риаде сида Али, то непременно на их с Икрамом свадьбе. Ариба была очень расстроена этим. Карима без просьб и намеков догадалась, что ей стоило бы побывать в доме у лары Дунии, будущей свекрови Арибы, узнать, что там происходит. Каковы настроения Лейлы? Ее планы? Намерена ли лара Дуния сдержать обещание и не пускать негодницу на свадьбу сына? Но если всё это волновало Арибу, то Карима думала и о другом: кто станет женихом Лейлы? Неужели Имад? О, Аллах! Почему ему то и дело выпадает шанс стать мужем красавицы? Самира, теперь Лейла… А если и с Лейлой ничего не выйдет, и дядя Абдул положит глаз на Хадижу как на невесту Имада? Бррр! Карима гадала: знает ли Лейла уже о смерти Фарида или нет? Разве ей не обещали в Бразилии, что в Марокко она станет его женой? Кариму это интриговало: бывшая жена Мухамеда могла стать женой бывшего мужа Хадижи, родной племянницы Мухамеда. А разве такое возможно? Запутаешься в этих родственных связях. Впрочем, Зорайдэ же ясно сказала: всё это было пустыми обещаниями, чтобы обмануть Лейлу. Как Фарид может быть женихом, когда он — преступник, укравший жену сида Саида?! Его ждала впереди расправа за содеянное, а не новая женитьба. Кариме не терпелось узнать, поняла ли это Лейла. Но после новости о смерти на пожаре Фарида и Зухры как поведет себя Лейла? Повернется ли она лицом к Имаду, станет ли к нему благосклонней? Разве девчонка не понимает, что отец может отправить ее в пустыню к бедуинам и в другой раз, когда новый караван соберется в путь. Но уйти из дома Кариме не удавалось. На рынок Зорайдэ ее не отпустила, отправив за продуктами других женщин с кухни. О, жена сида Али понимала, что возвращения Каримы придется слишком долго ждать. Оставшись заниматься делами на кухне, Карима с досады случайно обожгла руку, коснувшись раскаленного края печки, на которой тушились овощи и томилось мясо. — Аллах! Как мне больно! — взвыла она, рассматривая покрасневшую кожу, где скоро появится, конечно, водянистый волдырь. Войдя на кухню, Зорайдэ, заметив, что случилось, тут же попросила Айшу принести специальный состав от ожогов, в который входило и аргановое масло. Женщины побросали дела и принялись лечить Кариму, обрабатывая рану и смазывая обожженное место. Но когда кто-то сообщил, что во двор риада вошел сид Абдул, Кариме тут же стало намного легче, боль прошла… Она схватила блюдо с выпечкой, подготовленное к выносу в гостиную, и отправилась за новостями. К ее разочарованию, мужчины ничего не обсуждали за столом. Они только ели, потому что Саид ещё не завтракал, а дядя Абдул успел проголодаться, прогулявшись по медине, когда вышел из мечети. Кариме явно было не суждено в этот раз услышать, что узнали в мечети приятели Абдул и Али, какие советы они дадут Саиду. Перекусив, мужчины перебрались в кабинет, куда Кариме запретили даже приближаться. Тогда, подосадовав, Карима быстро оказалась в комнате Арибы, ускользнув от Зорайдэ. Увидев грустную Арибу, стоявшую перед разложенными на диване свадебными платьями, Карима предложила: — Если хочешь, мы вместе можем навестить твою будущую свекровь. Я хочу сходить к Дунии. Карима пойдет! Пойдешь со мной? Там и узнаем про Лейлу. Она же некоторое время поживет у дяди Абдула. Я сама с ней поговорю. Не бойся, Ариба. Карима с ней поговорит. Ты будешь стоять рядом с ларой Дунией, а я разговорю Лейлу. Но Ариба покачала головой: нет. — Ты не хочешь со мной идти? — удивилась отказу жена Ахмета. — Ну, как хочешь. Оставайся здесь, в доме дяди Али. А я пойду, пока Зорайдэ меня не увидела. Карима поправила очки на носу, повертелась перед зеркалом и вышла, оставив Арибу одну. Девушка ужасалась тому, что происходит вокруг нее перед таким важным днем в ее жизни. И Лейла объявилась, и в Марракеше случились трагедии одна за другой. А будет ли свадьба, если пожар унес жизни нескольких родственников, пусть и бывших? Впрочем, Икрам уверил, что ни Фарид, ни Зухра ничего не значат для его семьи. Наоборот, это враги. А как же лара Фатима? Но если отец Икрама — сид Али — отправится с Саидом и дядей Абдулом на поиски тела Фатимы, чтобы похоронить несчастную с соблюдением всех мусульманских обычаев, то свадьбу придется передвинуть на пару недель. А могут вовсе отложить на некоторое время. Но что им этот срок, если они ждали так долго, подождут ещё! Так успокаивал ее жених. Ариба, разумеется, не возражала, она вообще молчала, решив подчиняться Икраму во всем. Но в душе она опасалась, что за эти две недели или другой, определенный для этого случая срок, непременно может случиться что-то, что разрушит их планы. Как бы ни было Арибе любопытно встретиться с Лейлой, вернувшейся из Бразилии, как ни хотелось послушать ее россказни о событиях в Сан-Криштоване перед ее отъездом, Ариба побоялась идти в риад сида Абдула. Лейла запросто может устроить ссору, превратить ее в скандал и заодно облить грязью и ее, и других. Зависть Лейлы была хорошо известна Арибе. О, Аллах! Если бы судьба не забрала на тот свет Фарида, Лейла сочла бы нового жениха лучше Икрама и успокоилась бы на время. Но Фарид погиб. А что эта капризная девчонка посмеет выкинуть, если ее принудят стать невестой Имада, Ариба могла себе представить! Карима тоже всё это понимала. Вот потому она отправилась к ларе Дунии одна, до последнего мгновения опасаясь, что Зорайдэ остановит ее окриком в спину. Ещё и от мужа Ахмета пришлось ей прятаться. Иначе и он нашел бы для нее какое-нибудь дело в хозяйском доме. Идя по улице, Карима с сожалением оглянулась на риад за своей спиной, но только потому, что в этот момент в кабинете сида Али обсуждали важную тему. Но пусть позже, Карима все равно узнает, о чем шел разговор. Так она успокоила себя. Карима поправила скользкий шелковый платок, убрала вылезшую из-под него тонкую прядь волос, лезущую в глаза, и ускорила шаг. Не так уж близко находится дом, где ждала ее лара Дуния. А Кариме предстояло успеть в много мест. Аллах! И ноги теперь не кажутся молодыми. Только язык работал по-прежнему, а всё остальное состарилось за те более, чем тридцать лет, что она прожила в доме дяди Али, оказавшись там совсем юной девушкой. …А сид Абдул, расположившись в кресле, пока приятель Али и племянник Саид сидели в ожидании на диване, начал рассказ о посещении важных людей, с которыми он и Али поговорили сегодня утром. Говорилось для Саида. Оказалось, что перезахоронение и перевозка покоящегося в могиле тела или его останков возможно только в исключительных случаях, когда это обосновано крайней необходимостью. — Дядя Али, разве в случае с Фатимой нет крайней необходимости? — начал напирать Саид. — Разве возможно оставить мою жену на пожарище? К тому же, двор риада — не территория кладбища. — Если погибла не Зухра, а твоя жена, то проблемы не возникнет. Заберем тело и похороним ее в Марракеше. — Почему не в Фесе? — возразил Саид. — Как я мог уехать? Если бы мне чуть раньше пришла в голову мысль, что это могла быть, не Зухра, а Фатима, то она уже была бы погребена. И тут снова смешался сид Абдул. — Не в Фесе, потому что человек должен быть похоронен в той местности, где он умер. Пророк Мухаммед, да благословит его Аллах и приветствует, подчеркнул: «Тела придаются земле там, где выходят из них души». Читай Коран, Саид. Любая земля — это место хранения останков человека до момента его воскрешения перед Судным Днем. Для ответа пред Всевышним тела будут восстановлены по Его приказу, а души, выпущенные из мира временного нахождения душ, устремятся в свои родные тела. — Дядя Абдул…! — возмутился Саид, понимая, что тот не может говорить конкретно, а только с отсылками к религии. Но сид Али его остановил. — Мы пока не уверены, была ли там Зухра или Фатима. Думаю, также надо удостовериться, нет ли во дворе риада могилы. — Я готов перекопать весь двор! — запальчиво произнес Саид. — Не могу уехать из Марокко, не зная, что случилось с моей Фатимой. — Саид, мы сделаем всё, чтобы упокоить Фатиму как настоящую мусульманку, — постарался успокоить его сид Али. — Пусть с опозданием, но совершим погребальную молитву над ее останками. Ты сможешь бросить в ее могилу горсть земли и прочесть айят из Корана. Но и теперь сид Абдул указал им: — Раскапывание покойного запретно, это харам и допускается только в вынужденных ситуациях и до того срока, пока тело, предположительно, еще не разложилось. А Фатима, если Зухра убила ее несколько дней назад, ее тело… — Хватит, дядя Абдул, не желаю ничего слушать! — резко и довольно грубо ответил родственнику Саид, рубанув ладонью по воздуху. — Ты как разговариваешь, Саид? Аллах! Никто не станет помогать тебе, когда обнаружат могилу, — обиженно нудел сид Абдул, настаивая на своем. Сид Али, поняв, что может разгореться ссора между дядей и племянником, поспешил сказать: — Мы выполним все предписания Шариата и похороним твою жену, Саид, как полагается, иншалла. Отложим споры, пока не найдем место, где Зухра спрятала тело, если это правда. — Я намерен ещё до возвращения в Бразилию установить на могиле памятник, обращенный в сторону Мекки, — гнул свое Саид. Но и сид Абдул не уступал: — Наша религия не одобряет различные надмогильные постройки, камни с изображением покойного. На могильной плите указывается имя захороненного, дата смерти и цитаты из Корана. Однако не должно быть фотографий Фатимы или других изображений. Помни об этом, Саид. В этот раз приятеля поддержал сид Али: — Да, Саид, твой дядя верно говорит: на могилах не рекомендуется устанавливать памятники, но разрешено положить плиту, чтобы все понимали, что это могила, и ходить по ней нельзя. Если хочется украсить надгробие, лучше сделать гравировку мечети, классического арабского орнамента, цитаты из Корана. — Знаю, дядя Али. Я всё сделаю, как положено. Но не стоит ли мне уже сейчас выехать в Марракеш, чтобы заняться поисками? Зачем я вообще оттуда вчера уехал? Не в себе был. Столько времени упустил. А если на пожаре погибла Фатима? — Тогда уже сегодня полагалось ее упокоить! — кивнул сид Абдул. — Я еду с тобой, Саид! И не спорь! — Я тоже поеду с вами, — заявил сид Али. — Скажу Зорайдэ, чтобы собрала мои вещи и еду нам в дорогу. А ты, Саид, закажи такси в Марракеш. Зорайдэ кинулась собирать вещи, но, не найдя нигде Каримы, велела заняться сборами еды в дорогу женщинам, работающим на кухне. Сама же позвонила ларе Дунии, чтобы та также собрала вещи сиду Абдулу, а Юнус был отправлен в риад за сумкой, с которой сид Абдул отправится в поездку. Пока старики и Саид доберутся до ворот медины, где их будет ждать междугороднее такси, Юнус принесет туда сумку с вещами хозяина. — Сид Али, не взять ли вам с собой Юнуса в Марракеш? Вам может понадобиться помощь, — предложила Зорайдэ мужу. Но сид Али отмахнулся, зная приятеля. Вскоре сид Али, Саид и сид Абдул покинули риад, чтобы в Марракеше решить важную проблему. 8. Часть 32. Глава 8. Снова в Марракеше. Поиск ответов. Карима же, вернувшись от лары Дунии, с удивлением узнала об отъезде гостей и хозяина. — Как это, Зорайдэ? Уехали? Сид Али и Саид уехал с дядей Абдулом? А я не знала, даже на медине их не встретила. — Да, Карима, тебе не доложили, — усмехнулась женщина. — А о чем они договорились? Зорайдэ, расскажи! — Я ничего не знаю. Ничего! — провела раскрытой пятернёй перед ее любопытным лицом Зорайдэ. — Вернутся из Марракеша, расскажут, если сочтут нужным, о, Аллах! Карима расстроилась. У Ахмета допытываться бесполезно — ничего не расскажет. Но почему они не взяли Ахмета с собой? И ларе Дунии ничего неизвестно: когда Карима уходила, таких новостей не было. Наверно, Юнус ещё не успел добраться до риада сида Абдула. А Кариму распирало от любопытства. — Зорайдэ, я тресну! Я тресну, если ничего не буду знать! Почему нас с тобой не взяли? Фатима — женщина. Ее женщины должны будут готовить к погребению, когда найдут и достанут. Разве не так? — Замолчи, Карима. Мне страшно тебя слушать! Но сплетница не обратила на ее слова внимания. — Зорайдэ, помнишь, недавно умерла жена торговца фруктами? Моя приятельница. Как у них там всё было — я помню. Очищающие обряды проводили. Ведь тело умершего считается оскверненным, а душа — неготовой к встрече с Всевышним, если не соблюдены очищающие обряды. Так, Зорайдэ, так? — Угу, — кивнула женщина, перебирая на столе фасоль. Это могла бы сделать любая женщина, работающая на кухне. Но Зорайдэ необходимо было чем-то себя занять, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Однако Карима беспрерывной болтовней не позволяла забыть о проблемах. Наоборот, наводила на ещё более ужасные мысли. -…А Фатима не готова! Зухра не позаботилась ни о каких обрядах. И молитву не прочитала. Я уверена, что она ничего не сделала. А кто совершит омовение, очищение тела, ритуальное обмывание? Нужна женщина, Зорайдэ. Может быть, мне поехать? — озабоченно произнесла Карима.  — Хватит, Карима. я от твоих слов скоро с ума сойду. — А если Фатима сгорела? Если ОНА сгорела, а не Зухра? Аллах! Какая страшная у нее судьба — оказаться в аду! Зухра сожгла ее — все равно, что обрекла на адские муки. — Прекрати, Карима. Ничего неизвестно, а ты уже о таком болтаешь. Это харам. Зорайдэ уже не знала, как заставить Кариму замолчать и что поручить, чем заняться. Болтунья не отходила от нее ни на шаг. — Иди, Карима, присмотри за Арибой и Икрамом. Сын сида Али скоро должен прийти, сид Али не разрешает им оставаться наедине до свадьбы. Кто-то должен присматривать за встречей жениха и невесты. Карима подчинилась, но на полпути к двери из гостиной во двор вдруг остановилась и воскликнула: — Зорайдэ, мы же забыли о самом важном! Ткань! Сид Али и Саид наверняка не взяли с собой погребальные ткани! Ведь забыли? Не догадались? Не взяли же, Зорайдэ? В чем похоронят Фатиму? Нашу соседку сначала трижды обмыли: сначала водой с кедровым порошком, потом с камфорой, в третий раз — чистой водой. А потом одели в простую рубаху до колен и окутали тело со всех сторон в несколько полотняных кусков. И волосы окутали отрезом ткани. Оставили босой, как и положено хоронить. Я видела, потому что тоже там была. Хотя облачать в саван положено только самым близким родственникам, но я же была много лет ее близкой подругой. Кто же Фатиму оденет?! — Карима… — Что, Зорайдэ? Ни о чем думать не могу! А кто джаназу ей прочитает? Если погребальную молитву не прочитать, похороны будут считаться недействительными! …Те несколько дней, что прошли в риаде в отсутствие сида Али, Зорайдэ едва не тронулась умом от бесконечных причитаний Каримы. Наконец, она позвонила ларе Дунии с просьбой забрать Кариму себе в помощь. Дуния в ответ хмыкнула, но согласилась солгать, что они с Нурией приболели, а за Лейлой необходимо присматривать. Зорайдэ тут же отправила несносную женщину в дом сида Абдула, велев ей оставаться там до возвращения сида Абдула из Марракеша. Долго это не продлилось. Зорайдэ едва успела прийти в себя, отдыхая в тишине, избавившись от невыносимой болтовни Каримы, как на следующий день вернулись мужчины. Саид был хмур, сид Али знаком дал понять, что следует обойтись без расспросов. Потом он сам всё объяснит Зорайдэ. Она порадовалась, что Карима оставалась у Дунии. Нет, Карима непременно пристанет с вопросами к сиду Абдулу, но пусть это будет не на ее и сида Али глазах, не при Саиде. — Плохо дело, Зорайдэ, — признался сид Али, когда отправил бывшего мужа Жади в его комнату — готовиться к отъезду в Бразилию, а сам закрылся у себя в кабинете. Уставший, он позвал к себе только Зорайдэ, попросив принести чай. Она вошла с легким подносом, принеся пустые стаканчики, а чайники с заваркой доставила немногословная деловитая Айша, которая тут же вернулась на кухню. — Вот так, Зорайдэ. Чем дальше, тем больше неясностей. — Что Вы имеете в виду, сид Али? — тихо спросила жена, не решившись задать вопрос о Фатиме. Сид Али сам всё подробно рассказал. Когда они появились в риаде, добравшись до Марракеша, то узнали, что тело женщины, погибшей во время пожара, было опознано, как Зухра. Это было сделано по заявлению ее родной тетки. К тому времени из Касабланки приехали ее родственники и забрали останки, так и не уточнив место ее будущего погребения. На кладбище Марракеша для Зухры, родной племянницы шуафы, также имевшей славу колдуньи, места не нашлось бы. Затем Саид обследовал сам, без посторонних, чтобы не было никаких помех и разговоров, весь двор риада. Но после тщательного осмотра территории, расчищенной после пожара, ничего не удалось обнаружить. Даже в том месте, где хранились ящики, под которыми якобы Зухра закопала Фатиму, под взрыхленной землей ничего не нашлось. — Неужели была инсценировка? — сам собой разговаривал Саид Рашид. Его дядя и сид Али молча наблюдали за ним с обгоревшего порога сохранившегося дома, где в комнате на первом этаже можно было хотя бы присесть и попить воды в этот жаркий день. Зорайдэ постаралась ничего не упустить. Пригодилась и еда, и бутылки с водой, чтобы после прибытия в город не отвлекаться на покупки, потому что все здесь были заняты главным, ради чего они сюда приехали. Обнаружив отсутствие каких-либо следов захоронения под камнями двора, Саид бросился к шуафе, жаждая узнать, куда Зухра могла перенести тело. Сид Абдул уверял, что Зухра грозила поступить именно так: сид Рахим передал ему слова Фарида, которому сообщила об этом Зухра. — Змея! Уже горя в аду, она заставляет меня страдать! — скрипел зубами Саид. — Ее саму стоило не предавать земле до тех пор, пока не будет найдена Фатима. Почему я уехал в Фес, не забрав останки Зухры?! Я мог бы что-то предпринять! Заставил бы ее родню вспомнить каждое сказанное ею слово! Поэтому он бросился к шуафе, чтобы выяснить всё, что может быть ей известно. Она нашлась на площади Джемаа-эль –Фна на своем привычном месте, где многие годы наносила туристкам мехенди, расписывала женщинам хной руки и ноги. Но сколько ни терзал Саид старуху вопросами, то угрозами, то подкупом пытаясь добиться ответов, шуафа отказывалась говорить правду. Она изворачивалась, слова ее были туманны и непонятны. По ее словам выходило, что раз не было обнаружено останков жены Саида Рашида, Зухра могла отпустить несчастную. Кто знает, где она теперь может быть? Наверно, Фатима жива. А ее племянница — не убийца. Сид Али видел, как Саид яростно сжимал кулаки, как хотелось ему вцепиться в шуафу, чтобы силой вытрясти из нее всё, что она может знать, но не хочет говорить. Старик почти силой увел племянника Абдула с площади. — Дядя Али, за этой женщиной будут следить. Я ей не верю. Она умудрилась вселить в меня сомнение даже в том, точно ли увезенные в Касабланку останки принадлежали Зухре, или сестры Зухры забрали их, чтобы поставить на этом точку? Нет, если Зухра жива, рано или поздно я найду ее. — Саид, даже в том, что мы выяснили, есть свои плюсы: во дворе риада нет могилы. И не было. — Но тогда она есть где-то ещё. Или тело моей жены забрали сестры Зухры, чтобы похоронить под чужим именем. Это ужасно, дядя Али. Я готов сойти с ума! Аллах! — Саид потер ладонями лицо, затем тяжко вздохнул, положив руки на пояс. — Но теперь есть и надежда: а если шуафа что-то знает, говоря, что Фатима может быть жива? Она же обмолвилась, что Зухра ее отпустила? — Тогда мы вернулись к тому, с чего начали. — Но разве это плохо? Ты думал, что Фатима погибла, а теперь есть надежда, что она жива. — Дядя Али, я хотел бы увидеться с сидом Рахимом. Возможно, он сможет мне рассказать больше, чем дяде Абдулу. Они говорили по телефону. А я намерен поехать в Мекнес и увидеть его лично. Думаю, он уже несколько дней назад похоронил Фарида. Теперь пусть расскажет мне всё. Он может что-то знать о Фатиме, какую-нибудь мелочь, которой не придает значения, но она поможет нам прояснить судьбу Фатимы. Я даже готов вернуть ему сгоревший по вине его же внука риад в Марракеше. Сид Абдул был с ним согласен. Он тоже решил ехать в Мекнес, чтобы увидеться со старым приятелем. Пусть Фарид умер, но осталась его вдова Хадижа и дети Фарида, его сыновья. — Пусть в Бразилии у меня возникли сомнения из-за слов одалиски Самиры, сумевшей так складно рассказать мне историю о Жади, пожертвовавшей своим сыном ради дочери, но я поразмыслил и думаю, что Джамиль и Амран — сыновья Фарида. — Да, дядя Абдул, я знаю, что это сыновья Фарида, — признался вдруг Саид. — Теперь ни к чему делать из этого тайну, так как моя дочь свободна, вдова она или как получившая ранее развод. — Я так и знал! Я чувствовал! Обманщики! Ты, Саид, и Мухамед тоже, вы оба меня обманывали! Как вы могли? Как посмели? — потрясал кулаками старик. — Аллах! Я вас вырастил. А вы вот так меня благодарите? Ты не счел нужным даже увидеться со мной в Рио-де-Жанейро. Я напрасно прождал тебя, Саид. Когда-то Назира ослушалась и стала женой бразильца. Тьфу! Но и ты ничем не лучше сестры. А дочь Мухамеда опозорила нашу семью на весь Фес. И не только нашу, а семью Имада, ставшего жертвой ее дурных поступков. А твоя дочь? Рада разводу, чего в нашем роду не было, пока ты не женился на Жади! Тогда и началось. — Дядя Абдул, но вы меня и женили на Жади! И не только я развелся, но Мухамед тоже расстался с Латифой, затем с Лейлой. Разве я виноват в этом? Вы что-то не то говорите. Но меня волнует, как мне найти Фатиму. — Абдул, приди в себя. Успокойся, мы все в таком положении, на нервах, — увещевал приятеля дядя Али. — Ехали хоронить родственницу, а вышло всё не так, как думали. — Аллах! Ты, Али, не защищай моих племянников. Но в Мекнес я тоже поеду. Я должен объясниться с Рахимом. Ларе Джабире сейчас тяжело, но она и ее отец должны знать, что Фарид не ушел совсем, у него остались сыновья. Хадижа может привести их в Марокко, чтобы дети увидели дом своего отца и познакомились с бабушкой и прадедом. Это их право. — Дядя Абдул, я сам решу, что нужно моим внукам. А Хадижа через некоторое время выйдет замуж. Но на этот раз я сам найду ей хорошего мужа. Сделаю это в Сан-Паулу, чтобы и в новом браке она могла держаться подальше от Мекнеса и родственников бывшего мужа. — Что?! Я уже подумал о муже для Хадижи! Она станет женой Имада! Лейла будет первой женой, а Хадижа второй. А дети Фарида должны жить в Мекнесе в доме своего покойного отца! Кто продолжит его дело? Кому отойдут цитрусовые сады, которые взращивали Фарид, его отец, его дед и прадеды? Мальчики — наследники своего отца. И не спорь, Саид. Я буду стоять на этом, буду добиваться возвращения правнуков Рахима во что бы то ни стало. — Имад? Кто такой Имад? Этот клоун, которого высмеяла на всю медину Самира? Нет, дядя Абдул, я не позволю Вам больше решать судьбу моей дочери. Ни за что! Однажды доверился, и вот чем закончилась история. Нет, теперь только сам буду отвечать за выбор мужчины, который войдет в мою семью. — Как такое возможно? Ты не посмеешь мне перечить! — ярился старик Абдул. — Вы опять ссоритесь! — упрекнул обоих сид Али. — Нам пора вернуться в отель и немного отдохнуть. Мы здесь уже несколько дней. Все испытываем нервное напряжение, не получая никаких результатов. Не будем спорить о будущем. Подумаем о настоящем. Саид решил больше не возражать сиду Абдулу, но при этом дав себе слово, что всё в будущем будет так, как он сам сочтет нужным. В способностях дяди Абдула он разочаровался. Дядя Абдул состарился, потерял хватку, остались только его самоуверенность и амбиции главы их рода. Сида Абдула удовлетворило внешнее смирение племянника, который неожиданно «сдулся». Значит, вспомнил, кто перед ним. Это ему не с Лукасом шутить. И судьбу Хадиже решать предстоит не Саиду, а ему, и детей Фарида придется вернуть в Мекнес, — уверенно подумал сид Абдул. Потом они собрались возвращаться, но добираться решили с остановкой в Мекнесе. Однако там им не пришлось надолго задержаться. Как оказалось, сида Рахима в городе не было. Так им сказала лара Джабира. Он уехал в сады. Кто-то же должен заниматься делами семьи. Фарид умер, его похоронили, теперь все тяготы семейного бизнеса легли на старческие плечи сида Рахима. Об этом им поведали также приятели дяди Абдула, с которыми он повидался после визита в риад Фарида. Их появлению там были не только не рады, но лара Джабира пришла в неописуемый ужас, увидев перед собой Саида и двух приятелей отца. Едва их увидев, она начала громко возмущаться: — Что вам нужно? Чего вы хотите? Моего сына не стало! Из-за вас мой сын погиб! Саид отобрал у него всё. Но этот дом принадлежит теперь мне и моему отцу. Уходите! Я не хочу вас видеть! Это вы виноваты в смерти моего сына! Хадижа виновата! Если бы не она, мой Фарид был бы жив. Он не поддался бы Зухре, не захватил бы Фатиму! — Мы только хотим узнать, что случилось с Фатимой! Только это. Успокойтесь, лара Джабира. Никаких претензий к Вам нет. Но расскажите, что Зухра сказала Фариду о том, что она сделала с женой Саида? Нам нужно знать, точно ли на пожаре погибла Зухра? Или это была Фатима? — старался говорить спокойным голосом сид Али. Этот вопрос настолько ошеломил женщину, что она перестала пытаться закрыть перед ними дверь, которую открыла, придя на стук. Но нежданных гостей она не впустила даже во двор риада, сразу набросившись на них с обвинениями. Теперь же она растерянно молчала, не зная, что ответить. — Мы ни косточки не нашли во дворе риада, лара Джабира, — погрозил сид Абдул пальцем. — Значит, или Зухра солгала, отпустив или упустив жену моего племянника, или в огне погибла не Зухра, там оказалась Фатима, а Зухра сбежала. Вы понимаете? В ответ она неуверенно сказала: — Отец говорил, что Зухра угрожала сыну перенести тело убитой в другое место. Знаю только это. Но выполнила ли Зухра угрозу, мне не известно. — Аллах! Зачем твой сын связался с этой ведьмой? — сурово начал вопрошать сид Абдул. — Я тоже всегда ему так говорила. Но и Хадижа хороша. Увезла моих внуков в Бразилию и прятала их от моего сыночка. Поэтому не так уж он был виноват, удерживая у себя вашу Фатиму. — Что Вы такое говорите, лара Джабира! — возмутился сид Али. А глаза Саида потемнели от злости. Женщина это заметила и немедленно захлопнула перед ними дверь. Раздался скрежет задвигаемого засова. — Лара Джабира, я добьюсь, чтобы ваши внуки вернулись жить к вам, их место в Мекнесе. Хадижа выйдет замуж и станет жить в Фесе, а ее сыновья — с Вами! — громко и уверенно проговорил через дверь сид Абдул, постукивая костяшками пальцев по двери. Слышала ли его лара Джабира? Но из-за двери не раздалось больше ни звука. — Дядя Абдул, напрасно вы рассказываете всем о моих внуках. И не стоит обнадеживать бывшую свекровь Хадижи. Мои внуки никогда не вернутся в Марокко. Только став взрослыми, они смогут приехать на родину. Но если сами этого захотят. — Саид! — зашипел на него сид Абдул, оглядываясь на закрытую дверь. — Так и будет, дядя Абдул, так и будет, я уверяю! — жестко проговорил Саид и зашагал прочь от риада. Старики потянулись за ним. Следовало теперь сесть на такси и через час оказаться в Фесе. Уже в машине сид Али задал вслух вопрос, не обращаясь ни к кому конкретно: — Я так и не понял, где могила Фарида? Неужели Рахим похоронил внука в Марракеше? Почему? Из слов и оговорок лары Джабиры я понял именно так. — Рахим точно следует предписаниям Пророка: где человек умер, там его и хоронят. А он погиб в Марракеше. Значит, могила Фарида там, а не в Мекнесе. Весь недолгий путь они проделали в молчании. Саид погрузился в тяжелые мысли, сид Абдул злился на племянника, переваривая его упреки, угрозы ослушаться и пререкания. Сид Али чувствовал себя очень уставшим. Вместо предвкушения радостного события в семье — свадьбы сына Икрама, он вынужден был участвовать в морально тяжелых делах. И снова всё закончилось неизвестностью. Когда сид Али закончил повествование, то обратился к жене с вопросом: — Зорайдэ, что с Фатимой? В каком она мире? Она где-то рядом с нами или предстала перед Всевышним? Я уже ничего не понимаю! — Но Вы, сид Али, о чем-то догадываетесь? Я хорошо Вас знаю и чувствую: вы чего-то не договариваете. — Точно подметила, Зорайдэ. Не хочу обнадеживать Саида, но мне показалось, что шуафа что-то скрывает. Она неспроста проговорилась о том, что Зухра могла отпустить Фатиму. — Но тогда где же она? Почему не пытается связаться с нами? Столько времени прошло, тоже удивилась женщина. — Кто знает, что ещё с ней произошло? Если она сбежала от Зухры, то у нее нет даже денег, чтобы добраться в Фес из Марракеша или позвонить нам. Она может где-то прятаться. Подождем, Зорайдэ. Жена кивала, соглашаясь. — Зорайдэ, сама подумай: прошло всего несколько дней после слухов о гибели Фатимы и после случившегося пожара. Возможно, она ещё объявится. Или на нее натолкнутся люди Саида. Но ему лучше теперь покинуть Марокко. Иначе Саид сотворит какую-нибудь глупость. Ему больше нечего здесь делать. Фарида нет, Зухры нет, Фатимы тоже нет. А вот поссориться с дядей Абдулом он может, да так, что эта ссора окажется на всю жизнь. Нельзя этого допустить, Зорайдэ. — Конечно, сид Али. Ведь сид Абдул — глава старинного рода Рашидов. Их семья итак постоянно разваливается, стены их дома шатаются, как бы они не старались устоять. То один кусок отвалится, то другой. Я говорю о женах Саида и Мухамеда. С одними они разводятся, на других женятся и снова разводятся, то их жены бегут, то с ними что-то случается. О, Аллах! Дети их выбирают дороги, которые уходят прочь от семьи. Назиру братья отвергают. Только у Амина сложилась крепкая семья с двумя женщинами. А Самира выбрала сама себе судьбу и мужа. Хадижа несчастна, за ее детей продолжится борьба и после смерти Фарида. — Зорайдэ, мне становится отчего-то не по себе, когда я думаю о ларе Джабире. Что-то было не так, когда она открыла дверь и не дала нам войти во двор. А как она разговаривала с нами? Я не часто видел эту женщину, но… Она не могла так вести себя. И тон ее голоса, ее испуг… Не возмущение было на первом месте, а испуг при виде нас. — Она потеряла сына, поэтому. Ещё и могила не в Мекнесе. Боится, что Саид отберет у них дом вместо сгоревшего риада. — Да, Зорайдэ, но что-то есть странное во всем этом… — задумчиво произнес сид Али и предупредил: — Карима не должна ни о чем узнать. — Конечно, сид Али. Но она узнает новости не у нас, а в доме лары Дунии. Что ей там расскажут? Она умеет разводить на разговоры. Даже сид Абдул может разоткровенничаться с ней. — Может быть, мне отключить в доме международную связь, чтобы Карима не смогла сплетничать с Бразилией? Жади, Хадижа, Латифа, жены Саида. С кем ещё болтает Карима? — Сид Али, ей звонят на ее сотовый. Точнее — она звонит, а ей тут же перезванивают, потому что это очень дорогая связь. Отключение домашнего телефона ничего не даст. А сотовый телефон Вы у нее не сможете отобрать. — Ты права, Зорайдэ. Попросить Ахмета закрыть ее в комнате, чтобы не болтала? — пошутил сид Али. — Это бесполезно, сид Али. Ее не переделаешь, — ответила Зорайдэ, но поняв шутку. Через несколько часов Саид отправился в аэропорт, сумев найти билет на ближайший рейс в Бразилию через Барселону. Надо было спешить, чтобы успеть на самолет, вылетающий туда из Феса. Зорайдэ с жалостью смотрела на лицо Саида Рашида: оно было усталым, даже постаревшим, осунувшееся от навалившихся неприятностей, с которыми ему никак не удавалось справиться. Ахмет и сид Али проводили его до аэропорта, и только после их возвращения Зорайдэ позвонила ларе Дунии, чтобы сообщить, что Кариме следует вернуться в дом сида Али. 9. Часть 32. Глава 9. Мекнес. У постели Фарида. Прошло несколько дней после пожара, лара Джабира прилежно ухаживала за пострадавшим сыном. Это дало результат: Фарид пришел в себя. Теперь он лежал в их бывшей с Хадижей комнате, а мать здесь же устраивалась на ночь на диване, чтобы быть с ним рядом. Она даже вспоминать не желала, с каким трудом им удалось переправить Фарида из Марракеша в Мекнес после того, как сына осмотрел знакомый сиду Рахиму лекарь. Ни о каком враче речь не шла. Но и лекарь оказался знающим толк в лечении. Ожоги были смазаны хорошим средством, уменьшилась боль, а лара Джабира получила указания, как продолжать лечить сына. Старый лекарь не хотел брать плату, но ведь и его сыновья помогали перевозить на своей машине их и Фарида, и потому за помощь лара Джабира отдала им толстый золотой браслет, с которым не расставалась почти всю жизнь. Она сняла его с запястья и оставила на водительском сидении, когда мужчины вытаскивали из машины Фарида уже в Мекнесе, чтобы поздней ночью доставить его на повозке к риаду. Слава Аллаху, что никто их не заметил, никто не встретился им по пути на ночных улицах. Лара Джабира тщательно ухаживала за больным сыном, добыв на рынке у знахарок и в аптеках нужные лекарства и средства для лечения. В это время сид Рахим делал всё, чтобы подтвердить дошедшие до Мекнеса слухи о пожаре в Марракеше и гибели Фарида. Он боялся, что внука, оставшегося в живых, обвинят в гибели Зухры и припомнят похищение и пропажу Фатимы, которую убила Зухра, но отвечать за это придется теперь его внуку. Разве Саид Рашид прилетел не для того, чтобы упрятать Фарида в тюрьму? Да, Фариду придется исчезнуть — на время или навсегда. Поэтому сид Рахим вернулся в Марракеш, где забрал и похоронил останки сгоревшего в риаде человека, выдав его за Фарида. Старик совершил страшный харам, но решил, что в случае разоблачения оправдается случившимся недоразумением, когда выяснится правда о пропавшем человеке Саида. А это непременно произойдет. Но разве сид Рахим не мог ошибиться? Кто ещё, как не его внук, мог сгореть в риаде? Вот потому на кладбище на окраине Марракеша появилась на свежей могиле неприметная плита. Имени на ней выбито не было. Тут же возвратившись в Мекнес, сид Рахим поведал соседям и всем знакомым, кто его начинал расспрашивать о беде, что через год он намерен установить на могиле Фарида мраморную плиту вместо временного камня. Но Джабире он объяснил, что за год знакомые и соседи перестанут интересоваться смертью его внука, а под Марракешем останется лежать безымянная плита. Ещё сид Рахим ждал появления в Мекнесе Саида и сида Абдула. И как только через несколько дней старый приятель позвонил ему из Марракеша и предупредил, что он с племянником и Али едут в Мекнес, чтобы поговорить о случившемся, дед Фарида, не предупредив друга Абдула, тут же засобирался в сады. Ларе Джабире он велел не открывать никому дверь, не впускать во двор. Она же останется в доме одна, без мужчины, потому имеет права никого не впускать в риад. — Джабира, я на самом деле съезжу взглянуть на сады, узнать, в каком они состоянии. Поэтому обмана не будет. Но, как я узнал, в Марракеше Саид перевернул весь риад в поисках Фатимы и не нашел ни следа. Его жены нигде нет — ни живой, ни мертвой. Они приедут сюда, но я не сумею соврать, глядя в глаза Абдулу. Лучше пусть меня здесь не будет, а ты через дверь можешь отказаться разговаривать с ними. И никто не должен понять, что Фарид жив и лежит у нас дома. Вот потому старик уехал на цитрусовые плантации, оповестив пол Мекнеса о том, что теперь ему вместо внука предстоит заниматься всеми делами. Лара Джабира осталась одна, стараясь справляться со всеми домашним делами и выхаживая сына. Она ждала почтальона, ожидая писем от Дайнаб и старшей дочери, которым сразу же рассказала о беде, но не всю правду. Поэтому, услышав стук в дверь, она и открыла ее, не думая увидеть Саида с родственниками. Но ей пришлось отвечать на их вопросы. Опасаясь проговориться, женщина постаралась как можно скорее закончить разговор. Но она так испугалась, что долго не могла прийти в себя, стоя под захлопнутой перед носом Саида Рашида дверью, без сил прислонившись к ней. А когда нежданные гости убрались, до нее дошел смысл слов, сказанных сидом Абдулом о детях Фарида в Бразилии, и вспомнился заданный Саидом вопрос: а если на пожаре погибла не Зухра, а Фатима? А Зухра жива? Мать Фарида поднялась к сыну в комнату, распираемая желанием узнать правду. Фарид очень страдал от боли и ожогов, но был в сознании. Народные средства, которые применил знакомый лекарь из Марракеша, хорошо подействовали. — Это не почтальон, Фарид. Приходили Саид и сид Абдул. Кажется, был ещё приятель сида Абдула из Феса, дядя Хадижи. — Что они хотели? — через силу хрипло спросил Фарид. Мать отводила глаза, чтобы не смотреть на его обезображенное лицо, иначе при виде него у нее тут же на глаза наворачивались слезы. А сына пугать не хотелось. Фариду ещё не приходило в голову посмотреть на себя в зеркало. Иначе он увидел бы безобразный шрам на пол щеки, который появился, когда острый край камня пропорол кожу парня, упавшего на пожаре лицом вниз и потерявшего сознание. Обгорели его плечи и часть шеи, а огонь успел лизнуть другую щеку. Какими останутся спина, плечи и ноги сына, лара Джабира старалась не думать, она только промывала раны, смазывала лечебными мазями, давала лекарственное питье… — Что тебе сказал Саид Рашид? Чего он хотел? — занервничал Фарид. — Как он понял, что я жив и нахожусь у вас? Мать тут же бросилась его успокаивать: — Нет, сынок, Саид уверен, что ты погиб. Но он требовал сказать, куда Зухра дела тело его жены. Они не нашли во дворе риада ее могилу. Зухра соврала, что закопала девушку. Но тогда где Фатима? Ты знаешь, сынок, Саид даже усомнился, что сгорела Зухра. Он предположил, что в той комнате была его жена, она и погибла. А Зухра сбежала, но он собирается найти ее. — Пусть ищет! Долго ему придется охотиться за Зухрой, потому что сгорела все-таки она, а не Фатима. Я-то точно знаю. Сам видел. — Тогда где Фатима? Ведь останков в риаде не нашли. Неужели Зухра могла ее выкопать? И куда она перепрятала тело? О, Аллах! Какой ужас! — Не знаю, — честно ответил сын. — Но как бы Зухра могла вынести тело из риада, когда ворота охраняли люди Саида днем и ночью? Мать ахнула от ужасной догадки. — А если ей помогла ее тетка? Она шуафа, ей не привыкать отпиливать у трупа руки на продажу колдунам. Они с Зухрой могли расчленить девчонку на части и вынести в сумках за несколько раз. — Ты что, мать? Аллах! Такого не может быть. Это слишком даже для Зухры. — Но ты, Фарид, говоришь о Зухре так, как будто знаешь, что она жива… — подозрительно посмотрела на него женщина. Лара Джабира помнила слова отца о том, как тот с приятелем снял с лодыжки женского трупа цепь, которую потом с трудом выбили из стены. Кого сын и Зухра держали на цепи? Какая женщина там сгорела? Но сид Рахим запретил дочери обсуждать эту историю даже с Фаридом, потому что иначе им придется признать, что тот, кто воспользовался цепью, убийца. А ни он, ни лара Джабира не хотели считать Фарида убийцей. Но имелся труп, все-таки хотелось бы знать, кому он принадлежал — Зухре или Фатиме. Если погибла не Зухра, значит, негодяйка может заявиться к ним и начать шантажировать. Из-за тяжелого состояния Фарида они с дедом ничего не успели обсудить до его отъезда в долину реки Сусс на плантации. Но и матери не были известны подробности пожара, поэтому она переживала. Фарид не успел никому ничего рассказать. — Зухра или Фатима? Кто? Кого там нашли? — вопрошала лара Джабира. — Но ведь дед сказал, что тетка Зухры опознала ее тело? Она уже похоронена. И я точно знаю, что это была Зухра. ТАМ БЫЛА Зухра! А где Фатима? Мне ничего неизвестно. — О, Аллах! Если бы она нашлась живой! — горестно восклицала мать Фарида. — А на крыше риада не смотрели? — вдруг спросил парень. — Зухра могла там бросить труп Фатимы, которую она ненавидела. — О, Аллах! Нет, я ничего не знаю! Наверно, люди не догадались там осмотреть. Надо подсказать сиду Абдулу. Вот вернется твой дед — пусть позвонит и подскажет… — Нет, не стоит. Глупость сказал. Если бы она так поступила, уже давно почувствовали бы запах. — Сынок, будем молить Аллаха, чтобы женщина Саида нашлась живой и невредимой. Семье Саида Рашида нет дела до гибели Зухры, им нужно найти Фатиму. И когда она отыщется, то нас Саид оставит в покое, дай Аллах! — Но когда я выздоровею, то уже я не оставлю в покое ИХ, — самоуверенно заявил Фарид. — Хм, сынок, дядя Абдул сказал, что в Бразилии у Хадижи живут два твоих сына. Сам Саид, считая тебя мертвым, признал, что это твои сыновья. Дядя Абдул всегда был на нашей стороне. Я слышала его слова: он хочет добиться, чтобы твоих детей привезли к нам, чтобы Амран и второй мальчик жили в доме своего отца. — Значит, мне стоит притворяться мертвым, пока мои сыновья не окажутся в Мекнесе? Желательно вместе с Хадижей. Я передумал с ней разводиться. Третьего развода не было, значит, она все ещё моя жена. Когда она вернется, то я по ее поведению решу, как с ней поступить. Если станет бунтовать, то окажется в «женской комнате». Но если захочет начать всё сначала, родить мне ещё детей, то я тоже забуду ей многое и прощу Хадижу. — Но ее отец уже оформил все документы… — И что? Эти документы важны в Бразилии. А здесь, в Марокко, мне достаточно обратиться в мечеть и пожаловаться, что мою жену без моего ведома развели со мной в другой стране. — Но будет скандал, она не приедет и не привезет наших внуков. Саид Рашид могущественней тебя. Сила на его стороне. — Значит, надо выманить ее из Бразилии. Она должна приехать в Мекнес к тебе и деду, чтобы показать вам внуков, не зная, что я жив. А потом мы оставим ее и детей здесь, в доме. Фарид попытался повернуться и застонал от боли. Ему приходилось постоянно лежать на животе в неудобной позе. Ведь обожжены были спина и ноги. Лара Джабира тут же вскочила, не зная, чем помочь, забыв о том, о чем они беседовали. Она дала сыну выпить обезболивающее средство, после чего он уснул. Мать спустилась вниз, чтобы приготовить на кухне обед. Фарид проспит несколько часов. Потом — снова обработка ожоговых ран. Смотреть на страдания любимого сына у нее не было сил. Только когда парень спал, лара Джабира давала отдых нервам. А ещё предстояло получить вечером корм для ослов, который доставит их сосед. Его-то не оставишь у порога. Сосед сам должен будет донести тюки с кормом к стойлу, где содержатся ослы. Но что, если из комнаты Фарида по всему двору разнесутся его болезненные стоны? Сид тут же заинтересуется, кто находится в риаде? Ведь все знают, что сид Рахим уехал в сады. — Надо не забыть закрыть перед его приходом дверь на террасу, которая выходит из комнаты моего мальчика, — напомнила она себе. Они с сидом Рахимом решили не устраивать фальшивых поминок, это стало ещё одной причиной отъезда старика, объявившего соседям, что он и лара Джабира будут все дни только молиться об умершем. Поминальную трапезу устроят на сороковой день. — А к тому времени мы найдем повод покинуть Мекнес на какое-то время, — уверил дочь сид Рахим. Тем более что та трапеза должна пройти в кругу самых близких родственников. Но лару Джабиру волновало то, как быть, когда Фарид выздоровеет. Неужели ему придется прятаться всю оставшуюся жизнь? — Мы уедем из Мекнеса. Купим дом в таком месте, где о нас никто не слышал и никогда не узнает о нашем прошлом. Там Фарид станет вновь Фаридом, но о прошлом нам придется забыть. Вот к такому решению пришли сид Рахим и лара Джабира. А теперь она услышала о планах сына, но возражать не стала. Пусть выздоравливает, не переживая. Несколько раз им звонил сид Абдул. Но после того как мать Фарида так грубо поговорила с сидом Саидом, она не знала, чего ждать. Как теперь сложатся отношения сида Рахима с приятелями из Феса? Лара Джабира с нетерпением ожидала возвращения отца. И вечером, когда уставшая женщина кормила сына, на ее сотовом раздался звонок: сид Рахим сообщал, что завтра уже будет дома, так как ему стало известно, что Саид Рашид этим вечером улетел из Марокко. — О, Аллах! — с облегчением восприняла новость женщина. Фарид тоже ждал появления деда. Ему хотелось рассказать родным о последних словах Зухры, которая призналась, что отравила его отца, сожалела, что не убила его похищенного сына и что не задушила в тот раз Хадижу… Кстати, только теперь он припомнил крики Зухры о том, что Фатима жива! А если жива? Не вытерпев, он поделился этими мыслями с матерью, не дожидаясь приезда деда. Женщина очень обрадовалась. — Аллах, пусть Фатима окажется живой! Сынок, только не начинай снова за ней охотиться. Лучше все прошлые ошибки списать на Зухру. Разве не она подбивала тебя схватить Фатиму и шантажировать Саида, чтобы он вернул тебе сына? Это всё она! Она виновата во всем! Если мы найдем Фатиму, то сами позвоним в Бразилию или отвезем ее к дяде Абдулу, передадим из рук в руки! А там, возможно, Саид забудет обиды. Если бы нам удалось наладить отношения с Хадижей! Ее и заманивать не пришлось бы, она сама прилетела бы к нам вместе с малышами. Потом она увидела бы тебя, узнала, что ты жив. И захотела бы вернуться в семью. Ведь у вас могла быть хорошая семья, не появись Зухра. — Думаешь, Хадижа может вернуться, если узнает, что я жив? — задумался Фарид. — Она же так любила тебя, сыночек! — Любила, да… — протянул Фарид, вспоминая свой последний звонок Хадиже. Даже после того, как он наговорил ей гадостей, ему тогда показалось, что она все ещё его любит, но обижается. Но было ещё кое-что, что его тревожило. Ему очень хотелось выяснить, что стало с цепью, которую не могли не найти, потому что Зухра сгорела как раз из-за того, что не смогла освободить ногу из железного звена. Но мать ничего об этом не рассказывала, дед до этого дня — тоже. Это удивляло Фарида: если была цепь, они должны были о ней знать и обсуждать. Только он или Зухра могли посадить кого-то на цепь. Почему его родственники молчат? — Когда дедушка искал меня в риаде после пожара, он не видел во дворе никакой цепи? — не выдержал Фарид, спросил и сильно закашлял. — Да, что-то такое видел, только она тебе зачем? Валялась, сказал дед, в углу двора какая-то цепь… — смутилась мать, и Фарид понял, что они всё знают, что там произошло. И знают, что это он — виновник смерти Зухры. И потому Фарид попытался оправдаться: — Зухру я наказал. Она сидела на цепи, а ключ от замка к цепи остался лежать на столе в комнате. Когда начался пожар, я уже не успевал сбегать за ним. Я не хотел, чтобы Зухра погибла. Я говорю правду. Собирался расстаться с ней, прогнать ее от себя. Но убивать и мыслей не было! — Но с чего начался пожар? — Никто ничего не поджигал! Мы с Зухрой поругались, когда я пришел сказать ей, что намерен жениться на дочери соседа. Она разозлилась, мы подрались. Тогда и перевернулся светильник, из-за которого загорелась подстилка, на которой спала Зухра. А потом всё вокруг заполыхало. Она умоляла снять с нее цепь, я растерялся, не мог вспомнить, где я оставил ключ, а потом было уже поздно. Мне пришлось бросить ее и спасаться самому. Но Зухра ухватилась за край моей рубахи и, крепко держа, у меня за спиной призналась в преступлениях, за которые она заслужила такую страшную смерть. Я не жалею о ее гибели. Убила моего отца, пыталась убить мою жену и желала смерти моему сыну, которого похитила! Мать застыла, выслушивая его признание. Так вот что там произошло! А ее муж пал от руки отравительницы, которую они впустили в свой дом! Аллах! Зухру покарала судьба! Ее сын ни в чем не виноват. Если бы тот ключ не лежал на столе, а был в его кармане, но Фарид не разомкнул бы цепь на ее ноге, даже тогда она не стала бы обвинять сына, узнав такую страшную правду. А ведь они с сидом Рахимом подозревали, что Зухра и есть отравительница! Только Фарид не хотел верить, что Зухра способна на преступление против его семьи. — Забудь, сынок. Ты не виноват. А Зухра получила по заслугам. — Мне каждую ночь снятся кошмары, крик этой ведьмы стоит у меня в ушах! — пожаловался Фарид. — Думай о другом! И не вспоминай ведьму, — посоветовала лара Джабира, размышляя, как рассказать отцу об услышанном. А видел ли старик ключик от цепи? Лежал ли он на столе? Впрочем, сид Рахим не заходил в дом. Может быть, об этом можно узнать у сида Абдула? Ведь он побывал в риаде после пожара, когда Саид там всё обыскивал. О чем она думает? Разве она не верит словам сына? Конечно, Фарид рассказал ей правду, как всё было. У него не получилось спасти Зухру, а потом было поздно. И в отместку погибающая в огне Зухра прокричала правду. — Ведьма, проклятая ведьма! — с ожесточением повторяла лара Джабира. — Надо собрать по дому все ее вещи и сжечь! Уничтожить всё, что может напомнить о ней! — Розы за домом ещё растут? — полюбопытствовал, морщась от боли, Фарид. — Растут! Ее страшные черные розы разрослись, как сорняки! Она ими засадила и бывший фонтан. Сынок, ты просто не обратил внимания, когда приезжал перед пожаром. Розы как будто почувствовали приближающуюся трагедию: вдруг расцвели все бутоны! Если бы ты мог выйти на террасу, то смог увидеть, что клумба в фонтане из зеленой превратилась в черную! Мне жутко проходить мимо нее по двору. Кажется, что Зухра как джинн внезапно вынырнет из черных роз. — Всё безжалостно выдрать и выбросить, — устало произнес Фарид. — Разберемся. Отдыхай. А я пойду на кухню, посмотрю, что готовить на завтра. Дед приезжает, сварю его любимый суп и поставлю тушиться кюфту. А ты мне потом расскажешь, на ком ты хотел жениться в Марракеше. — Я же просто дразнил Зухру! Она мне надоела. Я понял, что эта ведьма лишила меня нормальной жизни. Если бы не она, то я мог бы быть счастлив с Хадижей, — нехотя признался сын. — И мы с дедом тебе много раз говорили об этом! — горячо напомнила мать и усмехнулась. — А тут у тебя ещё одна невеста объявилась, но что теперь говорить об этом? — Что? Какая невеста? Разве я просил искать мне жену? — Фарид удивленно скривил рот. — Хм, брат Саида Рашида был женат на юной девчонке, нашей ооочень дальней и некровной родственнице. Лейлой ее зовут. Твой дед хорошо знаком с ее отцом. И ты его видел, конечно. Так Мухамед с ней развелся, а сид Абдул раздумывал, за кого ее замуж отдать. Нашел Имада, того самого, у которого ничего не получилось с Самирой, дочерью Мухамеда. Вот Абдул и привез девчонку в Фес. А уже в Марокко пообещал, что если Имад откажется, так он ее за тебя замуж выдаст. Лейла станет первой твоей женой, а Хадижа только второй, если не согласится вернуться до твоей свадьбы с Лейлой. Но теперь тебя как бы не стало… Фарид был ошеломлен услышанной историей. — Откуда тебе это известно? Мать отмахнулась: — Сначала до дедушки сплетня дошла. Потом нам позвонили женщины из Феса. Одна из семьи сида Али — некая Карима. Ты видел ее, она к нам приезжала с сидом Абдулом, служанка сида Али. А вторая — жена Абдула, лара Дуния. Решили мне позвонить, узнать, всерьез ли Абдул готов сосватать тебе Лейлу. Какие у тебя самого виды на нее. — Ох, ничего себе! — изумился Фарид, но призадумался и закрыл глаза. Мать решила, что он устал, и оставила его отдыхать. А Фарид, которому все равно нечем было заняться, принялся вспоминать недавние события, обсуждаемые в семье. Всем была известна история скандального сватовства сида Имада, с которым так носился сид Абдул. Сколько невест отказало этому невезучему жениху в Мекнесе, поэтому Фарид знал, о ком идет речь. Но Самира Рашид разделалась с несчастным так, что люди начали его жалеть. И вот новое сватовство: теперь ему может достаться бывшая жена отца Самиры. Ну, не насмешка ли судьбы?! Пожалуй, сид Имад подумает об этом и откажется от такой невесты. Тогда сид Абдул непременно насел бы на него, Фарида, будь он жив. Но ведь его как бы нет. Но Фарид задумался, что было бы, если бы он согласился взять в жены Лейлу, которая могла бы стать первой женой перед Хадижей. Виделись ли молодые женщины в Бразилии? Конечно, они не могут не быть знакомы. Всё-таки стали близкой родней, когда Лейла вышла замуж за родного дядю Хадижи. Фарид со злорадством представил, как бы он жил с тремя женщинами, наблюдая их змеиные войны. С тремя? Хадижа, Лейла и… Зухра? Почему он вдруг вспомнил об этой кобре? Нееет, эта женщина оказалась убийцей его отца. Что он может сделать, чтобы отомстить ей? Ничего уже. Почему у него не было с собой ключа от цепи? Когда она призналась в преступлении, он мог бы показать ей ключ и положить так, чтобы она не смогла до него дотянуться. И тогда он сказал бы, что это ей за смерть отца. Но теперь она ушла из жизни, ускользнув от мести Фарида. Найти ее могилу, рассказать всем, что она была ведьмой, чтобы ее кости выбросили из-под могильного камня? Но Фарид вспомнил, что пока он вообще ни на что не способен. Не только на месть, но даже с постели подняться нет сил — ожоги вызывали дикую боль при каждом движении. Зухру ему теперь не достать. Искать Фатиму он не станет: мать права, уверяя, что повторять историю с ее похищением не стоит. Тогда он принялся обдумывать план, как выманить в Мекнес Хадижу. Кажется, без помощи Дайнаб не обойтись. Если сюда приедет сестра с малышами, Хадижа может захотеть тоже привезти их сыновей. А если и старшая сестра Замиля привезет близнецов, то вероятность появления дочери Саида Рашида окажется ещё выше. Почему его семья не может захотеть увидеться?! Фарид решил обсудить с матерью и дедом, к какой дате созвать сестер с детьми и позвать Хадижу с малышами в их дом. Будет ли это годовщина пожара и «смерти» Фарида или пусть это будет начала поста Рамадан, который семья может провести вместе. Они подумают об этом. Мысли Фарида все чаще возвращались к Хадиже. Зухры больше нет. Почему бы Хадиже не вернуться к нему? Она же любила его, точно любила! Это можно проверить: не сейчас, но потом он станет звонить на номер ее сотового и молчать. Вдруг она догадается? Но если она станет считать его мертвым, как ее отец, то может согласиться выйти замуж, когда ей найдут подходящего жениха. Она так далеко, недосягаема для него, как он сможет вмешаться? Значит, в ней нужно зародить подозрения, что он может быть жив, ее нужно подвести к этой мысли. Пусть начнет сомневаться, что он не умер, может быть жив. Фарид подумал, что сначала надо будет убедиться, как правильнее действовать: заманить в Мекнес ни о чем не подозревавшую вдову и их детей или Хадижа сама должна захотеть вернуться к нему, обманывая отца и других родственников, которые, конечно, не пожелают их воссоединения. Да, это нужно хорошо обдумать, взвесить и сделать выбор. Для этого нужно понять настроение Хадижи. Но времени у него впереди будет много. Сначала придется лечиться, потом он будет вынужден прятаться. Дед объявил его мертвым, не подумав, как он сможет предъявить всем его живого. А уезжать куда-то из Мекнеса Фариду совершенно не хотелось. Здесь его дом. Только в родном риаде он чувствовал себя отлично. Никуда он не поедет! После выздоровления будет жить в садах, сделав вид, что понятия не имеет, почему ходят слухи о его смерти на пожаре. А дед пусть организовывает реализацию апельсинов и мандаринов в Марракеше. Снова придется купить пару палаток, если Саид смог зацепить за долги не только риад, от которого теперь нет никому никакого толка, но и его торговые точки на площади Джемаа-эль-Фна. Часть имущества Фариду спасти не удалось. Он изменит внешность, чтобы случайно его не узнали в Мекнесе, но и не станет светиться в родном городе. А вот когда в его сети попадется Хадижа и Амранчик с Джамилем (почему-то Фариду страшно не нравилось имя, данное второму сыну матерью Хадижи), вот тогда он сам объявится, если Хадижа встанет на его сторону. Если же нет… Сидеть ей тогда в надежно запертой комнате месяцы и годы, пока не захочет изменить свое отношение к нему, а его детей будут воспитывать его мать и дед Рахим, а ему придется жить взаперти, никому не показываясь, скрываясь ото всех, кто может его знать. Он станет пленником, как некогда была Фатима. Но ее удерживали они с Зухрой. А ему придется подчиниться судьбе. В комнате появилась мать с подносом, принеся сок и лепешки. — Тебе ещё что-нибудь нужно, сынок? Нет? Тогда постарайся лежать тихо, не ворочайся пока, чтобы не было боли, чтобы никто не услышал твоего голоса. Скоро должен сосед принести корм для ослов. Пойду к воротам, чтобы быстро открыть, пусть отнесут тюки и корзины в стойло к ослам. Сосед не должен тебя услышать или увидеть. — Я всё понял, — сказал Фарид, протягивая руку за лепешкой. — Потом принеси мне все фотографии Хадижи и ее родственников. И наши с ней альбомы тоже. Хочу посмотреть. Чем мне ещё заниматься? — Принесу, Фарид, принесу, если только Хадижа не забрала фотографии. — Она могла забрать фотографии из этой комнаты, но ведь у тебя тоже был пакет со снимками. — Я поищу и принесу, Фарид, не волнуйся, — погладила его по руке мать. Хоть руки полностью не обгорели! Потом, перебирая и рассматривая по одной фотографии, Фарид вдруг ощутил на лице многодневную небритость. Одна щека болела от ожога, на второй мать лечила шрам, и Фариду захотелось посмотреть на рану, а также на себя, каким он стал после пожара. Ведь он изменился? — так подумал Фарид, глядя на свадебную фотографию, на которой он сидел на свадебном троне рядом с Хадижей. Теперь у него будет другим лицо, останется ужасный шрам, который не сможет скрыть даже густая борода, которую ему придется теперь отпустить. А когда отрастут подпалившиеся волосы? Зеркала поблизости не было, а встать Фарид не мог. Как же ему взглянуть на себя? Подняв с подноса начищенный серебряный чайник, он попытался в старинном серебре рассмотреть лицо. Изображение оказалось искаженным. Но Фарид понял, что шрам оказался безобразным. Его не скрыть никакой бородой. Какая молодая красивая женщина посмотрит на почти нищего мужчину, которому придется скрываться, если не уладятся отношения с Саидом Рашидом? А как отнесется Хадижа к его новой внешности, когда увидит его шрамы и ожоги? — Хадиже придется привыкнуть, принять меня таким, какой я теперь есть! — жестко сказал он. В комнату вернулась мать, к домашней джеллабе которой прилипла травинка. Значит, уже успела управиться с ослами. — Смотришь на фотографию Хадижи? — Да, вот она здесь — с моим Амраном, — Фарид протянул снимок матери и охнул, неловко передвинув ногу с густо смазанной чем-то раной. Мать сочувственно посмотрела на него и ткнула пальцем в фотографию. — А это вот Лейла, стоит рядом с Арибой, невестой сына дяди Хадижи из Феса. Это у них скоро свадьба. На этой неделе должна быть. — Не перенесли свадьбу из-за моей «смерти»? — Нет, ты же им не родственник, а Зухра — тем более. О Фатиме официально ничего неизвестно. Но и она — принадлежит роду сида Абдула, а не сида Али. — Хадижа не прилетит на свадьбу родственника? — с надеждой спросил парень. — Не прилетит! Даже не думай, Фарид, показываться в Фесе! Тебе надо лечиться, нельзя нигде засвечиваться, пока Саид Рашид в такой ярости. Фарид взглянул внимательно на снимок с Лейлой и криво усмехнулся. — Она красивая. Представляю, как бы Зухра бесилась, окажись они рядом. Но и Хадижа страдала бы от ревности. Нет, пусть пройдет время, а позже я верну Хадижу и даже женюсь на Лейле. Только пусть дед Рахим поговорит с сидом Абдулом, чтобы не выдали их за других женихов. Хадижа пусть помнит, что она моя жена… — Но, сынок, она уверена теперь, что она вдова! -… А Лейлу пусть тоже для меня оставят. Беру обеих в жены. — Фарид! Ты же мертв для всех! — Я поговорю с дедушкой; надеюсь, он со мной согласится: надо довериться дяде Абдулу. Рассказать ему правду о пожаре. О том, что я остался жив. Дядя Абдул не должен позволить Хадиже выйти замуж за другого. Если он будет знать нашу тайну, то найдет выход, как вернуть меня в число живых, как всем объяснить мое возвращение, но и удержать Хадижу от замужества. Она моя. И дети мои. — Дети твои, — кивнула лара Джабира. — А Лейла нам не нужна. О ней столько плохого говорят. Нам нужна работящая неконфликтная девушка. Пусть сид Абдул такую поищет, — посоветовала мать. — Но она слишком красивая, пусть Лейла станет нашей работницей. Возможна, она мне пригодится, если Хадижа начнет сопротивляться и не захочет меня принять. Что дядя Абдул рассказывал нашему дедушке о Лейле? Ох, не знал я, что она могла стать моей женой и даже сама этого захотела. Откуда у нас ее фотография? Лара Джабира пожала плечами. — Не помню. Может быть, Хадиже прислали в письме из Бразилии? Или их могла привезти та женщина — Рания, жена Саида Рашида, которая жила здесь с Зорайдэ, когда мы уезжали в Египет на свадьбу Замили. Нет, не Рания. Откуда? Не знаю. А ее родственница — Ариба, она станет невесткой лары Дунии, а значит, и сида Абдула. Но эта Ариба и наша ооочень дальняя родня. — Значит, и мы породнимся с сидом Абдулом и сидом Али через Арибу, — равнодушно зевнул Фарид и потрогал обожженную щеку, которой стало больно, когда он широко открыл рот. — А ведь сид Абдул — родной дядя Саида Рашида, — мать подвела мысль к тому, о чем хотела сказать. — Если не через Хадижу мы с ним родня, так теперь станем через Арибу. Попросить сида Абдула, чтобы заступился за нас перед племянником? Ведь уже выяснили, что дети Хадижи — и наши внуки, твои дети, найденные, спасенные, увезенные в Бразилию к матери. — Потом разберемся с этим, — поморщился Фарид. — Но я не понял, что теперь будет с моим вторым сыном. Ведь его считают сыном Жади и ее мужа, братом, а не сыном Хадижи. Захочет ли Жади переделывать документы? — Приедет дедушка, пусть он выясняет и советуется у специалистов. Сходит в мечеть поговорить, как в таких случаях поступают. Но всё это потом, Фарид, позже этим займемся. Сейчас тебе надо вылечиться. Фарид оттолкнул от себя пакет с фотографиями, перелег со стонами и вскрикиваниями на другой бок, чтобы матери было удобнее снимать использованные бинты и обрабатывать раны. Поздно вечером в Мекнесе появился сид Рахим. Поев, он пришел в комнату Фарида, чтобы рассказать новости. Фарида интересовало, что с садами. Они обсудили проблемы плантаций, которые дают им средства для проживания. А потом дед поведал внуку и дочери о звонке сида Абдула. — Он и его товарищ, как и многие в Фесе, уверены в твоей смерти, Фарид. Но придется смириться с такой ложью, пусть так думают. В этот раз сид Абдул в подробностях поведал приятелю о поездке в Бразилию, сожалея, что внук Рахима так и не успел узнать, что оба его сына живы, они вместе с Хадижей живут в Рио-де-Жанейро. Саид признался, что ему известна правда о детях Хадижи и Фарида. — Хм, а мне никто не верил! — упрекнул Фарид, подав голос с постели. — Абдул с негодованием рассказал, как одалиска Самира пыталась обмануть его, сочинив историю про то, что этих детей родила не Хадижа, а Жади… Старик рассказал и эту историю под возмущенное аханье лары Джабиры и злые стоны внука. И снова у Фарида мелькнула мысль, что есть в этой девчонке что-то такое, что его могло бы зацепить, не откажись Самира от детского сватовства с ним, останься его невестой и потом став женой. Фарид отогнал эту мысль, поразившись вообще ее появлению, при том, что между ним и Самирой существовала взаимная неприязнь. Но когда сид Рахим рассказал, что сид Абдул решил с ним посоветоваться насчет вдовствующей теперь Хадижи — не выдать ли ее положенное время спустя за Имада второй женой после Лейлы, то Фарид бурно возразил. — Нет! Я верну Хадижу и моих детей! Мне что, подстрелить этого Имада? Что происходит? Почему сид Абдул всех женщин после меня старается пристроить этому старику из Феса? Самиру, мою несостоявшуюся невесту… -… И слава Аллаху! Слава Всевышнему! — благодарно воздела руки к небу лара Джабира, услышав о Самире. -…Лейлу, которая, как я понял, размечталась стать моей женой… -…Нам ее ещё не хватало! О ней так плохо говорят, так нехорошо отзываются!.. — переживала мать Фарида. -… А теперь сид Абдул решил отдать ему мою законную жену, которой я не дал третий развод! Не позволю! — швырнул Фарид прочь пустой стакан из-под принесенного матерью свежего чая и только что им выпитого. Листики мяты разлетелись, выпав из стакана, ещё до того, как он ударился о дверцу шкафа и разбился. — Сынок! — Внук! — возмутился сид Рахим. — Что ты делаешь? — Я считаю, что сиду Абдулу надо рассказать правду. Тогда он не позволит выдать Хадижу замуж. -Эээээ… Там не Абдул будет распоряжаться. Теперь Саид Рашид намерен решать ее судьбу. Он так и заявил дяде, мне Абдул как раз нажаловался на племянника. Так возмущался, а ничего поделать с ним не может. — Но ты не переживай, сыночек, мы что-нибудь придумаем! — успокаивала его мать. — Вот поговорим с сидом Абдулом и непременно найдем выход! — Я не позволю Хадиже выйти замуж за другого, — настаивал Фарид. — Явлюсь на свадьбу, заявлю, что я жив и что Хадижа об этом знала. Я сам ей позвоню и признаюсь. Пусть она тогда только посмеет согласиться на брак с другим. Пусть только посмеет! — Ладно, мы это решим, — сказал дед, как бы ставя точку в этом разговоре. — А вот я что хотел вам показать. Аллах! Даже не знаю, стоит ли тебе видеть это, Фарид? Мне дали журнал, который только сегодня привезли из Бразилии. Сын одного моего приятеля прилетел утром и отдал отцу, а он мне передал. Взгляните, о, Аллах, на обложку! А внутри ещё статья есть. Там и о Хадиже, и о ее матери Жади, о сыне… Я просмотрел картинки. Но читать не стал. Текст мелко напечатан. Когда вы прочитаете, тогда перескажите мне. Но я понимаю, что ничего хорошего для нас там нет. Фарид схватил протянутый ему матерью журнал, на обложке которого красовались Хадижа и ее мать Жади. Рядом с Хадижей стоял мальчик лет пяти, чем-то неуловимо похожий на нее. А Жади держала на руках… Амранчика! Лара Джабира охнула. — Нет, нет! — замахал руками сид Рахим, — это не наш пропавший внук, это Джамиль, сын Жади. — Как это? Я что, своего внука не узнаю?! — возмутилась дочь Рахима. — В этом и разгадка. Ее сын и наш внук — на одно лицо. Вспомни, что говорил Абдул: родились близнецы. Но вот у кого? У Жади, которая отдала одного ребенка Хадиже, потому что их с Фаридом сын умер, а второго записала Джамилем. Или это брат нашего Амранчика, которого Хадижа позволила своей матери увезти из Марокко, выдав его за ее сына. — Это один из моих сыновей. Но почему здесь только один мальчик? Где второй? — спросил Фарид, начиная листать журнал. — Да, да, ты полистай. В статье может быть написано о втором ребенке, — подсказал дед. — Вы только посмотрите, — удивленно рассматривала фотографии лара Джабира через плечо сына, растянувшегося на животе на кровати. — Как они одеты! Хадижа, Хадижа как одета! Здесь она в таких платьях не ходила. И волосы распустила, уложены волнами, и без платка! Рукава у платья длинные, но юбка не совсем — ниже колен, на мой взгляд — это коротко! А разрез зачем? Сквозь него видна голая нога! Харам! Посторонние мужчины видели ее в такой одежде в Бразилии, а теперь сколько их увидят этот журнал? И каждый посмотрит на ногу Хадижи! Харам! — Она это специально сделала! Как будто в расчете на нас снялись для журнала. Чтобы показать, как ей там хорошо живется без мужа! — прокомментировал Фарид, рассматривая внимательно новую внешность покинувшей его жены. — Не знаю, специально или нет, но все наши знакомые и родственники прочитают этот номер в Бразилии и пришлют в Марокко, ведь это же статья о дочери самого Саида Рашида, у которого похитили сначала внука, потом жену, теперь сгорел риад в центре Марракеша… И журнал вышел очень кстати. Смотри, Фарид, смотри, — тыкал в снимки на страницах журнала сид Рахим корявым пальцем. — Вот оно, истинное лицо твоей бывшей жены. — Дедушка, я вижу. Хм, вся из себя красивая, ухоженная. Это не она так нарядилась и накрасилась. Ее мать заставила. Хадижа теперь будет жить, как бразильянка. Она так думает. Но я не позволю. Это не продлится долго. Я свяжусь с ней, она вспомнит, как обязана себя вести замужняя женщина! Мне ее отец не указ. Я ей не дал окончательного развода. — Ну, ну! Но ты прочти, что написано. Мне-то тоже интересно! — настаивал старик. — Читай, Фарид, читай скорей, — торопила и мать. Фарид принялся за чтение вслух. Статья не была слишком большой. Но в ней описывалось возвращение домой после развода дочери Жади Феррас, невестки знаменитого Леонидаса Ферраса, жены его сына Лукаса. И Фарида, и его мать, и деда в статье задели слова о том, что Хадижа была вынуждена потребовать развод, уехать из Марокко, потому что мужчина плохо относился к ней, поднимал на нее руку, обманывал и изменял. Никаких подробностей в статье не было приведено, только упоминание о том, что у дочери Жади украли маленького сына, что стало последней каплей, послужившей причиной для развода. Но теперь, вернувшись к родителям, дочь Жади приходит в себя после перенесенных несчастий. Был сделан намек даже на то, что похищенного ребенка ищут, и есть надежда, что найдут. Обо всем было сказано кратко, но хлестко. — Сынок, ты видел надпись на обложке? «Синьора Жади Феррас с тремя детьми: старшей дочерью и двумя маленькими сыновьями». О, Аллах! Зачем они согласились сняться на обложку журнала? Какой в этом смысл? — Они богаты, есть возможность таким образом передать нам послание: у Хадижи всё прекрасно, вам до нее не добраться. Решили задеть нас, — предположил Фарид. — Такое платье у Хадижи! Наверно, очень дорого за него заплатили. Ткань необычная. Я в Мекнесе ни на ком платья из такой ткани не видела. Волосы тоже у дорогого мастера уложены. Мать отвела к своему, наверно. Какими локонами, волнами спадают, — рассматривала невестку лара Джабира. — Посмотришь, как будто не Хадижа вовсе. Красивой стала. Здесь видно, что она красивая девочка. — Зря старались. Наверно, уже знают, что Фарид мертв. Радуются, что негодный муж навсегда исчез из жизни их дочери, — презрительно проговорил сид Рахим. — Пусть порадуются, — процедил Фарид, подумав, что у него много времени для того, чтобы найти способ заставить Хадижу бояться его «воскресения» или желать встречи с ним по ее собственной воле. — Я обязательно вернусь в ее жизнь. Лара Джабира увела старика Рахима отдыхать, но перед сном собиралась ещё напоить его чаем и накормить свежими лепешками. Журнал остался у Фарида, и он, запомнив слова матери о том, какой красивой стала Хадижа, решил присмотреться к девушке. Неужели Хадижу можно назвать красивой? Ну, если только она станет накладывать макияж (или как там это у женщин называется) вот так, как на этой фотографии… Да, здесь Хадижа как модель с подиума… А это что? Фарид наконец-то рассмотрел снимок, который был на страницах, старательно не открываемых, пролистываемых Фаридом при матери и деде. Кажется, это фотографии из загородного дома Жади и ее мужа. Все женщины на берегу практически голые: купальники — не одежда. Среди них — и Хадижа. Правда, на ней надето нечто, напоминающее костюм для восточных танцев. Сверху лиф, низ — это непрозрачное шелковое парео. В волосах приколот крупный яркий цветок. Однако Фариду стало неприятно, что Хадижа позволила выставить себя в таком виде в журнале. Бывшая жена держала в руках кокос и тянула через трубочку его содержимое. У ее ног, внизу, обхватив ее за колено, стоял в одних трусиках шапочке Амранчик. Впрочем, это Джамиль, если верить статье. В руках ребенка — печенька. Волосы Хадижи растрепал ветер, морской бриз играл ее высветленными теперь прядями. Фариду показалось, что он видит в журнале незнакомку. Это уже не та неуверенная, вечно ноющая и плачущая от Зухры, рыдающая по пустякам Хадижа. В этих глазах Фарид видел счастье. Неизвестно, заметили в ее глазах счастливые огоньки другие люди, кто держал в руках этот номер журнала, но он, зная, что Хадижа в Бразилии встретилась с обоими детьми, понимал, почему она так счастлива. И Фарид чувствовал, что готов разорваться: то ему хотелось уничтожить счастье Хадижи, стереть с лица улыбку, то, наоборот, оказаться рядом, чтобы она поделилась с ним радостью. Ведь это и его дети, а она — его жена. — Я верну тебя, Хадижа, и тебе решать: быть со мной счастливой или глубоко несчастной. Я твой рай и твой ад. Что ты выберешь, то и получишь, сказал он, закрывая страницы журнала. 10. Часть 32. Глава 10. Хадижа узнает о трагедии в Марракеше. Семейство Саида Рашида замерло в тревожном ожидании. Все знали, что произошло в Марракеше. Возвращения Саида ждали уже завтра вечером. Зулейка не могла дождаться приезда мужа, потому что в доме происходили вещи, за которые именно ей приходилось нести ответственность. И она, и Рания, и Хадижа узнали о пожаре в риаде в день прилета Саида в Марракеш. Мужчина ещё не вошел в сгоревший риад, а Карима уже обзвонила всех в Рио и рассказала о происшествии, о котором узнала из звонка сида Абдула сиду Али, потому что дяде Абдулу позвонил сид Рахим, который сам стал свидетелем пожара. Желая поведать подробности, Карима, находясь в состоянии возбуждения, не задумывалась, кто как воспримет новости. Она просто выложила им все подробности, которые удалось выяснить: и то, о чем рассказал сид Абдул, и о чем поведала Дуния, как и то, что обсуждали в доме после такой новости хозяин и Зорайдэ. После ее звонка жены Саида пребывали в шоке. Зулейка и Рания обдумывали новости. — Зулейка, Карима сказала, что Зухра погибла, что она сгорела на пожаре. Аллах! Ужасный конец даже для колдуньи. — Хм, но что случилось с Фатимой? Почему нам всё ещё не позвонил муж и не рассказал, что ему стало известно? — переживала за судьбу второй жены Зулейка. Она видела в ней теперь не соперницу, а мать маленькой Назрин. — Карима намекнула, что Фатима могла остаться в живых: Зухра солгала, если жена Саида от нее сбежала, — дрожа от страха, приговаривала Рания, в душе очень надеясь, что Фатимы уже нет на этом свете. — Рания, но тогда она дала бы о себе знать! Если Саид не смог найти место, где Зухра схоронила следы преступления, спрятав тело Фатимы, что же тогда с ней произошло? — рассуждала Зулейка, держа младшего сына на руках, сидя на диване в гостиной. Другими, старшими детьми занимались няни. Кстати, корзинка с новорожденной дочкой Рании тоже стояла рядом с матерью. Рания время от времени заглядывала туда, уже привыкнув и смирившись, что родилась девочка. А вот о Назрин заботилась служанка, которую специально для этого отрядили из числа прислуги. Рания замечала, какие жалостливые взгляды бросала на осиротевшего ребенка сердобольная Зулейка, а вот она сожаления о судьбе пропавшей жены Саида не испытывала, скорее — облегчение, даже если золото было уже не вернуть. Она ответила: — Но Карима предположила, что вместо Зухры могла погибнуть Фатима… — О, Аллах! Пусть окажется всё иначе! Назрин нужна мама. А что может знать Карима? Есть доказательства? Она только повторяет то, что слышит, что ей сказала лара Дуния, что услышала от Зорайдэ… — Зулейка, но ведь Карима сообщила ещё кое-что: нашли тело Фарида. Его опознал дед. Тело унесли до появления Саида, потому что сид Рахим боится нашего мужа. А что мог бы сделать Саид? Не позволить похоронить бывшего зятя? — удивлялась Рания, забыв, что за их спинами застыла Хадижа. Как новости из Марокко подействовали на девушку? Зухра, ее заклятая врагиня, погибла. Следов Фатимы так и не нашли. И погиб Фарид. Об этом вскоре судачил весь дом, шептались служанки. Только отец не звонил, чтобы рассказать, что там произошло на самом деле. Ведь Карима — не очень надежный источник, она может преувеличить, что-то перепутать. Когда Хадижа услышала о страшной смерти Зухры, то не испытала злорадства. Ей самой это показалось странным. Так сильно ненавидеть разлучницу и мучительницу, а теперь испытать только пустоту. Возможно, это предчувствие? Зухра могла и не погибнуть? Вместо нее сгорела Фатима, как болтала Карима. А вот новость о найденном на пожарище теле Фарида вогнала Хадижу в ступор. Фарид погиб?! Ей казалось, что его присутствие она будет ощущать всегда. Он не мог так просто покинуть ее. Хадижа никому не стала рассказывать, что бывший муж звонил ей из Марракеша, сообщил, что намерен вскоре жениться, требовал ее обязательного присутствия на каждой из его трех предстоящих свадеб. Вот так! Аллах скор в своих расчетах! Фарид захотел зло посмеяться над ней, не подозревая, что судьба отсчитывала последние дни его жизни. После этой ужасной вести Хадижа не могла не думать, что происходит в Мекнесе. Как там лара Джабира? А как перенес ужасную новость сид Рахим? Он же совсем старенький! Кто теперь будет заниматься хозяйством? Не женскими домашними делами, на что пока хватает сил у бывшей свекрови, а тяжелыми хозяйственными заботами? Запасать корм для ослов, ухаживать за животными придется сиду Рахиму. А ещё имеются цитрусовые сады, которые требуют сил и внимания. Хадижа продолжала думать о проблемах той семьи, как будто сама все ещё была ее частью. То, что ее сыновья теперь стали наследниками Фарида, ей не приходило в голову. Фарида больше нет… А ведь он — отец ее Амрана и Джамиля. Почему судьба позволила случиться тому, что Фарид не смог увидеть обоих сыновей, что ему и Хадиже пришлось расстаться навсегда. Почему Фарид не прогнал Зухру, не отказался от нее? Всё могло быть иначе, не будь рядом с ними этой ведьмы. Хадижа вернулась с прогулки по саду, где гуляла с близнецами, как раз перед тем, как позвонила Карима. У нее в руках был журнал с теми самыми фотографиями, которые уговорила ее сделать мама. Видел ли их Фарид? Журнал вышел на днях. Но кто мог бы переслать номер журнала с ее снимками в Мекнес? Или в Марракеш, где в риаде обитали Фарид и Зухра, удерживая Фатиму и издеваясь над ней, а потом погубив ее. — Аллах, — разочарованно вздохнула дочь Жади, понимая, что Фарид мог не успеть увидеть статью с фотографиями. Она испытала страшное сожаление. Он не увидел, какой красивой она может быть. Ей так хотелось, чтобы он пожалел, много раз пожалел о том, что упустил ее! Хадижа чувствовала себя обманутой. Так не должно было случиться. Она здесь, в Бразилии счастлива со своими детьми, а те двое должны были увидеть снимки и понять это. Хадижа подошла ближе к дивану, где сидели Зулейка и Рания, боясь, что пропустит что-то важное из того, что они могут обсуждать. Но жены отца, кажется, опомнились и как-то слишком выразительно переглянулись, обнаружив ее присутствие. — Хадижа, у тебя всё в порядке? — спросила Зулейка. — Отец не говорил, когда будет звонить? — глухо спросила девушка. — Я хотела расспросить, что он сам увидел в том риаде. — Дорогая, тебе лучше не думать о пожаре и о том, что происходит в Марокко. Я звонила твоему отцу. Саид сказал, что едет в Фес, уже подъезжает к Фесу. Он должен решить, как поступить с поисками тела Фатимы. Ведь ее не нашли ни живой, ни мертвой. Саид должен посоветоваться с дядей Али и дядей Абдулом. — А что потом? Отец вернется в Марракеш? — Об этом он нам ничего не сказал. Наверно, он должен выслушать, что скажут ему старшие родственники. Тогда и решит, как действовать дальше. Рания тоже решила проявить себя как жена ее отца: — Хадижа, не переживай. Зухры больше нет, твоего бывшего мужа тоже. Теперь ты можешь смело начать жизнь с чистого листа и не вспоминать страшное прошлое. Девушку ее слова покоробили. — Я хочу позвонить маме. Ее вид обеспокоил Зулейку. — Хадижа, не принимай близко к сердцу то, что можешь услышать от Каримы. На самом деле всё может оказаться иначе. И Фатима найдется, и… — Да, а потом окажется, что Зухра сбежала после поджога риада, и твоему отцу придется за ней охотиться, — встряла Рания. — Где доказательства, что там сгорели Зухра и Фарид? А если они оба скрылись, подставив совершенно чужих людей? — Рания, прекрати! Зачем такое говорить? Это харам, — возмутилась Зулейка. — Хадижа, мы поверим только словам Саида. Вот когда твой отец нам позвонит… — Я пойду к себе, — опустив голову, сказала Хадижа. Ее детьми теперь занимались няни, поэтому она могла спокойно подняться к себе. Хадижу душили рыдания. Рании легко говорить! Но Хадижа не сможет так просто стереть из памяти огромный кусок своей жизни. — Не могу поверить, не могу поверить! — повторяла она, а слезы душили ее. Для Хадижи это было удивительно: они так плохо расстались с Фаридом! Муж дал ей развод. И пусть он утверждал в последнем телефонном разговоре, что не было третьего развода, значит, она все ещё его жена, поэтому он решил вернуть ее, Хадижа хорошо знала отца. Если он оформил документы о разводе, то она теперь никакая не вдова, а просто разведенная женщина. Все-таки Хадижа чувствовала себя именно вдовой! Пусть Фарид оказался недостойным ее мужчиной, не смог ее полюбить, не оценил, но сердце Хадижи не смогло отпустить его, и теперь она это очень хорошо поняла. Пришло горькое время сказать себе правду. Выплакавшись, Хадижа решила, что пора позвонить маме и тете Латифе. И кому же ещё? Конечно, Эмми! Ведь дядя Мухамед может знать подробности от брата! А ещё она собралась поговорить с Каримой и Зорайдэ. Хадижа хотела собрать по крупицам всё, что можно было узнать о трагедии в Марракеше. О, Аллах! Это здесь, в Бразилии, ещё день, а в Марокко уже поздний вечер, даже ночь. В дом дяди Али не позвонить — туда уже прибыл ее отец. С Каримой лучше завтра поговорить и с Зорайдэ тоже. Тогда кому позвонить? Маме? Карима, конечно, поговорила и с ней, и с тетей Латифой. Всё обо всем уже знают. Но начать лучше с Эмми… Подружка была рада посплетничать, но знала мало. — Эмми, как думаешь, кто погиб на пожаре в риаде… Зухра и Фарид, так говорят? Это же случилось уже после заката? Значит, Фарида и Зухру будут хоронить не сегодня? — подбирая слова, осмелилась спросить Хадижа. — Ну… да. Я слышала, как отец Амина говорил ему, когда пришел к нам с новостями, что тело Фарида забрал сид Рахим, не дождавшись появления твоего отца. Он сам решил похоронить внука. Дядя Абдул ему звонил, узнал, что могила Фарида будет не в Мекнесе, а где-то недалеко от Марракеша. А вот Зухру опознала ее тетка. Представляешь, в разговоре ее называли шуафой. Хадижа, ты знаешь, кто такая шуафа? Это ведьма. Я потом тебе объясню, если не знаешь. Говорят, за ней приедут родственницы из Касабланки, потому что в Марракеше всем известна ее репутация колдуньи. О, Аллах! Хадижа, ты теперь чувствуешь освобождение? Твоих обидчиков и преследователей не стало. — Нет, мне все равно, что случилось, особенно с Зухрой. Уверена, что ее постигла заслуженная участь, — быстро проговорила дочь Саида Рашида. — Я звоню, чтобы просто узнать, что происходит. Как мой отец? Он сильно переживает, что не смог узнать о судьбе Фатимы? — Да, печально. Но я прислушалась к разговору Амина и отца и поняла, что на первый взгляд во дворе риада никого не могли зарыть. Зухра солгала. Но зачем? — Эмми, а почему Амин и мой дядя обсуждают происшествие тайно? Что там не так? — О, Хадижа! Они заботятся о нашем с Халисой спокойствии. Нам же скоро рожать. Не совсем скоро, но все равно нам не стоит нервничать или думать о чем-то плохом. — Понятно. А как там лара Назира? — спросила Хадижа, забыв поинтересоваться делами и самочувствием Халисы. Но Эмми тоже о ней не вспомнила. — Лара Назира? О, она вся в эмоциях. У нее в жизни столько событий! Муж, ребенок, спортклуб и спортшкола. Ещё она переехала в собственный дом. Давно ты не звонила мне, Хадижа. Поэтому упустила столько новостей. Лара Назира превращает свой дом в маленький риад, внутри всё в восточном стиле. Они с мужем много всего привезли из Марокко. Но твоя тетя хищно посматривает в сторону магазина Амина и его отца. Однако пока не решается зайти и что-нибудь купить. — Она уже знает о пожаре? — Нет ещё, кто же ей расскажет? Я не ходила в ее дом. Побаиваюсь реакции Амина. Дело в том, что в том доме, где она жила раньше, обитали Самира и лара Латифа, это как бы был ее дом и ее мамы, тети Латифы, моей свекрови. Я могла туда заходить. Но теперь лара Назира сама хозяйка в своем доме. Не знаю, что скажет Амин. Вдруг он запретит мне бывать у нее в гостях? Но я тайком уже несколько раз туда заходила и увидела, как там внутри. Но такая возможность выпадает редко. — Эмми, мне нужно позвонить маме, а ты, если узнаешь новости, звони мне… Какие новости? Все! А жены моего отца мало при мне говорят о пожаре и делах в Марокко. Тоже оберегают мою психику. Мне всё интересно! О Фатиме, например, — слукавила девушка. Потом Хадижа дозвонилась матери. Жади с Лукасом и Пьетро отправились отдохнуть за город. Хадижа понимала: маме нужно было помириться с Лукасом. Наконец-то, они решили собраться своей небольшой семьей, пусть и рядом с доной Иветти в ее доме в Ангре. Хадиже не хотелось портить настроение матери, но рука все равно набрала номер ее телефона, так ей хотелось поговорить с ней. И Жади ответила сразу же. — Дочка, ты плакала? — догадалась она, даже не видя Хадижу. — Тебе что-то стало известно? Конечно, от Каримы? Какой у нее язык! Что она тебе наговорила? — Мама, я уже знаю: Зухра и Фарид погибли. — Ты же плакала не из-за них? Помни: Зухра хотела убить тебя. Украла твоего сына, издевалась над тобой, как хотела. А твой бывший муж во всем ее поддерживал. Как их можно жалеть и плакать по ним?! Пусть Аллах разберется с ними на том свете. Да накажет Аллах их за всё, что они против тебя сделали! Хадижа выслушала поток ее возмущений и поняла, что тете Латифе звонить не стоит, потому что от сестры матери она услышит те же увещевания. А скоро и у них в Рио наступит вечер, но тогда в Марокко через несколько часов наступит утро, а когда Хадижа с малышами проснется, то из Марокко должны, непременно должны будут прийти новости. И к тому времени Фарид уже будет предан земле. Она понимала, что в такое трудное для той семьи время не стоит беспокоить лару Джабиру, но ей очень хотелось позвонить ей и сказать что-нибудь утешительное. Может быть, признаться, что после Фарида остались жить его сыновья? Это как-то утешит несчастную мать Фарида? Или не стоит пока тревожить ее и сида Рахима звонками? Так металась Хадижа, не зная, как поступить. Все-таки она набрала номер домашнего телефона, будучи уверенной, что сид Рахим подключил аппарат к международной связи. Она совсем забыла, что услышала от Зулейки: Фарида упокоят не в Мекнесе. На звонок никто не ответил. Вероятно, никого не было дома. До Хадижи вдруг дошла страшная правда: мать отправилась на похороны! Где ещё могут быть обитатели риада?! Наступила ночь, и Хадижа, управившись с Амраном и Джамилем, который начал, наконец-то, привыкать к ней и признавать в ней мать, тоже провалилась в сон, но проснулась среди ночи и разрыдалась. Она надеялась, что никто не слышит ее рыданий и причитаний. Но утром ее выдали опухшие глаза. Конечно, Рания тут же заметила и прокомментировала ее состояние. — Ты плакала? Оплакивать такого, как Фарид… Твой отец это не одобрит, Хадижа. — Помолчи, Рания, — нахмурилась Зулейка. — Этот мужчина был все-таки ее мужем и остался отцом ее детей, пусть даже все сложилось не так, как могло быть. — Аллах! Зулейка, я не имела в виду ничего плохого. Но я уверена, что Саида задели бы слезы Хадижи. Фарид был ещё и врагом нашего мужа, не забывай. — Прекратим препирательства, — отрезала первая жена. Но Рании хотелось оставить последнее слово за собой. — И все-таки, Хадижа, не трать слезы напрасно. Нам звонила Карима, там много неясного со смертями в риаде. — Рания! — строго пресекла ее речь Зулейка. — Что? А если не только Зухра могла остаться в живых, но и Фарид? Карима слышала, как дядя Абдул обсуждал с дядей Али, что во время пожара пропал человек, который работал на твоего отца, Хадижа. А если это его тело нашел сид Рахим и принял за Фарида? — Рания, кто тебя просит обсуждать с Хадижей эти вещи? — А почему нельзя? Это разве какой-то секрет? — Не думаю, что Саиду это понравится! — Зулейка, что Саиду точно не понравится, так то, что его дочь рыдает по ночам, оплакивая человека, который, возможно, жив! Сказав это, Рания преспокойно съела печенье, которое зажимала в руке. Хадижа несколько раз менялась в лице: кровь то отливала от сердца и лица, то приливала к щекам. Жив Фарид или умер? Хадижа схватилась ладонями за лицо и убежала из гостиной, где все собирались позавтракать. Детский стол был накрыт рядом, малышами занимались няни. Но Мунир и Амир, как старшие дети, сидели за столом вместе со взрослыми. Оставив первую и вторую жен отца препираться и выяснять отношения, Хадижа влетела в свою комнату. Она уже не владела собой, не понимая, что с ней происходит. Ей нужно было знать, жив Фарид или нет. Поэтому она позвонила в дом дяди Али. Трубку схватила Карима, но поговорить они не успели, потому что Зорайдэ потребовала передать телефон ей. Жена дяди Али ничего не могла сказать. Кто умер? Кто жив? Нет, Зорайдэ знала лишь то, что дядя Али с дядей Абдулом и отцом Хадижи рано утром срочно уехали в Марракеш. Вот когда они вернутся, тогда появятся новости. А пробудут они в том городе несколько дней. Зорайдэ постаралась утешить Хадижу, просила поговорить с ней и уговаривала принять случившееся как судьбу. Мактуб, так суждено. Хадижа должна смириться с тем, что ее брак был таким коротким, неудачным, хотя и принес ей счастье в виде двух прекрасных сыновей. — Хадижа, ты видишь: если бы даже твой отец не подтолкнул Фарида к разводу, этот брак все равно закончился бы со смертью Фарида. Так было суждено. — Знаю, Зорайдэ, — горестно выдохнула Хадижа. Отключив сотовый, она снова рыдала, признавая, что оплакивает несбывшиеся мечты о счастье. Ведь она полюбила мужа, и если бы не Зухра, если бы Фарид не оттолкнул Хадижу, приблизив к себе одалиску, то ее семья могла оказаться счастливой. Но только без Зухры. — А если он жив? Если Фарид жив? Если нашли не его, а другого человека? Ведь Карима проговорилась… — тешила себя надеждой несчастная Хадижа. Но как мог сид Рахим ошибиться при опознании? И куда тогда исчез Фарид, где же он скрывается? О, а если с ним и Зухра — жива и здорова? Сомнения превратились в пытку. Хадижа не могла ни на что отвлечься. Она переоделась для очередной прогулки с детьми по саду, отыскав среди массы вещей длинную, из легкой ткани юбку с цветочным принтом и белую блузку с длинными рукавами, но тоже очень легкую, хотя и совсем не прозрачную. Для прогулок в саду у собственного особняка женщинам не вменялось в обязанность надевать платки. Хадижа причесала волосы, решив не собирать их в прическу, оставив локонам возможность спускаться на плечи и спину. Потом подсела к зеркалу у туалетного столика и постаралась подвести стрелки, сделать макияж, чтобы скрыть припухшие веки. Пока она приводила себя в порядок, Мириам принесла ей в комнату поднос с едой. Хадижа выпила кофе (привычка, которую она переняла недавно от мамы), съела сыр, лепешку и кусок спелого манго. Настроение странным образом улучшилось, но вовсе не от вкусного завтрака, а от появившейся у нее надежды. И почему всё так? Какое ей дело до того, жив ли Фарид? Если жив, то станет и дальше требовать от нее вернуться к нему и привезти в Марокко их детей… Хадижа пару часов пробыла с сыновьями. Они уже начали ходить, Хадижа держала Амрана и Джамиля за ручки, не спеша двигаясь с ними по садовой дорожке вдоль кустов цветущих роз туда и обратно. Одна из нянь шагала рядом. К вечеру Хадижа созрела до решения позвонить ещё раз в Мекнес и поговорить с бывшей свекровью. Хотелось сказать, что понимает, как тяжело ларе Джабире после потери сына… Ее звонок обернулся для нее потрясением. Лара Джабира в ответ на слова Хадижи обвинила ее в обмане, в лицемерии и подлости. Сказала: Хадижа посмела увезти ее внуков, тайком вернув себе похищенного ребенка и скрыв существование второго мальчика. Женщина спешила высказать Хадиже наболевшее, не давая ей вставить ни слова. Но едва обескураженная Хадижа попыталась спросить, правда ли Фарид погиб, где он похоронен, или он все-таки жив, как лара Джабира даже по телефону фурией налетела на нее. Тогда Хадижа и услышала, что именно она — причина всех неприятностей, несчастий и смерти ее сына. — Ты, Хадижа, только ты виновата, что всё это случилось! Из-за детей, которых ты спрятала в Бразилии, пострадала жена твоего отца, потому что для моего сына это был единственный способ заставить тебя вернуть его сыновей. Ты во всем виновата, только ты! Ты стала убийцей моего Фарида! — кричала в трубку обезумевшая женщина, пока Хадижа не выронила свой телефон из рук. Она не стала его поднимать, потому что ее начало трясти. Услышать, что ее называют убийцей Фарида! — Я же так его любила! Я его любила! Прощала всё, что бы он ни делал. Это не я виновата, а его Зухра и он сам! — проговорила она трясущимися губами, обнимая себя за плечи. Ей стало вдруг страшно холодно… Заглянувшая к ней Зулейка обнаружила Хадижу в постели, мечущуюся в бреду. У дочери Саида был жар. Зулейка сначала не поняла, чем была вызвана очень высокая температура. Но Рания догадалась, что Хадижа могла кому-то звонить и о чем-то узнать. Не напрасно же телефон они обнаружили на полу у окна. Зулейка проверила сотовый Хадижи. Так и есть! Звонок в Мекнес! О чем и с кем говорила Хадижа? Что ей сказали? Хадижа металась в бреду, а Зулейка была напугана таким ее состоянием. Она укрыла девушки легким покрывалом и позвонила врачу. Вызванный доктор только подтвердил нервный характер болезни. Что ещё делать, жены Саида не знали, но мужу звонить не стали. Чем он мог им помочь? Но Мириам, которая служила в этом доме уже очень много лет, вспомнила, как однажды, когда маленькая Хадижа болела, а Жади была отправлена сидом Садом в Фес под присмотр дяди Абдула, случилось чудо — перелом в болезни к лучшему после того, как лара Назира впустила к Хадиже ее мать. Жади, узнав, что дочка серьезно больна, обманом улетела из Марокко и оказалась на пороге дома Саида Рашида. Назира сжалилась то ли над девочкой, то ли над Жади, но впустила одалиску повидаться с Хадижей. Девочка после этого начала выздоравливать. — Наверно, нам тоже стоит позвать Жади? — неуверенно сказала Зулейка. Рания же промолчала, чтобы остаться в стороне от действий первой жены, но предвкушая, какой гнев обрушит на голову Зулейки Саид, узнав, что бывшая жена — предательница, изменница и одалиска посмела переступить порог его дома. Вот потому Рания даже не попыталась остановить первую жену. 11. Часть 32. Глава 11. Возвращение Саида в Бразилию. Зулейка набрала на сотовом Хадижи номер Жади и описала ей ситуацию. Мать Хадижи пообещала приехать немедленно. И как только Зулейка получила подтверждение, что Жади едет, Рания тут же начала возмущаться, что надо было обязательно позвонить Саиду и спросить, позволит ли он допустить Жади в свой дом. Только тогда первая жена поняла, как Рания ее подставила. Но отступать не стала. Ведь даже врач признал, что положение девушки серьезное. Это не малярийная лихорадка, которую перенесла в детстве Хадижа. Какие могут быть лекарства от сильнейшего стресса, приведшего к нервной горячке? Врач только поставил девушке успокаивающий укол. А если Хадиже станет хуже?! Вот потому Зулейка лично впустила женщин в дом. Жади, ещё с порога заметив выражение лица Рании, предложила перевезти дочь и своих внуков в их с Лукасом дом, но Зулейка воспротивилась. — Я не хочу, чтобы Саид решил, что мы выставили вон его больную дочь. Проходите, Хадижа лежит в своей комнате, с ней Мириам. Жади приехала не одна, а с Латифой и Эмми. Амин и сид Керим остались ждать их в машине, подкатив к самым воротам особняка. — Эмми, ты же ждешь ребенка! Зачем ты приехала? — проявила притворную заботу Рания. — А что? — испуганно спросила жена Амина. — У Хадижи ведь что-то нервное, она не заразна? — Нет, не заразна! — успокоила ее Зулейка, которая услышала их разговор. Она вместе с Латифой и Эмми отправилась в комнату дочери Саида, удивляясь, как Жади впереди уверенно двигается по их дому. Заметив это, Латифа пояснила, что сестра долго жила здесь, знает, где располагается комната дочери, ведь с тех пор мало что изменилось. Старая комната осталась за Хадижей. — Как моя Хадижа?! — Жади ворвалась в комнату и сразу же оказалась у кровати. Мириам подняла голову и расстроенно покачала головой. — Бредит. — Оставьте меня наедине с дочкой. Латифа, но ты не уходи, — попросила Жади. Зулейка подала знак Мириам и Рании выйти, но увела с собой и Эмми, которая была впечатлена и напугана состоянием подруги. Они спустились вниз, оказались у дивана в гостиной. — Мириам, принеси всем нам чаю и отправь служанку к Хадиже, пусть Жади и Латифе тоже принесут чай. Служанка повиновалась. Появился чай, и те, кто остался сидеть на диване, заговорили о последних новостях из Марокко, предполагая, что именно могло так сильно повлиять на здоровье Хадижи. В это же самое время у постели дочери Жади, держа ее за руку, слушала то, что произносила в бреду Хадижа. Латифа с сочувствием смотрела на сестру. Жади пришлось услышать то, чего она совершенно не ожидала. Она пыталась привести Хадижу в чувство, трясла ее за плечи, прикладывала ко лбу ладонь, а потом и мокрую ткань, повторяя, что это она, ее мама, пришла в дом ее отца, потому что узнала, что Хадижа больна. В какой-то момент Жади показалось, что Хадижа успокоилась и пришла в себя, потому что в распахнутых теперь глазах ее появилось вполне осмысленное выражение. Но потом они с Латифой услышали слова признания: Хадижа говорила, как сильно она любит Фарида, что не сможет без него жить, если правда то, что он умер. Повернувшись к Латифе, Жади сказала, что не сомневается — у дочери продолжается бред. А Хадижа вновь заметалась по подушке, жалобно взывая к невидимому Фариду, умоляя его вернуться, уговаривая его то бросить Зухру, то напоминая ему, что Зухра погибла, то опасаясь, что она всех обманула и жива, а теперь прячется и выжидает момент, когда можно будет вернуться к Фариду. И ещё Хадижа много раз повторила, что она не виновата в его смерти. — О, Аллах! Жади, даже не знаю, что сказать и чем помочь. — Моя Хадижа! Что с ней случилось? Что?! — Жади, мне кажется, что Хадижа винит себя в гибели Фарида. Она потрясена его смертью. Давай позвоним Зорайдэ, вдруг она сможет дать совет? — Звони, Латифа, звони! Меня руки не слушаются, так я напугана. — Хорошо, я позвоню… Зорайдэ! — воскликнула она, услышав знакомый и родной голос. Объяснив причину звонка, Латифа услышала любопытные новости. Зорайдэ посоветовала говорить с Хадижей, утешать и поддакивать ей во время ее бреда, чтобы она слышала и успокаивалась. А ещё Зорайдэ дала рецепт лекарства из трав, описав, как нужно приготовить отвар, которым и поить Хадижу, пока ей не станет лучше. Латифа вышла из комнаты и позвала Зулейку, попросив ее приготовить успокоительный отвар из трав, который посоветовала давать больной жена дяди Али. Вскоре Мириам приготовила его и принесла. А за это время Латифа успела поведать Жади о том, что могло стать причиной внезапной болезни племянницы. Об этом ей рассказали Рания и Зулейка. — Жади, ты знала, что Хадижа собралась звонить в Мекнес матери Фарида? Она ничего тебе не говорила? — Нет, — покачала головой Жади. — Я только что поговорила с женами Саида. Зулейка уверяет, что Хадижа звонила в Мекнес, они с Ранией посмотрели историю звонков в ее сотовом. Но и Зорайдэ сказала, что ей звонила Зулейка и спрашивала, не случилось ли чего ещё такого ужасного, о чем могла узнать Хадижа, когда позвонила в Мекнес. С кем она могла там разговаривать? Только с бывшей свекровью. — Если верить Кариме, то сид Рахим по ее сведениям после похорон Фарида уехал в сады. Странное поведение. Кто остался в риаде? Только свекровь Хадижи. — И Зорайдэ тоже сказала, что Хадижа могла поговорить только с ларой Джабирой. Представить нетрудно, ЧТО наговорила мать Фарида Хадиже. Наверно, обвинила твою дочь в смерти сына, назвала ее виновной во всех невзгодах их семьи. — Да-да, ты права! — воскликнула Жади. — Поэтому Хадижа и повторяет: «Я не убийца! Я не виновата в смерти Фарида». Латифа, неужели она так и не разлюбила его? Почему? И про Зухру одно то же повторяет! — А если там, в Мекнесе, спряталась Зухра? И это с ней разговаривала Хадижа?! — осенило догадкой Латифу. — Нет, не дай Аллах! Хадижа тут же позвонила бы мне и рассказала об этом, — не могла согласиться Жади. — Но ведь она не рассказала тебе о звонке в Мекнес! — Хадижа не успела. Ей стало плохо. Уронила телефон, упала на постель. — Не знаю, что сказать, Жади. Но всё это пройдет. Не будем переживать. Хадижа выстоит. Но я опасаюсь, что если Зухра жива, она какое-то время спустя явится отравлять жизнь Хадиже через наших родственников. А если и Фарид тоже жив?! Они снова объединятся, став для всех на некоторое время «тенями», а потом война за твоих внуков возобновится. — Нет, только не это! Латифа, неужели это ещё не все испытания, которые нам выпали? — простонала Жади. Они оглянулись на постель, где Хадижа продолжала что-то неразборчиво бормотать. — Я вернусь к тебе, мой любимый, мой Фарид, если рядом не будет Зухры! Я вернусь! И детей привезу, — вдруг явственно расслышали Латифа и Жади. — Вот, Жади, вот, что самое страшное! Если Фарид жив, вот что нас ждет: Хадижа захочет к нему вернуться. Но погибла ли Зухра? Теперь, когда практически все признали, что дети Хадижи это и дети Фарида, всё будет куда хуже. Жади, когда же это закончится?! — Нет, Латифа. Это ее подсознание говорит, как выразился бы Лукас. Но когда Хадижа очнется, она не вспомнит, какой бред она несла. Она не вспомнит, а мы не станем напоминать ей и рассказывать о том, что только что услышали. Мне Хадижа честно призналась, что очень разочарована в Фариде, она его больше не любит. — Жади, и ты ей поверила? Но теперь ты услышала то, о чем она боялась сказать вслух, — произнесла Латифа. Жади повернулась к служанке, которая принесла на подносе чайник с отваром из трав. — Это лекарственный отвар, Мириам? Зорайдэ сказала, что давать нужно, вливая в рот по чайной ложке каждые два часа. Латифа, Зорайдэ ведь так велела лечить Хадижу? После принятого отвара Хадижа уснула. Жади и Латифе пришлось уйти, захватив болтавшую с детьми Эмми. Женщины поблагодарили Зулейку за доброту и сказали, что завтра тоже придут навестить Хадижу. Рания же в ответ напомнила первой жене, что завтра возвращается Саид. Если вечером он застигнет у себя дома Жади, то… Бывшая жена Саида усмехнулась. — Успокойся, Рания. С твоим мужем и моей дочерью я провела несколько дней в Петрополисе в его доме, когда пришлось прятать Хадижу и ее детей от дяди Абдула. Не думаю, что Саида разозлит мой визит к Хадиже. И я пришла не одна. Если Саида это возмутит, то пусть перевезет мою дочь и внуков ко мне. Я уже предлагала вам такой вариант. Латифа, зная характер Рании, быстро увела Жади, чтобы сестра слово за словом не смогла поссориться с законной женой хозяина дома. Их провожала Зулейка, утешая Эмми, которая разнервничалась из-за состояния подруги. Ей так и не удалось поговорить с Хадижей. Когда все они вышли из дома, Рания презрительным взглядом проводила их, стоя у окна возле двери. — Хм, на жене Амина такой красивый кафтан, широкий, уже не скрывает ее положения. Скоро ей рожать. Но у Халисы срок больше, значит, родит раньше. Аллах, я всё ещё не люблю эту девчонку. Никак не могу забыть, как Эмми заодно с Хадижей досаждали мне, когда Жади вернулась в наш дом нянькой дочери. Что я только не делала, чтобы выжить Жади, но Хадижа каждый раз мне противостояла, у меня ничего не вышло. Эмми всегда была на стороне Хадижи. Жади теперь счастлива со своим Лукасом, а я вынуждена быть одной из жен Саида. В молодой женщине вновь заговорили прошлые обиды. Аллах! Почему Саид не противник многоженства? После развода с Жади он мог остаться с ней, с Ранией! Не было бы никакой Зулейки, никакой Фатимы! Вспомнив о сопернице, Рания позволила себе помечтать: а если бы Зухра, оставшись в живых, явилась бы в Рио, чтобы забрать спрятанное Фатимой золото. Что если Фатима пыталась откупиться от Зухры, пообещав отдать ей похищенное у Рании золото? Зухра не отпустила пленницу, подожгла риад, а сама сбежала, узнав секрет пропавших украшений. Но если они спрятаны где-то на прилегающей к их особняку территории, ведьме не удастся до них добраться. Через ворота не проникнуть, там стоит охрана и ведется видеонаблюдение по всему периметру ограды поместья. За спиной Рании раздался грохот. Она вздрогнула и обернулась. Это Мунир с Амиром несли пакет с солдатиками и коробку с шахматами, чтобы поиграть, сидя на диване. Почему детям так полюбилось это место в огромном доме? — Дети, соберите рассыпавшиеся игрушки и идите играть в свои комнаты. Нет, — вдруг остановила она Мунира. — Позови служанку. Пусть она подбирает игрушки. А вы идите играть, но не здесь. Отдав такое приказание, сама Рания прошла к дивану и села, схватив из стопы один из модных журналов. Она начала его листать, вспоминая, как элегантно, по-европейски была одета Жади, в чем пришла Латифа, которая теперь тоже выглядела иначе, став женой Керима. Ей показалось, что у Латифы изменилось лицо. — Неужели она ждет ребенка? — ахнула от догадки Рания. Она всегда замечала, что у беременных женщин, даже если они не подозревают о своем состоянии, на лицо ложится особенное выражение, как будто печать материнства. — Хм, или это мои фантазии? Рожать в сорок пять лет? Но она сама не прочь была попытаться снова стать матерью. Возможно, ей повезло бы в этот раз, и родился ещё один сын. Пусть скорее возвращается Саид и начинает делить ночи между ней и Зулейкой. Проводив гостей, Зулейка вместе с Ранией проведали Хадижу, которую поручили заботам самой надежной служанки дома — Мириам. После этого они занялись подготовкой к встрече с мужем. Предстояло составить меню на ужин, чтобы вернувшийся Саид остался доволен вкусными блюдами. Зулейка предложила заняться списками продуктов и блюд Рании, которой всегда удавалось угодить их господину. В этот раз первая жена не стала с ней спорить и уступила это дело Рании, предпочитая другие важные семейные хлопоты. Прежде всего, хотелось, чтобы Хадижа выздоровела к возвращению отца. Следующий день прошел в суете, время пролетело незаметно. Саида ждал великолепный ужин, весь дом был приведен в порядок, разобрана почта на его столе в кабинете. Мириам каждые два часа поила Хадижу лечебными травами, то и дело отчитываясь о состоянии девушки перед Зулейкой, притворщицей Ранией и Жади, названивающей на сотовый Хадижи. Мать девушки собиралась уже приехать, но Хадиже к вечеру стало лучше. Она пришла в себя и даже спустилась вниз, чтобы поесть. Теперь на диване в томительном ожидании рядом с Ранией и Зулейкой сидела и дочь Саида, крепко сжимая в руке сотовый. На столик у дивана кто-то принес и поставил в красивой фесской вазе букет роз. Незадолго до приезда Саида, когда он уже позвонил им из аэропорта, Мириам вдруг о чем-то шепнула Зулейке, и та тут же всполошилась. — Кто приказал поставить сюда букет из любимых роз Фатимы? Рания, это твоих рук дело?! Ты принесла цветы? Я не приказывала. — А что? В саду розы именно этого сорта расцвели красивее всех. — Ты о чем думала? Саид войдет и увидит любимые розы Фатимы, зная, что ее может уже не быть в живых. Он сочтет это за издевательство с нашей стороны! Рания, уже собравшись огрызнуться с первой женой, вдруг изменилась в лице.  — Почему я об этом не подумала? О, Аллах! Мириам, эй! Кто из служанок свободен? Немедленно унесите эти цветы! Срежьте любые другие розы! Хадижа встрепенулась, поняв, что чудесные цветы будут просто выброшены. — Я отнесу букет в свою комнату. Так я буду вспоминать Фатиму и почитать ее память. Отец не подумает обо мне плохо, — сказала она, унося роскошный букет к себе в комнату. Вскоре приказание Рании было исполнено: теперь в другой замечательной вазе стояли уже другие розы с кустов, которые росли вдоль самой дальней ограды участка, куда добирался лишь садовник, но редко бывали обе хозяйки и их дети. Хадижа спускалась с лестницы, а Рания и Зулейка с младенцами на руках встали с дивана, когда в гостиную с улицы вошел Саид. Всё прошло как всегда, когда хозяин дома возвращался из дальней поездки. Правда, в этот раз поездку нельзя было назвать обычной. Саид выглядел очень уставшим, каким-то постаревшим, измученным, но не потерянным. Он был решительно настроен на продолжение выяснения обстоятельств случившегося. Но почему-то он не стал рассказывать домочадцам подробности поездки. Его, конечно, начали расспрашивать. — Основные новости вам известны от Каримы, — усмехнулся он. — Я ещё многое не прояснил, но непременно во всем разберусь. Зухра мертва. Фарид тоже. Никаких фактов, опровергающих это, у меня нет. Хадижа ждала, о чем отец ещё скажет, потому что в его словах ей послышалось сомнение. Фактов нет, но если они появятся? Саид уже знал от первой жены о случившейся нервной болезни Хадижи и о том, что Жади с Латифой побывали в его доме. Если он был чем-то возмущен, то теперь он этого не показывал. Но он внимательно посмотрел на дочь и сказал: — Жизнь продолжается. Хадижа, думаю, что через год, когда уже станет точно известно, что Фатимы нет в живых, мы отметим годовщину, как она нас покинула, а потом я выдам тебя замуж. У Хадижи от неожиданности открылся рот. Она хотела возразить, но не могла произнести ни слова. Однако Рания сообразила спросить: — Саид, а кто будет женихом Хадижи? Ты уже думал об этом? Неужели Имад? Мы слышали, что Имад согласился жениться на Лейле. Но дядя Абдул звонил Хадиже и сказал, что Хадижа выйдет замуж за Имада, она может стать даже его второй женой, если этот мужчина возьмет в жены также и Лейлу. Ее слова разозлили мужчину. — Замолчи, Рания. Ты же понимаешь, что это глупости? Хадижа больше никогда не станет второй женой. Моя дочь может быть только первой. — Но если не Имад, тогда кто? — не унималась интриганка. — Я сам выберу Хадиже мужа. Не будем больше говорить об этом. Время ещё не пришло, — сухо прервал ее Саид, решив прекратить разговор о возможном замужестве дочери. Хадижа пришла в себя. — Отец, я больше не желаю выходить замуж! — Хадижа, ты увидишь, что я выберу тебе достойного мужа. Но пока не думай об этом. Давайте все успокоимся и начнем жить дальше. Есть в жизни вещи, которые нам не суждено изменить. Фатиму я не смог вернуть. Но я сделаю всё, чтобы узнать о ее судьбе. Рания не была бы собой, если бы не донесла на Зулейку, позволившую одалиске Жади переступить порог его дома. — Саид, любимый, я предупреждала Зулейку, что ты был бы против того, чтобы Жади приходила в наш дом. — Хадижа ведь была больна? — сузил глаза мужчина. — Мать пришла навестить больного ребенка, так? Рания, больше не говори мне об этом. Он развернулся и двинулся к лестнице на второй этаж. — Я буду в кабинете, но пусть никто меня не беспокоит. Вам ясно? — бросил он им через плечо. — Да, Саид, — четко ответила Зулейка. Хадижа тоже тихо сказала «да». А Рания была в замешательстве от того, что реакция мужа оказалась иной, чем она предвкушала. Почему так? Как это: Жади теперь будет позволено появляться в их доме?! Хадижа посмотрела на нее торжествующе. Она тоже опасалась, что после слов Рании начнется скандал, достанется и матери. Мириам и Зулейка рассказали ей, что ее мать и тетя Латифа приходили к ней, когда ей было совсем плохо. — А что со мной произошло? — удивлялась девушка, когда днем пришла в себя. — Нервная горячка, так нам сказал врач. Ты перенервничала из-за последних событий, — осторожно сообщила ей Зулейка. Рания же, поджав губы, покинула гостиную с недовольным видом. Она вышла в сад, где долго прогуливалась по дорожкам, обнимая себя за плечи. Что происходит?! Почему Саид не возмутился появлению в доме Жади? Почему?! Что между ними произошло в том загородном доме? А если они помирились настолько, что решили снова сойтись? Неужели Жади устала от бразильца? А если она бросит Лукаса и вернется к Саиду? Рания прошла по дорожке, ведущей мимо беседки, устроенной почти в центре сада, чтобы там могли играть дети или отдыхать в тени их няни и матери. Рания обнаружила, что беседка не пустует. Там сидела Хадижа, размазывая по лицу слезы. Как ей удалось пройти туда незаметно для неё? Всё с ней ясно. Девчонка не хочет выходить замуж. И правильно! Кому она нужна с двумя детьми, даже если она — дочь Саида Рашида? Кого ей мужья подберет Саид? Он станет выбирать по своим меркам, а не того, кого могла бы принять Хадижа, не того, кто сам мог бы полюбить девчонку. Только кому она теперь нужна? Разве Хадижа не понимает этого? Вот потому и рыдает в беседке, думая, что там ее никто не заметит. Рании не хотелось утешать девчонку, поэтому она проскочила мимо, сделав вид, что никого не заметила в беседке за кустами. Ничего удивительного: был вечер, на улице — темно, только светятся окна их особняка. Рания увидела, что горит свет в кабинете Саида. Чем он занят? Разбирает накопившуюся почту? Решает запущенные дела в бизнесе? … Между тем, Рания не угадала. Саид связался с людьми, которых оставил в Марокко для продолжения расследования дела о пожаре в ЕГО риаде. Он решил, что теперь он не станет пренебрегать ни малейшей деталью. Он распределил задания так, что одни люди должны были следить за домом Фарида, точно выясняя, куда и зачем выходят и чем занимаются сид Рахим и лара Джабира. Предстояло убедиться в том, что Фарид мертв, а не сбежал во время пожара. Другие его люди должны были заниматься шуафой и родственниками Зухры. Шуафа в своих интересах могла «опознать» Зухру, а потом прятать ее у себя или где-то ещё. Саиду необходимо было выяснить, чье тело нашли на пожарище: Зухры или Фатимы? Или это была ещё какая-то женщина? И куда подевалось тело Зухры, кто и где ее упокоил? Как теперь узнать, что произошло с Фатимой? Третья группа должна была отыскать пропавшего товарища. От Идигера не было никаких вестей. Такого просто не могло быть! Человек исчез и нигде не появлялся. Вот этот факт и не давал покоя Саиду. Не позволял поверить в то, что Фарид и Зухра погибли, потому что пропавших тоже было двое: Фатима и Идигер. Два трупа на четверых пропавших. Теперь Саид был намерен выяснить, что с кем произошло. …Неделю спустя предпринятые им поиски начали приносить плоды. И если о пропавшем Идигере ничего узнать не удалось, то наблюдавшие за риадом в Мекнесе сообщали, что сид Рахим и лара Джабира, пребывая в мрачном настроении, занимались обычными домашними хлопотами. При этом все соседи их были убеждены, что сид Рахим похоронил внука в Марракеше и теперь сам вместе с дочкой взялся за семейный бизнес и домашние дела. Таким образом, с мужчинами пока ничего не прояснилось, не возникло подозрений насчет Фарида, не нашли ни самого Идигера, ни его тела. Но что касается женщин, здесь факты были интереснее. Выяснилось, что Зухра была точно увезена родственниками в Касабланку, существует и ее могила. Значит, шуафа не солгала. Впрочем, кто удостоверит, кого в ней похоронили? Но… слежка за жилищем этой женщины позволила обнаружить нечто странное. Соседи уверяют, что ещё до пожара и гибели Зухры в доме колдуньи появилась девушка, которую шуафа взялась лечить, уверяя случайных свидетелей-соседей, что это ее дальняя родственница, которая приехала к ней, чтобы заменить на рынке Зухру и стать ее новой помощницей. От Зухры, ставшей женой Фарида, не было пользы. Но шуафа стара, она не могла зарабатывать, как прежде, и потому молодая родственница должна была стать ее напарницей, разрисовывая хной руки туристкам. Но, не успев приехать, девушка заболела и слегла. Однако старуха уверила всех вокруг, что как только она ее выходит, то сразу же намерена вывести девчонку на работу. Так рассказывали болтливые соседки, видевшие мельком девушку, которую шуафа почему-то стала называть Зухрой. Это насторожило наблюдателей, особенно после пожара. Но, если верить сплетням, девушка не была похожа на Зухру. Разве что пышные черные волосы, кстати, явно крашеные, давали какое-то сходство, как и тонкая стройная фигура. Но люди знали Зухру и уверяли, что это точно не она. А имя, данное ей шуафой, объяснялось просто: шуафа любила настоящую Зухру и скучала по ней. Вот и дала имя той, которую пригрела, заставив забыть родное имя. Когда Саид прочитал это донесение, то почувствовал холодок, пробежавший по спине. Шуафа могла пригреть у себя кого угодно. Но вдруг это Фатима? Каким бы невероятным ни казалось это предположение, но Саид помнил о недавней ошибке, когда Фатима была практически у него под носом, его люди охраняли дом, в котором ее удерживал Фарид. Стоило только неожиданно ворваться в риад, который к тому времени уже принадлежал Саиду, и его жена была бы спасена! Так почему он должен в этот раз отвернуться от истории с молодой женщиной, которую приютила шуафа? Он решил не верить ничему, пока дотошно не убедится, что факт не имеет отношения к Фатиме. Вот потому он чаще всего контактировал с людьми, которые наблюдали за жизнью шуафы. Это не Зухра, но кто? Саид требовал выяснить ее личность. А ему доносили уже о том, что болезнь от помощницы шуафы отступила, и колдунья уже выходила с «Зухрой» работать на площадь Джемаа-эль-Фна. Его люди видели, как незнакомка, кстати, закрытая с ног до головы в черные одеяния, сидела на маленьком стульчике и разрисовывала ступни женщин рыжей краской. Она весьма ловко управлялась с хной и кистью, нанося узоры. Чувствовался опыт в рисовании хной. Саид задавал себе вопросы: могла ли Фатима научиться рисовать? Умела ли она рисовать, когда жила в его доме? Он решил поговорить потом об этом с Зулейкой, расспросив и Ранию с Хадижей. Но пока он велел незаметно сделать снимок молодой женщины. Чуть позже его человек прислал ему несколько фотографий. Вот женщина в черном хиджабе с почти полностью закрытым лицом сидит, склонившись над вытянутой ногой туристки из Европы. Вот шуафа и девушка в черном идут по узкой улице к дому шуафы. Снимок был сделан со спины. Но на той же улице их сфотографировали и «в лицо». Саид впился в снимок: но сквозь узкую прорезь в ткани невозможно было рассмотреть глаза женщины. Сколько бы ни всматривался Саид, он не мог узнать Фатиму. А скрывающая фигуру одежда тоже мешала ему узнать жену. И все-таки что-то подсказывало Саиду, что он напал на след Фатимы. Это она! Когда он, взяв увеличительное стекло, рассматривал кончики пальцев рисовальщицы, которые только и выглядывали из длинных рукавов, ему показалось, что это ее, ее пальцы! Тонкие пальчики его Фатимы! С ногтями красивой формы, которые она когда-то красила лаком самого невообразимого цвета. Но как узнать точно, Фатима ли прячется под черной паранджой? Его люди не могут просто подойти и спросить у нее, Фатима она или кто. А если она солжет, потому что прячется по какой-то причине? А потом просто сбежит! И тогда где ее искать? Нет, нужна осторожность. Шуафа ее явно не удерживает насильно возле себя. Иначе Фатима могла бы сбежать, оказавшись в многолюдном месте, позвать на помощь. Тогда что заставляет ее изображать родственницу ведьмы и называться именем похитительницы? Может быть, ее продолжают обманывать? Говорят, что Назрин в руках ее врагов? Вот потому она не пытается бежать? Лететь снова в Марокко у Саида пока не было возможности. Он настолько уже запустил дела, что часть его предприятий оказались в шаге от банкротства. А если всё бросить и снова оказаться в Марракеше, но там узнать, что в доме шуафы живет вовсе не Фатима? Саид ненавидел бесплодные метания. И тогда, поразмыслив, он понял, как следует поступить. Саид позвонил сиду Али, но сразу же попросил ничего не говорить дяде Абдулу. Рассказав о своих подозрениях, что его Фатима может находиться в руках шуафы, отчего-то беспрекословно ей подчиняясь и не пытаясь от нее вырваться, Саид попросил дядю Али отправить в Марракеш Кариму и Зорайдэ, тех, кто помнит Фатиму, знает, как она выглядит. Он обещал как можно скорее прислать фотографии Фатимы, чтобы женщины могли ещё лучше вспомнить лицо девушки. Он обсудил с дядей Али, каким образом можно выяснить, кто скрывается под паранджой. Если при ком-то эта таинственная родственница шуафы и скинет черные одежды, так только при женщинах. Значит, надо придумать и создать такую ситуацию, когда это может случиться. Дядя Али обещал обдумать план, хотя честно признался, что не верит в то, что девушка и есть Фатима. А потом дядя Али напомнил Саиду, что в ближайшую неделю совершить поездку в Марракеш будет невозможно. Ведь в их доме свадьба, отложить которую нельзя. — Икрам женится. Ариба уже устала быть его невестой. Мой сын боится ее потерять. А вот потом я отправлю Кариму в Марракеш. Попрошу поехать вместе с ней лару Дунию. Зорайдэ что-то приболела. Боюсь отпускать ее так далеко от дома. Но Карима — глазастая. Если это Фатима, она ее узнает. Главное — не спугнуть. А для этого и пригодится хитрая и искушенная в интригах, решительная женщина, какой всегда была лара Дуния. Саиду не терпелось узнать как можно скорее, Фатима прячется у шуафы или это не она, но ему пришлось согласиться с решением дяди Али. Он почувствовал его недоверие, потому что у Саида было уже столько версий во время поисков жены, что в этот раз сид Али счел его подозрения такими же бесперспективными. Но своим людям Саид приказал не спускать глаз с дома ведьмы, ни с нее самой, ни с ее приживалки. Новые сведения немного охладили его надежды: ему сообщили, что женщина в доме шуафы может быть родной сестрой Зухры. Кто-то слышал, что родственницы покойной, когда забирали ее тело в Касабланку, говорили, что отправят в Марракеш младшую сестру Зухры. Та женщина, которая лежала больная в жилище ведьмы, могла и уехать, а на площадь выходит уже другая, та, которая умеет хорошо рисовать мехенди. — У старухи могут жить обе женщины, — уперся Саид. Каждая новость сбивала Саида с толку, мешала нормально работать и делала нервным настолько, что он сразу же скрывался у себя в кабинете, как только возвращался домой. Ему приходила в голову мысль полететь на свадьбу Икрама, а потом вместе с Каримой и Ахметом отправиться в Марракеш. Но потом он понимал, что надежды могут оказаться напрасными, а дела пострадают. Одно предприятие он уже вынужден был признать банкротом. Дальше губить бизнес, преследуя призрак Фатимы, он не мог. — В конце концов, что такое неделя-две? Ведь за шуафой наблюдают. Ей не позволят уехать, скрыться, и ту женщину не упустят из вида, пусть даже придется задействовать полицию, чтобы узнать, кто она. Он отправил фотографии сиду Али, сделав так, чтобы дядя получил письмо лично. Оставалось только ждать… 12. Часть 32. Глава 12. Лейла и Имад. Лейла уже несколько дней жила в доме сида Абдула. Она чувствовала себя пленницей. За ней постоянно следили: служанки всегда знали, в какой части дома она находится и чем занимается. Лара Нурия, отыскав ее, то и дело давала какую-нибудь работу. Лара Дуния тоже при случае гоняла по дому, как будто стараясь угодить сиду Абдулу, считавшему, что Лейлу необходимо приучать к ведению домашнего хозяйства. А может быть, она так утверждала свое положение хозяйки дома, пусть и второй жены. Старик был хорошо осведомлен о жизни Лейлы в доме племянника в Бразилии и часто напоминал ей, что теперь ей придется жить иначе — и в его доме, а потом и в доме мужа. Сид Абдул с нетерпением ждал возвращения из хаджа сида Имада, которому девушка была обещана в жены. — Лейла! Готовься к своему счастливому будущему с Имадом. Бедная! Тебя принесут в жертву, как барашка, — повторяла, подзуживая девчонку, лара Дуния, то играя бровью, то закатывая глаза. Лейла понимала, что угодила в ловушку. Она столько пережила за последнюю неделю, о многом передумала. Столько событий произошло, которые лишили ее надежды на будущее, о котором так мечтала. Сначала она обнаружила, что ее обманули, отправляя из Бразилии. Потом рухнула мечта стать женой Фарида. А она так в него влюбилась! О, Аллах! Он ей всем подходил: и молод, и красив, и не так уж беден, и нос бы утер ее бывшим родственникам. Разве он не враг Мухамеда и Саида? Он разведен и ненавидит Хадижу… Когда сиду Абдулу в тот страшный вечер позвонил сид Рахим, Лейла, к тому времени поев в комнате и приведя себя в порядок, вышла прогуляться по дому, чтобы осмотреть помещение. Когда они с Арибой бывали здесь, Лейла мало что успела запомнить. И вот, проходя мимо комнаты сида Абдула, она вдруг услышала телефонный разговор. Сначала Лейла решила, что не поняла, о чем шла речь. Но сид Абдул после разговора тут же оповестил обитателей дома о происшествии в Марракеше. Там в риаде Фарида случился страшный пожар, погибли Зухра и Фарид. — Как? Как это случилось? — запричитали лара Нурия и лара Дуния. — Кто поджег? Кто там сгорел? Как?! Зухра и Фарид? Это точно? А Рахим откуда узнал? Как он там оказался? Старик кратко ответил на их вопросы. А сам бросился звонить сиду Али, чтобы сообщить новость о пожаре. — Аллах! Представь, Али, что увидит Саид! Он же ещё не добрался до города, иначе тоже пришел бы на пожарище. Знаю, что он полетел не в Фес, а прямо в Марракеш, — сетовал сид Абдул. Потом были разговоры о том, что после того, как всё выгорело, нашли два трупа, всем очевидно, что это Зухра и Фарид. Лейла, которая тихой мышью стояла в комнате за спиной лары Дунии, ахнула и тут же зажала рот ладонью. Новость стала для нее ужасным ударом! Фарид погиб! За что судьба так жестока с ней? Почему всё так складывается, что ее снова отдадут замуж старику? Имад такой мерзкий, а Фарид был красавцем. Она так надеялась, что дядя Абдул передумает и сосватает ее Фариду. Лара Нурия и лара Дуния до глубокой ночи обсуждали все версии, кто мог сгореть, а кто — избежать участи. Предполагали, что Зухра вполне могла сбежать, а вместо нее сгорела похищенная жена Саида. Но и с Фаридом не всё так просто. Пусть сид Рахим и признал в погибшем внука, но на пожаре исчез ещё один молодой мужчина. А если старик ошибся, просто перепутав внука с перепуга? Лейла долго слушала их болтовню, прерываемую звонками Каримы, каждый раз добавлявшей все новые подробности и детали. Когда женщины уже собрались расходиться по комнатам, чтобы лечь спать, вновь позвонила эта женщина, сообщила, что у них появился сид Саид, только что приехав с места происшествия. Надо сказать, что дядя Абдул ещё задолго до этого вместе с Юнусом ушел в дом сида Али. Больше ни о чем Лейле разузнать не удалось, пришлось идти к себе в комнату. Там вместо сна к ней пришли слезы. Она рыдала злыми и горькими слезами, осознавая себя вдовой Фарида. Ведь она о многом успела помечтать, представив себя с ним даже в самых нескромных ситуациях. Ведь она собиралась стать его законной женой! И вот она потеряла такого мужа! А как она могла бы быть с ним счастлива! О, Аллах! Точно сглазили ее, ну, точно! На неё кто-то колдовал, потому такие неудачи на нее валятся неспроста, одна за другой! Что теперь делать? Перед ней оставалось два пути: в караван и пустыню или стать женой Имада. Кого выбрать? Кого же? Неведомого бедуина или Имада? Она так и уснула на этой мысли, не додумав ее. Утром стало известно, что Саид вместе с двумя стариками вернулся в Марракеш. Завтракая, жены Абдула как раз это обсуждали. Лейла старалась вести себя незаметно, чтобы, не привлекая внимания, услышать как можно больше. Оказалось, что Карима обзвонила к этому времени всех родственников в Бразилии, за что получила нагоняй от Зорайдэ. — Ох, Карима! Совсем не думает головой. Хадижа, наверно, горюет, что муж погиб. Сид Абдул говорит, что раз третьего развода не было, то Хадижа все ещё жена Фарида. Теперь — вдова. Услышанное не понравилось Лейле. Фарид не хотел расставаться с Хадижей? Вот ещё новости! Не хотел, но теперь Фарида не стало. И Зухры тоже. Ну почему не случилось иначе? Зухра могла бы погибнуть, а Фарид — остаться в живых. И тогда не было бы никакого препятствия для их счастья. Но вот, оказывается, могла вернуться Хадижа. Она не слушала, как Нурия и Дуния препирались из-за того, что кто-то из них забыл положить что-то из еды в дорожную сумку дяди Абдула. Она не обращала внимание на стоны лары Нурии о том, что Абдул слишком стар для таких нервных поездок, что Саид мог бы сам разобраться, что там произошло… Лейла истуканом сидела за столом, в ее голове крутилась лишь одна мысль: что с ней теперь будет, как будто ее, и правда, собирались выдавать за Фарида, и вот всё пропало… Потом лара Дуния вспомнила о браслете. Потребовала от Нурии предъявить украшение. Ведь это пока ещё семейная реликвия. Она опасалась, что Абдул сгоряча примет какое-нибудь неверное решение. А браслет хорошо бы вернуть его несчастной внучке. Нурия в сердцах бухнула о стол небольшую коробку из-под печенья, в которой был уложен драгоценный браслет. Дуния немедленно достала его и повертела в руках. Тогда ожила и Лейла. — Тетя Дуния, можно мне подержать браслет? Примерить его? — попросила она, не сводя восхищенных глаз с украшения. Лара Дуния усмехнулась.  — На, посмотри, примерь-ка, — ответила она и протянула девушке браслет. Лейла приняла его с восторгом. Она осторожно поворачивала его во все стороны, рассматривая драгоценные камни и выгравированные на золоте рисунки. — О, Аллах, счастлива будет та, кому он достанется! — проговорила Лейла и вопросительно посмотрела на лару Дунию. — Это подарок для Арибы? — Нет, — покачала головой женщина. — Моя невестка получила прекрасное золото, которое я лично помогла ей выбрать. А этот браслет с тяжелой историей. Зачем жене моего сына такая вещь? У браслета есть законная хозяйка, только Абдул не желает этого признавать. Лейла не задумалась ни на миг, о чем говорит лара Дуния, но зато представила, как дядя Абдул уговаривает ее стать женой Имада в обмен на этот браслет. Согласилась бы она? Видя восхищение на лице Лейлы, Нурия захотела отобрать у девчонки браслет. Мало ли что той в голову придет? Соблазнится и стянет дорогую хозяйскую вещь! — Дуния, пора его спрятать в сейф Абдула. Унесу, пока помню, — ворчливо сказала она, протягивая руку за браслетом. Лейла с огромным сожалением отдала ей понравившееся с первого взгляда украшение. Дуния ждала, когда Лейла задаст вопрос, который она просто не может не задать. Ей очень хотелось посплетничать о покупке золота для невесты сына. И Лейла ее не разочаровала. — Лара Дуния, а какое золото получила моя подруга Ариба? Вы сказали, что сами помогали ей выбирать украшения. — Ммм… Отличное золото, даже себе я не смогла бы выбрать лучше! — А что, что она получила? — загорелись глаза у девчонки. — Хм, много всего. Браслеты, цепочки, серьги, броши, кулоны, даже пояс! Но самыми замечательными оказались ожерелья. Я же видела, какая моя невестка нерешительная, стеснительная. А мне не хотелось, чтобы Икраму потом было стыдно перед людьми, если начнут говорить, что золота купили мало или оно оказалось плохого качества. Мне пришлось помогать. Какие там были ожерелья! — Да, Ариба такая простая, она совсем не разбирается в золоте, в украшениях, — притворно вздохнув, заметила Лейла. — Это я обожаю золото. А она такая скромница… в этом. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась лара Дуния. Лейла тут же вынуждена была задушить желание оговорить подругу, рассказав неприличную историю с Мухамедом, оказавшимся по ошибке в постели Арибы. Нет, лара Дуния или не поверит, или начнется скандал, и тогда Лейле несдобровать. Поэтому Лейла быстро оправдалась: — Я хочу сказать, что в магазинах и на рынках, когда нужно купить что-то из продуктов или по хозяйству, Ариба вовсе не скромничает, а действует решительно. Она хорошо разбирается в домашнем хозяйстве. Дуния смотрела на нее, всё ещё сдвинув брови, но кивнула, давая понять, что поняла. Лейла решила больше не рисковать. Она мило улыбнулась и теперь спросила о платьях, которые Арибе приготовили к свадьбе. — Ну, описывать тебе платья я не могу, не умею. Вот была бы здесь Карима, так она расписала бы всё вплоть до пуговок, вышивок и всех деталей. Но скажу, что платья замечательные. Красивые и дорогие. — Сколько их будет? — Эээ… Много. Потом увидишь… на фотографиях. — А… почему на фотографиях? Мы ведь пойдем на свадьбу? — опешила Лейла. — Вот там и увидим платья вживую. — Кто пойдет, а кто и нет! — вклинилась в их разговор лара Нурия. — Вот ты — как можешь пойти на свадьбу? Кто за тобой будет там следить? Твой жених к тому времени вряд ли успеет вернуться. А сиду Абдулу будет не до тебя. А Дуния — она мать жениха. Ты останешься со мной, дома будем ждать, когда вернутся со свадьбы Абдул и Дуния и обо всем нам расскажут, иншалла. Лейла никак не ожидала услышать подобное. — Аллах! Как это — я не пойду на свадьбу? Я пойду! Это же свадьба моей подруги, и она моя родственница. Ариба расстроится, если меня там не будет. Как мне позвонить Арибе? Тетя Дуния, дайте мне номер Арибы. Я сама ей позвоню и попрошу, чтобы она или ее жених пригласили меня на свою свадьбу. Как же так? На моей свадьбе Ариба была! Разве я могу не прийти на ее свадьбу? Дуния выслушала ее речь со скептической усмешкой. И не только потому, что сид Абдул не захочет появляться с ней, бывшей женой Мухамеда, на свадьбе в доме сида Али, и он уже заявил об этом Дунии. Но и потому, что очень сомневалась в словах лживой и хитрой девчонки, зная, как Ариба опасается, что завистливая «подруга» явится к ним с Икрамом на свадьбу и испортит праздник какой-нибудь выходкой. Из зависти, например. А то, что Лейла завистливая, она только что наблюдала, когда Лейла рассматривала чужой браслет. Лара Дуния теперь сама смогла убедиться, что невеста сына не преувеличивала. Она следила за тем, как менялось выражение лица Лейлы по мере того, как Дуния описывала украшения, полученные Арибой в махр перед свадьбой. Нет, нет, пусть Лейла держится подальше от их праздника. Сид Абдул в этот раз помог Дунии — велел не брать Лейлу на свадьбу. Пусть сидит в риаде в комнате — под замком, если понадобится, и ждет возвращения жениха. Ларе Дунии уже был известен план сводника-мужа: сначала к ним в гости явятся родители Имада, чтобы посмотреть на Лейлу. После неудачи с Самирой они больше не хотели ошибиться. Если девушка им понравится, тогда пусть приходит сватать Лейлу Имад. Потом недолгое жениховство при подготовке к скромной свадьбе, никях и всё — жизнь Лейлы и Имада в браке. Абдул и Дуния даже поспорили, не взбрыкнет ли Лейла, по примеру Самиры, когда до свадьбы останется совсем немного? Но Абдул был твердо уверен, что ничего подобного не случится. Это Самиру им было не запугать, не догадался сид Абдул запастись весомым аргументом в пользу брака Самиры с Имадом, вот и получилось, как получилось. Но Лейла знает, что ей можно выбирать только между судьбой жены караванщика в пустыне и жизнью в Фесе, став женой уважаемого юриста, пусть не очень молодого и не слишком красивого. А кто сказал, что в пустыне Лейлу ждет молодой и красивый караванщик, а не беззубый старик, которому понадобилась четвертая жена, чтобы ухаживать за другими его женами, детьми и овцами-барашками? Дуния поняла, чего ждет от нее сид Абдул: уговорить девчонку принять Имада. Но она решила оставаться в стороне. Имад ей не нравился ни сколько. Пусть она ничего хорошего о Лейле не слышала, как раз — наоборот, но считала, что девчонку можно пожалеть, если ей придется менять одного нелюбимого мужа на другого. Но она согласилась с тем, что Лейле лучше не показываться на свадьбе Икрама. Пусть сидит и ждет Имада, думая о женихе и привыкая к мысли о нем. — Не переживай, Лейла, у тебя тоже скоро свадьба. Будет и у тебя золото, платья, праздник. Всё, о чем договорятся твой отец, сид Абдул и семья жениха. Услышав это, Лейла привычно заплакала, тоненько подвывая. — Иди к себе в комнату, иди! Там реви, не расстраивай нас, — замахала на нее руками лара Нурия. — Можно мне хотя бы в гости к Арибе сходить? Пусть меня кто-нибудь проводит, а то я не смогу найти дом дяди Али. — Вот Карима придет к нам, тогда с ней можешь сходить повидаться с подружкой, — вдруг разрешила добрая лара Нурия. Но Дуния тут же запретила: — Нет, никуда не пойдешь. Что мы сиду Абдулу скажем, если ты заблудишься в огромном Фесе и потеряешься? Свадьба моего сына сорвется из-за твоих поисков. — И то правда, — опомнилась Нурия. — Сиди дома. Нечего тебе делать у Арибы. Вот будет у тебя муж, так он и отведет тебя в гости к замужней подруге. Лейла пришла в ужас, представив, как старый урод Имад приводит ее в дом счастливых молодоженов, как Ариба свысока и насмешливо рассматривает их с Имадом. О, Аллах! Ни за что! И вот, пока сид Абдул был в отъезде в Марракеше, Лейла если не занималась делами по дому, то проводила время у себя в комнате. Дом сида Абдула производил тягостное и мрачное впечатление. Он не был похож на уютный дом дяди Али, в котором когда-то довелось жить некоторое время Лейле и Арибе. Это было перед тем, как Лейле пришло время рожать. Кстати, там сейчас живет до свадьбы Ариба, как стало известно Лейле от лары Дунии. И почему же их не поселили вместе? Лейла могла бы ждать своей участи в доме дяди Али рядом с Арибой! Там и Карима есть, Лейла могла бы обратиться к ней за советом. А если бы там ее пожалели и нашли ей другого мужа — хотя бы чуть-чуть лучше, чем этот Имад? Шли дни, ей приходилось заниматься домашней работой, за неумелые действия получая замечания и нагоняи. А если она ничего не умеет и никак не может ничему научиться?! В чем она виновата? А у этого Имада, кстати, могут быть слуги, которые и будут заниматься всеми делами! Надо бы расспросить об этом у лары Дунии. Лейла уже поняла, что в глубине души выбор ею сделан: конечно, это не тяготы жизни в пустыне. Она согласится стать женой Имада. Это будет брак по расчету. Она останется жить в Фесе. Она не станет больше зависеть от родни, от отца. Лейла запомнила, как отец хлестал ее по лицу, как оскорблял ее разными нехорошими словами. А у Имада надо найти слабое место. Вот Мухамед любил поесть. Если бы она умела готовить, то толстый, прожорливый Мухамед не захотел бы с ней расстаться. А чем привлечь Имада? Кажется, он оценил ее красоту… Значит, должны быть танцы для этого мужа, чтобы соблазнить его, влюбить, а потом вертеть им, как ей нужно будет. Она в который раз сравнивала Мухамеда и Имада. Мухамед старый, противный и толстый, ни с кем другим Лейле не будет отвратительней, чем с ним. Она уже не была невинной и знала, что ждет женщину в браке. Не только домашние дела, которым заниматься лень. Есть ещё постель. Там не всё так, как в красивых фильмах и сериалах о любви. Какая ещё любовь могла быть у нее с Мухамедом?! Вот если бы ей достался Амин или Фарид… А Имад? Он тоже производит неприятное впечатление. Но он поджарый и носит очки. В очках с толстыми стеклами он выглядит смешно, а без очков (когда они едва не упали с его носа в аэропорту) — его выпуклые глаза показались ещё неприятней. Имад тоже страшно некрасивый, совсем не привлекательный мужчина. Но… Лейла припомнила его взгляд, брошенный на нее в аэропорту. Теперь ей виделось не похоть, а восхищение ею. А вот Мухамед никогда так на нее не смотрел. Сначала, когда их только поженили, он вообще стыдился ее. Наверно, помнил, что его вторая жена моложе его дочери. А когда Лейла родила, и Мухамед перевез ее в Бразилию, то он не пожелал признавать в ней прекрасную женщину, которая по случайности досталась ему. Нет, Мухамед думал только о своей Латифе! А когда ему нужна была женщина, то всё происходило так, что Лейлу потом долго тошнило от отвращения. И при этом он обзывал ее одалиской?! Сам же стыдился ее юности красоты и относился к ней, как к вещи. Лейле вдруг пришло в голову, что с Имадом будет всё не так. Он уже оценил ее красоту. Вот это и есть его слабое место! Она очарует его, а ночью его выпученных глаз будет не видно. И в очках он тоже не спит, конечно. Но потом придется ещё и рожать… Лейла задумывалась теперь о ТАКИХ вещах, что, узнай об этом Ариба или дядя Абдул, назвали бы это харамом, а ее — одалиской, если не выбрали бы слово намного хуже. …В один из дней в риаде появилась Карима, заявив, что ее отправили на помощь ларе Дунии. Если Лейла не придала значения тому, что женщина из дома сида Али будет жить у них, то лара Дуния сразу заподозрила, что Карима явилась не случайно. Это она и выяснила, поговорив с болтуньей из дома Али. Впрочем, разве он не считали себя подругами? Карима сама первой начала откровенничать: — Думаешь, Кариму прислали зачем? Ариба спать не может с того дня, как узнала, что где-то рядом Лейла. Вот мне и надо выведать ее планы. — Подруга, ты бы у меня сначала расспросила, Потому что какие планы не вынашивала бы Лейла, у сида Абдула свои замыслы на нее планы. Он упрямо верит, что она согласится стать женой Имада. А мне так не кажется. Чем это Лейла отличается от Самиры? Только что та с дипломом, а эта даже читать не умеет, но обе капризные и себе на уме. — Не скажи, Дуния. Самира и тактик, и стратег. Что это — не знаю, но так сид Али говорил. А Лейла просто капризная скандалистка, мелкая пакостница и истеричка. Так о ней Мухамед отзывается. Вот это мне понятно. На сторону Самиры встали многие люди и помогали ей, а Лейла одна, что она сможет сделать, реши она восстать против Имада и сида Абдула? — Мышь, загнанная в угол, может больно укусить кота. Я не знаю, что можно ожидать от этой девчонки, поэтому опасаюсь ее. Пусть сид Абдул занимается Лейлой. — Дуния, но что же ее ждет? У нас ходили слухи, что дядя Абдул чуть ли не за Фарида готов был ее отдать замуж. А теперь что? — Как — что? Теперь только Имад. Вот вернется Абдул, и начнется: придут к нам в дом его родители, потом сам жених станет наведываться, но не долго. Абдул боится тянуть со свадьбой. Никях, небольшое торжество и всё на этом. Она ведь не первый раз замуж выходит, а жених скромный, ему не нужен пышный праздник. — Дуния, ты ведь видишь, как Лейла выглядит? Разве она ничего у вас не делает? Ходит в красивых нарядах, золото в ушах, ожерелье на шее дорогущее… — Карима, но это всё, что у нее есть из золота. Шкатулку забрал Абдул, отдаст только когда родители жениха придут на нее посмотреть. Потом снова заберет, а потом уже после свадьбы вручит шкатулку ей или мужу. — Жмот он, Имад этот. Самире золото не купил, там Саид купить обещал, так он и на Лейле решил сэкономить. — Карима, тише! Лейла спит и видит золото. Узнает, что ещё и золота не будет с таким-то неприглядным женихом, так ещё и откажется замуж выходить. — И что? Дуния, это ее судьба. Пусть своей головой думает, быть ей женой Имада или нет. Женщины болтали, стоя в коридоре у лестницы, по которой как раз собиралась спуститься Лейла. Так она услышала часть разговора закадычных сплетниц. Слова о золоте не стали для нее неожиданностью. Дядя Абдул сразу предупредил ее, что жених покупать золото не станет. Но вот то, что она услышала потом… — Дуния, как вернется сид Абдул, надо уточнить у него, что это ещё за слухи поползли, что он хочет Хадижу выдать за Имада? — Что? Кхе, кхе, — поперхнулась от неожиданности лара Дуния, едва не подавившись сладкой трубочкой с финиками, недавно испеченной и прихваченной ею на кухне. — С чего ты это взяла? — Карима всё может узнать! Карима слышала! Сид Абдул до отъезда в Марракеш с Саидом сам позвонил Хадиже, сказал, что теперь она вдова Фарида, но только он, а никто другой, будет выбирать ей будущего мужа. А я знаю, что сид Абдул уже решил: если Имад откажется от Лейлы, то женится на Хадиже. А если даже не откажется, то может взять двух жен. Лейла станет первой, а Хадижа второй. А если Хадижа захочет быть первой, то он в этом может посодействовать: устроить никях Хадижи и Имада раньше, а Лейлу придержать… — Аллах, Аллах! — промолвила Дуния. — Я сама слышала, как он говорил об этом с дядей Али, — развела руками Карима. — Не смог Самиру ему спихнуть, так теперь Хадижу попытается. Что ему этот Имад? — удивлялась Дуния. — Да, вот так. Карима тоже в ужасе. Карима сама слышала. Хадижа потом дяде Али звонила, Жади нажаловалась. Отцу звонила. Не знаю, что он ответил. Но Жади много всего дяде Али наговорила, она и Зорайдэ много чего сказала… Лейла, услышав важные для себя вещи, осторожно поднялась по лестнице и вернулась в свою комнату. Вот как! Ее, словно вещь, дядя Абдул может задвинуть в очереди на никях. Ну, нет. Если суждено стать женой Имада, так она станет хотя бы первой. Пусть Хадижу выдают второй женой. Вот совпадение: Хадижа была женой Фарида, а Лейла едва ею не стала, теперь им обеим предстоит стать женами Имада… Надо будет не забыть спросить у Каримы, хочет ли Хадижа выйти замуж за Имада? Неужели ей придется бороться за место рядом с таким уродом? Так как лара Нурия по поручению сида Абдула передала ей фотографию Имада, копию той, что появилась перед ней в Бразилии и от которой Лейла постаралась избавиться, то теперь Лейла взяла в руки снимок и всмотрелась в лицо будущего мужа. Нет, никакой симпатии этот человек в ней не вызывал. Мужчина был неприятен. Лейла решила проверить себя. Она закрыла глаза и… заставила себя поцеловать место, где на фото должны быть губы Имада. Отодвинула фотографию и открыла глаза, но с отвращением отвернулась, испытывая желание сплюнуть. — Ничего не поделаешь, буду тренироваться так каждый день. Возможно, я привыкну. Она отбросила снимок, отлетевший куда-то в комнату, а сама подсела к старому зеркалу и принялась любоваться собой. Да, она красавица. Вот только волосы надо мыть чаще, а в риаде дяди Абдула проблемы с горячей водой. Живет, как в древние времена. А как с бытовыми удобствами в доме Имада? У кого спросить? У Каримы? Наверно, она знает всё обо всех. Лейла достала маленький флакончик духов, который прихватила в комнате Муны, собирая свои вещи. Духов оставалось совсем немного. Но когда Лейла вошла в ту комнату, то действовала в спешке, не рассматривая, схватив, что ей попалось под руку. Аромат был очень приятный. Розы и ваниль — так ей показалось. Или не стоит становиться слишком привлекательной для сластолюбца Имада? Пусть берет в жены ещё женщин, а она станет их гонять, как делала Муна перед ее отъездом из Бразилии. 13. Часть 32. Глава 13. Лейла — невеста Имада. …Наконец, настал день, когда вернулся сид Абдул. Карима и лара Дуния успели с порога вцепиться в сида Абдула с вопросами. Лейла не входила в гостиную открыто, но старалась держаться у лестницы или возле дверей так, чтобы можно было расслышать, о чем там говорят. Но сид Абдул не спешил делиться подробностями о поездки. Был удивлен, что Карима уже второй день живет в его риаде. Впрочем, Карима была тут же отозвана в дом сида Али. Как только позвонила Дуния, чтобы через Зорайдэ передать сиду Али, что Абдул уже добрался до дома, то сразу же услышала, что Кариме велено возвратиться, у самих работы полно — ведь нужно готовиться к свадьбе. — Карима здесь, потому что кто-то заболел? Кто приболел? Нурия? А что с ней? — кушая блюда, приготовленные к его приезду, вопрошал старик, поглядывая на женщин. Он расспросил жен о Лейле. Чем она занималась, как себя вела, о чем говорила. Как и предполагала Дуния, никуда в гости он отпустить ее не разрешил. — В гости? — недовольно проворчал он. — Куда это она собралась? Арибе не до нее. Пусть Лейла сама готовится гостей принимать. А гости скоро будут, — закивал старик. — Я завтра встречусь с отцом Имада, позову его на чай. Это будут как бы смотрины. Лейле вы объясните, как надо себя вести при родителях жениха, чтобы они не стали уговаривать сына отказаться от невесты, если она им не понравится. Во время сватовства Мухамеда она через это не проходила. Мухамед — сирота. У него и Саида родители умерли рано. Но у Имада есть семья. — Поговорим, сид Абдул, всё ей объясним, — согласилась лара Нурия, с умилением глядя на любимого хозяина, забывая, что она ему стала женой. — Нурия, напомни, чтобы я отдал Лейле на тот вечер шкатулку. Хочу, чтобы вы с Дунией помогли одалиске красиво одеться, причесаться и украсить себя самым лучшим золотом. — Поможем, Абдул. Так и жених придет, если невесту такой красавицей нужно представить? — поинтересовалась Дуния. — Нет, Имад ещё не вернулся из хаджа. Но его родители должны знать, что, хотя Лейла из очень бедной семьи, но первый муж обеспечил ее махром. Мой племянник Мухамед не пожалел золота на махр. — А сам Имад не должен ей золото купить? — прищурилась Дуния, спрашивая об этом с провокационной целью, потому что заранее знала ответ. — Нет, Дуния! О, Аллах! Некоторые люди женятся не ради выгоды, а чтобы в семье горела лампада Аллаха. Лейла получила от Мухамеда столько золота! Куда ещё больше? А Имад подарит более важную вещь — научит праведной жизни. Он юрист, знает все законы, права, хорошо знает Коран и его толкование. Лейла станет в его руках хорошей женой. Он ее сам воспитает. У Мухамеда не вышло, потому что он был занят бизнесом и недостаточно делал для того, чтобы в доме горела «лампада Аллаха». А Имад подумает об этом, он мне дал слово. Лейла! Где Лейла? — завертел старик головой. Нурия кивнула на притихшую за его спиной девчонку. Старик еле смог повернуться, а Нурия велела ей выйти вперед, чтобы предстать перед сидом Абдулом. — Спрошу тебя, Лейла: ты подумала, чего ты хочешь? — Подумала, — еле слышно пискнула девушка, опустив голову. Если бы кто-нибудь из Сан-Криштована сейчас увидел ее, то не поверил глазам. — И что же ты решила? — строгим голосом допрашивал бывшую невестку сид Абдул. — Я согласна, — сцепив руки перед собой, ответила так же тихо она. — Согласна стать женой Имада, иншалла? — уточнил старик. — Да, сид Абдул, — хрипло произнесла девчонка. — Вот и хорошо. Машалла! Завтра зовем в гости отца и мать Имада. Лейла, иди, не стой здесь, готовься к встрече, думай, как понравиться ларе Минакши. Она желает для сына самую лучшую невестку. — То и видно! — проворчала Карима и прыснула со смеху, вспомнив, какой невестой оказалась Самира для любимого сыночка лары Минакши. — Карима, ты ещё здесь?! — спохватилась лара Нурия. — Тебя ждут у сида Али! — Иду, Нурия, иду! Бегу уже! — нехотя засобиралась сплетница, о которой вспомнили так некстати и теперь выставляют на улицу в самый интригующий момент. Но зазвонил ее сотовый. Оказалось, что за ней прибыл Ахмет. — Сид Абдул, за мной муж пришел. Сид Саид срочно улетел в Бразилию. Ахмет его проводил в аэропорт и за мной явился. — Что? — подскочил Абдул. — Саид улетел и со мной не простился? Что же это такое? — Сид Абдул, мне Зорайдэ звонила. В Рио Хадижа заболела. У нее от переживаний случилась нервная горячка. Зорайдэ продиктовала рецепт лекарственного сбора для отвара, чтобы Хадижу лечить в доме у Саида. Туда и Жади с Латифой приехали. — Что? Как? — вытаращил глаза сид Абдул. — Одалиски слетелись в дом моего племянника? Прямо в рой собираются, как только почувствуют, что Саид дал слабину. Аллах! Но я позвоню туда, поговорю с первой женой Саида. — Только с Хадижей не разговаривайте. Сид Абдул, только не с ней! А то она, говорят, после звонка в Мекнес слегла. Что ей могла лара Джабира сказать? А Хадижа очень расстроилась. Сразу же заболела. — Я думаю, знаю, что ей лара Джабира сказала: в смерти Фарида виновата Хадижа. Если бы она не скрывала от мужа его сыновей, беды не случилось бы. — Дядя Абдул, не звоните Хадиже. Ей так плохо было, так плохо! Она даже бредила. Хадижа бредила! Карима точно знает! И не говорите ей про Имада. Она не захочет замуж. Не захочет. — Карима, ты меня поучить решила? — с издевкой взглянул на нее старик. — Какой сейчас Хадиже муж, если она только на днях стала вдовой? Пусть пройдет положенное время, тогда и подумаем о муже. К тому времени Имад будет женат на Лейле, она родит ему сына. А там и Хадижу можно будет ему сосватать. А детей Фарида она пусть привезет в Мекнес, будут жить у бабушки с прадедушкой. Их место там, где их наследство. Сыновья Хадижи — наследники Фарида. Подрастут, и сид Рахим научит их, как ухаживать за садами цитрусов. — Абдул, не сильно ты размечтался? Саид не позволит тебе решать судьбу дочери. Один раз ты уже ошибся… — Что, Дуния? Ах ты, одалиска старая, смеешь мне перечить? Будет, как я скажу! — застучал кулаком по столу хозяин дома. Карима, услышав второй звонок теряющего терпение Ахмета, выскочила во двор и быстро покинула территорию риада, оказавшись на медине. А в гостиной продолжалась склока после сказанных ларой Дунией слов, которые не понравились сиду Абдулу. Лейла незаметно убралась на кухню, где поспешила поесть то, что нашла. В этом доме никто не считал ее ни почетной гостьей, ни одной из хозяек, скорее, она была на положении временной служанки. Так же тихо она выскользнула обратно и добралась до своей комнаты, где и закрылась. Замок был не только снаружи, но имелся также засов изнутри. Лейла порадовалась, что ей выделили эту комнату. Она из любопытства однажды поднялась на верхний этаж, где недавно Самира разыграла ужасную комедию, чтобы отбить у Имада желание на ней жениться. Та комнатка показалась ей жуткой. Но и Самиру посадили туда в наказание. Двери не было, а точнее — она стояла, прислоненная к стене в коридоре. И дверью назвать нельзя было то, что осталось от нее после того, как мужчины выбили ее, когда услышали жуткие крики. Лейла с интересом выслушала всю историю от лары Дунии, вспоминавшей недавнее происшествие с огромным удовольствием. Чего не сказать было о ларе Нурии. Та осуждала поведение Самиры. Хулиганка! Так мужчину опозорить, так над ним посмеяться! А лара Дуния обещала Лейле показать искусственную руку, которую дочь Мухамеда прикрепила к стене, на которой изобразила картину. Правда, Дуния забыла, как эта картина называется. Это была картина и не картина, но рука отвалилась и теперь лежит в пыльном углу. А тогда хитрая Самира пристроила на палец «мертвой руки» кольцо, которое Имад силой надел ей самой на палец во время сватовства. — Ох, смотри, Лейла, как бы тебе твой жених не подарил это же кольцо! Не думаю, что он купит новое обручальное колечко. Подумает, наверно: а это куда девать? А ведь оно после Самиры побывало на пальце выдранной у женщины-джинна руки… — А кто потом снял кольцо? Самиру заставили? — полюбопытствовала девчонка. — Нет, сам Имад и снял. Ты бы его видела! Ему так страшно было, а кольцо бросить — жалко! И скупость победила. Содрал кольцо с пальца муляжа. Это надо было видеть! — рассмеялась женщина. — Дуния, что ты несешь? Харам! Зачем девочку пугаешь? Вот пожалуюсь сиду Абдулу, расскажу, что ты ее против жениха настраиваешь! — взвыла бдительная Нурия, поняв, что Дуния действует против интересов хозяина дома. Дуния вскоре забыла о разговоре. А вот Лейле захотелось взглянуть на место, где несколько дней держали Самиру, чтобы заставить выйти за Имада. Комната ее впечатлила. Там было сумрачно из-за маленького оконца под потолком и из-за того, что оно выходило на такую же глухую стену. А на узкую улицу и в окна не попадало ни одного солнечного луча. Разбитые горшки, какие-то пыльные тряпки, хлам разный — вот что увидела внутри помещения Лейла. Она даже наступила на что-то мягкое, которое тут же хрустнуло под ногой. Когда Лейла наклонилась, чтобы увидеть, что она раздавила, то закричала от ужаса! При этом она подпрыгнула, отскочила, продолжая визжать. Хорошо, что никто не прибежал на ее вопли. Дуния ушла в дом сида Али, где продолжалась подготовка к свадьбе Арибы и ее жениха, а Нурия следила за тем, как две служанки занимаются делами на кухне. Одна готовила еду, другая стирала в дальнем конце огромной кухни. Нурия же месила тесто для любимых лепешек сида Абдула. Лейла перестала визжать, поняв, что видит не настоящую руку, отпиленную колдунами у трупа, а ту самую, с помощью которой устроила злую шутку Самира. Лейла никак не могла смириться со своей участью, поэтому и у нее появилась мысль поднять эту вещь и как-то ее использовать… Она даже схватила «руку» кончиками пальцев, приподняла и осторожно покрутила, с отвращением рассматривая, но потом вспомнила отца, его угрозы, про старого караванщика, с которым был знаком её отец. А если ему-то и отдаст отец ее в жены? Нет-нет, пусть будет Имад! Бросив муляж здесь же, на пороге, Лейла решила вернуться в комнату. Уже у лестницы она оглянулась: рука валялась так, как будто ужасными пальцами пыталась ухватиться за раздолбанную дверь. — А, пусть так лежит! Сюда никто не заглядывает! — решила она, даже не подумав, что у той же лары Нурии могло остановиться сердце от ужаса при виде выползшей из комнаты «руки невесты джинна». Прошла ночь, пролетел незаметно день за работами по дому. Лейле уже сообщили, что отец и мать жениха непременно придут к ним вечером — посмотреть на будущую невестку. И теперь Лейла сидела у себя в комнате. Итак, ее участь решена. Никто не стал спрашивать, хочет ли она иметь другого мужа, а не Имада. Дядя Абдул знал, что ей придется выбрать его. Только теперь Лейле пришла в голову мысль, что в Бразилии у Мухамеда ей жилось не так уж плохо, если бы не отвращение к нему, если бы не соседство с Амином и обида на то, что судьба оказалась к ней несправедлива. Лейла заплакала. Но здесь никого не интересовали ее слезы, никому не было дела до ее капризов. Не было ни Арибы, ни Муны, ни Халисы. Поэтому Лейла с удивлением поняла, что чувствует себя другим человеком. — Я здесь не принцесса. Я — никто! — поняла она и испугалась. Теперь следовало думать, как выживать. Она вновь достала фото Имада. Снимок был сделан в реальную величину лица мужчины. Лейла прикрыла рукой верхнюю часть его лица и, стараясь подавить отвращение, заставив себя не закрывать глаза, поцеловала его губы на фотографии. Потом скорчилась от отвращения, сплюнула и бросила на пол снимок жениха, невольно проводив его взглядом, не прекращая гримасничать от омерзения. Жених смотрел на него со снимка с укором. Лейле даже показалось, что глаза мужчины моргнули за толстыми стеклами очков. Она в ужасе кинулась поднимать снимок, обтерла его от налипшей пыли, сначала прижала к себе, потом снова брезгливо отбросила — но теперь уже на постель. Потом Лейла схватила фотографию и, оглянувшись вокруг, сунула ее в чемодан, который она распаковала лишь частично. Не понимая, показалось ли ей, что изображение на снимке ожило, или так и случилось, Лейла долго сидела, дрожа и плача горькими злыми слезами. А вскоре к ней явилась лара Дуния. — Сид Абдул через пару часов ждет родителей Имада. Мы с Нурией должны тебя подготовить. Давай, Лейла, не противься. Надо помыть голову, причесать волосы, одеться прилично. И золото выбрать, чтобы родители жениха видели на тебе твое приданое. Лейла не посмела перечить, но скорчила такое лицо, что Дуния испугалась, как бы девчонка не устроила скандал. Сколько она наслушалась от Абдула рассказов Мухамеда о выходках Лейлы. А что теперь от нее ждать? Но Лейла, глотая слезы, подчинилась. Как только в ее глазах появлялся странный блеск, смекалистая лара Нурия тут же начинала вспоминать, как в юности она с родственниками ездила в гости через пустыню. Как попали в песчаную бурю, а спать пришлось в продуваемом шатре, собранном из старых ковров… Песок, который был везде: забивался в уши и рот, в нос, натирал тело под одеждой. Раскаленный песок обжигал ноги, когда им пришлось идти по пустыне днем, когда заболел один верблюд… И есть хотелось, но еды не было… Лейла понимала намек, который и приводил ее в чувство. Она позволила причесать и уложить волосы, красиво повязать платок. Но так, чтобы на однотонном светлом платье из дорогой ткани было видно красивое, тяжелое ожерелье. Золото было на ее запястьях, в ушах, Нурия унизала кольцами несколько пальцев юной женщины, которая выглядела теперь как витрина ювелирной лавки. Впрочем, она и была товаром, на который пришли посмотреть покупатели и прицениться. Затем лара Нурия спустилась вниз, чтобы проследить, как служанка справилась с выпечкой на кухне. Поднос с печеньем должна будет вынести гостям Лейла, но скажут, что постаралась она. Лара Дуния осталась с невестой. Наконец, их позвали вниз. По знаку жены сида Абдула Лейле дали в руки тяжелый серебряный поднос с ореховыми «рожками газели». Чай гостям прямо перед ней подала служанка под пристальным вниманием лары Нурии. Лейле оставалось только предложить гостям печенье к чаю. С этим несложным делом перепуганная Лейла смогла справиться. Она ничего не уронила, никому не наступила на ногу, не пролила чай. Сид Абдул велел ей присесть рядом с ларой Минакши. И девчонка, как деревянная, опустилась на диван, не смея поднять глаза. Впрочем, она не только боялась, Лейла никого из них видеть не хотела! Ещё насмотрится, когда ее отдадут в руки Имада. А тем временем мать жениха с хищным одобрением рассматривала золото на Лейле. И платье какое дорогое! И платок не из дешевых. А то, что Лейла так скромно себя вела, это понравилось обоим родителям. Сид Абдул тоже был страшно доволен и даже удивлен. Что говорить о ларе Минакши и отце Имада! Им не скоро удастся забыть, что вытворяла на сватовстве и смотринах наглая Самира. Теперь же они видел перед собой невинную овечку, нежный цветок. Да, родители Имада смотрел на девушку и не понимали: почему сид Мухамед решил с ней развестись. Наверно, что-то не так с племянником сида Абдула: дочь правильно воспитать не смог, зато развелся с женой, которая выглядит покорной и забитой… Жену, конечно, следует держать в руках, но уж дочку точно стоило бы воспитывать жестче! И это была внучка сида Абдула! Нет, Самирой семья Имада осталась впечатлена на всю оставшуюся жизнь. Лара Минакши не уставала благодарить Аллаха за то, что отвел ее сына от беды, не позволив ему получить такую ужасную жену, как Самира. Но теперь перед ними была молодая женщина, которая не показывала ни малейшего роптания. Сначала родители Имада воспротивились предложению женить сына на разведенной женщине, да ещё — бывшей жене Мухамеда. К тому же — рожавшей. Но сид Абдул убедил, что проблем с такой невестой у них совсем не будет. А сколько золота у нее! Есть ещё и денежный махр, данный ей Мухамедом. Лейла здорова, она сможет подарить мужу много детей. Имад же позвонил родителям из Парижа после встречи с сидом Абдулом и девушкой в аэропорту. Он настаивал на том, чтобы родители не только внимательно присмотрелись к Лейле, но и постарались найти в ней хорошие черты и дать согласие на его брак с ней. Теперь мать жениха увидела невесту и поняла, почему сын был так настроен. Лейла оказалась красавицей. Но какая она хозяйка? До лары Минакши доходили разные слухи о жене Мухамеда. Но, зная, что мужчина к старости вдруг начал менять женщин, разводясь с одной, тут же женясь на другой, затем выбирая третью жену, но дав развод второй, они решили, что виной всему неуравновешенный характер племянника сид Абдула. Неудивительно, в кого пошла Самира. Верить словам Мухамеда не стоило. Сид Абдул предложил посмотреть, что умеет невеста. — Какая у нее выпечка, — прищурил глаза старик и покачал головой, причмокивая. Тогда и пришло время проявить себя невесте на смотринах. И Лейла не допустила ни одной ошибки. Теперь она сидела и ждала, когда ей скажут, что можно встать и уйти. И довольный сид Абдул под насмешливые взгляды Дунии велел увести Лейлу. Вскоре засобирались домой и гости, не уставая нахваливать невесту, ее красоту и кулинарное умение, но не выражая вслух восхищения золотом, которым была увешана разведенная претендентка в жены их слишком разборчивого сына. Помня прошлый горький опыт, лара Минакши с тревогой уточнила у сида Абдула, не передумает ли Лейла. Ведь Имад прилетает уже завтра. Он тоже пожелает встретиться с невестой. Старик хитро усмехнулся и уверил, что невеста мечтает выйти замуж за Имада. — Есть такое волшебное слово: «пустыня», — подмигнув, объяснил он. — Стоит лишь произнести его при Лейле, желательно — глядя ей в глаза… Действует безотказно. Решив в другой раз выяснить тайну слова, которое так влияет на разведенную молодую женщину, довольные визитом супруги удалились. Лейла же, оказавшись в своей комнате, выслушала много всего от лары Дунии и лары Нурии, которая, кстати, передала, как доволен ее поведением сид Абдул. А вот лара Дуния говорила в основном не о девчонке, а о гостях. О матери жениха, у которой она заметила полные корысти взгляды, бросаемые на золото Лейлы. — Сами ничего не подарят! А на чужие украшения заглядываются, — сделала она вывод. — Ну, посмотрим, с чем пожалует завтра Имад. Что он принесет в подарок невесте? — Что? — вздрогнула Лейла от неожиданной новости. — Имад уже завтра меня увидит?! — А что? Да, жди его завтра. Увидишь своего дорогого жениха, — неприятно рассмеялась лара Дуния. Лейла готова была разметать всё вокруг себя, такая ярость бушевала внутри нее, но она сдержалась, больно прикусив губу и сжав кулаки в складках праздничной джеллабы. Рассказы лары Нурии о тяготах жизни в пустыне заставляли ее держать себя в руках. Она молча сняла с себя золото, аккуратно сложила украшения в шкатулку и с сожалением позволила ларе Дунии унести ее в комнату сида Абдула. Слова лары Дунии о том, как хищно рассматривала драгоценности на ней будущая свекровь, растревожили ее. Лейла тоже обратила внимание на то, как лара Минакши не сводила глаз с ее ожерелья, с браслетов, которые звенели, когда Лейла протягивала блюдо с выпечкой всем по очереди во время церемонии. А если родственники Имада только и ждут, когда она станет его женой? Как только это случится — тут же отберут у нее шкатулку! О, Аллах! Лейла застонала от ужаса и безысходности. Но это ее золото, ее украшения!  — Тогда каждая ночь с Имадом будет стоить ему золотой вещи. Просто так он меня не получит! — решила она действовать, если ее предположения окажутся верными. Что-то на ларе Минакши она не заметила особо ценных украшений — ни ожерелья, ни браслетов, ни массивных серёжек. Неужели придется делить золото со свекровью? О, Аллах, а потом эта женщина присвоит себе все ее кольца, браслеты, да много всего! А вот в караване… Там ещё хуже будет! Отберут у нее золото, продадут и купят ещё верблюдов и баранов. — И почему мне не жилось в Бразилии?! — пришло к ней запоздалое сожаление. — Быть женой старика — так мне суждено. Мактуб. …Имад явился повидаться с невестой утром. Лейла уже поднялась, так как в доме сида Абдула ей никто не позволил бы залеживаться долго. Она была в старом платье, с обмотанным вокруг головы полинявшим платком, под которым спрятала волосы. Вместе с ларой Нурией они перебирали горшки в ТОЙ САМОЙ комнате. Надо же было отобрать в сторону целые горшки и горшочки, которые не смогла добить Самира. А черепки они складывали в мешок, который потом Юнус должен будет вынести на свалку, а Лейла ещё и подметала веником битую глиняную крошку. Дуния наблюдала за их деятельностью, наотрез отказавшись участвовать в грязной работе. Ведь ей скоро предстояло идти на вечер хны у Арибы. И если она ещё не была в доме сида Али, чтобы с самого утра помогать готовиться к приятному торжеству, то только потому, что сиду Абдулу позвонил Имад, выразив горячее желание увидеть Лейлу. Сид Абдул отправил вторую жену за Лейлой, чтобы подготовить девчонку к встрече с женихом, а Дуния наслаждалась склокой с Нурией, брезговавшей, но, скорее — боявшейся прикасаться к тому, что недавно было фантазией Самиры. «Рука», через которую она отказалась перешагивать, пока та лежала на пороге, невесть как оказавшись вне комнаты, не сразу была отправлена Дунией ловким пинком обратно в комнату. Ещё предстояло выбросить подстилку, на которой спала Самира, а после ее исчезновения из комнаты на ней ведь спал джинн, который потом выскочил в коридор — Нурия уверяла, что видела его собственным глазами. Дуния даже пытаться не стала ее в этом разубеждать. Какие-то мелочи, все ещё остававшиеся висеть на забытом «коллаже», тоже надо было бы убрать. Но Нурии хотелось только выбрать годные горшки и унести их в другую комнату. Вот уже Юнус поднялся на верхний этаж, чтобы выяснить, почему лара Дуния так долго не возвращается, нет ни ее, ни девчонки. Сид Абдул этим фактом был обеспокоен: а если и Лейла решила сыграть в «невесту джинна»? Сейчас Юнус вернется и скажет, что не нашел наверху ни Дунии, ни Лейлы! Но нет, вот она — Лейла, несет мешок с мусором, а тот, с черепками, огромный и очень тяжелый, взвалил на спину и тащит Юнус. Заставил девчонку пойти с ним мусор вынести. Не Нурии и ни Дунии же этим заниматься! Впрочем, лара Дуния спускалась за ними следом. Это для лары Нурии хромота и ходьба с палкой были почти преградой для хождения по лестнице, но лара Дуния резво спустилась в гостиную. Там она обнаружила на диванчике скромно сидевшего рядом с сидом Абдулом мужчину. На лице Имада читалось страстное желание встречи с невестой. — Где Лейла?! — сердито потребовал ее к ответу Абдул, видимо, не обратив внимания на появившуюся вместе с Юнусом замарашку. — Лейла работала, помогала Нурии перебирать горшки. Отнесет мусор и вернется. Сам знаешь, сколько работы в той комнате наверху. — Молчи! — вдруг прикрикнул Абдул, поняв, что речь идет о злосчастном месте, где так пострадал Имад. Не стоит при нем об этом упоминать. — Зови немедленно! — Но она не готова, не причесана, не приодета. — Вот и пусть жених увидит ее естественную красоту, — уперся сид Абдул. А у Имада за толстыми стеклами загорелись глаза. Лара Дуния не стала спорить и привела Лейлу в пыльном платье и с грязными руками. — Вот, Имад, работает девушка, не покладая рук, не чурается даже грязной работы. Ну, вы теперь жених и невеста, можете ненадолго остаться наедине, поговорить. Но чтобы о глупостях даже не думали! — погрозил он пальцем. — Знайте: я рядом, я буду бдить! Лейла была сконфужена тем, что не смогла предстать перед противным типом во всей красе. Без макияжа, с пыльными волосами, выбившимися из-под платка, неумело накрученного чалмой на голове… Руки грязные, платье — всё в грязи и паутине, в мелкой глиняной пыли! О, Аллах, как же так? Ее недовольство Имад приписал смущению. Она остановилась перед ним там, где поставила ее лара Дуния, подтолкнув в спину. Имад сделал в ее сторону несколько нерешительных шагов, но глаза его блестели, чувствовалось, что мужчина весь дрожит от радости. «Я так сильно ему понравилась? — отметила про себя Лейла.- К добру ли? На пользу ли мне это?» Мужчина подошел к ней почти вплотную, он посмел взять ее руки в свои, и Лейла невольно ахнула от такой дерзости. Видит ее второй раз в жизни! — Моя невеста, — с восхищением произнес он гнусавым голосом. — Вы похожи на райский цветок. Какой красотой одарил Вас Всевышний! Лейла попыталась выдернуть руки из его потных ладоней. — Я не успела вымыть руки, пальцы грязные, — проговорила она сквозь зубы, только бы он отпустил ее. — Какая милая девушка… — улыбнулся он, обнажая крупные редкие зубы. — Этот дивный цветок зовут Лейлой? Вы Лейла? — Да, — быстро сказала она, опуская голову, чтобы не выдать себя глазами. — А я Имад. Теперь мы знакомы. Дядя Абдул позволил нам пообщаться. Присядем на диван? И он потянул ее за собой и усадил рядом. — Ах, я совсем забыл! — широко распахнул он глаза за толстыми стеклами, отчего получилось комично, но Лейле почему-то было не смешно. — Вот, небольшой подарок для моей ненаглядной невесты! Мужчина протянул ей пакет, завязанный тонкой пестрой ленточкой. — Развяжи, открой пакет, взгляни. Хочу знать, понравится ли тебе мой подарок, — настаивал он противным голосом. Лейла молча распаковала пакет, уже зная, что там может быть. Платок, точно такой же, какой был виден ею в Бразилии. Только цвета другого. Наверно, купил в той же лавке на медине, где приобрел в свое время платок для Самиры. — Примерь, Лейла. Хочу увидеть на тебе мой подарок. Сними с головы эту грязную чалму. Что за тряпку ты накрутила на свои чудесные волосы? — говорил он, а сам ловким движением сдернул с нее раскритикованную чалму. Но выглядело так, что она сама свалилась с ее волос. — Прикрой волосы платком, дорогая. А то дядя Абдул отругает тебя за то, что ты оказалась перед мужчиной, пусть и женихом, без платка. Лейла смотрела на него во все глаза. Вот хитрец! Но именно такое его поведение ее выбешивало. Она схватила платок и тут же накинула на волосы, постаравшись спрятать под ткань всё до последней волосинки. О, Лейла заметила, каким жадным липким взглядом обшарил он ее волосы и лицо. Наверно, ему редко удавалось видеть девушек без платков. — Ничего, скоро мы поженимся, мы скоро поженимся, — начал успокаивать себя Имад, чем-то явно разочарованный. «О чем это он? Что он хочет сказать, но не договаривает?» — подумала с раздражением Лейла, хотя в глубине души тут же получила ответ. Ну что ему нужно будет от нее, когда он станет ее мужем? Она даже думать не хотела об этом, боялась представить. Мухамед беспокоил ее для интима пару раз в месяц, а этому захочется спать с женой каждую ночь! «А в пустыне… Там было бы то же самое, только в ужасных условиях!» — постаралась убедить себя Лейла, что бывает и хуже. — Моя роза чего-нибудь хочет? Лейла, если у тебя есть желание, скажи, я постараюсь исполнить. Мы могли бы вместе куда-нибудь сходить… — Да! — вдруг вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза Лейла. — У моей родственницы и подруги Арибы завтра свадьба. Отведи меня на праздник. Дядя Абдул разрешит мне пойти на свадьбу Арибы вместе с тобой. Этого я хочу… Жених не ожидал такого всплеска эмоций и яростного желания. Да и на свадьбу он идти не желал, приглашен не был… Но тут же нашел отговорку: — Лейла, моя сладкая невеста, я не имел в виду завтрашний день. На свадьбу нам пойти не удастся. Я только этой ночью прилетел в Марокко, а тут столько дел. Сегодня поздно вечером улетаю в Танжер. Меня, как юриста, попросили разобраться в одном юридическом казусе. Я уже занимался когда-то подобными делами, имею опыт, поэтому обратились именно ко мне. — Вот как? Хм, — отвернула от него лицо Лейла, крепко сцепи пальцы на коленях. — Да, хабиби. Вернусь только через несколько дней. Привезу тебе из Танжера подарочек, — загадочно и игриво улыбнулся он, наклонившись к ее лицу. — А когда вернусь, мы непременно погуляем по медине и даже навестим молодоженов. Но, думаю, мы и сами к тому времени станем мужем и женой. Мои родители и дядя Абдул, которому тебя вверил твой отец, решили не затягивать с никяхом. Вернусь из поездки, и на следующий день устроим нашу свадьбу. Я не люблю излишеств. Никакого пышного торжества, даже при том, что у меня первый брак. Но ты уже была замужем. К чему тебе повторение того, что ты уже вдела? — Свадьба должна быть. Как — без свадьбы?! — Конечно, свадьба будет. Придет шейх, совершит никях, будет чтение Корана, всё пройдет строго и достойно. А потом мы будем принадлежать друг другу! — голос Имада чувственно дрогнул, стекла очков снова блеснули, но Лейла не пожелала знать, какое выражение глаз пряталось за ними. Почему-то голос ставшего слишком сладким жениха показался Лейле теперь ещё более гнусным и противным. У нее задрожали руки, она поняла, что ещё немного, и она набросится на Имада, исцарапает ему лицо, потом оттолкнет от себя и закричит, закричит изо всех сил! Но Имад всё понял по-своему. Он увидел, что в гостиную возвращается сид Абдул. И не один, вместе с первой женой ларой Нурией. Он тут же отодвинулся от девушки, сложил руки на коленях. Когда сид Абдул направился к ним, Лейла и Имад почти одновременно встали с дивана. Лейла упорно отводила глаза, Имад же пялился на нее, продолжая жадно разглядывать. Это смутило даже сида Абдула, посчитавшего такое поведение нескромным для жениха. — Лейла, ты можешь вернуться к работе, — благосклонно, но твердо произнес сид Абдул. Он удивился, как быстро Лейла исчезла после его слов. Имад проводил невесту мечтательным взглядом. — Думаю, дядя Абдул, на этот раз свадьба не сорвется. — Только бы ты сам не передумал! Аллах! Я буду рад, если вы примете друг друга и будете жить счастливо, иншалла. — Иншалла, сид Абдул! — ответил обнадеженный жених. Он тут же простился и отправился домой, чтобы поговорить с родителями, сказать, что невеста ему очень понравилась. А потом его ждали разные дела, вечером — поездка. Он ведь не солгал Лейле. Лейла! Чудный цветок! Имада переполняло восхищение. Но в то же время он понимал, что после свадьбы девушка может оказаться совсем не такой, какой она представляется ему и родителям сейчас. К тому же, она побывала замужем. Это коробило Имада, когда он вспоминал об этом. Но он начнет их семейную жизнь с чистого листа и убедит ее сделать то же самое. Лейла! Сколько же невест за эти годы прошло перед ним! О, Аллах! Имад поклялся себе не вспоминать Самиру. Но в его жизни был ещё один случай, который не мог забыться. Кстати, невеста тоже была от дяди Абдула, оказалась его племянницей. Он даже имя ее помнил до сих пор — Сумайя. Красивая, но наглая, при том, что очень юная девочка. Чего только тогда не случилось! Эта Сумайя перевернула поднос с чайником прямо на платье его матери. Неправду сказал тогда сид Абдул, оправдывая неловкость девушки тем, что она запнулась ногой за угол ковра. Нет, он-то знает, что произошло, когда их оставили наедине! Понял, что имел место злой умысел. Помнит, до сих пор не забыл, как девчонка, наговорив глупостей, выпустила пузырь из жвачки прямо ему в лицо, и пузырь лопнул! Жвачку приличные девушки не жуют, тем более, когда к ним пришли гости, да ещё сватать. А ещё она призналась, что не любит молиться пять раз в день, болтала ещё что-то, но он даже слушать не стал. Решительно отказался от такой невесты, позвал родителей и увел их прочь из того дома! А Лейла… Сидела, не поднимая головы, не поднимая глаз! Скромная, тихая, покорная. И такая красивая! Так думал Имад, спеша по медине домой. Вызвал сомнение момент, когда Лейла бурно отреагировала на его просьбу и попросила сходить с ней на свадьбу подруги. Но Имад снисходительно подумал, что девочка ведь не золото купить пожелала, а посмотреть на свадьбу подруги. Что за подруга, если не позвала на свадьбу? О, так это сына лары Дунии невеста — подруга Лейлы? Нет, прав дядя Абдул, пусть Лейла сидит дома. Какая свадьба, если его не будет в городе? Отпустят Лейлу на праздник, и глаза чужих мужчин будут смотреть на его невесту. Имад уже чувствовал, как ревность дает о себе знать. Поэтому — скорее жениться и ходить везде только вместе!