Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

14. Часть 32. Глава 14. Свадьба Арибы На следующий день в доме сида Али должен был состояться никях Арибы и Икрама, а затем и праздник в огромном зале одного из отелей Феса. Лара Дуния после ночи хны забежала домой лишь для того, чтобы переодеться в одежду, в которой она будет присутствовать на свадьбе, сидеть в комнате рядом с невестой, чтобы при свидетелях тоже услышать, как невеста Икрама даст согласие на брак. Дуния была в восхищении от платья: это был роскошный кафтан, украшенный обильной вышивкой. Женщина надела также золото, лучшее ожерелье, широкий браслет, массивные серьги… Прическа тоже была сделана руками опытного мастера, а волосы заранее покрашены хной. Лара Нурия пришла в комнату второй жены Абдула, чтобы понаблюдать из любопытства на сборы матери жениха и поговорить, как прошло нанесение хны. — У Арибы хна легла красиво, на руках и ногах — замечательные узоры, сложные, их так долго и тщательно вырисовывали. Вот только мне кажется, что краска на ее руках, сколько ни три ее лимоном для закрепления, продержится недолго. — А что такое, Дуния? Хна некачественная? Как же так? — И это тоже! Умные все слишком. Не хотят слушать полезные советы. Говорила же: надо было самим купить хну хорошего сорта, но не послушались. Решили, что рисовальщицы лучше знают, какая хна нужна. Вот теперь и посмотрим, как у Арибы на первой же неделе сойдет рисунок, тогда придется ей, как требует обычай, приниматься за домашнюю работу. А продержись хна подольше, так могла бы и месяц бездельничать, — деловито рассуждала лара Дуния, нанизывая на пальцы выбранные кольца. — Ариба — бездельничать? Нет, — не согласилась лара Нурия. — Я помню эту девочку, когда она жила в Фесе с Лейлой, в том доме, который Мухамед потом продал, когда решил увезти Лейлу в Бразилию. Она трудилась с утра до вечера. Все дела были на ней. Может, Ариба специально предпочла такую хну, чтобы смыть ее быстрее и самой заниматься домашним хозяйством? Знает, что служанок в доме ее мужа нет. Вот и… — Хм, служанок нет. Она не хочет, чтобы они были. Ну, ничего, после свадьбы я приду к ним пожить на месяц, поучить молодую жену уму-разуму. Боязно как-то оставлять своего сыночка на девчонку, которая сама никогда одна домом не управляла, о муже не заботилась. Но я не утверждаю, что я ничего не умеет, не смотри на меня так, Нурия! Лейла хвостом пришла за ларой Нурией в комнату лары Дунии, ведь ей тоже хотелось посмотреть, как та собирается на свадьбу. Но она также надеялась, что женщина сжалится и передумает, пригласит Лейлу пойти вместе с ней на свадьбу Икрама. Но лара Дуния ее будто вовсе не замечала. Спешила собраться и быстрей отправиться в дом сида Али. Внизу ждал Абдул, который должен был присутствовать в гостиной, когда будет проходить никях. — А сид Абдул позволил тебе, Дуния, пожить в доме молодоженов? — насторожилась Нурия, заподозрив, не сама ли Дуния приняла такое решение? — Хм, твой Абдул одобрил, ещё как одобрил, что я собралась в том доме проследить за порядком и показать молодой жене, как нужно вести хозяйство. И почему? Знаешь? О, Аллах! Старик никак не может забыть, как мы ходили покупать невесте золото. До сих пор возмущается, что Ариба молча приняла все выбранные ей украшения, ни от чего не отказалась. Теперь опасается, что девчонка будет от моего сына требовать только золото, а заботиться о нем не станет, как следует. Так меня накрутил, что я и сама стала опасаться, как у нее всё получится. Лейле захотелось сказать что-нибудь обидное про Арибу, которая забыла о подружке, оказалась такой неблагодарной, что даже на собственную свадьбу не пригласила. А то, что и лара Дуния ее с собой брать не намерена, она уже поняла и потому не удержалась от замечания. — Не переживайте, лара Дуния. Из Арибы получится отличная жена. Вот в Бразилии, например, скорее это она была женой для Мухамеда, а не я. И матерью нашего сына. Ариба и домом занималась, и Абдульчика растила, и о моем муже заботилась — кормила, обстирывала, даже лечила. Вот на ком, а не на мне, он должен был жениться. — И тебе не стыдно рассказывать об этом? Если за тебя все обязанности выполняла Ариба, то чем ты занималась? — глянула на нее мельком лара Дуния. А Нурия неодобрительно покачала головой. Лейла прикусила губу, сцепив руки за спиной. — Ты-то что делала? — повторила вопрос Дуния. — Ты только у него в постели выполняла супружеские обязанности, что ли? Для чего ты ему ещё была нужна? О, Аллах! Вот потому он и развелся с тобой, — поучительно закончила женщина, поправляя перед зеркалом красиво завязанный на голове платок. — Да, постели с ним мне избежать не удалось. А вот если бы его женой была не я, а Ариба, она и в этом бы преуспела. Помнится, однажды Ариба так утомилась, что уснула на моей постели, и пока я возилась с сыном в другой комнате, укладывая его спать, в мою спальню заявился Мухамед, в темноте принял Арибу за меня и… — Хватит! Прекрати нести чушь, — сурово оборвала ее лара Дуния. — Так и знала, что ты непременно захочешь рассказать эту гадость, которую сама придумала, чтобы опорочить родственницу. Какая ты завистливая и непорядочная, Лейла. Меня Мухамед предупредил, что ты подстроила ему и Арибе ловушку, чтобы потом шантажировать их этим. Но у тебя ничего не вышло. — Это у Мухамеда ничего не вышло! А если бы ещё немного — и всё у него получилось бы, и тогда быть бы Арибе второй женой Мухамеда, ей, а не ларе Муне! — обозлившись, покраснела Лейла.  — Вот чего ты добивалась?! Я давно знаю эту историю, но ни сыну не стала рассказывать, ни Арибе не даю понять, что знаю, чтобы не смущать девушку. Ничего, сегодня свадьба, а потом — их первая брачная ночь. Мы с Абдулом, Зорайдэ и сидом Али будем ждать результата хоть до утра. И дождемся, — подняла указательный палец вверх мать жениха. — Уверена, что на простыне, которую вынесут нам показать молодые, будет то, что там положено быть. Ариба девственница, я нисколько не сомневаюсь. Нечего тут намекать на бывшего мужа и мою невестку. А ты, Лейла, за намеки и клевету можешь получить несколько ударов плетью, помни об этом. — За что меня пороть? — побледнела злоязыкая девчонка. — Я только рассказываю, что было в Бразилии и чем это могло закончиться! Но не случилось, на счастье Арибы! Вот и всё… Возьмите меня на свадьбу! Я из родни Арибы. Я тоже хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Я обязана увидеть кровь на ткани… Иначе у меня останутся сомнения. Эти современные девушки! Ариба жила в Бразилии почти год, одна ходила по улицам — на рынок, в магазины. Вы верите Арибе. А я не стала бы доверять… — Вот дрянь! — развернулась к ней лара Дуния и от души отхлестала по щекам. — Я тебе язык вырву, если ещё хоть слово скажешь про невесту моего сына! Лейла сжалась от неожиданного нападения, а потом плаксивым голосом сказала: — Не смейте меня бить! Вот не выйду за Имада! А про Арибу всем всё расскажу, если с собой не возьмете! Не хотите, чтобы я там была, значит, есть, что скрывать! — Что ты расскажешь?! Что — скрывать? Ох, змея! А за Имада ты выйдешь, — мстительно кивнула разъяренная женщина. Выплеснув таким образом гнев, Дуния вышла из комнаты, внизу позвала Юнуса и приказала ему вместе со служанкой из кухни глаз не спускать с Лейлы. — Даже во двор ее не выпускайте, чтобы к воротам на медину и близко не подходила! — О, Аллах, Дуния, что случилось? — быстрыми шажками семеня в ее сторону через гостиную, вопрошал сид Абдул. — Случилось! Лейла рвется на свадьбу, чтобы устроить нам неприятности. Хочет бросить тень на невесту Икрама! Про Имада заявила, что не выйдет за него. Ее нельзя выпускать из дома! — нажаловалась на вредную девчонку его жена. — Сбежит ещё! — А кто сказал, что она выйдет из риада? — удивился старик, и его брови высоко взлетели. — Юнус знает, что без жениха она нигде не может показаться. Из моего дома она сможет выйти только с Имадом, уже став его законной супругой. Или она собралась отказаться от жениха? Она это серьезно заявила? На лице сида Абдула появилось неприятное выражение. Что за несчастливый жених этот Имад, неужели его ждет новая неудача? Но старик тут же вспомнил о действенном оружии, оказавшемся у него «в руках», и он напомнил: — Лейле захотелось романтики пустыни? Она ее получит в тот же день, когда перестанет быть невестой выбранного мною жениха. Идем, Дуния, иначе можем опоздать. Мы должны явиться раньше шейха. Юнус проводил хозяина с женой на медину, закрыл тщательно все замки и задвижки. А лара Нурия, выпроводив Лейлу из комнаты Дунии, по пути поучала и совестила строптивую и завистливую девчонку. — Так нельзя делать, Лейла. Аллах-Аллах! И о том, как ты жила и вела себя в доме бывшего мужа, никому никогда больше не рассказывай. Пока ещё родители Имада о тебе не знают ничего плохого. Может, и слышали что-то от кого-то, но точно им ничего неизвестно. Пусть думают, что это ты ухаживала за мужем, делала все дела в доме, про Арибу ни словом не вспоминай. И не говори о ней ничего плохого. Узнает лара Дуния, что ты клевещешь на ее невестку, тебе же плохо будет. — Я пыталась правду рассказать. Ведь было же это! Но лара Нурия пропустила ее слова мимо ушей. — Запомни: Имад — идол в своей семье, тебе надо найти к нему подход, чтобы жить с ним счастливо, а если ему на тебя начнут жаловаться, он начнет тебя воспитывать. Разве хочешь, чтобы муж порол тебя? — Имад может меня побить?! — Сид Абдул давным-давно подарил ему плетку, велел повесить ее на видное место в доме в тот день, когда Имад женится, да так, чтобы молодая жена ее всегда видела и помнила о ней. Лейла скривила губы. — У Мухамеда тоже висела плетка, подаренная дядей Абдулом. — Вот, и у Имада так же будет. Следи за языком и старайся угодить мужу. А главное — стань хорошей хозяйкой и женой. Лейла сказала, что ей что-то нездоровится, и пошла к себе в комнату. Там она встала у окна, глядя в сторону, где, как ей казалось, мог находиться дом сида Али, попыталась представить, что может происходить на свадьбе Арибы. Она вспоминала собственную свадьбу. Вот только воспоминаний у нее было мало. Прошло торжество, как в тумане. Ведь Лейла была в те дни так напугана, зная, что ее выдают замуж за богатого и некрасивого старика, который может увезти ее в далекую страну. Из собственной свадьбы она хорошо запомнила только блеск золота, которое купил ей муж к свадьбе, и платья, каких у нее не было до этого никогда. Именно эти впечатления затмили всё в ее памяти. А как будет у Арибы? Для нее свадьба не была внезапной. Ариба так ждала этого события, переживала, что Икрам не выдержит и женится на другой. Но нет, ей повезло даже в том, что сестра Фарида Дайнаб, которая должна была стать невестой Икрама и при этом в будущем — первой женой, исхитрилась выйти замуж за мужчину, который сосватал Ясмин, внучку лары Дунии! Лейла помнила, как на ее свадьбе Мухамед поцеловал ее в лоб, приподняв вуаль, когда ее привели к нему после никяха. Ей вспомнилось и то, как она шла рядом с одетым в свадебную джеллабу пузатым Мухамедом под руку, казавшимся ей огромной глыбой, а их обсыпали лепестками роз… А первая ночь? Большего страха и отвращения Лейла не испытывала до той ночи никогда! Это был шок! А как отнесется Ариба к тому, что случится между ней и Икрамом? Хм, для Лейлы эта сторона супружества в первую ночь оказалась потрясением. Ее в ту ночь Мухамед привел в чувство, дав звонкую пощечину, потому что им было пора выйти из комнаты и показать простыню со следами, доказывающими ее невинность, а она никак не могла пошевелиться, отойти от произошедшего между ней и мужем, лежа рядом с уже одевавшимся Мухамедом. Фу, даже вспоминать противно! А что расскажет лара Дуния завтра, вернувшись со свадьбы и ночного бдения под дверью свадебного номера для новобрачных в отеле? Лейла готова была треснуть от желания хоть одним глазком посмотреть на свадебные платья Арибы, на подаренное ей золото. — Ааа! Сама так явится на мою свадьбу с Имадом! — вдруг дошло до нее. — Сид Абдул специально позовет новобрачных, чтобы показать, что смог пристроить и меня. Нет, не хочу их видеть! Попрошу Имада, чтобы свадьба прошла совсем незаметно, без шума. И чтобы Арибу точно не приглашали. Она понимала, что, живя в одном городе, пусть даже в таком огромном, как Фес, невозможно не столкнуться на медине с кем-то из знакомых. Но она не желала видеть счастливую Арибу, идущую рядом с Икрамом, когда Имад решит повести и ее куда-нибудь. А лара Нурия намекнула, что не сидеть ей дома, когда выйдет замуж за Имада. Будет водить ее по недорогим ресторанам, чтобы все те, кто злословил о нем и посмеивался над его многочисленными неудачными попытками сватовства, увидели его красавицу-жену, дорого одетую и в золоте с головы до ног. — Вот увидишь, он станет тобой хвастать! Он вроде бы серьезный человек, уважаемый, юрист, но ему обидно, что так долго не мог найти себе жену. Сколько девушек его отвергло! А до этого от скольких невест отказался он сам! А после того, как Самира выставила его клоуном, так он тем более захочет показать всем, что-то было досадное недоразумение! А теперь у него всё хорошо. Лейла верила каждому слову мудрой жены дяди Абдула. А пока ей оставалось лишь сожалеть о горькой судьбе, стоя у окна, выходившего в небольшой глухой дворик риада. В комнату заглянула лара Нурия, решив проверить, что происходит с девушкой. Обнаружив, что Лейла не спит, не лежит с больной головой, она позвала ее пить чай. Только теперь Лейла поняла, что очень голодна. События в доме заставляли ее забывать о еде и притупили чувство голода. Она согласилась пойти с женой сида Абдула на кухню. Там лара Нурия велела служанке подать им чай и что-нибудь поесть. Им всё принесли, а служанки отпросились в хамам и были отпущены. Потом они пили чай, Лейле невольно пришлось участвовать в разговорах с женой дяди Абдула. Нурия все дни, пока Лейла жила в доме сида Абдула, порывалась научить ее готовить, удивляясь, как Лейла вдруг смогла забыть рецепты приготовления самых известных марокканских блюд и разучиться работать на кухне. Неужели год жизни в Бразилии вдали от родины так на нее повлиял? Но ведь Лейла и бразильскую кухню не смогла освоить. — Лейла, когда я пришла по указанию сиду Абдула в тот дом, где вы с Арибой жили после твоей с Мухамедом свадьбы, я же помню, что ты умела готовить. У Арибы кушанья получались лучше, вкуснее, чем у тебя. Но и ты готовила Мухамеду и таджин, и цыпленка, и салаты. Как ты могла разучиться? — Я и сейчас всё умею, но когда в доме может заниматься делами прислуга, зачем себя утруждать? — презрительно сказала Лейла. — Ах, так ты только бездельничала? Аллах-Аллах! Ты предпочитала, чтобы тебя считали неумехой, а сама ленилась заниматься домашней работой? Какой харам! Но у Имада в доме это не пройдет. — Нурия, не хочу думать об этом, — сердито буркнула Лейла. — Прошу: не напоминай мне об Имаде. Старушка и Лейла оставались в риаде вдвоем. Юнус ушел к соседу на кальян, а служанки, обычно работавшие на кухне, блаженствовали в хамаме. Нурия всех отпустила, считая, что с ней-то Лейла не забалует. Впрочем, девчонка и сама понимала, в каком положении оказалась. Куда ей бежать? И на свадьбе ее никто не ждет, выставят вон, и всё. Они вдвоем пили чай и разговаривали. Ларе Нурии тоже хотелось знать, что происходит в доме сида Али, где частично устроили свадьбу. А Лейле вдруг пришла в голову неожиданная мысль: — Лара Нурия, вот придет шейх, с ним рядом сядет жених Арибы, а кто будет представлять сторону невесты? Ариба — сирота. Дядя Али — отец Икрама, он не может говорить от ее имени. Тогда дядя Абдул? Но он — муж лары Дунии, матери жениха. Как они поступят? — Хм… Я даже не спросила об этом! Забыла! Но твой отец сид Усман не приехал. Мне звонила Карима, рассказала. Вроде бы договорились с родственником сида Абдула из Агадира. Сид Мехмед утром уже был в Фесе. Он и представит сторону Арибы. Хотя он ей никакой не родственник, но будет ее названным отцом.  — Почему мой отец не приехал на свадьбу Арибы? Мы ведь Арибе дальние родственники, — усмехнулась Лейла. — Разве я не согласилась выйти замуж за Имада? Нурия пожала плечами, не захотев говорить, что ее отец стыдится показываться перед знакомыми из-за позора, павшего на его голову из-за Лейлы. Развестись с племянником сида Абдула! Потерять мужа, родного брата самого Саида Рашида! Женщина хорошо знала свадебные тонкости благодаря активной деятельности сида Абдула. Поэтому она принялась просвещать Лейлу: — Раньше на никях не давали никакого документа, сейчас же записывают в бланк к себе и молодоженам. Туда вносятся полные имена жениха и невесты, свидетелей и также свадебный подарок невесте от жениха и какой именно подарок, это и есть махр. Твой бывший муж показывал тебе ваш документ? — Нет. Зачем? Я же не умею читать. А у Арибы будет записан в свидетельстве о браке размер махра? — Не знаю, но думаю, что будет записан! Сид Абдул и сид Али строго относятся к таким вещам. А сейчас, наверно, уже читается никях. Это займет около часа. Шейх объяснит жениху и невесте (ее представителю) их права и обязанности. А ещё у Арибы непременно спросят, согласна ли она выйти замуж за Икрама или нет. — Конечно, согласна! — фыркнула Лейла. — И спрашивать не стоит! Поглядывая на часы, Лейла удрученно признала, что ее подруга теперь уже жена Икрама. …Сид Абдул и лара Дуния вернулись под утро. Оба были довольны исходом первой брачной ночи. — Я и не сомневалась! Не сомневалась, что моему сыну досталась порядочная девушка, — сказала, обмахиваясь стянутым с головы платком, Дуния, войдя в гостиную, где на диване, свернувшись в углу, как кошка, спала Лейла, а рядом дремала Нурия. Открыла им дверь одна из служанок, потому что Юнус пошел к отелю, чтобы там забрать сида Абдула и Дунию, когда ему позвонил с этой просьбой сам хозяин. Юнус взял ослика и отправился за ним и ларой Дунией. — Я тоже говорил, что Ариба — не одалиска! — грозя пальцем, довольным тоном проговорил старик. — Как всё прошло? — сонно спросила Лейла, подскочив на диване, как только услышала их голоса. — Иди в комнату, одалиска! — прогнал ее сид Абдул. «Лара Дуния нажаловалась!» — поняла Лейла и тут же исчезла на лестнице. — Нурия, иди спать, потом тебе всё расскажем! — ласково произнес сид Абдул, обратившись к первой жене. …Прошло несколько дней. Лара Дуния на второй вечер после свадьбы оставила дом на Нурию, чтобы пожить у молодой четы. Когда свекровь Арибы собиралась в дом новоиспеченных супругов, сид Абдул надавал ей множество указаний, как сделать из Арибы хорошую жену и хозяйку, думающую не о покупке золота, а о том, чтобы в семье всегда горела «лампада Аллаха». Прошло несколько дней, и вот этим вечером лара Дуния заглянула к ним, чтобы показать свадебные фотографии. Она разложила их веером на столике перед диваном, где обычно сидели женщины, а рядом в кресле располагался сид Абдул. Он и теперь занял любимое место, нацепив очки и просматривая местную газету и что-то в ней выискивая среди множества мелко напечатанных заметок. Нурия с удовольствием рассматривала снимки, а Дуния комментировала. Никто не стал прогонять Лейлу, когда она подошла и молча встала за спиной лары Нурии. Ей тоже очень хотелось увидеть фотографии. Но ей пришлось плотно сжать губы, чтобы не дрожали и чтобы ее не заподозрили в зависти, когда она заметила фотографию золота, выставленного на обозрение гостям свадьбы. — Нурия, такое золото! О, Аллах, какое золото досталось невестке! — довольно качала головой мать Икрама. А какие красивые платья были на Арибе на свадьбе! Они оказались ещё прекраснее, чем когда их с восторгом описывала Карима. Лейла окончательно расстроилась, увидев на одном из снимков счастливо улыбающихся друг другу Арибу и Икрама, идущих под руку, когда их осыпали алыми лепестками роз. — Какооой красииивый у Арибы женииих! — от зависти у Лейлы потемнело в глазах. И тут же ей вспомнился Имад. О, Аллах, за что? Пусть он не возвращается как можно дольше! Но лара Дуния как будто подслушала ее мысли. — Следующая свадьба — твоя, Лейла. Для тебя это будет не так волнительно, как для Арибы. Ты же разведенная, уже побывавшая замужем женщина. Даже один раз родившая. Сид Абдул, что ты мне говорил о том, как организовать Лейле свадьбу? — Не торопись, Дуния, — отмахнулся старик. — Детали мы ещё должны обсудить с родителями Имада. Пусть он пока в отъезде, но нам это не помешает. Свадьба пройдет в моем доме, в гостиной — никях, здесь же устроим чтение Корана. А для женщин на втором этаже в ваших комнатах — скромное увеселение со сладкой выпечкой. У невесты спросят согласие на брак, а после никяха молодая жена покажется мужу. И всё. А что ещё может быть? — За брачную ночь переживать не будем. Все знают, что невеста выходит замуж во второй раз, — кивала лара Дуния, ехидно щурясь. — Тем лучше, не надо будет под дверью стоять и, переживая, ждать результатов. — Хм, как не стоять? — возразил Абдул. — А если жених опозорится? Тогда брак может быть расторгнут! Я обязательно пойду и подожду, чтобы точно знать, всё ли в порядке. Лейла невольно дернулась, выдав себя. Ведь появилась надежда на избавление от противного Имада! Но сид Абдул тут же нахмурился: — Но если такое случится, Имад окажется несостоятельным в постели, нам придется, отказавшись от негодного мужа, отвезти Лейлу в Марракеш, откуда выходит тот караван, куда ее отец намеревался ее пристроить. Это такие неприятные хлопоты и потеря времени! Не дай Аллах такому случиться! — Не расстраивайся, Абдул, — усмехнулась Дуния. — С чего бы это Имаду опозориться? Он так мечтал получить жену, что теперь ни за что не упустит птичку, попавшую ему в когти! Сделает всё, как надо! — Что? — не понял ее старик. — Нормально всё будет, говорю, Абдул! Справится твой Имад с молодой женой! — уже громче сказала Дуния. Она собрала принесенные фотографии обратно в пакет, когда все снимки были много раз рассмотрены и обсуждены. — Пойду, хочу показать Кариме! — В Бразилию надо послать снимки, пусть посмотрят, если уж не смогли прилететь на свадьбу близкого родственника сида Али, — проворчал Абдул. Дуния расплылась в радостной улыбке: — Икрам и Ариба этим сейчас и занимаются. Отберут самые интересные и отошлют Мухамеду. А он всем остальным покажет. Лейла с раздражением подумала, что не только об Арибе будут говорить, рассматривая в Рио-де-Жанейро фотографии ее свадьбы. Но вспомнят и о ней, и тогда узнают, что ее решено выдать замуж не за Фарида, как она всем говорила, а за Имада, того самого, которого отвергла и зло осмеяла Самира. О, Аллах, что они про нее скажут! Жаль, она не услышит, что будут о ней говорить! Лара Дуния ушла, но отправилась не обратно в дом сына и невестки, а решила встретиться с Каримой, которая позвонила ей днем и наговорила странных вещей. Дуния ничего не поняла, поэтому решила поговорить с подругой на медине. Карима ждала ее у посудного магазина, куда Зорайдэ отправила ее за новым заварочным чайником. Один из старых серебряных чайников упал с верхней полки, куда был пристроен во время уборки, а теперь сбоку обнаружилась некрасивая вмятина. Зорайдэ велела Кариме отыскать на рынке подходящий чайник, потому что ремонт серебряного чайника — вещь не простая. И стоит ли он того? Впрочем, чайник был очень старый, но самый любимый у Зорайдэ. Она его не выбросит, но отложит до хороших времен. А пока следовало купить новый серебряный чайник. Встретившись, подруги заболтались, даже забыв о причине встречи. Но потом Карима ахнула и принялась объяснять, что ещё перед свадьбой Икрама Саид просил сида Али отправить ее, Кариму, в Марракеш, чтобы выяснить, что за девушка поселилась у тетки погибшей Зухры. Карима могла бы поехать не одна, а с ларой Дунией. Дуния поморщилась. — Аллах! Саид все никак не успокоится. Мне кажется, не сможет он найти жену. Убили ее, а после гибели Зухры и Фарида концов вовсе не найти. А почему ты мне позвонила? — удивилась лара Дуния. — Ничего не говори сиду Абдулу! Он может рассказать сиду Рахиму, а у Саида есть подозрения, что Фарид и Зухра могли не погибнуть, а вместе Зухры там была Фатима, вместо Фарида — один мужчина, которого до сих пор никак найти не могут. — И что? — не понимала Дуния. — Если бы мы с тобой съездили в Марракеш, посмотрели на шуафу и ту девушку, которая ей помогает — разрисовывает узоры мехенди, чтобы точно узнать для сида Саида, Фатима это или нет. Шуафа называет ее Зухрой. Представь! Девушка носит черный хиджаб и закрывает лицо. — Но я не помню Фатиму. Когда я могла ее видеть? Мельком только, когда Саид приезжал с ней в Марокко. Я могу не узнать эту женщину, даже если она снимет передо мной платок и покажет лицо. — Я ее хорошо запомнила! Фатима жила в доме сида Али. Но Саид прислал дяде Али ее фотографии. Только вот когда поехать в Марракеш? — Ладно, я могу съездить с тобой. Но не сейчас. Скоро у моей двоюродной сестры родит невестка. Тогда я точно поеду. Даже хорошо, что с тобой, иначе Абдул не захочет отпускать. Мне с ним придется воевать. А против тебя он не станет возражать, — деловито прикинула перспективу поездки лара Дуния. Карима с досадой поцокала языком. — Саиду требуется узнать как можно скорее. Придется мне одной ехать. С Ахметом вместе отправят, а это совсем не то. Вопрос был решен, они продолжали обсуждать другие новости. — Скоро никях Лейлы и Имада. Сид Абдул звонил дяде Али, звал на торжество, — сообщила Карима. — Хм, мы тоже придем. Я-то точно буду, а захочет ли Ариба? Сомневаюсь. Между девчонками будто джинны черную веревку протянули. Не желают видеть друг друга. Даже Лейла сказала Нурии, что не хочет приглашать Арибу на свою свадьбу. Ну, это она в отместку так делает. — Скажи, а золото Имад ей купил? Кольцо новое? — любопытничала Карима. Но лара Дуния так выразительно на нее взглянула, что сплетнице без слов всё стало ясно. Карима ахнула: — И кольцо прежнее оставил? То, что для Самиры покупал?! — Угу! — А платье для свадьбы у нее какое будет? В чем она придет на никях? — не унималась Карима. — Не знаю, я ведь пока живу не у Абдула, а у сына. О таких мелочах забываю узнавать у Нурии. У меня свои дела в доме молодоженов. — И как тебе невестка? — Молодец она. Тьфу, чтобы не сглазить! Даже уходить из их дома не хочется, так с ними хорошо. Никаких занудств сида Абдула выслушивать не приходится. Ариба такая послушная, уважительная, хозяйственная. И захочешь, так не к чему придраться. — Угу, а у меня без тебя теперь никаких новостей нет, — удрученно сказала Карима. — Что у сида Абдула на уме? За Хадижу переживаем. Кто расскажет, передумал он ее за Имада замуж выдавать или как? А то Саид решит сам найти ей мужа, поспешит и снова Хадиже страдать придется. — Хм, вот приду на никях Лейлы и выясню, расспрошу сида Абдула или у Нурии вызнаю, — пообещала Дуния. — Но у Хадижи впереди есть год. Она ведь вдова теперь, Абдул так считает, поэтому до годовщины вдовства напирать на нее и Саида не станет. После этого женщины вошли, наконец, в магазин и принялись за поиски нужного Кариме чайника. …Когда Карима вернулась в риад сида Али, то застала хозяина и Зорайдэ в гостиной на диване, обсуждающих звонок Саида. Но Карима не придала этому значения. Ей необходимо было поделиться собственными новостями. — Сид Али, сид Али, я видела лару Дунию. Мы с ней поговорили о поездке в Марракеш. Она сейчас не может ехать, а вот скоро у ее сестры родит невестка, тогда она точно поедет… Сид Али затянулся трубкой кальяна, поэтому не мог сразу ей ответить, но внимательно выслушал болтливую женщину. Зорайдэ же, поняв, что в пакете у Каримы — чайник, который и следовало купить взамен помятого, молча выдернула из рук служанки пакет и знаком подозвала Айшу, которая как раз принесла ларе Зорайдэ чай и новую выпечку на пробу. Чайник был унесен на кухню, а Зорайдэ взяла стакан с чаем и небольшое печенье с крупной миндалиной в центре песочного кружка. Высказавшись, Карима теперь выжидала, что ответит сид Али. — Звонил Саид, Карима. Хорошо, что у лары Дунии пока нет необходимости ехать в Марракеш. — Что случилось, сид Али? Фатиму нашли? Нашли?! Где?! Кто?! — затараторила сплетница. — Не нашли, — ответил, стараясь не раздражаться, сид Али. — Но люди Саида выяснили, что у шуафы теперь живет несколько девушек, которых она учит рисовать мехенди. Она приходит на площадь с целым гаремом рисовальщиц. И что делать? Сказать честно, я не верю, что Фатима у шуафы. Мне кажется, что ее уже нет в живых. И мы никогда не узнаем, что с ней сделали преступники. — О, Аллах! Вот и лара Дуния так же считает. — Но я должен уважить чувства Саида. Если его это успокоит, то следует поехать в Марракеш и каким-то образом выяснить, нет ли среди девушек Фатимы. Но как это сделать? Как каждой женщине из окружения шуафы заглянуть под черное покрывало? У них у всех закрыты лица, видна узкая полоска для глаз. — Пойти с ними в хамам! — тут же нашла выход Карима. — Для этого тебе, Карима, придется жить в Марракеше и как-то угадать, когда шуафа отпустит женщин в хамам. Они могут пойти не все вместе, а по очереди. Нет, надо придумать другой способ. — Карима будет думать! Карима придумает!.. Да! Уже знаю! Женщин надо спровоцировать, чтобы Фатима выдала себя, если она есть среди них. — Как? — заинтересовался старик. — Можно попросить каждую девушку нанести мне мехенди, но чтобы в рисунок было вплетено имя, хорошо знакомое Фатиме. Например: Хадижа, Рания, Назрин… Имя дочери! Дочку Фатимы назвали Назрин. Когда Фатима его услышит, она может вздрогнуть или выдать себя ещё как-то — взглядом, движением, голосом. — Молодец, Карима! Имя дочери — самое подходящее, чтобы устроить ей ловушку. — Да, да! И когда мы поймем, что это может быть Фатима, я могу «случайно» сдернуть с нее платок или никаб с лица, тогда и увижу, кто передо мной. — А если шуафу это насторожит? Если Фатима у нее, это значит, что ее что-то там держит. — Шуафа не успеет ничего сделать! Потому что если под паранджой окажется Фатима, то ее надо сразу же схватить и увести, нечего рисковать! А то опять упустим! А шуафе пригрозить, что позовем полицию и позвоним Саиду Рашиду, если попытается препятствовать. — Аллах! Да тебе, Карима, надо в полиции работать и разрабатывать спецоперации, — сделал Кариме комплимент сид Али, одобрительно и с удивлением поглядев на нее. Зорайдэ тоже с уважением качала головой. — Я передам Саиду твой план, Карима. Но чтобы схватить Фатиму, если это окажется она, тебе нужны помощники. Надо заранее обо всем договориться, всё тщательно продумав, все детали. Фатиме нельзя дать уйти, шуафе — тоже. Если она удерживает жену Саида, зная, что он ее ищет, значит, она преступница. — Вы правы, сид Али. Звоните Саиду и договаривайтесь. Пусть организует такую проверку, — согласилась с мужем Зорайдэ. А Карима стояла рядом с разочарованным видом. Ну, вот! Теперь за дело возьмется Саид Рашид, всё будет сделано без нее! Набирая номер племянника Абдула, сид Али проворчал, что вообще-то Саид сказал, что Фатима не умела рисовать. В этом его уверила Рания, но и Хадижа не замечала за ней склонности к живописи. Но Саид планировал обследовать ещё раз ноутбук жены, чтобы выяснить, были ли там какие-либо рисунки, сделанные ее рукой. 15. Часть 32. Глава 15. Радость у Латифы. Лара Назира и доктор Альбьери. Керим вошел в комнату, где ждала его Латифа, с интригующей улыбкой, держа в одной руке пакет с выпечкой, который он захватил домой из кафе, а в другой был большой пухлый конверт. — Хабиби! — едва не вскочила Латифа с постели, где лежала уже полдня. Но опомнившись, она не поддалась порыву, оставшись на месте. Теперь никаких резких движений на ближайшие месяцы. Так посоветовал врач, который утром сообщил Латифе и ее мужу новость: у них скоро будет ребенок. Латифа беременна. Но в ее возрасте надо быть предельно осторожной, особенно в первые месяцы, чтобы не потерять плод. Латифа сначала не поверила, но Керим был очень рад и сказал, что ждал этого и даже был уверен, что так будет. — Ты хочешь сына, а может родиться дочь! Но дочка у тебя уже есть, — грустно улыбнулась Латифа. — Неважно, милая. Пусть будет ещё одна дочь. Это же наша с тобой дочь. Они полдня переваривали новость, потом лара Марьям, вернувшись из кафе, узнала о будущем племяннике или племяннице и тоже обрадовалась. — А Неджме звонили? Она знает? Обо мне вы забыли, иначе почему я узнала об только дома? — Керим позвонил Амалю и рассказал. Он не смог поговорить с дочерью… — Наверно, муж снова наказал ее за что-то! Аллах! Пусть этот ребенок пойдет в тебя, Керим, или в Латифу! Пусть будет спокойным и послушным, иншалла! Я так за вас рада! — прослезилась сестра Керима. Потом женщины остались дома, и лара Марьям запретила невестке чем-либо заниматься даже на кухне. Латифа возражала, но никакие слова не действовали на родственницу. Марьям заставила Латифу лежать. Не просто так утром пришлось вызвать доктора. Жене Керима стало дурно, она потеряла сознание, пытаясь подняться с дивана. Хорошо, что упала обратно на мягкий диван, на марокканские подушечки. Потом Латифа позвонила Жади и Зорайдэ. А после этого уже на нее саму обрушился шквал звонков. Ведь новость моментально разлетелась среди родственников. От Жади узнала Хадижа, которая тут же сообщила Эмми и Амину. Эмми как раз собиралась в гости к ларе Назире и тоже поделилась там новостью. Амин был потрясен возможностью стать ещё раз братом, что родится ещё одна сестра или ещё один брат, но теперь уже у его матери, а ведь подрастал ещё и Абдульчик. Он сказал об этом отцу, посетовав, что, скорее, ждал от лары Муны появления нового брата или сестры, но только не от матери! Мухамед пришел в дурное расположение духа, увидев в этом запоздалое предательство. Латифа не стала ещё рожать детей от него, зато тут же забеременела от Керима, как только стала его женой. Как так? И Мухамед позвонил Саиду, чтобы излить ему душу, высказать это горестное соображение. Но брат уже знал новость от Хадижи, весь его дом обсуждал беременность бывшей жены Мухамеда — и Рания, и Зулейка, которые обе хорошо относились к Латифе. Иветти тоже поздравила сестру Жади, как и Зейн с Сумайей, и дона Жура, и дона Ноэмия! Что тогда говорить о реакции в Марокко на благую весть! Зорайдэ была счастлива, а в какой восторг пришла Карима! Ее не смог остановить даже дядя Али. Поэтому вскоре о прибавлении в семействе Латифы и Керима знало уже пол Феса, как и в доме сида Абдула, и в молодой семье Арибы и Икрама. Дуния хорошо отнеслась к новости, а вот Абдул вторил Мухамеду, заподозрив, что одалиска почему-то не хотела становиться матерью детей его родного племянника. Лейла же разозлилась, поняв, что счастье достается всем, даже старухам, но ее обходит стороной. В Бразилии и в Марокко все радуются будущему ребенку Латифы, которая тоже счастлива, конечно. Скоро выйдет замуж и Лейла, но ей совсем не хочется рожать детей Имаду. А придется! Потом в Рио позвонила Неджма и тоже порадовалась за отца и Латифу. На вопрос Керима, не станет ли он также ещё и дедушкой, дочка заявила, что у нее и Ясмин в ближайшем плане лететь в Италию и там встретиться с Лео и Самирой. Если Самира путешествовала по Италии впервые, то Неджма с подругой Ясмин (она же и родственница Самиры!) уже хорошо узнали страну, а, наслушавшись восторженных рассказов Самиры о разных вкусностях, с которыми девушка из Бразилии познакомилась в Риме и Милане, тоже решили рвануть в Европу, чтобы встретиться с «молодоженами». И вот пришла такая новость от Латифы. Самире позвонили сразу несколько человек с потрясающей новостью. Девушка была рада, что теперь счастье ее матери станет полным. Новый ребенок откроет новую страницу в семейной жизни матери и Керима. Самира даже сказала Лео, что испытывает чувство облегчения, потому что теперь у мамы будет малыш, о котором она станет заботиться, будет меньше переживать за нее, часто забывая, что Самира уже взрослый человек. Лео же поздравил Керима и дону Латифу и не забыл сказать, что Самира отправила несколько писем на электронную почту Керима, ведь у доны Латифы ее нет. Пусть прочтут! А ещё они послали пакет с фотографиями и открытками, потому что-то, что можно подержать в руках, всегда приносит большую радость, чем-то, что мы можем видеть только виртуально. И добавил, что Самира отправила открытки с видами Италии всем, кому только смогла: Иветти и Далве, тете Жади и доне Деузе со всем ее семейством, доне Журе, Хадиже и Эмми, тете Назире, синьору Олаву, доне Ноэмии, даже Базилио. Кажется, никого не забыла! Все открытки разные, но дона Латифа получит полную их коллекцию. И вот счастливый Керим принес не только любимые сладости Латифы, но и забрал присланный пакет. Марьям приготовила чай и кофе, который теперь Латифе пить было нельзя, но он и был сварен не для нее! — а Керим присел рядом с женой и смотрел, как Латифа раскрывает плотный конверт, обклеенный пестрыми марками. Наконец, из конверта высыпались фотографии вперемежку с открытками. Кериму, когда-то часто путешествовавшему по миру, было любопытно увидеть знакомые виды городов, но Латифа нигде не была, кроме Марокко, поэтому ей было очень интересно увидеть места, где побывала ее Самира. Все снимки и открытки были подписаны, снабжены краткими пояснениями. — Хм, Пантеон, Ватикан… Лестница… Аллах, сколько же там ступенек! Самира пишет, что у нее заболели ноги, когда они с Лео быстро поднялись по ней вверх, а вскоре им пришлось спускаться обратно. О, Аллах, а это что? Как такое возможно?! — округлились глаза у Латифы при виде открытки, на которой вдоль исторического здания тянулся ряд статуй в виде обнаженных мужчин. Латифа тут же отбросила от себя открытку. — Харам! О, Аллах! Неужели моя дочь это видела? И все люди, которые проходят мимо, могут на это смотреть? Почему статуи не уберут в музей? Аллах-Аллах! Керим только посмеивался над ее наивностью и смущением. Но взял открытку и повернул ее лицевой стороной вниз. Тут же взял другую — с всемирно известным зданием. — Смотри, Латифа, это знаменитый Колизей. Я тоже когда-то был там, где-то есть старая фотография. А Самира, как я думаю, купила наборы открыток и не стала их внимательно рассматривать. — Какая красивая улочка: цветы на клумбах, цветущие деревья… Самира одета в незнакомое мне платье. А Лео где? Почему его нет рядом? — Наверно, это он ее фотографировал. Но вот здесь они стоят рядом. Кого-то попросили снять их вместе на камеру. Лара Марьям тоже с интересом перебирала содержимое присланного пакета. Было время, когда и она тоже поездила по миру вместе с братом, его первой женой и тогда ещё маленькой Неджмой. Но вспоминать об этом при Латифе она не захотела. Прошлое должно остаться в прошлом. — Я помню, Самира рассказывала, что у нее есть какая-то палка, на которую она насаживает свой сотовый и может делать фотографии без посторонней помощи. — Это называется селфи. Обратите внимание вот на этот снимок: здесь явно селфи, они сами сфотографировали себя, держа палку на вытянутой руке. — Да, что-то не то с этим снимком. Лица у них такие странные. А на фоне такое огромное здание, но это не мечеть. — Это знаменитый собор святого Петра. Лео же, кажется, христианин? Он не мусульманин? — задал деликатно вопрос Керим. — Да, Лео — брат Лукаса Ферраса, он из семьи Феррасов, а они католики. Но и со стороны матери он тоже католик. Но я что-то не слышала, чтобы Лео бывал в церкви. — Эта молодежь сейчас такая безответственная! Не признают никаких авторитетов, не склонны никому и ни во что верить. Хотя я думаю, что всё дело в воспитании, — неосторожно высказалась лара Марьям, хотя и не имела в виду Самиру. — Дядя Абдул тоже так считает, но как бы мы ни воспитывали детей, мы не можем вложить в их головы свои мозги. Вот и Самира выросла совсем не такой, каким стал Амин, хотя они дети одних родителей. Керим, заметив оплошность сестры, тут же вспомнил о собственной дочери. — Наша Неджма тоже не стала примерной мусульманкой. Но она росла в Бразилии, мы редко бывали в Марокко и Египте, где раньше проживало так много наших родственников. Я не стал ломать ее, потому что и сам не придерживаюсь строгих обычаев и традиций. — Но как ты смог выдать Неджму замуж за Амаля? Ведь он мусульманин, живет в Эмиратах, во дворце, который невозможно покинуть без хиджаба. — Это простая история. Амаль влюбился в Неджму, заметив ее на одном из национальных праздников, куда мы с ней и Марьям приехали к родственникам в Сан-Паулу. Он тоже ей понравился, но парень изображал из себя современного предпринимателя, оевропеившегося бывшего жителя Востока, в общем, такого, как я. Когда Неджма раскусила его притворство, было поздно. — Аллах! Сколько таких случаев в жизни! -…Ее просватали, потом была свадьба, Неджма была всем довольна, зять увез мою дочь в свой дворец, где жизнь была похожа на восточную сказку. Ей это даже показалось романтичным. А потом начались между ними дрязги, склоки, ссоры. У моей дочери склочный характер. Амаль ограничил свободу, а когда она узнала, что у Амаля есть ещё одна жена, и поэтому Неджма — только вторая, тут произошли такие скандалы, что наши семьи и сейчас вспоминают об этом с ужасом. — Я ничего об этом не слышала, — призналась Латифа. — Дорогая, я тебе потом расскажу всю историю в подробностях, если захочешь. А пока давай прочитаем письма, которые Самира написала нам по электронной почте. Там могут быть ещё фотографии. — Керим, а это фото мечети! «Соборная мечеть в Риме — одна из самых крупных в Европе», — прочитала Латифа на обратной стороне открытки. — Там я тоже когда-то был, — сообщил Керим и пошел за ноутбуком. В то время как лара Марьям убрала и унесла посуду после чаепития, Латифа собрала рассыпавшиеся по постели открытки и фото. Вернулся Керим, быстро подключил ноутбук к интернету и вошел в почту. Потом они долго читали написанные в виде дневниковых записей заметки Самиры и смотрели фотографии. — Почему столько снимков еды? — удивлялась Латифа и переживала. — Неужели у ребят мало денег, они голодают, им остается довольствоваться только фотографиями, сделанными в кафе и магазинах? — Нет, что ты, Латифа! — улыбнулась лара Марьям. — Смотри, твоя дочь хочет, чтобы ты увидела, какие вкусности они перепробовали с Лео. Видишь, они сидят за столиком, заставленным разными мелкими тарелочками с закусками. — Но это же… колбасы! Аллах, Самира может не знать, в какой колбасе есть свинина. Свинина — это харам! Неужели Лео есть свинину?! Ведь окорок — это что? А это? Пармская ветчина? Что это за блюдо? Латифа закрыла глаза и отвернулась от экрана ноутбука. — Тебе нехорошо? Тошнит? — забеспокоился Керим, быстро переключая на следующее изображение. Там оказались сладости — какая-то выпечка и пакет с конфетами. — Нет, меня не тошнит, просто стало неприятно от мысли, что Самира может по ошибке съесть что-то не то, — ответила она, приоткрыв один глаз. — Не думай о взрослой дочери. Она замужем, путешествует по Европе, наслаждается поездкой, а скоро к ним присоединятся Неджма и Ясмин… — успокаивающе положила лара Марьям на руку Латифы свою. — Если Амаль их отпустит. Но, зная, как моя дочь умеет выносить мозг, чтобы добиться своего, можно быть уверенным, что девушки встретятся в Риме или где-то ещё в Италии. — А разве Самира и ее муж не собирались заняться каким-то важным делом в Риме? — вспомнила лара Марьям. — Да, но что-то она об этом не написала ни слова, — удивилась жена Керима. — Мы не прочли все письма. Возможно, ответ в одном из оставшихся сообщений, — предположил Керим. И они снова принялись за чтение. Вот только Керим, чтобы не волновать Латифу, теперь сам заранее просматривал прикрепленные к письмам вложения с фото. Конечно, перезваниваясь с родственниками и подругами, Самира знала все новости из Бразилии и о том, что происходило в Марокко. Например, о пожаре в Марракеше и возможной гибели Фатимы, о судьбе, постигшей Фарида и Зухру. А также о том, что Имад намерен жениться на Лейле, но дядя Абдул не прочь выдать за него второй женой и Хадижу. Вот обо всем этом Самира в одном из писем высказала собственное мнение. Особенно ее возмутила возможность женитьбы Имада, фууу… этого отвратного типа! — на ее сестре Хадиже! Самира пообещала прибыть в нужный момент в Фес, чтобы сорвать свадьбу Имада и Хадижи, если до этого дойдет! Но свадьбе Арибы и Икрама она искренно порадовалась. А ещё девушка описывала, какие сладости и выпечку она здесь увидела, какие секреты их приготовления узнала или подсмотрела. Она сделала много фотографий, как оформлены разные сорта печенья, прислала рецепты… — Дочка надеется, что я смогу использовать ее рецепты в кафе, — улыбнулась Латифа. Потом она начала растерянно оглядываться. — Что? Ты что-то потеряла, хабиби? — спросил Керим. — Да. Я положила на столик большой медный ключ, хотела его вымыть, но теперь не вижу. — Ключ? — удивился Керим. — Зачем он тебе? — Он мне очень нужен, — опустила глаза Латифа, но тут же объяснила мужу и его сестре. — Понимаете, в нашей семье всегда было поверье, что если беременную женщину тошнит, то нужно держать во рту медный ключ. Однажды в Марокко мне дала такой ключ Зорайдэ, но за прошедшие годы он затерялся. Когда меня затошнило после ухода доктора, я вспомнила, что видела ключ в кладовке на полке. Взяла его, чтобы помыть и использовать. Но теперь он исчез. — Дорогая! Тебе надо было сказать мне! — тут же подалась к ней лара Марьям. — Я нашла бы для тебя подходящий ключ. Сейчас принесу. Кажется, у меня есть такой на примете. — Но куда исчез тот, который я положила на столик? — недоумевала женщина. — Я увидел ключ от сундука и забрал. Ещё удивился, что мой ключ вдруг переместился с полки, где я его обычно храню, на столик. Латифа, этот ключ постоянно куда-то пропадает, но он мне часто бывает нужен. В том сундуке я храню отраву для грызунов. И когда еду на фазенду, то время от времени достаю оттуда пакет с крысиным ядом. Латифа, ты же не… — Нет, нет, Керим! Я даже помыть его не успела. Грязный ключ я никогда бы не положила в рот. — Вот, — вернувшись, протянула блестящий медный ключик Марьям. — Он не так мал, чтобы опасаться его проглотить, но я советую повесить его на цепочку и носить на шее, а не в кармане, и пользоваться по необходимости! — Аллах! Какой ключик! А от чего он? — теперь уже проявила осторожность Латифа. — Хм, это ключ от моей старой шкатулки, доставшейся мне от моей марокканской бабушки. Замок давно не работает, но ключик мне было жалко выбрасывать. Я его хорошенько помыла, натерла и хочу отдать его тебе. — Это необычный способ спасения от тошноты, но я принесу тебе леденцы с лимонным соком. Они помогут не хуже ключа, — сообразил Керим. — Зорайдэ говорила когда-то, что можно даже понять с помощью ключа, кто родится — мальчик или девочка. Надо будет позвонить ей и расспросить, — проговорила Латифа, уже держа во рту ключ. …Жади в это время была у лары Назиры, срочно приехав к ней в Сан-Криштован. Она планировала сначала побывать у Латифы, но внезапный звонок лары Назиры заставил ее изменить планы. Женщина была чуть ли не в истерике, а что случилось, Жади не смогла понять. Пришлось ехать. Объяснилось всё очень просто. Уже перебравшись в собственный дом, быстро в нем обустроившись, лара Назира задумалась о том, когда же ей потребовать с Жади должок — разве мать Хадижи не обещала помочь ей попасть в клинику знакомого доктора, чтобы там забеременеть? И вдруг к ней прибежала взволнованная Эмми, у которой уже прилично округлился живот, при виде которого Назире ещё больше хотелось родить собственного ребенка, и рассказала новость. Латифа беременна! Мать Амина родит мужу ребенка, а у Амина и Самиры появится брат или сестра! Назира сначала жадно расспрашивала соседку, что и откуда ей известно, а потом вытягивала подробности также и о других новостях. Ведь она о многом слышала, узнавала из разных источников в Марокко и в Бразилии и о пожаре в Марракеше, и о гибели бывшего мужа Хадижи и его второй жены, о Фатиме, которую продолжает искать Саид… О том, что бывшую жену Мухамеда дядя Абдул твердо вознамерился выдать замуж за отвергнутого жениха Самиры… Эмми, конечно, знала новости и о Самире, которая теперь ездила по городам Италии вместе с Лео. Назира тоже созванивалась со многими, но если звонки Жади и Латифе обходились недорого, то в Марокко звонить было накладно. Назира или ждала, когда ей позвонит Карима, или звонила сама, но крайне редко, и тогда разговаривала недолго. Но она была в курсе всего происходящего во всех семьях — как в семье Рашидов, так и у родственниц сида Али. А местными сплетнями из Сан-Криштована ее снабжали дона Ноэмия и Эмми. Назира чувствовала себя счастливой, пусть и стоя в стороне от водоворота событий, но все равно это было не сравнить с тем информационным голодом, который она испытывала несколько лет в Марракеше. Но весть о беременности Латифы вывела её из состояния терпеливого ожидания, Назира поняла, что пришла пора действовать! И если Жади не вспоминала о клятвенно данном обещании, то Назира решила потребовать его исполнения немедленно! Когда Жади вышла из такси, высадившись у двери нужного дома, то увидела на балконе нервно поджидавшую ее лару Назиру, едва не пританцовывающую от нетерпения. Удивляясь, что могло случиться, Жади быстро вошла в даже не закрытую на замок дверь и поднялась на второй этаж. — Жади, завтра же отвези меня в клинику! — заявила Назира, едва Жади переступила порог гостиной. — Кто заболел? Вы сами или маленькая Ферюза? — оглядываясь, вопрошала озадаченная Жади. В специальной корзинке спокойно спала девочка. На первый взгляд с ней всё было в порядке. Лара Назира, до этого стояла, уперев руки в бока, вдруг погрозила Жади пальцем с накрашенным длинным ногтем и сказала: — Ты обещала мне, что как только я приеду в Бразилию, тут же отвезти меня к тому доктору, который может помочь мне с рождением детей! — Ах, вы об этом! Да, я уже говорила с доктором Альбьери, — призналась Жади. — Он готов назначить день для обследования. — Какого обследования, Жади? Я здорова и хочу родить ребенка! — Лара Назира, это Вам так кажется, что всё просто. Но доктор должен поговорить с Вами, всё объяснить, подписать договор. И муж Миро должен будет сдать анализы и не только анализы. Ведь Вы хотите родить ребенка от мужа, а не от донора? Назира округлила глаза. — Конечно, от мужа! Жади, ты за кого меня принимаешь? Я не одалиска! Дядя Абдул оскорблял меня так из вредности! — Назира, в той клинике производят операции по искусственному оплодотворению. К ним обращаются не только замужние женщины, но одинокие, без мужей. Им подбирают биологический материал, сданный мужчинами-донорами. — Жади, а если там перепутают материал моего мужа с… материалом чужого мужчины? — озадаченно спросила женщина. — Такого не может быть, там всё очень строго, — улыбнулась Жади. — Подожди, я принесу нам чай и печенье, и мы спокойно обо всем поговорим. Когда уже началось чаепитие, Назира призналась, что она наивно полагала, что ей стоит только прийти к доктору на прием, и она выйдет от него, ожидая ребенка. — Лара Назира, но ведь у ребенка должен быть для зачатия отец, не только мать. — Аллах! Жади, но мне так стыдно. Как я объясню всё Миро? А если он не поймет? — Поймет, он же вырос в Бразилии, знает человека, который даже пострадал из-за того, что не знал, что такое искусственное оплодотворение. Потом эту историю долго повторял весь Сан-Криштован, а я знаю об этом, потому что это связано с доной Иветти, Лео и его матерью доной Деузой. — И кто пострадал? Как? Жади рассказала родственнице о том, как Деузу, мать Лео, бросил Эдвалду. Портной, который жил здесь, в Сан-Криштоване, потому что решил, что Деуза забеременела от другого мужчины. Ведь он сам не смог стать донором по состоянию здоровья, а доктор Альбьери нашел Деузе донора, очень похожего внешне на Эдвалду, которого Деуза очень любила. — Они расстались, Деуза родила Лео, одна растила его, потом много всего произошло. Но есть такая вещь, как Мактуб. Если человеку что-то суждено, то уже неважно, что и как долго продлится, но в конце концов случится то, что было задумано судьбой. Деуза вырастила Лео, а потом они с Эдвалду снова встретились и уже несколько лет живут семьей. — Постой-ка, Жади. Эта история мне знакома. Это же МОЙ Эдвалду, тот, который имел мастерскую вот в этом самом доме, где я теперь живу с мужем? — Какая ирония судьбы, Назира. Когда-то ты мечтала жить с ним в одном доме. Вот — теперь этот дом твой, — пошутила Жади. — Нет, только подумать! И хорошо, что судьба отвела от меня этого Эдвалду. Он не смог бы подарить мне детей! — Надо ехать в клинику. Назира, когда ты будешь готова, я позвоню доктору Альбьери и попрошу назначить день приема. — Звони сейчас, не хочу откладывать! Латифа уже ждет ребенка! Как быстро у них это получилось. Какой у нее срок? Месяц? Так мало? — Отсюда я поеду к Латифе всё у нее разузнаю, — улыбнулась Жади. Но поехать в дом сестры ей удалось не сразу. Дозвонившись до клиники Альбьери, Жади и Назира удивились, что доктор согласился встретиться с ними прямо сейчас. Свободное время у него имелось сегодня, а потом он должен будет уехать в командировку в другой штат Бразилии, чтобы читать лекции. Назира собралась молниеносно. Ферюзу согласилась понянчить лара Ноэмия, но Мустафе и Мухамеду это не понравилось. Тогда Ноэмия пригрозила, что племянницу синьора Мухамеда она отнесет в бар к доне Журе, попросит ее присмотреть за девочкой. Ведь причина уважительная: дона Назира срочно едет к врачу! Миро был занят ремонтом в спортшколе. Услышав, что его племянницу, пусть и отвергаемую им, как и ее мать, могут отнести в бар, где торгуют алкоголем, Мухамед, хватаясь то за сердце, то за голову, согласился, чтобы дона Ноэмия посидела с ребенком, покатала коляску у магазина, пока не вернется от врача одалиска Назира. — Ферюза — всё-таки моя кровь и кровь дяди Абдула. Назира отвергнута моей семьей, но девочка должна вырасти мусульманкой. А если ее будут оставлять в месте, где есть алкоголь, то это харам. Впрочем, дона Ноэмия склочничала с мужем и Мухамедом только для вида, потому что она ведь уже согласилась присмотреть за девочкой, а Назира и Жади уехали, а идти на поводу у мужских капризов и отдавать ребенка из-за них Журе она не собиралась. …Назира нервничала, пока такси везло их с Жади в клинику. Доктор встретил их в коридоре и сразу же провел в кабинет. Но беседовала с Назирой женщина-врач, которая и объяснила суть ЭКО, которое предстояло сделать жене Миро. Синьор Альбьери в это время стоял у окна, слушая и наблюдая за беседой со стороны, и нервно грыз ноготь большого пальца — дурная привычка, которую он не смог искоренить за годы всей жизни. Жади смотрела на его мятый и, кажется, даже несвежий белый халат, и думала, что неужели правда, что этому человеку удалось создать ребенка, так поразительно похожего на Лукаса? Жади так и не смогла понять до конца, что такое клонирование, хотя Лукас много раз пытался ей это объяснить. Жади было ближе мистическое объяснение удивительного сходства Лукаса и Лео. Было ещё кое-что. Жади не забывала данного Назире обещания. Тем более что к началу процесса подтолкнула Самира, которая ещё перед поездкой с Амалией в Марокко, не представляя, какие испытания там ее ждут, успела сдать в клинике Альбьери свои яйцеклетки для донорства. Конкретно — для тети Назиры. Как человек с широким кругозором, она знала об ЭКО намного больше, чем та же Жади, поэтому представила трудности, с которыми столкнется ее тетя, так маниакально желавшая родить ребенка. Пройдя обследование и сдав несколько яйцеклеток, по удачному стечению обстоятельств созревших как раз к этому времени, она подписала отказ на права от них, что в будущем лишало ее возможности претендовать на родившегося ребенка или детей. Удивленному доктору Альбьери Самира, кстати, объяснила, почему у нее удалось произвести забор сразу нескольких яйцеклеток. Оказывается, она прочла в интернете статью, в которой упоминались лекарственные препараты, вызывающее увеличение выработки яйцеклеток. Поэтому она сама начала принимать их, опять же через интернет посоветовавшись с безответственными студентами-медиками, и потом обратилась в клинику, чтобы стать донором, но адресно. Она не смогла удержаться, чтобы не поделиться этой тайной с тетей Жади, запретив рассказывать об этом матери и ларе Назире. Кстати, Жади стало известно, что и Лео тоже в этой же клинике прошел обследование, на котором настоял синьор Леонидас. Ведь у парня имелась на пояснице родимое пятно. Тот же Лукас ежегодно проверялся, сдавая анализы. Узнав от Иветти, что Самира и Лео перед поездкой в Европу решила сдать анализы, пройти небольшое обследование и обратились в клинику Альбьери, синьор Леонидас настоял, чтобы было исследовано родимое пятно его младшего сына. И вот теперь, когда Самира с «мужем» получали удовольствие от путешествия где-то в Италии, Жади, зная тайну, готовилась к разговору с доктором Альбьери. Она собиралась предупредить врача, что лара Назира не должна узнать, кто стал донором яйцеклетки. Конечно, доктор всё понимал сам. Жади хотела лишь напомнить ему об этом. Пока Назира сдавала анализы, Жади поговорила с доктором. Она с удивлением поняла, что он очень заинтересован в том, чтобы дона Назира родила ребенка. Почему? Это заставляло задуматься. Жади вернулась в Сан-Криштован вместе с Назирой, чтобы помочь родственнице объяснить мужу, что их ждет в ближайшие месяцы. Но у дома Назира вдруг заявила, что сама всё объяснит, поговорит с Миро. Забрав у доны Ноэмии дочку, она снова попросила Жади зайти в дом, чтобы кое-что обсудить. Вскоре мать Хадижи поняла, что так обеспокоило лару Назиру. — Жади, когда-то я помогла тебе и Хадиже, но теперь твоя очередь… — Лара Назира, а чем я сегодня занималась? Я отвезла Вас к доктору, о котором говорила. — Да, но ты слышала, Жади, что сказала врач, которая будет делать мне операцию оплодотворения? Слышала? — повторяла грозно настроенная женщина. Назира выглядела странно для жительниц Рио: пусть на ней был надет своеобразный легкий брючный костюм — однотонные короткие брючки и довольно длинная блуза с рукавами, пестрая, как «пожар в джунглях», но ее волосы были спрятаны под привычной чалмой, которая смотрелась на ней необычно. — Да, я слышала. — Ты помнишь, как эта врач сказала, что подсаживают несколько эмбрионов? Сделают несколько, но подсадят только двух? — Да, и в чем проблема? — Жади, что они сделают с остальными эмбрионами, зародышами моих детей?! — Не знаю, наверно, уничтожат. Но я не задумывалась об этом. — УНИЧТОЖАТ?! Жади, это же мои не рожденные дети! Как их можно уничтожить?! О, Аллах! Как? — Лара Назира, но разве может женщина выносить все эмбрионы, которые могут у них получиться? Тем более что вам не двадцать лет. А заморозить зародыши впрок тоже нереально. — Что ты такое говоришь, Жади? Если Аллах позволит, я смогу выносить всех детей, которые будут в меня вложены этими докторами! — Нет, они же сказали, что выберут самых жизнеспособных и только их подсадят в матку. — Жади, кто им дал права выбирать, кому из моих детей родиться? — Лара Назира, я боюсь, что если вы начнете в клинике спорить об этом с доктором, он просто откажется проводить операцию, — предостерегающе подняла палец Жади. — Ладно, Жади, будем считать, что остальные просто не выживут, выберут только двух зародышей. Но! Ты ведь слышала, что из этих двух могут развиться четверо детей? Я не совсем поняла, но что-то они говорили о том, что клетка иногда делится, и рождаются близнецы. Так бывает. — И что? — Жади, неужели ты такая недогадливая? Конечно, ведь это же не тебя касается и не твоей дочери! — укорила Назира родственницу. — Не стоит так переживать, лара Назира. Я на вашей стороне! Скажите только, что Вас так беспокоит, потому что я в самом деле не догадываюсь, что имеется в виду. — Жади, что случится, если в моем чреве разовьются зародыши, но их будет больше двух? Меня заставят оплатить рождение не одного или двух детей, а четырех? Жади с облегчением рассмеялась. — Назира, пусть тебя не беспокоит вопрос денег. Это я улажу. Заплатим, сколько потребуется. Но было сказано, что в таком возрасте, да и вообще, редко приживается более одного эмбриона. Вы родите одного ребенка, только не надо нервничать! — Нет, Жади, нет! Я буду молить Всевышнего, чтобы Он послал мне всех детей, которые во мне зародятся после операции. И я говорю сразу, что не позволю выдрать из себя зародыши моих детей, если их будет больше двух! — Что за глупость? — Никакая не глупость! Вот что я решила: как только выяснится, что я беременна, я тут же начну избегать доктора Альбьери, буду скрываться от него и от сотрудников клиники. И вы с Латифой и Хаджей мне в этом поможете! — Хорошо, лара Назира. Мы поможем, только не переживайте! — согласилась потрясенная Жади. — Вы меня спрячете, а рожать я буду не в больнице, а дома — не знаю, у кого из вас, но роды принимать будете вы с Латифой, потому что в той клинике могут забрать детей, о которых не было записано в договоре. — Никто не сможет этого сделать, лара Назира! Не выдумывайте. — Нет, Жади, я никому не верю. Если могут уничтожить эмбрионы, которые не понадобятся для пересадки в мой организм, значит, могут отобрать и незапланированного ребенка! Я обману врачей, и вы мне поможете! Рожу всех, но мы скажем, что появился на свет только один ребенок, и он оплачен. Жади, я буду хранить квитанцию за ЭКО пуще глаза, чтобы не потерять. Жади решила, что лучше всего — во всем соглашаться с Назирой. Она вообще не очень верила в то, что лара Назира в свои пятьдесят пять лет сможет выносить ребенка даже с помощью ЭКО. Но в ней было так сильно желание, что может и случиться такое чудо. Конечно, надо успокоить женщину, обещать всё, что она хочет услышать. — Мы поможем, Назира, не сомневайся. Буду молиться Аллаху, чтобы Он послал нескольких малышей. Мы с Латифой сделаем всё, чтобы роды прошли в спокойной обстановке и в полной безопасности. Никто не заберет детей! Если надо будет, мы обратимся к доне Иветти, она поможет и спрятать, и роды принять! — Дона Иветти? Это та блондинка, которая когда-то была подругой Миро? — задумчиво перебирая пальцами по подбородку, уточнила Назира. — Да, это жена синьора Леонидаса, моя свекровь, между прочим; мачеха Лукаса. — Аллах, как тесен мир! Но роды она принимать не умеет! Жади, я видела, как в Марракеше во время родов у Хадижи эта женщина сбежала на кухню, пока мы занимались твоей дочкой, и там явно хлебнула спиртного. Я не видела, но почувствовала запах. Это харам. Я не стала ничего говорить, но я уверена, что она не умеет и даже не знает, как это делается — принимать роды. Жаль, что Зорайдэ не сможет приехать, когда мне придет время рожать! — Сумайя может приехать! Если она сможет, то пусть приедет! — вдруг вспомнила Жади о родственнице и, кстати, жене Зейна. — Хорошо, тогда я спокойна. Ты успокоила меня, Жади, — горячо и искренно обняла Назира бывшую невестку. Попрощавшись с ней, но договорившись, что на все процедуры будут ездить в клинику вместе, Жади вызвала такси и вскоре уже мчалась в гости к Латифе, не зная, стоит ли рассказывать ей тайну Самиры. Есть такие тайны, скрывать которые нельзя. Если у лары Назиры всё получится, и она родит ребенка, то не окажется ли, что яйцеклетка Самиры и сперма Миро дадут жизнь не просто ребенку Назиры и Миро, но это будет также ребенок Самиры, а значит, внук Латифы и Мухамеда?! Ведь практически Назира станет как бы суррогатной матерью? Но, подкатив к особняку, где теперь жили Латифа и Керим, Жади приняла решение молчать. Не стоит рисковать беременностью Латифы, потому что новость ее расстроит. Вот когда Латифа сама родит, а к тому времени станет известен результат ЭКО у лары Назиры, тогда можно довериться сестре и поделиться тайной. Самира, оставив в клинике донорские яйцеклетки, не подумала о последствиях. — Если Самира так поступила, она не должна была делиться со мной этой тайной. Как я могу скрывать от Латифы, что лара Назира может родить ей внуков? — ворчала она себе под нос, выбравшись из такси и шагая по дорожке к дому. Но она, конечно, ничего не расскажет сестре. Ей навстречу вышла Латифа, и ее лицо светилось каким-то внутренним светом, называемым, наверно, счастьем ожидания близкого материнства. — Латифа! Дорогая! Я так за тебя рада! Пусть Аллах подарит тебе здорового младенца! Да счастливы будут все твои дни! 16. Часть 32. Глава 16. Роды у Халисы и Эмми. Прошло ещё несколько дней. Амин принес домой фотографии, которые прислали его отцу из Марокко. — Взгляните. Это свадьба Арибы и Икрама, — пояснил он, входя в гостиную. — Давай скорее, — бросив все дела, выбежала из комнаты Эмми и забрала у него толстый конверт. — Халиса! Оставь овощи, потом дорежешь салат, давай смотреть, что было интересного на свадьбе Арибы! Не дождавшись, когда из кухни придет первая жена, Эмми расположилась на диване в гостиной и вынула фотографии. Они были большими и цветными. — Вы с отцом уже их видели? — спросила она у Амина. — Ну, конечно, ведь конверт вскрыт. Ариба! Я ее не так хорошо знала, как Халиса. И всё-таки… Мы теперь родственницы. О, Аллах, какая красивая пара! Смотри, Амин, смотри! Это же Карима и Зорайдэ! А это лара Дуния! Какие у них одежды! Какие украшения! — умилялась Эмми над каждым снимком. — А на Арибе каждый свадебный наряд — просто прелесть! И золото, какое восхитительное золото! Икрам не поскупился… А вот и дядя Али. И дядя Абдул там был?! И где же Лейла? Если лара Дуния и сид Абдул на свадьбе, то где же Лейла? — Они не взяли ее с собой, — буркнул Амин. — Она была наказана! — Аллах! Такой праздник, а ее наказали. Значит, провинилась. А ее не выдали замуж? Дядя Абдул грозил отвезти ее отцу. Ну, конечно, Фарид же погиб. — Никто не собирался женить на ней Фарида. Вот ещё! Он преступник. — Но она-то верила, что станет его женой. А как теперь с ней поступят? — Я не интересовался, но отец говорит, что дядя Абдул сосватал ее Имаду. — ТОМУ САМОМУ Имаду? — поразилась Эмми, как будто ни о чем таком никогда не слышала. — И она согласилась? — Если бы не согласилась, то отправилась бы в пустыню женой бедуина. Так дядя Абдул сказал моему отцу. — Амин, а Имад от нее не откажется? — рассматривая гостей на свадебных снимках, поинтересовалась Эмми. — Нет, она ему очень понравилась, — усмехнулся Амин. — Жених польстился на ее красоту. — Но ведь она себя ещё покажет? — предположила его жена. — Думаю, ее ничто не изменит. Но это уже будут не наши проблемы. — А золото Имад ей купит? — продолжала расспросы девушка, когда в гостиную вплыла Халиса. Ей с каждым днем становилось всё труднее ходить. Ведь подходил срок рожать. Живот казался просто огромным. Если даже у Эмми живот так прилично округлился, хотя ее беременность была на пару месяцев меньше, чем у Халисы, то что говорить о сроке в девять месяцев у первой жены Амина. — О каком золоте вы говорите? — полюбопытствовала вошедшая. Халиса тяжело опустилась на диван рядом с Эмми. Тоже принялась перебирать одну за другой фотографии со свадьбы. Вдруг она улыбнулась: — О, это же моя тетушка! У нее новый кафтан, какой же красивый. Она такая модница, о, Аллах! — А здесь, вот здесь, смотрите! — тыкала пальцем Эмми в один снимок. — Это же те музыканты, которых дядя Али приглашал на нашу с Амином свадьбу! Халиса присмотрелась и тоже их узнала: — Они играли и на нашей с Амином свадьбе! Амин теперь перебирал фотографии молча, чтобы не спровоцировать жен на очередной спор. В последнее время Эмми и Халиса то и дело ссорились по мелочам. Он устал от их перебранок. Самое удивительное — жены вскоре забывали о склоке, продолжая заниматься своими делами, а он ещё долго ходил расстроенный. Как счастливы мужчины, у которых только одна жена! В их домах стоит тишина. Но Халиса, обычно такая уравновешенная, даже она теперь «опылилась» и стала похожей на Эмми, которая, к тому же, была очень болтливой и порой несла всякий вздор, не придавая значения пустым разговорам. — Когда свадьба у Имада и Лейлы? — спросила Халиса, которая не слышала, о чем до нее разговаривали ее муж и вторая жена. — Если ничего не изменится, то свадьба у них состоится через несколько дней. Дядя Абдул звонил моему отцу. — А почему ты мне об этом не сказал? — обиделась Эмми. — Халисе тут же доложил, а мне нет, но я тоже спрашивала! — Ты не об этом меня спросила, — сердито ответил Амин. — И какая там будет свадьба? Просто никях с чтением Корана. Лейла побывала замужем. А Имаду праздник не нужен. Он хотел получить только жену. Вот и будет у него Лейла. — Амин, как узнать, у кого спросить, какое золото Имад купил или купит Лейле? — настаивала Эмми. — Да, и что там с кольцом? — загорелись любопытством глаза Халисы. Они втроем знали от Хадижи в подробностях историю несостоявшегося скандального сватовства Самиры и о том, как сестра Амина поступила с подаренным на помолвку кольцом. Но ведь оскорбленный и отвергнутый жених забрал колечко. Купил ли он Лейле новое? Неужели даже не обменял старое кольцо на другое? — Ничего не знаю. Мне пора в магазин. — А поесть? — спохватилась Халиса. — У отца пообедал. Теперь у него такая жена, что не оставит голодным ни его, ни меня. Лара Муна — молодец. Я рад и спокоен за моего отца. И у вас появилась ещё одна свекровь. — Амин, когда же мы поедем в гости к ларе Латифе? Я хочу увидеть твою маму. Она тоже ждет ребенка, так непривычно об этом думать, — болтала Эмми. –Привезем ей подарок, поздравим. Узнаем новости о Самире. Кстати, сид Керим сделал подарок твоей маме? Он ведь рад, что станет отцом? — Какие тебе нужны новости? Разве ты не получила от Самиры открытку из Италии? А матери пока не до нас. Я звонил сиду Кериму, он ответил, что мать постоянно тошнит. О покупке подарка я не стал спрашивать. Мне даже в голову это не пришло! Но думаю, что подарит. — О, ее тоже тошнит? Это нам знакомо, — кивнула Халиса. — Стоит ли нам ехать? Скоро рожать. — Тебе — рожать, а мне — ещё нет. Я могла бы съездить к ней в гости. Ну, ладно, у Каримы спрошу, что она слышала о замужестве Лейлы. И как там Хадижа? Она звала нас в гости, ты, Амин, обещал отвезти нас в дом дяди Саида. — Эмми, у меня столько дел! А одну я тебя не могу отпустить. — Но тетя Жади ездит везде одна — на такси. И всё нормально, — капризно проговорила Эмми и надулась. — Только не говорите о такси. Как вспомню.! — прикрыла глаза Халиса. Ей в одну из недавних ночей приснился тот день, когда их с Амином ограбил фальшивый таксист. Во сне Халиса очень ясно увидела купленный тогда перстень, красивый, с камнем, очень дорогой. Даже во сне Халиса расплакалась от досады. А когда проснулась, то подумала, что в тот день они с Амином столкнулись в ювелирном магазине с Эмми, не подозревая, что эта встреча не станет последней. О, Халиса потеряла куда больше, чем-то кольцо. — Но я не могу сидеть дома! Я задыхаюсь, мне нужны прогулки, нужен зеленый садик у дома. Нужно общение. Мне даже поговорить не с кем! Только дела и дела! — А моя тетя? — неожиданно напомнил ехидным тоном Амин. — Ты почти каждый день бываешь у нее. — Потому что к ней можно дойти пешком, Амин! И я набираюсь у нее опыта. Лара Назира показывает мне разные одежки своей дочки. А скоро она родит себе сына. — Что?! — не поверил ушам парень. — Как это? Тетя Назира беременна? И она тоже? — Нет, пока ещё — нет. Но она с тетей Жади ездила недавно в клинику к семейному доктору Феррасов, и там ей должны скоро будут сделать, если ещё не сделали, искусственное оплодотворение. Сначала произведут зачатие в пробирке, а потом пересадят зародыш ребенка в ее матку. И всё. Она будет вынашивать своего малышка. — Откуда ты знаешь? Тетя Назира сказала? — удивился Амин. — Да, конечно, она. Тетя Назира уверена, что родится мальчик. Твоя мама родит сына Кериму, а тетя Назира — сына для Миро. — Хм… Хм… — у Амина не было слов. — Теперь только лара Муна ещё должна родить ребенка моему отцу! — Ну и пусть родит, о, Аллах! А потом ещё Ариба станет матерью, потом Лейла… — легкомысленно перечисляла Эмми, собирая фотографии. — Амин, я могу сходить к ларе Назире? Ну, на чуть-чуть? Покажу ей свадебные снимки… А? — Иди! Иди, но возвращайся, чтобы тоже что-то сделать по дому. Одна Халиса всё делает. Мне придется нанять вам служанку. — Давно пора, — радостно улыбнулась вторая жена. — Нет, мы сами справимся, — напористо произнесла Халиса. — Даже если все дела лягут на мои плечи, я буду против служанки, сама справлюсь со всеми делами. Амин не стал дальше спорить, но молча обвел глазами комнату. В доме начинал чувствоваться беспорядок. Где-то были видны следы пыли, в другом месте лежали брошенные неаккуратной стопой журналы, висела, где попало, или была разбросана одежда — но это уже в их личных комнатах. Везде стояли забытые кружки, стаканы из-под выпитого чая. Букет в вазе пора было обновить или выбросить вовсе. Беременные жены не успевали следить за всем! Возможно, Халиса замечала все мелочи, но поручала уборку Эмми, но та забывала или просто не заморачивалась такой ерундой. Но зато молодые женщины постоянно спорили. Вчера, например, они не могли решить, какого цвета будут костюмчики у их сыновей. — Синий или голубой? Ещё можно купить зеленого цвета, если родятся мальчики. Я видела в прошлый раз подходящий костюмчик, когда мы были в Торговом центре, — размышляла Халиса. — Мне тоже понравился тот костюм, и тоже голубенький. Я куплю его своему малышу, — кивнула Эмми. — Но дети будут одеты в одинаковую одежду! — возразила Халиса. — Давай разделим цвета. Купи зеленый костюмчик. — Нет, я тоже хочу голубой, — уперлась Эмми. — Тогда я не стану там покупать костюм, я лучше сама его свяжу. Куплю голубой пряжи и свяжу, это быстро, успею до родов. Неделя у меня ещё есть. Эмми вязать не умела. Но чтобы последнее слово осталось за ней, она сказала: — А я ничего вязать не буду. Намекну мачехе, она мне купит много костюмчиков, но в другом Торговом центре. Ты свяжешь, а мне подарят. Амин же, которому надоело слушать их спор, сказал, что он сам будет покупать одежду детям. И вещи будут одинаковые, как для девочек, так и для мальчиков. — А если у меня родится сын, а у Халисы — дочь? Ты купишь все вещи для мальчиков, и как тогда одевать твою дочку? — Эмми, не болтай глупости, потом разберемся, — устало ответил Амин. — Действительно, глупости, — надулась Халиса, ставшая очень обидчивой в последние недели. — Я рожу сына, я обязательно рожу сына! Эмми ахнула. — Ну, конечно, ты побывала на УЗИ! Узнала пол ребенка! Амин, я тоже хочу! А почему со мной никто не проводил этой процедуры? Попрошу лару Назиру или тетю Жади съездить со мной на УЗИ. — Эмми, не лучше ли подождать и узнать, кого тебе послал Всевышний? У Халисы были какие-то сложности с анализами, поэтому ей делали УЗИ. И тогда врач сказал мне, какой будет пол ребенка. Кстати, нет уверенности, что это точно на сто процентов. Возможна ошибка. Халиса невольно повела плечами, а Эмми воспрянула духом. Значит, у соперницы может родиться девочка! Утром они тоже ссорились, но уже не смогли бы вспомнить, из-за чего. И вот теперь Эмми собралась в гости к Назире. Амин напомнил, что не разрешает ей ехать на УЗИ, но немного посидеть у тети — можно. Эмми шустро выскочила из семейного гнезда, придерживая живот, и скрылась за дверью Назиры в соседнем доме. Амин тоже ушел. Халиса поняла, что осталась в комнате совсем одна. Она подошла к окну, чтобы увидеть, стоит ли Амин возле «Волшебной лампы» или отправился в свой собственный магазин. Она увидела, как на балкон дома свекра вышла Муна, чтобы развесить постиранное белье. Халиса даже рассмотрела, что за подол ее юбки держится Абдульчик, в ручке которого было зажато что-то съедобное. Наверно, печенье. Пальма, которая росла на площади перед баром, немного закрывала вид на дом сида Мухамеда. Ветер слегка колыхал огромные пальмовые листья. Под деревом сплетничали две женщины, а у самого ствола сидел огромный рыжий кот. Внизу возле бара у столиков ругалась или спорила с кем-то из посетителей дона Жура. Она размахивала руками, что-то доказывая подвыпившему клиенту. Рядом крутился Базилио, который страшно не нравился Халисе. Она терпеть не могла этого парня, сплетника, вечно сующего всюду свой нос. У дома, где раньше жила лара Латифа, теперь у двери стоял возле мольберта местный художник синьор Олаву. Что на этот раз он там малюет? В окне-витрине им были выставлены готовые картины. А вот и Анинья вышла из бара и что-то сказала на ухо хозяйке заведения. Женщина резко бросила разбирательство на улице и исчезла внутри бара. Базилио тут же бросился к Анинье, но та не стала ничего ему рассказывать, показала неприличный жест и последовала за доной Журой. И почему Халиса недолюбливает эту девчонку? Впрочем, вот дона Жура была ей симпатична, вопреки настрою против нее сида Мухамеда. К дому, куда недавно зашла Эмми, подкатило такси, и из него выбрались Жади и Хадижа. У каждой на руках было по ребенку. Приехали в гости к ларе Назире? Дальше Халиса наблюдать не смогла: низ живота пронзило резкой болью. — Роды начинаются! — испуганно ахнула Халиса, распахнула окно и начала подавать знаки заметившей ее Муне… … В доме Амина кипела подготовка к родам. У Халисы уже пара часов продолжались схватки. Лара Муна, дона Ноэмия, Хадижа и даже Эмми суетились вокруг роженицы. Амин закрыл магазин и пришел домой, сидел в гостиной, пока Эмми готовила чай на кухне и грела воду по приказу Муны. Дона Ноэмия никак не могла понять, почему никто не вызывает врача и не везут Халису в больницу. — У нас так принято — роды проходят дома, — с умным видом объяснила ей Эмми. — И я так же буду рожать. А что тут сложного? Лара Муна, живя в Марокко, не раз присутствовала при родах, Хадижа тоже рожала, справятся! — Ну, знаешь ли, дорогая, это разные вещи: рожать самой, видеть, как кто-то рожает или принимать роды, — не могла согласиться жена Мустафы, шокированная такими средневековыми взглядами современных вроде бы соседей. — Это опасно, это же огромная ответственность за жизнь и матери, и ребенка. — Конечно, но ведь все мы надеемся на волю Аллаха. Если ребенок должен родиться здоровым, ему ничто не помешает. Конечно, я лично позвала бы помочь лару Назиру. Она опытная, много раз принимала роды. Даже когда Латифа рожала Самиру, она это видела и помогала родить. Но Амин и его отец не захотят, чтобы тетя Назира пришла в наш дом. А сейчас ещё и тетя Жади приехала. Она тоже могла бы помочь. Но нет. Будем сами справляться. — Нет, я так не могу! Я сама вызову врача! — Не спешите, лара Ноэмия. Вот когда схватки станут короче, тогда вызовем. Я тоже побаиваюсь принимать роды. Я даже не видела никогда, как это происходит, — призналась Эмми. А ещё через два часа, когда Халиса уже не могла выдерживать боль и начала кричать, стало плохо и Эмми. У нее тоже отошли воды и начались схватки. Но боль накатила на нее сразу же, и она, не помня себя, кричала так, что звенели стекла. У Амина заложило уши и начали сдавать нервы, а Мухамед шагал по гостиной, нервно перебирая четки, и понимал, какую ошибку они допустили. — Надо было отвезти твоих жен в больницу. А теперь поздно. Такие крики! Амин, под окнами собралась толпа! — Позвать тетю Назиру? — Нет, Амин, ну, что ты! Зачем? Там и Жади просочится в твой дом. Ни к чему их присутствие. Есть Муна. Она может всё, — твердо сказал Мухамед. — А мама почему не едет? Я ей позвонил! Сказал, что обе невестки рожают, что они и мы все дома. — Амин, Амин! Неужели придется вызывать врача? Нет больше сил слушать эти крики. Там, в Марокко, дома огромные, стены высокие, никому дела нет, почему в чьем-то дворе кричит женщина. Роды там — дело привычное. А здесь уже толпа собралась под окнами, соседи негодуют, почему мы не вызываем врача! Ещё и полицию вызовут. — Но ты же рассказывал, что я родился в Бразилии? И тоже дома, мама ни в какую больницу не ложилась. — Да, тогда по соседству не было паникера Базилио, а дом стоял на другой улице, а не возле бара доны Журы, чьи клиенты сейчас и возмущаются пьяными голосами, почему женщины рожают дома, а не в больнице. — Аллах! — простонали одновременно отец и сын после того, как Халиса и Эмми одновременно заголосили изо всех сил… — Надо дяде Абдулу позвонить, — проговорил почти без сил Мухамед, как будто старик, живущий в далекой стране за океаном, мог им чем-то помочь. …В соседнем доме не находили себе места Назира и Жади. Жади вынуждена была присматривать за тремя малышами. Двое ее внуков, с которыми они с Хадижей прибыли навестить Назиру, и Ферюза. А сама Назира металась по комнате, то и дело подходя к распахнутому окну, в которое доносились немыслимые крики двух рожавших в соседнем доме женщин. — Аллах! Жади, как можно не позвать меня, когда такое сложное положение? Какие могут быть обиды, когда нужна моя помощь? Почему они до сих пор меня не позвали? Кто там у них так опытен, чтобы принимать роды сразу у двух рожениц? — Там Муна, моя Хадижа, дона Ноэмия… — И всё?! Даже Латифы нет… — Она едет. Я ей позвонила, они с ларой Марьям едут. Не знаю, как лара Марьям, но Латифа раньше принимала роды — у Рании. Это точно. — У Рании и я принимала, — махнула рукой Назира и продолжала возмущаться. — Ну, какие же странные люди! Или мне самой пойти к ним? — Не стоит, лара Назира. Они просто выставят Вас со скандалом из дома, и всё. — Аллах! — всплеснула руками Назира, когда вдруг Эмми и Халиса закричали вместе. — Я сойду с ума, Жади, я сойду с ума! — Кажется, Латифа приехала! — воскликнула Жади, услышав звук подъехавшей машины и бросаясь к окну с Джамилем на руках. — И сид Керим с ней, и лара Марьям! Назира не выдержала и шагнула на балкон. Там крики рожающих были слышны куда сильнее. Но ещё более впечатляюще выглядела собравшаяся внизу под соседним балконом толпа. Среди людей разного возраста и пола была и дона Жура, стоявшая с суровым видом, переплетя руки на груди. — Латифа, что это за безобразие? — услышали Жади и Назира ее голос. — Разве можно так пугать людей? Какие могут быть в наше время домашние роды? Слава Богу, в Рио полно больниц, где есть родильные отделения. Почему синьор Мухамед не вызвал «Скорую»? Как так можно? Или решил сэкономить на невестках? — Успокойтесь, всё будет хорошо. Мы вызовем врача, когда прекратятся схватки. Я уверена, что врача уже предупредили. Но какой смысл врачу тратить время на ожидание, если ребенок родится не сейчас, а неизвестно, через сколько часов? Расходитесь, мы с доной Муной и доной Марьям побудем с девочками, там и дона Ноэмия, они не одни. — А мужики там что делают? — полюбопытствовал кто-то из толпы. — Амин и синьор Мухамед позакрывали магазины и пошли слушать, как рожают жена и любовница Амина? — Не любовница, а бывшая жена и настоящая. Просто они живут все в одном доме, раз обе оказались беременными! Не выгонит же Амин бывшую жену на улицу! Халиса хорошая женщина, но как ей не повезло с гулящим мужем! — кто-то кому-то принялся объяснять в толпе. Новые крики заставили зевак замолчать и слушать, задрав головы к окнам дома. Жади теперь тоже стояла на балконе рядом с Назирой, не понимая, почему никто не догадался закрыть окна в комнате, где шли роды. Тогда крики не были бы такими оглушительными. Керим и Миро выбрались из толпы, отошли в сторону и принялись что-то обсуждать. Потом куда-то пошли. — Мой Миро занят ремонтом спортшколы. Уверена, Керима туда же увел. — Лара Назира, а… Миро сдал ТОТ анализ? — Да! Сдал. Мы вместе ходили в клинику. Жади, операцию ЭКО назначили на следующую неделю. Вы с Латифой могли бы меня поддержать. — Конечно, лара Назира. Даже не сомневайтесь! Мы вместе поедем. Жади вернулась в комнату и достала из сумки бутылочки с водичкой, чтобы напоить Амрана и Джамиля. День был жаркий. Жара доставала даже в помещении. Назира, опомнившись, глядя на Жади, тоже напоила Ферюзу. — Теперь я даже представить не могу, что когда-то у меня не было моей доченьки! — принялась она сюсюкать с девочкой. Они услышали, как к дому снова подъехала машина, а в собравшейся внизу толпе раздался одобрительный ропот. — Врач прибыл, — догадалась Жади раньше, чем увидела внизу на улице женщину в белом халате. Они прислушались: теперь крики рожениц прекратились. — Рожают, — пришла к выводу Назира. — Скоро родят. …Да, в комнате для гостей, где сначала лежала Халиса, туда же потом подложили на соседний разложенный диванчик и Эмми, чтобы было удобнее ухаживать сразу за обеими. — У тебя роды начались преждевременно! Это потому, что ты перенервничала. Зачем ты вернулась от лары Назиры? — пеняла подруге Хадижа, держа ее за руку. Если дона Ноэмия бегала, выполняя задания Муны, приносила воду, чистые полотенца, которые заранее был подготовлены практичной Халисой, то Хадижа играла роль утешительницы. А что она ещё умела? Сама была напугана, хотя с детства присутствовала при таких событиях. Помнила, как рожала Рания, а она, Хадижа, молилась тогда, чтобы родилась девочка! Но на свет появился Мунир… Халиса, вся красная от натуги во время крика, мотала головой, уже не воспринимая действительность. Эмми же, наоборот, приходила в себя и оживала, когда заканчивались очередные схватки. Поэтому Хадижа сидела рядом с подругой, ободряюще ей улыбаясь и поглаживая ладонью по руке. — Что теперь будет? Мой ребенок выживет, скажи честно, Хадижа? Ведь он родится раньше срока! — Конечно, выживет! — бодро отвечала Хадижа, не имея понятия, чем закончится этот кошмар. Нет, права дона Ноэмия, надо было вызвать врача и отвезти жен Амина в клинику. Если с ребенком Эмми что-нибудь случится, ох, и плохо придется подруге в доме Амина! Она ведь вторая жена. А если Халиса после родов превратится в кобру и по-тихому выдавит Эмми, подведя Амина к мысли о разводе? — Хадижа, я ведь первая рожу, да? — выспрашивала Эмми, не понимая уже, как можно терпеть дальше такую ужасную боль. — Да, наверно, ты будешь рожать первой. — Ты правду говоришь? — после очередной порции боли и крика допытывалась Эмми. — Лара Муна, когда же всё закончится?! Аааааа! Халиса тоже выбилась из сил. Она ни о чем не спрашивала, но вопросительно смотрела на Муну. Женщина обнадеживающе кивала ей: скоро, уже скоро всё закончится. Но вот в комнате появились лара Латифа и лара Марьям. Свекровь девушки узнали сразу. Но кто была вторая женщина? Ее тут же отправили вместе с Хадижей на кухню делать чай. Чай был нужен не роженицам, а сидевшему в полуобморочном состоянии Амину и его отцу, с тоской стоявшему посреди комнаты, перебиравшему бусины четок. С дядей Абдулом он поговорил, с Саидом тоже, как и с отцом Эмми. Матери Халисы тоже позвонили. Дядя Али уже знал новость, потому что Кариме позвонили Жади и Назира, которые засели в соседнем доме. — Кобры! — мысленно обозвал их Мухамед, когда Зорайдэ во время телефонного разговора спросила, почему Мухамед не позвал на помощь сестру. Ведь без Назиры в свое время не обходились ни одни роды в их семьях. Появилась и врач, которую вызвал непонятно кто. Но потом выяснилось, что это сделала Латифа (конечно, с подачи Жади, как же иначе — догадался Мухамед). — Ну, вы даете, девчонки! — удивилась Латифа, когда Муна и Ноэмия рассказали ей, как Халиса и Эмми, когда ещё у них были силы разговаривать, успели даже поругаться, споря, кто как будет называть своего сына. Это была своеобразная последняя решительная схватка. Каждой предстояло родить одного ребенка. Но вариантов имени было два: Мухамед и Амин. И каждая желала оставить за собой право выбора. Если одна выбирала имя Мухамед, то другая тут же хотела назвать сына именно так. То же было и с другим именем. Но сначала решительный момент наступил у Халисы. Ее ребенок, наконец, родился! — Кто? — дернулась она, когда ребенка достали и переложили в простынку, чтобы потом его помыть. — Мальчик! — не стала интриговать измученную невестку Муна, пока врач осматривала ребенка. — Сын! — радостно вдруг завопила Халиса. Издал первый крик и родившийся малыш. Сначала она во все глаза рассматривала со стороны новорожденного мальчика, а потом повернула голову в сторону лежавшей недалеко от нее Эмми, обнаружив, что та разочарованно закрыла глаза и отвернула голову к стене. Мужчинам передали первую долгожданную новость. Мухамед тут же бросился обнимать Амина. — Сынок, теперь и у тебя есть сын! Хадижа выскочила на балкон, замахала руками матери и тете Назире, дежурившим на соседнем балконе, и прокричала: — Мальчик у Халисы! У Халисы родился сын! Жади и Назира тоже обнялись и помахали в ответ. Вскоре Халису переправили в ее комнату, где рядом с ней на постель положили новорожденного младенца. Вошел Амин и прочитал положенную молитву с подсказки отца, дав сыну имя Мухамед. Халиса пребывала в состоянии эйфории, потому что она родила сына, родила первая, а Амин дал ребенку то имя, которое она хотела. Пришла и врач, сказала, что с их ребенком все в порядке, с роженицей — тоже, и вообще, Халиса — молодец. Вела себя безупречно, выполняя все предписания докторов во время родов. Но потом Амина и Халису оставили одних, только Хадижа принесла им чай, пока лара Марьям занималась на кухне проголодавшимся сидом Мухамедом. Латифа, Муна и доктор вернулись к Эмми. Прошел ещё час, и стало ясно, что сама Эмми родить не сможет. Надо везти ее в клинику, делать кесарево сечение, а ребенку, возможно, понадобится дополнительная помощь. Латифа и Хадижа были расстроены, Амин напуган. Когда прибыла «Скорая», Латифа с Жади и лара Марьям поехали вместе с Эмми и доктором. Амин собрался подъехать в больницу позже. Он метался, не знал, как быть. Кто останется с Халисой?! Назира переживала за Эмми, однако не могла оставить Ферюзу, но ей так и не предложили побыть рядом с Халисой. Керим отвез Хадижу с детьми в дом ее отца. Лара Муна забрала, наконец, у Мустафы Абдульчика, за которым он согласился присмотреть. Мухамед вместе с Муной вернулся домой, чтобы прийти в себя после пережитого стресса. — Муна, скажи, что дальше будет с этой девчонкой? Я об Эмми. — В прежние времена она бы не выжила. Но теперь ей сделают операцию, с ней всё должно быть хорошо, а ребенок, очень надеюсь, тоже выживет. — Я боюсь представить, что будет с моим сыном, если Эмми не станет. Он ведь сойдет с ума! Так ее любит. Пусть он уже увидел, какая она пустая и болтливая, немногим лучше Лейлы, но она не подлая, не пакостница, Амин всегда был в нее влюблен. — Будем надеяться, что Аллах даст ей долгую жизнь. Пусть Аллах будет доволен ею! — Молись, Муна. Молитвы хороших людей принимаются быстро, — с чувством сказал Мухамед, забирая у уставшей жены Абдульчика. Пусть мальчик побудет пока в его комнате, даст отдохнуть Муне. Она ведь полдня провела рядом с Халисой и Эмми, устала, даже не ела. Но кто остался с Халисой, когда Амин на такси уехал в клинику к Эмми? Лара Ноэмия, перекусив и облегчив душу в баре доны Журы, вернулась в дом Амина. Мустафа ее горячо поддержал. И Муна обещала позже снова прийти. — На кого похож мальчишка? — спросила дона Жура у Ноэмии. — Вылитый Амин. Как будто Амина в пеленки завернули! — ответила дона Ноэмия, потирая лоб. — Как же моя подруга устала! — сказала Жура ей вслед, когда дона Ноэмия уже входила в дверь дома Амина. — А синьор Мустафа сказал, что у них так веками было принято, чтобы жены рожали дома, — принялся сплетничать Базилио. — Да? А теперь вот специально построили родильные дома, чтобы с женщинами ничего не случилось! Вот тебе и домашние роды! Ещё неизвестно, выживет вторая девчонка или нет, — отрезала Жура. После ее ужасного предположения Базилио не находил себе места, желая узнать, что будет с Эмми. Он переживал не меньше Амина. Дона Жура так ему и сказала, когда услышала его ноющий вопрос о том, не вернулся ли Амин? А то вдруг он его не заметил, пока столики в баре протирал! Но к счастью, с Эмми всё обошлось. Она родила девочку путем кесарева сечения. Ребенок и мать остались в больнице, а молодой отец возвратился в Сан-Криштован, когда на улице уже стемнело, а Мустафа закрыл «Волшебную лампу» и пришел к Мухамеду, чтобы вместе поужинать. Ведь дома был пустой стол: его жена Ноэмия ничего не смогла приготовить, проведя весь день в доме Амина с роженицей. Базилио же и в темноте заметил, когда сын синьора Мухамеда вышел из такси и бросился не в свой дом, а в дом отца. Базилио метнулся к нему, но парень его проигнорировал. Он забежал в дом и захлопнул дверь перед носом официанта. Но он плохо знал Базилио. Тот обежал вокруг здания и притаился под окнами кухни, где горел свет, и явно ужинали мужчины. Там же в окне Базилио заметил снующую по кухне дону Муну. И оказался прав, услышав голос Амина, и узнал первым из соседей, что Эмми родила дочь. — Амин, как же так? Если Эмми и ребенка оставят на несколько дней под наблюдением врачей, когда же ты прочтешь в ушко новорожденной молитву и дашь ей имя? Это плохая примета. Это очень плохо, сынок! — Но что я мог поделать? Меня не впустили ни к ребенку, которого поместили в какой-то аппарат, ни к Эмми. — Вечно у твоей Эмми какие-то проблемы! А где были Латифа с сестрой мужа? — Мама с тетей Жади и ларой Марьям дождались результата родов, а когда узнали, что до утра никого в палату к Эмми не пустят, то сразу уехали. За ними прибыл сид Керим. — А ты? Почему так задержался? Ты видел малышку? — Видел издали, но не смог рассмотреть. Сказали только, что девочка родилась с кудрявыми светлыми волосами и очень похожа на Эмми. Но я думаю, что кудрявые волосы у нее от моей матери. Мухамед отчего-то крякнул. Но на кого же должна была быть похожа дочь Амина? — Твоя мать ведь тоже… ждет ребенка. — Да, отец, и потому она не осталась на ночь в больнице. Сид Керим за нее очень беспокоится. И сестру тоже увез, когда понял, что в больницу приехала мачеха и отец Эмми. Ещё тетя Эмми была с ними. Они отправили меня отдыхать, узнав, что Халиса тоже родила. — Наверно, отец Эмми расстроился, что не мальчик родился? Амин пожал плечами. — Не знаю. — Сынок, иди отдыхать. Поспи. С Халисой пока сидит дона Ноэмия, но скоро придет моя Муна, вот только нас с Мустафой накормит. Да, и ты тоже поешь! Что там смогла приготовить дона Ноэмия? Мустафа, не обижайся, но твоя жена кормит тебя бразильской едой. А мой Амин к такому не привык. Когда все поели и поднялись из-за стола, Мустафа вдруг выкатил глаза и удивленно спросил: — А как ты назовешь дочку, Амин? Ты не сказал. — Эмми хотела, чтобы девочку мы назвали Самирой, но я… — Нет! Только не именем твоей непокорной сестры! — немедленно возразил Мухамед. — И не Назирой! Столько красивых марокканских имен! Почему не Сурией? Имя Надира — тоже красивое, означает «редкая». Надия? Халима? — Рашида — имя означает: «та, что идет правильным путем»! — подсказал Мустафа. — Или Шукрия — значит «благодарность». — Я не знаю, какое имя дать, чтобы Эмми не устроила скандал прямо в больнице! — расстроился Амин. — А что говорят об этом твоя мать и одалиска Жади? — зашел с другого бока Мухамед. — Ничего. Они очень боялись, что Эмми умрет и что ребенок тоже не выживет. Какое давать имя — они это не обсуждали. Я не слышал. Мухамед повернулся огромным телом к Муне. — Дорогая, а ты какое имя выбрала бы для дочери невестки? Какое имя нравится тебе? — Я назвала бы девочку Сурией. Оно очень популярное среди арабов. И не только в Марокко. — Да, — согласился Мухамед. — Нашу тетю так звали. Это сестра нашего с Саидом отца. Она нас воспитывала вместе с Назирой, когда наши родители умерли, а Назира сама была ещё не достаточно взрослой. Сурия. Сынок, дай это имя своей дочери. Сурия. Красивое имя! — Хорошо, отец. Завтра я вернусь в больницу и сообщу свое решение Эмми. Нашу дочь назовем Сурией. Мустафа и Амин, наконец, ушли. Муна тоже засобиралась, чтобы сменить возле Халисы дону Ноэмию. Абдульчика она накормила и уложила спать, велев мужу все-таки иногда заглядывать в комнату сына. Мухамед остался на кухне, но есть дальше уже не мог. Он приходил себя от неожиданности: надо же! Эмми готова была нанести ему удар в спину! Так была уверена, что родится сын, что имя возможной дочери не обсуждала с ними, но для девочки припасла имя предательницы-подружки. Хватит в их семье одной Самиры! А то, что именно Самира помогла Эмми и Амину соединиться и пожениться, ещё неизвестно, к добру ли это было? Мухамед принял всей душой первую жену Амина. Халиса была очень хорошей невесткой, а теперь родила ему внука, мальчика, продолжателя рода Рашидов. А Эмми? Родила девку, которая выйдет замуж и уйдет в чужую семью! — О, Аллах! Внучка пусть будет Сурией! Нет, я сам завтра поеду в больницу вместе с Амином, чтобы убедиться, что имя дадут правильно. Но только не Самира, только не Назира! Аллах! — держался он рукой за сердце, пока совсем не успокоился. И только тогда вспомнил, что надо позвонить в Марокко дяде Абдулу. Сообщить, что теперь у него есть и внучка, а не только внук Мухамед. 17. Часть 32. Глава 17. В доме Саида Рашида. Хадижа позволила сиду Кериму увезти себя из Сан-Криштована, потому что не смогла с двумя малышами поехать в больницу с мамой и тетей Латифой и ждать, чем закончатся роды у Эмми. Но она не находила себе места, сидя у телефона и то и дело звоня Жади. Наконец, появились радостные новости: Эмми родила девочку. Но ребенку даже не смогли по традиции дать имя, потому что сама Эмми осталась в палате, куда никого не впускали, как и к ее ребенку. Хадижа знала маленькую тайну Эмми: если родится девочка, то ее назовут Самирой. Дочка Жади не стала спорить с подругой и разубеждать ее, чтобы она нашла другое имя для дочери. Разве дядя Мухамед позволит так назвать внучку? На имя Назира тоже не стоило рассчитывать. Но расстраивать Эмми она не стала. Ведь подруга очень надеялась, что родится мальчик. Так и будет! Тогда нужны ли напрасные переживания? Но у подруги на свет появилась дочка. И эту новость обсуждали в доме Рашидов. Рания и Зулейка только и говорили, что в этом году их род хорошо пополнился младенцами. Вот и у Халисы с Эмми теперь есть дети. И хорошо, что родилась девочка у Эмми, ведь не могут рождаться только мальчики! — так рассуждала Рания. Ведь и у нее тоже теперь есть дочь. На следующий день они узнали, что девочку назвали Сурией. Тетя Латифа позвонила и сказала, что теперь у нее есть внуки: Мухамед и Сурия. Хадижа схватила сотовый и тут же отправила сообщение Самире. Написала, что она стала тетей Мухамеда и Сурии, но расстраивать ее из-за имени девочки не стала. Самира же не знала о планах Эмми, которая хотела сделать сестре Амина сюрприз, но не получилось. Ожидая ответ Самиры, Хадижа принялась рассматривать присланные из разных городов Италии открытки. Если бы не Зулейка, то, возможно, ни одной открытки она не получила бы. Причина –возродившаяся неприязнь к ней Рании, которая снова начала исподволь действовать против нее. У Хадижи это вызывало удивление. Почему Рания против, чтобы она и ее дети жили в доме отца? Чем Хадижа может ей мешать? А Рания принялась ее выживать. Теперь в доме находилось много малышей: трое детей Зулейки, двое — Рании и близнецы Хадижи. Ещё — дочь Фатимы Назрин. Шестеро маленьких детей Саида Рашида и двое его внуков. Но дом был просторным, у каждой женщины — своя комната, у детей — детские и хорошо оборудованная игровая. Были наняты опытные няни, а к Назрин приставлена отдельная служанка. Хадижа жила в доме отца всего несколько дней, но Рания все чаще находила причину прицепиться к Хадиже. Девушке казалось, что жена отца чего-то боится. Может быть, того, что у них были общие воспоминания о Мекнесе? Но Хадиже в голову не приходило рассказывать кому-то о том, как они жили в риаде вместе с Зухрой, Зорайдэ и Ранией, когда Фарид и его родня отправились на свадьбу старшей дочери, оставив двух беременных невесток в Мекнесе. И что такого позорного или ужасного тогда произошло? Но позже Хадижа вспомнила о тетрадке, которую она однажды видела у Рании и прочла записи, это были какие-то глупости, которые она уже успела забыть. Но Рания могла помнить о том случае и бояться, что она заговорит. Зулейка занималась домом, управление всеми делами лежало на ее плечах. В семье было трое новорожденных малышей. У Рании забот было меньше. Она стала матерью девочки, за которой требовался уход, но она успевала не только заниматься дочкой, но и ревностно следить за отношениями сына с другими детьми. А Мунир стремился сдружиться с Амиром и частенько настраивал брата, чтобы он обижал Джамиля и Амрана. Как мальчишкам это удавалось, при том, что Хадижа старалась все время находиться рядом с близнецами? Но их толкали, отбирали игрушки, старшие браться дразнили едва начавших ходить и ещё неразумных малышей. Однажды Хадижа поняла, что именно Мунир подговорил Амира пробежать рядом с Джамилем и дернуть его за ухо. Увидев, что малыш не удержался на ножках, упал на посыпанную песком дорожку, ударился и заплакал, Хадижа пожаловалась Зулейке на старших братьев, и та наказала собственного сына. Рания же отказалась верить в вину Мунира. Стычки между Ранией и Хадижей становились чаще и откровеннее. Хадижа явно надеялась и ждала возвращения Фатимы, чего совершенно не желала Рания. Наверно, именно это злило мачеху. Саид не раз случайно становился свидетелем их ссор. Правда, до прямых жалоб от молодых женщин пока не дошло, но он начал задумываться над тем, как быть: ускорить давно задуманную покупку домов каждой жене, тогда с ним останутся жить только Хадижа и ее дети и, конечно, Назрин. Или выдать Хадижу замуж. Саид ни в коем случае не желал соглашаться с дядей Абдулом, настаивавшим на том, что после смерти Фарида Хадижа стала вдовой. Это значит, что она будет обязана выждать срок, налагаемый вдовством, перед новым замужеством. Но Саид был уверен, что его дочь получила развод. Тогда о каком вдовстве может идти речь? Фарид стал чужим для них человеком. Как часто приходилось ему об этом думать! А с тех пор, как Хадижа переступила порог его дома, и буквально сразу же начались ссоры, пока ещё — небольшие, но грозящие перерасти в бурные скандалы, Саид начал подумывать найти Хадиже мужа. Но и о покупке домов он тоже не забыл. Ведь ему хотелось тишины и покоя. Рания никому не даст жить спокойно. Она должна переселиться в новый дом. Зулейка же, став матерью троих детей, не успевала следить за домашним хозяйством. Для нее было бы лучше тоже перебраться в отдельный дом. А вот Хадижа пусть пока останется с ним. И ее дети, и Назрин. Потом и с Хадижей придет время расстаться, и тогда в огромном доме останутся двое: он и Назрин, если не найдется Фатима. Возможно, его внуки тоже будут жить с ним. Саиду вдруг захотелось решить сразу все проблемы. Он принес женам каталоги с продаваемыми домами, те самые, которые они уже когда-то смотрели и даже прикидывали, какие особняки могли бы выбрать. И пока Зулейка и Рания нашли время присесть на диван в гостиной и начать листать рекламные проспекты с элитной недвижимостью, Саид пригласил к себе в кабинет Хадижу, чтобы поговорить. — Дочка, я наблюдаю за тобой и вижу, что ты часто бываешь печальной. Тебя что-то гнетет. Если на тебя так подействовала смерть твоих врагов, то лучше забыть о них. Это всё теперь в прошлом. — Я понимаю, но… — Что? — Отец, я хотела бы общаться с ларой Джабирой. Фарида теперь нет, Зухры тоже. Бояться больше некого. Мама уже занимается переоформлением документов Джамиля на меня и проблемой признания меня его матерью. Никто не станет отбирать у меня моих детей, ведь так? Почему бы мне не позвонить в Мекнес? Не поговорить с ларой Джабирой? — Но разве ты не позвонила этой женщине, а она не назвала тебя виновницей гибели Фарида? — нахмурился Саид. — Да, но она была вне себя от горя. Я ее понимаю. Но время идет, а новость, что живы сыновья Фарида, ее поддержит. Я не обижаюсь на лару Джабиру. — Дочка, я ещё не совсем уверен, погибла ли Зухра. Но и со смертью Фарида не всё ясно. Возможно, враги где-то затаились и выжидают момент для нападения или боятся моей мести. Но они все ещё опасны и однажды себя проявят. — Отец, но ты же не веришь, что Фарид жив? — вроде бы безразлично спросила Хадижа. — Да кто его знает! Пропал мой человек, который просто не мог вот так исчезнуть! А если сид Рахим обознался? И тогда под той могильной плитой лежит вовсе не Фарид? Нет, дочка, ещё рано связываться с той семьей. Он не заметил, как судорожно втянула в себя воздух дочь. Саид взял трубку с домашнего аппарата, решив прямо сейчас позвонить в Марокко, чтобы доказать дочери свою правоту. Люди там слишком на них злы. — Сид Рахим? После сухих приветствий отец Хадижи задал старику неожиданный вопрос. Наверно, накопившаяся неприязнь к семье Фарида дала о себе знать. — Сид Рахим, мои люди так и не нашли пропавшего товарища. Вы уверены, что в вечер пожара забрали тело своего внука, а не моего работника? Если труп обгорел, вы могли ошибиться. Кто, кроме вас, тогда оказались свидетелями, кто сможет подтвердить, что это был именно Фарид? Но ответом на том конце провода было молчание. — Сид Рахим?! Вы меня слышите, я знаю. Вы, конечно, понимаете, насколько для меня важно знать, что произошло с моей женой. Где ее могила, если Фатима мертва? Я обещаю вернуть Вам ваш риад в Марракеше, если скажете, где могила Фатимы, или о том, что с ней могло случиться. Что сделали с моей женой Фарид и Зухра?! Но старик, кажется, оскорбился и бросил трубку. — Почему он не желает отвечать на мои вопросы? Если ему ничего не известно, пусть скажет. Но если Фарид делился с ним какими-то планами, тоже пусть сообщит. Нет, тут что-то не так. Хадижа, я запрещаю тебе звонить в Мекнес в дом сида Рахима и лары Джабиры. Девушка тяжко вздохнула и кивнула, отведя глаза в сторону. — Можешь идти, Хадижа. Но когда дочь дошла до порога кабинета и, взявшись за ручку, уже начала открывать дверь, он предложил: — Вот что я подумал: хочу устроить небольшой прием у нас дома. Нам всем необходимо немного встряхнуться, дать разрядку нервам, а у тебя явные признаки депрессии. Мне это не нравится, дочка. Придут мои друзья и знакомые с женами. Это люди моего круга: бизнесмены и промышленники. Просто почти деловой прием, не праздник. — Со мной всё хорошо, — воспротивилась Хадижа. — Теперь мне не о чем переживать: мои дети со мной… — Отлично. И всё же — помнишь парня, который часто бывал у нас дома, когда к тебе приезжали дети — Эмми и Амин с сестрой? Мальчика звали Дудой. Ты называла его Дудой-Червяком. Теперь он правая рука отца, занят в бизнесе, хорошо разбирается во многих делах. Не женат. В общем, дочка, тебе следует с ним пообщаться. Посмотрите друг на друга, вспомните детство. Отец явно затевал смотрины, Хадижа это поняла. Если бы он не подчеркнул, что Дуда-Червяк не женат, она ещё могла бы поверить, что прием будет устроен для пользы дела, но одно слово выдало намерения отца. Ее снова хотят выдать замуж! Но это не входило в ее планы. Хадижа ушла к себе в комнату и заперлась, решив побыть в одиночестве. Детьми занимались няни, которые возле беседки вместе с Зулейкой гуляли с малышами, с ее Амраном и Джамилем в том числе. Когда Зулейка находилась рядом с детьми, Хадижа была спокойна. Увидев из окна эту веселую компанию, Хадижа решила немного подумать, собраться с мыслями. Вспомнила того мальчишку — Дуду-Червяка. Каким он теперь стал? Но до нее вдруг дошло, что никто, никакой другой мужчина не сможет занять место в ее сердце, никого она не сможет принять, как мужа. Никого! И Дуда-Червяк ей тоже не нужен! Хадиже пришло в голову ослушаться отца. Если он не желает понять ее и услышать, то и она может поступить по-своему. Достав сотовый с прилично оплаченным лимитом, она набрала номер домашнего телефона в Мекнесе. Хадижа звонила долго, но никто не взял трубку. Тогда набрала номер Фарида. Она сделала это спонтанно, конечно, ни на что не надеясь. Ведь телефон сгорел в риаде, его даже не положили в могилу Фарида. Но что-то толкнуло Хадижу сделать этот звонок. К ее удивлению, в трубке раздались длинные гудки. Девушка сначала испугалась, восприняв это как нечто мистическое, но потом догадалась, что кто-то мог найти сотовый Фарида после пожара, забрать себе и теперь пользоваться. Она тут же отключила телефон. Собравшись с духом, она снова набрала номер домашнего телефона. В этот раз трубку взял сид Рахим. — Что тебе нужно, одалиска? — сердито спросил он, даже не поздоровавшись. Но как он узнал, что звонит бывшая невестка? Определителя номера на простеньком аппарате не было! Но Хадижа отчего-то приняла его слова на свой счет. — Я очень хочу увидеть вас — и лару Джабиру, и Вас, сид Рахим. Хочу, чтобы вы увидели своих внуков. Мои сыновья живы. Как жаль, что Фарид ушел, не узнав, что наши сыновья нашлись и оба живы! — Чего ты хочешь? Твой отец попросил позвонить нам? — Нет, нет! Он ничего не знает! Отец запретил мне звонить вам! Он опасается, что Зухра жива, что… Фарид тоже жив. — Аллах! А ты чего звонишь? — допытывался старик. — Нам ничего не известно о Фатиме! Зухра унесла в могилу эту тайну. — Нет, я звоню, потому что хочу сказать: я хотела бы приехать в Мекнес. Просто так меня к вам не отпустят. Но если бы Дайнаб или Замиля собрались приехать к вам, привести своих детей, чтобы показать их, то вы могли бы и меня позвать… Я упросила бы отпустить меня в Марокко к дяде Али, а потом вместе с Каримой приехала бы навестить вас вместе с малышами. — Хадижа, поговори об этом с сидом Абдулом. Пусть он поможет тебе приехать к нам в гости, — смягчился старик. — Ждать годовщину смерти Фарида, чтобы вместе с детьми приехать в Марокко, — это слишком долго… — рассуждала Хадижа, как вдруг услышала, что сид Рахим подавился кашлем. Она поняла, что сказала что-то не то, но торопилась выговориться. — Я боюсь, что отец уже сейчас решит выдать меня замуж, и тогда у меня не будет возможности побывать у вас. Но сейчас меня боятся отпускать к вам, потому что опасаются, что вы заберете моих детей и не отдадите их, когда я соберусь уехать. — Это наши внуки-правнуки! — горячо заявил сид Рахим. — Если согласишься выйти замуж, наши внуки должны жить с нами! У тебя будет другой муж, родятся другие дети! — Значит, вы тоже начнете бороться со мной за детей? — разочарованно спросила Хадижа. — О, Аллах! Меня точно к вам не отпустят! А замуж я не собираюсь выходить! Связь или прервалась, или старик нажал случайно не на ту кнопку, но сотовый замолчал. Позже Хадижа мысленно перебрала весь разговор, но с горечью признала, что отец и мама правы, продолжая опасаться семью Фарида. Сид Рахим и лара Джабира будут бороться за сыновей Фарида, не уступят, отберут их у Хадижи! Не стоит ей никуда ехать. Но все равно после этого разговора ей стало легче на душе. …Саид же, после ухода Хадижи, вернулся к очередному намеченному делу. Он включил ноутбук Фатимы и теперь внимательно просматривал все папки подряд. Их было совсем немного. Он намеревался найти доказательство, что Фатима умела рисовать, что она вполне может расписывать хной руки на известной площади в Марракеше. Хадижа уверяла, что Фатима не умела рисовать узоры. Вот Зулейка — совсем другое дело. Прекрасно делала наброски ювелирных украшений и моделей кукольных платьев. А Фатима училась создавать какие-то странные мандалы и дудлинги. Хадижа видела эти странные картинки, но не заинтересовалась ими. Саид отыскал то, о чем рассказывала дочь. Папка с файлами так и называлась: «Мандала, зентангл и дудлинг». Рисунки были взяты, скорее всего, из того же интернета. Но среди них, а картинок набралось около сотни, Саид вдруг нашел рисунки, похожие на мехенди. Только они были созданы с помощью какой-то компьютерной программы, а женщина, промышлявшая на площади вместе с шуафой, работала кисточкой и кулечками с хной. — Нельзя исключать, что Фатима умела рисовать или научилась. От нее можно всего ожидать, — пробормотал он, сворачивая окна в ноутбуке и выключая его. Он уже созванивался с дядей Али, узнал, что смогла придумать Карима. А ведь эта ушлая женщина, всюду сующая и всё примечающая Карима права! Именно так следует подловить Фатиму! Саид тут же связался со своим человеком. Но и сегодня отчет был похож на тот, что вчера: пропавшего не обнаружили, а шуафа промышляет на площади уже только с двумя женщинами в черных одеждах, полностью закрытых. Распознать под ними Фатиму невозможно. Тогда Саид объяснил задачу и пообещал, что снова свяжется, когда поговорит с сидом Али. Дядя Али согласился, что Карима может съездить и выяснить, что там за женщина стала наперсницей шуафы, и сообщил, что вместе с Каримой в Марракеш отправится и лара Дуния. У ее родственников родила одна из невесток, поэтому Дунии все равно необходимо побывать в Марракеше. Лара Дуния уже переругалась с Абдулом из-за поездки. Но ехать она намерена, тем более что она отправится туда не одна, а с Каримой и, наверно, с Аминой — сестрой Рании, которая должна отвезти родне мужа какой-то подарок. Это не понравилось Саиду, и он предупредил дядю Али, чтобы о цели поездки Каримы знали только она и сам сид Али. И только не Амина. — Но Дуния уже знает, и ей можно довериться. Абдулу она ничего не скажет. Не переживай, Саид. Ларе Дунии я доверяю больше, чем Кариме. Карима слишком суетлива, а Дуния цепкая, она не упустит птичку, если та попалась ей в руки. Договорившись, что его будут держать в курсе всех событий, Саид поделился с дядей Али планом устроить прием в своем доме, но так, чтобы свести старого приятеля дочери с Хадижей. — Саид, не слишком ли ты торопишься? Ещё не затянулись раны в душе Хадижи. Не напирай на нее. Но Саид решил в этот раз поступить по-своему. Зулейке и Рании было поручено подготовить небольшой прием. Скорее деловой, чем праздничный. Он даже поделился с ними намеками насчет Дуды-Червяка, которого сразу же вспомнила Рания. Зулейка же знала о молодом человеке только из разговоров. Саид также поинтересовался у жен, выбрали ли они себе дома? Рания, захватившая каталоги первая, присмотрела два дома. Но один вариант Саид отмел тут же. Это был дом, который когда-то мечтала получить Фатима. — Нет! Запрещаю его выбирать! Только не этот особняк. Рания, у тебя отличная память. Почему ты так поступаешь? Из двух толстых каталогов ты выбрала именно эту недвижимость? Наверно, Фатима оставила там закладку. — Тогда вот этот хочу! — не став спорить, развернула Рания второй каталог. Саид быстро просмотрел материал страницы и кивнул. Согласен! Рания расцвела от удовольствия. Но тут же насторожилась: а что выбрала Зулейка? И, конечно, тот дом показался ей лучшим! Но почему Рания не обратила на него внимание?! Почему?! Теперь Зулейка будет там жить и радоваться, а она — завидовать и досадовать об упущенной возможности. — Не планируйте скорый переезд. Нужно не только оформить покупки, но и сделать ремонт с возможными переделками в каждом доме. Ещё предстоит выбрать мебель и много всего. — Саид, а где будешь жить ты? Останешься один? Ведь Фатима не вернется, если говорить честно. И Хадиже пора бы подумать о замужестве, — начала Рания, но Саид перебил: — Замолчи! Я сам решу, где и кому жить. И с кем буду жить я. А мужа дочери я найду в свое время. Рания, ты не о том думаешь. — Прости, Саид, прости! — суетливо ответила Рания. — Конечно, ты прав. — Но я приказываю вам больше не ссориться. Рания, если я снова узнаю, что ты интригуешь против моей дочери, то получишь дом в Марокко, даже не дом, а небольшую квартирку в новой части Феса. А Мунир останется со мной. Ты меня поняла? — О, Аллах! Я поняла, Саид. Но за что меня наказывать? Я ничего плохого не делаю Хадиже. — Всё, я больше не желаю слушать тебя. Займись организацией приема. Зулейка не может охватить всё, а у тебя такие вещи всегда получались хорошо. Иди, Рания! Зулейка, наверно, была задета его словами о себе, но все-таки понимала, что муж прав. Ей очень хотелось побыть с детьми, но домашние дела не отпускали. — Зулейка, пойдем в комнату Назрин. Хочу кое-что увидеть. Жена отправилась с ним в комнату Фатимы, которую никто не считал «бывшей», просто теперь здесь жила ее новорожденная дочь. Сейчас девочка спала, и Зулейка рукой подала знак служанке, чтобы та покинула комнату, оставив их с мужем у кроватки Назрин. — Как поживает моя дочка? — спросил Саид, рассматривая спящую девчушку. Те же темные кудрявые волосы, что у матери, те же длинные ресницы… Овал лица, очертания губ… Всё напоминало ему пропавшую жену. Саид даже мысленно избегал слова «погибшая». Он ждал, что Фатима вернется. Он это предчувствовал. — А что у нее на кофточке? — присмотрелся он, заметив крохотное украшение. — Это золотой кулончик, который ты привез из Марокко. Назрин подарили несколько золотых вещиц. Что-то — от лары Муны, что-то от Зорайдэ и даже от Каримы. — А где золото, которое я привез из дома дяди Али? Это часть украшений, которые оставила им на сохранение Фатима. Где это золото? — Всё в сохранности, Саид. Здесь, в этой комнате, под замком в ящике комода. И хотя в эту комнату никто не входит, но так как в доме много детей, то служанка, которой поручено заботиться о девочке, предпочитает такие меры предосторожности. — Зулейка, на что ты намекаешь? О чем не договариваешь? Мунир или Амин шалят? — Мунир… Он уже взрослый мальчик. Ему скоро девять лет. Мунир понимает, что и для чего делает, поэтому сам он старается не попадаться на шалостях. Но он учит других детей делать то, за что сам мог быть наказан. Мне же приходится наказывать Амира. — Другие дети — это только Амир, — кивнул Саид, видя, как неприятно Зулейке жаловаться на его старшего сына. — А Рания, конечно, его оправдывает? — Да, она никогда не ругает и не наказывает своего сына. Но Хадижа жаловалась мне, что мальчишки обижают близнецов. А мне Амир проговорился, что они с Муниром заходили в эту комнату. Но мой сын не смог объяснить — зачем. И я тоже не поняла, что им тут делать? Я боюсь, что они могут нанести вред Назрин, если женщина не уследит, отвернется на какой-то миг, а дети что-нибудь натворят. — Я серьезно поговорю с Муниром, — пообещал Саид. — Никто из детей в эту комнату больше не зайдет. — Я тоже прослежу за этим, — согласилась Зулейка. — Ты иди, я ещё побуду с дочкой, — не глядя на жену, сказал Саид. Когда она выходила, он уже доставал сонного ребенка из кроватки. Саид прижал девочку к себе, сожалея всей душой, что ребенок остался полу сиротой, будет расти без матери, если с Фатимой всё-таки что-то случилось. — Назрин, мы ее найдем, твоя мама может и вернуться к тебе! Он вположил ребенка обратно в кроватку, поправил приколотый к одеяльцу амулет от сглаза. Вспомнил сон, из-за которого он и пришел сегодня навестить девочку. До этого он всегда как-то мельком заглядывал в эту комнату и интересовался здоровьем ребенка у Мириам или Зулейки. Но сегодня он впервые после долгого времени увидел во сне Фатиму. Она плохо выглядела и как будто ждала его, ждала от него помощи. Он видел свою жену в каком-то жутком месте, похожем на неухоженную комнату в риаде в Марракеше… Саид не запомнил детали вокруг, потому что видел только Фатиму! И она была жива, а когда Саид попытался заговорить с ней, узнать, где она и почему он никак не может ее отыскать, женщина ответила, что скоро она вернется. И на этом сон закончился, как будто это был вовсе не сон, а Фатима явилась к нему наяву. Сознавая, что это всего лишь увиденный сон, Саид все равно воспрянул духом. Ему захотелось сказать об этом крохотной Назрин. Может быть, не напрасно он попросил отправить Кариму в Марракеш? Но Саид не стал ни с кем делиться надеждой, чтобы потом не разочаровываться. Он в душе хранил надежду на возвращение Фатимы. Через день после этого в доме Саида Рашида устраивался прием. Пришли только те, о ком говорил Саид. Ни Мухамеда с Муной, ни Мустафы с Ноэмией, ни Амина с женами не было. Впрочем, им было не до поездок в гости, так как все они дружно погрузились в заботы о новорожденных. Эмми со своей малюткой тоже вернулась из больницы домой. Наверно, позже стоило как-нибудь устроить семейный праздник, пригласив брата и племянника с их женами и детьми, о чем сказал Саид Рашид Зулейке и Рании, но пока начался прием для компаньонов Саида и знакомых по бизнесу. Детей постарше отправили с нянями гулять в саду, а совсем маленькими занялись няни в детской комнате, чтобы не мешать гостям. Всё было прекрасно организовано Ранией, но она продолжала присматривать за служанками, а Зулейке было дано задание проследить за Хадижей и Дудой. Кстати, парень знал, для чего был приглашен в гости. Родители Дуды приветствовали бы отношения сына с дочкой Саида Рашида, но каковы были настроения самого молодого человека? И Зулейка старалась весь вечер держать Хадижу и протеже Саида в поле зрения. Ранию же и просить об этом не надо было: она сама не сводила глаз с молодежи, считая, что в ее интересах, если у Хадижи появится муж. Будут ли ее дети жить с ней в новой семье, заберет ли их Жади или они отправятся в Мекнес к прадеду и бабушке, для нее это было неважно. Ей очень хотелось подслушать, о чем разговаривают Хадижа и Дуда. Они, наконец, подошли друг к другу, заговорили и остались у окна, где им никто не мешал беседовать. А вскоре и Зулейка, и Рания, наблюдавшие за ними, поняли, что совсем необязательно слышать разговор. Было достаточно увидеть тоскливое выражение лица Хадижи и брошенный на нее презрительно-снисходительный взгляд парня. А когда в гостиную прошла няня, неся сразу обоих мальчиков, рвущихся к матери, и Хадижа принялась успокаивать Джамиля и Амрана, тогда у Дуды появилось выражение такого отвращения, что оказавшиеся рядом друг с другом Зулейка и Рания переглянулись, возмущенные тем, как парень может так относиться к юной матери и ее детям. Когда гости разошлись, Зулейка позвала Хадижу к себе. — Объясни, что между вами произошло, Хадижа! Кажется, вы не нашли общего языка. Скажу честно: мне этот Дуда не понравился. — Зулейка, мне — тоже, — ответила девушка. — Я знаю, что вы с Ранией заметили то же, что и я. Он испытал такое отвращение к моим детям, что я готова была треснуть его как следует. Я почувствовала себя оскорбленной! — Но о чем вы разговаривали? Что он тебе сказал? Хадижа пожала плечами. — Не понимаю, почему отец решил, что Дуда может стать моим женихом. О, Аллах, мы с ним и в детстве не особо ладили. Всегда спорили, какими мы будем, когда вырастим. Он симпатизировал нашей Самире. Она говорила, что хочет учиться и работать, делать карьеру, Дуда тоже считал, что жена должна работать, а не тратить его деньги, которые он заработает. Он возмущался, когда Амин его за это высмеивал, за то, что он отказывался в будущем покупать жене золото. — Но это было в детстве. Теперь же вы выросли, ты стала матерью. Но и он уже в том возрасте, когда пора завести семью — жену и детей. — Нет, Зулейка, Дуда сказал, что не видит ничего хорошего в раннем браке, и раскритиковал меня за то, что я уже не только побывала замужем, но родила детей и развелась. Сказал, что есть девушка, которая ему очень нравится, она такая же, как он. У нее свой бизнес, она много работает, она современная. Ей не нужны ни дети, ни золото, ни муж, который повесит ее себе на шею и станет содержать… — И ты подумала, что он намекает на тебя? — Он не намекал, а сказал об этом прямо. Таким тоном, свысока заявил, что не хочет жениться. Но родители ищут ему пару из девушек своего круга. Сказал, что отец велел ему со мной встретиться и присмотреться. Но Дуда не готов жениться, к тому же он не хочет брать ответственность за двух чужих детей, когда он и собственных пока заводить не планирует. Детей он не любит. — Да?! Вот как? Аллах! — Да! Я была унижена его словами. Нет, я скажу отцу, чтобы он не подвергал меня больше подобным испытаниям. О, Аллах, почему я вообще не отошла от Дуды сразу же, как только поняла, что он готов наговорить мне всё это, потому что его тоже заставили со мной пообщаться. Зулейка смотрела на девушку: щеки ее пылали от стыда и пережитого унижения, глаза горели негодованием. Она отправила Хадижу отдыхать, побыть с детьми, которые совсем раскапризничались без нее, а сама отправилась на поиски Саида, чтобы рассказать не только о том, что им с Ранией довелось наблюдать, но и что услышала от Хадижи. Рания уже сидела в кабинете Саида, устроившись в кресле перед его столом. Саид что-то смотрел в рабочем компьютере. Судя по виду мужа и второй жены, она успела обо всём рассказать. — Проходи, Зулейка, я уже всё знаю. — Не всё, Саид. Я поговорила с Хадижей, и она мне доверилась, — ответила Зулейка, невольно бросив взгляд на Ранию, в присутствии которой ей не хотелось обсуждать беседу с его дочерью. Саид это понял. — Рания, можешь идти. Завтра водитель отвезет тебя и Мунира посмотреть на ваш будущий дом. Иди. Рании не хотелось уходить, наоборот — она послушала бы рассказ Зулейки, но пришлось подчиниться. Она встала и ушла, злясь на первую жену. Только после этого Зулейка описала, что увидела сама и о чем ей поведала Хадижа. — Мальчишка! Как он мог наговорить такого моей дочери! — возмутился Саид. — Чем ему могут помешать дети Хадижи? Они и не станут жить в семье, куда войдет моя дочь после замужества. — Но самое неприятное, Саид, это то, КАК Дуда смотрел на Хадижу и мальчиков. С презрением и отвращением. Он не примет Хадижу, даже если его принудят на ней жениться. — Никогда! Я не стану принуждать мою дочь становиться женой человека, которого она не сможет полюбить и который не полюбит ее. Забудем о Дуде. Он червяк, что заметила Хадижа ещё в детстве. Саид решил тут же поговорить с Хадижей, понимая, что она очень расстроена. Он решил признаться, что не станет больше настаивать на новом браке. Хадижу он нашел в ее комнате. Она сидела на кровати, укачивая Амрана, а Джамиль уснул, прижавшись к ней сбоку. — Как ты, дочка? Я уже знаю, как Дуда повел себя. Забудем о нем. Пусть сам устраивает свою жизнь, без нас. — Жаль, что на праздник не смогли приехать Эмми и Амин. Но, думаю, Дуда и их тоже раскритиковал бы. Эмми стала только второй женой, а Амин не отказался от мечты иметь больше одной жены, хотя до четырех жен пока не дотянул. Наверно, он мог бы восхититься только Самирой. Она достигла цели: получила образование. Стала журналисткой. У нее насыщенная жизнь путешественницы. — Ничего, придет время, она тоже выйдет замуж, родит мужу детей и забудет глупости. — Но, отец, Самира уже замужем! — удивленно воззрилась на него Хадижа. — Это всё не то, дочка. Лео Феррас — какой он муж? Нам нужен муж с нашими корнями. Марокканец, мусульманин, чтобы и ее вернул к нашим традициям и обычаям. — Вы Самиру тоже будете принуждать принять мужа, который подходит ВАМ, а не ей? С Имадом не получилось. Почему ты и дядя Мухамед не позволяете нам самим устроить свою жизнь? Почему вы становитесь такими же, как дядя Абдул? Саид от удивления открыл рот. Он слышит Жади? Дочь впервые произносила такие слова. — А чего хочешь ты, Хадижа? Скажи мне. Дядя Абдул ошибся, я сегодня тоже сделал неверный выбор. Но чего хочешь ты сама? — Я уже говорила: хочу вернуться в Марокко, пожить у дяди Али, съездить в гости в Мекнес к ларе Джабире и сиду Рахиму. Фарид умер, не увидев второго сына, а может умереть и сид Рахим. Он ведь уже старенький. — Не упоминай при мне Фарида! — вскипел Саид. — Он преступник. Он погубил мою жену! Из-за него она погибла! — А если она окажется жива? Если Фатима найдется? Это будет означать, что Фарид ее не убивал! Значит, ты перестанешь считать его убийцей? — Хадижа! Этот негодяй украл и держал в заложницах Фатиму. Этого достаточно, чтобы я стер его в порошок! Я слишком запоздал с расправой, поэтому он избежал моей мести. Нет, ты никуда не поедешь! То, как дочь сравнила его с дядей Абдулом, привело его к мысли, что она права, и он всё это время вел себя как его родной дядя. Почему, в самом деле, Саид тянул с местью Фариду, почему не расправился с ним давно, как только он похитил Фатиму, или ещё раньше, когда Саид только узнал, что зять обижает Хадижу?! А всё потому, что он так же, как и сид Абдул, самоуверен, верил, что его люди справятся без него, что всё под контролем. А Фарида, оказывается, надо было давно размазать по камням медины! И с замужеством дочери он ошибся, потому что понадеялся на дядю, а тот самонадеянно выбрал негодного мужа для Хадижи. Но разве возможно показать дочери, что он не раз ошибался? Саид встал с края постели, куда присел, разговаривая с Хадижей. С достоинством он удалился из ее комнаты, застегивая на ходу пуговицу пиджака и не оглянувшись. Больше ни слова не было произнесено ни им, ни Хадижей. Но потом девушка расплакалась и решила позвонить матери. Она все рассказала Жади: и то, как ее обижает Рания, а Мунир — ее сыновей, пожаловалась на Дуду, которого отец захотел увидеть ее женихом, но что из этого получилось. Она попросила помочь ей поехать в Марокко… — Дочка, но мы с таким трудом оттуда выбрались! Я была уверена, что в ближайшие годы ты туда не вернешься. Аллах! Хадижа, даже не думай! Но Хадижу расстроил ее отказ. Она не подозревала о том, что Жади после ее звонка тут же бросилась звонить Зорайдэ, а потом, когда Лукас посоветовал ей, чтобы эту проблему решал Саид, как отец ее дочери, она позвонила и ему. — Саид, Хадижа рвется в Марокко. Мне это не нравится. Она снова может лишиться детей, но теперь уже навсегда! Почему Хадижа не понимает этого? — Чего ты хочешь от меня, Жади? — поинтересовался Саид, не признаваясь, что думает точно так же. Он как раз сидел в кабинете перед ноутбуком и обдумывал, что делать дальше. — Не позволяй Хадиже лететь в Марокко, ни в Мекнес, ни к дяде Али! Не давай ей денег! У нее же нет своих денег на билет? Не знаю, как проследить, чтобы она сама не смогла купить билет на самолет. Где ее документы? Ее паспорт я ей вернула, но документы Джамиля у меня. Я их ещё недооформила и буду тянуть, не возвращать бумаги. — Жади, ты мастер по тайным перелетам и перевозкам детей из страны в страну, — съязвил Саид. — У тебя опыт. Я могу только лишить Хадижу денег. Но что ещё? — Боюсь, Саид, что ей кто-нибудь поможет за нашими спинами. Например, дядя Абдул или сид Рахим. — Впервые, Жади, у нас появилась общая цель — противостоять дочери в ее стремлении совершить глупость. Но ты права — второй раз вернуть ее детей не удастся никому. После звонка Жади Саид сам уже решил позвонить в Марокко и поговорить с дядей Абдулом. Старик ещё злился и обижался на племянника, но все же дела Саида его очень интересовали. Когда Саид описал попытку сосватать Хадиже жениха из своего круга, сына одного промышленника, с которым Хадижа была знакома с детства, но что из этого вышло, сид Абдул позлорадствовал неудавшемуся сватовству. Порадовался за Хадижу, которая не поддалась желанию найти нового мужа, а также он строго запретил Саиду пытаться выдать Хадижу замуж. Какой ещё Дуда-Червяк?! Разве она получила третий развод? Нет. Значит, оставаться ей вдовой Фарида! После этого сид Абдул вновь поссорился с Саидом, который заявил, что ни за что не позволит Хадиже лететь в Марокко, чтобы увидеться с кем-то из родственников Фарида. Сид Абдул первым швырнул трубку, понося племянника. Потом на глазах лары Нурии он тут же набрал номер сида Рахима и пересказал ему весь разговор с Саидом. Ларе Дунии, заглянувшей в этот момент в дом вместе с Арибой, показалось странным то, как старик разговаривал с дедом покойного Фарида. Что-то было не так. — Абдул, ты что-то задумал! — щуря глаза, подковырнула она муженька после окончания разговора. Абдул «окатил» ее злым взглядом. — А что такого, если Хадижа привезет к нам в гости детей? — поддакнула лара Нурия, уловив настроение сида Абдула. Как только Дуния с любимой невесткой покинула дом и отправилась дальше на медину, Абдул сразу же схватил сотовый и набрал номер Хадижи. Она ему тут же перезвонила, и они о чем-то быстро переговорили. Нурия поняла только то, что сид Абдул одобрил ее желание приехать и привезти сыновей, чтобы повидаться с родственниками мужа в Мекнесе. А также он остался доволен, что Хадижа не мечтает снова выскочить замуж, что отказалась от Дуды-как-его-там. А главное — старик дал Хадиже надежду, что поможет ей с билетами. Но она не должна никому об этом рассказывать… …Жади, сидя с Лукасом за поздним ужином, как раз обсуждали эту ситуацию. Денег Хадиже было решено не давать, а расходы контролировать, чтобы она не могла накопить нужную сумму. Латифу, Самиру, Эмми и Назиру тоже стоило об этом попросить и предупредить, чтобы не соглашались помочь. — А что ответил Саид? — поинтересовался Лукас, ложечкой отделяя кусочек лимонного пирога. — Он поддержал меня. Денег от отца Хадижа не увидит. Но вот у нее имеется полная шкатулка золота… Она может продать украшения и на эти деньги улететь в Марокко. Как я могла не вспомнить об этом, когда разговаривала с Саидом? — Позвони ему ещё раз, — посоветовал Лукас. Почему-то после той глупости с присланной Саидом фотографией «изменившей» ему Жади, Лукас перестал с ревностью относиться к ее бывшему мужу. Кажется, та самая образная лампа, в которую стоило «подливать масло», чтобы любовь Саида к Жади не погасла, наконец, окончательно высохла, и Саид больше не претендует на Жади, но и Лукас больше не ревнует его к жене и не злится на старого соперника. — Лукас, моя дочь никак не выйдет из депрессии. Мне это не нравится. Я опасаюсь за душевное состояние Хадижи. Я ее не понимаю! Она тоскует по Фариду, которого потеряла! И уже истерично рвется в Мекнес, чтобы показать там внуков. Обсудив семейные проблемы, Лукас и Жади отправились не спать, а посмотреть перед сном какой-нибудь хороший фильм. Выбрав кино под названием «Под покровом небес», они очень удивились, что действие фильма будет происходить в пустыне. — Аллах! Лукас, когда я буду смотреть, мои мысли будут далеки от событий фильма. Пустыня для меня самой значит много. — Хм, помнишь, Жади, как мы нашли друг друга после свадьбы дяди Али и Зорайдэ? — Конечно! Я думала, что осталась одна на всем свете. Стояла рядом с чемоданом в касьбе, в полном отчаянии… А потом услышала твой крик. — Я звал тебя: «Жаади! Жааади!» и сам не надеялся, что ты отзовешься. Я не подозревал, что ты тоже пришла в касьбу, просто у меня вырвался крик души. — Но я пришла и услышала. А потом мы, помнишь, бежали навстречу друг другу по песку? Ах, Лукас, у нас такая история любви, что если снять о ней фильм, никто не поверит, что такое возможно в жизни. — Предпочитаю смотреть истории в кино, потому что не желаю больше никаких бурь в жизни. Нам хорошо, Жади, и пусть так продолжается. — Да, я тоже за то, чтобы в жизни всё у всех наладилось. Если бы ещё Хадижа смогла пережить потерю человека, который не был достоин ее любви. Они обнялись и включили фильм. В своей комнате спал Пьетро, на улице вокруг дома шатался, шурша в кустах, их пес Гектор, в распахнутые окна залетал ветерок, который приносил ароматы вечернего сада… Жади время от времени бросала взгляд на новый цветок, который ей подарил Лукас: это была орхидея Аганизия нежного светло-фиолетового цвета, о которой она давно мечтала. 18. Часть 32. Глава 18. Мекнес. Фарид и сид Рахим. В Мекнесе, в риаде, где боролся за жизнь и старался выздороветь Фарид, у его постели собрались домочадцы. Собственно, это были только его дед Рахим и лара Джабира. — Сынок, все-таки тебе с каждым днем становится лучше и лучше, — сострадательно сказала лара Джабира. — У меня всё болит: спина, ноги, лицо… — простонав, пожаловался парень. — Но ожоги так быстро не заживают. А лицо, слава Аллаху, почти не пострадало: порез глубокий, но заживет, потом останется только шрам. А вот ожоги на спине, на ногах… — переживала мать. Сид Рахим не мог забыть того, что услышал от внука — о преступлениях Зухры. Поэтому он сердито проговорил: — Надо было не позволять этой змее держать себя за одежду! Вырвался бы от нее и спасся! Змея, ну, хотя бы перед смертью призналась, что это она убила твоего отца! Ведь так всё устроила, что у нас были сомнения. Но теперь, когда мы узнали правду, не станем переживать за гибель Зухры. — Конечно, не станем! — поддержала его лара Джабира. — А про лару Асию она ничего не сказала? Что-то мне подсказывает, что и тут без нее не обошлось. Это на ее совести смерть нашей родственницы. Фарид, Зухра разрушила нашу семью, лишила нас будущего. А ведь ты мог быть так счастлив с Хадижей! Фарид застонал — то ли от физической боли, то ли от боли душевной. После смерти Зухры к нему пришли как раскаяние, так и сожаление об упущенном счастье. А мать продолжала: — Потерять такую жену! Она родила тебе сразу двух сыновей! А потом и ещё были бы дети! Даже не будь она дочерью Саида Рашида, это была бы хорошая невестка. — Я был бы рад, если бы ее отцом был не Саид Рашид, — раздраженно прохрипел обожженным горлом Фарид. — Ты ведь слышал, Фарид, что сказал Саид Рашид? — засуетился дед. — Если мы скажем ему, где и как найти его жену, то он вернет нам риад в Марракеше. — Тот, что сгорел? — усмехнулся парень. — Там, наверно, одни стены остались, так горело! — Нет, его ещё можно восстановить, — пожал плечами сид Рахим. — Но на это, конечно, нужны деньги. — А смысл его восстанавливать? И к тому же, я сказал вам: мне неизвестно, что случилось с Фатимой. Сначала Зухра говорила, что убила ее, показывала мне ее могилу во дворе риада… — Но Саид ничего там не нашел! — развел руками старик. — Да, потому что потом Зухра сообщила, что они с тетей закопали ее в другом месте, — презрительным тоном сообщил парень. — Хм, этого не может быть! Фарид, она тебе солгала. За воротами риада следили люди Саида, глаз не спускали! Эти женщины не могли вынести тело Фатимы. — А когда я пригрозил оставить ее прикованной к стене на цепи до появления Саида, она умоляла снять цепь и призналась, что Фатима жива. Но ничего больше она сказать не захотела! — Сынок, никогда никому не рассказывай, что Зухра сидела на цепи. Эту правду знаем только мы с дедушкой. Забудь об этом, как будто ничего не было! — Но это было! Я помню: когда я понял, что ключа нет, но и времени на его поиски нет, что Зухра сгорит заживо, а я не могу ей помочь, даже если бы попытался, то все равно испытываю чувство вины… пока не вспоминаю, что это она отравила моего отца. — Так помни о ее преступлениях и не сожалей о ее смерти! — жестко велела ему мать. Старик Рахим стоял рядом и кивал, сцепив руки за спиной. Они собрались в комнате, где лежал Фарид, из-за звонков, которыми их сегодня одолевали из Бразилии. Сначала позвонил Саид, который своим вопросом страшно напугал сида Рахима. Так, оказывается, племянник Абдула не поверил в смерть бывшего зятя? Потом звонила Хадижа. И тоже ее поведение показалось странным. Ведь она сначала позвонила на домашний телефон, но потом вдруг ожил сотовый Фарида. Это было, как звонок с того света. Почему Хадижа набрала номер погибшего мужа? Или она тоже не верит в его смерть? Отец попросил проверить его подозрения? А когда снова раздался телефонный звонок, перепуганный сид Рахим проговорился, выдав себя тем, что узнал, кто звонит, хотя этого не могло быть. Хорошо, что Хадижа ничего не заметила. Бывшая невестка звонила и до этого, но лара Джабира была настолько на нее обижена, что обвинила ее в смерти сына, даже не подумав, какой это харам. Ведь Фарид жив. Но он умер в глазах других, кто теперь считал его мертвым. Все эти случаи со звонками и обсуждались с Фаридом. Сам он все чаще думал о Хадиже. А тот журнал, где на фотографии он увидел Хадижу другими глазами? Его отношение к бывшей жене стало меняться. И почему — к бывшей? Он не давал ей третьего развода! Жениться на трех женах он не собирается, неважно, что он наговорил Зухре. Но если вернуть Хадижу, то можно было бы некоторое время пожить «невидимкой» для всех, Хадижа не выдаст, станет делать вид, что приехала вдовой погостить с детьми у свекрови и деда мужа. Пока лара Джабира ходила на кухню за едой для сына, а потом возилась у столика, расставляя чашки, маленький таджин, стаканчики и чайники, сид Рахим, развалившись на диване напротив кровати, где лежал Фарид, наблюдал за внуком, не отводя от него глаз. Он видел, что парень что-то обдумывает, и это связано с дочерью Саида Рашида. — Как бы, Фарид, не попасть в новые неприятности, если продолжишь отношения с Хадижей. Если, конечно, ты не сумеешь наладить с ней отношения по-доброму. — Но разве она сама не звонит матери и тебе, не говорит, что хочет приехать в Марокко с детьми, чтобы показать вам внуков? — сузив глаза, произнес Фарид. — Да, говорит. Но Хадижа не знает, что ты жив. Ее отец уже пытался ее сосватать. — Что?! — резко повернулся к нему Фарид и тут же застонал от боли. Ожоги, которые начинали затягиваться, трескались от резких движений, вызывая страшные боли. Каждый вечер и каждое утро мать лечила ему новые трещины, смазывая специальной мазью. И пока лара Джабира суетилась возле сына с мазью в руках, сид Рахим рассказал внуку, что поведал ему сид Абдул, который успел позвонить как раз между звонками Саида и Хадижи. Парень слушал настороженно. — Хадиже не понравился жених? — криво усмехнулся Фарид. — А этот… как его там… …Дуда посмел с отвращением смотреть на моих сыновей? Я открутил бы ему голову, окажись рядом с ним. — Дуда ей не понравился, но другой жених может понравиться, а детей Саид оставит жить в своем доме. Аллах, почему всё складывается не так, как должно быть? Зухра горит в пламени ада, а мы продолжаем страдать по ее вине. Дед покряхтел и поднялся, ему ещё предстояло почистить и накормить ослов. Животные требовали ухода. А ещё двор был не метен, песку нанесло уже в коридоры дома, и он скрипел под ногами… Мать внука занималась только кухней, ходила на рынок, лечила сына, ухаживая за ним, почти не отходя от его постели. На большее женщины не хватало. Хорошо ещё, что парень начал вставать и понемногу ходить, с трудом, хромая, но двигался по дому. Но не выходил ни на веранду, не поднимался ни на крышу риада, опасаясь, что его увидят с улицы или заметят с соседней крыши, куда порой забирались по своим делам соседи. Это, конечно, не крыши Феса, по которым можно прогуливаться по несколько километров, но все же. Фарид злился от вынужденного бездействия, но выйти на медину не мог, чтобы не оказаться узнанным. А сид Рахим, спасая внука после пожара, боясь, прежде всего, гнева Саида Рашида и полиции после похищения им чужой жены, не подумал, как Фариду потом придется возвращаться в привычную жизнь. Но теперь эти вопросы все чаще приходили всем им в головы. — Надо позвать сида Абдула и все ему объяснить, — пришел к выводу сид Рахим. — А твой приятель не выдаст нас, не позвонит тут же Саиду? — обеспокоилась лара Джабира. — Нет, не думаю. Фарид виноват, что украл Фатиму, удерживал жену Саида. Но если поговорить с Абдулом, обсудить, как быть, если его племянник сможет выдать замуж Хадижу при живом муже! Думаю, мой приятель захочет помочь нам. Он не потерпит, чтобы женщина, вышедшая из его рода, оказалась двоемужницей. — Ты прав, отец, — согласилась Джабира. — Надо рассказать сиду Абдулу также и про звонки Хадижи. Если девочка хочет привезти к нам детей, пусть едет. Она увидит Фарида и может захотеть остаться с нами. — Даже если не захочет остаться, ей придется это сделать, — сказал Фарид, откусывая от лепешки, которую обмакнул в ароматный соус. — Я не намерен расставаться с детьми. Если она не захочет их бросить, то тоже останется. — И у вас с ней появится шанс начать семейную жизнь сначала, — с облегчением сказала ему мать. — Потом и ее отец смирится с ее выбором. Вот только бы узнать, что стало с Фатимой. Где она может быть, если Зухра призналась, что она жива? — Да, если бы найти Фатиму! Тогда Рашиды не считали бы тебя ее убийцей, — поддакнул старик Рахим, уже направляясь к выходу на террасу. Оттуда было проще спуститься во двор и пройти к стойлу ослов. — Аллах! Как же так: столько плохого было сотворено тобой, Фарид, чтобы вернуть Хадижу с детьми, и вот после всего она сама рвется приехать сюда с сыновьями! — горестно сказала женщина. Сид Рахим остановился у порога: — Вот именно! — кивнул старик. — Но Абдула я предупрежу: скажу ему правду, но чтобы никто не знал, что Фарид жив. А когда приедет Хадижа, пусть она сама решает, как быть. Но хорошо бы, чтобы она захотела у нас остаться. Иначе снова начнется война с Саидом. Он ведь долго терпел твои выходки, Фарид, он о многом вообще ничего не знал, пока Хадижа не пожаловалась. А мог бы давно в один миг расправиться с тобой. — Да, надо как-то узнать, как она отнеслась бы, узнай, что я жив, — задумчиво сказал молодой мужчина, даже прекратив обгладывать кусок курицы, который достал из таджина. — Ешь, сынок, ешь! Потом подумаем, как удержать у нас Хадижу. Если бы она не разлюбила тебя! Фарид замолчал и принялся за еду. Дед ушел. Впереди парня ждало очередное болезненное испытание — смена бинтов и обработка ран. А ещё Фарид начал отращивать бороду, чтобы закрыть часть лица и не видеть страшный шрам на щеке. Как могло случиться, что он упал лицом на камень с острым, как нож, краем? Распороть щеку почти до кости! Шрам казался ему ужасным, пусть даже он однажды заживет. Но парень начал отращивать челку, чтобы можно было и ею закрыть часть лица. Сам себе он казался безобразным, хотя раньше никогда не задумывался о собственной внешности и не считал себя красивым или, наоборот, неприметным, хотя Зухра убедила его, что он красавец. Сможет ли Хадижа смотреть на него без отвращения? Теперь Фариду хотелось не просто заставить ее вернуться в Марокко и привезти их детей в Мекнес, но чтобы она вновь стала его женщиной. Он примет ее своей женой. Но пусть она вспомнит, как любила его и как хотела его любви! Теперь у нее нет соперницы, Зухры больше нет и никогда не будет. Когда мать унесла на кухню посуду с остатками еды, оставив сына, чтобы дать ему немного отдохнуть перед очередным болезненным лечением, Фарид достал журнал с ТОЙ фотографией, где Хадижа выглядела совсем не так, какой она была в Марокко. Теперь в ее глазах играли чертики, которые он когда-то заметил у ее матери и у Самиры. Конечно, снимок был сделан в то время, когда Хадижа праздновала собственную победу: она вырвалась из Марокко, в Бразилии ее ждали дети, она считала себя свободной, избавившейся от него. Ему стало интересно, как она восприняла известие о его смерти. Была рада? Испытала ли она облегчение и чувство освобождения? Смерть Зухры не могла ее не порадовать. Наверно, Хадижа была потрясена тем, что в Марракеше сгорел риад, а с ним и Зухрой произошло такое, чего никто не ожидал. Он сам не ожидал, и у него тоже был шок. Смерть Зухры стала для него потрясением. Если бы не ее признания незадолго до пожара и гибели, то, возможно, ее смерть вызвала бы в нем сожаление. Ведь они столько всего пережили вместе. А Зухра просто хотела быть счастливой рядом с ним. Но она неправильно вела себя, в этом ее ошибка. Но пора забыть эту женщину, пусть даже это будет не так просто сделать. И если днем Фарид старался о ней не думать, и это получалось, то по ночам Зухра приходила в его сны. Эта кобра спрашивала его о своих черных розах, о шуафе, о том, куда он дел цепь, из-за которой она не смогла спастись. Она ходила перед ним во сне в платьях Хадижи, брала из ее шкатулки золото и говорила Фариду, что теперь ей можно всё, потому что она мертва. А Хадижу Фарид не видел во сне ни разу. Наверно, потрясение от смерти Зухры было слишком сильным. Мать рассказала, что когда он очнулся после пожара, они прятались в нише, ожидая возвращения деда Рахима, то первыми его словами был вопрос о Зухре. Он спросил, еле ворочая языком, смогла ли она спастись. Лара Джабира ответила, что Зухра погибла, но успокоила его, сказав, что дед нашел цепь в сгоревшей комнате, выдрал ее из стены и выбросил во двор. Тогда Фарид успел подумать, что цепь нужно было забрать с собой, но уже не смог сказать, потому что от боли снова потерял сознание. — Опять Зухра в голову лезет! — проворчал он и уставился на фото Хадижи. На руках ее матери был мальчик, копия его Амрана. Или это и есть Амран? Фарид пожалел, что у него под рукой нет зеркала, чтобы подставить его к журнальной странице и увидеть двух детей, представив близнецов вместе. Потом он заметил оставленный на столике свой сотовый. — Позвонить? Или не звонить, пока дедушка не поговорит с дядей Абдулом? — не мог он решить. Как выманить Хадижу из Бразилии? Как заставить ее приехать в Мекнес? Впрочем, ее не надо принуждать. Ведь мать и дедушка уверяют, что Хадижа сама желает приехать, и не одна, а с сыновьями. Тем лучше. Вот только Саид Рашид не отпустит ее от себя, даже если будет уверен, что Фарида нет в живых. Парень усмехнулся. У него больше нет ничего, что мог бы отобрать Саид! Он по документам нищий. Потом дед оставит ему и сады, и земли, и дом в Мекнесе мать обратно перепишет на него, но пока у него имеется только желание вернуть Хадижу и детей. Почему она не захотела быть с ним, когда нашли их Амрана, а про Джамиля ей было известно давно? Ей мешала Зухра? Или Хадижа его боялась? Да, он сам виноват, что так получилось. Ещё и Зухра подбила его сделать Фатиму заложницей. О чем он думал? Почему раньше не сыграл на чувствах Хадижи, на ее любви к нему? Тогда не была бы нужна Фатима! Теперь он лежал в комнате Хадижи. Хорошо, что мать с дедом устроили его именно здесь, а не в соседней, где не так давно обитала Зухра. Приоткрыв дверь, к нему заглянула мать, сказав, что скоро принесет чай с выпечкой, которую только что купила в соседней лавке, а потом займется его ранами. — Открой дверцы шкафа! — неожиданно попросил он, кивнув на массивный шкаф, где Хадижа когда-то держала кучу своей одежды. Лара Джабира удивилась, но подошла и раскрыла дверцы. Мать и сын тихо вскрикнули. На вешалках болтались вещи Хадижи, которые она не стала забирать с собой после развода. Знакомое платье, оставленное потому, что было отобрано у Зухры, заляпавшей красивую и дорогую одежду, чем только возможно. Вот Хадижа его и бросила с отвращением. Но на соседней вешалке колыхался тонкий платок, в котором Хадижа часто выходила на медину. — Наверно, он напоминал ей походы за кормом для ослов! — подумалось Фариду. Ещё какая-то одежда осталась лежать на дне шкафа. Скорее всего, то, что вовсе следовало выбросить. Фарид отвел взгляд от распахнутого нутра шкафа и теперь смотрел на фотографию Хадижи, сравнивая ее новую и ту, какой она осталась в его воспоминаниях. Прежняя Хадижа нравилась ему больше одеждой, но в новом обличии Фарида привлекал ее хитрый и вызывающий взгляд. На бразильском снимке она казалась другой. Здесь он видел гордую и уверенную в себе Хадижу, с какой-то неизвестной ему хитринкой. Фарид подумал, что от такой Хадижи Зухра не смогла бы его оторвать. Он вспомнил, как раздражали его слезы дочери Саида Рашида. Почему девчонка даже не пыталась дать отпор Зухре, когда узнала о ее существовании? Или она ждала, что он, ее муж, станет разбираться в женских склоках?! А когда на провокации Зухры Хадижа, наконец-то, начала отвечать, то быстро сдавалась, и Зухра оказывалась победительницей, принижавшей соперницу. Да, европейская одежда, пусть даже такая скромная, не вызывающего вида, на Хадиже ему не понравилась. А она ведь мать его сыновей! Пусть только вернется в Марокко, здесь Хадижа забудет бразильские одеяния и снова станет носить джеллабы и кафтаны! То, в чем он привык ее видеть… Фарид понял, что думает о ее возвращении с детьми как о том, что обязательно свершится. Но ведь он ещё не придумал, как помочь Хадиже приехать в Мекнес. Нет, нужна помощь сида Абдула! Только он может заставить Саида Рашида позволить Хадиже совершить поездку в Марокко. Теперь проблема в отце Хадижи. Он продолжал обдумывать свое положение и то, какой могла бы стать его жизнь, вернись Хадижа в его дом, в то время, как мать обрабатывала ему болезненные ожоговые раны. Это было мучительно. Но без обработки обожженной поверхности тела было не обойтись, иначе могла начаться серьезная инфекция. Фарид был молод и физически крепок, поэтому выздоравливал быстрее, чем предположил тот знахарь, что научил его мать, как ухаживать за его ожогами. Потом лара Джабира ушла, оставив сына отдыхать после мучительной процедуры, но и ей тоже требовалась моральная передышка. Фарид страдал от физической боли, а его мать не только чувствовала его страдания, но и видела, во что превратилось тело ее прекрасного сына. Шрам на лице постепенно закроют отрастающие волосы и борода, а обезображенную спину Фарид видеть не мог, как и ноги, с которых пришлось снимать куски одежды вместе с приставшей кожей. Лара Джабира каждый раз после таких процедур спускалась на кухню, где пила мятный чай и, чтобы успокоиться, старалась отвлечься, вспоминая дочерей и их детей, перебирая присланные ими фотографии. Фарид же, оставшись один, набрал номер телефона Хадижи и выждал, когда она ответит. Наконец, он услышал ее перепуганный голос. — Алло! Это Вы, лара Джабира? Нашелся телефон Фарида? — ему показалось, что ее голос дрогнул, когда было произнесено его имя. — Кто звонит?! Но он молчал, слушая, как она взывает к позвонившему, не зная, с кем разговаривает. Фарид решил, что станет звонить ей каждый день. И так же молчать. Догадается ли она, что звонки от него? Он не собирался мистифицировать или пугать Хадижу, но ему хотелось понять по ее голосу, как она отнесется к предположению, что он жив, когда, наконец, догадается, что это так и есть. Он решил, что так и поступит. Сначала будет молчание. Потом — тяжкие вздохи, стоны… Хадижа не глупа, как бы Зухра не пыталась представить ее такой перед ним. Он положил трубку, насладившись ее недоумением и растерянностью. …В Бразилии в доме Саида его жены заметили странное поведение Хадижи. Сначала они сочли его результатом неприятной встречи девушки с бывшим приятелем Дудой. Но потом Мириам доложила Зулейке, что Хадижа каждый день разговаривает с кем-то по телефону. И эти беседы какие-то странные, не похожие на нормальный разговор. — Что в этом странного? — сначала не придала значения первая жена Саида Рашида. — Отец не запрещает Хадиже звонить Жади и Латифе, она созванивается и болтает несколько раз в день с Эмми, беседует с ларой Назирой и даже Самире звонит, хотя та путешествует где-то за границей. — Нет, лара Зулейка, это не такие звонки. Мне кажется, кто-то звонит Хадиже и молчит. Я несколько раз слышала, как Хадижа пыталась выяснить, кто ей звонит. Она спрашивает, допытывается. Но звонивший молчит. И у Хадижи становится странным выражение лица! Она то ли напугана, то ли растеряна… — Хорошо, я поговорю с ней, Мириам, — отпустила служанку Зулейка. Но дочь Саида на ее расспросы ответила просто: кто-то звонит и молчит в трубку, это правда. Она подозревает, что так делает лара Джабира. Женщина раскаивается, что наговорила ей обидных слов, когда Хадижа позвонила, чтобы попытаться ее утешить после смерти сына и сказать, что у Фарида остались два сына. Такое объяснение успокоило Зулейку, но она посоветовала девушке позвонить ларе Джабире на домашний телефон и сказать, что им стоит обсудить их отношения, попросить ее больше не молчать. — Твой отец начал беспокоиться из-за этих звонков, потому что Рания тоже заметила за тобой странности в поведении. Хадижа сердито хмыкнула и пообещала Зулейке последовать ее совету. Но девушка не призналась, что уже пыталась поговорить с бывшей свекровью. Лара Джабира искренно была удивлена ее словами о странных звонках, ответила, что никогда не звонила ей, чтобы просто помолчать в трубку. В тот раз Хадижа попросила лару Джабиру простить ее за то, что она так поступила с ее внуками. Она призналась, что очень хотела бы увидеться с ней и рассказать всю невероятную историю о близнецах, их спасении и воссоединении ее с детьми в Бразилии. Лара Джабира растрогалась и уверила, что тоже была бы рада увидеть Хадижу и внуков в риаде в Мекнесе. — Но разве твой отец позволит тебе прилететь в Марокко? — Нет, конечно. Но я могла бы улететь, никого не спрашивая. Однако у меня нет денег. Иначе я могла бы попытаться самостоятельно покинуть Бразилию. Из этой страны можно вылететь без проблем. Все документы — мои и детей — у меня. Но я не могу купить билеты. Есть мое золото, я могла бы его продать, но не знаю, как это делается, как и куда звонить, у меня совсем нет опыта. Раньше за меня всё делали родители, но кто мне может помочь теперь? Даже моя мама против, чтобы я возвращалась в Марокко! — Позвони дяде Абдулу, расскажи ему о проблеме и своем желании увидеть дом, где ты жила с мужем. Ведь ты теперь вдова, — через силу произнесла, как будто подавилась словом, лара Джабира. — Сид Абдул сможет тебе помочь, если ты попросишь его о помощи. Хадижа отметила, что голос лары Джабиры был уже не такой горестный, как в первый раз, когда она позвонила свекрови, и та ее обвинила в смерти сына. Что-то показалось Хадиже странным, но она была рада, что получила ответ, поэтому эта деталь ускользнула из памяти. Но потом девушка задумалась: кто-то звонит ей на сотовый, но молчит. И это не лара Джабира. Тогда кто это может быть? В ее душу начали закрадываться подозрения… Разве отец не оговорился, что Фарид может оказаться жив? Но если это Зухра, а не Фарид? От этой мысли Хадижу захлестнуло ужасом. Она случайно услышала разговор отца с Зулейкой, что в Марракеше у тетки Зухры живет какая-то женщина, которая называет себя Зухрой, вдовой Фарида! Даже отец усомнился, но потом ему пришли результаты проведенного его людьми расследования, тогда он убедился, что Зухра мертва. А если нет? Если Зухра снова всех обманула? О, Аллах! И все-таки с каждым новым звонком она убеждалась, что это может быть только Фарид. Зухра непременно выдала бы себя. И зачем ей скрываться? Она обязательно начала бы пугать Хадижу, но не молчанием, а разными словами! Наговорила бы гадостей, угроз… Но кто мог звонить ей с телефона, который принадлежал Фариду? У Зухры он вполне мог оказаться… Или его родственники, или он сам, или Зухра, которая могла забрать его сотовый, или те, кто нашел или украл его телефон — звонил кто-то из них. Но все они, кроме Фарида, не стали бы так себя вести. Звонить и молчать! И тогда Хадижа перестала узнавать себя. Теперь она невольно старалась красиво одеться и хорошо выглядеть в ожидании звонка, как будто тот, кто ее интриговал, мог ее видеть. Но она все равно прихорашивалась, надевая восточные наряды, а не ту одежду, что успели накупить ей мать и дона Иветти. Теперь Хадижа тоже предпочитала молчать. Когда раздавался звонок, она произносила: «Я слушаю…» и тоже замолкала. В телефоне повисало молчание, а потом неизвестный, звонивший с трубки Фарида, сбрасывал звонок. Отключив сотовый, Хадижа каждый раз старалась унять дикое сердцебиение. Она тут же бросалась искать детей, если они гуляли с нянями и другими малышами, начинала обнимать Амрана и Джамиля, как будто опасалась их потерять или о чем-то сильно сожалела. Хадижа пыталась понять, как она теперь относится к Фариду. Что, если он жив? После развода она начала ненавидеть его, в ней очень сильна была обида, желание доказать ему, что он сам не понимает, что потерял вместе с ней. Потом был шок от его смерти и сожаление, что между ними не сложились отношения, которые могли принести им счастье. Но вот осознание потери позади. И вдруг… Подозрения, что Фарид каким-то образом остался жив, но скрывается, крепли с каждым звонком, а с этим менялось и ее отношение к его возвращению. Хадижа спрашивала себя, чего же она теперь хочет? Любит ли по-прежнему Фарида? Или любовь ушла? Умерла и забылась? И она приходила к ужасному выводу, от которого у нее замирало сердце: ее любовь к Фариду не исчезла! Наоборот, теперь ей не давала покоя мысль, что Зухры нет, Зухры больше нет! Это значит, что она и Фарид… Всё теперь может быть по-другому. Наконец, Хадижа честно призналась себе: да, она все ещё любит Фарида и могла бы вернуться к нему, тем более что Зухра больше не стоит на ее пути. Но как быть с родителями? Мама столько сделала для того, чтобы обезопасить ее детей, отец тоже пошел на многое, чтобы добиться ее развода, даже поссорился с дядей Абдулом. И если она вдруг захочет вернуться к бывшему мужу, который тоже решит вспомнить, что третьего развода не было, то… Родители просто не позволят ей это сделать! Они уже не желают отпускать ее в Марокко! И не отпустят. Хадижа в каком-то предчувствии догадалась отложить в другое место одно из многочисленных украшений из шкатулки, полной золота. Она ещё не приняла решения бежать в Мекнес с детьми, но подсознательно уже готовилась к этому. Наверно, поэтому выбрала дорогое ожерелье, денег от продажи которого должно было хватить на билеты на самолет, и спрятала его в одежде в комоде, но так, чтобы руки служанок не добрались до свертка во время наведения порядка на полках в шкафах. Но если странные звонки теперь приносили Хадиже удовольствие, она ждала их, то ночных снов она боялась. Дни Хадижи были заняты в основном ее детьми и телефонными разговорами с родственницами, встречами с ними. И, конечно, ожиданием звонка от неизвестного. Но когда наступала ночь, когда Хадижа укладывала спать близнецов и ложилась в постель сама, то на нее накатывал страх. Невольная радость от возможного возвращения Фарида подействовала на Хадижу так, что в ее снах жив оказывался не только он, но и Зухра. Зухра стала теперь главной в ее сновидениях. Почти в каждом сне Хадижа видела, как Зухра тянула к ней руки из адского огня. И ей там вовсе не плохо, она зловеще улыбалась или даже смеялась. Возможно, Хадиже запомнились разговоры окружающих, когда только случилось происшествие, что Зухра теперь горит в пламени ада. Все только и говорили об этом, чему соответствовали и ее сны, где Зухра вовсе не мучилась в адском пламени, а по-прежнему нагло смеялась, издеваясь над Хадижей. -…Я не позволю тебе вернуться к Фариду! — говорила она Хадиже. -…Ты не войдешь в наш с Фаридом риад! — грозила ей пальцем Зухра, усмехаясь сквозь языки пламени. — Мои розы ждут тебя. Они и мне помогут вернуться! Во сне Хадижа не раз видела кусты роз с черными бутонами и атласными черными лепестками. А потом из колючих зарослей тянулись к ней руки Зухры, пытаясь выдраться из кустов… И вот сама Зухра уже стояла перед ней, вся в изодранной одежде, обгоревшая, с лицом в пятнах копоти… Но она по-прежнему была уверена в себе и издевательски ухмылялась при виде Хадижи… А ещё Хадижа умирала во сне от страха, когда Зухра угрожала уничтожить детей Фарида. — Я заберу твоих сыновей! — шипела соперница. — Заберу и Фарида. Ты останешься одна в доме лары Джабиры! Твои дети и Фарид поранятся о шипы моих роз. Ты всё сама увидишь. Своими глазами! Они у тебя выпадут, когда Амран и Джамиль умрут рядом с Фаридом! Я утащу их к себе в огонь! Хадижа просыпалась в холодном поту после таких снов. Но видела их почти каждую ночь. А однажды утром к ней вошла Зулейка, сказала, чтобы Хадижа отдала ей шкатулку. Так приказал отец. — Хадижа, Саид требует, чтобы все драгоценности находились в надежном месте, т.е. в его сейфе. — Я сама отнесу шкатулку в кабинет отца, — сонно ответила Хадижа, приподняв голову с подушки, но Зулейка продолжала настаивать. Девушка поняла, что придется подчиниться, но, впрочем, внезапный приход первой жены с такой просьбой, скорее даже — приказом, для нее был ожидаем. А вот отец не подозревал, что она догадалась кое-что спрятать. Она не стала спорить и достала шкатулку, которую итак не хранила на видном месте. Зулейка предложила отнести шкатулку с золотом вместе, и Хадижа не стала отказываться. Золото было передано отцу и помещено в объемный новый сейф. Ключом и шифром владел и в этот раз только отец. Как Фатима когда-то смогла добраться до содержимого старого сейфа и сбежать?! Вот тогда Хадижа поняла, что действовать надо осторожно, не вызывая подозрений, усыпить бдительность как отца, так и матери. И, конечно, она решила последовать совету лары Джабиры: поговорить с дядей Абдулом. Хадижа уже знала, чего хочет: вернуться в Мекнес, если там ждет ее Фарид. И лишь изредка ей приходила в голову мысль о том, не строит ли Фарид для нее ловушку? А если ему нужны только дети, а с ней он решит жестоко расправиться? От таких мыслей у Хадижи холодело сердце. Но потом звонил ее телефон, и Хадиже казалось, что взаимное молчание становится всё более теплым, с почти ощутимой растущей взаимной симпатией. Она теперь нежно произносила приветственное: «Да», а в трубке в конце «разговора» слышала жалобный стон или взывающий к состраданию вздох. Когда Хадижа решила реально обдумать поездку, то обнаружила, что совершенно не представляет, где и как смогла бы продать или заложить драгоценность. Она помнила рассказ матери, как она помогала тете Латифе заложить золото, чтобы лететь в Марокко на сватовство дяди Мухамеда, когда он ещё в те далекие годы задумал сосватать вторую жену. Но как узнать, в каком торговом центре сидел тот ювелир? Как вообще это делается? А купить билеты? Разве у нее получится? Отцу сразу же станет об этом известно. Ему доложат, и она не уедет дальше аэровокзала, если вообще успеет туда добраться, к тому же — с двумя детьми. Ее обычно отвозил к матери или в гости в Сан-Криштован водитель отца. Значит, придется обмануть Эмми и вызвать такси. Получится ли? И как далеко она сможет уехать? И тогда Хадижа осмелилась за спинами Жади и Саида позвонить сиду Абдулу. Ответила лара Нурия. Сказала, что сида Абдула нет дома. Он ушел в мечеть, а потом на медине будет пить чай с приятелями. Хадижа едва не расплакалась. Она умоляла лару Нурию передать сиду Абдулу, что она звонила и нуждается в помощи, но просит никому об этом не рассказывать. — О, Аллах! Что случилось, Хадижа? — начала допытываться жена дяди Абдула. — Не плачь, я скажу сиду Абдулу о твоем звонке, он тебе перезвонит. Так и случилось. Дядя Абдул позвонил ей на сотовый. Он выслушал девушку и уверил, что найдет и деньги, и сам купит ей билеты на самолет из Бразилии в Марокко, но вот только нужны документы ее и детей. Хадижа ответила, что документы находятся у нее, потому что детям предстоит пройти медицинское обследование, а этим будет заниматься она. Она умолчала, что догадалась придумать такую хорошую причину оставить у себя документы, которые выпрашивали у нее то мать, то отец, чтобы они были, как им казалось, у них в большей сохранности. Но Хадижа выстояла и не отдала документы. А родители, вероятно, решили, что, не имея денег, Хадижа никуда из Бразилии не денется. Дядя Абдул звонил сам, со своего телефона, поэтому разговор оказался кратким, видимо — из экономии. Главное, что дядя Абдул обещал помочь и предупредил, что об их разговоре никто не должен знать. Хадижа едва удержалась, чтобы не попросить его о том же. Если в его семье кто-то узнает о договоре, то сразу же станет известно и в доме дяди Али, а значит, мама и тетя Латифа, да и все остальные раскроют ее замысел ещё до того, как сид Абдул сможет предпринять хоть что-то. Вот теперь, когда прошло несколько дней, когда Хадижа внутренне была готова принять новость, что Фарид жив, а ее место теперь вновь возле него, она решила дождаться очередного звонка и задать вопрос. Когда, наконец, ожил ее сотовый, Хадижа вместо привычного «Да?» сказала: — Фарид, я знаю, что это ты! Ты жив! Услышав в ответ тяжких вздох или стон, она твердо произнесла: — Я РАДА, ЧТО ТЫ ЖИВ! Она тут же отключила телефон, не выдержав эмоционального напряжения и выдохнув из себя, кажется, весь воздух. Но она продолжала стоять у окна своей комнаты, прижимая сотовый к губам, и повторяла: — Я рада, что он жив. Я рада, что он жив! Внизу за окном по дорожке сада шла няня с Амраном и Джамилем, держа их за ручки, следом — другая няня вела Бадру. Возле беседки бегали Мунир и Амир. Хадижа наблюдала за этими картинами с непонятной тоской и вдруг сказала: — Не здесь мое место, о, Аллах, нет, не здесь! PS: Заключительная часть (Часть 33) ФИНАЛА №1 — через три месяца, т.е. в последних числах августа — начале сентября. Соединится ли Хадижа с Фаридом? Не разочаруется ли Хадижа в принятом решении? Сможет ли Фатима вернуться к Саиду Рашиду? Станет ли матерью лара Назира? Не вернет ли Имад Лейлу, отправив ее обратно к Мухамеду в Бразилию, подальше от Феса? Кого родит Кериму Латифа? Что предпримет Амин, когда неприязнь Эмми и Халисы, их постоянные склоки его допекут? Кого он выберет? Всё должно получить логическое объяснение, все сюжетные линии будут завершены, а тайны, наконец, разгаданы. Ещё: На ноутбуке стала западать буква И, поэтому возможны пропуски буквы.