Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

1. Часть 33. Глава 1. Фес. В доме дяди Али. Сид Абдул несколько часов назад явился в дом приятеля Али и никак не мог уйти, хотя старики успели обсудить все новости медины, поговорить о проблемах друг друга, а также имеющемся у каждого из них бизнесе. Сид Абдул по-прежнему, как и много лет подряд, занимался ковровой фабрикой, хотя возраст давал о себе знать. Но был нанят молодой управляющий (дальний родственник), который успевал справляться со всеми делами небольшого производства. Сид Али, имеющий в собственности большую часть красильни, занимался также делами на рынке верблюдов. Недавно он приобрел прекрасного дромадера. Верблюд был прекрасен! Сид Али долго восхищался им, восхваляя и расписывая Абдулу достоинства животного, уговаривая друга пойти с ним на рынок и полюбоваться на верблюда. Но сид Абдул уверял, что очень занят, он переживал, как пройдет свадьба Имада и Лейлы. За время, проведенное в гостях у друга, он несколько раз возвращался к этой теме, беспокоясь, не случится ли вдруг чего такого, что поставит под угрозу уже практически оговоренную свадьбу? — Главное, чтобы Имад смог зажечь в своем доме «лампаду Аллаха»! Для чего он женится? Чтобы иметь жену — послушную, покладистую, с трепетом внимающую его словам. Лейла должна забыть о жизни в прошлом браке! — А что, Абдул, она вспоминает твоего племянника Мухамеда? — удивился сид Али, покуривая кальян. — Нет! Ещё чего! Она получила развод и не имеет права думать о теперь уже постороннем мужчине. — Может быть, она вспоминает оставленного в Бразилии сына? Матерью Абдульчика стала Муна, жена Мухамеда, — принялся терпеливо выспрашивать сид Али. — Аллах! — задрожал от возмущения голос старика. — Нет, когда это она думала о ребенке? Даже ни разу не спросила, как он там, без нее, в Бразилии! Нет, не в этом дело. — А в чем же тогда, Абдул? — удивился хозяин дома. Зорайдэ стояла рядом, но не вмешивалась в их разговор. Она следила, чтобы мужу и гостю, сидевшим за столом, вовремя подносились угощения и чай. Впрочем, этим занималась Карима. Именно она сновала между залом, где пили чай приятели, и кухней, откуда она то и дело приносила то заварку с мятой и кипяток в серебряных чайниках, то разливала чай из двух сосудов по стаканчикам-макрудам, то уносила обратно на кухню пустые блюда и опустевшие чашки, чтобы снова наполнить их выпечкой, которая даже не успевала остыть, только что вынутая из печей и снятая с подносов. — Аллах! Если Лейла кого-то и вспоминает, так это Амина! — пробурчала себе под нос Карима, проходя мимо Зорайдэ. Но жена хозяина тут же одернула ее, заставив замолчать. — А что такого? Карима правду говорит! — немедленно возмутилась служанка, говоря о себе в третьем лице. — Разве нет? Лейла в Рио влюбилась в Амина, сына своего мужа. Всем это известно. Как только Имад об этом ещё не узнал? А разве Лейла не сравнивает одного мужчину с другим? Бывшего мужа с будущим? Конечно, станет сравнивать. Разве она не сожалеет об Амине? — Карима, уноси пустую посуду, поднос и сиди на кухне! Я приказываю! Пусть Айша теперь выносит то, что потребуется принести для сида Али и сида Абдула! Ты что-то слишком много говоришь, — строго произнесла старая женщина. Кариме пришлось повиноваться. Впрочем, ушла она недалеко, явно притаившись за толстой шторой при входе в коридор на кухню, в чем была уверена Зорайдэ, зная Кариму. Но главное, чтобы болтунья не вмешивалась в разговор сида Али и сида Абдула. А тем временем приятели уже обсуждали Саида и его дочь. — Мой племянник заявил, что САМ будет искать мужа для Хадижи. Так он боится, что я сосватаю его дочь Имаду второй женой. Но разве Хадижа не вдова? Пока она была в разводе, но не окончательном, я не искал ей пару. Но теперь, когда пройдет положенное время, ей нужно будет найти мужа. А Саид мне не доверяет! — злился Абдул. — Он отец, имеет право. Будет присматривать будущего зятя в Бразилии. В Сан-Паулу большая диаспора, у нас там много родственников, которые всех знают, а также семей, которые ищут пары своим детям. — Но не доверять мне?! Мне?! Аллаааах! — неистовствовал Абдул, сжимая кулаки и потрясая ими. — Успокойся, зачем ты так нервничаешь? Наверно, до Саида дошли разговоры о том, что ты можешь сосватать Хадижу Имаду. Не думаю, что Саиду по нраву, чтобы Хадижа снова оказалась второй женой, да ещё в семье, где первой женой станет Лейла, которая ему хорошо известна. — Пусть лучше переживает за то, что его дочь побывала в разводе. А теперь вдова. В наше время трудно найти мужа даже молодой девушке, а уж устроить судьбу вдовы или разведенной и рожавшей… Только Лейлу мне удалось пристроить. Но тут был особый случай. Где найти второго Имада? — И не нужно искать такого, как Имад! Произойдет так, как суждено. Мактуб. Если Аллах захочет, у Хадижи будет хороший муж. Надо только подождать. Пусть забудется скандал с разводом и история с пожаром и смертью Фарида и его жены Зухры. Для этого нужно время. — Какая Зухра жена? Фарид и ей дал развод! Она умерла разведенной. Вот Хадижа так и не получила третий, окончательный развод. Потому она вдова. Али, ты ведь помнишь, что я рассказывал? Зухра, эта кобра, призналась Фариду перед смертью, что это она отравила его отца. Это она пыталась убить Хадижу в тех конюшнях, это она отдала бедуинам Амрана! Она преступница! Аллах покарал ее! — Успокойся, Абдул! Но как ты об этом узнал? — Мне позвонил сид Рахим и рассказал об этом, — пояснил старик, то и дело нервно ёрзая на диване, едва не пролив на себя чай из полного стаканчика. — Аллах! — ахнула Зорайдэ, прикрывая рот концом платка. Сид Али тоже удивился услышанному. И он также заметил странность. — Как же Рахим мог узнать, о чем Зухра рассказала Фариду перед смертью? Разве они не погибли вместе в огне? Ты же рассказывал, что Рахим нашел и опознал тело внука, когда после пожара вошел со своими знакомыми в сгоревший риад. Фарид ничего не мог ему рассказать. Что-то сид Рахим путает, выдает желаемое за действительность. Не мог Фарид с ним разговаривать, потому что он уже был мертв. Если Зухра и призналась ему в чем-то, то ее откровения Фарид унес в могилу. — Или Фарид остался жив и поведал деду и матери правду, — вполголоса проговорила Зорайдэ. Сид Али оглянулся на жену, вынув мундштук кальяна изо рта, но и сид Абдул услышал ее слова и призадумался. Потом он быстро собрался и покинул гостеприимный дом приятеля, сообщив, что у него есть множество неотложных дел. После его ухода Зорайдэ и сид Али ещё раз обсудили обстоятельства, на которые только теперь обратили внимание. — Фарид может быть жив! Саид не напрасно это подозревает. — Да, сид Али. А Зухра? Неужели она тоже жива? Они вместе где-то прячутся. — Я готов к чему угодно. Но для Хадижи это очень плохо. Зорайдэ, только не говори пока ничего о наших подозрениях Жади. Пусть ни она, ни Хадижа, ни кто-то ещё об этом не знает. — Но Карима… Она все слышала! — с опаской оглянулась на едва заметно колыхнувшиеся шторы Зорайдэ. — Кстати, сид Али, Саид утром снова звонил и спрашивал, когда мы сможем отправить Кариму в Марракеш, чтобы она взглянула на ту девушку, живущую у шуафы. — Позови Кариму! — кивнул старик. — Карима! — повысила голос Зорайдэ. Служанка-сплетница тут же появилась из коридора, ведущего из кухни в гостиную. — Что, сид Али? Я сделаю всё, что прикажете, сид Али. — Самое главное — ничего никому не рассказывай. Я тебе так велю. Что бы ты ни услышала в этом доме — пусть никто ни о чем не узнает! Это важно, Карима! — выговаривал ей сид Али. После этого заговорила Зорайдэ: — Карима, ты выяснила у лары Дунии то, о чем я просила тебя узнать? — Да! Дуния на этой неделе собиралась ехать в Марракеш, чтобы навестить сестру. Ее невестка родила сына. Вот радость какая! — Сына родила? — обрадовалась Зорайдэ, хорошо знавшая по прежним временам всех родственников жен сида Али. Впрочем, и сам Али порадовался рождению ребенка у родственницы бывшей жены. — И что же? Почему не поехала? Когда она собирается к сестре? — Так сид Абдул начал противиться ее поездке. Говорит, что им надо готовиться к свадьбе Лейлы и Имада. Вот после этого он ее и отпустит. — Поздно, тогда может быть поздно, — покачал головой сид Али. — Позвоню Абдулу и уговорю его завтра же отправить Дунию к родне, не одну — вместе с Каримой. И Ахмет с вами поедет, и ещё пару людей с ним отправлю. Мало ли что. — Позвоните, сид Али! — поддакнула жена. — А ты, Карима, иди к себе и собирайся. Завтра вам ехать рано утром, чтобы быть на месте ко времени, когда на площади, где работает шуафа, начинают собираться люди. Туда приходят местные женщины и туристки, которым нужен на ладонях и ступнях рисунок из хны. Но, Карима, чтобы никому ни слова, даже женщинам нашего дома! Карима с серьезным видом кивнула и отправилась дальше заниматься домашними делами, так как собираться в поездку для нее было делом быстрым. Едет-то она не на несколько дней, а только чтобы выяснить, кого скрывает тетка Зухры под паранджой, выводя на площадь Джемаа-эль-Фна разрисовывать хной чужие руки и ноги. А сид Али дозвонился, наконец, на сотовый Абдула, который, оказалось, совсем недалеко ушел от дома приятеля. Приятель не стал возражать, чтобы отпустить Дунию к родне, ведь женщина успела прогрызть ему мозги своим требованием отправить ее одну или поехать с ней вместе в Марракеш к сестре, которую, кстати, прекрасно знал и сид Абдул. — Значит, завтра рано утром на первом автобусе Карима и Дуния отправятся в Марракеш. Не хочу отпускать Кариму одну, — пояснил сид Али подозрительному приятелю такое настойчивое желание, чтобы Дуния и Карима ехали вместе на праздник к его бывшей родственнице. Впрочем, его детям от Дунии ее сестра по-прежнему приходилась родной теткой. После разговора сид Али, отключив телефон, повернулся к Зорайдэ и сказал: — Есть неприятное обстоятельство: с Каримой и Дунией поедет также сестра Рании, жены Саида. Она тоже намерена навестить заболевшую родственницу мужа и что-то ей передать, какие-то вещи. Но ехать одна она не хочет, вот ее муж и обратился к сиду Абдулу, прослышав, что Дуния собирается в Марракеш. — Амина? Сестру Рании так зовут. А как она прослышала о планах Дунии? Вот и результат неосмотрительной болтовни на медине. Чей длинный язык виноват на этот раз? Каримы или лары Дунии? — посетовала Зорайдэ. — Может быть, и сид Абдул сам же пожаловался кому-то из знакомых, что Дуния рвется к сестре, когда он готовит свадьбу Имада, — предположил сид Али. — Всё может быть, Зорайдэ! Не станет ли Амина помехой? — Аллах! Но Амина уйдет по своим делам, когда они прибудут в Марракеш, а Дуния и Карима, навестив родню роженицы, займутся важным делом, ради чего затеяна эта поездка, — с надеждой проговорила его жена. — Саид и со мной вчера разговаривал. Нервничает, торопит меня. Говорит, что по его данным шуафа выходит работать на площадь уже только с одной девушкой и стоит все время рядом. Будто караулит ее. — Но почему сид Саид не прикажет своим людям войти в дом шуафы вместе с полицией? Там и увидели бы, что это за женщина в ее доме. — Зорайдэ, он боится совершить ошибку. А если Фатима сейчас не у шуафы? Когда полиция не обнаружит Фатиму, шуафа насторожится. Нет, потому и нужны Дуния и Карима, которые могут разыграть сцену нечаянного разоблачения, стащив с головы художницы платок или сдернув или приподняв край черного одеяния. Если это не Фатима — пусть устроят скандал и как-нибудь выкрутятся. А если там жена Саида — тогда пусть зовут на помощь Ахмета и других моих мужчин, чтобы не упустить Фатиму, схватить и доставить к нам домой, а шуафу передать полиции. — Полиции? А что думает сид Саид? — Зорайдэ, лучше нам самим передать ее полиции как похитительницу, чем примчится Саид и необдуманно с ней разделается. А он итак намерен на днях лететь в Марокко, доделав какие-то важные дела. У него начались проблемы в бизнесе. Так сказывается на всем обстановка и события в его жизни. — Я поговорю с Каримой и объясню, как ей себя вести в присутствии Амины. А ещё прикажу, чтобы на кухне к утру приготовили выпечку, чтобы Карима не ехала с пустыми руками. Она ведь все равно зайдет вместе с Дунией к ее сестре. И нужно собрать подарки… — Так отправь кого-то из женщин, кто хорошо знает невестку сестры Дунии, на медину за подарками. — Айшу отправлю. Но пусть сходит вместе с Каримой. Побегу, сид Али, а то столько дел ещё перед этой поездкой. Вскоре в их доме к итак витавшим везде вкусным запахам с кухни прибавился аромат очередной выпечки. А потом вернулась с рынка и Карима, нагруженная пакетами с подарками. — Зорайдэ, я и золотой кулончик купила, как ты советовала. И «руку Фатимы» от сглаза для младенца! И всё-всё, о чем мы договаривались. — Иди, Карима, в мою комнату, надо ещё раз обо всем поговорить, — махнула Зорайдэ рукой в сторону лестницы. Когда женщины ушли, то, наконец, и сид Али отправился в свой кабинет. Он хмурился, размышляя над оговоркой сида Абдула. Что означают слова сида Рахима о смерти его зятя, отравленного Зухрой? Как он мог узнать, что сказала Фариду Зухра перед смертью? Или он сам должен был находиться рядом и слышать, но ведь этого не было. Или Фарид рассказал деду, но разве парень не сгорел во время пожара одновременно с Зухрой? Если сид Рахим случайно проговорился, не в силах держать в себе страшную правду о смерти мужа лары Джабиры, то это означает одно: Фарид жив. Но как же тогда утверждение Саида, что его люди, уже несколько недель следившие в Мекнесе за домом сида Рахима, где раньше жил Фарид, уверяют, что кроме старика и его дочери никто не входит в дом и не выходит на медину. Ни Фарида, ни Зухры они не видели. Если Фарида прячут или он сам прячется, то как долго это может продолжаться? Фарид не может таиться всю жизнь и позволять считать себя мертвым. И стоит ли делиться подозрениями с Саидом? Нет, сначала надо выяснить, Фатима ли скрывается в доме шуафы, а потом разобраться с внуком сида Рахима. Но сида Али занимал вопрос, как надеются вернуть Фарида в реальную жизнь, «воскресить» из мертвых, когда многие люди убеждены, что парень погиб. Какие объяснения и оправдания будут предъявлены? …А рано утром дом ожил: лара Зорайдэ и Айша помогали Кариме собирать и укладывать выпечку и подарки, которые она повезет в Марракеш. Наконец, сумки и пакеты были готовы и вынесены во двор риада, где возле фонтана в ожидании уже стояли Ахмет с двумя слугами сида Али. Мужчины молча ждали, когда выйдет Карима с женой хозяина. Они были одеты в длинные темные джеллабы, головы прикрывали фески. Ночью поднялся ветер, хотя и было достаточно тепло. Карима же отправлялась в путь в почти новенькой легкой джеллабе, повязав на голову красивый пестрый платок. Когда Зорайдэ остановила Кариму у фонтана для последнего напутствия, то заметила, как у жены Ахмета блестят от возбуждения глаза. Конечно, эта сплетница жила предвкушением приключений в Марракеше! А если на той площади они обнаружат Фатиму?! И ведь Карима окажется не только в гуще событий, но станет их участницей и главной свидетельницей! — Карима, будь осмотрительна. Не болтай! Не проговорись Амине, для чего вы с ларой Дунией едете в Марракеш, что вам понадобилось на площади Джемаа-эль-Фна! — Что ты, Зорайдэ, никогда не проговорюсь! Карима знает, о чем нельзя говорить! Но чем опасна Амина? Или думаешь, она причастна… к похищению жены Саида ради своей сестры?! — Ничего такого я думаю! О, Аллах! Но Амина может вас опередить и предупредить шуафу, если решит, что для ее сестры выгоднее, чтобы Фатима не возвращалась в Бразилию, не была обнаружена! — Поняла, Зорайдэ, теперь поняла! — дошло до болтуньи. — Не стану вообще с ней разговаривать. А то мало ли что! — Всё, можете отправляться, — кивнула Зорайдэ Ахмету, которого сид Али назначил главным в их команде. Вещи Каримы не были тяжелыми, поэтому отправлять с ней осла для похода по медине к воротам, где находились автостанция и стоянка междугородних такси, не стали. Подхватив пару сумок, Карима шустро двинулась за Ахметом и его спутниками, услышав за спиной озабоченный вздох Зорайдэ и громкое журчание воды в фонтане, где плавали гонимые ветром лепестки цветов. Идти пришлось по почти ночному городу, недавно разбуженному звуками азана. Молитва уже закончилась, но в окнах домов, куда смогли добраться взгляды идущих, горел свет. Однако длинные улочки Феса освещались фонарями, свет которых доставал и до довольно узких проходов. Наконец, их компания добралась до дома сида Абдула, где возле ворот риада их уже ждали лара Дуния, нагруженная множеством сумок, и лара Амина с забавной сумкой на колесиках. Амина была одета строго и скромно, чего нельзя было сказать о ларе Дунии, собравшейся не просто в гости к родственнице, но намеревавшейся побывать там и на семейном празднике. Карима не знала, о чем до ее появления беседовали женщины, но дала себе обещание молчать, опасаясь возможных расспросов Амины о жизни общих знакомых в Бразилии. Ведь Зорайдэ строго потребовала от Каримы держать язык за зубами! На станции выяснилось, что муж Амины заказал для них всех такси до Марракеша. Три женщины и трое мужчин разместились в машине. Когда автомобиль тронулся и вскоре понесся по едва начавшей рассеиваться предрассветной темноте, лара Дуния уснула и начала похрапывать. Карима тоже предпочла закрыть глаза, чтобы не начать болтать. Впереди сидел ее муж Ахмет, а она знала, что он станет прислушиваться к каждому сказанному ею слову, зная, какой приказ был отдан Кариме хозяевами: как можно меньше говорить! Амина, если и надеялась на приятную беседу и полезные разговоры, осталась сидеть молча по правую руку лары Дунии. Женщины из домов сида Али и сида Абдула ехали в гости, повод был чудесный — рождение сына у родственницы лары Дунии. Но сестра Рании чувствовала, что что-то было не так. Ещё стоя у риада сида Абдула, она удивилась, что Дуния намерена побыть у родственницы совсем недолго, проговорившись, что им с Каримой нужно будет побывать на площади Отрубленных голов. Какие дела могут там быть у лары Дунии? Или это касается Каримы? А почему сид Али отправил с ними трех сильных мужчин? Амину очень удивило их появление рядом с Каримой, когда они показались на улице рядом с их попутчицей. Нет, здесь что-то не то. Как будто Карима прибыла с охраной! Аллах! А она-то надеялась, что и обратно сможет добраться этим же вечером вместе с надежными попутчиками. Но лара Дуния не смогла определенно ответить, когда они намерены ехать обратно — или сегодня вечером, а, может быть, и завтра вернутся в Фес. Карима тоже молчала. Почему? Амина знала эту женщину не первый год, потому такое поведение вызывало недоумение. Первая сплетница медины как будто набрала в рот воды, сидя от нее по другую руку лары Дунии… Амина всю дорогу поглядывала на соседок, прижимаясь коленями к металлическим ручкам стоявшей перед ней на полу огромной сумки и держа руками коробку с лекарствами, которые она везла родственнице мужа. 2. Часть 33. Глава 2. Фатима на площади в Марракеше. Фатима, прожив у шуафы некоторое время, придя в себя после непонятной болезни, пыталась принять образ жизни и привычки дома женщины, которая называла себя ее родной тетей. Она чувствовала себя слабой физически, но и не была в ладу с разумом. Может быть, потому что она потеряла память? Старуха, которую она вынуждена была считать своей близкой родственницей, не вызывала в ней родственных чувств. Или это потому, что шуафа порой была груба с ней? Даже проявляла жестокость, кричала на нее, а иногда Фатима ловила на себе ее полный ненависти и презрения взгляд. Это ее удивляло: тетка лечила, заботилась о ней, когда Фатима лежала в постели, не имея сил даже приподняться, чтобы выпить мерзкую на вкус, горькую настойку. Она в те дни, да и теперь часто наблюдала, как старуха готовит для нее отвар: та доставала из тряпочного мешочка сухие травы, разминала их в ступке почти до пыли, потом заливала крутым кипятком и давала настояться. И заставляла Фатиму пить это зелье. Наверно, отвары и настойки были из разных трав, потому что от одних ей становилось лучше — появлялись силы, она могла вставать с ужасной постели, одеваться в жуткое тряпье. А от других отваров у нее начинала кружиться голова, мысли путались, в голове происходило что-то такое, когда казалось — память не только не возвращалась к ней, а, наоборот, стирались воспоминания, которые готовы были пробиться сквозь одурманенное сознание. Фатима не могла вспомнить своего имени, но ей не верилось, что ее зовут Зухрой. Но тетка, когда Фатиме стало лучше, поняв, что родственница потеряла после происшествия память, не раз рассказывала ей ее историю. От шуафы она знала, что ее зовут Зухрой. Она теперь вдова. Ее муж Фарид, владелец риада и нескольких цитрусовых плантаций, погиб во время пожара. Вместе с ним погиб и их новорожденный ребенок. Она, Зухра, осталась невредима только потому, что в тот роковой вечер отправилась в гости к ней, родной тете, оставив мужа и ребенка одних. Шуафа не объяснила, как случился пожар. Почему-то старуха ни разу не назвала имени ребенка, не уточнила, был ли это сын или родилась девочка? Сначала оглушенная мешаниной обрывочных мыслей в голове Фатима вынуждена была верить ее словам. Старуха сказала также, что несчастье так сильно подействовало на племянницу, что шуафа едва смогла привести ее в чувство, вылечить от нервной горячки. А память, уверяла она, однажды вернется. Тогда Зухра и вспомнит всё и всех — и мужа Фарида, и погибшее в пожаре дитё, и свою жизнь, которая была у нее до замужества. А, по словам тетки, Зухра помогала ей с ранних лет в ее врачевательских делах, как и в колдовских, как и в рисовании хной за деньги на площади. Шуафа показала ей целый набор «инструментов» для мехенди и хну — как сухой порошок, так и готовые пакетики для нанесения рисунков. Был даже примитивный альбом с узорами. Но Фатиме ничто не показалось знакомым. Если она когда-то занималась рисованием, почему она совсем ничего не узнает? И рисовать сложные узоры у нее не получалось, как она ни старалась. Шуафа заставляла ее наносить рисунки хной на собственные ступни, но у Фатимы ничего не выходило. Рисунки были кривые, ничуть не похожие на умело проведенные линии мастерицами, чьи результаты труда были сфотографированы в самодельный альбом. Всё в лачуге тетки вызывало отвращение: грязь, кучи хлама и лохмотья, в которых ходила сама тётка, но и заставляла носить ее кажущиеся чужими платья. Только однажды Фатиме показалось, что легкая светлая джеллаба песочного цвета, хорошего качества и явно из дорогой ткани, но замызганная, покрытая старыми пятнами, застиранная и заношенная, ей знакома. В ее мозгу как будто произошла вспышка: вот она подходит к стойке с дорогими платьями возле прилавка. Рядом с ней женщина, лицо которой ей кажется знакомым. А покупалась джеллаба вовсе не для нее, а для девушки, которая стояла у нее за спиной. Она даже вспомнила мужской голос, который советовал скорее делать выбор, так как у них было мало времени… Мужчина тогда торопился. Неужели это были воспоминания из прошлого? А одежда, которую она была вынуждена носить, была не ее! Тело это ощущало. Ей казалось, что она не может запустить свои вещи до такой степени, что на них оставались бы пятна от еды и разной грязи. Она и сама не вписывалась в жалкое жилище. И тетка не казалась ей родной. И мужчину по имени Фарид она не помнила. Как возможно забыть мужа? Хотя при имени Фарид она невольно поеживалась. Неужели он обижал ее? Но не помнить ребенка?! Хотя… Вот насчет ребенка шуафа, которую она никак не могла назвать мысленно тетей, кажется, сказала правду. Фатима отчего-то знала, что она недавно вынашивала малыша. Ее рука часто тянулась к животу, как бы проверяя, на месте ли выросший до огромных размеров живот, но на месте обнаруживала пустоту. — Ребенок у меня был! — уверилась Фатима. Она пыталась расспросить шуафу, кто же у нее родился: дочка или сын? Сколько месяцев или лет было малышке? Но ведьма уводила разговор в сторону или злилась, находя причину для того, чтобы отчитать ее за что-то или накричать. А потом заваривала отвар и заставляла Фатиму его выпить. И сознание молодой женщины после этого начинало путаться… А ещё Фатиму удивляло, что она знает много такого, чего не должна была бы знать, будь она настоящей племянницей шуафы. Откуда у нее знания, когда тетка уверяет, что она неграмотная, не умеет ни читать, ни писать?! А ещё были соседи с их улицы. Она никого из них не узнавала. Но и они относились к ней как к незнакомке. Шуафа запретила ей разговаривать с ними. Фатима по ее приказанию надевала перед выходом из дома поверх одежды черную паранджу. Сначала она лишь закрывала лицо так, чтобы были видны только ее глаза, но потом шуафе захотелось, чтобы Зухра прятала себя всю под черное одеяние. — Ты теперь вдова, ты не должна выставлять свою красоту на показ. А на площади тебя могут видеть другие мужчины. Я уже ловила их взгляды на тебе, — сурово упрекнула она девушку. И Фатима была вынуждена подчиняться. А на площади, куда они ходили зарабатывать на жизнь, старуха не оставляла ее ни на минуту одну. Правда, Фатима сама не смогла бы найти дорогу обратно. Город казался ей совершенно незнакомым, как и путь по медине в жилище шуафы. Однажды тетка провела ее мимо риада со следами недавнего пожара, сказав позже, что это был ее родной дом последние несколько лет. — Неужели ты ничего не вспомнила? Разве ты совсем ничего не вспоминаешь? — спросила ее старуха, пытливо поглядывая, но Фатима уверенно покачала головой. — Нет, я совсем ничего не помню. Стараюсь вспомнить, но ничего не получается, — ответила она. Фатима с каждый днем становилась осторожнее. С ней что-то происходило. Так получилось, что шуафа теперь стала больше доверять ей. Она по-прежнему продолжала «лечить» ее своими травами, от которых Фатиме становилось плохо с головой, но порой она не следила за тем, чтобы девушка допивала отвар до последней капли. Однажды шуафу отвлек стук в дверь, она вышла к посетителю. А Фатима, получив в руки стакан с отваром, решила его вылить. Пользы от «лечебного» варева она совершенно не ощущала, а вот голове каждый раз становилось плохо, а воспоминания даже о дне накануне стирались. Обнаружив, что без старухиного «лечения» она чувствует себя гораздо лучше, Фатима решила не принимать непонятный отвар. Но старуха была настороже. Она заметила что-то и потому стояла рядом и ждала, пока Фатима не выпьет травяной отвар до последней капли. Но и Фатима нашла выход: шла в туалет (ужасное место!) и вызывала рвоту… Потом ей приходилось делать вид, что хочется спать, начинала говорить невнятно, боясь переиграть. Но поведение шуафы теперь казалось ей странным. Зачем ведьма опаивает ее каждый день варевом из трав с отвратительным вкусом? Что она им лечит? Фатима больше не чувствовала себя больной. Более того, с каждым днем ее сознание как будто прояснялось, особенно в те дни, когда ей удавалось вылить варево или удалить из желудка выпитое. Она все больше подозревала, что старая женщина ее обманывает по какой-то причине… И она ей вовсе не тетя! Они не родственники! Тогда что она делает в жутком жилище этой колдуньи? Однако изо дня в день Фатима вынуждена была подчиняться старухе и жить у нее, работать на нее или вместе с ней… В какие-то дни к ним приехали несколько женщин, которых шуафа принялась учить мастерству мехенди. Тогда и Фатима смогла кое-чему подучиться. Теперь она уже более уверенно наносила рисунки на руки наивных туристок, а местные жительницы предпочитали пользоваться услугами опытной шуафы, рисунки которой поражали сложностью и красотой. В суете среди молодых женщин ведьма иной раз забывала о Фатиме, о том, что нужно варить отвар, поэтому она даже стала поручать делать это самой девушке. Также был ослаблен контроль за выпитым «лекарством», чем и пользовалась Фатима, чувствуя, что это правильный способ, чтобы выяснить, кто она, что от нее нужно шуафе, что на самом деле произошло, как она оказалась в руках этой женщины. Шуафа явно кого-то боялась. Выходя на медину, старуха осматривалась и порой оглядывалась. Поэтому и Фатима стала незаметно присматриваться к людям на площади и на улицах Марракеша, по которым им приходилось проходить. И обнаружила, что за ними следят! Это делали какие-то мужчины, которых Фатима стала замечать то возле дома на их узкой улочке, то они проходили мимо них на площади, когда тетка была занята очередной клиенткой, а Фатима сидела на низеньком раскладном стульчике в ожидании туристки, желавшей нанести марокканский узор на ладонь… В такие минуты Фатима чувствовала себя неуютно. Она не знала, что и думать. А ночами ей снились странные сны. И в них она была вовсе не Зухрой, которая всегда, с самого детства — по уверению тетки — жила с ней недалеко от площади и рисовала узоры, помогала тетке гадать, узнавала свойства трав, рецепты отваров и разных зелий, но которые отчего-то абсолютно все выветрились из ее головы в результате якобы пережитого шока из-за потери обожаемого мужа Фарида и любимого ребенка. В тех снах всё было иначе. Просыпаясь после таких снов, Фатима понимала, что правда — там, в увиденных снах! Но как такое может быть? Каждую ночь ей снился огромный красивый дом, в котором она была одной из хозяек. Да, у нее был муж, но звали его не Фарид. Кстати, во сне никогда не было никакого Фарида. Там она не знала никакой шуафы. Она не видела ни пожар, ни ребенка. В каждом сне она знала, как ее зовут. Но, проснувшись, не могла вспомнить своего имени. Однажды во сне Фатима услышала детский плач, после чего проснулась, и у нее было чувство, что ещё чуть-чуть — и она вспомнит что-то очень важное! Но это состояние быстро прошло, а рядом с постелью — грязной, состоявшей из скопища каких-то тряпок, скорее — ветоши, вдруг выросла шуафа, в руках которой был стакан с горячим отваром… Ее вновь заставили выпить гадость, уже один запах которой вызывал у Фатимы тошноту! И снова ее мозги погрузились в какой-то туман, мысли все перепутались, Фатима уснула, а когда проснулась, то ничего, совсем ничего не могла вспомнить. И только через много часов она начала понемногу что-то вспоминать, восстанавливать увиденное во сне, что удалось ей только потому, что в тот вечер шуафа куда-то ушла, закрыв снаружи дверь и оставив Фатиму одну в халупе. Заботливо оставленный возле постели стакан с опостылевшей Фатиме жидкостью девушка с радостью вылила, надежно убрав следы проступка. И снова в снах она видела каких-то женщин, они были такими же хозяйками в том красивом доме. Ещё были девушки, с которыми она дружила. Во сне Фатима помнила имена всех, кого она видела, там она была знакома со всеми, но утром ее мозг отказывался вспоминать их имена. Иначе она бы уже знала, кто она такая, догадалась бы, что с ней могло случиться. Иногда в ее сон входил рыжий котенок и парень, который вел ее через джунгли. И это была какая-то другая страна, не Марокко. И город — не Марракеш, а европейский или какой-то другой современный, но не восточный город, который от нее сейчас находился очень далеко! А утром Фатима поражалась, откуда она может знать, что город европейский, если по уверению тетки она всю жизнь прожила с ней в Марракеше, никогда не училась, не умеет читать, она почти совсем неграмотная! Но в снах Фатима читала книги и журналы, она разговаривала на разных языках, и ее понимали. И она понимала себя и других, когда говорила на португальском, всё сознавала, разговаривая на арабском. При том, что арабский она знала плохо! И вдруг до девушки дошло, что она думает на португальском языке не только во сне! Она с самого начала, оказавшись в доме шуафы, думала на португальском, в то время как шуафа бросала ей редкие слова на арабском! Фатима же отвечала ей тоже на арабском, но старуха немного знала и португальский и поэтому смогла рассказать ей о «её» прошлом — о «муже Фариде», ребенке и о «родстве» с ней. Что делать, Фатима не знала. Она решила выждать, когда к ней вернется память о ее настоящей жизни или когда произойдет нечто, что разъяснит ей, кто она, почему возле нее находится старуха-шуафа. Только однажды ей приснился какой-то ужасный сон, где она видела своих врагов, но, проснувшись в холодном поту, Фатима не могла вспомнить, что именно было в том сне, чего она так испугалась. Но одно она знала теперь: во сне ее называли ее настоящим именем. Но каким? И в этот раз она не смогла вспомнить свое имя. А старуха продолжала называть ее Зухрой, отчего Фатиме каждый раз делалось не по себе, но шуафе это доставляло удовольствие. Вот и сегодня днем она прикрикнула на нее, чтобы скорее собиралась — на площади наверняка уже было полно народу. — Зухра, мы так мало зарабатываем, что еле хватает на еду! Как бы не пришлось ехать в провинцию и караулить умерших, чтобы у их родственников купить кисти рук покойных. Придется заплатить, но и продать потом можно дорого. Я знаю людей, которые хорошо заплатят, если я привезу им руку мертвеца для кускуса! — озабоченно рассуждала страшная женщина. Фатима не могла понять, что та имеет в виду. Спросила, решив, что не расслышала, хотя в этот раз «тетка» говорила на португальском. Шуафа с удовольствием объяснила, для чего людям бывает нужна «рука мертвеца» и при чем здесь кускус. И тогда Фатиму едва не стошнило, когда она услышала жуткие подробности. — Идем! Неженка… — с отвращением проговорила шуафа, чье имя для Фатимы всё ещё оставалось неизвестным, а шуафа и не пыталась ей его сообщить. — Другая Зухра…, она бы только посмеялась, услышав о нашем старинном колдовском обычае, так ещё и посмотреть своими глазами захотела бы, а ты… — Какая другая Зухра? — просто так спросила Фатима, но шуафа вдруг разозлилась, потому что на нее вдруг накатила необъяснимая ненависть. — Иди! Выходи на медину! Но стой там и жди меня, когда я выйду! Девушка молча вышла, захватив два небольших раскладных стула и пакет со всем необходимым для мехенди. Затем они вместе отправились на площадь Джемаа-эль-Фна, где у шуафы было свое место, на котором она промышляла много-много лет. Фатима никогда даже не пыталась рассказывать шуафе свои сны. Но однажды все-таки спросила, любил ли ее муж, каким он был, любила ли она его? — Фарид был красив… Зухра его очень любила и он ее, — мечтательно заговорила старуха. Но вдруг опомнилась: — Аллах! Ты была от него без ума! А как он тебя любил! Даже отвернулся от жены, когда взял дочку богатого человека замуж. Но ты все равно потом стала его первой женой. А твоя соперница — второй. Она испытывающе взглянула на Фатиму и с беспокойством спросила: — Ты так ничего и не вспомнила, Зухра? — Нет, ничего! — покачала головой девушка. — Боюсь, что уже никогда не смогу вспомнить. Память как чистый лист! — Да, и не вспомнишь, — пробормотала, уверенно кивнув, шуафа. Затем хитро сощурила глаза и сказала: — Такое пережить — пожар в доме, от которого ничего не осталось, смерть мужа, ребенка. — А где могилы моего мужа и ребенка? И почему мне не говорите, кто это был — мальчик или девочка? Где они похоронены? — Ребенка тебе лучше забыть и не вспоминать! Какая разница — кто был? А муж… Он похоронен здесь за городом. Но места я не знаю. Тело забрал его дед, сид Рахим, он и похоронил. — Хотелось бы увидеть родню мужа. Может быть, я тогда что-то вспомню, — задумчиво сказала Фатима, «закидывая удочку». Но старуха нахмурилась и возразила: — Нечего тебе с ними видеться, ехать к ним. Они считают, что это ты виновна в смерти Фарида. — Разве они не здесь живут? Куда к ним нужно ехать? Но шуафа больше не желала разговаривать с Фатимой о родственниках Фарида. К тому же, они добрались до места, где обычно располагались на весь вечер. Но сегодня здесь уже сидела их конкурентка, с которой шуафа не так давно поссорилась. И теперь между женщинами снова разгорелась склока. Наверно, потому старуха не обратила внимание на то, что Фатима сегодня пришла на площадь не в опротивевшей ей парандже, сквозь которую трудно было дышать, а в платке и черной накидке, закрывающей большую часть лица. Теперь можно будет нормально дышать! А когда шуафа отвернется — и вовсе на время сдвинуть с лица. Сегодня шуафа снова заставила выпить отвар. У Фатимы не получилось отказаться или избавиться от напитка. Старуха подала ей стакан с горячим отваром, и ей пришлось его выпить, держа стакан тряпкой, чтобы не обжечь пальцы. А «тетка» стояла рядом и внимательно смотрела, как она делает глоток за глотком. Вот поэтому до площади она добралась уже в состоянии, когда было тяжело дышать и трудно понимать, что ей говорят и велят делать. Фатима каждый раз очень уставала, проработав с раннего вечера и допоздна, когда люди уже начинали расходиться и площадь пустела. Плохая еда, которой, к тому же, было очень мало, тоже сказывалась на состоянии Фатимы, когда она пребывала под действием травяного отвара шуафы. Вот и сегодня ей казалось, что она не сможет высидеть на площади весь день. Зачем шуафа опоила ее своими травами, если повела работать? Рисовать мехенди в таком состоянии? Что у нее получится? Сколько она сможет заработать? Фатима завертела головой. Уже кое-где над площадью вился дым от готовящейся еды. Факиры и фокусники ещё не появились, но лоточники, торгующие на знаменитой площади разной мелочью, но в основном хламом, уже успели разложить немудреный скарб. В нескольких десятках метров от них уже работали их конкурентки, разрисовывая ноги и руки сразу целой стайке подружек или сестер, пришедших на площадь то ли с мужьями, то ли с братьями. Мимо с серьезным видом прошел парень с обезьянкой на поводке. Фатима видела, как к нему подошел его приятель — гимнаст, который каждый вечер выделывал на публику такие умопомрачительные финты телом, что Фатиме становилось жутко и страшно за мальчишку. Ей пришлось прервать свои наблюдения, потому что к ней подошла женщина, довольно молодая марокканка, везя за собой легкую сумку-«тележку». Она протянула руку, попросив нанести цветок, внутри которого будет «рука Фатимы» — от сглаза. Она объяснила, что идет от родственницы, которая ей завидует и поэтому могла сглазить. Услышав про известный амулет от порчи и сглаза, Фатима застыла. «Рука Фатимы»… Что-то промелькнуло в ее голове, когда женщина произнесла эти два слова. Но выпитое зелье не давало задуматься. А тем временем женщина ждала, стоя с протянутой рукой. Она внимательно рассматривала лицо рисовальщицы, с которого девушка сняла черную ткань, а потом, когда Фатима опомнилась и принялась аккуратно наносить из небольшого кулечка коричневую массу, рисуя хной цветок, вдруг спросила на португальском: — Ты замужем? — Лара, я вдова, мой муж недавно погиб. Сгорел во время пожара в нашем риаде, — вежливо пояснила Фатима, мысленно недоумевая, зачем рассказывает что-то о себе незнакомой особе. — Как тебя зовут? Спрашиваю, чтобы посоветовать тебя своим подругам и родственницам. Твой цветок мне нравится. Ты так качественно наносишь рисунок, — проговорила клиентка, заметив, что какая-то старуха настороженно повернулась в их сторону и стала прислушиваться. — Зухра. Так меня называет моя тетя, — нехотя ответила художница с площади, склонившись над рукой незнакомки. Та ни о чем больше не стала спрашивать. Но и шуафа встала за спиной Фатимы и только и ждала, когда племянница закончит рисунок и получит плату за труд. Едва довольно улыбнувшаяся марокканка отошла, ведьма тут же отчитала Фатиму за то, что говорила с незнакомкой, да ещё на португальском. — Ты должна работать молча! Представь, что я отрезала тебе язык! — для убедительности она погрозила пальцем. А потом в запальчивости высказала: — И рисунок твой мне не понравился! Цветок нетрадиционный, но и «рука Фатимы» — разве она такая? Ты никогда не видела этот амулет? Висит на двери вместо ручки на воротах соседнего риада, мимо которого мы каждый день проходим туда-обратно. Но Фатима сдвинула брови и задумалась о чем-то своем. Шуафа же огляделась. Какое-то нехорошее предчувствие преследовало ее уже несколько дней. Как будто должно случиться что-то плохое. Она заметила, что женщина, которой «Зухра» только что сделала мехенди, остановилась не так далеко от них на ещё не заполненной до отказа гуляющими людьми площади, что и позволяла ее рассмотреть, и разговаривает по сотовому телефону. Вдруг шуафа поймала ее взгляд, брошенный на нее и Фатиму. — Кажется, нам пора уходить, и немедленно! — испуганно проговорила старуха, но было уже поздно… 3. Часть 33. Глава 3. Дуния, Амина и Карима в Марракеше. Праздник, на котором побывали лара Дуния и Карима, оказался для них совсем коротким. С сожалением им пришлось покинуть гостеприимный дом сестры лары Дунии, когда подарки были переданы, чай и кофе выпиты с прекрасной выпечкой. Но когда время перевалило за полдень, ещё через пару часов Дуния засобиралась, заявив родственникам, что у нее строгий и очень ворчливый муж. Сослалась на то, что сид Абдул велел ей вернуться домой ещё до полуночи, они с Каримой и машину заказали до Феса заранее, поэтому им пора уходить. И вот они уже шли по предвечерней медине, торопясь добраться до площади Джемаа-эль-Фна. Шли с почти пустыми руками, ведь сумки их были пусты. Направляясь на площадь, они созвонились с Аминой, договорившись встретиться в кафе, обговорив — в каком именно она будет их ждать. Сами же приятельницы, не дожидаясь появления Ахмета и других мужчин, прибывших вместе с ними в Марракеш, начали сновать по огромной знаменитой площади. Народу было ещё немного. Но где искать старуху с женщиной в парандже? Поэтому они кидались к каждой художнице мехенди, не зная точного места, где те могут расположиться. Наконец, появился Ахмет, который привел с собой человека в темной джеллабе и замотанным шарфом лицом. Это был шпион сида Саида. Он и повел их к нужному месту. Но Карима издали заметила Амину, которая делала мехенди у мастериц, на которых тут же показал человек Саида. Дуния разозлилась. — Надо же! Мы тут бегаем-ищем, а Амина раньше нас Фатиму обнаружила. Откуда она знала, что Фатима должна была быть здесь, а? О, Аллах, неужели она имеет какое-то отношение к похищению жены Саида? — Аллах! Правда — а вдруг?! — изумлялась Карима, спеша за быстро семенящей за мужчинами ларой Дунией. Но потом Карима увидела, как Амина отошла в сторону и достала телефон, чтобы кому-то позвонить. А художница в черном одеянии вдруг закрыла лицо тканью, но как поняла Карима — только потому, что старуха, находившаяся рядом с ней, скандально приказала ей сделать это, размахивая руками. Дуния оглянулась на спутницу и прибавила шагу. Они торопились скорее оказаться возле фигуры в черном. Их насторожило поведение старухи. Та беспокойно вертела головой во все стороны и, кажется, собралась уходить. Карима с азартом обогнала лару Дунию, которая начала уже задыхаться от быстрой ходьбы, а теперь — почти бега.  — Аллах! Карима, иди к ней первая, закажи рисунок на ладони. Я упаду, если немного не отдышусь, — призналась Дуния, хватая воздух ртом. И Карима рванула вперед… …В это время Амина, быстро решив для себя, что следует сначала позвонить Рании, набрала ее номер и уже рассказывала сестре потрясающую новость. — Рания, понимаю, какой ужас вызовет у тебя мое сообщение. Но я только что на площади в Марракеше видела Фатиму. Она сидела среди мастериц, которые рисуют узоры мехенди туристкам и местным женщинам. Я подошла просто так, решив, что мне не помешает иметь защиту от сглаза. Поэтому попросила нанести мне цветок и «руку Фатимы». А реакция рисовальщицы меня удивила: девушка застыла, когда я произнесла название амулета. — Она узнала тебя? Пыталась сбежать? Амина, да говори же! — торопила ее потрясенная сестра, находясь в Рио за много тысяч километров отсюда. Амина описала, чему стала свидетельницей и что именно услышала от Фатимы. — Она сказала, что ее имя — Зухра. Она вдова некоего Фарида, погибшего на пожаре. Говорила на хорошем португальском. — И что ещё она сказала? — раздался в сотовом нетерпеливый голос Рании. — Больше ничего! К ней подошла старуха, из тех, кого здесь называют шуафой, ведьмой, велела ей замолчать и сказала что-то про платок. — Как ты ее узнала? А если это не Фатима? Ты уверена, что это она? — перебила Рания сестру. — Уверена! Рания, я хорошо запомнила жену твоего мужа. Не забывай, что я несколько месяцев прожила в твоем доме под одной крышей с ней. Но и до этого не раз ее видела. Это точно Фатима. Если бы ее лицо было закрыто — то по глазам я могла ее и не узнать, но она сорвала часть ткани. Мне показалась, что ей нехорошо, лицо осунувшееся… Выглядит плохо. Но это она. — Амина, не погуби меня, сестра! Никому не рассказывай, что видела Фатиму! Умоляю! Ведь никто не знает, что она сидит на площади и рисует мехенди? И пусть там остается! Здесь все уверены, что Фатима умерла. И пусть она останется среди мертвых. — Аллах, Рания! Как ты можешь просить меня об этом? — возмутилась Амина. — Я всегда становлюсь на твою сторону, Рания, вот и теперь я решила предупредить тебя, что Фатима жива и скоро вернется в Бразилию! Но скрывать такое — не проси меня об этом. Это харам. И если бы я так поступила, а это однажды раскрылось бы, мой муж никогда не простил бы меня. А я ценю семью, которую мне послал Аллах. Я не хочу из-за тебя лишиться семьи, своего сына и мужа. Нет, Рания, я рассказала тебе, что видела Фатиму, но я не стану скрывать это и обманывать. Я… -…никто и не просит тебя обманывать! — прокричала Рания в трубку. — Просто промолчи, никому не рассказывай, что ты видела ее! Ты предательница, а не сестра! Знаешь же, что моему счастью придет конец, когда Саид ее найдет и вернет домой! — Рания, не кричи на меня! Ты не должна так со мной разговаривать! — строго попыталась одернуть сестру Амина. Но Рания гнула свое: — Амина, просто не рассказывай никому, что встретила Фатиму. Пусть Саид продолжает ее искать! Он сам намерен лететь на днях в Марокко, в Марракеш, вот и пусть прочесывает площадь. Он на нее точно наткнется! Но ты молчи! — То, что ты мне предлагаешь — харам. Но поздно, Рания: я вижу, что к Фатиме подошли Карима и лара Дуния. Так я и знала, что эта поездка для них — не только поход в гости, но и нечто ещё. Теперь и они узнали Фатиму. Всё, не могу больше разговаривать. Вот что я вижу: лара Дуния схватила девчонку, вцепилась ей в руку, а Карима кричит и зовет на помощь полицию. А ее муж схватил шуафу… О, Аллах! Здесь появилась полиция, Рания. Видишь, они знали, что найдут Фатиму на площади. А ты предлагала мне скрыть правду. Мне остается только подойти и узнать, что будет дальше. Но ты не подавай вида Саиду, что знаешь о том, что услышала от меня. Рания выругалась и бросила трубку. Амина отключила свой телефон. Что ещё можно было ожидать от сестры? Не смогла уберечь свою семью, из первой жены стала последней, чудом сумев вернуться к мужу после трех разводов и временного брака. И ничему после этого Рания не научилась! Амина покачала головой и поспешила к месту скандала, где уже стояла полиция и собирались зеваки. Карима размахивала какой-то фотографией и кричала, что нашлась похищенная жена Саида Рашида. Полицейские увели, нет — утащили упиравшуюся изо всех сил старуху, а муж Каримы куда-то звонил, как и тот человек, которого Ахмет привел с собой. Впрочем, Карима вскоре тоже схватилась за сотовый. И только лара Дуния не двигалась, крепко вцепившись в руку молодой женщины, которая теперь стояла с открытым лицом, потому что Карима успела во время разоблачения сдернуть с нее черную ткань. У Фатимы был непонимающий, как будто отрешенный вид. Она не отреагировала на арест шуафы, она никуда не рвалась, не вырывалась. Девушка беспомощно оглядывалась или переводила взгляд с одной женщины на другую, на Ахмета и его товарищей. Когда к их группе подошла Амина, Фатима и ее тоже не узнала. Амина же только теперь задумалась, как ей себя вести. Сделать вид, что не узнала жену Саида? Но Карима не дала ей долго раздумывать. Она сама рассказала Амине, что это Фатима, это же лара Фатима, жена сида Саида! Ох, трудно ее узнать — ведь из красавицы она превратилась после болезни, явно ею перенесенной, в осунувшуюся и поблекшую женщину, по виду старше своего возраста. — Фатима, неужели ты совсем ничего не помнишь? Аллах! Совсем-совсем ничего?! Как же так? — тараторила Карима и не могла остановиться, забрасывая вопросами несчастную. Амина сделала вид, что внимательно всматривается в лицо одной из жен Саида Рашида и пытается узнать. Но она напрасно опасалась переиграть. Карима слышала только себя и видела только Фатиму. — Это платье мне знакомо! Фатима, на тебе платье Зухры! Да, я видела его на ней, да-да! Точно! Карима не ошибается! Мы с Зорайдэ совсем недавно приезжали в Марракеш, хотели передать тебе одежду и другие вещи. Сид Али отправил, узнав, что Фарид и Зухра захватили тебя в заложницы! Точно! Зухра тогда выглянула в ворота, на ней было это платье! Или не тогда? Но я точно видела его на Зухре! И узнала его! Это же было любимое платье Хадижи! Ты помнишь Хадижу?.. Нееет?! Это дочь Жади и Саида. Она привезла его из Бразилии после свадьбы! Хадижа так его любила! Поэтому Зухра его и забрала! Так испортить дорогое платье! Фатима! Неужели ты совсем ничего не помнишь?! А Фатима стояла с ними, явно оглушенная и потрясенная, не понимающая, что происходит. Кто эти люди?! А эта женщина произносит имена людей, и даже по звучанию имена кажутся ей знакомыми. Она не могла вспомнить их лица, но была уверена, что точно их знает! Зорайдэ… Жади, Латифа, Хадижа… Самира… Саид, Рания… Имена, которые сыпались из рта болтливой женщины, вызывали в ней воспоминания. Казалось, чуть-чуть — и она всё вспомнит. Карима… Эта женщина тоже откуда-то ей знакома… А вот та, что крепко держала ее за предплечье, лара Дуния… Нет, она ее не знает! Или совсем не помнит. Мужчины тоже не знакомы. И что теперь с ней будет? Куда они собираются ее увезти или отвести? И почему полиция забрала с собой шуафу? Фатима вдруг поняла, что она свободна. Всё, больше никогда ей не придется возвращаться в ужасную халупу шуафы и пить отвратительный отвар! — Мы отвезем тебя в Фес! Там Зорайдэ сделает тебе отвары трав, которые вернут тебе память! Она умеет, она много знает. Зорайдэ поможет, — не умолкала Карима. Вдруг опомнилась жена сида Абдула. — Карима, прекрати болтать! У меня уши заложило от твоего голоса. Лучше подумай, как переодеть девчонку. От нее же воняет непонятно чем! Ехать в такси несколько часов рядом с ней — мы же задохнемся от вони! — и лара Дуния полезла за деньгами в карман. — Карима, вот деньги, купи самое дешевое платье. Прилетит ее муж, тогда и нарядит в самые лучшие одежды. А пока сделаем это ради нас самих. А ты, Ахмет, никуда не уходи. Мало ли, кто тут может появиться. Как я поняла, Фарид и Зухра тоже могут оказаться в живых, — проворчала она после того, как Карима схватила протянуты ей Дунией деньги и убежала в сторону ближайшей лавки, в которой, как им было известно, торговали дешевыми платьями в марокканском стиле с расчетом на туристов. К ларе Дунии и Фатиме подошел незнакомец в темной джеллабе, протягивая молодой женщине сотовый. — Ваш муж, лара Фатима. Сид Саид желает поговорить, услышать голос, — пояснил он. Но Фатима отшатнулась от него, непонимающе уставившись на протянутый мобильник. Тогда Дуния выхватила сотовый у него из руки, приложила его к уху девушки и приказала: — Ну, что же ты? Скажи что-нибудь Саиду! Твой муж так ждал, когда тебя найдут! Не прекращал поиски, хотя все уже думали, что тебя нет в живых! Из трубки рвался к ним мужской голос, зовущий Фатиму. Но она хмурилась, но молчала. Тогда лара Дуния ответила вместо нее: — Саид, твоей жене плохо, она в ужасном состоянии, как будто ее чем-то опоили. Кажется, она не понимает, кто ты и что ей говоришь. И ещё она потеряла память! Аллах! Мы ее узнали только потому, что твой человек ткнул в нее пальцем и сказал, что это за ней и старухой они следили. Она похудела, осунулась и подурнела. Скоро выедем в Фес, там, в доме сида Али ее приведут в порядок. Вылетай в Марокко и не волнуйся. Саид прокричал, чтобы глаз с Фатимы не спускали, что кто-то обязательно должен быть с ней рядом. Он не перенесет, если она снова исчезнет! — Да успокойся ты! Аллах! Карима принесет платье для нее, перекусим в кафе и сразу же отправимся на стоянку такси. И ещё до полуночи будем в Фесе, — успокоила она его. Дальше всё происходило так, как предположила лара Дуния: они все вместе пошли в кафе, где в туалете Дуния и Карима помогли Фатиме переодеться в другое платье и покрыть голову новым платком. Карима удивилась, обнаружив, что у девушки покрашенные басмой волосы. А ещё Карима предусмотрительно приобрела в лавке и остроносые бабуши, потому что та обувь, что была на ногах Фатимы, даже словом таким не должна была называться. Всё, что было снято с жены Саида, было тут же безжалостно выброшено. Даже платье, которое когда-то принадлежало Хадиже. Хотя у Каримы это вызвало колебание — не стоило ли им сохранить его? Можно ведь тщательно отстирать и отчистить пятна! Будет как новое… Амина осталась ждать женщин вне туалета, хотя и не пошла за столик, куда потом им должны будут принести заказ. Она разговаривала с Ранией, которая теперь позвонила ей сама. — Амина, рассказывай! — потребовала сестра, которая уже видела реакцию Саида на известие, что Фатиму нашли и она в надежных руках. — Саид срочно собирает вещи, пытается взять билеты на ближайшие рейсы. Что там происходит? Что вам рассказала Фатима?! — Ничего. Успокойся, Рания. Она ничего не смогла нам рассказать. Фатима потеряла память, никого не узнала. Она ничего не помнит вообще, — сообщила ей сестра. С самого начала истории о пропавшей соперницы Рании Амина подозревала, что та каким-то образом к этому причастна. Не просто так сестра боится ее возвращения! Значит, впереди — новый скандал и возможный развод Рании и Саида, как только к Фатиме вернется память. У Амины стало тяжело на душе. Как очередные неприятности сестры скажутся на ее отношениях с мужем? На ее положении в семье? Быть не единственной женой в семье — непросто. И чего только Рании не хватает? Почему она постоянно что-то выгадывает, завидует, ревнует! Почему не примет судьбу, какую ей послал Всевышний?! У Рании двое детей от богатого мужа, который уже практически купил каждой жене по отдельному дому, ни в чем им не отказывает, остается справедливым к каждой из них. А если он бывал суров с Ранией, то, конечно, она сама в этом виновата. Амина отлично знала сестру. Все ее неприятности ею сознательно заработаны и заслужены. И она никак не желает остановиться! Аллах, неужели Рания продолжит строить козни Фатиме, когда та вернется в Бразилию? Неужели сестра не понимает, что Саид не станет больше терпеть ее выходки и вышвырнет ее из своего особняка? Возможно даже — даст окончательный развод и вернет ее их родителям. Какой позор на весь Фес! Амина поклялась, что поговорит как с Ранией, так и с матерью, чтобы воздействовать на сестру, которая может обвалить на их семью позор очередным скандалом с Саидом. После быстрого ужина, прошедшего как-то нервно и в спешке, они все вместе отправились к знаменитым воротам. Мужчины были настороже, приготовившись, видимо, отразить любое внезапное нападение. А кто знает, что может последовать после ареста шуафы? А если Фарид и Зухра живы, следят за ними и решат отбить у них девушку? Паранойя Саида передалась и им. Только Фатима была безмятежна. Она не сопротивлялась, как будто понимая, что оказалась среди друзей. Никого не узнавая, все-таки пошла с ними, позволила переодеть себя, накормить и посадить в такси, чтобы ехать в Фес. В машину набились трое мужчин, но теперь на одну женщину было больше, чем когда ехали утром из Феса. Однако все смогли разместиться в салоне автомобиля. Машина помчалась обратно в Фес. Все устали и пытались отдохнуть после пережитого нервного напряжения и потрясения. Вот только Карима половину пути испытывала нервы всех постоянными звонками. Она обзвонила многих, чтобы всего лишь сообщить короткую новость: Фатима нашлась, они везут ее в дом дяди Али. Когда она дозвонилась в дом сида Саида и смогла поговорить с Хадижей, то спросила у нее: — Как там чувствует себя маленькая Назрин? Ее мама скоро навсегда вернется к ней! — радостно прокричала она в трубку. Услышав имя Назрин, Фатима встрепенулась. Какое-то мучительное выражение мелькнуло на ее лице. Она изо всех сил принялась тереть виски, закрыв глаза, но безрезультатно. Так ничего и не вспомнила. Наконец, Дуния решила положить конец безобразию. — Сколько можно болтать, Карима?! У нас всех скоро головы лопнут от твоих звонков! Аллах, забыла, что обещала Зорайдэ? — Но ведь Фатима с нами. Карима счастлива, поэтому хочет, чтобы хорошую новость все узнали как можно раньше! — Карима, помолчи остаток дороги! — умоляюще сказала лара Дуния. Ахмет тоже повернулся к жене и выразительно на нее посмотрел. Карима опустила глаза на дисплей сотового и ахнула: — Кажется, телефон разрядился. Аллах, я забыла его зарядить, и вот что случилось! А я обещала позвонить Зорайдэ, когда будем проезжать Мекнес! Но мой телефон замолчал уже сейчас. Дуния, дай мне свой сотовый, только чтобы Зорайдэ позвонить! — Нет, не дам! — рявкнула жена сида Абдула. — Сама позвоню твоей Зорайдэ из Мекнеса. Успеешь наболтаться в Фесе на медине. Я уверена: ты язык сотрешь сплетнями. — Это не то, что ты думаешь, Дуния! Просто Мекнес нам опасен: если Фарид жив и уже знает, что мы везем Фатиму, он может напасть на нас, наняв бандитов. Карима так думает. А что? Не может такого быть? Не может? Карима боится, что так будет! — Хватит, — прикрикнул на нее и Ахмет. — Никто на нас не нападет! А Фарид похоронен, ты знаешь. — С ума сошла? — зашипела на Кариму лара Дуния. — Хочешь, чтобы водитель такси от страха высадил нас ночью на пустынной дороге? Карима опомнилась только после ее слов. — Так я же пошутила! Аллах, уж и попугать никого нельзя! Я знаю, что Фарид умер, пожар был такой силы, что никто не мог остаться в живых — ни Фарид, ни Зухра… После первого за много недель сытного ужина Фатима разомлела, расслабилась и почти задремала. Но она всё слышала и удивлялась. О каком пожаре говорят эти люди? Но ей тут же вспомнился сгоревший риад, который ей показывала шуафа. Почему они тоже упоминают имена Фарида и Зухры? Кто же они? Фарид умер? Так он был ее мужем или нет? То, что она не Зухра, что ее имя Фатима, об этом ей сказала Карима. Фатима приняла свое имя, оно показалось ей родным. И вот теперь она услышала о девочке, которую Карима назвала Назрин, о ее дочери. Скорее бы восстановить память! Это было ужасно — пытаться вспомнить свое прошлое, стараться и желать изо всех сил, но почему-то ничего не получалось. Карима увидела ее мучения и сочувственно сказала: — Ничего, если у Зорайдэ не получится вернуть тебе память, то ты сама всё вспомнишь, когда Саид привезет тебя в Бразилию. Карима уверена! Карима знает, что так и будет. Ты войдешь в свой дом, увидишь свою комнату, вещи, свою дочку, других жен мужа и остальных родственников — и ты всё вспомнишь! Впервые за всё время с момента, как жена Саида оказалась среди них, лара Дуния увидела, что Фатима улыбнулась, пусть даже ее улыбка была грустной и неуверенной. После неосторожных слов Каримы Мекнес они проезжали в некотором напряжении, то и дело переглядываясь. Но никаких происшествий там не случилось. Лара Дуния с облегчением отправила смс со своего телефона на сотовый Зорайдэ: «Всё нормально, Аллах нас хранит. Мекнес позади. У Каримы разрядился телефон». Тут же раздался звонок от сида Али. Дуния не дала свой мобильник Кариме, как та не тянула к нему руки, сама поговорила с бывшим мужем и ответила на его вопросы. Карима обиделась и молчала почти до самого Феса. Когда машина подъезжала к городу, его огни были видны издалека среди небольших гор, окружающих старинный город. Фатима, хотя и сидела в середине, зажатая между Каримой и ларой Дунией, но повернула голову к окну, за стеклом которого в темноте проносились силуэты деревьев, где-то угадывались очертания линии гор на горизонте, а потом и старинной крепости на окраине города… Когда машина поднялась на возвышенность, перед их взором город простерся огромным лабиринтом из девяти тысяч улиц двух старинных медин. Но Фатима смотрела на это зрелище так, как будто видела впервые. — Ты всё вспомнишь, — успокаивающе похлопала ее по руке лара Дуния. 4. Часть 33. Глава 4. Фатима в доме сида Али. В доме сида Али царил переполох, и даже Зорайдэ не могла справиться с женщинами-работницами, потрясенными новостью, что Фатима, наконец, нашлась! Служанки на кухне взволнованно обсуждали известие и с нетерпением ждали возвращения Каримы, которая непременно расскажет со всеми подробностями о том, как это случилось. Сид Али увел Зорайдэ к себе в кабинет, чтобы спокойно поговорить, не слыша радостно-возбужденных восклицаний: «Фатима нашлась! Лару Фатиму везут в Фес!» — Зорайдэ, что думаешь: вернется к Фатиме память? — Если Карима верно описала состояние Фатимы, то я думаю, что знаю, какой травой могла ее опаивать шуафа. Травы разные и есть очень сильные. Однажды нам с Латифой пришлось напоить Мухамеда, чтобы он не смог взять вторую жену. Мы несколько дней продержали его в сонном состоянии, пока не миновала угроза для Латифы стать одной из двух жен. Но это не та трава. — Помню, Зорайдэ, ту историю… Но сможешь ли ты вернуть память жене Саида? — Постараюсь. Знаю одну траву, которая «прочищает» голову. Фатима не сразу, но придет в себя, если несколько раз в день станет пить отвар. — Надеюсь, что Аллах поможет тебе вылечить нашу родственницу. Ведь она жена отца Хадижи. Фатима всегда хорошо относилась к девочке, даже стала ее подругой. Хадиже и теперь нужна поддержка в доме Саида. — Да, сид Али. Жади жаловалась, что дочка призналась ей: Рания обижает Хадижу, а ее сын — малышей Амрана и Джамиля. — Аллах! Когда же Рания повзрослеет и станет умнее, если не может стать порядочнее? — нахмурился сид Али. — Но я думаю, что Фатиме даже повезло, что она потеряла память. Иначе ей уже завтра пришлось бы отвечать перед мужем за побег и кражу его денег и золота его жены. Даже если он не хочет больше в этом разбираться, но будет обязан всё прояснить. А без Абдула это никак не обойдется. И Фатима была бы наказана. — Неужели Саид станет наказывать Фатиму после всего, что она пережила? — Не знаю, Зорайдэ. Саид мстителен и злопамятен. Когда он узнавал о проступках Жади, то не наказывал ее только из любви к ней. Любовь останавливала его. Но что он чувствует к беглой жене? Фатима своим поступком разрушила очень многое в его семье. Она потеряла не только его доверие, но ее действия привели к тому, что Фарид стал преступником. Не окажись она в Марокко — не попала бы в руки Фарида и Зухры, не стала бы их заложницей. Многое не случилось бы, не сбеги Фатима от мужа. — Вы правы, сид Али, так и есть. Но мне показалось, что Саид полюбил Фатиму. Может быть, он простит жену, иншалла? — Завтра мы увидим, чего ждать от Саида, когда он прилетит и встретится с беглянкой. Женщина прислушалась: где-то в доме или во дворе раздавались радостные крики. — Мне кажется, сид Али, что женщины кричат во дворе риада. Наверно, наши люди вместе с Фатимой показались на улице. Из маленького окна одной из подсобных комнат видна часть медины перед нашим риадом! — Тогда идем, Зорайдэ. Встретим их как хозяева дома. … А во двор с распахнутыми воротами высыпали все служанки, работавшие в доме. Они долго и с нетерпением ждали появления в конце улицы Каримы и Ахмета с найденной женой сида Саида. Двор был чисто выметен, в фонтане плавали свежие лепестки роз, цветущие кусты в кадках были аккуратно почищены, а воздух наполнен ароматами с кухни — тушеной баранины и овощного таджина, выпечки, ваниль и корица в которых угадывались даже у ворот на медину… Вдруг кто-то крикнул, что ВИДИТ! ОНИ ИДУТ! И женщины принялись улюлюкать, поднеся ко рту особым образом сложенную ладонь… Сид Али и Зорайдэ появились во дворе риада в тот момент, когда в ворота входила Карима, обнимая и поддерживая ослабевшую Фатиму, рядом шествовала лара Дуния, за ними охраной шли Ахмет и двое людей сида Али. Только Амина покинула их компанию, выйдя из такси, подкатившего к конечной остановке, где ее уже ждал муж. Как ни любопытно было сестре Рании пойти вместе со всеми и посмотреть, как поведет себя Фатима, оказавшись в доме сида Али, не вернется ли тогда к ней память, но Амину муж тут же повел домой. Только по дороге она рассказала супругу о происшествии в поездке. Ведь Фатима — одна из жен Саида, мужа ее родной сестры. Значит, Фатима и им тоже родственница. Решено было с одобрения мужа, что Амина навестит женщину в один из следующих дней. …Фатима прошла через ворота во двор риада под громкие радостные крики собравшихся вокруг фонтана людей, в основном женщин. Они расступились, образуя круг, и Карима с Фатимой и ларой Дунией оказались перед хозяином дома. С первого же мгновения Фатима, бегло осматриваясь, почувствовала, что всё вокруг ей знакомо. Эти ворота и дворик, фонтан с плавающими лепестками, кадки с растениями, увешенными алыми гроздьями цветов… Даже запах показался не просто знакомым, а каким-то родным… И старая женщина с добрым лицом, и невысокий старик рядом с ней — вероятно, тот самый сид Али, в дом которого ее почему-то везли — тоже. Девушка чувствовала себя нехорошо, но нервно оглядывалась, стараясь узнать место и людей. Когда от криков во дворе ее голове стало совсем плохо, и она невольно поднесла ладони к вискам, хозяин дома велел всем замолчать. И женщины тут же притихли, не сводя с молодой женщины полных любопытства глаз. Фатима же чувствовала, что в голове у нее наступает прояснение, потому что действие ведьмина отвара заканчивалось. Но память оставалась по-прежнему стертой. Девушке хотелось остаться одной и обдумать то, что с ней происходит. И ещё — выспаться, хорошо отдохнуть. Но в новом доме сначала ее повели кормить, потом Карима помогла ей принять ванну, не прекращая болтовни. Фатима трогала и гладила вещи в комнате, зная, что она их когда-то видела. — Ты ведь жила здесь! Вы с сидом Саидом не раз приезжали в Марокко, и в Фесе никогда не брали номер в отеле, хотя твой муж очень богат. Но он предпочитал останавливаться у сида Али. Тебе всегда отводили эту комнату. Выйдем из ванной — откроешь шкаф и сама убедишься — там все ещё висят твои платья, которые ты оставила у нас, потому что они не вошли в твой чемодан. Саид покупал тебе столько одежды, что ты без раздумий оставляла уже ношенные вещи. Так и оказалось. В шкафу отдельно висело несколько платьев, и Фатима, едва взглянув, поняла, что Карима говорит правду. Она с радостью надела одно из них и не захотела снимать, хотя одежда на ней болталась — так девушка похудела, живя у шуафы. — Видишь? Карима говорила! Я же правду сказала! Здесь твоя одежда! Ты ее узнала? Узнала?! Фатиме оставалось только кивнуть, хотя она не узнала платья, а лишь почувствовала, что вещи знакомы и приняла слова Каримы, что одежда — ее. — А ещё что ты вспомнила? Ты Саида помнишь? Мужа? Как он тебя искал! Да он так Жади не искал, как тебя! Когда Фарид и Зухра тебя украли и сделали заложницей, чтобы шантажировать Хадижу, он с ума сходил, а когда ты и вовсе пропала! Алааах!.. Только он и верил, что ты все ещё жива. Остальные решили, что Зухра тебя убила!.. Ты не помнишь? Ничего, Карима тебе обо всем расскажет! Я всю эту историю знаю. Всё тебе расскажу. Вспомнишь, ещё вспомнишь! — болтая, утешала Карима Фатиму, изнемогавшую от желания остаться одной. Но и это было ещё не всё. На пороге выросла лара Зорайдэ, которая пришла не одна, а со служанкой, принесшей поднос с водой и фруктами, которые собрались оставить для нее на ночь в комнате. — Карима, прекрати болтать! Не досаждай ларе Фатиме. — Но она же должна узнать, кто она и почему оказалась у нас! — Я сама ей всё расскажу. А ты или стой молча, или уходи. На кухне осталось много выпечки, поешь. И можешь заварить свежего чаю. А ещё к нам спешит сид Абдул! Его тоже следует встретить и напоить чаем с мятой. Но Карима предпочла чаю беседу Зорайдэ с Фатимой. …Фатима слушала слова Зорайдэ и не знала, можно ли им верить. Слишком часто в последнее время ее обманывали. Сначала это была шуафа, которая представилась ее родной теткой и солгала, что ее племянница — вдова некоего Фарида, рисовальщица мехенди. Теперь женщина, которая казалась ей доброй и дружественной, уверяла, что она — жена некоего Саида Рашида, одна из его жен, но любимая. Но и Карима тут же подтвердила: — Да-да! Ты всегда была его фавориткой! Аллах свидетель, что не лгу! Ты у Саида как Хюррем Султан, про которую мы с женщинами на кухне смотрели турецкий сериал! Как он любит тебя, Фатима! Вот прилетит завтра — и осыплет тебя золотом! — Карима! — многозначительным тоном проговорила Зорайдэ, когда служанка ее перебила. — А что Карима? Чуть что — сразу Карима! А я тоже рада, что Фатима нашлась, и хочу, чтобы она всё о себе узнала. — ВСЁ? Лучше не болтай, Карима, потому что знать ВСЁ Фатиме в ее теперешнем состоянии ни к чему. Прилетит Саид и сам решит, что ей нужно знать, а о чем лучше вовсе не вспоминать! Карима не была глупой, она тут же поняла, что имеет в виду Зорайдэ. Конечно, не стоит пока говорить девушке о ее побеге с украденными из сейфа Саида деньгами и золотом. — Молчу! Зорайдэ, ты сама рассказывай, у тебя лучше получится! Этот разговор Фатиму насторожил. Как странно! О чем ей не хотят рассказывать? Опять какие-то тайны. И если при ней договариваются о чем-то умолчать, зная, что она потеряла память и ничего не может вспомнить, то как ей верить во все остальное, о чем ей рассказывают? А со слов лары Зорайдэ выходило, что она жила до своего исчезновения вовсе не в Марокко, а в далекой Бразилии. У ее мужа-марокканца — огромный особняк, много слуг. Он очень богат. Кроме нее, у Саида есть ещё две жены — Рания и Зулейка. Зулейка — первая жена, которая родила ему троих детей, двух сыновей и дочь. У Рании двое детей — мальчик и девочка. А у нее и Саида недавно родилась дочь Назрин. В доме теперь живет также разведенная дочь Саида Хадижа, у которой двое сыновей-близнецов. Рассказывая, Зорайдэ умышленно не стала уточнять, кто из жен вторая, а кто — третья. Неизвестно, как решит Саид — останется ли Фатима второй или он даст ей развод, и Рания займет ее место? Лучше дождаться самого Саида, вот он пусть и расскажет о месте в его семье отыскавшейся жены. Но девушка, кажется, и не задумалась над своим положением. Конечно, она же не помнит, что натворила перед тем, как оказалась в руках зятя Саида и соперницы Хадижи. Фатима выпила сладкий чай с мятой, принесенный Айшей, и это ее взбодрило, а то от съеденного до этого ее клонило в сон. Зорайдэ попросила ее рассказать, что она помнит о своей жизни в Марракеше, выяснив, что из прошлого Фатима не помнит совсем ничего. В голове появлялся туман, когда девушка силилась вспомнить хоть что-то о том, что с ней было до появления с ней рядом шуафы. — Я только помню, как я проснулась в ужасном доме, темном, грязном, полным хлама и ветоши, каких-то кульков, мешков с травами, коробок, где почти не было никакой мебели, не было запасов еды, даже посуды нормальной не имелось. А в доме стояла вонь от варева, которое каждый день готовила шуафа по заказам разных женщин, приходивших к старухе и тихим шепотом о чем-то с ней толковавших. — А чем тебя поила шуафа? — поинтересовалась Зорайдэ. — Опиши, как выглядела трава, каким образом ее заваривали, какой вкус у нее был? Фатиме стало противно при одном воспоминании о том питье, но она прилежно ответила на вопросы доброй женщины, добавив, что сначала она чувствовала себя действительно больной, как будто все ее тело было избито и изранено, как после падения с высоты. И шуафа сначала лечила ее от этого, хотя Фатима уже тогда ничего не помнила. А потом ее начали поить чем-то таким, от чего появлялся туман в голове. — Я помогу вернуть тебе память. Но для этого ты должна каждый день утром, днем и вечером пить отвар травы, которую я тебе буду заваривать. Айша, принеси стакан с отваром! — повернулась Зорайдэ к стоявшей у порога служанке. Фатима испугалась. Неужели и здесь ее будут травить какой-то гадостью?! Когда Айша поставила перед ней стакан с желтовато-зеленой жидкостью, она даже отодвинулась подальше, сидя уже на кровати. — Пей, не бойся! — начала подбадривать ее Карима. — Аллах! Это хорошая трава! Тебе от нее станет лучше — и силы появятся, и в голове прояснится, иншалла. Но Фатима не могла себя заставить взять стакан и сделать хотя бы глоток. — Не будешь слушаться Зорайдэ, так и улетишь в Бразилию, ничего не вспомнив! А там тебя Саид отправит в клинику, где врачи станут тебя лечить. Ещё и уколы какие-нибудь назначат. Ужас! Как я боюсь уколов! — стонала Карима, выкатывая глаза, чтобы передать кошмарные впечатления от медпроцедур. Зорайдэ не приказывала грубо Фатиме выпить жидкость, не угрожала, она не заставляла взять стакан в руки и при ней выпить содержимое до последней капли, как это делала шуафа. Поэтому, наверно, Фатима решила ей поверить и попробовать выпить принесенный отвар. На вкус он оказался тоже не из приятных, но далек от мерзкого вкуса жидкости, которую пила в Марракеше у ведьмы. Фатима решила понаблюдать, что станет чувствовать, как на нее подействует напиток. Лекарство это для возвращения памяти, как уверяют ее Зорайдэ и Карима, или тоже какая-то дрянь, чтобы удержать ее здесь и заставить повиноваться. Но так как ночь разговоров ещё не закончилась, Фатима поняла, что хуже ей не становилось, хотя вспомнить она пока ничего не смогла. Карима же принесла откуда-то толстый тяжелый альбом и пакет с фотографиями, который, впрочем, тут же сунула себе в обширный карман домашней джеллабы. Женщина тоже успела переодеться. Карима помогала Фатиме переворачивать жесткие страницы огромного семейного альбома, а лара Зорайдэ внимательно следила за реакцией жены Саида. Фатима чувствовала на себе ее пристальный взгляд. Это заставляло ее нервничать. Но на фото она не узнала ни сида Мухамеда, оказавшегося братом ее мужа Саида, ни самого Саида, высокого красивого мужчину, ни Хадижу. Лица людей казались знакомыми, но пока Карима не называла их имен, поясняя, кто это, Фатима смотрела на фотографии равнодушно. Только при виде Фарида и Зухры, когда Карима внезапно положила перед ней их фотографию и сказала, что это ее похитители, Фатима испуганно отшатнулась от фото. — Узнала? Ты их узнала? Конечно! Аллах! Как можно их не вспомнить? — тут же обрадовалась Карима. — Нет, я их не знаю. Но почему-то мне страшно, когда я смотрю на их лица! — поморщившись, объяснила ей Фатима. Зорайдэ, которая не ожидала от Каримы такой выходки, ахнула и приступила к ней с расспросами, откуда у нее эта жуткая фотография? — Так, Зорайдэ, я у Хадижи из альбома забрала. Когда Хадижа жила у нас, в ее вещах было и это фото. Я тогда подумала, что зачем оно ей? Карима забрала! Да, забрала! Они так плохо обращались с дочкой Саида, что хранить фото врагов ни к чему. Карима забрала и спрятала. Это моя коллекция снимков. Тут есть такие, которых нет даже в альбоме сида Али! И тогда Зорайдэ увидела фотографии, которые ей были так же незнакомы, как для Фатимы. Вот юная Жади с молодым Саидом. Вот Жади перед зеркалом с ожерельем, подаренным Саидом ещё в качестве жениха. А это Хадижа танцует перед гостями и родителями на каком-то празднике в доме сида Али. Там Зорайдэ увидела и себя, с улыбкой хлопавшую в ладони, глядя на танцующую девочку. И беременная Латифа, которая приехала рожать первого ребенка в Марокко… А это Самира и Амин с растерянными лицами на празднике помолвки, когда сид Абдул нашел им будущих жениха и невесту. Кстати, ими оказались Халиса, тогда толстенькая, щекастая, и Фарид — мальчик в полосатой джеллабе и в очках, ещё такой скромный и неуверенный в себе. Потом там были снимки женщин, работавших в разные годы на кухне, сид Али на верблюжьем рынке, красильня и многое другое. И сама Карима в разных местах и вычурных позах. — Как ты умудрилась сделать столько снимков, о которых даже я не знала?! — Зорайдэ, здесь есть даже фотография лары Дунии в молодости, — быстро перебирая снимки в пакете, сообщила Карима. — Помните, как она приходила устраивать скандалы к сиду Али? Ругалась из-за каждого грамма золота, когда ей казалось, что сид Али ее обделил, купив другим женам золота чуть больше? Вот как-то раз я ее и сфотографировала. Смотрите, — протянула она снимок так, чтобы могли увидеть изображение и Зорайдэ, и Фатима. Красивая женщина на фотографии была в ярости, с руками, упертыми в полные бока, с разгневанным лицом и открытым в крике ртом. Но лара Дуния была узнаваема. — Лара Дуния и сейчас остается красавицей, какой была и в молодости, — вдруг проговорила Фатима, с интересом рассматривая знакомое лицо первого человека, которого она смогла узнать. — А где Дуния? Куда подевалась? — опомнилась вдруг Карима. — Разве она не с нами пришла? — Пришла, а потом тут же ушла, когда ты повела Фатиму в ее комнату. Сид Абдул обзвонился — куда пропала его жена, где она бродит, ведь Амина уже дома! А когда он узнал новость, что вы с ней нашли на площади в Марракеше Фатиму, то как с ума сошел. Теперь спешит к нам. Карима, не выходи из этой комнаты. И сиду Абдулу Фатиму пока лучше не видеть. Заглянула в комнату Айша и сообщила, что пришел сид Абдул. Бушует, сид Али просит Зорайдэ спуститься и посмотреть, чем можно накормить сида Абдула. Как только жена хозяина удалилась, Фатима не стала больше проявлять такт и заявила Кариме, что очень устала и хотела бы уснуть. — Конечно! Ведь на улице поздняя ночь! Пару часов — и прозвучит утренний азан! Спи, Фатима, отдыхай! А я буду спать в соседней комнате, она тоже гостевая. Но если позовешь, я тебя обязательно услышу и сразу приду к тебе. Сказав так только для спокойствия гостьи, Карима не пошла спать, а спустилась вниз, чтобы посмотреть на то, что там происходит. А в гостиной возмущался, размахивая руками, сид Абдул. — Аллах! Как вы могли так со мной поступить? Почему поехали за Фатимой без меня?! — стучал старик себя кулаком в грудь. — За моей спиной Дуния нашла беглую жену моего племянника! — Успокойся, Абдул! — пытался привести его в чувства сид Али. — Дуния и Карима поехали, как ты сам знаешь, в гости к нашей родственнице! Но, уже возвращаясь, на площади они столкнулись с Фатимой и забрали ее у шуафы! А тетку Зухры арестовали, когда Ахмет вызвал полицию. — Но откуда-то они же знали, что Фатима находится на площади! — Ничего они не знали! Саид предполагал, что Фатима может оказаться той молодой женщиной, которую тетка Зухры выводит на площадь и заставляет разрисовывать хной руки туристкам. Твой племянник попросил проверить, кто эта молодая женщина. И вот — ею действительно казалась Фатима, — удивленно развел руками старик. — Так уж они случайно на нее наткнулись на огромной площади! О, Аллах, меня считают ослом! — грозил пальцем старик. — Нет, не случайно, потому что человек Саида много дней следил за шуафой, он и показал Ахмету и женщинам на старуху и девушку, которая пришла с ней. Но первой Фатиму случайно обнаружила Амина. Она подошла к ней, чтобы нанести на руку узор. Ты ведь знаешь этих женщин — верят во всякую ерунду, в порчу, в сглаз. Фатима нарисовал хной на ее ладони цветок с защитным амулетом, а потом подоспели и Карима с ларой Дунией. Теперь и ты знаешь то, что стало известно чуть раньше мне. — Мы же с тобой, Али, приятели! Как ты мог скрыть от меня, что Саид узнал, где может прятаться его жена-одалиска? — Абдул, а что бы тебе это дало? Ты поехал бы в Марракеш разыскивать девушку, спасать ее, чтобы передать племяннику? Нет, не поехал бы. Но ты мог позвонить сиду Рахиму. А Саид подозревает, как и я тоже, что Фарид или Зухра или они оба могут быть живы. И что тогда могло случиться? Фарид узнал бы от деда о Фатиме и снова ее похитил! — Глупости! Аллах! Зачем ему было бы похищать Фатиму, если она жила у тетки Зухры? Если Фарид жив, разве он не узнал бы об этом? — Логично, — удивился сид Али, что ему самому не пришло такое объяснение в голову. Но была ночь, хотелось спать, а тут ещё крики приятеля, явившегося выяснять отношения. — И как объясняет свое поведение и поступки одалиска? Какие сказки она вам рассказала? Что успела наплести? Не стоит верить ни одному ее слову! — сурово взвизгивал и едва не топал ногами старик. — Одалиска! Если Саид и теперь с ней не разберется, я не знаю, как тогда это назвать! Он в моих глазах совсем потеряет уважение. — Тише, Абдул! Ты ничего не знаешь о том, что пришлось пережить девочке, а возмущаешься и угрожаешь. Она потеряла память. Фатима никого не узнает и ничего не помнит. — Очень удобно, — кивнул сид Абдул, прищуриваясь, нервно перебирая в руках бусины четок. — Потеряла память, всё забыла, ее нужно простить! Саид окажется ослом, если поверит во все это. Зорайдэ сочла нужным вмешаться, видя, как озлобившийся приятель мужа на него наседает. — Нет, сид Абдул, девушка, и верно, ничего не помнит. Та колдунья, у которой она жила после того, как каким-то образом у нее оказалась после заточения у Фарида, опаивала ее травами, из-за которых Фатима всё забыла. — Я ещё разберусь с Дунией! Лживая одалиска! Так рвалась в Марракеш, но теперь понятно — зачем. И это вместо того, чтобы помогать организовать свадьбу Лейлы и Имада! — А разве не семья жениха должна заниматься свадьбой? О чем они думают? На Вас всё свалили? — поинтересовалась Зорайдэ. Карима уже стояла с ней рядом и тоже осуждающе качала головой. — Зорайдэ, ты права! Имад хитер, ловко всё проделал: и золото невесте не купил, и свадьбу сам не организовывает. Ещё и за счет сида Абдула надеется всё устроить. Аллах! Дядя Абдул! Вы много денег потратили на подготовку свадьбы? Завтра прилетает сид Саид, он расстроится, что Имад повесил вам на шею свои хлопоты. — Что? Саид прилетает уже завтра? — встрепенулся сид Абдул. — Да, Абдул, Саид вылетел сегодня, как только узнал, что Фатиму нашли и везут в Фес. — Почему мне не позвонили, когда схватили одалиску?! — не мог успокоиться старик. — Потеряла она память или нет, но я встретил бы ее с плетью в руке! Нееет, она ещё свое получит! Воровке надо бы отрубить руки! — Ох, слава Аллаху, что у Фатимы остались целы руки, а то, помните, говорили, что Зухра ее убила! А шуафа отпилила руки для колдовства? Помните? — влезла и тут Карима. — Шуафа не тронула руки одалиски, так нужно бы отрубить их ей за воровство денег у мужа и кражу золота у его жен! И саму одалиску плетью отходить — дать ударов семьдесят, чтобы навсегда запомнила, если жива останется, — никак не мог успокоиться Абдул. — Абдул, ну нельзя же так! Пусть твой племянник сам решает, как поступить с женой. А вот что будет с шуафой? Она арестована. Наверно, состоится суд, потому что она удерживала и скрывала Фатиму, зная, что ее ищут. — Вот Саид и пусть всем этим занимается! Если меня отодвинули в сторону, не сочли нужным рассказать, что поехали забирать одалиску, то и всё остальное меня не касается! — злился обиженный старик. — А как Вы узнали, сид Абдул, что Фатима нашлась? Лара Дуния ушла домой от нас, но она явно не успела добраться до вашего риада, а вы уже нам позвонили, зная новость! — спросила Зорайдэ. — Мне позвонил муж Амины и рассказал, что его жена и Дуния с Каримой обнаружили Фатиму, когда она занималась рисованием мехенди. Порадовался, что поиски, которые вел Саид, закончились. Я был ошарашен новостью. Но с Дунией я ещё разберусь! — пальцем погрозил старик, сжимая в другой руке любимые черные четки. — Сид Абдул, хотите чаю? Выпечки? И таджин ещё есть, и баранина, — решила его умаслить Зорайдэ. Но тот, к ее удивлению, от всего отмахнулся и заторопился уйти. — Куда же Вы пойдете? Ночь на улице. Мало ли кого встретите на темной медине? Останьтесь у нас, поспите до первого намаза, тогда и отправитесь к себе, — увещевала Зорайдэ. Сид Али ее поддержал. — Оставайся, Абдул! — Нет, пойду. Во сколько Саид прилетает? Не желаю с ним сталкиваться в этом доме! Заранее уверен, что он простит одалиску, не накажет и увезет ее в Бразилию подальше от меня. Ещё и золота ей накупит! Аллах! Но он ещё пожалеет о наделанных им глупостях. Пожалеет! Бросив такие слова, сид Абдул решительно направился через гостиную к двери во двор риада, заложив за спину руки и сердито шаркая ногами. Сид Али сказал что-то Зорайдэ и Кариме, и те отправились выполнять поручение. Вскоре на медине сида Абдула догнал слуга его приятеля, держа за уздечку осла. Уговорив старика взобраться на животное, он проводил сида Абдула к нему домой, всю дорогу выслушивая возмущенное ворчание и проклятия в адрес одалисок и доверчивых влюбленных ослов. 5. Часть 33. Глава 5. Саид прилетает за женой. Встреча Саида и Фатимы. Фатима ещё спала, когда Саид прилетел в Фес и почти ворвался в дом дяди Али. — Где она? — требовательно и нетерпеливо спросил он, как только поздоровался с хозяином дома и Зорайдэ. — Где Фатима? — Саид, ты же понимаешь, в каком состоянии была найдена твоя жена? Она ещё спит, отдыхает, потому что сильно истощена, а после того, как та старуха, прятавшая ее у себя, каждый день травила ее какими-то отварами, девочке надо дать время, чтобы прийти в себя. Ведь она больна. — Я лишь хочу увидеть Фатиму, убедиться, что нашли действительно ее! — настаивал Саид, еле себя сдерживая. — Она это, сид Саид, точно — она, нет сомнений! — тут же появилась Карима с подносом всего необходимого для чая. — Я всю ночь и сегодня полдня к ларе Фатиме заглядывала в гостевую комнату, чтобы убедиться — с ней всё в порядке. Но она крепко спит. Зорайдэ дала выпить отвар травы, который поможет вернуть ей память. Но это не от него она спит и не может проснуться. — Как это — не может проснуться? — нахмурился Саид, надеявшийся встретиться с женой, едва переступив порог дома дяди Али. — Карима, не болтай! — строго велела Зорайдэ. — Сходи снова в комнату Фатимы и проверь, не проснулась ли она. Можешь осторожно разбудить. Помоги ей привести себя в порядок и скажи, что приехал ее муж, пусть спустится и познакомится, если не сможет вспомнить сида Саида. И пока Карима находилась где-то наверху, шустро поднявшись по лестнице, Саид согласился на предложение дяди Али сесть на диван, успокоиться и просто ждать появления женщин. — Захочет ли Фатима увидеть меня? Она точно ничего не помнит? — сомневался он, в волнении взяв с подноса один из стаканчиков-армудов с горячим чаем, остро пахнувшим мятой. И пока он пил чай, сид Али успокаивающе толковал ему о том, как лучше поступить с беглянкой, потерявшей память. — Твоей жене следует дать время, чтобы она пришла в себя, подождать, когда к ней вернется память. И только тогда ты спросишь у нее, почему она так обошлась с тобой, забрав деньги и золото и сбежав из дома. — Дядя Али, я не собираюсь выяснять с ней отношения прямо сейчас. Главное — закончились месяцы неизвестности и поисков. Теперь никто не сможет забрать у меня Фатиму! Пусть мои слова Вас не обидят, дядя Али, но я не останусь в Фесе даже на несколько дней. Завтра же мы с Фатимой улетим в Бразилию. Ее место в моем доме. В Марокко для Фатимы небезопасно. Неизвестно, живы или нет Фарид и негодяйка Зухра, но и от дяди Абдула можно ожидать неприятности. Вряд ли он рад возвращению моей жены так же, как радуюсь я. — Ты прав, Саид. Я не стану вас удерживать. Заказывай обратные билеты и возвращайся в Рио-де-Жанейро к семье и детям. Я не стану на тебя обижаться за то, что ты решил не гостить в моем доме. Но меня тоже беспокоит всё то, о чем ты только что сказал. С твоим дядей мы этой ночью говорили о тебе и Фатиме. Мой приятель непреклонен, так ему хочется свершения семейного правосудия. Как бы не получился скандал! — Аллах! Дядя Абдул такой… А что думаете о Фариде? Этот негодяй жив или все-таки мертв? Мои люди не нашли ни одного следа его после того пожара. Его никто не видел ни в Марракеше, ни в Мекнесе. В дом в Мекнесе им было не попасть ни под каким видом, но сид Рахим и его дочь живут так, как будто Фарид умер, они сами справляются с хозяйственными делами, которыми обычно занимался этот негодяй. — Саид, я тоже не имею сведений, жив ли Фарид или мертв. Но у меня бывают предчувствия, которые оказываются достовернее искомых фактов. Не знаю, почему мне хочется, чтобы и ты, и Фатима, и Хадижа были бы осторожнее. — А что такое, дядя Али? — насторожился мужчина, опуская на столик стакан с недопитым чаем. — Ничего конкретного, Саид. Но… Не знаю, как тебе объяснить… Сид Рахим не слишком горевал из-за потери внука. А это просто невероятно. Ведь Фарид был продолжателем его рода. И если сид Рахим на детей Хадижи уже не рассчитывал, потому что твоя дочь увезла Амрана и Джамиля очень далеко, то у Фарида могли быть и другие жены, и другие дети. А приятель твоего дяди не выглядит убитым горем, хотя прошло не так много времени. И так было с самого начала этой ужасной трагедии. То же можно сказать и о матери Фарида. Она теперь часто ходит с открытым лицом и без следов страданий из-за смерти сына. Заметно, что она сильно переживает, но ее горе — не смерть сына, а что-то другое. Я уверен. — Как вы о них столько узнали? — удивился Саид. — Я тоже желал достоверно знать, что случилось с Фаридом и Зухрой. Поэтому отправил своих людей понаблюдать за родственниками Фарида в Мекнес. И вот ещё что, Саид: твой дядя рассказал нам, не замечая нестыковку в фактах, что Фарид якобы слышал, как Зухра перед смертью призналась, что это она отравила его отца. Ты понимаешь, что это значит? Саид тут же возмущенно ответил: — То, в чем я даже не сомневался: Зухра — убийца. Сначала убила отца этого самонадеянного глупца, потом пыталась избавиться от моей дочери, затем к ним в руки попала Фатима. Она и ее убила бы, но что-то ей помешало, и она сама оказалась в огненной ловушке. Она погибла. Вроде бы. Мои люди узнали, где, когда и кто похоронил ведьму. Но у меня все равно остались сомнения. Слишком хитра была эта женщина, всегда выкручивалась. Сид Али сощурил глаза, покуривая кальян. Выпустив дым изо рта, он спросил: — А Фарид? Разве он не погиб в то же время, что и Зухра? Тогда как он мог рассказать сиду Рахиму о последних минутах Зухры и ее речах? — Да, верно, — удивился Саид. — Не мог, если, конечно, сид Рахим сам не присутствовал во время пожара и не был свидетелем гибели внука и ненавистной бывшей невестки. Тогда старик мог сам всё услышать. Когда я появился на месте пожара, то узнал, что там уже побывал сид Рахим. Я немного опоздал, но на пожарище уже работала полиция, рыдала тетка Зухры… Аллах, дядя Али! Я был не в себе, поэтому упустил множество деталей. Ведь в тот момент я был уверен: Фатима или уже мертва и зарыта во дворе сгоревшего риада, или только что погибла в огне. Я не мог думать ни о чем другом! — Понимаю тебя, Саид. Но ты принял верное решение. Забирай Фатиму и возвращайся в недосягаемую для врагов Бразилию. А я продолжу наблюдать за ситуацией и постараюсь понять, что скрывает сид Рахим. Или он знает, что случилось на пожаре, или он укрывает Фарида, или произошло что-то такое, о чем мы не догадываемся. — Но сид Рахим не стал бы прятать Зухру, — задумчиво сказал Саид. — Он сам ненавидел эту женщину. Ведь она лишила его дочь мужа и разрушила их семью. Услышав ее признания, он подбросил бы ящиков в огонь. Нет… — Фарид может быть жив, но его очень хорошо прячут? — предположил сид Али. Саид собрался ответить, но тут со стороны лестницы раздались шаги нескольких пар ног. Это Карима и Айша спускались вниз, ведя Фатиму, которая неуверенно ступала по ступенькам. Мужчины тут же повернулись в их сторону. — Она слишком слаба, помни об этом, Саид. Имей сострадание, — вполголоса напомнила Зорайдэ мужчине, оказавшись у него за спиной. Но он, кажется, даже не услышал ее. …И вот Фатима предстала перед ним. И держалась не как жена, она не смотрела на него с вызовом, как когда-то, а стояла как незнакомка, которую привели к нему, чтобы ответить на вопросы. Саид слишком хорошо знал повадки Фатимы, он по ее глазам мог без единого ее слова прочитать, что она думает или хочет сказать. Несмотря на ее изворотливый ум, для Саида чаще всего Фатима была понятна и предсказуема даже в своем нежелании подчиняться. А теперь Саид видел перед собой поблекшую, болезненного вида молодую женщину, в которой едва можно было узнать его Фатиму. В его мыслях, воспоминаниях и мечтах его жена оставалась красавицей. Теперь же… Но он подавил в себе поднявшееся было разочарование, соглашаясь с дядей Али: с Фатимой слишком ужасно обращались в последние недели, чтобы она могла выглядеть такой, какой она была в его доме. Ничего, она придет в себя, ее красота вернется. Жена может быть не здорова ещё и потому, что оказалась в заложницах, едва родив ребенка. После тяжелых родов Фатима попала в больницу, а оттуда ее выманили преступники. Но в самом ли деле Фатима потеряла память? Или это ее уловка, чтобы избежать объяснений и наказания? Заставив себя улыбнуться, Саид Рашид приблизился к остановившейся в нескольких шагах от него девушки. Он окинул Фатиму взглядом: теперь на ней было надето старое, купленное в их прошлый приезд в Марокко платье. Голова прикрыта совсем не подходившим к платью платком, который, скорее всего, достали из шкафа, где нашлось и платье. Ему уже успели рассказать, что на Фатиме в момент ее обнаружения под черным одеянием было платье Хадижи, опознанное Каримой. Как и жаловалась Хадижа, Зухра отобрала самое дорогой и любимый его дочкой кафтан, испортила его, а потом старуха отдала его донашивать Фатиме. Аллах! Почему ему теперь не добраться до Зухры? Его гнев был так силен, что Зухра должна была очень сильно пожалеть перед тем, как погибнуть страшной смертью. Саид оказался перед женой, встав почти вплотную. Она невольно отступила, сделав шаг назад. Девушка подняла на него глаза, но в ее взгляде не угадывалось ни малейшего узнавания. Фатима не была настолько искусной актрисой. Так притворяться? Нет. Она его не узнала! — Фатима, это твой муж, сид Саид. Саид Рашид! — тут же оказалась рядом с ними Карима, взяв на себя роль подсказчицы. Где-то у себя за спиной Саид услышал, как дядя Али попросил Зорайдэ отправить Кариму на кухню. Но разве эту неугомонную сплетницу можно было прогнать из гостиной, где происходили такие важные дела?! — Фатима, неужели ты его не узнаешь? Не узнаёшь?! Вы женаты несколько лет, у вас родилась дочка Назрин! Ты его любимая жена! — с чувством тараторила Карима. Саид следил за выражением лица девушки. Но она смотрела с недоумением и не узнавала его. Хотя… Не показалось ли Саиду, что в ее глазах мелькнуло одобрение и симпатия, когда ее взгляд скользнул по нему? Неужели он понравился собственной жене? Аллах! Саид тут же вспомнил, как в самолете, обдумывая новость о потере Фатимой памяти, ему пришла в голову мысль — не воспользоваться ли ситуацией, чтобы начать отношения с женой с чистого листа? Более того, если Фатима совсем ничего не помнит, не убедить ли ее в том, что они любили друг друга, что не только для него она была любимой женой, но и Фатима отвечала ему взаимностью? Он сожалел, что не успел переселить Зулейку и Ранию в их новые дома, которые были уже куплены для них, оформлены, но в которых начался ремонт. Возможно, было бы лучше, чтобы Фатима пока не подозревала о существовании других жен. Скрывать их можно было бы как угодно долго, запретив Зулейке и Рании появляться в старом доме. Мог бы навещать их только он. А теперь ему предстояло привезти потерявшую память беглянку в дом, полный длинных языков. Впрочем, собираясь в аэропорт, перед отъездом Саид строго предупредил всех живущих в доме, что запрещает рассказывать ларе Фатиме, когда она вернется, о происшествиях перед ее исчезновением. Особенно его беспокоила Рания. Она так себя повела, узнав новость о том, что его жена, наконец, нашлась, что все прежние подозрения на ее счет вернулись к Саиду. Рания явно запаниковала. Боялась возвращения соперницы? Но только ли в этом дело? В ревности, в зависти? Наоборот, она должна была бы обрадоваться: ведь Фатима со временем может вспомнить, куда спрятано золото, исчезнувшее из сейфа, по которому Рания так страдала. Но Саид видел, что для Рании желаннее, чтобы Фатима вообще не возвращалась в их дом. Что для нее может быть важнее золота? Что-то кроется в таком поведении. И Саид пообещал себе позже разобраться в этих странностях. — Дорогая, наконец, тебя нашли. Фатима, я так долго тебя искал. Мои люди объездили всё Марокко. Где только тебя не искали! Я так за тебя беспокоился…  — Я… Вас не помню, — извиняющимся голосом проговорила Фатима и смутилась: — Но голос… Ваш голос мне знаком. В моих снах я слышала именно Ваш голос. Как только Саид услышал слова Фатимы, как только прозвучали звуки ее милого голоса, в его груди поднялась буря чувств. — Дорогая! Фатима, не знаю, как бы я смог жить дальше, потеряв тебя. И наша дочь… Было бы жестоко, если бы она лишилась матери. Я знаю, что это такое. Ведь моя мать покинула нас с Мухамедом слишком рано… — заговорил он, в внезапном порыве обняв Фатиму. Она попыталась отстраниться. По ее лицу скользнула тень неодобрения и недоумения. Для нее он оставался чужим человеком. Слова о том, что он ее муж, Фатиму не убедили. Разве не могли ее снова обмануть? И тогда Саид отпустил девушку, разжав объятия. — Ничего, ты всё вспомнишь. Пройдет немного времени — и память вернется к тебе. Тут же отмерла Карима, застывшая при виде трогательной сцены. — Зорайдэ, Айша приносила Фатиме отвар? Карима не видела! На столике не было стакана с отваром! — забеспокоилась она, то оглядываясь на Зорайдэ, то снова следя за встретившимися после долгой и трагической разлуки супругами. — Карима, отойди! — велела жена дяди Али. — Сходи на кухню и выясни, что с отваром. Если настоялся и готов — принеси стакан для Фатимы, пусть выпьет его прямо сейчас. Кариме пришлось выполнять требование Зорайдэ. Но ведь и отвар — дело важное. Аллах! Как же она забыла ещё утром узнать, кто должен был заварить траву? Саид тем временем вел вежливую беседу с Фатимой, расспрашивая о ее злоключениях, стараясь понять, что она думает. Он приходил к выводу, что проблемы с памятью существуют, Фатима ничего не помнит. И ее глаза — это не глаза его Фатимы. В них нет тех лукавых искорок, которыми он про себя всегда восхищался. Позже был обед, Саид продолжал наблюдать за Фатимой. Он не мог отвести от нее глаз. Девушка казалась равнодушной ко всему, а вид оставался замученным. «Может быть, золото и красивые платья смогут вернуть ее память?» — дошло до Саида, поэтому он предложил дяде Али устроить вечером праздник. А перед этим он собрался погулять с Фатимой по медине и отвести ее в лавки ювелира и за дорогими одеждами, за кафтаном для праздника. Сид Али понимающе посмотрел на него и согласился. — Устроим праздник, — сказал он. — Твоя жена нашлась. Это большая радость. У нас есть повод праздновать. — Карима может пойти с нами… — начал Саид, и Карима тут же радостно его перебила: — Я пойду! Обязательно пойду! Карима хочет пойти с Фатимой и сидом Саидом! А лару Дунию позвать? Если бы не она!.. Там, в Марракеше, на площади… Ещё неизвестно, смогла бы я одна справиться с шуафой, если бы лара Дуния не была настроена так решительно! — Хорошо, пусть с нами идет и лара Дуния, и Зорайдэ, и Амина. Мне рассказали, что она тоже была вместе с вами. — Ахмета тоже возьмите с собой. Мало ли, что может случиться на медине, — намекнул сид Али. Карима ушла, но вскоре вернулась, появившись из кухни со стаканом лекарственного травяного отвара, и теперь протягивала его Фатиме. Но у сплетницы блестели глаза от предвкушения замечательной прогулки с сидом Саидом и Фатимой по медине с ее притягательными лавками. Лара Фатима взяла стакан с жидкостью неохотно, почему-то принюхиваясь к содержимому и присматриваясь к его цвету, после чего, помедлив, с явным неудовольствием выпила. Конечно, это заметили все. — Фатима, если отвары Зорайдэ тебе не помогут, то я, когда мы окажемся в Бразилии, непременно покажу тебя лучшим врачам. Они помогут восстановить память. Не глядя на него, не ответив ни слова, девушка протянула пустой стакан Кариме. Они все ещё сидели за столом, вкусно поев, и теперь пили чай с выпечкой, приготовленной накануне и сегодня утром на домашней кухне в честь возращения жены сида Саида и в связи с его приездом. — Значит, договорились: сегодня мы устроим праздник, Саид. Пусть в гости придут только самые близкие. Так безопаснее. Риад будет под охраной моих людей. Но на медине будь осторожен. Ты знаешь, чего следует опасаться… — Сид Али, сид Али, когда можно будет позвонить ларе Дунии? Она пойдет на медину? Тоже с нами пойдет? — Карима жила уже мыслями о вылазке по лучшим лавкам Феса. — Позвони, Карима, только как бы сид Абдул не обиделся, — разрешила Зорайдэ, прежде вопросительно взглянув на мужа. — А что — дядя Абдул? Он сам сказал, что не хочет видеть сида Саида! Ему предлагали вчера остаться переночевать, но он отказался, испугался, что столкнется с сидом Саидом. Он сам так сказал, — разводя руки в сторону, напомнила Карима. — Карима, что ты болтаешь? Думай сначала, потом говори! — рассердилась на сплетницу Зорайдэ. Почему при ней ничего нельзя сказать? Что она за человек?! Саид усмехнулся. Быть в ссоре с дядей Абдулом было неприятно. Но он устал спорить со стариком. Возможно, так будет даже лучше, если дядя Абдул не появится на празднике. Саид знал, ЧТО начнет требовать от него дядя Абдул, стоит им встретиться в доме дяди Али или на медине. Конечно же, руки дяди Абдула, сжимающие плеть, потянутся к его Фатиме, которую он, наконец, нашел! После обеда сид Али и Саид удалились в кабинет хозяина, чтобы обсудить дела и поговорить о проблемах бизнеса. Карима же была отправлена Зорайдэ вместе с Фатимой наверх в комнату гостьи. До выхода на прогулку оставалось совсем немного времени. А пока Саид, Фатима и Карима будут отсутствовать, Зорайдэ и Айша должны будут ухитриться успеть украсить зал к празднику и провести все остальные приготовления. На кухне уже начали готовить праздничные блюда. Все женщины были заняты: одних Зорайдэ отправила на рынок, приказав не болтать до отъезда сида Саида и Фатимы. Другие служанки должны были заниматься кухней и украшать гостиную. Впрочем, в риаде дяди Али так часто случались праздники, что для женщин было привычно заниматься украшением зала и срочным приготовлением блюд. А самых молодых женщин отправили на рынок за цветами, которые будут в букетах расставлены на столах в чудесных белых вазах с синими узорами. Зорайдэ беспокоило, как они успеют договориться с музыкантами. Ведь до праздника оставалось несколько часов. А ещё — обзвонить тех, кто непременно должен быть приглашен на праздник. Впрочем, ворота риада вечером будут распахнуты на медину, чтобы соседи и прохожие знали, что у сида Али — праздник! Заглянуть может любой. Таковы обычаи. Но Зорайдэ заботило успеть собрать в доме близких родственников… И как быть с сидом Абдулом?.. Карима привела Фатиму в гостиную, где их уже ждал Саид, а во дворе у фонтана маялся Ахмет. Вскоре к нему подошла и Карима, оставив Саида и Фатиму наедине в гостиной. Зорайдэ знаком руки заставила Кариму выйти во двор риада к мужу. Саид же, оказавшись в огромной гостиной вместе с Фатимой, сообщил ей, что билеты на самолет он сумел заказать на ночной рейс. Поэтому сразу после праздника они отправятся в аэропорт. Саид не стал ей объяснять свое желание улететь и поскорее вернуться в Бразилию, ещё и тем, что следовало избежать неловкой ситуации с ночевкой в доме сида Али. У себя в особняке Саид вернёт жену в ее комнату, а сам сможет спать у других жен, но здесь не ночевать же ему у Фатимы? Девушка совсем не помнит его, и поэтому Саид боялся оттолкнуть ее от себя, если станет претендовать на права мужа, даже не прикасаясь к ней. Он счел нужным также дать понять Фатиме, что не станет торопить, даст ей время, чтобы она привыкла к нему, приняла как саму мысль, что они женаты, так и его, как мужчину. — Я не стану настаивать, буду ждать. Ты полюбишь меня снова, пусть к тебе вернутся твои чувства ко мне, — чуть слукавил Саид. — У нас не будет близости месяц, и два, и столько времени, сколько тебе понадобится, чтобы ты захотела увидеть во мне своего мужа. В Рио тебя будет ждать наша дочь, ты очень нужна ей. Назрин ты тоже полюбишь. Она ангел, о, Аллах. Назрин невозможно не полюбить. А ты ее мать. — Да, Саид, — тихо ответила Фатима. Но он вновь не смог уловить ни в ее голосе, ни в глазах ничего от прежней Фатимы. Такое впечатление, что он оставался для нее незнакомцем, но который ей понравился. Уже этим Саид был доволен. Когда все они направились мимо фонтана к воротам, то во двор вошли, открыв одну створку ворот, лара Дуния и Амина. И если Дунию оповестила о предстоящей прогулке Карима, как об этом узнала Амина?! Саид предлагал позвонить и ей. Но Карима знала, что этого не было сделано. Объяснилось всё просто: Амина не подозревала о планах Саида, она всего лишь пришла навестить родственников. Ведь Саид — муж Рании, Фатима — почти сестра, став одной из жен Саида Рашида. А как после случившегося она могла бы не прийти к ней и не навестить несчастную? — Аллах! Вы уходите? Я пришла не вовремя? — расстроилась Амина. — Как ты, Фатима? Но девушка смотрела на нее вопросительно, как будто видела впервые. Амина не стала показывать ладонь с нанесенным рисунком, над которым ещё вчера трудилась девушка, но предпочла снова представиться. Вернее, за нее это сделала Карима. — Это Амина, сестра Рании, одной из жен Саида! Прилетишь в Бразилию, познакомишься с Ранией и Зулейкой. А что поделаешь? Фатима, пока к тебе не вернется память, тебе придется заново со всеми знакомиться. — Карима, ты уже кажешься мне знакомой, хотя я и тебя тоже не помню, — с иронией произнесла девушка. Глядя на нее, Зорайдэ, которая тоже вышла к ним во двор, чтобы проводить на медину, с радостью заметила, что Фатима начинает оживляться. Вот уже не только отвечает, но и пытается шутить. Отвар начинает действовать. Амину пригласили пойти со всеми. И она согласилась, потому что ей было любопытно, что происходит между Фатимой и Саидом, но также и Рания уверенно предположила, что Саид захочет осыпать отыскавшуюся жену подарками, и она оказалась права. Амина успела прийти кстати: Саид собрался купить Фатиме золото и одежду. А ведь Рания, зная мужа, умоляла сестру выяснить, что получит соперница. Она требовала, чтобы Амина хорошенько запомнила подробности. Если Рания не осмелится указать Саиду на то, что другим женам он должен будет купить столько же всего, сколько в Марокко получит Фатима, то хотя бы будет знать, чего она была лишена. Знать, чтобы молча злиться и дальше ненавидеть соперницу. Амина успела оглядеть девушку: ничего особенного на ней не было надето. Уже не новая джеллаба для выхода на медину и платок, прикрывавший теперь чистые и пышные волосы Фатимы. На ногах жены Саида Амина с удивлением заметила бабуши, обувь для молодой женщины не очень-то удобную. Но в доме не нашлось ничего лучше, вот объяснение. Их компания вышла на улицу медины, пошла по направлению к той части города, где были нужные им лавки. Карима находилась в таком возбуждении, так ей хотелось всем встречным людям рассказать, что случилось накануне, куда и зачем они теперь идут, но она была вынуждена сдерживаться изо всех сил! Поэтому она не сразу обнаружила, в каком виде явилась к ним лара Дуния. Женщина шла, тщательно прикрыв нижнюю половину лица цветной тканью в тон джеллабы. Лоб ее, как обычно, был закрыт ярким платком, но часть лица явно спрятана от чужих взглядов. Однако это было так несвойственно ларе Дунии! Она всегда ходила по медине с открытым лицом. И теперь Карима пыталась разгадать, что случилось с ее приятельницей. — Отстань, Карима, — сердито отмахнулась от нее женщина. — Вот, посмотри и успокойся! Она убрала край ткани, показав большой синяк на лице почти под глазом. Карима ахнула. — Аллах! Откуда это у тебя? Сид Абдул побил?! — Не совсем. Он так размахивал передо мной зажатой в руке плетью, что я сама наткнулась на рукоятку плети лицом, когда неожиданно повернулась, чтобы ему ответить. Так достал своими претензиями: почему ему не рассказала, что поехали с тобой за Фатимой? — Аллах! — качала головой Карима. — Как же ты в таком виде покажешься у нас на празднике? Сид Саид ведет жену за покупками, чтобы она могла украсить себя. А ночью они улетают в Бразилию. — Хм, у вас один праздник, а у Абдула другой! — усмехнулась Дуния. — Сегодня в нашем риаде состоится никях Лейлы и Имада. Мужчины ушли в мечеть, поэтому я смогла ускользнуть из дома. Там за хозяйку осталась первая жена — лара Нурия. Она и ещё мать Имада будут всем распоряжаться на женской половине, где соберутся женщины-родственницы со стороны жениха. Вот со стороны невесты совсем никого не будет. Как Абдул не зазывал на свадьбу ее отца и других родственников, никто не согласился приехать. Наверно, ее отец им запретил. — О, Аллах! — переживала Карима. — Как же мне быть? И у нас на празднике хочу присутствовать… Но как я могу пропустить никях Лейлы?! — А мне придется вернуться в риад Абдула на свадьбу. Иначе он лопнет от злости, если меня там не увидит. Почему-то я должна вывести Лейлу к мужу, когда по обычаю для этого придет время. — Дуния, а ты не думаешь, что Лейла может попытаться сбежать? — зашептала Карима подруге. — Неужели она смирилась? Ведь даже положенное золото не получила. — Хм, куда бежать-то? Это тебе не Фатима. У этой ума не хватит. И денег нет. А ее золото до никяха — у сида Абдула. ей даже продать нечего. Он отдаст ее шкатулку в руки мужа. Так вот. — Аллах! — разочарованно сказала Карима, понимая, что ей никак не разорваться, не оказаться сразу в двух местах. — Дуния, ты мне потом не забудь рассказать, как пройдет свадьба. — Будь спокойна, Карима, расскажу. Я ведь тоже люблю посплетничать, хотя это харам. Они немного отстали от идущих впереди Саида и Фатимы, за спинами которых шел, будучи настороже, Ахмет, за ним шествовала Амина, но теперь Дуния и Карима догнали их, обнаружив, что вот-вот дойдут до ювелирной лавки. В лавке ювелира Карима сразу же пролезла к прилавку, оттеснив оттуда каких-то женщин. Амина же встала так, чтобы не попадать на глаза Саиду, но всё отлично видеть со стороны. Дуния взяла под руку Фатиму и потянула к витрине, где находились самые дорогие украшения. Саид и бровью не повел при этом, как заметила Амина, подумав, что Рании стало бы дурно, узнай она об этом. Дуния и Карима наперебой предлагали Фатиме выбирать украшения. Но она от всего отказывалась. И женщины понимали, почему: пострадавшая память не позволяла жене Саида вспомнить, что она имеет право на подарки мужа. Наконец, сам Саид отобрал из выбранной груды золота украшения и всё оплатил, добавив ещё пару ожерелий. Но Амина, хорошо запомнив, как они выглядят, не поняла, купил ли Саид эти прекрасные ожерелья другим женам или украшения тоже предназначались для вернувшейся фаворитки? Теперь Амина раздумывала, стоит ли ей рассказывать сестре об увиденном? Аллах! Или промолчать? Иначе Рания так накрутит себя ещё до возвращения Саида и Фатимы в Бразилию, что набросится на них из-за не купленного ей золота, едва они переступят порог особняка. И что тогда Саид сделает с сестрой? В семье мужа Амины всё происходило строго в соответствии с обычаями, как и традициями семьи. Справедливость во всем. Но в семье Саида Рашида было не так. Амина сочувствовала сестре, но считала, что Рания должна принять судьбу и подчиниться обстоятельствам, а не устраивать скандалы. Себе хуже сделает! После лавки ювелира они направились в магазин лучших марокканских кафтанов, очень дорогих, с товаром не для всех. Кстати, у ювелира Саид сделал подарки остальным женщинам, купив золотые браслеты Дунии и Кариме, а также Амине. Об этом она решила непременно уведомить Ранию, когда будет звонить в Бразилию со своего сотового. Это страшно дорого, но она сделает так, как они с Ранией договорились. Как только Амина позвонит, Рания должна будет сбросить звонок и перезвонить ей. Что для Рании стоимость международного звонка? Сестре не приходилось думать о таких мелочах. Конечно же, в лавке с одеждой Фатиме было куплено несколько чудесных платьев и кафтан для вечера в доме дяди Али. Амина с сожалением подумала, что не сможет пойти на праздник. У мужа были свои планы, хотя Зорайдэ собиралась позвонить им и пригласить прийти. Праздник поздно вечером. Амина также узнала, что ночью муж сестры с отыскавшейся беглянкой летят в Бразилию. В этом магазине сид Саид также проявил щедрость, купив и им троим по кафтану в благодарность за то, что нашли и привезли в Фес его Фатиму. Амина и рада была обновке, которую ей иначе было бы не видать никогда, но чувствовала себя неловко из-за Рании. Та ведь сочтет это предательством. Когда Саид увел Фатиму обратно в дом дяди Али, а вместе с ними ушли Карима и Ахмет, лара Дуния тоже поспешила к себе домой, где Абдул устраивал свадьбу Имада и бывшей родственницы. Амина же предпочла немного задержаться, чтобы позвонить Рании. Из дома мужа этого делать не стоило. Конечно, она всё объяснит мужу и расскажет другим женам, откуда у нее новый дорогой кафтан и прелестный браслет тонкой работы. Амина с сыном жили пока в доме, где обитали другие жены, потому что в ее небольшом риаде шел ремонт, который муж никак не мог закончить из-за нехватки денег, которые требовались также для вложения в торговлю. Но сестра Рании всегда ладила с другими женами, поэтому ее не тяготила жизнь не в своем жилье. — Рания?.. Не кричи! Я тебя замечательно слышу!.. Позвонила, как только смогла. Слушай же: Саид купил Фатиме очень красивое золото. Ещё бы! Ведь выбирать украшения помогала сама лара Дуния, знающая в них толк, как никакая другая жительница Феса. Сейчас опишу! Ожерелье в несколько ярусов состоит из… Амина долго и до мелочей расписывала золотые вещицы, которые ей удалось запомнить. Потом, сообщив, что Саид, вероятно, купил подарки и ей с Зулейкой, она перешла к рассказу о приобретенной одежде, также подробно описывая кафтаны и платья. — Но я что-то не видела, чтобы Саид купил платья и для вас с первой женой. Вот лара Дуния, Карима и я получили не только по золотому браслету, но и по кафтану. Не могу поверить своему счастью, Рания. Такая удача для меня! Я как раз сильно обносилась. Мне нужен был новый кафтан для праздников. Теперь он у меня есть… Вероятно, Рания тут же сказала ей какую-то гадость, потому что радостное настроение у Амины пропало после ее слов. Даже лицо у нее вытянулось от несправедливых обвинений сестры. А Рания не переставала бушевать в трубке, и Амина, сильно обиженная, слышала, как сестра топает ногами и стучит обо что-то телефоном. — Аллах! Рания, как ты несправедлива ко мне! — сказала Амина в трубку и тут же отключила сотовый. От хорошего настроения не осталось и следа. Хороша Рания! Потребовала даже отдать ей и кафтан, и браслет, потому что эти подарки были куплены в обход нее ЕЕ МУЖЕМ! От обиды Амине захотелось оставить пакет с дорогим платьем прямо на улице, в этом узком проходе между домами, что вел к ее району. Смахнув слезу и постояв, успокаиваясь и беря себя в руки, Амина медленно побрела домой — к мужу и сыну. 6. Часть 33. Глава 6. Никях Лейлы и Имада. Лара Дуния вернулась в дом сида Абдула с опозданием. Никях уже начался, и потому ей пришлось пробираться в комнаты на втором этаже вдоль стены коридора, откуда ей было видно, кто собрался в гостиной, где шла церемония. Рядом с шейхом по разные стороны сидели сид Абдул — сторона невесты, так и жених Имад, рядом с которым расположились его отец и дяди. Ни одной женщины внизу не было, потому что они сидели в комнате наверху, где ждала окончания церемонии невеста. Лейла была усажена в старое кресло сида Абдула, ее окружали женщины из ее новой семьи. Среди них была и мать Имада. Дуния шмыгнула в соседнюю комнату, где не отказала себе в удовольствии переодеться в новый кафтан, не забыв и о полученном подарке Саида — золотом браслете. Кое-что из своего золота она тоже достала из надежно спрятанной от Абдула шкатулки. Затем она появилась в комнате, где в ожидании сидели их гостьи. Они читали Коран, как и велел сид Абдул, давали наставления молодой жене. Так как никях подходил к концу, а невесту свидетели успели опросить ещё до возвращения жены сида Абдула, то Дуния пожалела, что не увидела, с каким выражением и каким тоном девчонка сказала «да», когда её спросили, согласна ли она стать женой Имада. Но ведь ответила? Дуния поняла, что скандала не случилось. Значит, Лейла смирилась с участью. Теперь из этого дома она выйдет только женой Имада, пути назад нет. Когда Дуния вошла, Лейла подняла голову и бросила испуганный взгляд за ее спину. Женщина поняла, чего боится невеста: как бы не появилась подруга Ариба. Почему Дуния не привела с собой невестку? Наверно, чувствовала, что тогда на свадьбе может случиться любая неожиданность. Но увидела, как Лейла с облегчением вздохнула Да, Ариба не появилась, иначе молодая женщина умерла бы от стыда. Свадьба казалась Лейле убогой. И она, как невеста, выглядела совсем бедно. У Арибы свадьба была иной. Но если даже вспомнить ее свадьбу с Мухамедом, то — о! — какое на ней был кафтан, и не один! Какое золото он ей купил! И тут же несчастная Лейла вспомнила о золоте, которое она все-таки получила. Ужас! Кольцо ей досталось от Самиры, как проговорился сид Абдул ларе Нурии, а она случайно услышала. А золото… Мерзкая история! Ее пытались обмануть! Нет, Имад не отводил ее в ювелирную лавку. Он якобы принес золото в риад сида Абдула. Украшения показали Лейле. Имад, подняв брови, поправляя то и дело сползающие на нос очки, с гордостью за себя, за свою щедрость, как ей вначале показалось, следил за ее реакцией. Пришлось кисло улыбнуться. Но в душе она с досадой осмотрела цепочки, несколько тоненьких браслетов и серьги с кольцом, украшенным красным камнем, думая, что могла бы получить ХОРОШЕЕ золото, выходя замуж за такого-то урода. А потом…! О, Аллах! Как с ней посмели так поступить?! Когда сид Абдул с Имадом ушли в мечеть, чтобы договориться с шейхом о никяхе, лара Нурия сжалилась над Лейлой и позволила ей унести украшения с собой в комнату, чтобы лучше их рассмотреть, примерить к нарядам. И вот тогда, вертя в руке один из скромных браслетиков, она вдруг поняла, что держит свой собственный браслет! Да это же золото из ее шкатулки, которую у нее отобрал сид Абдул! Значит, старик решил выручить небогатого жениха, соблюсти обычаи за счет невесты. Как такое возможно? Как Имад осмелился согласиться, чтобы так поступить с будущей женой?! Лучше было бы вовсе ничего не дарить! И они думали, что она не сможет узнать собственные украшения? Ещё чего! Да она свое золото узнает из целой груды браслетов и колец! Если в цепочках ещё можно было ошибиться, то браслет был тот самый, который ей подарил Мухамед в Рио-де-Жанейро, когда в какой-то момент она решила станцевать для него по его настоянию, когда Амин с Халисой покинули отцовский дом. Мухамед попытался тогда наладить с ней отношения. Тогда Лейла и поддалась на обещание мужа — танец взамен украшения. Лейла тщательно рассмотрела и остальное золото. Точно — ее браслеты, из тех, скромненьких, что покупал ей Мухамед за танцы и проведенные с ним ночи. Так он платил ей за исполнение ею супружеского долга. Никогда об этом не говорилось вслух. Вряд ли Мухамед рассказывал интимные подробности сыну, брату или дяде Абдулу. Вот потому сид Абдул и не знал, что малоприметные браслеты хорошо запомнились Лейле. Она никогда их не носила, но они лежали в общей массе на дне шкатулки. Вот сид Абдул и выбрал их, надеясь, что Лейла не заметит обмана. Он был уверен, что она неграмотная, поэтому не сумеет пересчитать золотые вещицы. Но память-то у нее была отменная. Она помнила все-все свои украшения. В тот же вечер Лейла попыталась обвинить сида Абдула в обмане. Тут же на нее налетела лара Нурия, и девушка поняла, кто помогал старику выбирать золото из ее же собственной шкатулки. — Аллах, одалиска! Как смеешь ты обвинять сида Абдула?! Ты хочешь, чтобы люди на медине говорили, что жених ничего не подарил невесте? Ему не нужен новый скандал после истории с Самирой! Золото не было отдано на сторону, твое золото к тебе же и вернулось! Чем ты недовольна? Подхватил и сид Абдул, не ожидавший, что его обман вообще раскроется или, по, крайней мере, — так быстро. Но и он возмущенно заметил: — У Имада нет денег на украшения, которых у тебя итак больше, чем нужно! Если у тебя десять пальцев на руках и два уха, то ты можешь украсить их только десятью кольцами и одной парой серёг. Зачем тебе ещё больше золота? — Это МОЕ золото! — уперлась Лейла, поджимая губы. — Или ты передумала выходить замуж за Имада? — угрожающе посмотрел он ей в глаза. И Лейле пришлось отступить. И вот теперь она сидела в окружении незнакомых женщин, среди которых была и будущая свекровь. До этого лара Нурия с ларой Минакши помогли Лейле облачиться в новый, но недорогой кафтан. Ее голову украсили искусственным жемчугом, сделав искусную прическу из ее прекрасных густых волос. А вот золото ей позволили взять из ее же шкатулки, которую лара Нурия забрала у сида Абдула. И тогда уж Лейла выбрала самые красивые и дорогие украшения. Даже если свекровь или сам Имад будут говорить, что золото куплено их семьей — ей всё равно! Это ее золото! Главное, что ожерелье, браслеты, кольца и самые искусные и дорогие серьги — на ней. А если когда-нибудь у нее попытаются снова забрать ее шкатулку — она сразу же отправится к шейху жаловаться. — Аллах! Невеста прекрасна! Какая красавица досталась нашему Имаду! — кивали восхищенные родственницы жениха. Кто-то говорил искренне, но другие фальшивили. Всем им помнился конфуз, недавно пережитый мужчиной с некоей Самирой, так неудачно выбранной ему в невесты сидом Абдулом. Но теперь старик исправил свою ошибку — Имад получил в жены прекрасный цветок, у которого, кажется, нет ни одного шипа. Вот как она скромно держится и тихо, едва слышно ответила согласием, когда пришли за ответом для шейха мужчины-свидетели. Некоторые задавались вопросом, откуда у скромной семьи взялись такие деньги на золото, которое они видят на невесте? Ожерелье стоит целое состояние! Но кто-то догадался, что золото осталось будущей жене Имада от прежнего мужа в качестве махра. Никто не смог вспомнить, никто не знал, не видели, чтобы Имад покупал невесте золото. Злые языки работали, не уставая, за спиной невесты. Потом пришли за невестой, чтобы отвести ее к жениху, т.е. уже новобрачную к ее мужу. Дуния выполнила эту миссию. Лейла потом вспоминала не без отвращения, как смотрел на нее Имад, когда ее привели в гостиную. Не помогли никакие увещевания сида Абдула. Если старик поговорил перед свадьбой с Лейлой, то и Имад точно получил его напутствие: как должен он обращаться с женой, чтобы в его доме всегда горела «лампада Аллаха». Лейле точно было известно, что сид Абдул на днях принес плетку, которую собирался пережать Имаду. Старик специально заказал ее мастеру и сетовал, что с него взяли полную стоимость. Не сделали скидку как постоянному заказчику. А ведь сколько плеток разошлось по всему Фесу за эти годы! Каждый жених в паре, которую он сосватал, получал от него такой презент. Имад не стал исключением. Но Имад, еле дождавшись окончания строгого праздника у дяди Абдула, сразу же увел Лейлу домой, даже раньше, чем вернулись его родители. Лейла тянула за собой чемодан на колесиках, а Имад нес завернутую в ткань шкатулку с золотом, надежно прижимая к себе. Добрались без происшествий. Лейла до этого дня не представляла, где именно живет Имад. Когда он остановился перед облезлой дверью, давно покрашенной в разные цвета, составлявшие примитивный узор, она даже не была разочарована. Что можно ждать от Имада? Аллах, где ей теперь придется обитать! Но сид Абдул не отдал бы ее за богатого мужчину! За что она так наказана Судьбой?! Но когда он открыл дверь большим ключом, который достал из глубокого кармана праздничной джеллабы, Лейла обрадовалась. Не всё оказалось так плохо. Дворик был зеленым от обилия кустарников в кадках и множества цветов, а колонны небольшого риада обвивали растения, названия которых она не знала. Был и небольшой фонтанчик. Их встретила служанка, что тоже порадовало Лейлу. А Имад сразу же заторопился с молодой женой к себе в комнату, приготовленную к первой брачной ночи. Лейла занесла в комнату чемодан, а Имад поставил на столик и тут же развернул ее шкатулку. Новобрачная открыла чемодан и, не глядя на мужа, принялась доставать вещи, чтобы сложить их на полку в шкафу, на которую указал Имад. Лейла не поднимала на него глаз, боясь увидеть на его лице нетерпение. Она понимала, чего он жаждет получить как можно скорее. Но, возможно, она и ошибалась. Однако Имад не отходил от нее ни на шаг, стоя у нее за спиной и жадно шаря глазами по содержимому чемодана. Потом случилось то, на что и рассчитывала Лейла. Когда она достала из шуршащего пакета костюм для танцев, оглядываясь, где бы взять ещё одну вешалку, чтобы устроить в шкафу и его, у Имада загорелись глаза. — Ты сначала станцуешь для меня! — проблеял он в восторге. — Да. Но только один раз. Потом, если тебе понравится, я буду танцевать для тебя за подарки. Ты должен будешь подарить мне подарок, чтобы я захотела подарить тебе танец. — К.к.какие подарки? — тут же насупился он. — Я ведь твой муж! — И что? Мой прежний муж всегда дарил мне подарки за проведенную с ним ночь. Это такая игра. Я получала их нечасто — один или два раза в месяц. У Имада вытянулось лицо. На нем как будто читалось: «Я же разорюсь со своим аппетитом!» Но и Лейла поняла, что парой ночей в месяц она не отделается. Тогда тем более — пусть дарит ей золото! — Имад, разве ты не знаешь, что таков обычай: во время «танца живота» танцовщице на живот полагается класть золото. Чащу всего — браслет, чтобы он не упал, не скатился с ее тела во время танца. И ты ДОЛЖЕН БУДЕШЬ дарить мне золото. Браслеты стоят недорого, — небрежно сказал она. — Ты ведь «побывал» в лавке ювелира, когда покупал мне золото к никяху, сам знаешь цену украшений. Она решила поймать его на его же обман. Он думает, что она не узнала собственное золото! Ничего, теперь он купит ей браслеты и другие украшения, если захочет получить то, о чем так мечтает. — И браслеты, прочее золото мы будем выбирать вместе! — предостерегающе произнесла она и подняла вверх тонкий пальчик. Глаза мужчины блестели за толстыми стеклами очков, которые сильно увеличивали их. Поэтому Лейла видела, каким масляным стал его взгляд. «Ещё немного, и у него изо рта потечет слюна!» — с отвращением подумала она. А впереди ее ждала первая брачная ночь, которая вызывала в ней ужас все дни ожидания этой свадьбы. А потом она подошла к своей шкатулке. — Может быть, отнесем ее в комнату моей матери? Там есть хороший сейф, надежный. Там твоему золоту ничто не будет угрожать, — предложил Имад, оживившись, когда увидел, как она укладывает в шкатулку золото, снятое с себя. — Нет! А что… В ЭТОЙ комнате мне может что-то угрожать? — с притворным страхом спросила она. — Нет-нет, дорогая жена, здесь ты в полной безопасности. Ведь я постоянно буду с тобой рядом. Но золото… — Нет, — твердо отрезала она. — Моя шкатулка теперь всегда будет при мне. Разве здесь нет шкафа или ящика в комоде, которые закрывались бы на ключ? О, вижу! Вон в тот ящик поместится шкатулка! Там она и будет храниться! Она видела, какое кислое выражение появилось на его лице. Но спорить он не стал, хотя наверняка он не просто так настаивал на том, чтобы отнести шкатулку в комнату матери. Она и приказала ему так поступить. Однако Лейла решила настаивать на своем и посмотреть, что получится. И он не стал возражать. Вдруг она поняла, что именно так она и должна с ним разговаривать впредь. Посмотрим, кто возьмет верх: теперь Имад будет зависеть от нее в том, чего не может получить от родителей и для чего существует только жена. И золото он тоже станет ей покупать, или она не Лейла. Уж если Мухамеда ей удалось уговорить дарить ей украшения за проведенные с ней ночи! Правда, такое случалось не так уж часто, но и не каждый раз он покупал ей браслеты и цепочки. Мухамед стыдился этого, боялся, наверно, что она расскажет кому-нибудь об их постельной тайне. -…И спать я буду тоже в золоте, — заявила она. Тут же выудила из шкатулки другое ожерелье, лучше прежнего, на взгляд зачарованно уставившегося на нее Имада, потом вставила в уши другие серьги — красивые, ажурные, с длинными висюльками… Кольца и браслеты украсили ее пальчики и запястья. В довершение всего Лейла украсила обе стопы ножными браслетами, которые позвякивали при ходьбе. Впрочем, руки и ноги были разрисованы свадебными узорами из хны. Лара Дуния снизошла в том, чтобы хотя бы «вечер хны» у нее был, пусть к ним в риад пришла только рисовальщица с кулечками хны и альбомом с рисунками. Это был не праздник вовсе, потому что не было ни одной гостьи. А Арибу Лейла и сама видеть не желала. Лара Дуния сказала, что Ариба хотела прийти, но почувствовала себя плохо. А Лейле оставалось лишь порадоваться, что заклятая везучая подруга не придет. Теперь Лейла стыдилась всего, что с ней происходило. Ей казалось, что она по своему положению опустилась ниже Арибы. А ведь недавно была насколько выше! Она захлопнула крышку шкатулки, закрыла ее малюсеньким ключиком, который спрятала на себе, приколов его к внутренней части платья булавкой. Потом шкатулка была поставлена в ящик комода, который тоже был закрыт на замок. И этот ключ тоже оказался в ее кармане. Имад не противился ее действиям. Наверно, потому, что он был в ожидании кое-чего другого. — Дорогая, ты видишь, сколько лепестков роз ушло на украшение нашей супружеской постели? — повел он рукой в сторону кровати. — Пришлось оборвать все бутоны роз в нашем саду, — проблеял он взволнованно. — Красиво? Тебе нравится? Он так широко улыбнулся, так блестели его глаза, что Лейла поняла — всё, момент, которого она так не желала, наступает. — Скоро придут мои родители. Но я хотел бы стать твоим мужчиной до этого. Пожалуйста, дорогая. Иди в ванную комнату и переоденься. А я надену ночную одежду прямо в этой комнате. Лейла, понимая неизбежность предстоящего, молча взяла приготовленную роскошную ночную рубашку, которую ей подарила на свадьбу все-таки не такая уж и плохая лара Дуния, и открыла дверь, на которую показал Имад. Там находилась ванная комната. … Всё случилось. Теперь Имад спал. За окном стояла ночь. Лежа в постели, Лейла услышала, как во дворе раздался какой-то шум, и поняла, что это вернулись ее свекровь со свекром. Имад же так устал после первой брачной ночи, что уснул и теперь громко храпел. Она же не могла успокоиться от пережитого отвращения, но старалась теперь не думать о том, что уже позади, забыть. Лейла поднялась с постели и подошла к окну, выходившему во дворик. На фоне ночного неба, усыпанного крупными звездами, колыхались листья финиковой пальмы. Это напомнило ей пальму возле дома Мухамеда в Сан-Криштоване. Только та пальма была кокосовой. Бразилия… Там столько всего произошло! Из разговоров лары Дунии с ларой Нурией и их бесед с сидом Абдулом она узнала, что обе жены Амина родили. Халиса подарила Амину сына, а Эмми — дочь. Но и лара Латифа беременна. А вчера в риаде сида Абдула только и разговоров было о том, что нашлась жена Саида, та самая Фатима. И пока Лейла переживала вынужденный никях, в доме сида Али шел праздник в честь Саида и Фатимы. Уже на свадьбе, сидя в комнате для женщин, Лейла услышала, как лара Дуния расхваливала золото и наряды, которыми Саид одарил не только жену, но даже их с Каримой и сестру Рании. Лара Дуния похвасталась своим дорогим кафтаном и браслетом, повертев его на запястье. Всё это вызывало интерес Лейлы и зависть. А что теперь ждет ее саму? Конечно, у Имада много родственников. Это теперь ее новая семья. Но Лейла отчего-то заранее испытывала к ним неприязнь. Может, потому, что муж ей не нравился. А после этой ночи… Аллах! Что ей пришлось пережить, каким страстным оказался этот мужчина! Как долго она сможет притворяться и выносить его ночь за ночью? У нее не было никакого другого опыта, кроме отношений с Мухамедом, поэтому она представить себе не могла, каким может быть в постели молодой, полный сил мужчина. Лейла оглянулась на спящего мужа и озабоченно подумала, что напрасно поспешила потребовать за танцы перед последующими ночами так мало — всего лишь браслет. Но с другой стороны, жмот Имад и этого может не дать ей. И опять ей вспомнился Амин — впервые после приезда в Марокко, а потом нахлынула обида на судьбу за то, что ей не достался даже Фарид! Если бы такая страсть исходила от одного из них! Амин — красавец, Фарид тоже, если верить фотографии. А Имад — фу! Танцевать ей сегодня не пришлось. Едва она вернулась из ванной, вся такая прекрасная, в новой кружевной сорочке, как муж набросился на нее, не дав даже сделать выдох после того, как она вдохнула полной грудью, готовясь к тому неприятному, что ее ожидало. Быстро погасил свет, за что Лейла была ему очень благодарна, и потом лишь стёкла очков, о чем он просто забыл, что их следует снять, поблескивали в темноте, потому что откуда-то с соседних улиц в комнату просачивался свет уличных фонарей… На следующий день Имад, весьма довольный собой и в восхищении от прошедшей ночи, повел Лейлу гулять по Фесу. Но сначала они спустились вниз, где в гостиной покушали перед прогулкой. Заходить в кафе — это лишняя трата денег, а дома все равно вкуснее, как прокомментировала это свекровь Лейлы. Она провела невестку по всему дому, показав комнаты риада и рассказав об их назначении. Лейла с радостью обнаружила, что в риаде имеется даже телевизор, и, по словам лары Минакши, она сама смотрит кино и сериалы, когда ее муж и сын не смотрят спортивные передачи или новости. А ещё у Имада имелся собственный кабинет, куда вход был запрещен всем, когда Имад там работает. Лейла про себя подумала, что уж она-то не собирается тревожить Имада, и чем меньше она станет его видеть, тем лучше. Лейла с мужем вышли в город, намереваясь пройти по той части медины, где проживало больше всех знакомых семьи Имада. Наверно, ему хотелось показать всем свою молодую жену. А Лейла выглядела прекрасно: вышла в кафтане, в котором она была вчера на свадьбе, обвешенная золотом. Даже под платок, укрывавший ее волосы и шею, она спрятала прекрасное ожерелье. Имад держался так, как будто на ней было золото, купленное им к свадьбе. Почему она так думала? А почему тогда муж (фу!) так гордо посматривает на нее, как будто не только она, но и все остальное на ней — его собственное приобретение? Аллах! Лейла опасалась, что где-нибудь на медине они встретят Арибу и Икрама. Видела ли Ариба когда-нибудь раньше Имада? Если нет, то вот уж она посмеется над ней, когда останется наедине с Икрамом! У нее-то муж красавец, пусть и не высокого роста. Икрам пошел в отца и лару Дунию. А они оба среднего роста, не выше. Зато Имад — высокий как жердь. И что? Ещё и зрение плохое, носит ужасные такие очки… Нет, про очки лучше вообще не вспоминать! Она долго не сможет забыть блеск их стекол в ночной темноте! — Дорогая, ты забыла вчера кое-что для меня сделать, — глядя на жену влюбленным взглядом, проблеял Имад. Лейлу нервировал его голос. Почему он у него такой противный?! — О чем я забыла? — высокомерно-снисходительным тоном спросила она. — Ты обещала станцевать для меня, ведь даже костюм для танцев уже висел на дверце шкафа. — Я — забыла? Мне кажется, что это ты забыл, потерял голову от моей красоты… — Да уж, — смущенно опустил голову муж и улыбнулся. — Но сегодня вечером мы это исправим. Ты станцуешь для меня. Его очки блеснули на солнце, заглядывающем в улочку между двумя сплошными стенами домов. Лейле показалось, что и глаза Имада похотливо загорелись. «Как бы не так! Даже не думай, что будешь получать меня каждую ночь и без подарков!» — пронеслось в её голове. Но пока придется его поощрять. — Я привезла из Бразилии диск с красивой музыкой, но вот есть ли у тебя плеер, на котором можно его включать? — Есть, есть! И диски с музыкой, которая нравится МНЕ, тоже есть, — счастливо рассмеялся Имад. — Станцуешь? — Могу станцевать. Но ты помнишь, о чем мы договорились? Ты должен будешь во время танца положить мне на живот золотой браслет. — Золотой? — поскучнел мужчина. — А можно — пластмассовый, медный или хотя бы серебряный? — Нет, я тебе не дешевка! — огрызнулась Лейла. — Только золото! — Зачем ты так говоришь со мной, хабиби? — обиделся он. — Прости, — буркнула она, вспомнив наставление лары Дунии, что с мужьями следует говорить если не с почтением и уважением, то хотя бы соблюдать внешние приличия в разговоре, чтобы муж подумать не мог, что с отношением его жены к нему что-то не так. Хотя сама лара Дуния так грубила сиду Абдулу, что Лейла с удовольствием представляла, как однажды он снимет плеть и выпорет свою жену-одалиску во дворе дома! И все-таки к удивлению Лейлы дорога привела их к лавке ювелира. И там они столкнулись с Арибой и Икрамом. И пока те поздравляли ее и Имада с браком, Лейла в панике думала, как бы поскорее отсюда убраться. Ей уже не нужен был браслет. Очень не хотелось, чтобы Ариба увидела, как Имад жмется, чтобы купить самый дешевый золотой браслетик. А ещё Ариба была в курсе того, каким образом у Лейлы в Бразилии увеличивалось количество браслетов. Если она увидит, что Имад привел ее за браслетом, сразу догадается, что и с ним она решила провернуть то же, что было с Мухамедом. А если об этом узнает сид Абдул, когда Ариба расскажет ларе Дунии ее секрет? Аллах! Но почему они встретились в этой лавке, ведь в Фесе столько ювелиров! С другой стороны она желала увидеть, что собрались покупать подруга с мужем. А вдруг он окажется ещё большим скупцом, чем достался Лейле? Вот она порадовалась бы! Но Икрам одобрил выбранное Арибой ожерелье. Оно было неброским и не дорогим, но очень симпатичным. Расплатившись, они не стали задерживаться в лавке, а поспешили в дом сида Али. Как она поняла из беседы Имада и Икрама, в том доме продолжался и сегодня праздник, хотя Саид и его жена улетели в Бразилию ещё ночью. Ариба и Лейла почти не разговаривали, будучи обижены друг на друга. Но, выходя от ювелира, Ариба всё-таки обратилась к дальней родственнице: — Прости, мы с Икрамом не смогли вчера прийти на вашу свадьбу, но я от души желаю тебе счастья в новом браке. Имад не толстый и не старый. Ты сможешь его полюбить, я надеюсь. Иншалла. — Постараюсь, — высокомерно задрав голову и выставив вперед подбородок, с вызовом в голосе ответила Лейла на ироничное пожелание бывшей подруги. — У меня всё чудесно, а станет ещё лучше. Она проводила родственницу и ее мужа злыми глазами, а потом отвернулась к прилавку с золотыми украшениями. Но потом перешла к другой витрине, где были выставлены ряды браслетов. Лейла увидела, что Имад взял в руки самый тонкий браслетик, и горько усмехнулась. А чего она ожидала?.. Но она поблагодарила его за подарок, попросив придержать его у себя до танца. Имад расцвел и шел обратно к дому, чему-то глупо улыбаясь. А Лейла закутала лицо в платок так, чтобы были видны только глаза. Она была расстроена после встречи с Арибой, готова была броситься к любой стене, мимо которых они проходили, и начать биться головой. Вернувшись в свой новый дом, она обнаружила, что в ее отсутствие кто-то порылся на полках шкафа, где лежала ее одежда. Лейла тут же бросилась проверять шкатулку и ее содержимое. Но шкатулка была на месте. Наверно, благодаря ее предусмотрительности — ключи от ящика и от шкатулки были и сегодня при ней. Имад почти сразу отправился в свой кабинет. Он был в чудесном настроении, не смотря на то, что понес непредусмотренные финансовые потери из-за покупки браслета. А вскоре к Лейле в комнату вошла свекровь, приведя с собой служанку. — Невестка, я проверила твою одежду. Это ужасно! У тебя такие хорошие платья и все почти новые, но почему они в таком состоянии? На одежде столько пятен, платья плохо простираны, некоторые нехорошо пахнут. Так не годится. Мой Имад сам любит очень чистую одежду, ему не понравится, что его жена оказалась неряхой. Лейла прикусила губу, но потом быстро заговорила: — Моя служанка Ариба была такой неумехой! Аллах! Я не раз указывала ей, что нужно стирать лучше. Но она меня не слушала. Испортила мне всю одежду. Но другой у меня нет, поэтому мне пришлось везти с собой из Бразилии то, что было. — Ариба? — понимающе проговорила лара Минакши, сощурив глаза. Лейла испугалась, что лара Дуния могла рассказать матери Имада о своей невестке Арибе и о том, как она и Лейла жили в Бразилии. И тогда Лейла только что выставила себя лгуньей. Опять у нее будут неприятности из-за Арибы! — Тамим, — повернулась свекровь к служанке, которую привела с собой. — Забери те платья, о которых мы говорили, и хорошенько их отчисти. Если возможно привести такую одежду в порядок. Лейла, хотя у нас в доме есть служанка, но тебе тоже придется работать. Пойдем, ты поможешь мне готовить ужин. Лейла нерешительно двинулась за ней. — Нет, переоденься сначала. Иначе ты уделаешь жиром и это платье. Я жду тебя на кухне. А… ты… умеешь хоть что-то готовить? — поинтересовалась лара Минакши. — Так… кое-что. Всю еду в доме моего первого мужа готовила служанка, — ответила Лейла, в этот раз не уточняя, как ее звали. Свекровь вновь понимающе кивнула. — Кстати, сними золото. Ни к чему носить его дома. Серьги и кольца, браслеты победнее — ещё ладно, но дорогие ожерелья нужно поберечь, — дала совет женщина. Лейла решила подчиниться, чтобы не ссориться с матерью Имада с первого же дня. Пришлось доставать шкатулку, и лара Минакши увидела, как она открыла ящик комода, откуда вытащила шкатулку, которую тоже открыла малюсеньким ключиком. И вот когда Лейла сняла с себя золото, чтобы положить в шкатулку, у свекрови загорелись глаза при виде украшений, занимавших место почти до самой крышки шкатулки. — Как много у тебя золота! Лара Нурия говорила мне об этом, но я думала, что она специально преувеличивает, как обычно бывает перед свадьбой, чтобы выставить невесту в лучшем свете. Но оказалось, это правда. Она обмерла над золотом, что сначала польстило Лейле, но потом напугало. Вот как отберет у нее свекровь шкатулку! Нет, ПОПЫТАЕТСЯ отобрать, потому что Лейла ни за что никому ее не отдаст! Это только сиду Абдулу удалось, но она не могла ничего сделать против него, а теперь Лейла может, если что, пойти в мечеть и пожаловаться шейху на плохое обращение в новой семье. — Аллах! Пусть ты и разведенная, а мы хотели, чтобы у нашего сына невеста была девственницей, но зато ты красивая, у тебя много золота, ты уже рожавшая, значит, и у нас скоро появятся внуки. Тогда мы забудем, что наш Имад у тебя не первый. — Да, — пробормотала Лейла, опуская глаза. — Переоденься и приходи на кухню, — повторила мать Имада и вышла из комнаты. Лейле пришлось сделать так, как от нее требовали… Вот только ее растревожили слова лары Минакши о будущих внуках. Не хотелось Лейле рожать, тем более — так скоро. Что же предпринять? Она помнила ещё с детства, что женщины ее селения пили отвар какой-то особой травы, которая не позволяла им забеременеть. Но какая это была трава? Лейла тогда, конечно, не узнала, будучи ребенком, а у кого спросить теперь? Подсказать могла только Ариба., но к ней она не станет обращаться. И где можно найти траву? У кого купить? И где взять деньги? Она уже поняла, что Имад будет считать каждую монету и требовать отчет. Впрочем, разве не так было в доме Мухамеда? 7. Часть 33. Глава 7. Возвращение в Бразилию. Фатима снова дома. Саид сидел в самолете рядом с Фатимой и не мог поверить, что поиски жены, наконец, завершены. Закончились долгие недели и месяцы неизвестности и ожидания, надежд и разочарований. Теперь жена сидела в соседнем кресле у иллюминатора, укрывшись пушистым пледом, закрыв глаза. Кажется, она, в самом деле, спала, не притворяясь спящей. Саид же обдумывал положение: Фатима потеряла память, и пока ничто не могло ее вернуть — ни золото и красивый кафтан, ни праздник в доме дяди Али, ни просмотр фотографий, ни его появление и забота о ней. Он нисколько не усомнился, что Фатима больна. Но он, перед тем, как пересесть в самолет до Рио-де-Жанейро, купил ей в Париже дорогие духи, те самые, которые Фатима обожала, но даже знакомый и любимый прежде аромат, явно ей понравившийся, не вернул Фатиму в действительность. Саид видел, как она стесняется его, так как для нее он оставался незнакомцем. Что делать? Что можно предпринять, когда они окажутся в Бразилии? Обратиться к врачам. Саид уже навел нужные справки, нашел адреса и телефоны клиник и врачей. Отвар Зорайдэ, на который у всех в доме сида Али возлагалась огромная надежда, не помог. Впрочем, Фатима пила его лишь сутки, а Зорайдэ уверяла, что нужно хотя бы неделю. Поэтому они с Каримой, укладывая вещи его жены, положили в чемодан сверток с сухой травой и рецептом, где было описано, как готовить лекарственный отвар и как следует его принимать. Он заметил, что Фатима в первый раз при нем пила травяной чай Зорайдэ с большой неохотой, но позже, вечером на празднике, когда Карима подала ей стакан с отваром, выпила, не отказываясь. Он слышал, как жена посетовала в разговоре с Каримой, что только после этого отвара у нее наступает легкое прояснение в голове, становится хотя бы немного лучше. Поэтому Саид тоже решил не отказываться и от такого лечения. Но врачам он Фатиму покажет. А ещё в разговоре с психологом по поводу потери памяти ему был дан совет, чтобы его жена встречалась как можно с большим количеством знакомых ей в прошлом людей. Поэтому Саид мысленно уже составил список, с кем он устроит встречи, чтобы вызвать у Фатимы нужные ассоциации. Среди прочих была и Самира со своим Феррасом. Саид отвергал ее замужество с братом Лукаса, но что же делать, если подругой Фатимы за его спиной стала родная племянница, от которой ему приходилось отказываться сначала потому, что так поступил с ней и ее родной отец, а теперь он сам был готов держаться от нее подальше из-за ее «мужа». Мужчину радовало то, что Фатима не отвергла его с ходу. Он чувствовал, что понравился ей. Даже не узнав его, считая незнакомцем, не вспомнив, что он и есть ее муж, Фатима согласилась поверить этому, потому что Саид оказался ей приятен. Его жена его не оттолкнула! Она могла бы полюбить его, не помня ни о чем плохом, что случилось в недавнем прошлом. Любовь с чистого листа. — Пусть пока живет в неведении, без прошлого. Так даже лучше. Когда она полюбит меня, примет, тогда память пусть к ней вернется, — мечтал он. Но нужно было быть готовым к тому, что возвращение памяти может случиться в любую минуту. И что тогда? Он может не понять, когда это произойдет, ведь прежняя Фатима оказалась слишком хитра и умна. Она не покажет вида, что всё вспомнила, и может решить снова сбежать, если у нее есть серьезные причины его бояться. Надо чаще говорить с ней, как она нужна ему, что ничего плохого ее не ждет рядом с ним, убеждать так, чтобы Фатиме не пришло в голову снова покинуть его. Из самолета не сбежать, здесь он смог расслабиться. Но в аэропорту? В Фесе, где провожать их на самолет отправились Карима, Дуния, Зорайдэ и дядя Али с Ахметом, и ему в голову не приходили подобные мысли. Он скорее опасался появления Фарида. Был спокоен в Париже, пока не созвонился и не поговорил с врачом, который и предупредил о возможности внезапного прекращения амнезии. Тогда Саид уже не отходил от Фатимы ни на шаг и очень переживал, когда ей понадобилось отправиться в туалет. Но Фатима вернулась, не понимая его беспокойства. Накупив ей журналов, Саид успокоился только тогда, когда они прошли к трапу самолета. Теперь же следовало поговорить с водителем, который приедет в аэропорт их встречать. Мухамеда тревожить он не хотел. Попросить Амина встретить и сопровождать его из аэропорта до дома? Но Фатима казалась ему такой безмятежной и покорной, что Саид начинал раскаиваться в подозрениях. А потом он вспоминал, что когда Фатима сбежала, он тоже не мог поверить, что она так с ним поступила. И опять его мысли возвращались к Рании. Какое она имеет отношение к побегу Фатимы? Что между ними произошло в тот день? Что одалиска сделала или сказала сопернице, что Фатима обокрала его и сбежала? Хотя с другой стороны некоторые факты говорили, что побег готовился заранее. Всё оказалось слишком продуманным. Фатима лишь выждала нужный момент для побега. Но лучше забыть о случившемся, потому что каждый раз Саид начинал злиться и нервничать, когда вспоминал о краже денег из сейфа и таинственной пропаже золота. Однажды Фатима сама признается, поверит ему и довериться, расскажет и о причинах поступков, и как всё было. Он простит, потому что полюбил ее, понял, как она ему нужна. А пока пусть и она полюбит его. И хотя Саид прочел письмо Фатимы Самире с ее признанием в любви к нему и не забыл прочитанное, но теперь он желал увидеть собственными глазами и почувствовать, как в ней зарождается к нему чувство любви. Фатима неожиданно повернулась на другой бок, оказавшись теперь спиной к нему, он же, выпрямившись в своем кресле, переплетя руки на груди, принялся вспоминать праздник в доме дяди Али. …Каким чудесным оказался этот вечер! И зал был украшен очень красиво — женщины постарались. И цветы в букетах, и сладости на блюдах, и прочие угощения. Людей пришло на праздник довольно много, не смотря на то, что приглашение было неожиданным. Но весть о том, что нашлась жена Саида Рашида, разнеслась по Фесу с невероятной скоростью. И в дом дяди Али потянулись родственники и знакомые… Только вот дядя Абдул не счел нужным прийти — ни на праздник, ни потом — в аэропорт. Карима же объяснила его отсутствие тем, что в риаде сида Абдула в этот вечер проходила свадьба Лейлы и Имада. Саид поймал себя на мысли, что сам не прочь был бы поприсутствовать на таком примечательном событии. Однако узнал о нем слишком поздно, но и оставить теперь Фатиму не смог бы. А появляться вместе с ней на территории сида Абдула не рискнул. Ему вспомнилась история Имада, чуть было не ставшего его близким родственником. Ведь он был бы мужем его родной племянницы. Саид не был знаком с ним лично, не знал его в лицо, но не забыл, как Самира запросила тридцать пять килограммов золота, чего Имад, конечно, не мог себе позволить, а он, Саид, пошел на принцип ради счастья родного брата, согласился на эту нелепую покупку, которая не состоялась только из-за дочери Мухамеда. И вот теперь дядя Абдул смог исправить ошибку со сватовством несчастного жениха, пристроив ему бывшую жену Мухамеда. Если Имад получил не его дочь, так стал мужем ее мачехи. О, Аллах, каковы превратности судьбы у некоторых! А на празднике Фатима держалась скорее как гостья, а не та, в чью честь этот праздник устроен. Она лишь смотрела, как танцуют другие, забыв, наверно, что сама любила и умела танцевать. Саид же все время стоял с ней рядом, любуясь долгожданной «находкой». Фатима была ещё бледна, она сильно исхудала, но все равно казалась ему прекрасной в новом кафтане, расшитом сложной вышивкой, с золотым ожерельем на высокой стройной шее, а волосы были уложены в прическу, которую некогда любила носить Жади. Наверно, она попала в руки того же мастера, предположил Саид… Бразилия. Дом Саида. До волнующего возвращения Саида и Фатимы оставалось несколько часов. В доме шло приготовление к встрече. Зулейка хорошо помнила, что сказал ей Саид: комната Фатимы должна быть приведена в идеальный порядок, на стол поданы ее любимые блюда, о которых на их кухне ещё не успели забыть. Все слуги должны быть строго предупреждены, чтобы не смели упоминать при его нашедшейся жене о том, что Фатима натворила перед исчезновением. Кроме Мириам, всем остальным слугам было запрещено вести с ней разговоры, чтобы не проговориться. Зулейка и Рании тоже должны были молчать о пропавших из сейфа деньгах и о золоте, о том, что Фатима сбежала. Саид ещё не придумал версию, какую представит Фатиме, потерявшей память, почему её искали. Но вроде бы с момента похищения ее после родов Зухрой и Фаридом можно было бы это объяснить, не отступая от правды, рассказывая так, что после развода Хадижи с мужем в руках негодяев оказалась Фатима, потому что до Хадижи у них не дотягивались руки. А она приехала в Фес… Саид не собирался долго задерживаться в Марокко. Он намеревался забрать Фатиму и тут же вернуться. Поэтому Зулейка старалась сделать всё быстро — впрочем, ничего особенного делать для этого не пришлось. Вот только Назрин вдруг заболела, и так, что няне пришлось лечь в больницу вместе с малышкой. Зулейка была в ужасе, как она сможет объяснить это Саиду. Но звонить ему не стала, зная, как это его расстроит, а он итак переживает из-за Фатимы. У нее оказались проблемы — потеря памяти. Но Зулейка постаралась выяснить причины внезапной болезни младенца. И выяснилось, что Мунир и Амин пытались накормить ребенка мороженым. Проглотить кусок мороженого Назрин не смогла бы, но ей дали полизать замороженный фруктовый лед. И девочка заболела. Зулейка поместила ребенка в больницу на обследование, ведь Назрин совсем крошка, очень опасно болеть в таком возрасте. Узнав, кто участвовал в кормлении мороженым, она наказала Амира и Мунира, запретив одному выходить из комнаты, а Мунира не отпустила с няней в парк. Рания возражать не посмела, потому что проступок сына касался дочери Фатимы. Если честно, Рания очень испугалась, узнав, что дочь Саида заболела из-за ее сына. Она итак переживала, что Саид, вернувшись из Марокко, начнет расследовать прошлые истории из ее отношений с Фатимой. А вдруг память к ней вернулась, едва она увидела Саида? А сегодня Рания достигла такого уровня нервозности, что у себя в комнате начала биться в истерике. Она проклинала Амину за то, что та подошла к Фатиме на площади в Марракеше. Зачем ей понадобилось делать мехенди? И никакие соображения, что Дуния и Карима оказались там не случайно, искали жену Саида и непременно нашли бы ее без Амины. А Рания поссорилась с сестрой. После их последнего разговора она никак не могла успокоиться. Амина рассказала ей, как Саид водил их по медине, то есть по лавкам, где покупал золото и красивые вещи к устраиваемому празднику у дяди Али. Рания не поняла, купил ли Саид золото им с Зулейкой или все его покупки достались Фатиме. Амина такая бестолковая! Ведь просила же ее внимательно отследить, что достанется третьей жене. Кстати, Амина так и не выполнила важную просьбу: Рания попросила ее спросить у Саида между прочим, какое теперь положение будет занимать в семье Фатима. Стала ли она третьей женой или осталась второй? Саид молчит об этом. Но что стоило Амине узнать? Рания боялась спрашивать, но разве Амине грозят неприятности, если она задаст вопрос о статусе сестры? Но что-то подсказывало Рании, что Саид всё простит одалиске. И это после такого проступка?! Рания довела себя до бешенства, не переставая думать: накажет Саид жену — не накажет, даст ей развод — не даст, станет она третьей женой или Рания будет и дальше занимать это место! Фатима потеряла память, она ничего не может вспомнить? Прекрасно! Зулейка разговаривала с Саидом и потом рассказала всем домочадцам новости. Хадижа была вне себя от радости, что Фатима нашлась. Сначала Рания злилась на нее. К ней дочь Саида никогда не относилась с такой любовью. Но потом догадалась: если Фатима жива, то и Фарид ее не был убийцей. Впрочем, говорили же, что Фатиму могла убить Зухра, а вовсе не он. Хадижа не только повеселела из-за скорого возвращения Фатимы, но и продолжала с кем-то разговаривать по телефону, на что теперь не обращали внимания из-за суеты, связанной с беглой женой Саида. Но сметливая Рания замечала то, чего не видела занятая домашними делами Зулейка. У Хадижи появилась какая-то тайна. Было любопытно, что же это такое может быть? Но теперь и Рании это стало не особенно интересно. Ее волновало, что теперь решит Саид с домами для нее и Зулейки. О, как мечтала Рания получить собственный особняк. И чтобы непременно он был лучше, чем у Зулейки. Места сбывалась. А Фатима, кажется, вовсе останется без собственного дома, так как Саид заявил, что эта жена будет жить с ним, а к другим женам он будет приезжать по очереди. И если сначала Ранию это порадовало: Фатима не получит дом, который когда-то выбрала в одном из каталогов. Правда, и Рании Саид не позволил претендовать на него. Но до нее вдруг дошло: жить в своем доме — значит, быть отрезанной от главных событий в семье. Зулейку это вполне устроит, но не Ранию. Если к Зулейке хорошо относились практически все слуги в доме, она могла узнавать, даже не расспрашивая у них, что будет происходить у Саида с Фатимой, то Ранию все недолюбливали. Даже если она потребует, чтобы та же Мириам следила за всем и доносила ей, женщина не согласится. Эта служанка слишком давно работает на семью Саида, оказавшись в Бразилии, когда Саид забрал ее прямо из дома сида Абдула. Он тогда только женился на Жади. Мириам тут же донесет Саиду о ее предложении или приказе. А он не потерпит, чтобы за ним кто-то шпионил. Нет, опасно расспрашивать слуг. Это значит, что Рании выгоднее оставаться в ЭТОМ особняке и наблюдать, как Саид ведет себя с женой-фавориткой. А что будет, догадаться не трудно: он и дальше станет осыпать золотом одалиску, забыв о ее преступлениях. Он уже начал это делать! Посмотрим, какие ожерелья Саид купил ей и Зулейке. Нет, она ни за что не промолчит! Даже если придется выдать Амину! Эта не сестра, а змея! Да ещё получила в подарок от ее мужа золотой браслет и дорогущий кафтан! В то время как Саид, возможно, решил обделить других жен! О, Аллах! И была ещё больная тема — пропавшее золото. Вернется ли когда-нибудь к Фатиме память? А если вернется, то скажет ли эта хитрая одалиска и воровка, где спрятала ее золото? Или она его продала, потратив деньги на путешествие, когда «убегала» от Саида? Ранию начинало трясти, когда вспоминала, каких украшений лишилась. Нет, она спросит у Фатимы, где ее золото, спросит! А вдруг именно этот вопрос вернет ей память? Но Саид строго запретил заговаривать с любимой женой (забери ее обратно шайтан!) о том, что с ней случилось. А когда Рания переедет в свой дом, КАК она сможет потребовать у Фатимы вернуть золото? А вдруг фаворитка ее обманет? Вспомнит, где золото, а скажет, что оно пропало или продано. А на самом деле тайком достанет и станет им любоваться, наслаждаясь ее, Рании, страданиями из-за потери. …И вот наступил вечер, когда в темноте за окном где-то у ажурных ворот раздались звуки подъехавшего автомобиля. Рания за эти годы научилась определять по шуму колес их машину. И теперь она начала задыхаться, поняв, что время пришло! Ее враг снова войдет в дом! Чем закончится это для Рании? Она подошла к зеркалу и увидела покрасневшее от волнения и злости лицо и сжала кулаки. Умывшись холодной водой, она сделала глубокий вдох-выдох и решительно направилась к двери. Наверно, весь дом уже собрался внизу в гостиной! Почему же она должна быть последней? Это могут заметить, а Саид воспримет по-своему. И что же она увидела, когда Саид вошел и ввел за руку Фатиму? Хорошо одетая одалиска переступила порог, посмотрев на него благодарным и. влюбленным взглядом! Разве она не потеряла память? Нет, это очевидно, потому что Фатима осмотрелась в гостиной так, как будто вошла в незнакомый дом. Рания придирчиво оглядела ее с ног до головы. Платье новенькое, модной фирмы. Обувь — тоже брендовая. Не напрасно потратили время в Париже! Сумочка — из дорогого магазина. Если она ничего не помнит, значит, сам Саид отвел ее за покупками в прежние, любимые ею места в Париже. Платок был повязан так, что открывал полностью ее шею. Это удивило Ранию. И то, что Саид позволил ей оголить шею (впрочем, разве не так повязывала платок и Жади?), и то, что Фатима вообще появилась в платке. Раньше она или его вовсе не носила — до скандала споря с Саидом, или сдергивала с головы, едва выйдя из машины и ступив на дорожку к особняку. А ещё на ней было много золота. Серьги, которые сразу бросались в глаза, ожерелье на шее, заколка на платке, удерживающая его на густых и пышных волосах. А когда Фатима все-таки потянулась рукой к платку и стянула его, то на руке у нее оказалось не менее пяти браслетов, явно недавно купленных. Всё золото было новеньким! А откуда ещё у беглянки взялось бы золото? Кстати! А ее собственное золото — где? Или Фатима свои украшения спустила, продав их ювелиру, чтобы получить деньги? О, а если она так поступила не со своим золотом, а с золотом Рании?! Аллаааах! Рания пообещала себе, что непременно потребует у Фатимы ответа! Потом Саид знакомил Фатиму с обитателями дома, следя за ее реакцией. Фатима же, посматривая на него с симпатией и даже с легкой улыбкой, здоровалась со всеми по очереди, и так. Как будто видела впервые. Рания начала ревновать. Саид явно нравился одалиске, чего та даже не скрывала. А вот Зулейка явно испытывала к сопернице жалость, жалела ее. «Если Фатима влюбится в Саида, ему это и надо! Нам с Зулейкой останется только сожалеть об этом, живя забытыми и брошенными в своих домах. Как первая жена этого не понимает?» — кипела Рания внутри себя. Но жена Саида никого не узнала и вела себя, как будто оказалась в незнакомом доме среди незнакомых людей. Саид терпеливо представлял ей каждую обретаемую вновь родственницу: -…Это Хадижа. Моя дочь. Вы с ней были подругами. Не узнаешь ее? — с надеждой спрашивал Саид, но Фатима виновато качала головой. Но вдруг сказала: — А! Карима говорила мне, что, когда меня нашли у шуафы в Марракеше, на мне было твое платье! Я это запомнила! Хадижа растерянно заморгала, но потом догадалась, о каком платье идет речь. Как у шуафы могло оказаться ЕЕ платье? Только если оно осталось от Зухры. Это один из кафтанов, которые племянница ведьмы у нее забрала. Но Хадижа не стала говорить об этом вслух. Она только жалко улыбнулась и кивнула. Но Саид всё понял, но тоже не стал развивать опасную тему. -…Это Зулейка, моя первая жена. Вы с ней всегда находили общий язык. Зулейка тут же шагнула к ней. — Фатима, вспомни меня. Вот крупный камень аметист, ты привезла его из Марокко, когда побывала в Эс-Сувейре, и подарила его мне. Помнишь? — Нет, прости, — робко улыбнулась Фатима. Саид продолжал: — Это Рания, одна из моих жен. Вы часто ссорились с ней. Но это всё в прошлом. Теперь в этом доме никаких ссор больше не будет, — Саид бросил на Ранию выразительный взгляд и тут же повернулся к фаворитке, которую Рания обожгла полным ненависти взглядом, чего он не успел заметить. Но Фатима поежилась, увидев ее недоброе выражение лица. — Это наша главная служанка Мириам. Она знает все твои любимые блюда, которые и приготовлены сегодня к нашему возвращению. Кстати, Мириам, в вещах Фатимы имеется пакет с травами, который собрала Зорайдэ. В пакете есть рецепт, как сделать отвар, который должен помочь Фатиме восстановить память. Когда будешь разбирать вещи, обязательно достань его и сразу же сделай отвар. Дорогая, тебе ведь становилось лучше от него? — Да, хабиби, лучше, — она притронулась к вискам. — Я не против выпить чай Зорайдэ, как только это будет возможно. — Тогда сделаем его прямо сейчас. Мириам, найди траву и завари ее. Служанка поспешила в комнату Фатимы, куда уже успели отнести багаж. А Рания подумала, что не плохо бы забрать этот кулек и выбросить траву. Пусть Фатима помучается! И ее потерянная память все же безопаснее, чем ее восстановление. Рания решила непременно добраться до травы. Потом Фатиму отвели в ее комнату. Здесь Саид настойчиво напомнил ей несколько раз, что все вещи, абсолютно каждая вещь Фатиме знакома, ею самой некогда была выбрана. — Посмотри внимательно, Фатима. Возможно, вспомнишь что-то одно, потом это воспоминание потянет за собой другие. Зулейка и Рания остановились в дверях, наблюдая, как Фатима бродит по комнате и прикасается к каждой вещи — к ноутбуку, к зеркалу и столику, где все ещё стояла ее косметика. Она брала флакончики духов, принюхивалась и ставила обратно. Потом присела к ноутбуку и открыла его. Когда загрузилась операционная система, Фатима сказала, что нужен пароль, но она его не помнит. Саид подсказал. А потом молодая женщина принялась открывать папки и рассматривать файлы. Ее руки работали уверенно, но она как будто пыталась что-то найти. — Что ты ищешь? — насторожился Саид. — Фотографии. Мне кажется, они должны быть где-то в ноутбуке. Разве нет? — Тогда открой папку «ФОТО» внутри папки «Самира». Там много разных снимков. Фатима подчинилась. И точно — фотографии природы, много снимков какой-то девушки, рыжего кота, ещё каких-то людей… — Это Самира и Лео. И ещё друг Лео. Кстати… Лео Феррас… Тебе это имя ни о чем не говорит? — Нет, а кто он? Я должна его помнить? — Он стал мужем Самиры, — кривясь, как от зубной боли (если бы Саид знал, что это такое), ответил он. — Вы некоторое время с ним вместе путешествовали по Амазонке. С Самирой ты переписывалась. Позже можешь прочитать вашу переписку. Здесь собраны письма Самиры тебе. Твои письма тоже есть в отдельной папке. Их восстановил специалист, когда я разыскивал тебя. — А чьи это фотографии? — уже сама начала поиски Фатима, открывая файлы с изображениями. Замелькали лица — Хадижи, Зорайдэ, дяди Али, Жади и Латифы. Был даже снимок из Сан-Криштована. Саид знал историю их появления в ее компьютере. Самира щедро поделилась с подругой снимками всех родственников. Здесь же попалась фотография Хадижи с огромным синяком на лице. И вдруг… Фатима открыла очередной снимок, а там оказалась фотография Зухры. Фатима, отпрянув от ноутбука, шумно и глубоко вздохнула. — Узнала? — быстро спросил Саид. — Нет, но я боюсь эту женщину. Почему? — оглянулась Фатима на мужа. — Взгляни на следующий снимок. А там был Фарид — ухмыляющийся, наглый, протягивающий к «фотографу», кто бы это ни был, руку с расставленными буквой «V» пальцами. Фатима нахмурилась, долго и пристально смотрела на него. — И его я не могу вспомнить, но с ним связано что-то плохое. Но я не помню, что, — сказала она, наконец. — Аллах! — закатил глаза Саид. — Я так надеялся, что память восстановится сразу, как ты войдешь в дом… Тогда нужно обратиться к врачам. Завтра же займусь этим. Зулейка, а где моя дочь? Здесь стояла ее кроватка. Фатима вдруг прислушалась к разговору. Зулейка ответила: — Саид, но ты же сам велел устроить для Назрин детскую рядом с комнатой Фатимы. Комната Хадижи, та, совсем маленькая, которая когда-то была ее детской — по твоим же словам, была сегодня обустроена для Назрин. Фатиме нужно много отдыхать. А за ребенком необходим постоянный уход, и я… — Хорошо, Зулейка, я понял. Но где Назрин? Почему ее до сих пор не принесли сюда, к ее матери? Это даже странно! — начал подозревать недоброе Саид. На лице первой жены появилось скорбное выражение. — Хабиби, она приболела, няня находится с ней в больнице на обследовании, — почему-то вмешалась Рания, не дав и слова сказать Зулейке. И это ещё больше насторожило Саида. — Отвечайте, что с Назрин?! — потребовал он, шагнув в сторону двери, где застыли Рания и Зулейка. Фатима же сделала шаг за ним следом. На ее лице отражалось только недоумение — что происходит? Из-за чего сердится Саид? Назрин? Ей говорили, что это ее дочь. И она куда-то пропала? — В больнице, Саид, — потупилась Зулейка. — Так случилось, что вчера она заболела, и я вынуждена была отправить ее с няней в больницу. — В больницу?! Если ребенок ее возраста в больнице, значит, случилось что-то очень серьезное. Говорите! Рассказывай, Зулейка! — разозлился Саид. Первой жене пришлось всё ему выложить — о том, как дети накормили ее фруктовым льдом, как у ребенка поднялась и не падала температура, и тогда Зулейка и Рания очень испугались и решили, что нужна врачебная помощь. — А где была няня, когда ваши дети оказались возле младенца?! — Это произошло в гостиной, они все сидели на диване. Няня Назрин, чтобы забрать на кухне бутылочку с водой, оставила девочку с другой няней — той, что занимается Муниром и Амиром. Мы немного поменяли их обязанности, ведь в доме столько малышей. Саид, никто не мог предположить, что второй няне потребуется срочно выйти в туалет. И дети остались одни, без присмотра. — Но теперь о Назрин будет заботиться ее собственная мать. А этих нянек выгнать! Что касается моих сыновей… Рания, Мунир уже достаточно взрослый мальчик. Он ведь должен понимать, что делает? Их обоих следует наказать! — Они уже наказаны! — быстро отозвалась Рания. Но Саид продолжал: — В моем детстве, как мне помнится, у дяди Абдула была маааленькая такая плеточка. И мы с Мухамедом страшно боялись, когда дядя Абдул нам ею грозил. Почему я не попросил дядю Абдула найти ее? Уверен, он не мог выбросить такую полезную вещь! Я должен был подумать об этом и привезти с собой в Бразилию! Аллах! Что за дети! Зулейка постаралась его успокоить. — Саид, девочке лучше. Завтра она уже вернется домой. Я каждые пару часов звоню в больницу. С Назрин уже все хорошо, температура нормальная. Ждут лишь результат какого-то анализа, но врачи уверены, что уже все в порядке. Саид выслушал Зулейку и повернулся к Рании. — Рания, я с радостью отправлю тебя и детей в твой дом. Потороплю мастеров, которые занимаются там ремонтом, чтобы закончили его как можно быстрее. Теперь я вижу, что так будет спокойнее для всех. Ты не умеешь справляться с Муниром. Не занимаешься его воспитанием. Потом он встал перед Фатимой. — Дорогая, нашу дочь ты увидишь завтра. А пока отдыхай, переоденься, а потом спускайся к ужину. — Я за тобой зайду и отведу в гостиную, — предложила Зулейка. — Да, сделаем так. Давайте пока выйдем, а ты занимайся собой, Фатима. Закрыв за собой дверь комнаты, Саид увел Ранию и Зулейку в свой кабинет. Там он напомнил им о том, о чем предупреждал перед отъездом. — Никаких расспросов, что с ней случилось, когда она для нас всех пропала. Рания, это касается тебя, прежде всего! О золоте пока забудь. Вернется память, я сам расспрошу. К тому времени ты будешь жить в своем доме, как я подозреваю. Тогда я тебе привезу твои украшения, если они будут найдены. Всё, иди к детям, — он строго кивнул и погрозил пальцем: — И смотри внимательно за Муниром. Не полагайся только на няню, потому что в следующий раз я выгоню не няню, а тебя! Если ты не будешь справляться с воспитанием нашего сына, ради которого я снова женился на тебе, то тебе придется вернуться в Марокко. Рания молча вышла с горящим от унижения лицом. — Аллах! Эта Фатима мне за все ещё заплатит! Теперь мой сын во всем виноват! Ещё чего! Посмотрим, как Фатима станет заботиться о дочери. Посмотрим! А Зулейка осталась в кабинете Саида, чтобы узнать о его дальнейших планах. Он спросил ее совета, как быть с Фатимой. Но она не успела ответить, потому что кто-то постучал в дверь. Получив разрешение, вошла Мириам и сообщила: — Сид Саид, я сделала отвар из той травы, что нашла в вещах, отнесла стакан с лекарственный отваром ларе Фатиме. Она все выпила. — Хорошо, Мириам. Ты и будешь отвечать за лечение Фатимы травами Зорайдэ. Иди. Когда Саид и Зулейка вновь остались одни, они долго и обстоятельно обсуждали положение в семье. И ещё Саид хотел услышать ее мнение о Фатиме. — Хабиби, я думаю, что может помочь не только отвар из трав, которые дала Зорайдэ, а я в них верю, но и встреча с кем-то знакомым, с кем Фатима пережила много всего, испытав стресс после того, что тогда сделала. Ты понимаешь, что я имею в виду. — Кража из сейфа денег и золота… И кто это может быть? — Самира и ее муж Лео. Они помогали ей скрываться от тебя и путешествовать. Договорись с Самирой о встрече завтра где-нибудь в торговом центре и приведи туда Фатиму. А потом из больницы привезут Назрин. Кто знает, вдруг, увидев девочку, Фатима всё вспомнит. Материнский инстинкт заставит память вернуться. — Ты права, Зулейка, — с уважением произнес Саид, глядя одобрительно на первую жену. И пока он созванивался с Латифой, чтобы выяснить, где ее дочь, вернулась ли она из поездки в Италию, Зулейка прошла по коридору и спустилась в гостиную. А там ее поджидала Рания, нервно вышагивая по огромной комнате. Зулейка удивилась, когда она сначала уставилась на ее руки, а потом вопросительно посмотрела ей в лицо. — Что? Почему ты так на меня смотришь, Рания? — Хотелось бы узнать, отдал тебе Саид наши ожерелья или нет! — Какие ещё ожерелья? — Те самые, что Саид, по моим сведениям, купил нам в Фесе, когда делал подарки Фатиме. Я точно знаю, что он купил красивые и дорогие ожерелья. Одно — ей, и ещё два для нас. Или ты решила выбрать без меня то украшение, которое тебе больше понравится? — Рания, ты уже бредишь от зависти. Не начинай снова распри из-за подарков мужа. Кстати, если бы Саид привез нам украшения и предложил выбирать, то я, как первая жена, имею право сделать выбор ДО тебя. — А, так все-таки есть ожерелья! Значит, Саид купил их все три не Фатиме! — Мне ничего неизвестно ни о каких ожерельях! — строго отрезала Зулейка. — Пойди и сама спроси о них у нашего мужа. — И спрошу! Аллах, в семье должна же быть какая-то справедливость! — заявила Рания, но сама трусливо подумала, что никуда она не пойдет. Придется ждать, или Саид сам вспомнит о них, или она в будущем увидит все три украшения на шее фаворитки. А спрашивать — только подставлять себя. Нет. — Зулейка, теперь уже должно быть известно, каков МОЙ статус в семье: я вторая жена или все ещё третья? — снова приступила Рания с вопросами. — Не знаю, Саид ничего не говорил об этом. — Так узнай. Почему ты не спросила? — Рания, а ТЫ почему не спросишь? У меня слишком много дел и проблем. Подойди к мужу и задай ему этот вопрос! — Какой вопрос? — спускаясь по лестнице, услышал и спросил Саид. И увидел, что Рания испуганно сжалась. — Саид, какие теперь у твоих жен, статусы? Кто вторая жена и кто третья? Рания не может понять, стала ли Фатима третьей женой или остается второй, — ответила Зулейка. Рания побагровела. — Я бы сама спросила, нечего за меня говорить, — начала она, но Саид нахмурился и сказал, выставляя вперед ладонь: — Я не давал Фатиме развод. Почему она должна становиться третьей женой? А ты, Рания, кажется, забываешь, на каких условиях я на тебе женился после твоего временного брака. Тебе лучше больше молчать, чем открывать рот. Ты поняла? — Да, Саид. Ни о чем не стану больше спрашивать тебя! — Как? — решила покончить с интригами первая жена. — Ты же хотела знать, привез ли Саид и нам с тобой ожерелья. Кто-то из Марокко сообщил Рании, что ты, Саид, купил у ювелира три дорогих украшения. Возможно, два из них — не Фатиме, а нам с Ранией. Саид хлопнул себя по лбу. — Точно! Золото! Я же привез вам подарки в честь возвращения Фатимы. Конечно, я поступил по справедливости, купив ожерелья каждой жене. Зулейка, поднимись в кабинет, открой мой портфель и достань футляры с драгоценностями. Принеси их сюда. Зулейка повиновалась. А Рания с завистью подумала, что та, конечно, сразу же откроет футляры и посмотрит на украшения ещё возле портфеля. И выберет себе ожерелье, которое ей больше понравится. А ей достанется то, что похуже. В нетерпении она принялась стучать кончиками пальцев по столу, пока Саид не сказал, чтобы она прекратила действовать ему на нервы. Он сидел на другом конце дивана, а она — у столика. Вернулась первая жена, и, конечно, Зулейке предложено было выбирать. Оба украшения были прекрасны, но если бы Зулейка захотела получить то, что с ажурными пластинками, тогда Рания и сочла бы его лучшим. Но если бы соперница выбрала другое, тогда оно и стало бы тем, которое жаждала бы заполучить третья жена. Рании понравились оба ожерелья! И ни от одного она не могла отказаться и выбрать. Саид начал проявлять нетерпение, ведь он шел ужинать, а теперь пришлось задержаться. Тогда он протянул руку к тому, на которое смотрела Зулейка, и отдал его ей. Ажурное золото Рании не досталось. Она забрала второй футляр и решила сегодня же примерить ожерелье вместе с самым лучшим кафтаном. — Где же Фатима? — поинтересовался Саид и послал за ней служанку, которая пришла, чтобы сообщить, что всё готово. Зулейка вспомнила только теперь о данном Фатиме обещании — зайти за ней и привести на ужин. Пока служанка ходила за женой хозяина, Саид сообщил Зулейке и Рании, что завтра он с Фатимой едет в Торговый центр, там он договорился встретиться с Самирой и Лео Феррасом. А потом он отведет вторую жну к врачу. — Самира и Лео ещё не развелись? — вполголоса спросила Рания, надеясь, что ее никто не услышит. Но за ее спиной внезапно оказалась Хадижа. — Нет, Самира и Лео не только не развелись, но и намерены отправиться путешествовать в Баийю. А если Самира созреет до настоящего брака, то они с Лео устроят ещё одну свадьбу на каком-нибудь романтичном острове — на Карибах, на Гавайях или ещё где-то, — проговорилась Хадижа в запальчивости. — Как это — «созреет для настоящего брака»? А какой же у нее брак сейчас? — удивилась Зулейка. Но и Саид поднял голову и вопросительно посмотрел на дочь. — Я… не знаю. Но… мне кажется, что… пока у них брак формальный. Они просто друзья, — смутилась она, поняв, что выдала сестру. Хадижа закрыла руками лицо, на котором появилось страдальческое выражение. — Я хотел бы, наконец, поужинать. Зулейка, почему так долго приходится ждать, чтобы поесть? — спросил Саид. — Да-да, идемте! Всё давно готово. Она озабоченно оглянулась. Но Фатима тоже подошла и тихо встала возле Хадижи. Потом все сели за стол, Саид принялся рассказывать, как прошел праздник в доме дяди Али. Фатима кивала, когда Саид ей о чем-то напоминал. Значит, молодая женщина забыла только свое прошлое. Но с того момента, как она очнулась у шуафы и затем — когда оказалась в доме дяди Али, она всё помнила. 8. Часть 33. Глава 8. Встреча в Торговом центре. Фатима и Назрин. Саид не стал звонить Латифе, но попросил Хадижу узнать у матери и тети, вернулись ли в Рио Самира и ее приятель. — Лео ее муж, — поправила отца Хадижа, пожалев о том, что проговорилась и подвела сестру. — Узнай, Хадижа, и дай мне номер сотового Самиры. Мне нужно поговорить с ней. Хадиже было известно, что дочь тети Латифы вчера вернулась в Бразилию. Удивительно, как отец с Фатимой не оказались на одном рейсе с Лео и Самирой. Впрочем, глупости, ведь рейс Самиры был из Рима, а отец вылетел из Парижа, а это не только разные города, но даже разные страны. Хадижа не стала говорить отцу об этом, чтобы его звонок не стал для Самиры неожиданностью. Ее стоило предупредить. Они разговаривали недавно: Самира позвонила ей из Италии тут же, как только узнала от матери новость, что Фатима нашлась. Девушка порадовалась, но потом сестра требовательно поинтересовалась: — Хадижа, твой отец собирается наказать Фатиму? — Не знаю, но не думаю. Он так ее ждал, искал, тревожился, и для чего? Чтобы наказать?! — растерялась в тот момент Хадижа. Ведь в доме началась такая суета, отец торопился лететь в Марокко, а Зулейка в дни после его отъезда выполняла все его требования, собираясь переделать старую крохотную комнатку в детскую для Назрин. Потом сестра Хадижи заболела, и Назрин отправили в больницу… В общем, отец ничего не сказал о наказании отыскавшейся жены ни тогда, когда был ещё дома, ни потом — когда звонил им из Марокко. Хадижа рассказала Самире об этом. И вот они снова разговаривали. Хадижа позвонила Самире, чтобы не только предупредить ее, но и попросить для отца номер ее телефона, потому что ее дядя хочет о чем-то попросить. Намекнула, что это связано с Фатимой. Самира и в этот раз спросила, какие отношения у дяди Саида и Фатимы? Что наблюдает сама Хадижа? — Нормальные отношения. Самира, ты ведь знаешь, что Фатима потеряла память. Отец делает всё возможное, что бы она вспомнила прошлое. Он хочет привезти Фатиму в Торговый центр на встречу с тобой и Лео. Вдруг при виде вас она всё вспомнит, иншалла? Если нет — тогда они отправятся на прием к врачу. Впрочем, отец намерен показать ее врачам в любом случае. Самира высказала сомнение, почему дядя Саид так торопится вернуть память, ведь прошло совсем мало времени после их прилета из Марокко. Она и тетя Жади разговаривали с Зорайдэ, и жена дяди Али ответила, что девушке поможет ее трава, но пить ее следует не меньше недели! — Твой отец поручил кому-нибудь следить за тем, чтобы Фатима пила отвар? — Да, Мириам этим занимается. Но Фатима потеряла память уже давно. Она очнулась в доме шуафы, уже ничего не сумев вспомнить. И у дяди Али — тоже. Теперь неизвестно, что может ей помочь, — возразила Хадижа. Девушки подробно обсудили всё, что им стало известно о Фатиме, ведь обе разговаривали с Каримой, с Зорайдэ, слышали мнения Латифы и Жади. Самира заявила, что согласна встретиться завтра в торговом центре с дядей Саидом и Фатимой. — Но я приеду не одна, а с Лео. Думаю, это будет полезно для встречи: Фатима увидит его и может вспомнить. Ведь именно Лео помог ей скрываться в первое время, пока она ещё не знала о беременности. Это с его помощью она перебралась в Европу. — Самира, мой отец всех предупредил, чтобы не смели напоминать Фатиме о краже из сейфа. Думаю, он и с тобой решит поговорить об этом. Не знаю, как вы сможете разговаривать, не затрагивая эту тему. — Надо подумать. Хадижа, скажи отцу, что я буду ждать его звонка. Дай номер моего сотового. Но разве у него нет моего телефона? Странно. Телефон у меня тот же, и номер я не меняла. Кстати, я тоже считаю, что историю с сейфом лучше пока всем забыть. Хадижа рассказала отцу о телефонной беседе с двоюродной сестрой, и Саид сразу же созвонился с племянницей. …И вот они уже сидят за столиком в кафе, приехав в знакомый торговый центр, отыскав уютный уголок, укрытый зеленью. Саид волновался и потому не сразу догадался сделать заказ. Ему пришлось проявить вежливость при виде брата Лукаса. О, Аллах! Как же Лео оказался похож на Лукаса! Одно лицо. Как такое возможно? На Саида тут же нахлынули неприятные воспоминания. Молодые люди явились на встречу в джинсах и легких футболках. У Самиры волосы лежали на плечах и за спиной роскошной волной. Но теперь девушка успела их перекрасить в светлый цвет, хотя Саид помнил, что дядя Абдул после истории с Имадом рассказывал, как Самире в доме дяди Али вынужденно изменили цвет волос на каштановый, воспользовавшись хной и ещё какой-то природной краской. Саид заметил также, что Лео, ее, хм… хм… «муж» (?!), выглядит странно с такой прической — волосы были зачесаны торчком вверх и довольно коротко подстрижены. Сколько ему лет? Пожалуй, этим оригинальничанием с волосами он и отличался от лощеного Лукаса. Но раньше он видел этого парня в другом виде — и тогда он был точной копией брата. Когда они садились за столик, Саид помог сесть Фатиме, галантно выдвинув для нее стул. Лео сделать этого не успел, если вообще собирался: Самира заняла место, живо придвинув к себе сама нужный стул. Жена Саида выглядела прелестно. Мириам по его же совету не только принесла ей утром отвар, но и помогла выбрать платье из «прежних», чтобы Фатима всё время «окуналась» в прошлое. И девушка охотно согласилась надеть элегантный костюм, который сама же когда-то с восторгом приобрела в Париже. В этот раз Фатима вышла из дома без платка. Саид решил поэкспериментировать: если не настаивать и не напоминать ей о платке, как она сама поступит? Фатима в этот раз о платке не вспомнила и отправилась в торговый центр с уложенными в хитрую прическу волосами. Значит, это ее подсознательный выбор. Натуру не изменила даже потеря памяти. Из Марокко она летела в платке, потому что так ее одели Зорайдэ и Карима. Саид ещё только взял в руки меню, не догадавшись сразу же заказать напитки и сладости, а Самира посмотрела на Лео и потребовала, чтобы он принес ей, не дожидаясь появления официанта, кофе и те три вида пирожных, которыми они привыкли лакомиться каждый раз, когда их заносило в этот торговый центр. Рука Лео, до этого скромно лежавшая на краю спинки ее стула, поднялась к ее лицу. Парень заботливо поправил длинный волнистый локон, убрав его ей за ухо, чмокнул Самиру в щеку и пошел выполнять приказание. Девчонка снисходительно отнеслась к такому поведению приятеля. — А мороженое мы позже закажем, — капризно сказала между тем дочь Мухамеда и Латифы. Саид, собиравшийся ни на что не реагировать на встрече, чтобы достичь цели — попробовать вернуть Фатиме воспоминания, всё же почувствовал раздражение. Он невольно отреагировал и на Лео, хотя и старался не показывать этого, и поведение Самиры ему не понравилось. Но надо было сдерживаться… Фатима вела себя с Самирой и ее мужем так, как будто видела их впервые. Они все ели мороженое, пили кофе с вкусными бисквитами, Самира то и дело вспоминала, как они с Лео недавно побывали в Италии и обошли в Риме все возможные кафе и бары, впрочем, как и в других городах, куда их занесло уже вместе с Неджмой и Ясмин. Конечно, тут же было рассказано о том, кто это такие, чьи дочери. — Теперь мы с Неджмой сводные сестры: моя мама стала женой ее отца. А Ясмин — внучка дяди Али и лары Дунии. Ты же помнишь тетю Дунию? — Да, я с ней знакома, — улыбнулась Фатима. — Она и Карима… Они привезли меня из Марракеша, забрав у той ужасной женщины. Самира вела беседу осторожно, стараясь не приближаться к опасным темам, о которых ее просил не упоминать дядя Саид. Но стало понятно, что ни ее, ни Лео Фатима вспомнить не смогла. Тогда девушка начала выуживать из собственной памяти то, что могло подтолкнуть воспоминания у жены дяди Саида. — Фатима, а помнишь, у тебя был рыжий котенок? Это я принесла его тебе. Его мне дала дона Жура и… — Да! Котенок… Такой маленький, пушистый, рыженький, — вдруг напряглась Фатима, но оживился и Саид. Он не мог терпеть того кота, но неужели именно он и поможет выздороветь его женщине? — Самира, я видела такого котенка во сне. Рыжего. И я даже звала его по кличке, но только во сне. А в реальности я ее не помню. — Жалко, — разочарованно сказала Самира. — А попугая, который укусил тебя за палец, тоже не помнишь? Там, в Амазонии? — вмешался Лео. — Попугая? — удивилась Фатима, но схватилась, как отметил Лео, за тот самый палец, о котором он вел речь. — Нет, не помню. Саида порадовало только то, что не Лео стал тем лекарством, при виде которого случилось бы выздоровление. Значит, этот Лео ничего не значил для Фатимы там, в джунглях на Амазонке, куда занесло беглянку. — А имя Иветти тебе ни о чем нее говорит? Ты была с ней знакома. Это мачеха Лео и дяди Лукаса. И я, и ты бывали на праздниках и приемах в доме их отца — Леонидаса Ферраса. Нет? Не вспоминается? — Самира, надо было попросить дону Журу дать нам на время ее кота. При виде него могло случиться чудо, — предположил Лео. Он приобнял Самиру, но как-то по-дружески, не как мужчина обнимает возлюбленную, но и это Саиду не понравилось. Он едва не скрипел зубами при виде такой вольности с его племянницей. Но ведь эта парочка жената и может позволить себе и куда более близкие отношения и вольности! Однако Саиду видеть это было не по душе. Он старался больше смотреть на жену, не обращая внимания на Самиру и ее спутника. — Самира, Фатима, хотите ещё что-нибудь? Я могу принести. Сегодня здесь много народу, а официантов мало и они заняты. — Нет, Лео, я сыта, — сообщила Самира. — Мне тоже больше ничего не хочется, — с улыбкой сказала Фатима. Потом девушки заговорили о имевшей место в прошлом переписке. — Фатима, ты видела фотографии в своем компьютере, те, что я тебе присылала? — Видела, но я не помнила, что это твои снимки, мне Саид сказал об этом. — А адрес моей электронной почты тоже забыла? Пароли? — Нет, я даже не заглядывала туда, потому что мне о ней никто не сказал, — нахмурилась жена дяди Саида. Вдруг Самира спросила: — А как прошла твоя встреча с дочкой? Ты и ее не помнишь? — Мне сказали, что мою дочь зовут Назрин. Нет, я ещё не видела ее, потому что малышка заболела и оказалась в больнице. Но когда мы вернемся, к тому времени Назрин должна быть уже дома. — И ты не помнишь даже того, что была беременна? — не удержалась от вопроса Самира. — Мама говорит, что это самое важное событие в жизни женщины, такое невозможно забыть, особенно роды. А после них у женщины включается материнский инстинкт. Он очень сильный. Возможно, когда ты увидишь своего ребенка. Возьмешь дочку на руки, тогда ты всё вспомнишь. Тетя Жади тоже так считает. — Хорошо бы. Странно как-то знать, что есть мой ребенок, но ничего о нем не помнить. Но там, у шуафы, мне казалось, что я была беременна. Да, моя рука все время старалась коснуться живота. Я сначала даже не замечала, это происходило невольно. Но когда старуха сказала, что я жена Фарида, недавно родила ребенка, который сгорел вместе с ним, я сразу же поверила, потому что чувствовала, что с животом что-то не так. Я поверила только в это — что у меня родился ребенок… Самира быстро взглянула на нахмурившегося дядю Саида. Или Фатима всё вспомнит, или… Но почему-то он не желал говорить о том, что и могло бы вернуть память. А разве не из-за пережитых стрессов это случилось? Но мужчина заторопился уйти. — Нам пора. Что ж, попытка не удалась. Но я благодарен, что вы откликнулись на мою просьбу! Он увел Фатиму, а Самира и Лео решили ещё немного посидеть в кафе. Хотелось обсудить то, в чем им пришлось поучаствовать. Самира недоумевала: — Не понимаю, почему дядя Саид не хочет, чтобы Фатима узнала о том, что была заложницей Фарида. Надо же, ей сказали, что Фарид — ее муж! Если бы восстановить прошлое с того момента, как она сбежала из дома и вспомнить при ней событие за событием за эти месяцы, то в какой-то момент она могла бы всё вспомнить. — Я с тобой согласен. Моя мать тоже так думает: ребенок поможет вернуть память. Дона Деуза сказала те же слова о материнском инстинкте, что и дона Латифа. Перед тем, как покинуть столик в излюбленном заведении, ребята обсудили ближайшие планы. — Значит, едем в Баийю! Я уже договорилась в редакции журнала о творческой командировке, — деловито поведала Самира. — Тогда вот что следует нам сделать: не забыть захватить с собой… — так же по-деловому пустился Лео в рассуждения. А в это время Саид и Фатима сидели в кабинете психолога, который тщательно расспрашивал Фатиму обо всем, о каждой мелочи, которая могла бы оказаться полезной в будущем лечении. Фатима была серьезна, Саид же слушал молча, но внимательно. — Дона Фатима, вот вы вспомнили рыжего котенка, как я понял, увидели его во сне, и там вы были уверены, что этот котенок связан с той жизнью, о которой совершенно ничего сейчас не помните. А что ещё снится? Какие сны снятся? Опишите. Перескажите. — Я ещё в Марракеше начала видеть эти сны. Но они были не похожи на ту жизнь, которая только и могла быть возможна, если бы всё рассказанное мне той женщиной оказалось правдой. Если бы я была женой владельца старого риада, живущего за счет цитрусовых плантаций, имела от него ребенка, то знала бы только о том, что предоставляла мне такая жизнь… Но во сне я знала несколько языков, говорила на них с другими людьми. Я видела красивый дом, о котором во сне знала, что это мой настоящий дом… Я знала, кто есть кто в каждом сне. Знала имена всех, кто мне снился. Но утром, перебирая в мыслях сон, я не могла вспомнить ни одного имени. Потом я поняла, что я все-таки умею говорить на нескольких языках. Но я не стала признаваться в этом шуафе… — Простите… Кому?.. Не понял… — уточнил врач. — В Марракеше так называют женщин, которые промышляют колдовством, — пояснила Фатима. — Меня пытались убедить, что я тоже всегда этим занималась, с самого детства, что мое ремесло — рисовальщица мехенди и ведьма. Разговор длился долго. Потом Фатиме предложили выйти, чтобы врач мог побеседовать с Саидом без нее. Это обеспокоило Саида, но Фатиму он мог видеть через тут же приоткрытые врачом жалюзи, за которыми окно кабинета выходило в холл клиники. Он видел, как Фатиму усадили в кресло для ожидания, предложили ей чашку кофе. Жена сидела, пила по маленькому глотку кофе и вертела головой по сторонам. — Синьор Рашид, я хотел бы выяснить, как вы видите себе то, что случится после возвращения памяти? Вас это не беспокоит? Когда Ваша жена вспомнит те неприятные события, о которых мне намекнули, но не захотели рассказывать, в чем их суть, понимаете ли вы, что синьора Фатима испытает психологический удар, даже шок, если именно из-за них она утратила память. Сработал защитный механизм, забылось как раз то, что шокировало ее, это и вызвало амнезию. Саид только теперь подумал, что его горячее желание вернуть Фатиме память может сыграть с ним злую шутку. Она вспомнит ВСЁ. И тогда не избежать объяснений. Захочет ли она рассказывать о том, что произошло в тот день, когда что-то подтолкнуло ее открыть сейф и забрать деньги и золото? А ее пребывание в джунглях? В Испании? А то, что она жила несколько месяцев в Марокко, будучи беременной? Она многое должна будет объяснить, когда память вернется. А он должен будет принять решение о наказании, чего он совсем уже не желал и даже не собирался делать. Саид едва не усмехнулся, вспомнив свой вчерашний разговор с Самирой. Девчонка потребовала от него дать слово, что он не станет наказывать Фатиму, когда она всё вспомнит. Иначе пусть лучше ничего не вспоминает. А Самира не станет ему помогать, если он намерен наказать жену. Саид кое-как смог убедить племянницу, что не собирается бить или ещё как-то наказывать ее подругу за прежние проступки Фатимы. Врач выписал пациентке витамины, не рекомендовал давать пить незнакомую траву, привезенную из Марокко, но на вопрос, что ещё можно предпринять, чтобы Фатима что-то увидела и тут же вспомнила, он ответить не смог. — Да, пусть чаще бывает в знакомых местах с близкими и знакомыми людьми. И ребенком чаще пусть занимается. Приходите ко мне на приемы, будем наблюдать. Картина прояснится, тогда решим, что делать дальше. Покидая эскулапа, Саид подумал, что напрасно потерял время. В траву Зорайдэ вера у него была больше, чем в этого рекомендованного ему доктора. Вернулись домой. Саиду тут же доложили, что маленькая Назрин спит в своей новой комнате. Он тут же повел Фатиму к дочери, запоздало подумав, стоило ли убирать детскую кроватку из комнаты ее матери. Девочка спала в хорошенькой колыбельке. Фатима уже побывала в комнате, но видела только вещи малышки. А теперь ее ждала дочка. Саид вошел вместе с Фатимой и сделал знак остальным, чтобы вышли. Мириам и служанка, которая ухаживала за ребенком, а также няня, которая вернулась из больницы с девочкой, исчезли за дверью в коридоре. — Возьми Назрин на руки, — мягко предложил Саид. Фатима нерешительно и осторожно достала дочь из кроватки. Сначала она рассматривала ее, спящую, потом прижала к груди… — Что ты чувствуешь? — поинтересовался Саид, следя за ней. Слова Самиры о материнском инстинкте ему запомнились. Вполне может быть, что дочь вернет ему жену. Но… — Какая милая девочка, — сказала Фатима, заглядывая в личико ребенка. Девочка так и не проснулась. Подержав на руках, Фатима вернула ребенка в кроватку. Саида охватило разочарование. Однако он решил, что Фатима должна ухаживать за малышкой, пусть и вместе со служанками. Все равно она мать Назрин, даже если она не помнит, но теперь уже знает. Пусть Фатима привыкнет к этой мысли и полюбит дочку. Он вышел из комнаты, но Фатима не тронулась с места. Она стояла возле кроватки и смотрела на девочку. Саид в дверях оглянулся на нее и дал знак Мириам, чтобы пока никто не беспокоил лару Фатиму. Пусть наедине побудет с малышкой. А вдруг?.. Мириам спустилась на кухню, а другая женщина осталась. Няне же Саид велел подойти к Зулейке. Это означало одно: она уволена. …Фатима чувствовала, как тянет ее к малышке. Но пристальный взгляд Саида, который она все время чувствовала на себе, отвлекал и даже нервировал. Когда он вышел, и она осталась в детской одна, то, испытав облегчение, принялась внимательно рассматривать лежавшую в кроватке девочку. Длинные ресницы, крохотный носик, милые щечки, пальчики, сжатые в кулачок… Какая-то сила заставила Фатиму снова достать ребенка из кроватки и прижать к себе. Назрин завозилась у нее в руках, просыпаясь. Фатима уткнулась носом в нежную шейку малышки, закрыла глаза и втянула воздух. Этот запах… Она уже держала когда-то вот так же своего ребенка. Когда ее дочка только что родилась, и Карима дала ей подержать новорожденную… Зорайдэ же в это время возилась с «последом», внимательно его рассматривая, чтобы определить, не осталось ли что внутри Фатимы… «Я вспомнила! Вспомнила, как родилась моя Назрин!» — вдруг дошло до нее. Фатима положила девочку на специальный столик для пеленания, развернула одеяльце, обнаружив, что дочка одета в симпатичный, очень маленький, но свободный костюмчик, который очень понравился молодой матери. На ручке Назрин висел золотой браслетик с кулончиком. Этот браслет она тоже вспомнила — его подарила Карима. Это была недорогая и совсем тоненькая, как паутинка, золотая цепочка. А вот крохотный кулон в виде «руки Фатимы» был не знаком. Она немного отвернула ворот кофточки, чтобы убедиться, что небольшое родимое пятнышко на плече Назрин на месте. Маленькая точка на том же месте, что и у нее. — Это она, моя Назрин! — в восхищении воскликнула Фатима. Она быстро завернула дочь и снова взяла на руки. — Назрин! Назрин! Я теперь всё вспомню! — шептала она в волнении. И вспомнила. Вот только воспоминания не принесли ей радости. Они замелькали в голове, сменяя друг друга, как в калейдоскопе меняются картинки. Перед глазами вставали разные страшные картины. Вот Фарид резко бросает что-то, завернутое в одеяльце, а она рвется к нему, с ужасом думая, что это ее Назрин, которая попала к ним с Зухрой в руки… Потом нахлынули воспоминания о том, как она оказалась в бегах. Ясно вспомнился распахнутый сейф, футляры с золотом и пачки денег. Джунгли, по которым она пробиралась вслед за мужем Самиры. Самира, которая забрала у нее котенка — Фатима вспомнила ту их встречу… Иветти… Самира спрашивала сегодня в кафе, знает ли она дону Иветти. Ещё бы! Она вспомнила высокую стройную блондинку в возрасте, но все ещё красивую. И мать Хадижи тоже ясно предстала в памяти… В общем, память к ней вернулась. Назрин совершила чудо. Но теперь Фатима испытывала ужасную горечь. Саид — ее муж. Она влюбилась в него перед тем, как Рания вынудила ее сбежать из дома. Фатима призналась себе, что и теперь он стал ей симпатичен, возможно, даже добился бы любви, не вернись к ней память. Но что теперь? Как только станет известно, что она стала прежней Фатимой, второй женой Саида Рашида, ее призовут к ответу. И это сделает сам Саид. Не для этого ли он так желал, чтобы скорее вылечить ее амнезию? У Фатимы потекли слезы, она кусала губы, смахивая капли с лица, но не выпуская дочку из рук. Что теперь делать? Нет, она не может расстаться со своим ребенком. Но Саид, припомнив ей пропажи из сейфа, может решить дать ей развод, выгонит из дома и отберет Назрин. — Нет, я буду притворяться столько, сколько понадобится. Даже всю жизнь, если что. Я не могу потерять дочь. А у Назрин должна быть мама. Нет, скажу Саиду, что я вспомнила только ее, потому что увидела браслетик на ее ручке. И сразу перед глазами встало, как Карима и Зорайдэ помогали мне рожать. И всё. Я БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ПОМНЮ! И никого не узнаю. Обойду все ловушки, которые захотят мне устроить Рания и Саид. Но останусь с ребенком. Назрин вдруг закряхтела, заплакала, затем громко и требовательно закричала. В комнату постучала, потом и заглянула служанка. — Лара Фатима, девочку пора кормить. Я принесу бутылочку со смесью, покажу, как надо держать ребенка и бутылочку. — Хорошо, делай, как нужно. Молодая мать с орущим младенцем на руках присела на кушетку, стараясь укачивать, что-то напевая. Служанка вскоре вернулась с двумя бутылочками. В одной была смесь, в другой — простая водичка. Пока Фатима кормила малышку, переживая, что у нее самой давно нет молока из-за всего случившегося с ней, а служанка возилась с одеждой и крошечными памперсами, рассказывая жене хозяина, когда следует ими пользоваться, а когда лучше обойтись без них. В дверь заглянула озабоченная Зулейка, но тут же исчезла. Служанка помогла Фатиме искупать малышку, одеть ее и уложить спать. — Назрин такая соня! Любит поспать, потому что она спокойная. Если плачет, значит — есть причина. А вот новорожденные у лары Рании и лары Зулейки — крикуны. — В доме есть ещё маленькие дети? — осторожно спросила Фатима, не понимая, о каких новорожденных идет речь. Она успела забыть, что обе жены Саида были беременны, когда она покидала этот дом. Но ведь Самира потом писала ей об этом на электронную почту — о том, что жены Саида беременны. Она вспомнила сразу же, как только служанка сказала: — У лары Рании родилась дочь, а у лары Зулейки — сын. Вот так — у Назрин есть брат Камал и сестра Райхана. А старших детей тоже не помните? — спросила женщина. — Что, есть ещё и старшие?! — начала притворяться Фатима. — Сколько же детей у Саида? — У сида Саида есть старшая дочь Хадижа, у нее — свои двое детей. Есть ещё Мунир — сын лары Рании, Амир — сын Зулейки, Бадра — ее дочь. Шестеро малышей, — подсчитала служанка. — И лара Хадижа. Но она уже взрослая. Фатима «удивленно» покачала головой, стараясь не встречаться глазами с собеседницей. Глаза могут выдать! — Всё, теперь младенец проспит несколько часов. И Вам, госпожа, стоит отдохнуть. Мириам принесла отвар, но вы о нем забыли! Стакан так и стоит нетронутый. — Сейчас выпью, — спохватилась Фатима. Она взяла стакан со столика и вышла из комнаты, чтобы скорее оказаться у себя. Там она проглотила отвар, который теперь был ей не нужен. Но разве не должна она притворяться? Пить лекарство Зорайдэ придется. Не выпуская из рук почти пустой стакан, она легла на кровать. Хотелось обдумать ситуацию. Она боялась Саида, того, что он может с ней сделать. Но теперь, когда память восстановилась, следовало проявлять осторожность. Саид умен и может догадаться, уличить ее в притворстве. Нет, рано. Она должна понять, что происходит в их доме, какое настроение у Саида. Фатима была рада, что вспомнила Назрин, но было бы лучше, если бы воспоминания ограничились только этим. Зачем было ей знать о совершенных ею ошибках и проступках? Она снова расплакалась. Снова у нее не будет нормальной спокойной жизни. Теперь придется быть все время начеку. И это практически тотчас подтвердилось. В комнату, быстро постучав, вошел Саид. — Зулейка сказала мне, что ты ухаживала за нашей дочкой? — пытливо всмотрелся в лицо лежавшей на кровати Фатимы. Она села в постели, протянула руку со стаканом к столику, чтобы поставить его туда. Потом подняла к Саиду заплаканное лицо и сказала: — Саид, я вспомнила, как родилась Назрин. Это же я дала дочери это имя. Я помню, как Карима и Зорайдэ помогли Назрин появиться на свет… — Только это? Или ты вспомнила ещё что-то? — Нет, увы… — Но как это произошло? Что помогло тебе вспомнить? — не отставал Саид. — Браслетик. Золотой браслетик, который подарила Карима для Назрин после родов. Его я увидела у нее на ручке и вспомнила, как родилась моя дочь. Если честно, сам момент дарения не помню. Но Карима рассказывала мне несколько дней назад о том, что она подарила браслетик, а Зорайдэ — кулончик. Когда я прижала Назрин к груди, то вспомнила роды. И о том, что у девочки на плечике было небольшое родимое пятно. Я решила проверить. Посмотрела — пятно на месте. Я увидела на ее ручке браслетик и вспомнила, как рожала. — Значит, это правда. Материнский инстинкт силен. — Саид, я буду стараться и вспомню всё! — придала голосу больше убедительности Фатима. — Нет-нет! Не напрягайся, дорогая! Теперь это не так уж и важно. Ты вспомнила Назрин, это главное. Просто давай начнем новую жизнь, как говорится — с чистого листа. Выспись, отдохни, чаще заглядывай к Назрин. Ей нужна ее мама. — Да, Саид, — грустно ответила она. Он ободряюще улыбнулся. — Всё будет хорошо, Фатима. Ты не должна в этом сомневаться. Даже если тебе когда-нибудь покажется, что это не так. Ты вернулась, и теперь наши отношения начнутся с самого начала, иншалла. — Иншалла, — неожиданно ответила она. Саида убедило именно это: Фатима прежде не любила пользоваться подобными словами. Да, так даже лучше: память возвращается к ней частями, выборочно. Назрин уже в ее сердце. Зулейка сообщила, что Фатима, когда кормила дочь из бутылочки, смотрела на ребенка влюбленными глазами. Но пока Фатима не полюбит и Саида, пусть она больше ничего не вспоминает! Пожалуй, следует запретить Мириам делать отвар из марокканских трав, иначе они однажды помогут. Разве врач не запретил лечиться неисследованными народными средствами? Он оставил Фатиму отдыхать и ушел к себе в кабинет, заглянув к спящей Назрин и поговорив со служанкой. Фатима же лежала у себя в комнате, закрыв лицо руками. Поверил Саид ее словам или нет?!