Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

9. Часть 33. Глава 9. Фатима и Рания. Поиски золота. В доме Саида начались будни. Волнение из-за возвращения Фатимы понемногу улеглось. Фатима держалась неуверенно, но не отходила от дочери ни на шаг. Зулейке было поручено присматривать за ней, но жена Саида не создавала проблем. Она или тихо сидела у себя в комнате, или занималась ребенком, или гуляла с дочкой в саду, уложив Назрин в коляску, которую Саид купил по ее просьбе. Кстати, и Рании тут же понадобилась такая же детская коляска. В семье скандалов не происходило. Хадижа держалась рядом с Фатимой, когда она приходила посидеть внизу в гостиной или прогуливалась по дорожкам сада, любуясь цветущими розами. Именно дочь Саида показала второй мачехе, какие из кустов роз когда-то были ее самыми любимыми. А потом в комнате Фатимы был поставлен большой букет из тех самых кремовых роз. Так велел Саид. Фатима сказала, что ей и теперь нравятся розы, но не только кремовые, но и белые, и розовые. Как? Это розы Рании? — удивилась она. Ну и что, она же не пытается их срезать! Но третья жена, узнав об этом, начала нервничать. Рания стала чаще выходить в сад на прогулки, выбирая для этого дорожки возле «своих цветов». Впрочем, по негласному приказу Саида Фатиме позволялось делать всё, о чем были предупреждены все слуги, как и Рания с Зулейкой. Но если первая жена отнеслась к этому с пониманием — ведь Фатима в каком-то смысле была больна, то Ранию это бесило. Теперь вот пришло время ей бояться за свои розы, забыв, что сама не так давно срезала лучшие бутоны любимых роз пропавшей жены. Но теперь ее розы понравились Фатиме. Однажды Рания видела из окна своей комнаты, как одалиска возвращалась в дом, держа в руке розу с крупным бутоном — цветком, сорванным с «ее» куста. Фатима в тот раз поставила прелестную розу в вазу, которую когда-то давно Саид привез из Марокко. Ваза была особенной. Старинной, кажется. Но Фатима этого помнить не могла, поэтому просто взяла ее и использовала по назначению — поставила в нее цветок, совсем не опасаясь, что ваза может разбиться. Рания присматривалась к состоянию фаворитки, пытаясь понять, возвращается ли к той память хотя бы частично, или процесс прекратился на том, что она вспомнила только свою дочь. А если она притворяется? Рания решила, что надо как-то это проверить. Но что придумать? Небольшой скандал все-таки случился. Рания не попалась, но поняла, что теряет способность предугадывать нужные для себя действия. Она сумела незаметно забрать из шкафчика на кухне пакет с лекарственной травой, которую передала с Фатимой Зорайдэ. Рания неосмотрительно его уничтожила, но это стало ошибкой. Мириам получила от сида Саида новое указание — отвар больше не давать, так как врач запретил заниматься самолечением. Траву он потребовал принести ему. Но Мириам обнаружила пропажу. Как она поступила бы, если бы траву надо было продолжать заваривать, а она исчезла, Рания не знала, но скорее всего — тоже доложила бы хозяину. Вряд ли, что честная Мириам делала бы отвар из чего-то другого, а выдавала его за тот, который возвращает память. Хотя Рания посоветовала бы ей поступить именно так. Но когда Саид велел Мириам принести ему в кабинет пакет с остатками травы, чтобы сохранить его в сейфе — на всякий случай, не иначе, как решила Рания, то служанке, обыскавшей все шкафы и прочие места на огромной кухне, пришлось доложить сиду Саиду о пропаже. Саид разгневался. Но никто так и не признался в воровстве. Рания тоже твердо отвечала, что ничего не знает о пропаже. Муж поверил, решив, что кто-то из слуг случайно выбросил пакет. Но он успокоился, сказав, что быстрое возвращение памяти Фатиме не требуется. По его мнению, это может принести вреда больше, чем пользы. Пусть Фатима спокойно живет и воспитывает дочь. Ее же она вспомнила. И только тогда Рания поняла, что задумал Саид. Оттянуть момент наказания одалиски! Если Фатима не сможет вспомнить, как вскрыла сейф в его кабинете и вынесла из дома деньги и чужие драгоценности, ему не придется думать о справедливом наказании для нее. Амнезия — надежная защита Фатимы от грядущего возмездия. — Ей следует отрубить руки! — злилась Рания, оставаясь одна в своей комнате. — Даже шуафа собиралась это сделать, но так и не отпилила их для своих колдовских дел! Как так — Саид явно не желает наказывать одалиску! Ей страшно хотелось упрекнуть мужа, но она боялась открыть рот. Разве он не сказал ей прямо, что ее ждет, если расскажет Фатиме правду? Но Рании не давало покоя ее золото. Пусть Фатима не вспоминает то, чего не желает Саид, но где пропавшее золото? Это должно стать известно! Фатима же с каждым днем становилась все прекраснее, к ней возвращалась красота, на лице появился румянец, густые волосы становились пышными и шелковистыми, принимая здоровый вид. Худоба тоже начала исчезать. Молодая женщина ходила по дому как в новой, так и в старой одежде, но золото у нее было только то, что купил ей в Марокко Саид. Рания успела рассмотреть и запомнить каждое, даже самое мелкое украшение. Да, Саид не поскупился! А им с Зулейкой досталось только по ожерелью. А где остальное, то, что им положено? Фатима получила больше! Но как теперь сказать об этом Саиду? Она не посмеет напомнить ему о своих правах и требовать равных подарков, иначе рискует вернуться в Марокко. Только не это! Осталось немного подождать — и она получит дом, который Саид купил им с Муниром и Райханой. Вот к этому времени и должна Рания исхитриться, но вернуть золото. У нее было предчувствие, что Фатима не трогала ее часть украденных драгоценностей. Забрала из сейфа из вредности, чтобы наказать за враждебное к себе отношение. Рания надеялась, что золото спрятано где-то в доме! Она не верила, что видеокамеры ничего не упустили. На них одалиска в день побега, как выяснил Саид и рассказал им с Зулейкой, бродила по саду и сидела в беседке, и только потом поссорилась с ними по телефону и затем с легкой сумочкой, без вещей, отправилась в торговый центр, куда ее отвез водитель. Больше Фатима в дом не возвращалась. Значит, золото где-то в доме! Но как, как подойти к Фатиме с вопросами? Одалиска не помнит о пропаже драгоценностей, которые украла, но может рассказать Саиду о том, что Рания расспрашивает о каких-то украшениях, и спросить, о каком золоте идет речь. И выдаст Ранию. И тогда неизвестно, как поступит Саид! Нет, так делать нельзя. Но выносить терзания с каждым днем для Рании становилось все труднее. Она готова была ходить за фавориткой мужа по пятам в сад с новой коляской, в которой возила маленькую Райхану, сидеть на диване в гостиной, укачивая, как и Фатима, одной рукой ребенка, а другой листая, как и она, журналы. Кстати, в доме появилось много свежих журналов и даже газет из тех, что Саид никогда не читал. Муж приказал водителю скупать прессу раз в неделю в ближайших книжных магазинчиках. Новые номера женских журналов на разные темы теперь всегда аккуратной стопой лежали на столике. Зулейка тоже пролистывала их, но реже, чем это делали Фатима и Рания. И Хадижа, конечно, смотрела журналы вместе с ними. Рания поняла, что у Хадижи тоже есть цель: узнать у жены отца, что происходило с Фатимой в доме Фарида, когда она стала его заложницей. Хадижа потихоньку задавала наводящие вопросы, и Ранию удивляла такая способность, оказавшаяся у девчонки. Но Хадижу Саид наказывать не станет, даже если узнает о том, что она беседует с Фатимой на запретные темы. А как узнать о золоте?! Попросить об этом Хадижу? Нет, донесет отцу. — О, Аллах! Мое золото! Как мне вернуть мое золото? — страдала она, «ломала» она пальцы. Однажды Хадижа предложила отцу отпустить Фатиму с ней в гости к матери. Жади собиралась погостить у доны Иветти в Ангре. Хадижа не раз там бывала. Почему бы и Фатиме не поехать с ними? Ведь она знакома с доной Иветти! Рания заподозрила, не сговорилась ли Хадижа с Жади, чтобы мать задала нужные вопросы, и тогда Хадижа не будет ни в чем виновата! — Хитрый ход. Именно так можно было бы узнать про мое золото. Но разве с Жади договоришься? Что делать? Что же делать?! — бесновалась у себя в комнате Рания. Но Фатима уезжать из дома категорически отказалась, потому что не захотела оставлять Назрин. А дону Жади и дону Иветти она не помнит, простите. Саиду оставалось лишь с радостью и облегчением согласиться с ней, заметив, что взять с собой Назрин невозможно, она ещё слишком мала. А ехать в Ангру далеко, днем же слишком жарко. Нет, Фатима должна остаться дома с ребенком. И что ей делать среди женщин, которых она не помнит? Хадижа расстроилась. Но все равно старалась держаться рядом с Фатимой. В Ангру она тоже не поехала. Но часто ездила в гости к матери, к тете Латифе — матери Самиры, как объяснили Фатиме, в Сан-Криштован — к подруге Эмми. Это жена ее двоюродного брата — Амина, женатого также на Халисе. О, там сейчас двое малышей, и Хадижа привозит к ним своих близнецов, но также помогает женам Амина справляться с новорожденными. — И у твоего брата тоже кто-то родился? Какой год, обильный на детей! — совсем естественно удивилась Фатима. — Да, а ещё тетя Латифа ждет ребенка, — болтала Хадижа, когда они втроем пили чай в гостиной: Фатима, Хадижа и Рания. Дети спали, за ними присматривали няни и служанки. Зулейка обещала присоединиться позже. — Мать Самиры, которая недавно вышла замуж? — уточнила Фатима. — Самира говорила об этом в Торговом центре! А у Самиры есть дети? Она давно замужем? На самом деле Фатима уже знала историю замужества Самиры, услышав ее от Каримы, которая не упустила случая ее поведать там, в Марокко. Тема для разговора была не из запретных, поэтому Хадижа с огромным удовольствием принялась сплетничать, изложив Фатиме историю о том, как Самиру едва не выдали замуж за Имада, ужасного жениха, которого ей нашел дядя Абдул. — Ты видела и запомнила в Фесе дядю Абдула? Это муж лары Дунии, — пояснила Хадижа. — Да, я слышала о нем, но я его не видела. Но я знаю, что когда в доме сида Али и Зорайдэ устраивался праздник для нас с Саидом, в это время в доме дяди Абдула шел никях некоего Имада и какой-то Лейлы. Мне Карима говорила. А историю, которую ты только что рассказала, я уже слышала от Каримы. Точно! Видите, моя память немного работает, — радостно улыбнулась жена Саида. — О, Карима такая любительница рассказать новости! — деликатно выразилась Хадижа.  — Я не видела этого мужчину, но могу себе представить, каков Имад. Карима так плохо отзывалась о его внешности и жадности! Сказала, что он не купил невесте даже кольцо. Надел ей на палец то, что осталось от прежней скандальной невесты. Ах, так его невестой была та самая Самира, которая приезжала в Торговый центр познакомиться и поговорить со мной? — догадалась с радостным удивлением Фатима. — Да, она. А вместе с ней был Лео, ее муж. Но они женаты совсем недавно, поэтому у них ещё нет детей. Хм, они поженились как раз после скандала с Имадом. Мой отец и его брат — отец Самиры — всё ещё против этого брака. Они не желают признавать Лео. Ведь он даже не мусульманин. Бразилец! Это брат мужа тети Жади. Зато благодаря Самире и Лео был найден и спасен мой сын, которого у меня украла и продала бедуинам Зухра! — сгоряча проговорилась Хадижа. — Что? — удивилась Фатима, едва не выйдя из роли. Об этом ей не насплетничала даже Карима. Но и Хадижа опомнилась. Рассказать об этом, значит, и о Фариде придется говорить, и о Зухре, и о том, как погибли эти двое. Или не погибли, и кто-то остался жив, или даже оба — и теперь где-то прячутся. — Нет, ничего. Забудь, Фатима. Я не могу тебе рассказать, тебе ещё рано знать об этом, — заговорила девушка, испуганно взглянув на Ранию. А если та донесет отцу о том, что Хадижа едва не проговорилась? Рания же мучилась от желания спросить о золоте. Она снисходительно-презрительно смотрела на Фатиму и удивлялась, что она так заботливо возится с дочкой, не доверяя ребенка няням. Прежняя была уволена, теперь нагрузка на двух оставшихся в доме нянек возросла. Но все равно они обязаны были заниматься и Назрин, но Фатима не подпускала их к дочери. Только сама! Разрешалось заходить в их с дочкой комнаты только Мириам и ещё одной служанке, которая ухаживала за девочкой с самого первого дня ее появления в доме. Рания с удивлением думала, что соперница не понимает простой вещи: родила первого ребенка, но при этом не подарила Саиду сына. Разве можно при этом стать счастливой? Именно сын представляет ценность, особенно если он родится первым. А Фатима рада девчонке. Сама Рания с трудом смирилась, что у нее родилась дочь. А фаворитка даже не задумывается об этом. Нет, память к ней не скоро вернется, если не помнит таких элементарных истин. А ещё — Саид сказал им с Зулейкой, что его люди передали ему сведения, полученные из полиции. Арестованная шуафа рассказала, как у нее оказалась Фатима. Заложница упала с груды ящиков, набросанных у стены, когда пыталась сбежать из риада Фарида. Упала, сильно разбилась при падении, потеряла сознание, вероятно, ударившись головой. Узнав об этом и увидев лежавшую без признаков жизни Фатиму, шуафа, решив положить конец преступным деяниям Фарида и втянутой в его дела Зухры, солгала племяннице, что Фатима мертва, унесла девушку к себе, солгав, что ей нужны ее руки, а отпилить их лучше в ее доме, а не в риаде. А потом… Она всего лишь хотела вылечить Фатиму и вернуть ее мужу. Но женщина лишилась памяти после падения, а Зухра и Фарид погибли во время пожара… И тогда шуафа решила оставить ее у себя. Не навсегда, а пока к Фатиме не вернется память. Потом она отвезла бы жену Саида в Фес к его дяде Абдулу. Рассказ шуафы звучал правдиво. Ее отпустили, не найдя состава преступления, если только от Саида Рашида не поступит заявление в полицию о том, что шуафа не сообщила о местонахождении его жены, хотя знала. Что он ее разыскивает. А потом старуха пропала. Когда за ней снова пришли из полиции, шуафы уже не было, она исчезла. А Саид так желал расспросить ее о том пожаре! Таким образом, Хадижа и обе жены Саида знали кое-что из прошлого Фатимы, о чем она даже не подозревала. А им было запрещено ей рассказывать. … Фатима же каждый день играла роль страдающей от амнезии. Но ей быстро надоело притворяться, все время контролировать себя, чтобы не сказать лишнего, не выдать себя неосторожным словом. Показавшаяся сначала легким делом ложь превращалась в мучение. Если в первое мгновение ей показалось, что память полностью к ней вернулась, то позже она поняла, что это не совсем так. Фатиме не удавалось вспомнить некоторые мелочи. Но потом во время прогулок к ней приходили знакомые ощущения: аромат любимых роз, например, или запах ванили и корицы с кухни, напомнившие о выпечке, которую она раньше обожала. Перебирая золото, полученное в Фесе в подарок от Саида, она вспомнила и те украшения, которые у нее имелись до случившихся неприятностей. Какие у нее были чудесные драгоценности! И тут же Фатима вспомнила о пакете с золотом, который она спрятала в беседке. Интересно, нашли сверток или нет? И если нашли, как поступили с ее частью золота? Почему ни Саид, ни Рания, которая пострадала из-за своей вредности, ни словом не обмолвились об этом? Но иногда ей казалось, что Рания хочет о чем-то спросить или даже поговорить, но не решается. Саид запретил? Фатима решила при первой же возможности проверить, пуст ли ее тайник. Но, если всё на месте, достать пакет она пока не сможет. Ведь она ничего не помнит, как все думают. Жена Саида чувствовала также, что и Хадиже не терпится что-то у нее выяснить. Но девушка тоже сдерживалась. Точно — Саид запретил им всем говорить с ней на определенные темы! Но теперь Фатима, вспомнив не только то, что пережила сама, но не забыв и многочисленные рассказы Каримы, успевшей за неполные пару суток поведать ей обо всех событиях, случившихся как с ней, так и с Хадижей, с Самирой, даже с женой Мухамеда Лейлой. Оказывается, недавно была свадьба у Арибы — той девушки, которая жила в доме Мухамеда в Рио вместе с Лейлой. Задачей Фатимы было ничего не перепутать — что она могла знать или помнить, а что — нет. Но вскоре она догадалась, что Хадижу очень интересует бывший муж. Карима успела красочно расписать пожар в Марракеше, который она сама не видела, но слышала рассказ Саида, который появился на пепелище уже после разыгравшейся трагедии. Впрочем, в риаде погибли его враги — Фарид и Зухра. А Карима повествовала так, как будто она лично витала там невидимкой во время случившихся событий. Фатима не хотела вспоминать время, проведенное в риаде Фарида, став заложницей. Но Хадижа именно об этом и пыталась у нее выспросить, по-хитрому задавая вопросы. Фатима делала вид, что не помнит и не понимает, о чем спрашивает дочь Саида. Девушка как-то раз принесла в гостиную альбом, чтобы вместе с ней посмотреть фотографии. И хотя отец специально пролистал его в поисках снимков, которые Фатиме пока лучше не видеть, забрал те, что нашел, но у Хадижи были фотографии, которые принадлежали лично ей, о которых не подозревал отец, а она никому их не показывала. Вот так Фатима увидела подложенный Хадижей в альбом снимок Фарида. Когда пальцы ее коснулись фотографии, она тут же отдернула руку, когда поняла, что со снимка на нее смотрит ее мучитель. Она промолчала, а Хадижа проговорила: — Все думали, что Зухра не одна убивала тебя, что ей во всем помогал Фарид. Но ты жива, значит, он не убийца. И только ты можешь рассказать правду о том, что происходило в дни, когда тебя превратили в пленницу. О, Аллах! Фатима, если бы ты могла вспомнить, что там с тобой происходило! Как Фарид обращался с тобой? Что он говорил? Какие отношения были у него с Зухрой? Хадижа бормотала свои вопросы, она впервые осмелилась так откровенно расспрашивать жену отца. Наверно, потому что они сидели в комнате Фатимы, куда Рания войти не посмела бы. И вообще — Рания сегодня поехала с Муниром в парк, где он обычно гулял с няней и Амиром. Но теперь няня полагалась только Амиру, а Муниром должна была заниматься мать. Вот потому у них выдался свободный от навязчивого присутствия Рании день. И Хадижа воспользовалась этим — принесла альбом, решив устроить небольшие ловушки для Фатимы. Нет, не для того, чтобы подловить ее, но в надежде, что Фатима вспомнит Фарида и те ужасные события. Она оговорилась, что отцу не нужно знать обо всем, что происходит между женами или о чем ведут с ней разговоры Хадижа и Рания с Зулейкой. Фатима успокоила ее, сказав, что она ничего такого с Саидом не обсуждает. Кстати, если ему о чем-то и рассказывают, то это делают другие жены. А к ней сид Саид заглядывает ненадолго и обычно делает это при всех. Ночует же он по очереди у Рании и Зулейки. А днем Саид занят бизнесом, вечером же у него остается на семью слишком мало времени. Хадижа очень хотела поговорить о Фариде, обсудить его и Зухру, но Фатима уже поняла, что это запретная тема. Будет лучше, если она и дальше ничего «не сможет вспомнить» о тех событиях. Она так и сказала разочарованной неудачей Хадиже, что ничего больше не вспоминается. Но обнадежила девушку: пройдет время, как говорит доктор, и память вернется. Тогда Фатима расскажет Хадиже всё, что ту интересует. Хадижа ушла, унеся альбом, и тогда молодая женщина расслабилась. Она была рада, узнав, что Саид отказался от мысли возить ее на прием к психологу. Врача будет не так просто обмануть. А дома она старалась не смотреть обитателям особняка в глаза. Если заметят знакомое выражение глаз, то поймут, что она скрывает правду о своем состоянии. И ещё — Фатима догадалась, что у Хадижи не прошли чувства к Фариду. Она все ещё любит этого негодяя — даже мертвого! Но почему? Что это за любовь? Фарид мертв, как об этом говорили в Фесе, а она услышала и запомнила, пусть и не знала, кто он. Если ей внушала шуафа, что Фарид был ее мужем, но погиб на пожаре, то в доме дяди Али уверяли, что это не так, Фарид был мужем некоей Хадижи и погиб в огне в своем риаде, но он не был мужем Фатимы! Его женой была Хадижа, а потом появилась Зухра. Карима говорила с ней на самые разные темы, не опасаясь запрета Саида. Что он мог сделать с ее длинным языком? Но и предупреждение было услышано ею не сразу. Фатима порадовалась, что, не смотря на плохое самочувствие в Марокко, она из любопытства прислушивалась к разговорам и внимала болтовне Каримы, желая понять, кто говорит ей правду, узнать, кто такой Фарид. Вот потому теперь она смогла понять, что от нее многое скрывают. А у шуафы, оказывается, все-таки была племянница Зухра, вот только она погибла вместе с Фаридом, и не было никакого погибшего ребенка! Зухра не рожала. Фатима собирала «осколки» воспоминаний, чтобы добавить их к услышанному от разных людей и составить у себя в голове целостную картину событий. Но смерть Зухры и Фарида ее потрясла. Если бы старуха не забрала ее к себе, Фатима могла бы погибнуть в том риаде вместе с преступной парочкой. Она вспомнила всё плохое, что сделали с ней Зухра и бывший муж Хадижи. Но Фатима решила ничего не рассказывать, даже когда ей не нужно будет делать вид, что она ничего не помнит. Она поняла, что Хадижа продолжает неистово любить погибшего мужа. Признания Фатимы сделают ее несчастной. Фарида больше нет, так пусть мертвый унесет с собой в небытие эту тайну. Он-то все равно останется отцом детей дочери Саида. Фатима не могла рассказать о нем и его подружке Зухре ничего хорошего, но она предпочла не рассказывать Хадиже о плохом, что ей пришлось пережить, вынести, особенно — от Зухры. Хадижа снова подружилась с Фатимой. Жена отца возилась с дочкой, а Хадижа присматривала за близнецами. Молодые матери много разговаривали, оставаясь наедине то в комнате Хадижи, то у Фатимы. Это спасало их от присутствия Рании, опасавшейся заходить к ним. Но внизу в гостиной она непременно усаживалась рядом на диван. Постепенно между Фатимой и Хадижей возникло доверие. И тогда Фатима решила спросить у девушки: — Скажи, что так тревожит Ранию? Мне кажется, она не раз собиралась у меня о чем-то спросить, но так и не осмелилась. Ты не знаешь, в чем дело? И увидела, что дочь Саида замялась, не зная, как ответить. — Хадижа, что от меня скрывают? Ведь скрывают же? — прямо спросила Фатима, прекрасно понимая, о чем Саид до поры решил умолчать. — Ты права, но я не могу рассказать об этом, так как дала слово отцу… — Это как-то связано со мной? Или с Ранией? Что натворила Рания? — Нет, Рания здесь ни при чем. Но она ищет золото, которое у нее пропало. Она думает, что ты можешь знать, где искать ее украшения. Рания несколько месяцев уже сходит с ума от мысли, что ее золото никогда к ней не вернется. — Как могло такое случиться? — притворно удивилась Фатима. — Кто-то украл ее золото? Она его потеряла? Или забыла, куда сама же спрятала шкатулку? — Нет, нет! — оглянулась Хадижа на плотно прикрытую дверь. — Рания никогда бы не забыла о золоте, не потеряла бы его. Дело в другом, но я не могу рассказать тебе об этом. У нас в семье столько всего произошло, было много разных неприятностей, которые так переплелись между собой, что нельзя рассказать об одном, чтобы не затронуть при этом что-то другое. Но когда ты всё вспомнишь, ты меня поймешь. — Хорошо бы вспомнить! — совсем неискренно вздохнула Фатима, но Хадижа не поняла этого. — Нет, с тобой тоже связано такое, что тебе лучше пока не вспоминать некоторые моменты твоей жизни. Живи спокойно, Фатима, пока есть такая возможность. Она тяжело вздохнула, а Фатима как бы растерянно похлопала ресницами. Потом они обе отвлеклись, потому что со стола упала бутылочка с водичкой для Назрин, стоявшая почти на самом краю. Джамиль неосторожно задел ее рукой. Хадижа нагнулась, чтобы ее поднять. Фатима укачивала Назрин, проснувшуюся от звука падения. …Прошла неделя после возвращения Фатимы в семью, потом ещё одна и ещё. Фатима стала замечать, что Рания становится все более нервной, как и Зулейка — озабоченной. Но от Хадижи стало известно, что жены Саида скоро должны будут перебраться каждая в свой дом. Отсюда нервы у Рании и беспокойство у первой жены. — Но, Хадижа, я ведь тоже жена твоего отца. Мне так сказали, я поверила. Но почему же он и мне не купил дом? Разве муж не должен делать подарки и покупки для всех жен по справедливости? — спросила Фатима, которой не нужен был дом, теперь ее устраивал и этот особняк, но стало интересно, почему Саид не вспоминает о том, что и она когда-то выбирала в каталоге чудесный коттедж. Что произошло? Не перехватил ли кто тот дом? Или все-таки таким будет часть ее наказания? Но Хадижа как-то невнятно объяснила, что ее отец намерен остаться в своем особняке не один, а вместе с Фатимой и Назрин. А к Зулейке и Рании он будет ездить по очереди. Ведь у каждой жены сейчас есть ее день, будет и впредь, когда две другие жены станут жить отдельно от них. — А в этом огромном доме останемся только мы с тобой и наши дети. И отец. Часть слуг переедет к Зулейке, а Рания сама должна будет найти себе прислугу. Скорее всего, ее родители в Фесе найдут кого-то и отправят к ней в Бразилию. Фатима неожиданно спросила: — Хадижа, ты не забыла бывшего мужа? Или у тебя уже кто-то появился? Я слышала, как Рания ябедничала Зулейке, что ты снова с кем-то несколько раз тайком разговаривала по сотовому. Это твой новый знакомый? У тебя появился мужчина? Кто он и где ты с ним познакомилась? А я подумала, что ты совсем не выходишь из дома. — Нет, что ты! Какой мужчина? — смутилась Хадижа. — Я часто звоню и разговариваю с мамой, тетей Латифой, Самирой, Эмми. А Рании только бы пошпионить и донести! — Хадижа, ты пытаешься мне солгать, — мягко упрекнула Фатима. — Я также слышала, как Рания сказала, что Саид, удивившись возросшим счетам за международные разговоры, получил распечатку звонков с твоего телефона. Он просмотрел отчет и обнаружил, что ты часто звонишь в Мекнес на телефон, который не должен существовать или… В общем, я не поняла. Но и тебе звонят с этого сотового. Имей это в виду и будь осторожнее. Твоя тайна может перестать быть тайной для всех. Хадижа после ее слов изменилась в лице. Фатиме даже показалось, что девушка потеряет сознание. Настолько сильно она испугалась. — Не бойся, Хадижа. Они просто так обсуждали твои звонки, гадая, для чего и с кем ты так часто разговариваешь. В Мекнесе остались только твоя бывшая свекровь и ее отец, прадед твоих сыновей. — Да, этот телефон находится в доме моего бывшего мужа, покойного, а я разговариваю с его матерью. Лара Джабира замечательная женщина, всегда меня жалела и хорошо ко мне относилась. Она потеряла сына, каким бы он ни был плохим в глазах других и моего отца. О, Аллах! Она и сид Рахим (это дед Фарида и прадед моих сыновей), тоскуют по моим детям. Хотят их увидеть, зовут в гости. Но отец запретил мне даже думать об этом. Я не смогу поехать в Марокко, но так хочется! — Вот оно что! — удивилась Фатима. Но что-то в их разговоре ей не понравилось. Хадижа только что явно солгала ей, скрывая какую-то тайну. Но что это может быть? Узнав от Хадижи, что Ранию тревожит судьба золота, Фатима решила с этим покончить, но не сразу, а немного позабавившись. Но прежде она улучила момент, когда отправилась гулять одна, без Хадижи и Рании в сад, выбрав для этого неподходящее для других время. Заняв беседку, в которой обычно играли Мунир и Амир или сидели няни во время прогулки с подопечными, Фатима вкатила коляску внутрь и, развернув, поставила так, чтобы из дома или в видеокамеры нельзя было увидеть, чем она занимается внутри беседки. Затем после нехитрых манипуляций она с трудом освободила доску, за которой хранился спрятанный ею пакет с драгоценностями. Он оказался на месте. Забрать с собой или оставить, чтобы потом указать Саиду на тайник, когда память ее «восстановится»? Что делать? Но все же Фатима решила сохранить золото в тайнике, иначе она может себя выдать. Как она объяснит, откуда появилось золото, если его не было в комоде или в шкафу. Ведь Саид после ее исчезновения велел служанкам обыскать весь дом, обращая внимание на любую мелочь. Разве они не заметили бы свертка с драгоценностями или самих украшений, разложенных слоем под ее одеждой в ящике или на полке? Фатима вернулась из сада, поглядывая задумчиво на Ранию, пытаясь придумать, как проучить соперницу, которая и теперь не оставляет в покое ни ее, ни Хадижу. Что она за человек? А ведь Рания тоже пережила много неприятных моментов, когда стала женой того рыбака и только чудом вернулась в дом Саида его женой. Фатима же побывала не только в роли беглянки и грабительницы, но и после рождения ребенка стала заложницей. События ее жизни оставили след в ее душе. Фатима стала иначе относиться к окружающим. Но вот Рания, которая ничуть не изменилась, заслуживала того, чтобы ее проучили. И тогда Фатима, как-то столкнувшись с Ранией на дорожке сада, решила заговорить с ней о золоте. — Рания, ты сегодня мне приснилась. — Неужели? И что же я делала в твоем сне? — сузила глаза соперница, лихорадочно придумывая, как задать вопрос о драгоценностях. Но ничего не приходило в голову, как вдруг… — Знаешь, я видела, как ты ищешь какое-то золото… Я была рядом. Ты страшно переживала, боясь, что мы не сможем его найти. Но ты была уверена, что я должна знать, где оно спрятано. Рания застыла, не веря тому, что слышит. -…Во сне ты была такая злая, возмущенная, как будто это я виновата, что у тебя пропало золото. Но во сне я была уверена, что в тайнике есть и мое золото. Я так удивилась, что ты об этом не помнишь и в пропаже драгоценностей винишь меня. Но в моем сне ты заставляла меня искать место, где оно зарыто или положено. В общем, чушь какая-то приснилась! — И вовсе не чушь! — зашипела Рания, оглядываясь на окна дома. — Саид запретил мне говорить с тобой об этом, но я хочу попросить тебя напрячь голову и вспомнить, что ты сделала с моим золотом! — Я?! А почему я должна была что-то делать с твоим золотом? Кстати, разве у меня не было своего золота, если я здесь жила и считалась законной женой Саида? Тогда где мои драгоценности? Если он всегда любил меня, как теперь уверяет, то должен дарить мне драгоценности, как и другим женам. Куда делось МОЕ золото? Нет, от меня что-то скрывают! — актерствовала Фатима, искоса наблюдая за реакцией Рании. А та, принимая ее слова за чистую монету, уже задыхалась, тяжело дыша от возмущения. — Тебе не рассказывают о том, что ты украла у меня золото, а у Саида — деньги! Запомни: как только ты всё вспомнишь, Саид накажет тебя со всей строгостью! Он притих, чтобы не пугать тебя! А на самом деле — страшно вспомнить, в каком гневе он был, когда узнал, что ты вскрыла его сейф, забрала оттуда его деньги и мои украшения. — А где хранились мои украшения, если они у меня были? — подняла бровь Фатима. — Ведь и у меня было золото? Или нет? Иначе зачем мне было красть твои украшения, если ты, конечно, говоришь правду? Я хотела купить себе золото на деньги мужа? — О, Аллах! Это длинная история. Но я пока не стану тебе ничего рассказывать. Но скажу одно: Саид НИКОГДА не любил ТЕБЯ. Я была его фавориткой. Он и теперь любит, но вынужден притворяться, делая вид, что ты — его любимая жена. — Да? — сделала удивленное лицо Фатима. — Хм… — Поверь, это так. Фатима, вспомни: одно из моих любимых ожерелий лежало в футляре, он был ярко-фиолетового цвета, а все остальные драгоценности — только в черных бархатных или кожаных футлярах и коробочках. Это было ожерелье, от которого невозможно отвести глаз! У Рании по лицу поползли дорожки слез. Так она сожалела о потере. — Ах! — притворно воскликнула Фатима. — Да… фиолетовый футляр… точно! На этом ожерелье был грушевидной формы сапфир? — О, Аллах! Ты вспомнила? И где оно? Куда ты спрятала украшения из сейфа? — Не помню, — замотала головой Фатима и прикоснулась пальцами к вискам. — Мелькнуло воспоминание и тут же пропало. — Вот что: ничего не рассказывай Саиду. Иначе он решит, что ты все помнишь, но притворяешься, и тогда он тут же тебя накажет. Хм, тебя ждет порка. У нас есть комната в подвале, где Саид практикует телесные наказания для домочадцев. Меня он ни разу не бил. Но Зулейку однажды выпорол. Поэтому она стала такой послушной тихоней. — Комната? В подвале? — Фатима в этот раз удивилась искренно. Неужели на Саида так подействовал ее побег? Как узнать — правда это или нет? А Рания, видя, что одалиска поверила, продолжала: — А еще — Саид отберет у тебя Назрин, а тебя выгонит из дома, когда заживут следы порки. Теперь ты понимаешь, почему Саид купил дом мне и дом для Зулейки, а ты ничего не получила? Он ласков с тобой до того времени, пока к тебе не вернется память! А потом ты окажешься на улице, а не в собственном доме. Рания принялась вдохновенно лгать и дальше, придумывая разные подробности. Она видела, как хмурилась Фатима и даже испугалась, как ей показалось. — Да-да! Я говорю правду! Тебя обманывают. Но все знают, что теперь я — вторая жена, а ты — даже не третья, потому что Саид дал тебе развод. Понимаешь? А тебя уверяют в обратном. Не верь! Кстати, украшения пропали не только мои, но и твои. Сон тебе не солгал. Ты унесла из кабинета Саида не только моё золото, но и свое тоже. — И куда же я это всё спрятала? — потешалась Фатима, прикидываясь растерянной, выслушав столько лжи. — Вот именно! Ты их куда-то спрятала! И пока я ещё здесь, пока не переехала в свой особняк, тебе лучше вспомнить, где ты устроила тайник, достать наше золото, и пусть у тебя хранится твоя часть украшений на случай, когда Саид тебя выгонит. Потом ты не сможешь до него добраться, потому что тебе не позволят переступить порог этого дома. И дочь ты больше не увидишь. — Ты права, — задумчиво протянула Фатима. — Но куда же я могла спрятать пакет? А если это место не в доме? Не где-то в саду? Тогда есть шанс найти сверток с золотом, когда меня выгонят… — Это был пакет? Сверток? — живо подхватила Рания. — Говоришь, что он может быть спрятан вне территории особняка?! — Да, пакет, завернутый в какую-то ткань… — Фатима, напрягись, вспомни! Умоляю! Вспомни, какого размера был сверток? Куда бы он мог поместиться? Мы вдвоем станем искать это место, но это что — шкаф, ящик, ваза, яма? Что? И где?! — Рания, сверток был примерно вот такой длины, — развела руки Фатима на расстояние между ладонями так, что примерно между ними поместилась бы женская рука от кончиков пальцев до локтя. — Что-то большой сверток! — усомнилась Рания. — Но пакет был меньше, хотя в него поместилось всё золото! Или почти всё… — Что значит — почти?! А остальное ты куда дела? — забеспокоилась Рания. — Фатима, отвечай! — Куда же я положила сверток?.. Может быть в вазу? Рания, у меня заболела голова. Не спрашивай меня больше ни о чем. Я не помню. Внутри того, куда я сунула сверток, было темно. Вот единственное, что я помню. И ничего больше! — Аллах! И где теперь искать? — разочарованно воскликнула Рания. К ним по дорожке неторопливо шла Хадижа, держа за руки близнецов. Рании пришлось проглотить слова, которые были готовы сорваться с ее губ. Она резко развернулась и покатила коляску с Райханой прочь. А Фатима, наклонившись над коляской дочери, проверила, как чувствует себя Назрин, и поправила кружевное покрывальце. Хадижа приблизилась и спросила: — Что это с Ранией? Она такая странная! Спешит куда-то. Они обе посмотрели вслед вредной особе. И Фатима призналась: — Я думала, Рания будет рада: она рассказала мне о пропавшем золоте, а я вспомнила вдруг ее ожерелье, которое она описала, и сверток, в который было завернуто золото после того, как оно оказалось у меня. Но я не смогла вспомнить, куда именно я его спрятала. Может быть, в вазу? — Всё! Рании не будет покоя, пока она не обследует все вазы в доме. А ты спрятала ее золото в вазу? — полюбопытствовала Хадижа. — Не помню. Я так ей и сказала: не помню! — прищурила глаза Фатима, но придав лицу растерянное и виноватое выражение. — Как жаль! В том свертке должны быть и твои украшения тоже. Они такие красивые. Я помню, что отец дарил тебе самые лучшие драгоценности. Тебе бы они пригодились! — Почему? — посерьезнела Фатима, выйдя из роли. — Думаешь, твой отец накажет меня и выгонит из дома? И твою сестру отберет? Я не уйду без Назрин! — Тебе это Рания наговорила? Чушь! Не верь ни одному ее слову! Отец любит тебя! Он только маму любил так же сильно! А Рании он пообещал, что даст развод и отправит ее в Марокко к родителям, если она расскажет тебе то, о чем он запретил нам даже думать и вспоминать! Стоит мне сказать отцу, что Рания… — Нет, Хадижа. Ничего не говори! Посмотрим, что предпримет Рания. Вдруг она найдет сверток с украшениями? Я не смогла вспомнить, куда спрятано золото. Так и мои украшения найдутся. — Точно! Фатима, почему мне это не пришло в голову?! Мы понаблюдаем за ней и поймем, когда золото окажется в ее руках. Рания не сможет скрыть радости от находки, хотя могу поспорить, что она может даже нее признаться, чтобы присвоить твои украшения. Фатима кивала, но думала, что Рании никогда не отыскать пакет с золотом, если не вмешается случай. А вот видеть, как соперница мечется по дому, устраивая обыск, будет хотя бы каким-то бальзамом на душу, потому что Фатима поняла, что именно Рания сломала ей жизнь. Из-за нее на Фатиму свалилось столько неприятностей. Но и Фарид с Зухрой стали преступниками и погибли, так как к этому привела цепь событий, начиная с того, что Рании удалось изгнать жену Саида из дома, а она стала заложницей преступной парочки. А теперь Фатима может вновь оказаться на улице и расстаться с ребенком. Нет, ни за что! Но змея сомнений уже вползла в ее сердце. Что бы ни говорил ей Саид, каждый вечер внушая, как она ему нужна и как он ее любит, как бы ни успокаивала Хадижа, но Фатима испугалась слов Рании, невольно усомнившись, а не обманывает ли ее муж, подстерегая момент ее выздоровления, чтобы наброситься с наказанием? Рания уже давала ей понять, что именно она — любимая жена Саида, что с ней он проводит большую часть ночей. Разве Саид хоть раз побывал в ЕЕ спальне после возвращения из Марокко? Вот то-то! А почему? Он Фатиму презирает за прошлые проступки и ждет, когда можно будет ее наказать! Фатима с каждым днем все сильнее сомневалась в Саиде и верила словам Рании. А та начала вести активные поиски. Она рыскала по огромному дому и обыскивала пустоты в вазах. Даже Мунир был наказан за то, что случайно уничтожил список ваз, составленный Ранией после нескольких дней проведения невольной инвентаризации. — Аллах! Неужели всё начинать сначала?! — завопила она, поняв, что мальчик случайно забрал лист с перечнем и потом выбросил его. И хотя Рания помнила, что сверток должен быть достаточно большим, если Фатима верно запомнила его размеры, но она учла вазы и поменьше. А также в список были занесены шкатулки и сундуки — даже в комнатах служанок. Это было лишним. Ведь Фатима пропала из дома более полугода назад. Неужели за это время служанки не заглянули в свои чемоданы и сундуки? А вдруг кто-то из них нашел сверток и присвоил? Это же ограбление! Вот чего опасалась теперь третья жена. Тогда Рания принялась лихорадочно вспоминать, кто из персонала был уволен за последние полгода, но оказалось — только няня. А потом и другие мысли полезли ей в голову. Ей очень хотелось найти золото! И когда это случится, она не станет никому об этом рассказывать. Тогда и золото Фатимы отдавать не придется. Это будет справедливо. Разве нет? Должна же Рания иметь хоть какую-то компенсацию за моральный урон и перенесенные страдания. А Фатима и Хадижа, как специально, чаще обычного оказывались в гостиной и в тех местах дома, где в тот момент шарила в вазах Рания. Глядя на их серьезные лица, она и заподозрить не могла, что жена и дочь Саида пришли посмотреть на ее старания. Она осмотрела все углы и ниши, ощупала изнутри все вазы, как большие напольные, так и те, что хранились в кладовой и периодически использовались под букеты цветов при украшении комнат и гостиной. Для Рании поиски превратились в наваждение. Когда она шла по дому, можно было услышать, проходя мимо, как она бормочет: «Эта ваза не подойдет. Она слишком мала для такого пакета!» При этом Рания показывала самой себе нечто невидимое, разводя руки перед собой на некоторое расстояние. Странность заметили слуги, затем Зулейка, наконец, новости дошли и до Саида. Это случилось, когда третья жена велела одному из охранников принести лестницу, по которой собралась подняться к нише почти под потолком. Именно там стояла в труднодосягаемом месте большая ваза с марокканским узором. Она должна быть пустой, т.к. стояла только для интерьера. — о, Аллах! Конечно, как я сразу не догадалась! Золото там, только это место оказалось не обследованным! — радовалась Рания, пока ждала лестницу, стояла, задрав голову к потолку. Лестницу принесли и по приказу хозяйки установили. Рания решила лично подняться, чтобы заглянуть в вазу. И поднялась по ступеньках-перекладинам почти до верхней площадки лестницы, только тогда вспомнив, что эта ваза в их доме появилась уже после пропажи Фатимы, когда прошли слухи, что одалиску видели в Европе. Кажется, Амин позвонил Саиду и сказал, что они с Эмми видят Фатиму в окне соседнего дома. Точно! В тот день им домой привезли подарок от компаньонов Саида в память об удачной сделке. И водитель с двумя другими слугами с трудом водрузили декоративную вазу в нишу под потолком. Для красоты. Рания так расстроилась, ведь это была ее последняя надежда, что пошатнулась и едва не упала вместе с лестницей. Аллах! Она могла бы разбиться, если бы стремянка упала в сторону столика с ящиками для сигар. Но удачно подоспевший Саид успел подхватить падающую Ранию прежде, чем с грохотом повалилась и лестница. — Дорогой! Мой хабиби! Ты спас меня! — прильнула Рания к его груди и торжествующе посмотрела на Фатиму, которая стояла тут же рядом с Хадижей и могла видеть эту сцену. — Рания — любимая жена твоего отца? — вполголоса в который раз спросила Фатима у дочери Саида. — Ты что! Кто тебе такое сказал? Только она сама, не иначе. Он ее едва терпит. Рания вернулась в нашу семью только из-за сына. Отец пожалел Мунира, поэтому позволил Рании вернуться и стать его женой, — шепотом ответила девушка. — Да? А мне она рассказывала совсем иначе. — Фатима, не обращай внимания на ее слова. Она завистливая, ревнивая, даже подлая. Тебе она завидует. А сейчас ещё и с ума из-за золота сходит, о, Аллах! — Твой отец так не думает. Он вовремя вернулся домой. Спас ее. Смотри, как нежно он прижимает Ранию к себе. — Она сама льнет к нему! — возразила Хадижа. А Саид, поставив Ранию на ноги, учинил ей строгий допрос, пожелав узнать, что это ей взбрело в голову лезть по лестнице к потолку. — Мириам! Позови слугу, который принес в дом лестницу! Женщина выполнила приказание. Водитель отчитался, почему лестница оказалась в гостиной. — Рания, отвечай, зачем тебе понадобилось добраться до вазы? Она молчала. — Мириам? Зулейка? Может быть, вам известно, что задумала Рания? — вопрошал Саид. — Нет, сид Саид, я не знаю, что ищет лара Рания. Но я знаю, что ваша жена что-то ищет. Она заглянула во все вазы в доме, — испуганно проговорила Мириам. — Это правда, Саид, — подтвердила первая жена. Зулейка тоже обнаружила, что Рания обследовала все вазы в доме. Все! Теперь Саид с недоумением рассматривал третью жену. — У тебя редкий вид помешательства? Отвечай, Рания! Или в тебя вселился шайтан? Что означает твое поведение?! Но третья жена молчала. Не могла же она признаться, что бесплодно ищет золото. — Не знаю, что ты ищешь по всему дому, но я запрещаю тебе дальше этим заниматься. Ты всё поняла? — посмотрел Саид на несчастную мать Мунира. Мальчик тоже появился в гостиной и сразу понял то, о чем никак не мог догадаться его отец. — Мама ищет золото! Твоя жена Фатима вспомнила, что сунула сверток с золотом в какое-то небольшое темное место! — выложил мальчик, надеясь защитить мать, не ведая, что, наоборот, ее подводит. — Золото? — усмехнулся Саид. — Рания, тебе мало того золота, которое у тебя есть? Обе твои шкатулки с трудом закрываются. Зачем тебе ещё? — Но пропавшее золото — моё, — уперлась Рания, боясь плакать. Саид уже знает, что она ищет то, о чем он запретил им говорить и даже думать. А если он спросит прямо сейчас у Фатимы, говорили ли они с Ранией о пропаже украшений, то Фатима может признаться, что так и было. И Рания страшно испугалась. 10. Часть 33. Глава 10. Замыслы сида Абдула. Сид Абдул, завершив хлопотное дело с устроительством брака Имада и Лейлы, сначала пребывал в радостном состоянии, но которое переросло в чувство ожидания предстоящего пустого безделья. А человеком он был деятельным. Вот потому, вспомнив про звонок вдовствующей Хадижи, пожелавшей повидаться с матерью покойного мужа и показать сиду Рахиму и свекрови сыновей, решил приняться теперь за это дело. — Аллах! Разве это не богоугодное дело — отпустить Хадижу в Марокко, чтобы ее сыновья могли побывать на исторической родине и встретиться с кровными родственниками? Саид начал забывать о своих корнях. Я ему напомню, — грозил он пальцем, высказывая в очередной раз возмущение в разговоре с Нурией и Дунией. — Если он создает дочери препоны, пользуясь ее зависимым положением, то я помогу несчастной молодой матери. Хадижа сможет приехать в Марокко и повидать в Мекнесе бабку и прадеда своих сыновей! Всё это он говорил открыто при ларе Нурии и Дунии, но только в первое время. Лара Дуния сначала не обращала внимания на его слова. Но потом старик стал скрытничать. И если он что-то обсуждал, то уже не при ней, а только с ларой Нурией. Первой жене он доверял безоговорочно. И тогда Дуния призадумалась: что скрывает сид Абдул? Явно что-то задумал. От Каримы она знала о том, что происходит в Бразилии в семьях тех, кого она когда-то знала — и о ларе Назире, собирающейся забеременеть, и об ожидающей ребенка Латифе, о Самире и ее муже, отправившихся в очередное путешествие, но теперь уже по Бразилии. Ей было также известно, что происходит в домах Мухамеда и Саида. Карима перезванивалась практически со всеми — даже с Эмми и доной Ноэмией, бразильской женой Мустафы, с Мириам — служанкой из дома Саида, у которой она строго выспрашивала, как идет лечение лары Фатимы, и очень огорчилась, узнав, что травы Зорайдэ куда-то пропали. Карима снабжала Дунию новостями, а она в ответ делилась с ней сведениями из бурной жизни сида Абдула. Это было интересно уже Кариме. А что? Она первой узнавала, кого и кому сид Абдул собирался сосватать, кого с кем поженить. Ещё медина ничего не знала, а она уже была в курсе, кто скоро придет покупать золото к тому или другому ювелиру. Это было чудесно! Вот и теперь, сидя в кафе, женщины обсуждали, что задумал Абдул. — Не ищет же сид Абдул Хадиже мужа? — в который раз гадала Карима. — Саид не позволит, он ведь прямо сказал об этом Абдулу, — напомнила Дуния. — Но твой муж желает, чтобы Хадижа приехала в Марокко. Для чего? Только ли для того, чтобы увидеться с родней Фарида и показать им своих детей? Или сид Абдул готовит ей ловушку? — Ерунда, он-то хочет, но кто же ее отпустит из Бразилии? — отмахнулась лара Дуния. — Но и жениха он ей не ищет. Что-то притих, давно не говорил об этом. — Верно, она же вдова, не прошло и года, рано ещё думать о другом браке, — согласилась Карима. Женщины заказали по куску пахлавы и ещё общую тарелку разных сладостей. Пили кофе и мятный чай, получая удовольствие как от вкусностей, так и от беседы и сплетен. — Но ты знаешь, Карима, старик собрался поехать в Мекнес, — припомнила вдруг лара Дуния. — Меня это настораживает. Что ему там делать? Говорит, что давно не виделся с сидом Рахимом. Хочет навестить приятеля и помочь по хозяйству. Хм! Теперь ведь Рахиму и ларе Джабире и помочь некому. Но какая польза от Абдула?! — А что слышно о шуафе? Есть ли новости о расследовании? Сид Али говорил Зорайдэ, а я услышала, что шуафа была найдена и снова арестована. — Хм, у меня сведения новее: шуафа в тюрьме умерла. Карима ахнула. — Да! Ведьма сначала требовала, чтобы к ней в тюрьму пришел сам Саид Рашид, хотела о чем-то ему рассказать, но ей сказали, что он вернулся в Бразилию и прилететь пока не сможет. Зато вместо него может с ней поговорить верный ему человек. Но когда человек Саида (имени не помню, о, Аллах! — что с моей памятью?) вместе с Абдулом пришли в тюрьму, оказалось, что шуафа умерла накануне ночью. Она унесла с собой многие тайны. Теперь только Фатима сможет рассказать, что с ней происходило, когда она была заложницей у Зухры и Фарида, так и у шуафы. Вот так, Карима, и наказывать теперь некого. Все мертвы: Фарид и Зухра, а теперь — ее тетка. Карима разочарованно кивала: все ушли от наказания. Потом вспомнила: — Дуния, а ты знаешь? Хадижа обоих сыновей переписала на себя. Почувствовала безопасность. Теперь по закону она — мать обоих мальчиков. Жади звонила сиду Али, призналась. — Хм, может сама распоряжаться детьми? — Не знаю. Саид сказал ей, что ни за что не отпустит ее в Марокко. Жади тоже боится, что у Хадижи могут начаться неприятности, если она вернется в Фес. Она думает, что дед Фарида может подать на нее в суд и отобрать детей. Карима с ней согласна! Но Хадижа не верит, что такое может случиться. Жади успокаивает только то, что у дочери нет денег на билеты, — болтала Карима. — Хм, а сид Абдул как-то говорил, что Саид опасается не столько старика Рахима, но боится, что жив Фарид. Удивлялся, что Саид не может поверить в смерть зятя. Но теперь молчит про Фарида. — О, Аллах! — воскликнула Карима, не заметив, как от длинного печенья у нее в руке отломился кусок и упал на столик. — А знаешь: и сид Али, и Зорайдэ тоже думают, что Фарид может быть жив! Была причина, чтобы заподозрить обман. — Хм, но тогда почему его ни разу никто не видел? — усомнилась лара Дуния. — Впрочем, побывает в Мекнесе сид Абдул, узнает, как живут Рахим с Джабирой. Вдруг проговорятся про Фарида. — Конечно, тогда сид Абдул не промолчит: ведь Хадижа окажется не вдовой, а лишь не получившей окончательный развод женой Фарида! — Именно! Впереди замаячила интрига. Глаза у женщин заблестели. — Аллах! Бедный сид Саид! И Жади! И Хадижа! Она рвется в Марокко, не подозревая, что здесь ее может поджидать Фарид! — запричитала Карима. — Так потому Абдул и задумал съездить в Мекнес? Выяснить правду? — догадалась Дуния. Потом женщины покинули кафе, каждая подхватив в руки сумки и пакеты с покупками. Ведь Кариму послали на рынок, а Дуния должна была запастись разными специями теперь и для дома Абдула, потому что накануне она уже обошла те же магазины с Арибой, и за семью сына была спокойна — рачительная и хозяйственная невестка сумеет распорядиться покупками, как следует. А вот в доме сида Абдула обо всем приходилось заботиться ей, потому что лара Нурия уже не могла закупать специи и разные мелочи в силу своего возраста и ограниченности в действиях. Больная нога не позволяла ей выходить на медину даже с палкой. Дуния удалилась в один конец улицы, направляясь к риаду сида Абдула, а Карима зашагала в район, где стоял риад сида Али. Ее ярко-зеленый платок мелькал в редкой толпе прохожих в другом конце той улицы, где находилось излюбленное кафе двух женщин. Карима, возвратившись с прогулки с покупками, едва занеся их на кухню, тут же поделилась новостями с Зорайдэ. И, конечно, жена сида Али забеспокоилась, что может замыслить сид Абдул, если собрался в Мекнес. Карима подлила масла в огонь: — Но разве это не правильно: навестить старого приятеля? Зорайдэ, сид Рахим больше не приезжает в Фес, хотя это рядом. На автобусе — около часа езды. Карима ездила, знает! А на машине ещё быстрее можно добраться! Они давно не виделись, а сиду Рахиму не до поездок: теперь вся домашняя работа на нем. Кариме его жалко! — Не знаю, Карима, но что-то мне в этой поездке не нравится. А если это как-то связано с желанием Хадижи побывать у них? Они там всё обсудят, договорятся… — Кто же ее к ним отпустит? — хмыкнула Карима. — Никто, Зорайдэ! Карима уверена: не бывать Хадиже в Фесе! Но обе помнили, как сид Абдул недавно заходил в гости к сиду Али. Зорайдэ и Карима знали, что обсуждали приятели, слышали их разговор. Сид Абдул возмущался поведением Саида. Тем, что одалиску — воровку и беглянку его племянник так и не наказал. Ещё и золото ей купил в Фесе, даже не дождавшись возвращения в Бразилию. Весь Фес только и говорит, какие прекрасные три ожерелья купил Саид Рашид своей жене, которую все уже считали погибшей. — Не клевещи на племянника, Абдул. Не все три украшения достались Фатиме! — возражал сид Али. — Саид купил подарки не только ей, но и каждой жене. — И все равно! Аллах! Одалиске он ничего не должен был покупать, потому что она заслуживала порки! — кипятился старик. И тут же Абдул перешел к другой больной теме, ставшей для него в последние дни навязчивой — поездке Хадижи в Марокко. — Почему Саид запрещает дочери лететь в Марокко? Разве он не желает, чтобы Хадижа помнила о своих корнях, о наших обычаях и привила эти знания и любовь своим детям? Хадижа может остановиться в моем доме! — Но ты же знаешь, чего боится Саид: что Фарид жив. Возможно, жива и Зухра. И тогда Хадижа и ее дети окажутся в опасности и могут попасть в ещё худшее положение, чем-то, которого смогли избежать совсем недавно. — Аллаааах! — скептически протянул тогда сид Абдул. — Как ещё убедиться, что Зухры больше нет? Есть могильный камень на месте, где похоронили эту ведьму! И могилу Фарида легко найти, если задаться такой целью! Кажется, старик забыл о той нестыковке в фактах, которую недавно обнаружил сид Али и обсуждал с ним. Или решил, что приятель Рахим что-то путает? — Но Саид считает, что Хадиже пока не стоит появляться в Марокко. Это его право. А Хадижа от него зависит, — ткнул в сторону друга сид Али трубкой кальяна, который он раскуривал, сидя на диване. — Неужели некому ей помочь? Если дело только в деньгах, то… — пожал плечами старик, разводя руками и явно не досказывая появившуюся у него мысль. Разговор длился долго, но вертелся вокруг одних и тех же тем. — Вот как бывает: говорили, что Зухра убила Фатиму, зарыла ее в риаде… И что получилось? Одалиска жива! — ворчал старик Абдул. — Никто не собирался ее убивать. Фарид не был ее убийцей, даже Зухра не трогала ее. Порой все не совсем так, как видится… — Ты прав, Абдул. Но тогда и Фарид с Зухрой могут вернуться… Старики долго не могли прийти к согласию, каждый отстаивая свою точку зрения. …И вот теперь сид Абдул собрался ехать в Мекнес. — Если Фарид жив, узнает ли Абдул об этом от сида Рахима? — гадала Зорайдэ, стоя на кухне возле Каримы, в тот момент помешивающей соус на старинной плите дровяной печи. — И поделится ли он такой тайной с сидом Али? — Зорайдэ, что делать? Как выяснить? Но Карима знает: Зорайдэ должна погадать на Фарида! Ты можешь погадать на бывшего мужа Хадижи? Погадай, Зорайдэ! — Ты что, Карима! Аллах, разве можно гадать на покойного? — испугалась Зорайдэ, отшатнувшись от болтуньи. Потом воздела руки к небу: — Аллах! Это харам! Больше не предлагай мне такое! — А если он жив? Тогда он не покойный… Попробуй, Зорайдэ! Погадай! Но Зорайдэ отказалась заглядывать судьбе через плечо, даже если Фарид жив. Оставалось лишь ждать, что расскажет сид Абдул, вернувшись из Мекнеса. А сид Абдул созвонился с Рахимом, который после трагедии неохотно разговаривал со старым приятелем, каждый раз стараясь закончить беседу как можно скорее. Но в этот раз старик даже обрадовался его звонку и тут же согласился, чтобы он приехал к нему в Мекнес. И когда сид Абдул посетовал, что племянник не желает отпускать Хадижу в Марокко, хотя та рвется повидать родню своих малышей, то и вовсе старики заговорили, как когда-то. Сид Рахим заинтриговал приятеля из Феса обещанием поделиться с ним проблемой, которую категорически не пожелал обсуждать по телефону. И Абдулу польстило, что старые друзья в нем все ещё нуждаются. Он быстро собрал немного вещей и на такси отправился в соседний город к приятелю. Сид Абдул пробыл в Мекнесе не так долго — всего неделю. Возвратился молчаливым, чем-то озабоченным. И потому Дуния с Нурией решили, что проблема сида Рахима оказалась тяжелой ношей, которую взялся решить их старик. А сид Абдул принялся действовать за спинами Саида и сида Али. Дома он ворчал и суетился, днями пропадал на медине, встречался с какими-то нужными людьми. Слыша от любопытной Каримы и лары Дунии вопросы о Фариде — где его могила или он, возможно, жив? — старик тут же замыкался. Он не проронил и слова о внуке сида Рахима! Это настораживало и удивляло. Но сид Абдул не желал обсуждать эту тему вообще! Наконец, Дуния решила, что Абдул проникся несчастьем приятеля, потерявшего любимого внука, поэтому предпочитает не участвовать в разговорах о парне, так как в семьях Саида и сида Али отзывались о бывшем муже Хадижи отрицательно. Но Зорайдэ уловила ещё кое-что, чем и поделилась с сидом Али. — Я заметила, что Абдул ни разу не назвал Хадижу вдовой. Он больше не говорит о том, что он, а не Саид должен найти ей мужа через год вдовства. Тема будущего замужества дочери Саида для него как будто закрыта. Но и о поездке Хадижи в Мекнес он тоже больше не говорит. Что бы это значило, сид Али? И они понимающе переглянулись, что не ускользнуло от вездесущей Каримы. И она, разумеется, поделилась подозрениями Зорайдэ с ларой Дунией. — Я присмотрюсь к Абдулу, — кивнула та. — Специально буду вести разговоры о Хадиже, о том, что ей следует выйти замуж. Вот и посмотрю, как он отреагирует. — Дуния, но тебе не кажется, что сид Абдул уже действует? Он не просто задумал что-то, но и приступил к осуществлению плана? Везде ходит, о чем-то договаривается. — Если у Абдула есть хитрый план, то я о нем узнаю, или я не Дуния! — самонадеянно пообещала женщина подруге. Позже они смогли обменяться по телефону наблюдениями и предположениями. И лара Дуния рассказала, что сид Абдул каждый раз пытается обелить Фарида, когда она, Дуния, своими осуждающими парня выпадами доводит старика до того, что он уже не может не ответить. И не только это… — Карима, только представь: Абдул всем вокруг повторяет, что Фатима нашлась, она жива, ее никто не убивал. Это значит, что Фарид не убийца. Абдул сетует, что никто теперь не узнает правду, что происходило в доме внука его приятеля, когда Фарид был в Мекнесе, а в Марракеше незадолго до пожара Зухра осталась в риаде с женой Саида. Абдул сожалеет, что одалиска, как он называет Фатиму, потеряла память. — Но память к ней вернется, ведь вернется? Будет пить отвар травы, которую ей Зорайдэ дала, и Фатима выздоровеет. — Может быть. Карима, он уверяет, что ему стало известно, что Зухра могла отпустить Фатиму, они с Фаридом так решили, это была их добрая воля. А вот как Фатима оказалась у тетка Зухры? Шуафа подобрала ее на медине с раной на голове и выхаживала, надеясь вернуть ей память. Абдула возмущает то, что ведьма не сделала того, что должна была: не сообщила Саиду или ему, что одалиска лечится в ее доме. — Дуния, но откуда сиду Абдулу стало это известно? — Карима почувствовала витавшую вокруг слов и деяний старика тайну. — Неужели шуафа перед смертью успела рассказать людям и в полиции? — Кто-то поведал ему об этом в Мекнесе. Там ведь тоже всем известно, что Фатима нашлась, она жива. Фарид больше не убийца. Был бы жив, то отвечал бы только за ее похищение и удерживание в заложницах. А ещё сид Абдул уверен, что Фатима сама виновата в своих неприятностях не меньше Фарида! — Дуния, а чем сид Абдул занимался в Мекнесе? Прожил там целую неделю. Немало! Работал по хозяйству вместе с другом? Что происходит в доме сида Рахима? Как дела у свекрови Хадижи? — Ничего не говорит! Никаких подробностей поездки Абдул не раскрывает. Аллах! Карима, с ним стало так трудно разговаривать. Он даже с Нурией ничем не делится. И она ходит, надувшись, обиженная. — Но что же это за тайна, если сид Абдул никому ничего не рассказывает? — не могла успокоиться Карима. — Что он скрывает? О чем сид Рахим попросил его, о какой помощи? Что ты думаешь, Дуния? — Поживем — увидим! — припечатала жена Абдула. Но именно Кариме удалось выяснить, в чем дело. Просто по медине поползли слухи, что сид Абдул заказал билеты на самолет из Бразилии в Марокко. Кого ждет в гости старик? Почему он избегает разговоров об этом? Никому ничего не рассказывает. Языки сплетников заработали по всей медине, и слухи, конечно, дошли и до ушей Каримы. Однажды она отправилась с одной из служанок на медину в лавку зеленщика. Зорайдэ отправила. Когда нужная зелень была куплена, женщина с кухни пошла в другие лавки, а Карима разговорилась с женой торговца овощами, чья лавка была по соседству. Тогда и услышала сплетню. — Айша, что ты говоришь? Тебе сестра рассказала? Сид Абдул ждет кого-то в гости из Бразилии? О, Аллах! А почему лара Дуния об этом не знает? — причитала Карима, стоя возле прилавка с овощами. Потом стало известно, что уважаемый сид Абдул не только заказал, но даже оплатил билеты, но так, чтобы их могли забрать в билетной кассе Рио. Никто не видел их у него в руках, никто не знает имени гостя, о котором сид Абдул позаботился. — Для кого, Дуния, твой муж купил билеты? Не знаешь? Он все ещё ничего не сказал? — Карима, вот честно, ничего нам с Нурией неизвестно. Ей он скажет, но ближе ко дню приезда того, кого он ждет, а пока молчит. Я тоже теряюсь в догадках: кто? Кого он ждет? И почему нас не предупредил, ведь надо же и комнату приготовить для гостя или гостьи… — Ах, Дуния! А не внучку свою он ждет в гости и скрывает? Вся медина знает, как он был обманут старшей внучкой. А теперь появилась и вторая. Но она же написала ему откуда-то из-под Агадира? Разве нет? Она не могла оказаться в Бразилии? Дуния засомневалась. А вдруг? Дома она всячески допытывалась у старика про внучку. Но сид Абдул продолжал хранить молчание. Карима сочла нужным обсудить услышанное и свои предположения не только с ларой Дунией, но также с Зорайдэ. — Как так, Зорайдэ? Почему дядя Абдул выкупил билеты, оставил их в кассе, перевел их для пассажиров в Бразилии, оплатив их стоимость? Тот, кто полетит по ним в Марокко, заберет их в аэропорту Рио. — Так, наверно, можно делать — оплатить чужую дорогу. Но… Сколько я знаю сида Абдула, он никогда так не поступал. Карима, и ты все ещё не знаешь, кого ждет в гости сид Абдул? — с сомнением и иронией спросила Зорайдэ. — Не знаю, Зорайдэ, даже не могу предположить. Но это точно не его внучка: младшая сестра той злодейки, что обокрала сида Абдула, трудится в кооперативе для одиноких женщин. Люди так говорят, видели там новенькую, потому что у торговца плодами кактуса и зеленью одна одинокая родственница там работает. Он ее навещал и видел ту, про которую говорят, что она — внучка сида Абдула. — Карима, сколько же в тебе знаний о жителях Феса! — с долей иронии и уважения заметила Зорайдэ. — Но кому он купил билеты? Как узнать? Но слухи расползлись и об этом. Такая загадка не могла долго оставаться не разгаданной. Любопытные нашли способ добраться и до аэропорта. Тогда и заговорили, что билеты куплены для женщины с двумя детьми. А по возрасту соответствовала только Хадижа и двое ее сыновей. Услышав новость, Карима понеслась по медине к дому сида Али так, как будто за ней гналась стая шайтанов! — Сид Али, сид Али! Зорайдэ! Зорайдэ! Где вы?! Где все? — завопила она, едва влетев во двор риада через приоткрытые ворота, и остановилась у фонтана, с трудом переводя дыхание. — Что случилось? Карима, что? Что такое? — высыпали во двор женщины, даже на кухне заслышав ее вопли. — О, Аллааааах! Где дядя Али? Зорайдэ, где Зорайдэ? — держась за грудь, стараясь успокоить колотящееся сердце, взывала Карима, ничего не объясняя. Наконец, появились и хозяин дома с женой. Зорайдэ накинулась на Кариму: — Ты что так кричишь?! Аллах! Что случилось? Ты перепугала весь дом! — Зорайдэ, дядя Али! Я узнала, для кого сид Абдул купил билеты! Для Хадижи и ее детей! Это была шокирующая новость! Зорайдэ недоверчиво переглянулась с сидом Али, сузившим понимающе глаза. Впрочем, с ним быстро согласилась и Зорайдэ: конечно, кому же ещё решил помочь старик после поездки в Мекнес? Там он рассказал о желании Хадижи посетить родственников своих детей, его поддержали сид Рахим и лара Джабира, и вот, вернувшись в Фес, в пику упрямому и непокорному племяннику Саиду сид Абдул решил помочь его дочери с поездкой, купив билеты. — Как думаешь, Зорайдэ, позвонить сиду Саиду? Карима позвонит! Предупредить Жади? Карима ещё не звонила, не успела. Сразу побежала в риад, как только услышала новость, — уже горели предвкушением глаза сплетницы-служанки. — Аллах! Карима, никому не звони! Мы сами разберемся, кому позвонить и о чем рассказать! — осадила ее Зорайдэ, отправив работать на кухню, на всякий случай завалив работой. Но болтунья не могла держать в себе такое открытие! Она все-таки позвонила ларе Дунии. Иначе подруга ее не простила бы. — Как? Абдул скрывает от нас, что оплатил дорогу Хадиже и детям? — удивилась Дуния и тут же сообразила: — Ясно! Как только девчонка прилетит в Марокко, в Фес, он тут же потащит ее в Мекнес. — Я так волнуюсь, Дуния. Хочу узнать, что об этом скажет Жади, когда узнает. Но Зорайдэ запретила звонить в Бразилию, а Ахмет отключил у меня на сотовом международные звонки. Я не проверяла домашний телефон, но возле него все время кто-то сидит — или сама Зорайдэ, или дядя Али. Из дома тоже никак не смогу позвонить. — Карима, зачем тебе это? Пусть Зорайдэ и предупреждает, кого следует. А потом Жади и все остальные сами начнут вам звонить, вот тогда или поговоришь с ними, или всё услышишь, когда в доме начнут обсуждать. А такое событие не замолчать! Карима, я живу с Абдулом в одном доме, а таких новостей не знаю, — посетовала лара Дуния. — Неужели Хадижа с малышами прилетит в Марокко? Как она осмелится пойти против отца? Саид же против! — болтала Карима. Новость была свежая и острая, о ней хотелось говорить и говорить! Лара Дуния разозлилась на старика за то, что не мог поделиться такой вестью с ней и Нурией. Что это такое? Зазывает Хадижу к себе в дом, а им ничего не говорит? И билеты купил и молчит! Она кипела от негодования, вернувшись домой. Однако Дуния не стала набрасываться на старика, а решила начать издалека. И Абдул, пока женщина подступала к нему с разными новостями из Бразилии, охотно обсуждал всё, что не касалось Хадижи и Саида. Одалиска Назира собирается забеременеть от мужа-бразильца? Харам! И никакая она ему не племянница! Назира — одалиска, всегда такой была, просто шайтаны завесили ему глаза, пока, наконец, черти не унесли ее у него на глазах прочь вместе с бразильским тренером — сам видел! Тогда и окончательно прозрел! — Не выдумывай, Абдул! Куда кто Назиру унес? Миро появился перед ней на белом коне во время вашей прогулки по медине и похитил ее на глазах у двух братьев, которые пальцем не пошевелили, чтобы его догнать и отобрать сестру! Аллах! Этот бразилец стал мусульманином, потому и смог жениться на Назире. А тебе пора бы забыть обиду, с которой ты столько лет живешь. — Одалиска заступается за другую одалиску, — злобно проворчал старик. Но Дуния перешла уже к другим вестям: о рождении у Амина, сына Мухамеда, двух детей. — Халиса родила сына, а Эмми — дочь. — Знаю, мне Мухамед звонил и давно рассказал! С чего это ты решила снова об этом вспомнить? — пробурчал сид Абдул, грея ноги в тазу с водой. Вокруг морщинистых ступней с заскорузлыми пятками плавали лепестки роз, о которых позаботилась лара Нурия. Дуния же наготове сидела рядом с полотенцем для ног и изводила его вопросами и разговорами. Он продолжил: — Сын у Амина родился — это хорошо, о, Аллах! Теперь у сына Мухамеда есть наследник, продолжатель нашего рода Рашидов. У одалиски Эмми дочь? Так ей и надо! Старик одобрительно закивал. Дуния продолжала: — Латифа ждет ребенка! Ее муж счастлив. Неджма и Ясмин звонили мне из Италии, рассказывали, что как раз путешествовали по Риму, когда Самире позвонили из Бразилии. Она и ее муж тут же сорвались лететь домой. — Ни слова не желаю слушать о нахалке и ее бразильце! Мухамед избавился от Лейлы, которой Аллах послал последним шансом мужа Имада, но от негодной дочери нет способа избавиться. Он от нее отказался! И мне она тоже больше не родня. — Хм, хм… Абдул, а вот Хадижа подружилась с Фатимой. Она помогает ей вспомнить прошлое. Хадижа уверяет, что знает рецепт особой травы Зорайдэ, вот только кто-то украл эту траву в их доме. Вора не нашли, а Мириам пожаловалась Кариме. Зорайдэ готова выслать в Бразилию бандероль с травами или передать сверток с кем-то, кто из Феса полетит в Рио, — наконец-то Дуния подобралась к нужной теме в разговоре. — Пусть почтой пошлет туда траву, — одобрил старик. — Чем раньше одалиска все вспомнит, тем раньше Саид ее накажет. А он обязан это сделать! — погрозил сид Абдул пальцем. — Так если к нам летит в гости Хадижа, а уж вся медина знает об этом, так с ней и передать лекарственные травы, когда она соберется вернуться к отцу. Она же в Фесе остановится? У сида Али? Там Зорайдэ и отдаст ей траву. — У меня она будет гостить! У меня! Почему она должна останавливаться у Али? разве она и ее сыновья — не моя кровь? Чем дом Али лучше моего? Дуния с сомнением хмыкнула. А потом возмутилась: — Почему мы с Нурией до сих пор не знаем, что скоро появится гостья? Когда она прилетает? Если гостить будет в ЭТОМ доме, то нужно подготовить для нее комнату и места, где будут спать ее дети! Она ведь с детьми прилетит? Или одна? — С детьми. Но она недолго у нас поживет — всего одну ночь. А потом отправится в Мекнес, где ей с детьми и место! — Абдул, видимо, забылся и охотно принялся обсуждать планы с Дунией. Но потом опомнился и испугался. — Что? Дуния, говоришь, что вся медина уже знает о Хадиже? Как узнали? Что стало известно? Отвечай! Лара Дуния охотно пересказала слухи и сплетни, принесенные с улиц от знакомых торговцев, приятельниц и соседей. — Аллах! Что же это такое? Ничего невозможно скрыть! — А почему нужно скрывать приезд дочери твоего родного племянника? — сделала удивленное лицо Дуния. — Молчи! Я запрещаю тебе обсуждать эту тему с кем бы то ни было на медине! Спросят — скажи, что ничего не знаешь. Ещё не хватало, чтобы наши ожидания сорвались! — Чьи это — ваши? И что за ожидания? — тут же зацепилась за его оговорку женщина. Но старик насупился, выдернул ноги из воды и пошлепал мокрыми ступнями по холодным плиткам пола прочь из комнаты. — Ох, Дуния, зачем тебе нужно было так изводить мужа? — упрекнула лара Нурия. — А если поскользнется? А если простудится босиком? — Ничего со старым перцем не случится! — отмахнулась нерадивая жена, решив, что ей непременно следует встретиться и поговорить с Каримой. Она торопливо собралась и ушла на медину. Встреча женщин произошла на подходе к знакомому кафе. Даже не зайдя в заведение, Карима и Дуния поспешили обменяться новостями. Дуния рассказала, что сид Абдул практически признался, что к ним летит Хадижа и будет жить не у них, а в Мекнесе. С детьми. У Каримы новости были важнее: сид Али и Зорайдэ уже позвонили в Бразилию. Саид был предупрежден о том, что Абдул купил билеты для Хадижи. Знает ли он об этом? Зорайдэ поговорила с Жади, которая очень расстроилась и возмутилась, а потом впала в панику. Им с трудом удалось успокоить Жади, сказав, что Саид уже обо всем знает, но решил, что перехватит Хадижу в аэропорту, чтобы она не смогла отказаться от того, что собиралась сделать у него за спиной. — Дуния, даже не представляю, что сейчас творится в доме сида Саида! А Жади? Она так возмущена! Она права! Карима тоже считает: Жади права! Столько сил потратить, чтобы переправить малышей в Бразилию, а теперь Хадижа решила вернуть их в Марокко. Она потеряет сыновей. Ведь их могут у нее отобрать! — Могут, — согласилась Дуния. — Для этого сид Абдул и ездил в Мекнес, я так думаю! 11. Часть 33. Глава 11. Хадижа готовится к переменам в судьбе. Бразилия. Рио-де-Жанейро. Дом Саида Рашида. Саид негодовал, узнав, что дядя Абдул решил действовать по собственному усмотрению. Неужели старик не оставил надежды найти нового мужа Хадиже? Но, вспомнив о поездке родственника в Мекнес, Саид заподозрил, что там сид Абдул мог обнаружить прятавшегося Фарида, которого решил спасти, вернув ему в жены Хадижу и возвратив сыновей. Но позже эти опасения показались ему надуманными, когда в который раз Саид затребовал отчет от своих людей, продолжавших наблюдать за риадом сида Рахима в Мекнесе. Никто не смог подтвердить, что в доме живет парень, ничто на это не указывало. — Нет, этого не может быть. Так долго Фарида не смогли бы прятать. Чем-то он выдал бы себя. Слишком самоуверенный негодяй. Он мертв, — сам себя убеждал Саид. — Но его родственники при поддержке моего дяди не преминут воспользоваться случаем, чтобы забрать у Хадижи детей. Она, конечно, останется с ними, чтобы много лет работать на семью бывшего мужа. А родственники Фарида будут надеяться, что я стану помогать их семье из-за дочери. В какое положение меня ставит Хадижа! Саид не знал, известно ли ей о купленных билетах. Это что: задумка сида Абдула или Хадижа сговорилась с ним за спиной родителей? Саида это больно задело бы, если бы оказалось правдой. Но и Жади ничего об этом не знала!  — Нет, Хадижа, я не позволю тебе совершить такую ошибку! Если ты так быстро забыла, что с тобой сделал Фарид, как с тобой обращались в его семье, то я помню, — сам себе сказал Саид. Узнав о билетах, оплаченных дядей Абдулом, Саид Рашид подавил первый порыв — ворваться в комнату дочери и потребовать от нее ответ. Но, а если она даже не подозревает, что в аэропорту лежат билеты на ее имя? Возможно, в последний день перед вылетом с ней попытается связаться человек, о котором сначала предупредит ее зловредный дядя Абдул. И Хадиже будет предложено решить — лететь в Марокко или нет. Тогда она вспомнит, как рвалась в Мекнес. Но… если прижимистый дядя Абдул потратил деньги на билеты, то он уверен в том, что Хадижа не передумает. Значит, имеет место обман. Дочь задумала побег. О, Аллах! За что? Сначала Фатима, теперь Хадижа! Саид собрал волю в кулак и стал выжидать. Он смог выяснить, на какое число были оформлены билеты, поэтому дал приказ своим водителям и охране, чтобы тут же сообщили ему, как только Хадижа соберется куда-то ехать. Он понимал, что дочери нельзя отказать в хитрости, зная, кто ее мать, поэтому продумал и постарался предусмотреть все варианты ее действий. Саид старался наблюдать за дочерью, приезжая домой вечером. Жади атаковала его сотовый, требуя, чтобы он не позволил Хадиже покинуть Бразилию. Но он смог уговорить бывшую жену не подавать вида при Хадиже, что ее коварный план им известен. А если это только мечты сида Абдула, а Хадижа не согласится, даже при том, что уже есть билеты и она сама мечтала полететь в Марокко? Саид был удивлен тем, что Жади смогла сдержаться и не уличить Хадижу в готовящемся обмане. Наверно, дядя Али убедил действовать по плану, предложенному Саидом. Но, устроив скандал, Жади согласилась с ним только после того, как Саид пообещал взять ее с собой в аэропорт, если дочь с их внуками решится на побег. — Саид, я хочу посмотреть Хадиже в глаза, когда ты остановишь ее машину. Как она может так с нами поступать? — огорченно пояснила Жади свою просьбу. В другой раз они обсудили ситуацию, почему Хадижа согласилась на помощь дяди Абдула. Это самый настоящий побег — ведь Хадижа молчит, ничего не рассказывает ни отцу, ни матери о том, что дядя Абдул купил для нее билеты на самолет. Почему? А она уже знает о билетах, это точно, ведь Саид только этим утром проверил ее счет за сотовую связь, обнаружив в нем несколько звонков от сида Абдула. — Не верю, Саид, что Хадижа способна пойти против нас и против здравого смысла! Или есть причина? Неужели Рания снова выживает дочь из твоего дома? Только огромная обида может заставить Хадижу с двумя малышами захотеть покинуть твой дворец. — Зачем это Рании? Она занята собственными проблемами: переездом в новый дом и поисками золота. Рания увлечена собой настолько, что про Хадижу не помнит. — Тогда что ее влечет в Марокко? Что? Ей не хватает собственного дома? Ты мог бы купить Хадиже и детям отдельный дом, где она могла бы чувствовать себя хозяйкой, не подчиняясь твоим женам. — Жади! — с упреком посмотрел на нее Саид. — Мои жены ее не притесняют. Но Мекнес для Хадижи притягателен тем, что там все связано с бывшим мужем, которого она никак не может забыть. Жади не хотела признаваться ему, что Хадижа все ещё любит Фарида. Она им бредит, негодяй снится ей. Конечно, вот причина, по которой она стремится в Марокко к его матери и деду, в дом, где ей пришлось пережить столько плохих моментов! Саид в свою очередь умолчал о доносах Рании, уверявшей, что Хадижа то и дело разговаривает по сотовому с каким-то незнакомцем. Их беседы носят странный характер. Саид, услышав такое заявление, отругал интриганку. Но сделал детализацию счета. Однако кроме междугородних звонков от дяди Абдула и звонков самой Хадижи в Мекнес, а также ей — из Мекнеса, других разговоров не было. С кем в Мекнесе Хадижа могла так часто беседовать? Окажись сплетня Рании правдой, Саид непременно докопался бы до истины, выяснил бы, кто этот абонент. Но никакого незнакомца он не выявил. Все номера были ему известны. Но странно: Хадижа звонила сама и ей тоже звонили, звонки длились недолго, по несколько минут. Оставалось лишь недоумевать, что это могло бы значить? Но у Саида имелось столько проблем в бизнесе, что из головы стразу же вылетели мысли об этом. Ведь телефон принадлежал знакомому абоненту — сиду Рахиму. Странные игры вела Хадижа. Но Саид разбираться дальше не стал. О том, что сид Абдул купил для Хадижи билеты, узнали в Рио многие: и Латифа — от обеспокоенной Жади, и лара Назира, с которой поделилась переживаниями Жади, и дона Иветти, которая тут же увидела в ситуации то, чего не желала замечать мать девушки. Иветти так и заявила: у Хадижи есть личный мотив вернуться в пасть к крокодилу. А Жади продолжала вопрошать: почему? Почему дочь решила так поступить? Неужели не видит опасности? Однако женщины смогли сохранить тайну от Эмми, которая непременно предупредила бы подругу, что ее план раскрыт. Но Мухамед и Амин узнали от Саида о коварных происках дяди Абдула. — Брат, не волнуйся, мы будем начеку, — пообещал потрясенный Мухамед. Если Самира казалась ему не исправимой, то от Хадижи ничего подобного не ожидалось. Амин тоже пообещал присматривать за Эмми, чтобы та не смогла помочь Хадиже в побеге. Он поделился проблемой только с Халисой, попросив оповестить его, если Хадижа неожиданно появится у них дома. Но все, вовлеченные в эту историю, понимали, что дальше аэропорта Хадиже уехать не удастся. Саид не мог заблокировать билеты, не имел возможности добраться до документов Хадижи, которая предпочла хранить их у себя, но сесть в самолет с двумя маленькими детьми и багажом — это надо постараться. Неужели Хадижа посмеет обратиться к кому-нибудь за помощью? А в аэропорт Хадижа не войдет! Мухамед тут же заподозрил Базилио, вспомнив, как тот помог спрятаться от него Лейле. Саид же подумал, что только Фатима, не имей проблем с памятью, посмела бы решиться на помощь его дочери. Или Самира… Но по сведеньям обоих братьев Самира с сыном Леонидаса Ферраса путешествовали по штату Баийя. Это было совершенно точно, так как Жади при Саиде (по его же просьбе) позвонила девушке и расспросила ее о поездке. Нет, никто не станет помогать беглянке. Оставалось лишь ждать, что предпримет Хадижа — уже завтра. А когда Саид и Жади ее остановят, вот тогда гнев Саида обрушится не только на неразумную дочь, но и дяде Абдулу предстоит выслушать его претензии. Саид всё ему выскажет! … Хадижа не подозревала, что родители, и не только они, узнали тайну, которая тревожила ее уже несколько дней. У дяди Абдула все получилось! Он нашел деньги на билеты для нее и малышей, забрать которые она могла в любой день. Но, конечно, сделать это лучше в день вылета. Теперь Хадиже нужно было самой решиться на поездку, которая изменит ее жизнь. Она старалась вести себя по-прежнему, но соблюдая все предосторожности, не желая чем-то выдать волнение. Она ощущала в себе нервозность, но старалась скрывать беспокойство. Общалась только с Фатимой, но чаще всего проводила время с детьми. День вылета приближался, а Хадижа вдруг начала сомневаться. Она была уверена, что Фарид жив. Значит, она не просто летит в Марокко в гости, нет, она возвращается к нему! И если в Мекнесе ей снова будет плохо жить в том доме, уже ничто и никто не сможет ей помочь. Если она улетит, то пойдет против воли родителей, и они от нее откажутся на долгие годы. Если мама могла бы ее понять, т.к. сама не раз рассказывала, как боролась с судьбой за счастье быть с Лукасом, то отец никогда не простит, что она его ослушалась, а он потом окажется прав. Впрочем, разве не обидится на нее и мама? Она столько сил приложила к тому, чтобы вернуть ее детей в Бразилию и передать ей сыновей! А Самира и Лео, которые рисковали жизнью, чтобы найти ее сына, а потом переправить в Бразилию? Но Хадижа ничего не могла с собой поделать. К тому же, что скажет дядя Абдул? Он ведь небогат, но потратил на билеты столько денег! Но сомнения давали знать о себе: Хадижа всё чаще вспоминала то плохое, что случилось с ней в прошлом. Она извела себя до такой степени, что события из недолгой, но бурной семейной жизни начали сниться ей по ночам. И тогда Зухра вновь душила ее в старинных султанских конюшнях, а потом они ссорились из-за одежды, стоя возле распахнутых дверец шкафа. Зухра и в ее снах требовала поделить с ней не только ночи Фарида, но и золото, ее, Хадижи, золото! Утром, просыпаясь, Хадижа с облегчением понимала, что ей ничего такого больше не грозит, ведь Зухра погибла. Она слышала, как отец обсуждал это с дядей Мухамедом. Но Хадижа старалась не думать о том, почему вообще оказался возможен такой разговор, если Зухра умерла и упокоена где-то в Касабланке. Об этом говорили, но так ли это? А вдруг Зухра тоже жива?! Ведь и о Фариде пока никто не знает. А если и она тоже скрывается? У Хадижи всё холодело внутри от таких мыслей. Вернуться в Мекнес, чтобы найти там не только Фарида, но и Зухру, которую он может прятать от правосудия? Как же эти двое тогда посмеются над ней, сумев завлечь в ловушку. Она просто вернется к тому, с чего всё началось. И никто об этом не узнает, потому что даже ее отец после такого поступка с ее стороны не станет вмешиваться и интересоваться ее жизнью. И мама долго будет на нее обижаться. А если Фарид остался прежним и отберет у нее сотовый? Как она тогда сможет связаться с родителями, если вдруг окажется в западне? Затем Хадижа отметала сомнения, вспоминая, что разговаривала с ларой Джабирой и сидом Рахимом, позвонив на их домашний телефон. Она набралась смелости и спросила, точно ли умерла Зухра? Ее убедили, что сид Абдул видел обгоревший труп злодейки. И лара Джабира тоже верит собственным глазам. Ведь и она там была, когда они с сидом Рахимом забирали с пожарища еле живого Фарида. Хадижа боялась оказаться обманутой, но ей казалось, что сид Рахим не стал бы укрывать преступницу. Вот внука — да, он прятал. Хадижа не понимала, как долго они собираются скрывать, что Фарид остался жив после ужасного пожара, но до сих пор свекрови и ее отцу это вполне удавалось. Хадижа знала, что люди ее отца несколько недель следили за риадом в Мекнесе, но не смогли ничего обнаружить. Они и сейчас могут вести слежку за домом, о чем она и предупредила лару Джабиру. И все равно, не смотря на вспыхнувшие в ней сомнения, Хадижа чувствовала, что лучше раскаиваться потом, чем страдать от мысли, что был упущен шанс — начать новую жизнь с Фаридом. А вернуть детям отца? Это важно. Но порой сомнения брали верх. Хм, как забыть, что Фарид позволял Зухре обижать ее, редко вставал на ее защиту, а чаще всего сам подначивал Зухру к несправедливым поступкам по отношению к Хадиже. — Но я слишком люблю его, чтобы отказаться от возможного счастья. Нет Зухры, ее нет, значит — и счастье возможно! Я люблю мужа, каким бы он ни был. И Фарид теперь тоже сможет полюбить меня. Ведь Зухры теперь нет с ним. У нас с Фаридом будут ещё дети, а пока он должен вспомнить Амрана и принять Джамиля. И на меня тоже посмотреть другими глазами. Хадижа вертелась перед зеркалом, примеряя новое платье и бижутерию, которая у нее была. Ведь шкатулку с настоящими драгоценностями забрал отец и поставил в свой сейф! Это проблема — вернуть золото. Если Хадижа останется в доме мужа, отдадут ли ей шкатулку? Иначе она совсем окажется без украшений. А без них Хадижа уже чувствовала себя голой. У Фарида не будет денег на покупку золота для нее. Как его семья теперь сводит концы с концами? Впрочем, сады же остались у сида Рахима, ее отец не смог до них добраться. Хадижа решила, что о золоте она подумает тогда, когда окажется в надежных стенах риада Фарида. Придет время, она попросит маму заступиться за нее и попытается вернуть шкатулку. Хотя проступок ее будет велик, и Хадижа это осознавала. Но при мысли, что теперь Фарид будет принадлежать только ей, в ней поднималась волна любви к нему, и уже ничто не было важно. Она приедет в Мекнес не одна, а привезет детей, и Фарид, увидев их, всё ей простит. Хадижа так верила в это! Встал вопрос, что из вещей взять с собой. Это будет практически побег, поэтому придется обойтись совсем без багажа! Т.е. она явится в дом мужа с пустыми руками, без денег, без золота, но даже не имея с собой детских вещей. Одна надежда, что Зорайдэ сжалится над ней, а также там, в Марокко, кто-нибудь ещё ей поможет. Правда, дядя Абдул дал понять, что он встретит ее в аэропорту Феса, оттуда они немедленно отправятся в Мекнес. Хадиже не приходило в голову, как она одна сможет совершить непростое и длительное путешествие с двумя маленькими детьми! С ней рядом всегда был кто-то, кто помогал с малышами: свекровь в Мекнесе, мама, служанки в доме отца. Поэтому она не задумывалась, какие трудности ее могут ожидать в пути. Но и лететь одной, оставив Амрана и Джамиля в Бразилии, не приходило ей в голову. Она понимала, что Фариду нужны его дети, и только потом — она сама. А пока она обдумывала, как ей завтра покинуть дом, не вызвав подозрений. Например, она может сделать вид, что едет в гости к тете Латифе, но по дороге заедет в Сан-Криштован к Эмми, а оттуда уже отправится на такси в аэропорт. Хадижа позвонила Эмми. — Как ты, подруга? Как малышка Сурия? Так соскучилась по тебе и твоей дочке, что хочу заглянуть к тебе в гости перед тем, как поеду к тете Латифе. Конечно, я буду не одна, с Амранчиком и Джамилем. Но к тебе заеду ненадолго, знаю: ты очень устаешь с новорожденной, помочь вам с Халисой некому… Эмми была рада ее звонку. — Приезжай! Наконец, я услышу твой голос, а не только крики моей принцессы. — Что привести тебе вкусненького? Какую выпечку? Или твой любимый шоколад? — Только не выпечку! — простонала Эмми. — Ты же знаешь: Халиса обзавелась собственным кондитерским цехом и теперь целыми днями печет и печет разное печенье! Сутками! Лара Латифа оставила нам оборудование, печи, столы и много разных мелочей для того, чтобы мы занимались кондитерским делом. Но я сразу отказалась. А Халиса почти тут же после родов взялась за кондитерские дела. — Да, ты говорила, — нетерпеливо перебила ее Хадижа. У нее было слишком много дел, а согласие Эмми она уже получила. Но как не выслушать подругу? — Хадижа, я так устаю с моей дочечкой, ведь у нас нет служанки, даже одной на двоих! Это потому, что Халиса против. А мне приходится не только ухаживать за малышкой, но и делать домашние дела. — А как же успевает Халиса? Или она все домашние хлопоты повесила на тебя? — с возмущением предположила Хадижа. — Нет, но мне самой не верится, когда вижу, как ей удается так крутиться, что у нее и ребенок ухоженный, и свою часть домашних дел она успевает быстро переделывать каждый день, а потом уходит вниз в «цех» и печет, печет, печет! Весь дом, вся улица пропахла ванилином и корицей! Хадижа, меня уже тошнит от сладкого запаха! Я стала ненавидеть аромат этих специй! Даже слышать не могу ни о печенье, ни о пирогах, ни о других вкусностях. Это только ее бизнес, потому что я, повторяю, отказалась в нем участвовать, но вынуждена страдать. — Ты так нервничаешь, Эмми. У тебя молоко пропадет! — с беспокойством заметила Хадижа. — А что Амин говорит? Разве он не видит, что тебе уже плохо, но и Халиса тоже скоро выдохнется? — Амин… — протянула Эмми обиженно. — Он занят своим магазином! Торговля для него — всё! Или он специально старается реже бывать дома, чтобы не слышать крики детей, не видеть кучи использованных памперсов, постиранных детских вещей, не выслушивать мои жалобы и Халисины претензии, не вдыхать сладкий запах, от которого уже тошнит, наверно, его тоже! Вся улица пропахла выпечкой! — Но разве он не понимает, видя всё это, что вам нужна помощница? — Я — вижу, он тоже видит, но для этого нужны деньги… А ещё — согласие Халисы. Но она уперлась, не желает знать ни о какой служанке в нашем доме. Представь: она носится вверх-вниз с утра до вечера, чтобы уследить и за сыном, и справиться с делами в пекарне. Она похудела на много килограммов! — У нее не пропало молоко? — У нее много молока, она ещё и мою крошку подкармливает. Говорит, что у меня синее молоко, поэтому моя Сурия всегда голодная и потому все время кричит. А если ее как следует накормить, то ребенок будет крепко спать. Ее малыш Мухамед спит и ест, спит и ест. Ему не мешают даже крики Сурии. — И как? — Она оказалась права, — Хадижа услышала, как Эмми вздохнула в трубке. — Но подруга, Халиса успевает делать ВСЁ, а у меня так не получается. Не знаю, что делать. МНЕ нужна служанка! — Приеду к тебе завтра и всё обсудим, — пообещала Хадижа. Этим же вечером она попыталась в последний раз поговорить с Фатимой. Ей казалось, что та что-то все-таки вспомнила, но почему-то продолжает упорствовать, не желая рассказывать ей о нахождении в плену у Зухры и Фарида. Иногда глаза второй жены становились прежними, когда Фатима думала, что Хадижа на нее не смотрит. Но девушка, заподозрив Фатиму в обмане, нашла оправдание такому поведению: подруга боится наказания. Иначе зачем ей притворяться? Или Фатиме есть, что скрывать? Что проделывал с ней Фарид? Как относилась к ней Зухра? А если между Фатимой и Фаридом что-то произошло? А вдруг Фарид воспользовался ситуацией, беспомощным состоянием Фатимы и… Хадижа боялась фантазировать дальше. Но тем более ей хотелось знать правду. Вот потому Хадижа не отставала от Фатимы, мучая ее вопросами: как Зухра и Фарид обращалась с Фатимой, когда ее держали в риаде в Марракеше? О чем разговаривали? Хадижа отчаялась добиться иного ответа, чем слова, которые Фатима повторяла каждый раз: «Я не помню, не могу вспомнить». Поэтому Хадижа рискнула ослушаться отцовского запрета и рассказала Фатиме о страшном пожаре, случившемся в Марракеш в том самом риаде. Описала известные подробности о смерти Фарида и Зухры. Правда, она лишь повторяла слова Каримы, когда говорила про смерть Фарида. Фатима была искренно удивлена, зачем Зухра соврала, что убила ее? И почему Зухра скрыла от Фарида, что шуафа забрала к себе пленницу? Хадижа подтвердила, что Зухра не только сказала Фариду, что убила Фатиму, но даже показала место, где она якобы зарыла труп. Об этом узнали от шуафы. И отец Хадижи после пожара обследовал двор риада, пытаясь обнаружить ее могилу. А ещё думали, что не Зухра погибла на пожаре, а Фатима… Ничего жена Саида об этом не знала, услышав новости только от Хадижи. Девушка видела перед собой прежнюю Фатиму, которая почему-то отказывалась вспоминать врагов. — Хадижа, не пытай меня, я ничего не могу тебе рассказать. Мне не хочется вспоминать то плохое, что я пережила. Не мучай меня, — умоляюще отговаривалась молодая женщина от настойчивых расспросов Хадижи. Почему Фатима так вела себя? Сама Фатима объясняла себе так: пожалуй, дело даже не в том, что она боялась довериться дочке Саида, но потому что понимала, что любовь Хадижи к бывшему мужу не прошла. Фатима смогла убедиться в этом, наблюдая за девушкой во время совместных прогулок и общения. Но ей казалось странным, почему Хадижа все ещё его любит? Фарид умер, его не вернуть, так почему же подруга не может его забыть, как будто у нее с ним есть будущее. Но на сумасшедшую Хадижа не была похожа. Это какая-то нереальная, запредельная и маниакальная любовь к уже умершему мужчине. Нет, — решила Фатима, — Хадиже ни к чему знать подробности того, что было в том риаде. Сгорел риад, унеся жизни ее мучителей, вместе с ними сгорела и та ужасная история! Поэтому Фатима и в этом раз перевела разговор на цветы. — Знаешь, я вспомнила аромат моих роз. В Фесе Карима рассказывала мне, что в саду за особняком Саида есть целая аллея, засаженная моими любимыми розами. Карима посоветовала мне чаще гулять там и нюхать бутоны. Она предполагала, что их аромат сможет пробудить часть памяти. — И как? — теперь уже сердито спросила Хадижа, невольно злясь на приятельницу. Ведь помнит же, всё Фатима помнит! Но почему-то не хочет рассказывать. — А ты не помнишь черные розы, которые росли у стены риада в Марракеше? Зухра высадила их во дворе, в том месте, где не было завалов ящиков. Это возле… ээээ… — Хадижа сделала вид, что вспоминает. — Черные розы росли как раз под тем окном, где стоял диван, а я лежала на нем, прикованная цепью к оконной решетке, — с горечью усмехнулась Фатима. — Так ты вспомнила? — ухватилась Хадижа. — Розы? Да, это были низенькие кустики с небольшими, угольно-черными бутонами. Распустившиеся цветки были бы прекрасны, не принадлежи они Зухре! — Вот как, Фатима? Розы ты помнишь, а Зухру и Фарида — нет? Хотя Зухру ты все-таки вспомнила. — Хадижа, цветы передо мной ни в чем не виноваты. Они не сажали меня на цепь, как какое-нибудь животное, не издевались, не угрожали мне смертью, не пытались украсть моего ребенка. А твой муж и его Зухра принесли в мою жизнь столько зла, что мой мозг отказывается впускать в себя вопросы о них и доставать из памяти информацию, которую я желала бы забыть. Фатима закрыла руками лицо, говоря совершенно искренно, а Хадижа вышла из ее комнаты, полная разочарования. Но кое-что она все-таки выяснила. Фатима сидела на цепи! Это дело рук Зухры, конечно же! Она способна и не на такую жестокость! Фарид же собирался отпустить Фатиму, он это и сделал — иначе как Фатима оказалась в доме шуафы? И сид Рахим, и лара Джабира убеждали ее в этом. Зухра — страшное ЗЛО, которое поглотило пламя ада. Даже Аллах не выдержал и наказал преступницу, а Он скор в своих расчетах, как говорит дядя Абдул. Успокоившись уже у себя в комнате, Хадижа пришла к выводу, что молчание Фатимы пойдет ей на пользу, иначе сомнения смогут заставить передумать. И тогда никуда она не полетит. Наступило утро дня, которого Хадижа ждала, но теперь боялась. И все-таки ею было принято решение. Она летит в Марокко, и будь что будет! Случится лишь то, что ей суждено. Мактуб! Она встала рано и вышла в сад, удивив Мириам. Дети спали, а дочь Саида хотела пройтись по дорожкам сада, в последний раз полюбоваться чудесными розами, которые нравились ей все без разделения на «розы Рании», «розы Фатимы» или Зулейки. Вернувшись с прогулки, Хадижа узнала за завтраком, что именно сегодня жены отца отправляются в Торговый центр, чтобы присмотреть вещи для своих новых домов. Фатима останется. В доме готовились к двойному переезду. Зулейка занималась этим деловито, спокойно раздавая распоряжения, действуя по плану, а Рания все время нервничала и со всеми скандалила — от Зулейки до служанок и охраны. Почему так? Рания и радовалась собственному дому, и чувствовала, что уезжает не вовремя, когда на семью надвигаются какие-то события, которые начнутся тут же, как только к Фатиме вернется память. И что? Рания останется в стороне? Она ничего знать не будет? В такой суете Хадиже легко было сказать Зулейке, что отец отпустил ее в гости к тете Латифе. Но сначала она хочет навестить Эмми. Поэтому она вместе с малышами сначала отправится в Сан-Криштован. Зулейка, предупрежденная Саидом, не стала возражать. Но вызывать такси отказалась, а велела водителю отвезти Хадижу в Сан-Криштован и только потом захватить их с Ранией из дома, чтобы отправиться в Торговый центр. Но потом водитель непременно вернется за Хадижей, чтобы отвезти ее с детьми в дом лары Латифы! Хадижа сделала вид, что согласна. Но планы ее рушились. Из Сан-Криштована она должна уехать в аэропорт на такси, иначе водитель отца тут же доложит о ее просьбе ехать непонятно зачем в аэропорт. Но пришлось подчиниться первой жене, надеясь, что на месте она сможет решить проблему. Вот так, окинув гостиную, а затем и дом, и ажурные ворота прощальным взглядом, Хадижа с двумя малышами, которых еле удерживала на руках, без вещей, только с небольшой сумкой, которую брала с собой везде, когда выезжала куда-нибудь с детьми, села в автомобиль отца и вскоре оказалась возле дома подруги… …Сан-Криштован встретил Хадижу обычной жизнью: у бара доны Журы толклись жаждущие выпить кашасу клиенты, под пальмой в центре площади сидел рыжий кот, дверь магазина дяди Мухамеда была распахнута, а разноцветные шелковые и прозрачные платки, как обычно, призывно веяли на теплом ветерке. На балконе дядиного дома лара Муна собирала сухое белье, окна дома лары Назиры были плотно закрыты. Кажется, Эмми что-то такое рассказывала, что тетя Назира помогает мужу в спортшколе, где идет ремонт, там дела найдутся для всех. Возле бывшего дома тети Латифы стоял художник, что-то малюя на мольберте. Он то размешивал кистью краску, то делал прицельные мазки на холсте. Хадижа подняла глаза к окнам дома Амина. Эмми не стояла у окна, не было на балконе, ее вообще невидно, хотя она предупреждала подругу, что вот-вот подъедет, позвонив из такси по сотовому. Зато Хадижа признала, что Эмми была права: возле двери дома чувствовался устойчивый аромат ванили. Хадижа отпустила водителя, договорившись, что будет ждать машину, когда водитель сможет вернуться из торгового центра в Сан-Криштован. Девушка смогла не смутиться, когда лгала, глядя в лицо пожилому водителю. Автомобиль уехал, а Хадиже удалось взять за руки обоих мальчишек. Она ещё не добралась до двери дома Эмми настолько близко, чтобы позвонить в звонок или постучать, как к ней подскочил Базилио, тот самый официант, работавший в баре доны Журы. О нем Хадижа слышала множество историй от всех подряд — от Самиры и тети Латифы, от Лео и собственной матери. Даже Эмми то и дело описывала смешные случаи, которые были связаны с парнем. А уж историю о том, как Базилио расчувствовался и помогал Лейле, когда ей удалось избежать поездки в Марокко, Хадижа узнала, вернувшись после развода в Бразилию. И вот теперь он метнулся в ее сторону, едва отъехала машина отца. До этого Базилио болтал с художником, заглядывая через плечо живописца в холст и делая какие-то замечания или задавая вопросы. — Аллах! Неужели этот парень идет ко мне? Что ему нужно от меня? — запаниковала беглянка, испугавшись, что странный официант из бара все испортит. Хадижа не подозревала, что с момента, когда она выбралась из машины и вынесла из салона детей, за ней из окна «Волшебной лампы» наблюдал дядя Мухамед. Ему не было дано указание вмешаться, но он должен был проследить и сообщить Саиду о действиях и передвижениях Хадижи. И что он увидел? Как они правы были с братом, опасаясь, что девчонке может кто-то помогать! И вот — герой проявил себя. Им оказался Базилио! Если в Лейлу наивный и глуповатый парнишка из бара мог влюбиться, то что его связывает с Хадижей, которая в Сан-Криштоване появлялась изредка? Какая существует связь? В голове Мухамеда сразу же пронеслись мысли о коварстве Самиры, которая составила план побега для Хадижи, договорилась с Базилио. Или это была Эмми? Решила помочь подруге? — Аллах! — схватился брат Саида за голову, не догадываясь, что сам же стал причиной того, что Базилио бросился к Хадиже, желая кое-что выяснить и получить ответ на мучивший его вопрос: зачем сиду Мухамеду понадобился рыжий котенок? — Хадижа! Постой! Не бойся, я только хочу спросить: твой дядя Мухамед ищет рыжего котенка. Ему он нужен. Но все знают, что синьор Мухамед никогда не держал дома и в магазине животных. Тогда зачем он ему?! — Котенок? Рыжий котенок нужен Фатиме, той жене отца, которая недавно вернулась из Марокко! — неосмотрительно призналась Хадижа. Это и нужно было Базилио! — А! Это та Фатима, с которой дружила Самира? Ее ещё твой муж похитил и держал, как пленницу? Самира так возмущалась, когда узнала! Она и дона Ноэмия столько ужасного рассказали доне Журе о тех событиях! Хадижа замерла, едва не открыв рот от того, что слышит. -…Я всё слышал, ты не думай. Я знаю, что у вас в семье происходит. Твоя родственница захотела котенка? Рыжего? Я могу найти такого. А то у нашего Файера, это кот доны Журы, давно что-то котят нет. Когда он погуляет с чьей-то кошкой, нам обычно приносят коробку с котятами. Но сейчас нет. И вроде бы дона Жура кота не кастрировала, а котята почему-то не появляются. Но если надо, я вам найду котенка любой расцветки, — возбужденно размахивая руками, обещал Базилио. Потом глупо улыбнулся во весь рот, ожидая ответ. Хадижа застыла от ужаса. Этот парень от нее не отстанет. А дядя Мухамед может выйти на улицу из «Волшебной лампы», и тогда план ее рухнет. Где, о, Аллах, Эмми? Куда она подевалась?! Ей бы только поменять памперсы Амранчику и Джамилю и сесть в такси, которое пора уже заказывать. Но Эмми куда-то пропала, а к ней на помощь поспешила дона Жура. — Базилио! — зычно заорала хозяйка бара. — Ты что к девушке пристаешь? Быстро за стойку! Я там кручусь, как обезьяна на тонкой ветке, а он то синьору Олаву надоедает, то к дочери доны Жади пристает! Накажу тебя, Базилио! Не получишь выходной! Анинью отпущу, а ты будешь один весь день работать! — Ну, дона Жура…! — тут же начал канючить парень, подчинившись и нехотя бредя к бару следом за хозяйкой. Тогда и появилась Эмми. — Прости! Меня Халиса попросила противни протереть. Я не могла ей отказать, но это не мой бизнес, я сразу сказала тете Латифе, что не стану заниматься выпечкой, это не мое! Халисе нужна помощница, а то она берется за всё сама, но уже устает и не может успеть делать всё. Хадижа, поговори с тетей Латифой! Ты же к ней сегодня поедешь? Пусть Халиса не желает нанимать служанку для работы по дому, но тогда пусть возьмет помощницу в пекарню. Это ужасно! Эти запахи, которыми я уже насквозь пропиталась!.. Эмми жаловалась и жаловалась и не могла остановиться! Хадижа, поняв, что это может затянуться надолго, ответила, что спешит как раз в гости к тете Латифе, поэтому к Эмми она может заглянуть лишь на минутку — чтобы переодеть мальчиков. И тут же заказала такси, объяснив подруге, что, не подумав, отпустила машину, а теперь водитель сможет вернуться за ней нескоро, потому что должен отвезти Ранию и Зулейку в Торговый центр. Они вошли в дом, но вскоре снова вышли на улицу, где и стояли в ожидании, когда прибудет такси. Сид Мухамед и Халиса подглядывали за ними в окна магазина и пекарни, как называла Эмми первый этаж своего дома, где теперь расположился кондитерский цех Халисы. — И что, есть прибыль? — поинтересовалась Хадижа, втягивая носом воздух, наполненный теперь уже запахом корицы. — Есть! В том-то и дело! Поэтому Халиса так старается, а Амин ходит очень довольный, хотя все деньги идут в карман Халисы. Но это справедливо — ведь она работает, это ее бизнес, — болтала Эмми. — Но мне ничего такого не нужно. Я хочу спокойно жить. И чтобы у меня была служанка. Ты знаешь, что у мужа Лейлы есть в доме служанка? — А ты откуда знаешь? — удивилась Хадижа. — Ариба переписывается с Халисой, она прислала не только фотографии своей свадьбы, которые мы ещё не видели, но и письмо с рассказом, как она встретила Лейлу с Имадом в ювелирной лавке. Потом лара Дуния рассказала им, как Лейле живется у мужа. — И как? Самире было бы интересно, я думаю, — проговорила Хадижа. — Имад ее любит без памяти! Дарит ей золото за каждый танец! — сплетничала Эмми, несколько преувеличивая. И тут подъехала машина, Хадижа метнулась к такси. Эмми помогла подруге усадить детей рядом на сиденье. — Всё, пока! — помахала Хадижа рукой, и вскоре машина скрылась за углом соседнего дома, выехав на дорогу, ведущую к большой трассе. 12. Часть 33. Глава 12. Неудача Хадижи. Машина то неслась по городу, то стояла в пробках, и Хадижа радовалась, что у нее всё получилось. До аэропорта ехать было совсем не долго. Она одной рукой прижимала к себе Амранчика, сидевшего под боком, а другой — придерживала Джамиля, которого посадила на колени. Смотрела в окно на пролетающие мимо городские улицы и думала, что видит их, скорее всего, в последний раз. Хадижа не могла знать, что, как только такси отъехало от дома Амина, дядя Мухамед тут же лихорадочно набрал номер телефона ее отца. — Саид, твоя дочь только что села в такси. Не знаю, куда она направляется. Дети с Хадижей. При ней нет багажа, только небольшая сумка. В общем, лови, если она едет в аэропорт. О, Аллах! Брат, как я тебе сочувствую! Надеюсь, ты успеешь, иншалла. Халиса тоже позвонила Амину — на всякий случай, как он и просил. Муж все равно остался в магазине, а не бросился в погоню. Впрочем, этого и не требовалось. Сид Саид сам всё сделает. Действительно, Саид Рашид на собственном автомобиле уже несся по проспекту в сторону аэропорта, проклиная пробки. За рулем сидел его водитель. А рядом с бывшим мужем металась Жади, вертя головой по сторонам, высматривая в машинные окна такси дочери. — Жади, успокойся! Так ты ничего не увидишь. Когда подъедем ближе к аэропорту, тогда поставим машину так, чтобы видеть все прибывающие такси. Хадижа с двумя малышами не сможет быстро пройти от автомобиля к зданию аэропорта, в зал, где в кассе ее ждут билеты. — Знаю, Саид, знаю! — нервно отвечала она, но ничего не могла с собой поделать. Но им повезло, они заметили нужную машину раньше, чем Саид предполагал. — Это такси, в котором находится Хадижа! Я ее вижу! — воскликнул он и велел водителю перегородить узкую улочку, по которой они собирались срезать дорогу, чтобы избежать автомобильной пробки на широком проспекте. — Посигналь и встань перед той машиной. Нужно заставить их остановиться. Водитель подчинился, едва сумев избежать столкновения. Вероятно, таксист вообразил, что это ограбление. Остановив автомобиль, он рванул дверцу, выскочил на улицу и бросился бежать, даже не рассмотрев «нападавших», приняв Саида и его водителя за преступников. Ведь они выскочили из своей дорогой машины и бросились к такси. Лицо Саида было перекошено от ярости. Хадижа поняла, что отец очень зол. Когда такси остановилось из-за того, что чей-то автомобиль загородил проезд, она ещё не верила, что поездка сорвалась. Но водитель сбежал, воскликнув, что это нападение, а перепуганная Хадижа в первые мгновения не узнала отца и его служащего. Но потом… Ей оставалось только прижимать детей к себе, глядя на приближающегося родителя испуганными глазами. И тогда она поняла, что никуда лететь ей уже не придется. Потом у нее забрали Амрана и Джамиля, а ее бесцеремонно вытащили из машины, и отец отволок ее в свой автомобиль, бросив такси с распахнутыми дверцами. — Там осталась моя сумка с документами! — сообразила и закричала Хадижа, и водитель вернулся за сумкой, передав ее Саиду. Внутри отцовской машины Хадижа увидела маму, встретившую ее обвиняющим взглядом, сидевшую уже с Джамилем на руках. Амран сидел рядом… Хадижа, увидев Жади, громко разрыдалась. — Хадижа! Как…? Почему? Что тебе этот Мекнес?! Ради чего ты решила рискнуть своими детьми? — вопрошала Жади, пока злой Саид, метавший глазами молнии, доставал из сумки документы Хадижи и детей и прятал их по карманам. — Едем домой! — приказал он, тяжело дыша. — А ты, Хадижа, о Марокко забудь навсегда! — Нет! Нет! Не хочу домой, — заистерила Хадижа, — не хочу становиться твоей пленницей! Почему вы не позволяете мне лететь в Марокко? Отвезите меня к тете Латифе! Или к тете Назире! Не хочу вас видеть! Не хочу! Только в Мекнес! К ларе Джабире! Я туда хочу, к ним! Вы отобрали у меня золото, не даете денег, я у вас приживалка. Только и думаете, как бы выдать меня снова замуж, а я не хочу! Став вдовой, хочу принять свою судьбу! Она рыдала, а между рыданиями выдавала обидные для родителей обвинения. — Аллах, что я слышу! — остервенело воскликнул Саид и велел водителю остановиться. — Ты не вдова! Твой бывший муж-негодяй дал тебе развод. Он умер, а ты так и осталась свободной разведенной женщиной. Забудь о мерзавце и его семье! — Саид, не сердись на Хадижу, она не в себе, — заговорила Жади, стараясь заступиться за дочь. — Жади, это всё результат твоего воспитания. Это твой дурной пример теперь проявил себя. Видишь, Жади, твоя дочь такая же, как ты. Что тебе нужно в Мекнесе, Хадижа? Фарид мертв! А детей ты можешь потерять! Сид Рахим такого случая не упустит! Хадиже хотелось выложить им правду, прокричать, что Фарид ЖИВ, что она намерена вернуться к нему, но даже в таком состоянии она догадалась сдержать себя и ничего не рассказывать об уцелевшем муже. Она только рыдала и требовала, чтобы ее отвезли к тете Латифе! — Хадижа, поедем ко мне. Лукас все время занят, он скоро уедет по делам в Белу-Оризонти, мы с тобой останемся одни. Ты успокоишься, и мы обсудим твои проблемы. Ты расскажешь, как ты хотела бы жить дальше… — Жади, прекрати! Нечего жалеть Хадижу, сострадать ей. Тут нужна плетка дяди Абдула! — услышав ее уговоры, возмутился Саид. — Теперь и билеты пропадут, — рыдала Хадижа. — А дядя Абдул последние деньги на них потратил! — И пусть пропадают, — быстро сказала Жади. — Дядя Абдул не должен был так поступать. Твой отец ничего не знал и не узнал бы, если бы в Фесе по медине не покатились сплетни, что сид Абдул купил билеты для тебя и детей. Как ты могла подумать, что никто об этом не узнает? Как же мне обидно, Хадижа! — упрекнула дочку Жади. — О, Аллах! Всё, я больше не стану заниматься взрослой дочерью, которая сама является матерью. Аллах скор в своих расчетах, так пусть Хадижа получит ту судьбу, которую заслуживает, — взорвался отец Хадижи. — Что ты имеешь в виду, Саид? — испугалась Жади. — Давай отвезем ее к Латифе! И ее, и детей. Пусть поживет у моей сестры. — Хорошо, отвезу тебя и твою дочь к Латифе, — нахмурился, успокаиваясь, беря себя в руки, Саид. — Мне тоже нужно отдохнуть от такого стресса. Не предполагал, Хадижа, что ты можешь доставить мне такие проблемы. А дочь заливалась слезами. Дети, глядя на мать, тоже дружно заревели. — Не рыдай, — сердито сказала Жади. — Мы едем туда, куда ты просила тебя отвезти. К тете Латифе! Горько всхлипывая, Хадижа промолчала. Далее она не произнесла ни слова за всю дорогу до коттеджа мужа тети Латифы. Саид, высадив Жади с взбунтовавшейся дочерью у ворот особняка, где их уже поджидали Латифа и Керим, тут же уехал, по дороге в офис позвонив в Марокко дяде Абдулу. Саид решил все-таки не ругаться со стариком. Но он сообщил, что Хадижа никуда не летит, а от билетов следует срочно отказаться, ведь до вылета самолета осталось совсем мало времени. Сид Абдул вовсе не растерялся, будучи уличенным и обвиненным племянником в самоуправстве, но сильно разозлился и начал упрекать Саида в том, что из-за него деньги, которые старик заплатил за дорогие билеты, скорее всего, пропадут. Но Саид возразил: — В следующий раз, дядя Абдул, когда соберетесь что-то предпринять в отношении моей дочери, прежде поговорите со мной, обсудите, и я, возможно, с чем-то соглашусь. Но в Мекнесе Хадижа не появится, пока ее сыновья не станут взрослыми. Кажется, старик не только ругался, но и топал ногами, бурно споря с племянником. Наконец, его пыл иссяк, и тогда Саид отключил сотовый. …Для Хадижи и ее малышей нашлась отдельная комната в доме Латифы. Ее проводила туда сестра Керима. Жади, поняв, что, пока дочка не успокоится, общения с ней не получится, упрашивала Латифу повлиять на Хадижу, когда девушка придет в себя после неудачи. Латифа и ее муж не были против, чтобы племянница пожила некоторое время у них. — Латифа, я не ожидала, что Хадижа так просто перечеркнет все мои старания и то, что Самира и Лео рисковали собой ради ее сына. И это только для того, чтобы увидеть в Мекнесе мать Фарида и прадеда своих детей. — Я сама не верю, что моя дочь попыталась так поступить. — Это неожиданно. Но, Жади, ты уверена, что тебе известны все намерения Хадижи? Возможно, ей требуется побывать на месте гибели Фарида, чтобы суметь его забыть. — Она станет искать могилу Фарида? — задумалась Жади. — Но даже Саид не знает, где она находится. А место гибели… К чему бродить по пожарищу в том риаде? Что она там хочет найти? — Жади, я только предполагаю, не утверждаю. Но твоя родственница Иветти верно подметила: Хадижу тянет в Мекнес что-то личное, о чем мы не знаем. — Аллах! Как, ну как дошло до того, что мы с Хадижей поссорились? Слышала бы ты, что она наговорила нам с Саидом в машине, когда мы забрали ее из такси недалеко от аэропорта! — Даже представить не могу. Я никогда не знала такой Хадижи. Жади, ты не боишься, что твоя дочь захочет сбежать и от меня? — Куда? У нее нет денег. Далеко не убежит. Главное — она не сможет добраться до Марокко. Золото Саид у нее предусмотрительно забрал. Деньги на телефон кладет и он, и я. Да, кстати, ее вещи привезут сегодня же. И одежду детей, и памперсы, и еду. Не знаю, что ещё понадобится Хадиже. Я позвоню Зулейке или Саиду, пусть распорядятся собрать всё необходимое. Они довольно долго разговаривали, но потом пришло время проститься. — Латифа, повлияй на мою дочь! — попросила Жади. — Пусть вернется к нам прежняя Хадижа. — Жади, я постараюсь. Но эти упрямые девчонки… О, Аллах! Моя дочь живет теперь совсем самостоятельно. Меня даже успокаивает то, что рядом с Самирой есть Лео. — Не переживай так. Дети уже выросли. Они сами становятся женами-мужьями и у них появляются свои дети. У Амина уже двое. У моей Хадижи тоже два сына. А однажды Самира и Лео подарят тебе внука или внучку. Они разговаривали об этом, пока шли по дорожке сада от дома к воротам, где уже нетерпеливо сигналил водитель такси. Садясь в машину, Жади скользнула взглядом по окнам дома. Ей показалось, что на втором этаже у одного из них стоит Хадижа, наблюдая за ними из-за шторы. Жади махнула рукой, но ответа в окне не последовало. Однако Хадижа действительно находилась в той самой комнате. Она стояла у окна и смотрела, как мама и тетя Латифа простились возле такси, и Жади помахала рукой, глядя на ее окно. Но Хадижа не стала отвечать. По ее лицу катились слезы. Она думала, что из-за родителей она упустила шанс соединиться с Фаридом. А вдруг он не станет искать другой возможности ее вернуть, а найдет себе новую жену? Дядя Абдул подберет ему невесту, даже не одну! И Хадижа снова его потеряет… Когда Латифа и лара Марьям побывали в ее комнате, а затем оставили девушку отдыхать, чтобы она успокоилась, Хадижа только тогда смогла позвонить в Марокко. Женщины забрали у нее детей, чтобы искупать и накормить, а также переодеть в вещи, которые оказались при ней в той злосчастной сумке. Но тетя Латифа успокоила, сказав, что скоро из дома ее отца привезут всё необходимое. Но Хадиже было все равно! Она мечтала остаться в одиночестве, чтобы объясниться с дядей Абдулом и поговорить с Фаридом или с кем-то из его семьи, предупредить, что ничего не вышло, но никто не узнал, что она собиралась лететь к Фариду, а не просто в Марокко. О Фариде никому ничего неизвестно. Но сначала она сняла спрятанное на шее дорогое ожерелье, которое ей так и не удалось продать или заложить у ювелира. Это Бразилия, а вот в Марокко сделать это было бы проще. И тогда у нее и детей были бы деньги. А сейчас она оказалась у тети Латифы с пустым кошельком. Ни одного риала! Утаенное от отца украшение было спрятано в глубине небольшой сумочки, которая висела у нее через плечо. Достав сотовый, Хадижа набрала номер… Сид Абдул на ее звонок ответил сразу же и потребовал рассказать, как получилось, что она оказалась не в самолете, а у отца в руках. Хадижа описала поездку в такси, из которого ее выволокли вместе с детьми и отправили в дом к тете Латифе. Сид Абдул все-таки обнадежил ее, что ещё не все потеряно, просто надо подумать, как уговорить родителей отпустить ее в Марокко. — Сделать так, чтобы твой отец или Жади сами тебя отвезли в Фес или в Мекнес. Звонок в Мекнес дался ей тяжелее. Она некоторое время молча сидела, собираясь с мыслями. Потом взяла в руки телефон. Но сначала она позвонила не на сотовый Фарида, а на его домашний телефон, трубку которого взяла лара Джабира. Хадижа сразу начала рыдать. — Успокойся, дочка. Не вышло в этот раз, получится в другой, иншалла. Нам уже звонил сид Абдул. Аллах! Он успел поговорить с твоим отцом, они, кажется, поругались. Но ты не должна терять веры в то, что твоя судьба связана с нашей семьей. Ведь в твоих сыновьях течет наша кровь. И ты нам не чужая. Мы знаем то, о чем пока не подозревают твои родители. Фарид жив, а значит, ты не вдова, а его жена. Сын сказал, что возвращает тебя. Придет время, Фарид обратится к шейху. — Лара Джабира, не могу понять, кто меня выдал? Как отец узнал о билетах? Наверно, кто-то позвонил ему или маме из Марокко. Откуда отец мог узнать, на какое число заказал дядя Абдул билеты? — Не думай об этом, забудь, Хадижа. Теперь это уже не важно. — А что сказал Фарид? — не вытерпела девушка. — Фарид очень расстроен. Он же так соскучился по тебе и по Амранчику. Так мечтал познакомиться с Джамилем. Но судьба не захотела. — Это не судьба, а мои родители не захотели! — опять заплакала Хадижа. Говорила тихо, поглядывая на дверь комнаты. — Чтобы тебя успокоить, расскажу, что я придумала. Через несколько месяцев будет год после пожара, где, как все думают, погиб Фарид. Не дай Аллах случиться такому на самом деле! Пусть мой сын живет долго и счастливо, иншалла! Но мы не станем рассказывать до этого срока о том, что Фарид жив. Пусть к тому времени приедут в Мекнес мои дочери с мужьями и детьми, которые у них недавно родились. Малыши как раз немного подрастут. И когда все соберутся, то попросят твоего дядю Али и дядю Абдула, чтобы позволили и тебе с детьми прилететь на семейный сбор. Мы будем вспоминать Фарида, а ты была его женой, но и ваших сыновей ты должна будешь привезти, чтобы их тети и все дети смогли познакомиться, а мы с сидом Рахимом их увидеть. Хадижа, вот тогда тебя должны будут отпустить. Помирись с родителями, ничего не рассказывай о Фариде, готовься к поездке к нам через несколько месяцев. Осталось чуть больше полугода! Разговор с ларой Джабирой успокоил и обнадежил Хадижу. И тогда она набрала номер сотового Фарида. Но вдруг выяснилось, что такого номера не существует, он больше не обслуживается. Значит ли это, что Фарид так рассержен, что выбросил симкарту?! И как теперь она сможет с ним связаться? Никто больше не будет звонить и молчать в трубку, тяжело вздыхать, давать надежду на счастье, от которой у неё внутри все переворачивалось. — Он найдет себе другую жену, — тихо, но с глубочайшей горечью и разочарованием сказала себе Хадижа. Мекнес. Дом сида Рахима. Поговорив по телефону, мать вошла в комнату, где на кровати лежал Фарид с перевязанной ступней. — Как себя чувствуешь, сынок? — Отвратительно! Нога болит. — Что же делать? Придется звать знахарку с соседней улицы. Говорят, у нее имеется мазь, которая лечит тяжелые нарывы. Обращусь к ней. Скажу, что у твоего деда появился нарыв на ноге. Но ты не рассказал, как получилось, что ты уколол ногу? Где? Обо что? — Расскажу, но сначала вы с дедом расскажите, что случилось? Почему Хадижа не сможет прилететь? Ведь билеты были уже в кассе. Оставалось только забрать их и сесть на самолет. Хадижа передумала? — Фарид смотрел на мать с опасением, но с таким выражением на лице, как будто не ожидал услышать ничего хорошего. — Нет, нет! Хадижа очень хотела прилететь к нам, как и говорила. Вот только сид Абдул где-то допустил неосторожность, о билетах узнали и позвонили Саиду Рашиду. Он выждал, когда Хадижа отправится в аэропорт, и заставил машину остановиться… Женщина описала то, о чем рассказала ей невестка. — Она так рыдала, что мне стало ее жалко. Я предложила ей приехать через несколько месяцев, чтобы увидеться с твоими сестрами, которые прилетят в одно и то же время, каждая — со своими детьми. Думаю, Саид и мать Хадижи согласятся отпустить к нам дочь, ведь это будет сбор нашей семьи в годовщину твоей мнимой смерти. А что делать, если только так можно заставить мужей Дайнаб и Замили позволить девочкам приехать к нам, как и родителей Хадижи — отпустить ее в Марокко. — Ждать так долго? Но Хадижу могут выдать замуж! — занервничал Фарид. — Не смогут, — покачал головой сид Рахим, появившись в комнате внука. — Разве сид Абдул позволит? ОН правду знает. Аллах, как хорошо, что он навестил нас, и мы смогли рассказать ему о тебе. Только бы Абдул не стал искать ТЕБЕ жену, которая бы заботилась о тебе, пока Хадижа остается в Бразилии. — Дедушка, когда я смогу выходить из дома и заниматься домашним хозяйством? — увидев вошедшего старика, спросил Фарид. — Разве Фатима не нашлась — живая и здоровая? Зухра ее не убивала, я тоже. — Но ты забыл, внук, что ты похитил Фатиму? Ты удерживал ее у себя в риаде! — Да, сынок! Саид Рашид так это не оставит! Он не простит тебя. Хадижа могла бы смягчить его злость, если бы смогла прилететь к нам и снова стать твоей женой. Но у нее ничего не вышло. Саид не требует суда над тобой потому, что уверен в твоей смерти. Но когда узнает, что ты жив, он за тебя возьмется. — И что — всю жизнь мне прятаться в своем доме? — раздраженно произнес парень и застонал, хватаясь за больную ступню. — Как болит! Нарывает там, что ли. О, Аллах! — Надо заняться твоей ногой, — нахмурился старик. — Джабира, займись же лечением. — Да, да, сейчас! Отец, не подсказать ли сиду Абдулу, чтобы он намекнул Хадиже, что следует уговорить Фатиму не обвинять Фарида в похищении? Пусть виноватой окажется только Зухра! Ее уже нет, ей все равно! Она хотела руки отрезать Фатиме, убила бы девчонку, если бы ее тетка не спасла жену Саида. А если сказать, что это Фарид отпустил Фатиму, выставил из риада? Ведь так однажды и было! А что с ней случилось потом, когда она оказалась одна на медине, этого никто из нас не знает. Она столкнулась с шуафой, которая е приютила. Фатима могла сама попросить ее об этом. — Но это будет харам, — возразил возмущенным голосом старик. — А разве мы не совершили столько харамов из-за Зухры, что небольшая ложь для спасения Фарида уже не имеет значения? — заметила Джабира. — Аллах! С вами я стал настоящим грешником! Пропали мои подушки в раю! Джабира, сид Абдул уже слышал эту версию. Без тебя ему рассказали на медине. Но теперь я понимаю, кто придумал и распустил эти слухи. Ты! — Фатима жива, она ничего не помнит. Так уверял сид Абдул. Если бы Хадижа уговорила жену Саида сказать, как нам надо, чтобы Фарида перестали обвинять… Хадижа говорила мне, что она снова подружилась с Фатимой, ведь когда-то у них тоже были хорошие отношения. Я сама намекну Хадиже, что нужно делать, чтобы спасти мужа. — Я не доживу до приезда Хадижи и не увижу моих сыновей, — простонал Фарид, схватившись вновь за ступню. — Что случилось с твоей ногой? Рассказывай! — потребовал у него дед. … А произошло следующее: Фарид поранил ногу о колючие шипы черных роз, которые он пытался если не выдрать, то хотя бы затоптать. Обувь не спасла от острых шипов цветов ведьмы. Розы Зухры оказались такими же опасными, как и их погибшая хозяйка. — Где ты их нашел и зачем решил от них избавиться? — удивилась мать. Фарид объяснил, что когда он увидел на клумбе, сооруженной на месте бывшего фонтана, кустики с черными бутонами, то сразу сообразил, что эти ужасные цветы живо напомнят Хадиже о Зухре. У Фарида возник порыв начать отношения с Хадижей, забыв всё плохое, оставив прошлое в прошлом. Поэтому он решил к приезду Хадижи выдрать все черные розы. Он обошел территорию риада, обнаружив кусты роз не только на клумбе, но и у стены за домом — в маленьком садике. И если ему довольно быстро удалось совладать с кустами на клумбе, то вытащить из земли розы, хорошо укоренившиеся у стены риада, сразу не удалось. Фарид боролся с розовыми кустами, раздражаясь всё сильнее, зло вспоминая при этом Зухру и те неприятности, что принесла ему их любовь. Что с его жизнью сделала эта женщина? Теперь у него осталась к ней только ненависть. Он с остервенением пытался выдернуть очередной куст, но тот не поддавался, и тогда Фарид решил его затоптать, сровнять с землей. Но в растение как будто вселился дух самой Зухры. Фарид изо всей силы наступил на стебель куста и взвыл от боли: ногу прокололи острые шипы. Бросив растерзанный ведьмин цветник, парень похромал к своей комнате. Но вовремя не обработанная рана вскоре воспалилась. Потом очень быстро места уколов загноились, а сегодня на их месте возник настоящий нарыв. Сид Рахим и мать по очереди осмотрели его ногу и пришли в ужас. — Джабира, неси лекарства, будешь обрабатывать. Я помогу. Потом сходишь к лекарке. — О, Аллах! Фарид, сынок, это всё Зухра, ведьма с того света тянет к тебе руки! Хочет тебя погубить и с собой забрать! Она из могилы до тебя добирается! Фарид был напуган. Зухра была настоящей ведьмой, ему ли не знать! А слова матери попали в точку. Прошлой ночью Фарид видел сон. Приснилась Зухра. Она пришла к нему и ругалась из-за роз, которые он хотел уничтожить. — Выкопай розы и посади их на моей могиле! — потребовала она. Во сне Фарид страшно испугался, даже не посмел прогнать ее, только возразил, что на могилах в Марокко не сажают цветов. Это харам. А ее вообще хоронили сестры, он даже не знает места. Но Зухра пригрозила, что иначе она заберет его к себе, а трогать розы запрещает, пусть растут. Если из риада исчезнут ее розы, тогда умрет и Фарид. Вот и ногу он уже уколол… Утром он проснулся с дикой болью в ступне. Теперь ему вспомнился страшный сон. Розы он решил пока не трогать. Хадижа не появится здесь в ближайшие полгода. А Зухра пусть успокоится на том свете. Когда мать вернулась к Фариду от лекарки, перед этим обработав загноившуюся рану чем было возможно, парень стойко терпел, пока она наносила вонючую едкую мазь, вновь убрав недавно наложенные бинты. — А это, сынок, средство от сглаза, — протянула она ему серебристо-синий амулет в виде руки. — Поможет и от порчи, которую на тебя могла навести Зухра. И от ее проклятий поможет. Ты ведь сам нам с дедом рассказывал, как эта кобра проклинала тебя в последние мгновения жизни. О, Аллах! — Что это? — недовольно прохрипел парень, отходя от пережитой боли. — Это «рука Фатимы». Куда бы ее прикрепить? — заметалась лара Джабира у его постели. — Фатимы?! «Рука Фатимы»… Не хочу видеть этот амулет. Иначе жена Саида Рашида будет стоять у меня перед глазами. Убери, — велел Фарид. Мать расстроилась, но послушалась, положив амулет в карман. — Сынок, ты почему не отвечаешь Хадиже? Она себе места не находит. Хадижа ещё раз позвонила, спросила, почему ее телефон говорит, что твоего номера не существует. Она думает, что ты выбросил симкарту, потому что не больше хочешь ее знать. — Ничего я не выбрасывал! Телефон отключил, потому что на нем закончились деньги. Как я теперь пополню счет? Перед тем пожаром я положил большую сумму, денег хватило на несколько месяцев, но теперь они закончились. — Аллах! Но я могу пополнить счет. — На мой номер? А когда тебя спросят, почему кто-то говорит с телефона твоего умершего сына, тогда как ты это объяснишь? Лучше взять новую симкарту на дедушку или на тебя. Хадижа разве не говорила, что отец проверяет, кто ей звонит? — Ты прав, Фарид. Так и сделаем. Но я позвоню Хадиже и скажу, что на нее никто не сердится, просто теперь она должна звонить на другой номер. Мать ушла, спустилась на кухню. Пришло время готовить ужин. Но она оставила на столике у кровати собственный сотовый, когда-то подаренный ей сыном. Попросила позвонить Хадиже. Фарид подумал, что сделает это позже. Он повернулся на бок и, извернувшись, достал с нижней полки столика давно положенный туда журнал, тот самый, где на обложке и внутри на развороте были фотографии Хадижи. Он долго и придирчиво рассматривал их. Наконец, решил, что он скажет Хадиже, когда позвонит: его жена должна приехать к нему с платьями, с той одеждой, в которой снялась для журнала. Он желает иногда (не каждый день!) видеть Хадижу именно в таком образе, как на страницах журнала. Пусть захватит и ее. Именно на этих снимках он нашел в Хадиже ту изюминку, которой ему в ней не хватало. Фарид много размышлял о своей жизни. Теперь, поневоле запертый в собственном доме, как зверь в клетке, Фарид понял, что упустил возможность получить семью, о которой мечтал в глубине души. Не будь Зухры, все так и сложилось бы. Но и теперь, на его счастье, Хадижа его не забыла, не разлюбила, не отвергла после всего, что было в прошлом, простила его вину перед ней. Вот только Хадижа теперь в далекой Бразилии, и он не знает, как вернуть жену домой, а вместе с ней и своих сыновей. Он желал, чтобы Хадижа снова была рядом. Она не только даст ему семейное счастье и станет дарить любовь, получая взамен и его хорошее отношение и заботу. Фарид искренно поверил, что сможет ответить Хадиже любовью на любовь. Ведь Зухры нет, а без нее он смог увидеть Хадижу в ином свете. Ведьма как будто напускала тумана в его глаза и голову. Потому он не мог оценить Хадижу по достоинству! Но теперь всё может быть по-другому. Но Фарид также надеялся, что Хадижа станет его защитой… от Зухры! Эта кобра являлась в его сны так часто, что ожидание ночи превратилось для него в кошмар. Он знал, что может (или нет) присниться Зухра, объятая пламенем, она будет звать его на помощь, протягивая руки, умоляя освободить от цепи… Всё, как в тот роковой день. Крики Зухры снились ему часто, стояли в ушах до сих пор. Но отчего-то он был уверен, что возвращение Хадижи, ее появление в его комнате, в его постели по ночам рядом с ним спасет его от кошмарных снов. Она прогонит Зухру, которая не может явиться перед ним в реальной жизни, поэтому предпочитает мучить ночами в беспокойных снах. А Хадижа хорошая, она не станет ему мстить. Она совсем не похожа на Зухру. И когда дочь Саида Рашида не только вернется к нему сама, но и привезет с собой его детей, тогда он забудет ей всё, за что мог бы на нее злиться или обижаться. Ведь Хадижа согласилась на развод, она его обманывала, утаивая рождение второго близнеца, она не сказала, что жив Амранчик, найденный и спасенный Самирой, она скрывала, а потом и дразнила его из далёкой Бразилии тем, что оба мальчика были уже с ней, но Хадижа радовалась, что не досягаема для него. И что ему оставалось? Поведение Хадижи стало причиной похищения Фатимы, сделало жену Саида их с Зухрой заложницей. Нет, трудно простить столько прегрешений одной женщине, но когда Хадижа исправит ошибку и вернется в его дом в Мекнесе не одна, а с детьми, Фарид простит ее ради того, чтобы у них снова появилась семья. Пусть нарожает ещё детей! Пусть станет любящей и верной женой. И пусть не смеет никогда больше лгать ему и что-либо скрывать! Фарид ещё раз пролистал журнал. Да, он знает, что Хадиже придется для него делать, чтобы ублажить его. Пусть Хадижа неплохо танцует под арабские мелодии, но танцами его не удивить. Зухра танцевала лучше. Но теперь Фариду хотелось иного развлечения: Хадижа должна будет демонстрировать себя в одежде с этих вот фотографий! Пусть так же накрасится, пусть так же оденется и ведет себя с ним с дерзкой усмешкой и вызывающим взглядом одалиски. Как на этих фотографиях в журнале, потому что на снимках он видел не покорную овечку, которую легко можно было принести в жертву, а одалиску в европейских одеждах! Теперь ему захотелось именно этого! Аллах, как же дождаться дня, когда эти мечты воплотятся в реальность? Пусть Хадижа заранее сложит в чемоданы вещи, в которых она снялась в фотосессии. Или это была одежда ее матери? Жади дала Хадиже вызывающие на взгляд восточного мужчины платья, блузки и юбки, чтобы показать ЕМУ, как Хадиже хорошо и без него! И дети его с НЕЙ. Отлично, пусть тогда подразнит его ещё много раз, но стоя уже перед ним в этих странных платьях. Это станет небольшой местью за то, что Хадижа посмела послушать мать и участвовать в той провокации. Ему не нужны ее танцы. Он хочет проводить некоторые вечера в обществе одалиски в бразильских одеждах! Фарид ухмыльнулся, живо представив, как это будет происходить. А в остальное время Хадижа должна вести себя, выглядеть и одеваться как уважаемая восточная женщина. На кухне и в домашних делах она должна стать опорой его матери, как и заботиться о детях. Главное, чтобы она не узнала о тайне гибели Зухры. Мать и дед договорились с ним, что никто не должен узнать о последних минутах жизни Зухры. Имелось в виду то, что Зухра была посажена им на цепь. Зачем только он нацепил ее на лодыжку ведьмы?! Это стало причиной смерти Зухры, именно это. Но Фарид не желал ей смерти, тем более — такой страшной! Но он невольно совершил преступление, убил Зухру. Как отнесется Хадижа, когда узнает, что Зухра умирала, не имея возможности избавиться от удерживавшей ее цепи? Нет, Хадижа е станет злорадствовать. Она не такая. А когда Фатима все вспомнит и расскажет, что она тоже, будучи заложницей, узнала на себе, каково сидеть на цепи? Что тогда почувствует к нему Хадижа? Фарид решил, что есть тайны, которые придется хранить, держа Хадижу в неведении от них. Мать с дедом переживали, боялись, что тетка Зухры выдаст Фарида. Но почему-то шуафа не стала рассказывать в полиции правду о гибели племянницы. Сначала Фарида это удивляло, как и его мать, и деда. Но потом он понял: старуха замыслила страшную месть. Или это был бы шантаж? Но только никто не заинтересовался цепью, которую бросили во дворе риада сид Рахим и его приятель, когда освободили от нее сгоревший труп юной ведьмы. Старик поздно догадался, что цепь нужно было унести с собой и надежно спрятать или выбросить где-то за городом. Но шуафа промолчала, а потом внезапно умерла в тюрьме, когда ее нашли и задержали после исчезновения. Старуха одна должна была ответить за похищение Фатимы. Ведь все остальные участники преступления были мертвы, как думали Саид Рашид и в полиции. Рисуя светлое счастливое будущее с Хадижей, Фарид как-то забывал о том, что ему ещё предстояло ответить перед законом за похищение жены ее отца. И если Хадижа простила мужа за всё, также и за мучения Фатимы, о жутких подробностях которых пока никому ещё неизвестно из-за потери памяти спасенной заложницы, то Саид не забудет и не простит! Даже если Хадижа вернется к мужу, Саид не перестанет его преследовать. Неужели Фариду придется прятаться от всего мира многие годы? А как тогда возможно будет объяснить беременности Хадижи и рождение у нее детей, если соседи вокруг и родственники будут думать, что юная вдова просто живет в доме умершего мужа у свекрови и деда Фарида. Он ломал голову, но ничего не мог придумать. Получалось, что только Хадижа сможет его спасти, уговорив отца отказаться от дела о похищении Фатимы. Но сначала пусть Хадижа вернется в Мекнес. 13. Часть 33. Глава 13. Золото Рании. Прошло несколько дней после происшествия с Хадижей. Дочь Саида все ещё не вернулась домой, оставаясь у тети Латифы. Зулейка и Рания восприняли ее поступок по-разному. Зулейка, занятая скорым переездом, только посочувствовала Саиду, не понимая, что могло не устроить его дочь в их доме. К ней все здесь хорошо относились, заботились о Хадиже и её детях, у девушки была даже некоторая свобода — никто не запрещал ей ездить в гости к матери или к тете, а также в Сан-Криштован к подруге. Рания же злорадствовала. Она смогла понять больше, чем Зулейка, так как была более внимательной и подметила, как Хадижа не раз разговаривала или странно молчала по сотовому. Она не могла подумать, что у девушки появился мужчина, потому что Хадижа не скрывала своих передвижений, жизнь ее была открытой для всех, а звонки контролировал сам Саид. Рания лично видела распечатки звонков, и ни одного незнакомого номера там не имелось. Странные звонки совпадали с разговорами Хадижи с Мекнесом. Рания выяснила, что в счетах за сотовую связь значился телефон бывшего мужа. Но это объяснялось просто: погиб Фарид, но его телефон остался в руках семьи. А Хадиже доставляет удовольствие звонить по знакомому номеру, как будто на том конце ей может ответить сам Фарид. То, что девчонка никак не может забыть его, Рания очень хорошо понимала. Но сбежать из дома вместе с детьми?! Улететь в Марокко? Конечно, в Хадиже заговорила кровь Жади! Вот только ради чего? Жади сбегала к Лукасу. А Хадижа? Теперь, когда у Рании будет собственный особняк, ей было все равно, останется ли Хадижа жить в доме отца или вернется в Марокко. Но она порадовалась, что побег Хадиже не удался. А вот пусть Фатима не чувствует себя полновластной хозяйкой, перетягивая на себя всё внимание мужа! Дочь и внуки не дадут ему думать только о фаворитке. Фатима же, сама недавно побывавшая в бегах, была неприятно удивлена. И если ни Зулейка, ни Рания даже подумать не могли, что Хадижу тянет в Марокко что-то, кроме желания повидать свекровь и деда Фарида, а также показать им своих сыновей, то у Фатимы похолодело внутри при мысли, что Хадижа поступила так неспроста. Ей живо припомнились ее расспросы о Фариде, то, что Хадижа очень хотела знать, как Фарид с ней обращался, когда Фатима оказалась его пленницей, что могло между ней и им произойти… К чему так настойчиво расспрашивать, для чего нужно знать, если Фарид мёртв уже несколько недель? Но и это могло бы найти объяснение, если бы не попытка Хадижи тайно улететь в Марокко, забрав детей. Любовь к мертвому мужу, с которым Саид ее развел, так затмила ее разум, что Хадижа не побоялась остаться без сыновей, которых у нее могли отобрать в той стране? Притворяясь потерявшей память, Фатима иной раз слышала то, о чем за ее спиной шептались слуги или Рания говорила с Зулейкой. Однажды она стала свидетельницей разговора третьей жены с Саидом, когда Рания оговорилась, что могла бы понять поступок Хадижи, если бы выяснилось, что Фарид жив. Но ведь он мертв? Или нет? Саид тогда выразил сомнение, что всё возможно. Если Фарид жив, могла Хадижа узнать об этом, например, от сида Абдула? Тогда и Фатима задумалась, а точно ли Фарид умер? Она с сожалением осознавала, что не может обсуждать эту тему с Саидом. Но после того как Саид остановил такси с беглянкой, не позволив ей добраться даже до аэропорта, Фатима убедилась, что Хадиже известно то, о чем не знает Саид, не смотря на доверенных людей, которые столько времени потратили на поиски Фарида и слежку за его домом. Конечно, дядя Абдул оказался заодно с Хадижей. Ещё до собственного побега Фатима с опаской относилась к старику. Он казался ей хитрым, умным и коварным человеком. Когда он упирался и спорил с Саидом, что лучше сможет распорядиться судьбой Хадижи, что найдет ей отличного мужа, она знала, что старик переиграет племянника. Так и получилось, когда зятем Саида стал Фарид. Оказавшись после освобождения от шуафы в риаде сида Али, Фатима узнала от Каримы много разных историй, произошедших с родственниками из знакомых ей ранее семейств, в том числе и о том, как сид Абдул настаивал на том, что Фарид не давал Хадиже окончательного развода. Значит, она оставалась его женой и во время пожара. Фарид погиб — значит, Хадижа стала вдовой. (О, Фатима была теперь благодарна болтливой Кариме за все сведения, которые она вывалила на нее тайком от Зорайдэ и дяди Али! Пусть Фатима в то время была лишена памяти, но всё услышанное от Каримы и увиденное в Марокко отложилось в ее голове). Но теперь Фатима узнала от Саида, который, невзирая на потерю ею памяти, обсуждал с ней семейные дела (наверно, надеясь, что это однажды подтолкнет ее память к восстановлению), что сид Абдул ездил в Мекнес навестить старинного приятеля — деда Фарида. И теперь Фатима думала: а если сид Абдул узнал там, что Фарид вовсе не погиб? Этим и объясняется его горячее желание помочь Хадиже с поездкой в Марокко любой ценой. И деньги нашел, и билеты купил, Хадижу уговорил, смог сделать это тайно от всех, действуя против интересов родного племянника. Фатима обдумала факты и пришла к выводу, что Хадижа пыталась вернуться в Марокко к мужу. Она скрывает, что ей известно о его спасении. Кстати, а почему она молчит об этом? Есть, что скрывать? Впрочем, дело в другом! В семье Фарида боятся Саида Рашида! Окажется, что парень жив, и придется ему тогда отвечать за ее похищение! Но если бы Хадиже всё удалось, она стала бы его щитом, защитой от отца и закона! Неужели Хадижа не понимает, для чего она нужна в Мекнесе? Но как Фатиме поговорить с Хадижей об этом, не признаваясь, что она всё помнит? Вот потому жена Саида решила промолчать, понаблюдать за развитием событий в жизни девушки. Тем более что скоро в доме Саида станет меньше обитателей. Рания и Зулейка вместе с детьми и нянями покинут этот особняк, отправившись жить в собственные коттеджи. Фатима найдет возможность поговорить с Хадижей и постараться открыть ей глаза на то, что с ней происходит. А пока девчонка даже не сочла нужным позвонить ей, оставаясь гостить у сестры Жади. Саид не требовал ее возвращения. Фатима видела, как он был зол и расстроен. И это он ещё не знал, какой опасный выбор сделала Хадижа, решив вернуться к Фариду. А если узнает, как перенесет эту новость? Первой покидала дом Саида Зулейка. Когда все вещи были отправлены в ее новое жилище, Саид отвез все семейство посмотреть на ее владения, где теперь ему предстояло бывать в дни, которые принадлежали Зулейке в ее очередь. Рания не могла скрыть зависти, пусть даже у нее дом оказался не хуже, а вещи и мебель она выбирала сама. Но приобретенное первой женой показалось ей лучше. Вернувшись домой, Рания с сожалением вспомнила, что теперь ее очередь покинуть дом мужа, в котором провела столько лет. Эти стены видели когда-то Жади, здесь Рания сама была так недолго счастлива с мужем, потом Саид привел в дом Зулейку, затем женился на Фатиме… Теперь же в доме останется только вторая жена и никому уже не нужная Хадижа с детьми. Рания усмехнулась, подумав, что причиной того, что Хадижа так рвется в Марокко, может быть иная причина, о которой никто не догадывается, но она ясна Рании. Сид Абдул мог пообещать Хадиже найти ей мужа. Зная, что отец против помощи старика в таком важном деле, вот Хадижа и решила поехать навстречу своей судьбе. Хадижа замуж хочет, вот что! Почему? Потому что в доме отца ей никогда не быть хозяйкой! Фатима теперь станет здесь всем заправлять. Фатима только вторая, но ей уж не страшна власть первой жены, потому что Зулейка вряд ли станет соваться к Саиду. Так, порадовавшись гаденьким мыслям, Рания поскучнела, вспомнив о пропавшем золоте. Вот уже и Фатима вернулась, а золото не нашлось. Говорит одалиска загадками, не понять, помнит она или не помнит, куда спрятала золото, что она с ним сделала. Рания решила не терять последнюю возможность и ещё раз расспросить Фатиму о пропавших украшениях. Но в доме их точно нет. Рания обыскала все пустоты, до которых только смогла добраться. А там, куда она не добралась, значит, и у Фатимы такой возможности не было! И Рания, после вкусного обеда, выждав, когда Саид уедет в офис, нашла в гостиной Фатиму, собиравшуюся выйти погулять в сад с Назрин. И тут же стала одолевать вторую жену вопросами. — Фатима, прошу, вспомни, куда ты могла спрятать украшения. Я скоро буду жить в другом доме, бывать здесь у меня не будет возможности. Но даже пока я здесь, не могу вести поиски, потому что запретил Саид. Фатима, мне очень нужно мое золото! Походи по дому, по саду, подумай об украшениях, возможно, ты что-то вспомнишь, иншалла? Фатима приняла удивленный вид. Она недоверчиво смотрела на Ранию, пока та упрашивала ее помочь искать пропавшее золото. — Не знаю, Рания, я же говорю тебе: ничего не помню. Даже как твое золото могло у меня оказаться, я не помню! Мне кажется, ты чего-то не договариваешь! — Но ты идешь в сад? Гулять возле кустов роз? Вот и думай о золоте, о своем золоте! Ты не помнишь, но и у тебя были изумительные украшения, красивейшие ожерелья, кольца, браслеты! О, Аллах! Неужели ты не хочешь их себе вернуть, если тебе безразлична судьба моих украшений! Мне кажется, случись такое со мной, как бы я не страдала от потери памяти, но свое золото не забыла бы никогда в жизни! — Ты так говоришь, потому что не разбираешься в медицине! — произнесла Фатима, стараясь не рассмеяться. Рания так смешно злилась! Так ей хотелось, чтобы драгоценности к ней вернулись! А почему бы и нет? Разве не может у Фатимы вновь случиться частичное возвращение памяти? Сначала она вспомнила только Назрин, теперь же, под настойчивые вопросы Рании она «вспомнит», где хранится спрятанное золото. Вот только причину, по которой украшения оказались в свертке, спрятанными в нише под сидением в беседке, «вспоминать» не следует. Поверит ли ей Саид? Но рискнуть стоило. И не ради того, чтобы прекратить мучения Рании. Нет. И не потому, что Фатима устала от того, что третья жена не прекращает пытать ее вопросами. Но Фатиме захотелось увидеть, что будет, когда она вернет Рании золото. Вот только они с Ранией остались одни, а нужны свидетели, иначе Рания заберет всё золото себе, вместе с ее украшениями. Но Фатима не собиралась дарить ей свою часть золота. Туманно пообещав сопернице напрячь память, Фатима вышла из дома, неся дочь на руках, а Мириам помогла выкатить по ступенькам коляску. Сначала молодая женщина прогуливалась по дорожке вокруг особняка, потом переместилась в сад, который пересекали аккуратные дорожки, проложенные как мимо пузатых пальм и цветущих деревьев, так и ведущие к розарию. Фатиме нравилось вдыхать густой аромат множества распустившихся бутонов роз. Но, кажется, и Назрин полюбила это чудесное место в саду? Молодая мать давала понюхать розы своей крохе, и девочка улыбалась. Ей это нравилось! Потом Фатима оказалась у пустовавшей теперь беседки. Обычно в это время здесь играли Мунир с Амиром, сидела Хадижа с близнецами, болтали, присматривая за детьми, их няни. Фатима присела в беседке на нужное сиденье и осмотрелась. Кажется, Рании нигде не видно. Что делать? Достать пакет с украшениями или нет? Но если кобра уедет в свой новый дом, тогда будет неинтересно просто так отдать золото Саиду, чтобы он передал его третьей жене. Нет, ей хотелось увидеть реакцию скандалистки на найденные сокровища, с которыми она явно уже простилась. И тогда, прежде, чем открывать тайник, Фатима позвонила Зулейке и попросила ее срочно приехать. Сказала, что вспомнила, где лежало все это время золото, их с Ранией золото, но она боится его доставать из укрытия, потому что опасается, что сделает с ней Рания, когда увидит пакет. Зулейка, так занятая домашними делами после переезда, все-таки обещала приехать, ведь она же первая жена, такое важное семейное дело и ее касается! Но она посоветовала позвонить также Саиду. Фатима была уверена, что Зулейка тоже позвонит мужу и всё ему расскажет. Поэтому она выждала некоторое время, чтобы дать им возможность поговорить, а потом позвонила ему. Как она и догадывалась, Саид уже знал о происшествии. — Ждите, я скоро приеду. Зулейка тоже будет, как только сможет добраться. Сейчас на всех дорогах большие пробки. Впрочем, мне тоже предстоит стоять в потоках машин. Фатима решила, что у нее достаточно времени, чтобы посмотреть на начало представления без свидетелей. Достав сверток, она положила его на нижнюю полочку в коляске, прикрыв запасной простынкой. Вернуться в дом и пройти в комнату удалось без проблем. Где была в этот момент Рания, неизвестно, но она не встретилась Фатиме на пути. Поэтому ей удалось занести к себе не только Назрин, но и увесистый пакет. Чуть позже Фатима передала дочку служанке, которая накормила ребенка и уложила спать в соседней детской. А Фатима воспользовалась этим и закрыла дверь своей комнаты, предупредив, чтобы ее пока не беспокоили. Затем она развернула пакет и высыпала на столик золото. Ей хотелось самой полюбоваться на него и вспомнить, какие украшения когда-то принадлежали ей. Фатима уже вспомнила, ЧТО она натворила, поэтому не удивилась бы, если бы Саид забрал у нее украшения в счет компенсации. Так она думала, но как на самом деле он поступит? Скоро это выяснится. А пока она перебирала драгоценности, вытаскивая из кучи то одно ожерелье, то другое, перебирала кольца и серьги, копалась в браслетах и цепочках с кулонами. Солнечные лучи падали на украшения, и блеск бриллиантов слепил глаза, поэтому Фатиме пришлось встать так, чтобы заслонить собой от солнца драгоценности. Перебрав всю кучу, она снова ссыпала золото в пакет и завернула его в тряпку, превратив в сверток, каким он был вынут из тайника. — Мириам, позови Ранию, скажи, что я нашла то, о чем она столько раз меня спрашивала, — спустившись вниз, попросила Фатима старшую служанку, подойдя к дивану и присаживаясь на него рядом со столиком. Поняв, что место на столике не так уж много, Фатима переставила вазу с роскошным букетом на пол, а на стол высыпала из пакета золото. Пока она ждала появления Рании, разровняла рукой украшения так, чтобы они лежали в один ряд и были видны все сразу. Рания не просто спустилась по лестнице, она вихрем слетела с нее! — Где мое золото?! — воскликнула, не сдержавшись, она, подбегая к столику. Украшения она, несомненно, заметила еще с лестницы. — Неужели ты вспомнила и нашла? Где они были?! — Неважно. Но меня озарило во время прогулки, я протянула руку и достала пакет. Теперь выбирай свои украшения. Я что-то плохо помню мои. То, что останется, это моё. Не веря счастью, Рания так спешила, что не заметила стоявшую на полу вазу. Она споткнулась об нее, и ваза с букетом завалилась на бок. Из-под цветов растеклась лужа, но третья жена даже не заметила этого. — Золото! Моё золото! Нашлось! Я не уеду без него из этого дома! — Здесь не только твое золото, — напомнила Фатима, насмешливо наблюдая за ней. Рядом стояла Мириам, застыв от неожиданного зрелища. — Рания, чего ты ждешь? Забирай свою часть украшений, а я заберу свою. Мне нужно ещё Назрин искупать, когда она проснется. — Это золото полностью мое! — вдруг заявила Рания. — Ты обязана отдать мне свои украшения в качестве компенсации за то, что ты украла их у меня и так надолго лишила меня моих драгоценностей! — УКРАЛА? — разыгрывая ужас, спросила Фатима. — Как это — украла? А почему Саид мне ничего об этом не рассказывал? Он в каждом разговоре вспоминает какую-нибудь историю из нашей семейной жизни. Ты думаешь, он был бы со мной таким нежным, если бы я оказалась воровкой? Ты лжешь! Я знаю, что ты искала не только свое золото. Мне говорили, и ты тоже уверяла меня, что в том свертке есть и моя часть! Ты обманщица и только что собралась стать воровкой. — Фатима, но Саид запретил рассказывать тебе правду. Ты сбежала от него, но перед этим вскрыла его сейф и украла деньги и золото. Ты забрала свои украшения, но зачем-то украла из сейфа и мои. Вот правда, — будучи не в себе от неожиданной находки, высказала Рания. — Тебя не удивляет, что золото без шкатулки? — Рания, не верю тебе. Почему я взяла только твое золото? А золото Зулейки? Его не было в сейфе? — Не знаю, почему ты так поступила, но ты должна заплатить мне за моральный урон. Я столько страдала, утратив надежду на возвращение украшений, что мало будет ожерелий, которые я вижу на столике. — Не наглей, Рания. А то я напрягусь и смогу вспомнить ещё много чего. Почему я сбежала? Наверно, это из-за тебя. Вот мне кажется, я просто чувствую, что без тебя не обошлось! — Аллах! Да ты нас всех обманываешь! Ты всё вспомнила! Не знаю, когда это произошло, но теперь ты притворяешься, что ничего не помнишь. Однако всё, что нужно, ты сразу вспоминаешь. — Нет. Я помню лишь свою дочь, а теперь меня озарило, что золото, о котором ты всё время спрашиваешь и ищешь, лежит под сиденьем в беседке, где я в тот момент отдыхала. Я отодвинула доску и достала пакет. В нем оказалось золото. — Лара Фатима, лучше вам с Ранией позвонить сиду Саиду, — пришла в себя Мириам. Только теперь до Рании дошло, что все это время имелась свидетельница их с фавориткой разговора. Неужели Мириам донесет на нее Саиду? — Мириам, если хоть слово скажешь моему мужу, то… — начала она угрожающе. Но Фатима перебила: — Не переживай, Мириам, я уже позвонила и Саиду, и Зулейке. Они вот-вот подъедут. Поняв, что стоит поспешить завладеть украшениями до того, как в гостиной появится Саид и первая жена, Рания обежала вокруг столика, села на диван, оттерев в сторону Фатиму, и начала откладывать в сторону украшения. — Это мое ожерелье! Саид купил мне его перед свадьбой… Это ожерелье он подарил мне за новость о беременности. А это — когда родился Мунир. Аллах, а вот и мой любимый браслет! И это мое. И это тоже… Кучка украшений возле нее росла, Фатима насмешливо наблюдала, как жадно сверкали ее глаза, как порой появлялось в них хитрое выражение, когда она обманывала, ведь часть украшений — самых лучших, ей не принадлежала. Это были ожерелья Фатимы, а вовсе не Рании. Но вторая жена пока предпочитала молчать. Ведь это было только начало представления. Мириам же еле сдерживалась, видя, что делает лара Рания и помня, какое золото носила каждая из жен хозяина совсем недавно, ещё год назад. Но служанке оставалось только молча переживать, так как лара Фатима дала знак не вмешиваться. В разгар дележки в гостиную тихо вошли Саид и Зулейка, одновременно подъехав к дому. Фатима оглянулась и увидела их, а Рания не заметила и даже не услышала звука приближающихся шагов. — Аллах! Что здесь происходит? Фатима, Рания, почему вы не дождались меня? — спросил Саид. И только тогда Рания дернулась от неожиданности, случайно смахнув на пол несколько колец и браслетов. — Саид, не поверишь! С Фатимой случилось чудо! К ней вернулась память! — с ехидством воскликнула она. За упавшими драгоценностями нагнулась, чтобы собрать их, Мириам. — Память вернулась? — растерялся Саид. — Нет, нет, это не так! — поспешила заверить Фатима. — Рания так часто требовала, чтобы я вспомнила про какое-то пропавшее у нее золото, что у меня, наверно, что-то сработало в голове. Во время прогулки я оказалась в беседке и… В общем, я тебе рассказала всё по телефону. Но я ничего больше не помню. Только то, куда я положила сверток с золотом. Я же говорила, что золото лежит в каком-то темном месте, может быть, в вазе, в сундуке, в ящике. Но оказалось, что сверток нашелся в нише под сиденьем в беседке! — Да, ты рассказывала. Я тебе верю, — быстро согласился Саид. — Дорогой, но ты не рассказывал мне, что я — воровка! Рания говорит, что я обокрала тебя, ограбила твой сейф, забрала все деньги и золото всех жен и сбежала. Но как это могло случиться? Это правда? Почему я так поступила? — решила отомстить Рании притворщица. Саид грозно повернулся в сторону покрасневшей до корней волос третьей жены. — Рания, ты рассказываешь Фатиме такие истории? — Саид, я… Я пошутила! Фатима, такого никогда не было. — Но тогда как это золото оказалось в тайнике? — О, Аллах, это у нас с тобой была такая игра: в прятки. Мы по очереди прятали разные вещи друг от друга, а потом должны были найти. Я нашла твой альбом с фотографиями, а ты спрятала наше золото, но не сказала мне, куда, даже тогда, когда я не смогла его найти. Потом ты уехала в путешествие, а я искала и не могла найти наши украшения… Ты так пошутила. Потом ты потеряла память, — вдохновенно лгала Рания, смертельно испугавшись гнева Саида. — Ах, вот как всё было? — недоверчиво протянула хитрая Фатима. Саид же презрительно ухмыльнулся. Нет, он не оправдывал проступок Фатимы, но ему хотелось продлить период ее неведенья. Он не хотел, чтобы она знала или вспомнила о краже и побеге именно сейчас и чувствовала с ним себя виноватой, боялась наказания. Саид решил больше не заострять внимание на этом моменте. Поэтому сам подошел к столику с разложенным на три кучки золотом. — Что здесь такое? — спросил он, с удивлением глядя на поделенные украшения. Фатима поспешила объяснить первой. — Вот это — золото Рании, она вспомнила каждое украшение. Это — совсем небольшая часть — моё золото. А эта мелочевка — кольца, браслеты, цепочки, булавки и прочее — это ещё не разделено. Не успели. — Хм, Рания, у меня память лучше твоей, — намекнул Саид. — Или ты так давно не видела свои украшения, что забыла, как они выглядят, или ты решила обмануть Фатиму. Тут же вмешалась притворщица и пояснила: — Саид, Рании ещё полагается моральная компенсация. Она так считает. Пусть возьмет себе то, что ей понравится. — Компенсация? — удивился Саид. — За что ты хочешь получить компенсацию, Рания? — Я пошутила. Сказала в шутку, что я так долго искала спрятанное Фатимой золото, что мне положена компенсация за трудные поиски! — опустив глаза, оправдывалась третья жена. Она была зла на фаворитку, которая нагло выдала ее. — Нет, Рания, думаю, я знаю, почему ты ТАК поделила золото. Скорее всего, ты пыталась обмануть, зная, что Фатима ничего не помнит. Ты совершила харам. Рания, тебя следует наказать. Поэтому всё золото будет поделено пополам! — сказал Саид, смешал украшения из обеих куч в одну и пододвинул мелочь из третьей части туда же. — Аллах! Фатима часть своего золота уже забрала ещё раньше и… подевала куда-то! У нее должно остаться меньше золота. Ты несправедлив, Саид! Так нельзя! Почему я должна отдавать свои украшения Фатиме? — разрыдалась Рания, у которой от нервного состояния дрожали руки. — Но разве ты только что не собиралась забрать себе ЕЕ украшения? Зулейка, подойди. Ты ведь помнишь, какие украшения получала каждая из жен? Теперь дели ты. Я полностью тебе доверяю. Но и я не забыл, что и кому покупал. Мужчина сделал несколько шагов назад, отходя от столика. Заметив упавшую вазу с цветами, тут же знаком велел Мириам навести порядок, удивившись, что до сих пор служанка этого не сделала. Мириам бросилась поднимать букет и вазу, а затем прислала другую служанку с тряпкой, чтобы вытереть пролитую на пол воду. Саид же наблюдал за происходящим. -…Это ожерелье Рании, я точно помню, это — тоже., браслет ее… и серьги… это ожерелье Фатимы, — негромко комментировала Зулейка, когда отодвигала то в одну, то в другую сторону украшения. — Это точно принадлежит Фатиме: и ожерелье, и браслет, и серьги, и кольцо… Полностью ее комплект. И вот это тоже… Наконец, на столе выросли две неравные кучи украшений. Это и понятно: Фатима, удирая, забрала всё золото Рании, как и свое. Но из своих драгоценностей она часть превратила в деньги, нужные для ее продолжительного «путешествия». — Всё? — нетерпеливо спросил Саид. — Всё верно, Рания? Фатима? Но Фатима, прикусив губу, вдруг сказала: — Нет, не согласна. Вон то ожерелье — моё. Я уверена. — Что?! — задохнулась от возмущения Рания. — Это МОЕ ожерелье! МОЁ! Саид подарил мне его, когда собирался разводиться с Жади. Он в тот вечер принес два футляра с ожерельями, но оба — мне, одно лучше другого! А Хадижа увидела и потребовала одно ожерелье отдать ее матери! Спроси у Хадижи, Фатима, она наверняка помнит тот случай! Маленькая нахалка выбрала для Жади украшение с зелеными камнями и попросила Саида, чтобы он сам подарил это золото ее матери. Хадижа была ещё ребенком и не знала, что родители всерьез решили расстаться. Но Жади-то понимала и поэтому отказалась от подарка. И оба ожерелья достались мне! Вон то и вот это! Они мои! — Нет, ты что-то путаешь, — продолжала настаивать Фатима, сохраняя серьезный вид. — Оно не может быть твоим, Рания. Не помню, при каких обстоятельствах Саид мне его подарил, но я видела во сне именно это ожерелье на своей шее, во сне я была уверена, что на мне мое золото! — Чушь! Мало ли что может присниться! — вспыхнула Рания. — Хватит! Рания, прекрати! Если Фатима уверена, что это ее ожерелье, то пусть оно будет ее. У тебя итак слишком много украшений. Одним ожерельем больше или меньше, не имеет значения. Тем более что ты заслуживаешь не золота, а наказания за свой длинный язык. Зулейка, положи украшение в ту часть, которая принадлежит Фатиме. Рания не смела дальше возражать. Она беспомощно расплакалась, понимая, что Саид специально так поступил с ней. Он решил наказать ее за то, что посмела рассказать Фатиме правду. У Рании сжалось сердце от страха при мысли, что ещё может придумать для ее наказания Саид. Он же угрожал выгнать ее из дома и отправить в Марокко! Поэтому Рания не сказала больше ни слова. Зулейка тоже промолчала, хотя прекрасно помнила, что это украшение всегда принадлежало Рании, задолго до появления Фатимы в жизни Саида, даже до того, как сама Зулейка стала его женой. Но она не решилась вмешиваться в планы Саида. Раз он так приказал, значит, это для чего-то нужно. Не мог Саид забыть, какое украшение он когда-то едва не отдал опальной Жади. Зулейка простилась и уехала. Саид отправил ее на машине со своим водителем. Фатима же с удовольствием тут же нацепила на шею отвоеванное ожерелье. По ее лицу было невозможно понять, верит ли она в то, что это ее золото, или она разыграла эту сцену, чтобы проучить обидчицу. Мириам была отправлена за ее шкатулкой, куда затем были переложены украшения, и молодая женщина с довольным видом удалилась к себе. Рания же, обливаясь слезами, собирала свою часть золота, чтобы тоже как-то ухитриться уложить его в пустую коробку из-под чего-то, которую ей принес Мунир. — Сынок, спасибо! Где ты взял такую чудесную картонную «шкатулку»? — тихо спросила Рания, перекладывая золото, пока Саид продолжал смотреть на нее, сунув руки в карманы брюк. — Это от моей новой игрушки. Я же знаю, что в твои шкатулки эти украшения не поместятся. У тебя столько золота, что даже крышки шкатулок закрываются с трудом, — с восхищением бесхитростно заметил мальчик. — Тише, сынок, тише! Мунирчик, пойдем, поможешь мне отнести мои украшения ко мне в комнату, — увела мальчика из гостиной Рания. — Никогда не рассказывай никому, сколько у твоей мамы золота. Иначе нас могут ограбить! Сын Саида с серьезным видом кивнул. Саид же только теперь занял место на освободившемся диване. Он очень устал. А тут ещё проблема с Хадижей. Дочь отказывается возвращаться от Латифы. Что с ней случилось? Или мимо него прошло что-то, чего он не знает? Но можно порадоваться, что эпопея с золотом закончилась. Его уже начинало нервировать желание Рании вернуть утраченные украшения. Вазы, все вазы были ею подвергнуты ревизии! Это было бы смешно, если бы в его семье не было других проблем. …На следующий день Фатима вышла из комнаты, украшенная ожерельем, которое она, по ее уверениям, видела во сне. Тогда только Рания, всю ночь строившие планы по возвращению отобранного украшения, поняла, что Фатима его ни за что не отдаст. И Саид не заступится. А Хадижа не захочет помочь. К тому же, где Хадижа? В дом отца она, конечно, когда-нибудь вернется, но Рания будет уже к тому времени жить в своем доме. О, Аллах! Рании оставалось лишь проводить драгоценное ожерелье долгим взглядом. Ещё через пару дней Фатима появилась за столом, выйдя к завтраку с замотанной тонким платком шеей. — Что с тобой? — нахмурился Саид. — Боюсь даже предположить, Саид. Но мне кажется, что у меня пошли язвы от ожерелья, которое я носила эти дни. То ожерелье, про которое Рания говорила, что оно принадлежит ей, оказалось заразным. — О, Аллах! — воскликнула Рания, не сумев скрыть мстительной радости. Так ей и надо! Присвоила себе чужое украшение, так поделом! — Фатима, тебе следует показаться врачу, — серьезно сказал Саид, когда жена быстро приподняла край платка и показала мелкие прыщики, которыми была покрыта часть оголившейся шеи. — Сегодня же запишу на прием. Это опасно. Заражение может пойти дальше. Но и с этим нужно что-то делать. — А вдруг это заразно? — испугалась Рания. — Да, Фатима, не подходи к Назрин, пока не проконсультируешься с врачом. — Хорошо, Саид. Так и поступлю. Побываю у врача. Я напугана. Но виной всему — злосчастное ожерелье, я уверена. Но что с ним не так? Рания мстительно подумала, что ее золото не хочет признавать другую хозяйку. После завтрака Саид тут же велел водителю отвезти Фатиму к врачу, чтобы сдать анализы, если ей их назначат. Молодая женщина была спокойна: врач увидит, а анализы покажут, что это обычная аллергия. И никто не докажет, что она была вызвана Фатимой намеренно. О, да, она всего лишь нашла в саду дерево с цветами, о котором помнила, что ещё в годы ее учебы в университете части растения вызывали у нее сыпь на шее, стоило ей всего лишь несколько раз понюхать соцветия. А если лепестками потереть шею?.. Решив наказать Ранию, Фатима отыскала в саду опасное растение и сделала так, чтобы утром на теле появилась сыпь. Она и теперь в поездку к врачу захватила с собой, положив в сумочку, несколько цветков, чтобы втянуть в себя их аромат перед кабинетом врача. Саиду она скажет полуправду: это была аллергия, но вот на что? А Рания пусть боится своего украшения. Вряд ли она теперь захочет забрать его обратно и носить. Но она, конечно, вернет ожерелье этой кобре. Фатима не отказала себе в удовольствии разыграть мизансцену с украшением во время дележки золота, чувствуя острое желание отомстить сопернице. Рания захотела получить моральную компенсацию? А она не забыла, что сделала с Фатимой, заставив сбежать из дома? Назрин подверглась такой опасности! Родилась дочка в доме дяди Али, но ведь могла оказаться в руках Зухры, если бы роды начались на несколько дней раньше. И тогда Зухра продала бы ее ребенка той ведьме, про которую Хадижа рассказывала ей, когда вспоминала, как Самира и Лео искали Амрана. Эту же историю Фатима слышала и от Каримы, только ее голова тогда работала не слишком хорошо, но все равно она вспомнила ее, когда услышала уже в Рио. Это Рания должна была бы заплатить большими неприятностями за свой шантаж, но тогда пришел бы конец и притворству Фатимы. Но ей было так хорошо рядом с Назрин и Саидом, а скоро станет ещё лучше, когда Рания исчезнет из дома. Теперь жены Саида будут жить не просто отдельно, но и видеться смогут только по большим семейным праздникам. А это Фатима как-нибудь переживет. У врача прошло всё гладко. Доктор выписал Фатиме лекарство от аллергии, когда она показала ему цветок и выразила подозрения на причину аллергической реакции. Но, вернувшись домой, она принесла Рании украшение, держа его не голой рукой, а в резиновой перчатке. Третья жена как раз обедала. — Рания, забери это украшение. Теперь я совершенно уверена, что оно не могло мне принадлежать. Иначе как бы я носила его, каждый раз страдая от странной сыпи? А сон? Мало ли, что можно увидеть во сне? Забирай. Она положила золото рядом с тарелкой Рании, но так, чтобы та не могла не задеть его рукой. Рания, почувствовав прикосновение металла, едва не подпрыгнула, боясь заразного украшения. — Зачем ты принесла мне его сюда?! — Но ты же настаивала, что оно твое? — как будто удивилась Фатима. — И что? Забери и отнеси в мою комнату! Нет, не в комнату! Ещё заражусь чем-нибудь от него! Что тебе сказал врач? — Ох, Рания, это просто аллергия на что-то. Украшение может быть ни при чем. Доктор уверен. Я уже приняла таблетки, но что-то они мне ещё не помогли. Фатима сдернула с шеи шелковый палантин, и Рания смогла убедиться, что вся шея фаворитки покрыта мелкой сыпью, не подозревая, что вторая жена только что потерла кожу лепестками злосчастного цветка. — Аллах! Фатима, как ты можешь так рисковать здоровьем тех, кто живет с тобой в одном доме?! Мириам, я не хочу больше есть! А через час принесешь мне в комнату поесть. Все то же, что лежит у меня на тарелке, но только новую порцию. А эту еду выброси! Фатима, тебе тоже пока лучше питаться не в столовой, а в комнате! Иначе ты и детей заразишь! Кстати, с Назрин всё в порядке? — Конечно, у нее нет аллергии, — спокойно ответила Фатима, глядя, как Рания борется с собой: выбравшись из-за стола, она и хотела бы забрать ожерелье, и не могла к нему прикоснуться. И унести с собой ей страшно. Оно ведь может оказаться заразным. Позже, когда Фатима отлично пообедала, она рассказала Мириам, что вовсе не ожерелье стало причиной кожной реакции, а аллергия на растение из их сада, что и подтвердил врач, к которому она ездила утром. Поэтому заразы не стоит бояться. Это только Рания не поверила, ну и пусть истерит! Мириам призналась, что лара Рания велела ей купить средство для того, чтобы обеззаразить ожерелье. — Какое средство? Разве такое существует? Как называется? — заинтересовалась Фатима, теперь уже всерьез подумав, что украшения, почти год пролежавшие в темном, возможно, плесневом месте, стоит все-таки отдать в чистку надежному ювелиру. Или обеззаразить в домашних условиях, о чем она и сказала Мириам. — Я спрошу совета у сида Саида, — ответила служанка. — Пусть хозяин решит, как быть с дорогими украшениями. Иначе они могут быть испорчены. Ведь вы с Ранией не ювелиры. Вот лара Зулейка могла бы подсказать, как быть. У нее же отец ювелир. А пока Фатима наслаждалась едой и беседами с Мириам, Рания у себя в комнате перебирала золото. Ей вдруг пришла в голову ужасная мысль: когда Фатима сбежала, она украла золото, но вдруг так же решила поступить и Хадижа? Золото Рании хранилось в кабинете Саида, где теперь стоял новый и намного большего размера сейф. Шкатулка Зулейки тоже занимала в нем на полке свое место. Только Фатиме оставили ее золото, привезенное из Марокко, которого было совсем немного. А вот шкатулку Хадижи Саид забрал ещё некоторое время назад, и теперь Рания понимала — почему. Он ведь знал о планах сида Абдула, а значит, подозревал и дочь. Подстраховался, чтобы Хадижа не могла купить билет на самолет, заложив золото. Но что могла сделать девчонка, когда осталась без золота, а деньги для поездки нужны? Рания похолодела, вспомнив, как сама же незадолго до побега Хадижи попросила у Саида дать ей одну из ее шкатулок. И вскоре получила ее. А если девчонка, зная об этом, запустила руки в ее драгоценности?! И вот, налюбовавшись на возвращенные украшения, Рания теперь лихорадочно проводила ревизию в шкатулке, которая хотя и стояла у нее под замком в шкафу, но кто знает — вдруг у Хадижи был способ проникнуть к ней в комнату и забрать что-то из украшений? Пропасть могло дорогое кольцо, серьги, цепочки… Но вроде бы всё оказалось на месте. Хотя Рания до конца не была в этом уверена. Мунир, стоявший рядом с матерью, завороженно рассматривая золото, вдруг спросил: — Мама, а кому ты отдашь золото, когда станешь старой? Его получит моя сестра? У нее уже есть свое золото, хотя она ещё такая маленькая. — Когда Райхана станет взрослой девушкой, у нее будет большая шкатулка с собственным золотом. Мунирчик, я ещё не думала, кому перейдут мои украшения, когда я умру. Ведь я ещё молода. — Умрешь? Нет, мама, не умирай! Ты никогда не умрешь, я не хочу! — Нет, конечно, нет, мой сыночек! — притянула к себе и обняла сына Рания. — Иди, посмотри, как там твоя сестра. Я не доверяю няням. Мунир выскользнул из комнаты и отправился проверять сестру по просьбе матери. Рания же перебирала браслеты, то и дело надевая их на запястья, украшая кольцами пальцы и любуясь собой. На душе сразу стало легко. Теперь можно и переехать в свой дом. Вот только что делать с ожерельем? Сколько раз Рания носила его раньше, никогда с ее шеей не случалось ничего похожего с тем, что она увидела у Фатимы. Пусть Мириам думает, как помочь. Почему это вдруг украшение стало заразным? И вдруг Рания ахнула. А если всё вернувшееся золото стало таким?! Оно лежало в месте, где к нему прилипла инфекция. Под землей! Просто Фатима первая стала жертвой заразы, потому что назло ей, не иначе, нацепила ожерелье. Ранию этот случай почти убедил, что память к одалиске вернулась. Обмануть всех, придумав историю про сон, и спорить, кому принадлежит ожерелье, могла только прежняя Фатима. А Саид ведь не поверил, он ЗНАЛ, что это ожерелье не Фатимы, но почему так поступил, отдав его фаворитке? Она ещё долго бурчала себе под нос, наслаждаясь золотом. Но теперь она трогала его с осторожностью, решив в самое ближайшее время заняться дезинфекцией украшений. 14. Часть 33. Глава 14. Фатима и Саид. Время шло. Хадижа, наконец, согласилась вернуться в дом отца. Она позвонила Саиду, попросила у отца прощения за свой проступок и спросила, позволит ли он вернуться с детьми в его дом. Саид разрешил. И теперь его дочь бродила по дому, надувшись, с обиженным видом, когда этого не видел отец. Она всем рассказывала, что хотела лишь повидать лару Джабиру и сида Рахима, показать им внуков — и всё! Вот дядя Абдул ее понял и поддержал, а остальные родственники — нет. С Фатимой Хадижа тоже стала держаться иначе. Она перестала расспрашивать ее о Фариде. Вторая жена украшала себя золотом, меняла одежды, гуляла с Назрин в саду. Хадижа молча наблюдала за ней, а Фатима следила за Хадижей. У обеих молодых женщин накопились друг к другу вопросы. Жив ли Фарид? Какова теперь его жизнь? Об этом все время думала Фатима. Хадижа знала, что муж жив, но ее терзало желание выяснить, о какой цепи в прошлый раз оговорилась Фатима. Ей очень хотелось услышать подробный рассказ о каждом дне пребывания заложницы у Фарида и Зухры. Но разговоры не клеились. Между девушками чувствовалась появившаяся настороженность, которую каждая из них не могла объяснить. Зулейка теперь жила в своем доме, а чуть позже перебралась в собственный коттедж и Рания. В доме сразу стало тихо, и Фатима подумала, что Саид, наверно, уже пожалел, что потратил деньги на дома для каждой жены. Если ещё и Хадижа уйдет или уедет, тогда они останутся с ним вдвоем. Только Саид И Фатима. Но разве не об этом она когда-то мечтала? Впрочем… Рания дала понять, когда уезжала, что она часто намерена бывать в гостях у мужа. — Теперь это моя территория, — в ответ заявила Фатима, решив поставить ее на место. — Не хочешь расставаться с этим домом, ведь ты прожила здесь дольше других жен, тогда предложи Саиду поменяться со мной. Я перейду в твой дом, а ты вернешься в этот. Если у Рании и были такие мысли, но, услышав эти слова от Фатимы, она решила, что раз у нее такое желание, то нет, фаворитка не получит отдельный дом. Статус Рании казался выше при наличии отдельного особняка. А Фатима, пусть и вторая жена, осталась без дома! — Нет, я не стану с тобой меняться, но буду приходить к мужу каждый раз, когда он нарушит любое из моих прав. — Что ты имеешь в виду, Рания? — Фатима искренно изумилась. — Какие у тебя есть права, чтобы их нарушать? — О, Аллах! Твои права Саид тоже стал нарушать, только ты не замечаешь этого. Но это твое дело. Фатима, у каждой из нас есть свои дни в месяце. Когда мы все жили в одном доме, это не бросалось в глаза. Но теперь Саид будет ездить от дома к дому, проводя один вечер и ночь у Зулейки, потом вечер и ночь у меня, затем останется у тебя. Кстати, почему наш муж пренебрегает тобой? Его ночи принадлежат только нам с Зулейкой. Что бы это значило? Ты забыла его, как мужчину и отвергаешь, а он терпит? Или ты ему не нужна, как женщина? Как он станет вести себя, когда ты останешься одна в его доме? Может быть, он сомневается, была ли ты ему верна, живя у той ведьмы? Хм, он тобой брезгует! Видя, как растерялась соперница, Рания не могла не добить ее. — Знаешь, Фатима, думаю, у Саида могли появиться сомнения в отношении Назрин. Ты уверена, что Саид — ее отец? Тебя так долго не было в Бразилии. Нет, мы с Зулейкой не сомневаемся, что Назрин — твоя дочь. И по срокам ты родила вовремя. Если посчитать, то ты сбежала уже беременной. Но если бы ты переходила с беременностью, родила бы на пару недель позже, тогда бы и Саид не поверил, что это его ребенок… Фатима наградила нахалку звонкой пощечиной. — Дрянь! Я пожалуюсь Саиду! Пусть он сделает анализ на отцовство и убедится, что Назрин — его дочь! Рания схватилась ладонью за лицо, глаза ее вспыхнули ненавистью. Но она очень испугалась. Перед ней стояла прежняя Фатима, которая перестала притворяться. Она могла выдать ее, рассказать Саиду не только о том, что Рания сболтнула со зла только что о его дочери, но и рассказать про шантаж, после которого Фатима сбежала. Надо было как-то выкручиваться, уличить уже саму Фатиму во лжи. — Аллах! Вот ты и попалась, Фатима! Обманщица! Прикидываешься, что память потеряла, а сама все помнишь. Рассказывай Саиду, но я тоже расскажу: про твою дочь я так сказала, чтобы заставить тебя выдать себя. Я тебя провоцировала! — Ничего не помню, это правда. Но я уверена, что Саид — мой муж, а Назрин — наша дочь. — Да? — в душе Рании плясали черти. — А если это совсем не так? И Саид врет, что ты его жена, и Назрин — ребенок не твой, а второй жены, которая умерла, а ты ему просто понравилась, вот он и велел нам всем ему подыграть и сделать вид, что ты — это она. — Нет, Рания, тебе меня не обмануть! Я помню, как рожала дочь. — Нет, ту девочку у тебя забрали, а… — Хватит! Не желаю тебя слушать! Я попрошу Саида рассказать мне всю историю моей жизни и потребую доказательств! Рания поняла, что зашла слишком далеко и ее длинный язык может довести до беды. — Фатима, я пошутила. Забудь. Но я не верю тебе. Ты всё вспомнила, но делаешь из Саида глупца, а он верит. Или делает вид, что верит, — пожала плечами Рания и поспешила уйти. Фатиму же задели слова соперницы о том, что Саид с какой-то целью может делать вид, что верит в потерю ею памяти. Для чего он так с ней играет? Шли дни, Фатима стала наблюдать и за мужем. Он теперь не каждый день ночевал дома. Как и говорила Рания, он часть ночей в неделю проводил в домах других жен. Но и у Фатимы были свои дни, когда Саид оставался вечером в этом особняке, общался с ней и Хадижей, играл с внуками. Но вот ночевал он в собственной спальне, под которую теперь переделали бывшую комнату Зулейки. Как долго могло так продолжаться? Фатиму это начало задевать. А если зловредная Рания права и она больше не нужна Саиду как женщина? А если ее держат в этом доме только потому, что Назрин нужна мама? Она просто негласная няня девочки? Однажды Хадижа, которая немного «оттаяла» и превратилась в прежнюю девушку, с которой можно было интересно поболтать, неожиданно спросила, навещала ли шуафу Зухра, когда Фатима уже жила в ее доме? Фатима удивилась и насторожилась. Почему Хадижа об этом спрашивает? Решила устроить ловушку? Но вроде бы она сразу призналась, что помнит всё с момента, когда очнулась в доме старухи. Она так и сказала Хадиже. — Память моя ведет себя странно. Когда я пришла в себя у той ведьмы, я не помнила, кто я. Но изо дня в день шуафа внушала мне, что я — жена Фарида, а меня зовут Зухрой. Сказала, что у меня был ребенок, которого я только что родила. Но муж и ребенок погибли во время пожара. И значит, я, ее племянница, стала вдовой. Сначала я верила, но потом начала сомневаться. А почему ты спрашиваешь? — Мне интересно. Всё-таки Фарид был МОИМ мужем. Скажи, он приходил к тебе в дом шуафы? — Нет, никогда. И Зухра тоже не появлялась. Не было такого, чтобы кто-то пришел к старухе, а она позвала бы меня и сказала: «Вот это — твой муж Фарид, а это вот — Зухра». Думаю, что я некоторое время вообще находилась без сознания, а в это время случился пожар, где погибла ее родственница и ее муж. Шуафа сошла с ума от горя и решила превратить меня в Зухру. Хадижа, у меня есть только догадки, потому что я не помню, что было в Марракеше в риаде в то время, о котором ты всё время пытаешься у меня узнать. Но почему для тебя это так важно? Ответь! — Понимаешь, Фатима… Рания, уезжая, сказала, что мой отец не оставил для тебя специального дня в неделю, который есть у нее и у Зулейки, потому что он подозревает тебя… — В чем? — испугалась Фатима. — Что он может подозревать? Говори, если ты начала и если ты ещё считаешь меня подругой. — Рания думает, что шуафа не только заставляла тебя рисовать на площади мехенди, но и… торговала тобой. Ты красивая, а некоторые мужчины могли заплатить тетке Зухры за то, чтобы она оставила тебя с ними на некоторое время. — Что?! Рания так сказала? И твой отец в это поверил?! — Не знаю, откуда она это взяла. Сама могла придумать, но… Странно, что мой отец ни разу не переступил порога твоей спальни после твоего возвращения, — отвела глаза Хадижа. — Я поговорю с Саидом! Рания перешла все границы! Хадижа, мое тело не знало ни одного мужчины с момента, когда я вышла из этого дома! И тем более твой Фарид не трогал меня, даже когда я была его пленницей. НЕ ПОМНЮ, но откуда-то знаю об этом! Ты не думаешь, что Зухра всегда была со мной рядом, поэтому у Фарида просто не было шанса приставать ко мне? Ему нужны были твои дети и ты, а на меня он смотрел как на орудие давления на Саида! — Ты вспомнила, как была заложницей?! — Да! — выдохнула Фатима. Было проще признаться, чем врать дальше.– Кажется, и эту часть жизни из последних месяцев я вспомнила! Ещё один пазл к мозаике нашелся. — Отлично! Так расскажи, что тебе сделали Фарид и Зухра? Или тебе тяжело говорить об этом? О какой цепи ты тогда упомянула? Фатима тяжело вздохнула. Нет, будет лучше рассказать ей несколько историй, которые она хочет услышать. Хадижа тогда оставит ее в покое. И Фатима рассказала, как она сбежала уже беременная из риада, смогла добраться в Фес до дома дяди Али и родить там. Но потом она оказалась в больнице, откуда ее выманили обманом Зухра и Фарид, который жестоко посмеялся над ней, сделав вид, что швырнул ее ребенка на землю, а это оказался просто сверток. Фатима рассказывала, как сидела на цепи, а Зухра издевалась над ней, как могла. Как однажды Фарид уехал в Мекнес, а Зухра отправилась на прогулку по медине. И тогда Фатиме удалось снять цепь с оконной решетки и выбраться во двор риада, где было немыслимое количество ящиков и очень высокие стены… Но ее это не остановило, Фатима сама не понимает теперь, как ей удалось перенести столько ящиков к одной из стен, соорудить что-то вроде лестницы. — Ты надеялась перебраться через стену? Но как бы ты смогла спрыгнуть с той стороны? Ты могла разбиться! Стены очень высокие! — Хадижа, я искала способ спастись. Это был единственный выход. И я не собиралась прыгать со стены, просто надеялась забраться на край стены, оттуда звать на помощь. Кричать до тех пор, пока не появится полиция. Ящиков я переносила много, но так и не смогла дотянуться до края, потому что стена и впрямь была очень высокой. Но тут вернулась Зухра, увидела меня наверху на груде ящиков и выдернула один ящик из сооружения. Конечно, конструкция из ящиков начала разваливаться, а я скатилась по ним и упала прямо под ноги Зухре, потеряла сознание. Наверно, ударилась головой… Потом я уже очнулась в доме шуафы. Не знаю, что было, когда я лежала без сознания. Наверно, Зухра испугалась, что убила меня и позвала тетку. Та забрала меня, пообещав выходить. — О! Она солгала Фариду, что убила тебя, а ее тетка отпилила у тебя обе руки, чтобы продать колдунам. Фарид узнал об этом и позвонил сиду Рахиму, а тот рассказал дяде Абдулу! Поэтому мой отец, узнав ужасную новость, сразу же вылетел в Марокко. Хадижа живо описала события, которые развернулись в Бразилии, когда стало известно о смерти Фатимы-заложницы. — Ты расскажешь отцу, что я вспомнила о Фариде и Зухре? — А что? Ты не хочешь, чтобы он знал об этом? — Нет-нет, Хадижа. Я сама ему расскажу. Почему надо от него что-то скрывать? И не только расскажу, но и поговорю о том, что в доме шуафы со мной ничего плохого не произошло, что бы там Рания не выдумывала! — Знаешь, отец так зол на Ранию! Она посмела потребовать, чтобы в саду выкопали все розы на «ее» дорожке. Она решила пересадить их в сад у своего нового дома. Когда Мириам доложила о ее требованиях отцу, он был вне себя. Ведь Рания могла попросить его отправить к ней садового дизайнера, который по ее желанию посадил бы любые розы! Зачем портить наш сад? — Действительно! Просто она не хочет, чтобы Я любовалась на розы, которые она считала своими. — Фатима, не расстраивайся из-за этой одалиски. Знаешь, как отец поступил с ней? Я слышала, как он орал на нее по телефону. Отец лишил ее ночей на целый месяц! Она будет жить без мужа месяц! — О, тогда мне лучше не жаловаться твоему отцу на Ранию. Иначе она будет считать меня виновницей такого наказания. — Нет, тебе лучше все-таки рассказать, что про тебя сочиняет третья жена. Нет, я сама отцу расскажу! Это же со мной Рания сплетничала о том, что ты могла стать настоящей одалиской в руках ведьмы. Но Фатима решила, что сама поговорит с Саидом об этом. — Не вмешивайся, Хадижа. Сегодня я задам твоему отцу несколько важных вопросов. И потребую ответить мне. …Саид вернулся из офиса поздно, но все равно заглянул в комнатку Назрин. Девочку как раз кормили. Фатима держала бутылочку, а ребенок жадно сосал молочко, схватив бутылочку ручками. Молодая мать счастливо улыбалась, обнимая ребенка и с любовью глядя на дочь. Назрин и Фатима были счастливы рядом друг с другом. Ему докладывали, что дочка стала спокойнее после возвращения Фатимы и даже меньше кричала. Саиду очень понравилось увиденное. Но почему он сразу же подумал о том, что перед ним в эти мгновения была та, прежняя, Фатима? Может быть, жена его обманывает? Она гениально притворяется, но в момент общения с ребенком выходит из роли, забывается? Или Фатима естественна, потому что дочь она как раз вспомнила. И Саид, не сводя глаз с Фатимы, вошел в комнату и встал так, что не заметить его было бы невозможно. Он ждал, как поведет себя Фатима: испугается и превратится в «потерявшую память», и тогда он увидит, как она изменится. Или ничего не произойдет, и молодая мать продолжит кормить Назрин, как ни в чем не бывало? Фатима лишь на мгновенье подняла на него глаза и счастливо улыбнулась. — Саид, только посмотри, как Назрин пьет молочко! И почему я не могу кормить ее грудью? Мириам говорит, что уже невозможно вернуть грудное молоко, потому что в груди уже все перегорело. Моя милая девочка! — улыбнулась Фатима своей малышке так, что у Саида в груди все перевернулось. Что-то он стал слишком чувствителен! Нет, Фатима не притворяется. А всё эта змея Рания! Что только она не пытается «донести до него» каждый раз, когда он приезжает в ее дом навестить детей. Он давно потерял интерес к Рании, дал ей понять, что она в его семье лишь мать его детей. Так как после рождения Райханы прошло уже достаточно времени, чтобы он мог начать оставаться у нее ночевать, то Саид стал раздумывать, как сказать Рании в один из своих приездов, чтобы она больше не надеялась на его ночи. Но все-таки пока он решил, что она должна оставаться без мужа месяц. Высказал, что ему не понравилось, как Рания вела себя в истории с золотом и во время переезда из его особняка. Эту женщину следовало наказать, а что могло задеть Рании сильнее? А когда вчера к нему подошла Мириам, спросив, что делать с приказанием лары Рании, которая пожелала выкопать свои розы в саду и вывезти саженцы по новому адресу, он и вовсе разозлился. Что она о себе воображает? Рания вместо развода получила дом, о котором мечтала. А теперь рушит, разоряет в прямом смысле его собственный? Он позвонил нахалке и поставил на место! А ещё… Рания старалась подорвать его доверие к Фатиме, попыталась внушить сомнения насчет его отцовства. Даже полученная пощечина ее не привела в чувство! А началось с ее жалобы на вторую жену, как раз на то, что Фатима ударила ее по лицу, когда услышала, что Рания спросила, точно ли Назрин дочь их мужа? Рания оправдывалась, что хотела таким способом заставить ее выдать себя. Фатима же ударила. А кто знает, что там происходило в риаде Фарида, ведь Фатима была в его руках, его заложницей, и Фарид мог делать с ней, что угодно. Даже если Зухра с них глаз не сводила! Вот тогда Саид дал ей пощечину и приказал замолчать. И никогда больше не сметь даже в мыслях предполагать подобное! Наверно, потому Саид не желал, чтобы к Фатиме возвращалась память. Пусть жена не вспоминает ни то, что из сейфа были украдены деньги и золото, ни того, что было в том риаде. А если Фарид насиловал его жену?! Саид не желал этого знать! Фарид умер, теперь ему невозможно отомстить. А правда может разрушить его отношения с Фатимой, которая стала для него таким же наваждением, как когда-то Жади. Но молодая мать не выглядела грязной или опороченной. Нет, Фатима светилась от счастья, прижимая к себе малышку. Она снова оглянулась на Саида, и ему тоже досталась часть ее полной счастья, лучезарной улыбки. Позже, перед сном Фатима нашла его в кабинете и заявила, что ей нужно с ним серьезно поговорить. Это срочно! Саид удивился. Но в ней не было враждебности, и потому он пригласил ее сесть рядом, занять кресло у его стола. — Слушаю тебя, Фатима. Какие-то проблемы? — Да! — решительно ответила она и выложила историю о том, что Рания сомневается, как Фатима жила у шуафы. — Саид, твоя третья жена разносит сплетни о том, что родственница Зухры торговала мной как легкодоступной женщиной. — Что? — изумился мужчина. — Как? Кому она такое посмела сказать? — Хадиже. Она дала понять, что никто не знает, чем я занималась под давлением шуафы. Но это неправда, Саид. Я помню, что со мной происходило в том доме. Шуафе нужны были деньги, она заставляла меня рисовать мехенди на руках туристок, пыталась научить гадать и варить разные зелья из трав и всяких ужасных мелочей, но никогда не приводила ко мне мужчин и никуда меня не отводила. Я не знаю, Саид, как мне отмыться от таких грязных подозрений! Я слышала, что шуафа умерла в тюрьме. Она могла бы подтвердить мои слова. При всем к ней отвращении я благодарна ей за то, что она старательно выхаживала меня и спасла мне жизнь. — Змея! Рании пора отрезать язык! Фатима, не верь клевете, которую выдумывает Рания. Тебе неизвестно, но мои люди следили за домом шуафы с момента, как только стало известно, что Зухра и Фарид захватили тебя в заложницы. Я думал, что старуха приведет нас к тебе. Не понимаю, как ей удалось переместить тебя в свой дом! Я знал о каждом шаге шуафы, а потом и о перемещениях молодой женщины, которую она у себя поселила. Вот только не был уверен, что под черными одеждами она прячет именно тебя. — Но зачем Рании клеветать на меня? Я ни слова плохого о ней никогда не говорила. А вот она мне… Саид, Рания намекнула, что ты сомневаешься, чья дочь Назрин. И хотя они с Зулейкой высчитали по календарю сроки моей беременности и время родов, все равно у Рании остались сомнения, как, наверно, и у тебя. Рания объяснила, что поэтому ты не приходишь ко мне в спальню. Сказала, что ты поделил ночи между первой и третьей женами, но меня обходишь, потому что брезгуешь и презираешь меня. Саид, я живу в твоем доме как няня Назрин? Вот если честно? — Нет! Конечно же, нет! Фатима, ты просто не помнишь, но я в первый же день сказал тебе, что дам время, чтобы ты смогла привыкнуть ко мне, если не можешь пока меня вспомнить. Сказал, что подожду, когда ты будешь готова принять меня как мужа, поэтому я не настаивал на соблюдении очереди. Если ты готова, то я тоже этого желаю. А в отцовстве Назрин я не сомневаюсь. О, Аллах! Рания заслуживает наказания. Кажется, я был с ней слишком мягок! Нет, не месяц, а полгода ей придется обходиться без мужа! Буду приезжать в тот дом, только чтобы навестить детей. А потом я подумаю, как мне с ней поступить. — Саид, не хочу, чтобы она меня проклинала. Она поймет, что я рассказала тебе о ее кознях, — забеспокоилась Фатима, увидев, как Саид выхватил из кармана сотовый, чтобы немедленно, невзирая на позднее время, позвонить интриганке и тут же разобраться с ней. — Фатима, ты свет моих очей, не знаю, как ещё более красиво тебе выразить мое отношение и мои чувства. Иди теперь к себе, а завтра жди меня, я приду к тебе ночевать. Вечер мы тоже проведем вдвоем. Хадижа просила отпустить ее к Жади, чтобы укрепить примирение. Они собрались поехать в Ангру к жене синьора Леонидаса Ферраса. — К доне Иветти? — проговорилась Фатима, но тут же спросила: — Ангра? Ангра… Мне кажется, я там когда-то была. Хадижа рассказывала мне о родственниках своей матери. Дона Иветти — это мачеха ее мужа Лукаса и его брата Лео, мужа Самиры. Дона Иветти — свекровь Жади. Так? Я верно поняла? — Да, так и есть. Иди, Фатима, спокойной ночи. Мне нужно сделать несколько звонков. Она мило улыбнулась ему и вышла. — И все-таки Фатима меня обманывает. Она всё вспомнила. Только что проговорилась про дону Иветти, но тут же выкрутилась. Ну, хорошо, если это устраивает Фатиму, то я тоже приму правила ее игры. Она боится показать, что все вспомнила. Я тоже не желаю вспоминать о недавнем прошлом. Обновленная Фатима мне очень нравится. Как только за дверью затихли шаги, Саид набрал номер Рании и наговорил ей столько ужасного, что несчастная была только рада его угрозе оставить ее без мужа уже на полгода. Главное, что он не выслал ее в Марокко к родителям, лишив детей, как обещал недавно. На следующий день Саид уехал в офис, а Хадижа поздним утром собралась к матери. Но Жади сама заехала за ней и малышами. Фатима осталась одна. Но чем она могла заняться, кроме того, что ухаживала за Назрин? Однако к ней подошла Мириам и передала указание Саида, что она может отправиться в салон красоты, чтобы привести в порядок волосы к вечеру. Мириам поедет вместе с ней. Так велел сид Саид. Фатима была удивлена его доверием. Знает, что уже сбегала. Саид не боится, что Фатима опять сбежит? И теперь не одна, а с Назрин! Нет, дочь ей не позволят вынести из дома. Впрочем, разве Саид не отправит следить за ней кого-нибудь из своих людей, даже если решит, что она может бросить дочь? Тот же водитель и Мириам будут везде ее сопровождать. И пусть! Фатима поняла, что с волнением ждет предстоящего вечера. Как она могла не подумать, что должна быть красивой? Материнские заботы настолько ее захватили, что Фатима перестала обращать внимание на свою внешность. Нет, она была ухоженной, красиво одетой, с легким макияжем, но для нее это теперь не имело особого значения, как было раньше. Но сегодня их первый вечер и даже первая ночь после знакомства «заново». Фатима ещё не решила, в каком платье она выйдет к Саиду, но так, чтобы желание вырядиться в одно из любимых европейских платьев не выдало ее, золото она тоже сможет выбрать позже, а вот соорудить красивую и сложную прическу она может только в салоне красоты. У самой не получится. Но она и здесь увидела возможную ловушку. Разве, потеряв память, Фатима сможет вспомнить тот салон и того мастера, куда она обычно ходила в «той жизни»? — Мириам, раз ты едешь со мной в салон красоты, подскажи, где он находится. Когда я жила здесь раньше, где именно я делала прически? У меня был свой мастер или я пользовалась услугами многих мастеров? — Я знаю место, где вы с ларой Зулейкой, ларой Ранией и с Хадижей чаще всего бывали. Сид Саид тоже порекомендовал обратиться в этот салон. — Отлично, Мириам. Тогда я готова. — Возьмите платок. Сид Саид не любит, когда его жены выезжают в город без платка. — Платок? — неприятно удивилась Фатима. — Ах, да, платок. Сейчас схожу за платком. Ей не хотелось спорить и показывать, что она помнит, как воевала с Саидом из-за платка. И ведь она добилась права его не носить. Но теперь придется все время ему подыгрывать. И ни к чему терять время на споры с Мириам. Она-то при чем? Служанка всего лишь выполняет приказание сида Саида. Салон красоты располагался в известном Торговом центре, том самом, где недавно Фатима встречалась с Самирой и ее мужем. Увидев знакомое здание и вспомнив о встрече, Фатима усмехнулась. Мужем Самиры оказался Лео, она его тоже вспомнила! Значит, вот в кого парень был влюблен. Женился на Самире! А он ничего, хороший парень. И подходит Самире. Вот только Хадижа говорила о том, что брак не совсем настоящий, потому что им пришлось пожениться, чтобы там, в Марокко спасти Самиру от расправы и принуждения к браку с Имадом. И что все уверены, что между Самирой и мужем нет интимных отношений! Хм, а Фатима теперь даже связаться с подругой не может, чтобы не выдать себя. А как хочется с ней пообщаться и о многом поговорить! Когда Фатима вошла в зал, где ее ждали, чтобы сделать прическу, там она столкнулась с Ранией. Это было так неожиданно, что Фатима растерялась. Она оглянулась на Мириам, которая вошла следом и стояла теперь у нее за спиной. — Фатима? Вижу, с памятью у тебя становится всё лучше и лучше. Ты смогла вспомнить салон красоты! — съязвила Рания. — Нет, Саид отправил меня именно в этот салон. А как ты здесь оказалась? Разве наш муж не решил наказать тебя на полгода? — напомнила Фатима, приходя в себя от неприятного сюрприза. — Кобра! Так это ты, а не Хадижа рассказала моему мужу, что шуафа и ты… Фарид и ты… Змея! О, Аллах, когда Ты накажешь эту одалиску? Фатиме показалось, что ещё немного, и Рания бросится на нее с кулаками. Но к ним подошел мастер и усадил Фатиму в отдельный кабинет, вход в который закрыла собой Мириам. Фатиме же казалось, что пока ей укладывали волосы, Рания сверлила ее злобным взглядом. Она нервничала и пыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, на месте ли опальная соперница. Мириам поняла ее беспокойство и сказала, что Рания уже ушла. Когда, посидев в кафе и перепробовав все пирожные, Фатима собралась вернуться домой, она спросила у Мириам: — Рания тоже приходила сделать прическу? Что бы это значило? Или она ждет нашего мужа, невзирая на то, что он вчера с ней поругался? Мириам была смущена. Ей не хотелось обсуждать с одной из жен хозяина его планы, хотя она знала о многих вещах, происходящих в доме. Но Фатима задумалась, не услышав ответ. — Неужели Саид передумал, простил Ранию, и сегодня мой вечер пройдет без него? — размышляла она, сидя в автомобиле, который нес ее обратно к дому Саида Рашида. Но нет, вечером, когда она, уложив Назрин спать, грустила у себя в комнате, ей сообщили, что муж вернулся из офиса и ждет ее в гостиной. Фатима, надев изящное платье и немного золота, которое подходило именно к этому одеянию, спустилась вниз, где ее ждал сюрприз. Огромная гостиная была погружена в полумрак. В доме стояла такая тишина, как будто даже слуг не было, ни звука не доносилось из кухни, где обычно что-то гремело и звенело. Но на столе, за которым они обычно обедали и ужинали всей семьей, горели две огромных свечи и стоял букет белых цветов. От неожиданности Фатима даже не стала рассматривать, какие это цветы. Она медленно спустилась и подошла к ожидавшему ее Саиду. — Любимая, наконец, мы одни, встретил он ее улыбкой. Фатима тоже улыбнулась ему, затем осмотрела стол и сказала: — Я видела такое только в кино. Но от тебя не ожидала. — В кино? Ты вспомнила кино, которое ты смотрела? — О, я так сказала? Надо же, теперь мой язык вспоминает раньше моей головы. Не знаю, о чем это я. Не помню, когда и какие фильмы я смотрела. — И не торопись, хабиби. Ни к чему напрягаться. Разве нам плохо без воспоминаний о прошлом? С этого дня у нас всё будет хорошо. Только я, ты и наша Назрин. Ты ведь тоже этого хочешь? — с надеждой посмотрел Саид на нее. — Да, очень! — горячо ответила Фатима. — Но как это — только мы? У тебя есть и другие жены. Сегодня я встретила Ранию в салоне красоты. Она тоже пришла на прическу. Наверно, ждет тебя, ведь это ее день. Я подсчитала по дням недели. — Хм, график изменился. И в этом она сама виновата. На полгода она может обо мне забыть. А что касается Зулейки… Это часть моей семьи, у меня обязанности в отношении первой жены. Я очень уважаю и ценю Зулейку. Когда-то я был в нее влюблен. Но теперь я люблю тебя, Фатима. Я буду справедлив к каждой жене, но всем сердцем любить — только тебя. «Не очень-то справедливо по отношению к Зулейке», — подумала Фатима, но ничего не сказала. Значит, такова ее судьба. Как говорит Хадижа: мактуб! Прелестный вечер перешел в волнительную ночь… Саид понял, что, наконец, судьба подарила ему ту женщину, о которой он мечтал всю жизнь. Такой любовью не стала Жади, хотя он очень старался и желал этого. Но Фатима… Фатима превратилась в идеал для него, интуитивно став такой, о какой женщине он мечтал. Но случилось бы это превращение, не произойди столько происшествий в его и ее жизни? А причиной превратностей их судеб стала Рания. Саид подумал о ней даже с благодарностью. Пожалуй, он смягчит наказание для Рании, не станет делать того, что уже приготовил для неугомонной кобры. Билеты в Марокко для третьей жены и возможный развод пока отменяются. …Рания же не спала всю ночь. Сидела у распахнутого окна своего замечательного особнячка и плакала, не переставая вытирать слезы. Теперь понятно, что Саид вернул Фатиму и в свою постель. Когда она узнала от одной из служанок, что на вечер сид Саид дал почти всем слугам выходной, и только Мириам осталась, чтобы присмотреть за Назрин и накрыть на стол необычный ужин –для Фатимы и хозяина, Рания догадалась, чем закончится ночь. Но ведь это был ее вечер! Рания вопреки всему отправилась в салон красоты, чтобы стать еще прекраснее для Саида, даже если он явится к ней вечером, чтобы поругаться. Он так кричал на нее вчера по телефону! И что? Сколько угроз она уже выслушала от него? Просто характер Саида изменился в худшую сторону после проступка Фатимы и за время ее поисков. И он ещё не пришел в себя, хотя вернул беглянку. Но почему Рания не удивилась, когда столкнулась с фавориткой у мастера? Впрочем, куда ещё могла бы пойти Фатима, как ни к семейному парикмахеру? Но теперь намеки угодливой служанки получили подтверждение. Фатима готовилась к вечеру, который проведет с Саидом. Это значит, что к другим женам он не придет. Рания протянула руку к календарю, лежащему на столике. В свете неяркого светильника она увидела обведенные фломастером дни месяца. — Это был мой день, моя очередь! Саид должен был сегодня ночевать у меня. Неважно, остался бы он у меня в спальне или прошел бы мимо в комнату для гостей, но сегодня наша с Муниром и Райханой очередь для общения! Наш день! Он не имел права отказываться от посещения моей семьи! Она зло посмотрела на проведенную фломастером жирную черту, которая показывала окончание шести месяцев наказания, начиная со вчерашнего дня. Да, Саид пригрозил, что она может забыть о нем на полгода, а возможно, наказание будет ужесточено, и что?! Если Саиду не нужна Рания, то у него остались ещё его дети — Мунир и Райхана! Почему ее дети должны терять время, которое их отец мог бы провести с ними, из-за какой-то одалиски, которая настраивает их отца против их матери?! Рания велела одной из служанок, с которой сумела договориться, чтобы та следила за делами в том доме и докладывала ей. Конечно, за вознаграждение. И вот обещание сделало свое дело. Корыстная юная работница из дома Саида, которую никто не мог даже заподозрить в подобном, сообщила о предстоящем вечере. К сожалению, подробности она рассказать не сможет, т.к. сид Саид дал слугам выходной на вечер. Рания металась, думая, что делать. Нет, надо будет посоветоваться с шейхом. Сходить завтра же в мечеть и попросить совета у шейха. Как быть? Если муж и жена в ссоре из-за того, что у мужа есть ещё одна жена, которая интригует против другой жены, то должны ли страдать от этого дети? Как заставить мужа соблюдать семейные заповеди? — Только бы Саид после этого не решил забрать Мунира и Райхану к себе, чтобы не приезжать ко мне! — испугалась Рания и решила, что в ее ситуации лучше проглотить обиду и никуда не ходить, чтобы ещё сильнее не разозлить Саида. — Аллах, Фатима отберет у меня мужа, а у моих детей — отца. Как же позвонить Зулейке? Знает ли она, что происходит между нашим мужем и Фатимой? Она дала мне свой домашний телефон, но я потеряла бумажку с записанным номером. Глупая, думала, что теперь мне никогда не придется к ней обращаться! Аллах! Как узнать, бывает ли у нее Саид? Как часто муж ходит к ней? Или Саид и ею тоже решил пренебрегать в пользу фаворитки? И если так — Зулейка это потерпит? Рания продумала план действий, начиная с визита к Зулейке. Это ее успокоило, и она смогла, наконец, уснуть.