Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

24. Часть 35. Глава 24. Зухра и Лейла. Противостояние продолжается. День был ветреным, и потому мусор, сметенный Зухрой в кучу, которую она не успела или забыла убрать, разнесло по двору. Лара Джабира велела снова привести двор риада в порядок. — Не сегодня — завтра приедет в гости сид Абдул. Не один, с женой. А у нее злой язык, уж мне-то известно. Поэтому в доме и во дворе должно быть чисто. Очень чисто, ни песчинки, ни листика с кустов или с оливы! Давай, Зухра. за работу! И той ничего не оставалось, как подчиниться. Захватив из кладовки метлу, она снова была вынуждена мести плиты вокруг клумбы с черными розами. Вот они-то ее очень радовали — буйно расцвели, покрывшись многочисленными бутончиками. Многие уже распустились. А некоторые отцвели, с них облетали лепестки, которые Зухре и приходилось подметать. Разговаривая с цветами, Зухра не сразу заметила, что на галерее стоит, облокотившись на ажурное ограждение, Лейла. Девчонка ухмыльнулась, стоило Зухре поднять голову и взглянуть на нее. — Плохо убираешь. Грязно. Работай лучше! — раздалось сверху. Зухра сузила глаза. После истории с браслетами она опасалась снова связываться с Лейлой. Пусть пройдет время, пусть Фарид успокоится. Напрасно она поддразнила его возможным рождением сына! Это уже не тот Фарид, каким он был еще год-два назад. И Лейла — не беззащитная Хадижа. У Лейлы есть любовь мужа, чего не имелось у Хадижи. Тогда Фарид любил ее, Зухру, а теперь покорен девчонкой, которая в пустыне прослыла сумасшедшей. Зухра спокойно опустила голову и продолжала мести, «не замечая» Лейлу, не отвечая на колкости, которые неслись в ее сторону. Утром лара Джабира уличила Зухру в обмане — зачем солгала сыну, что беременна? Зухра не ожидала, что бывшая свекровь способна проследить за изменениями в состоянии ее здоровья. Знает она, когда и что с ней происходит. Откуда? Или заметила, как Зухра застирывала пятно на простыне? Но тогда она и не помышляла, что придется врать жене Фарида! И в воровстве ее уличили! Но доказать не смогут, у нее есть только два ее личных браслета. Ха-ха! А ещё сид Рахим обещал, что его приятель Абдул выпорет ее как воровку! Или руку отрубит при всей медине! И тут Зухра вспомнила: так ведь это про Лейлу ходили сплетни, что сид Абдул ее порол плетью на глазах отца! Или наоборот — порол отец в присутствии сида Абдула? Неважно! Прошло несколько месяцев, сплетня позабылась. А ведь если вспомнить… Лейла была наказана за то, что сама что-то украла в доме сида Абдула! И ей чуть было не отрубили руку! В доме сида Рахима это обсуждали. А Фарид, ещё не зная, что воровка из дома приятеля деда станет его женой, так потешался, так посмеивался над незнакомой одалиской! Как же он потом не вспомнил про тот случай, когда сид Абдул предложил ему в жены Лейлу? Но Зухра была рада, что память дала ей такую подсказку. Теперь-то ей будет, чем уесть Лейлу! А ещё девчонке неизвестно и про кольцо Хадижи. Нет, не будет Лейле счастья в этой семье, в этом доме. Рядом с Фаридом! Вот бы ещё Хадижу насильно вернули! Зухра готова даже оставаться служанкой, в парандже ходить, но только бы увидеть, как Лейла начнет грызться с Хадижей. Хадижа привезет своих сыновей-близнецов, Фарид станет возиться с детьми, а Лейле останется лишь дико беситься и надеяться, что тоже когда-нибудь родит Фариду сына. Каждая из молодых женщин замышляла каверзы против другой. И если бы Зухра и Лейла могли знать, что желает каждая из них! Но с того дня Лейла начала вредить Зухре при каждом удобном случае. Зухра же ловко отвечала, стараясь извернуться и не быть уличенной. То вдруг в уже подметенном дворе появлялся мусор, то верхние ступени лестницы на крышу оказывались занесенными песком, то куда-то пропадала самая лучшая метла, хотя Зухра всё выметала вовремя, следила за чистотой лестниц, а метлу берегла и всегда держала в привычном месте. Ковер, принесенный на крышу риада и выложенный сушиться, оказывался на пыльном полу, туда же сползали вынесенные на просушку матрацы, одеяла… Не коварный ли ветер срывал постиранное постельное белье с веревок? Испачканные грязным песком и пылью вещи вновь оказывались в стиральной машине, а одеяла и ковры Зухре приходилось выбивать снова… Когда лара Джабира в очередной раз обнаруживала беспорядок, она сначала удивлялась, почему такое происходит всё чаще? И Лейла стала неаккуратной: то прольет сок на ковер в столовой, то разольет воду в коридоре, то порвется подушка, которую она решит выбить на галерее, а пух и перья разлетятся по всему двору… Заподозрив вредительство, женщина заявила, что убирать и подтирать будет тот, кто что-то разлил, разбил или случайно рассыпал. Не нанимать же для этого ещё одну служанку? Лейла тут же проявила несогласие: у них уже есть служанка Зухра, пусть она и выполняет всю грязную работу! Но и Зухра при удобном случае старалась подставить Лейлу. Не постирана одежда сида Рахима? А где она — грязная? Зухра не видела. Нет его ни в кладовке в корзине для грязной одежды, ни в стиральной машине… Зухра так искренно возмущалась, что лара Джабира невольно начинала подозревать Лейлу. Но и девчонка отчаянно доказывала: не прятала она грязную одежду! Зачем ей это делать? А за стирку отвечает Зухра! Лейла свою часть домашней работы выполняет добросовестно! Подушки в гостиной поправляет, на кухне работает вместе со свекровью, стирает свои и Фарида вещи! Но только в течение недели не смогли найти ни феску сида Рахима, ни его новенькую джеллабу, ни пару новых, но уже ношеных рубашек! Лейла нервничала, возмущалась и оправдывалась, а Зухра лишь посмеивалась, выглядывая из-за спины лары Джабиры, строя уморительные рожи Лейле. Если бы та ещё могла рассмотреть их под черной тканью никаба Зухры! Наконец, пропажа была обнаружена Фаридом на крыше, под диваном, где иногда позволяла себе отдохнуть Зухра. Лейла, обнаружив вещи старика в шкафу в пустующей комнате Хадижи, смогла перепрятать туда, где их появление скажет о виновности Зухры. Так и произошло! Фарид нашел вещи и побил Зухру, не пожелав выслушать ни одного ее слова. Ещё и в спину толкал, пока она шла к кладовке, где стояла стиральная машина. Зухра несла сверток с найденной одеждой, а Фарид ругался на весь дом, уличая ведьму в кознях и обещая выгнать на улицу. — Будешь ночевать в нишах домов на медине! В чем на улицу выволоку, с тем и уйдешь! И что могла ему ответить Зухра? И разве он позволит ей обвинить одалиску, которая прославилась на весь Фес, как воровка, разве станет ее слушать? В этот раз Лейла ее переиграла. — Теперь вся стирка будет на тебе, Зухра! И только посмей снова оставить моего деда без чистой одежды. Но лара Джабира оказалась более прозорливой. Она поняла, что за спинами ее и сына идет война между невесткой и Зухрой. И обе делают гадости, но так, чтобы переложить вину на другую. И тогда женщина решила предупредить не Зухру — нет, но Лейлу. — Вот что, невестка, я знаю, что и ты участвуешь в безобразиях, которые все чаще стали случаться в доме. Прекрати, или я пожалуюсь сыну. Как бы он ни был увлечен тобой, но на мои слова обратит внимание и накажет тебя. Поняла? Но не только словами воздействовала лара Джабира. Когда в очередной раз и, скорее всего, и правда, случайно из рук Лейлы выпал ковшик с соусом, который ароматной лужей растекся на полу кухни, свекровь позвала не Зухру, а велела Лейле подтереть соус, но и вымыть пол во всей кухне. Теперь уже пришла очередь Зухры позлорадствовать, видя, как Лейла ползает вокруг пролитой темно-красной жижи. Но после взбучки, полученной от матери Фарида, Зухра и Лейла стали действовать осторожнее. Не так явно мучить друг друга. Обычно Лейла садилась на диван на крыше, когда Зухра приходила туда с огромным тазом постиранного белья или одежды. Больше шаловливый ветер не срывал с веревок вещи, не пачкал их, вываливая в грязи. Но… Лейла старалась «укусить» соперницу словами, чем отвечала и Зухра. — Скоро приедет в гости лара Дуния с мужем — дядей Абдулом. Лара Дуния привезет нам с Фаридом наши свадебные фотографии. Зухра, ты же была женой Фарида? У вас тоже был никях, муж мне рассказывал. А где твои свадебные фотографии? Покажешь? Зухра молча вешала белье. — Я хотела бы увидеть семейные альбомы. Попрошу лару Джабиру показать их мне. Наша свадьба была прекрасна! Зухра, сильно встряхнув влажное полотенце, ответила: — Конечно, попроси, тебе дадут альбом, где Фарид женится на Хадиже. Уверена: ее свадьба с твоей не сравнится. О, я не присутствовала на ней, ведь их никях и свадьба проходили в Бразилии, но я рассмотрела все фотографии. Хадиже подарили столько золота! Зухра повернулась к сопернице, забыв о белье. — Она привезла так много чемоданов с новыми платьями! А как чудесно они на ней смотрелись. Не то, что на тебе! Та джеллаба песочного цвета, в которой ты вчера ходила по дому, принадлежала Хадиже. Даже Фарид залюбовался, когда она в ней перед ним появилась! Лейла, когда он видит тебя в ее платье, то думает о Хадиже или о тебе? Или он видит Хадижу? Он ведь мечтает, чтобы она вернулась. С детьми. Но она снова станет его женой. Конечно, родит ему ещё парочку близнецов. А ты — не бесплодна? — Не волнуйся за меня, — ответила уязвленная Лейла. — Я недавно стала женой Фарида, ещё рано ждать беременности. Но будь уверена: я рожу Фариду мальчика! Буду каждый год рожать по ребенку! У меня в Бразилии остался сын! Поэтому я знаю, что могу рожать мальчиков. А вот ты… — Я не беременна. Ошиблась, такое случается. Но, Лейла, у тебя есть свадебный альбом из Бразилии? Так хочется взглянуть на твоего бывшего мужа! — Что?! — Да, я его как-то видела, когда он приезжал в Марокко и останавливался в доме сида Али. Мы с Хадижей и Фаридом в тот раз оказались на празднике в доме друга сида Абдула… — принялась, вспоминая, рассказывать или складно сочинять Зухра. Но Лейла отчего-то поежилась. — Твой муж стал ещё толще? Как ты согласилась стать женой такого старика? такая красавица… Или тебя уже тогда никто не хотел брать замуж? Неужели к тому времени успела провороваться, живя в родительском доме? Тебе ведь дядя Абдул чуть руку не отрубил? — Враньё! Никто не собирался отрубать мне руку! Ты о чем? — смело соврала Лейле, видя, что Зухре правда известна. Та ухмылялась, что было понятно, даже не видя полузакрытого лица ведьмы. Но пусть посмеет напомнить об этом при Фариде! — А про бывшего мужа… Меня выдали за него, не спрашивая, хочу ли я этого, — почему-то ответила ей Лейла. — Зато теперь у меня молодой, красивый и любимый муж! И у меня его никто не отнимет! — Хадижа тоже так думала, такие же слова говорила. И что? Где она теперь? А я осталась рядом с Фаридом. И если бы не тот пожар, то не видать бы тебе моего Фарида! — Твоего Фарида?! Твоего? Закрой рот! Не смей так больше говорить о МОЕМ муже! — пришла в ярость девчонка. — Он мой! Это мой муж! Называть его своим тебе — харам! Он никогда не станет больше твоим! Кобра! Змея! Я прижму тебе твой хвост! И она подскочила к веревкам с уже повешенными вещами, в истерике принялась сдирать их, бросать в пыль и нанесенный ветром на крышу песок. Зухра вскрикнула, хотела броситься в драку, но увидела краем глаза поднявшуюся на крышу и наблюдавшую безобразную сцену лару Джабиру и… ничего не стала предпринимать. А Лейла бушевала, крича, что никому не позволит называть Фарида своим, потому что он должен быть только ее! — Хватит! Лейла, остановись! — приказала свекровь. Только услышав ее голос, девушка пришла в себя. Она в ужасе повернулась в ее сторону, забыв даже закрыть рот. Так и стояла вполоборота, застыв на месте с сорванной наволочкой в руках и широко распахнутыми глазами. — Аллаааах! Что вы творите?! Обе? Лейла, собери уроненное белье и отправляйся в кладовку к стиральной машине! Ты будешь перестирывать. Всё, что испачкала. Чего стоишь? Делай, что я сказала! Лейла, прикусив губу, не глядя на Зухру, подняла валявшиеся под ногами мокрые вещи, собрала всё в руки и унесла кучу в дом. Для Зухры шаги Лейлы на лестнице звучали, как волшебная музыка. Она блаженствовала! Лара Джабира выразительно и строго посмотрела и на нее. — Я ничего ей не сделала! — оправдалась Зухра. — И не смей ничего делать, если хочешь остаться в нашем доме. Фарид полюбил жену, и на этот раз он выберет Лейлу, а не тебя. Так будет всегда. Времена твоих побед над Хадижей в прошлом. Зухра молчала. Но ларе Джабире пока лучше и не знать, что время Лейлы тоже может закончиться. Стоит выждать, и всё может измениться. Лейла же, осторожно спустившись по довольно крутой лестнице с крыши в домашний коридор, глотая слезы и понимая, что в этот раз не сможет пожаловаться Фариду, со страхом раздумывала, как поступит свекровь. Расскажет ли она сыну о том, что произошло на крыше? И как поступит Фарид? А когда она засунула белье в барабан стиральной машины и включила программу стирки (свекровь научила, показала, и Лейла всё отлично запомнила!), то Лейла, стоя в кладовке, вдруг сообразила: а как Зухра узнала о ее бывшем муже? Откуда ей известно, что он толстый и старый? Нет, не могла она видеть Мухамеда в Фесе! Очень сомнительно! Врет она всё! Зухра снова подслушала их с Фаридом разговор, стоя под окном ее комнаты! Вот змея! А про Мухамеда Лейла сама и рассказала Фариду: и как танцевала для него, и как он за это дарил ей браслеты и другие украшения… И то, что он был старым, толстым, противным… Лейле стало не по себе, когда она представила, как потешается Зухра, воображая ее рядом с Мухамедом Рашидом! А вот в жизни Зухры другого мужчины, кроме Фарида, не было. Так ей лара Джабира как-то сказала, объяснив, почему Зухра никак не отлипнет от ее сына. Потому ведьма и считает его своим. — Был ее, был, но теперь он мой! — визгливым голосом жалобно проныла сама себе Лейла. И разрыдалась горькими слезами. В кладовку заглянула свекровь. — Что опять? Лейла, что с тобой происходит? — Лара Джабира, я буду единственной вашей невесткой. Фарид будет только моим! — Он итак твой. Но если ты станешь устраивать такие истерики, то ему это быстро надоест. Вот увидишь! А для сида Абдула найти невесту моему сыну — не проблема. Стоит лишь намекнуть. Поэтому веди себя тихо. Иначе здесь появится даже не одна жена, а целых три. И мне тогда легче будет, все-таки четыре пары рук! Увидев, как у Лейлы вытянулось лицо, женщина повернулась и ушла. На кухне ждала работа, от которой ей пришлось оторваться, чтобы проверить, все ли в порядке на крыше. Как чувствовала! Лейла так опешила от слов свекрови, что вынуждена была присесть на старый пуф, драный и грязный, который стоял тут же, возле стиральной машины. Да… Лара Джабира не станет ее сторонницей, если Фарид задумает взять ещё одну жену! И девчонка поняла, что лучше на время притихнуть. В самом деле, почему она решила, что Зухра представляет для нее опасность? А вот если дядя Абдул узнает об их склоках, то тут же предложит найти ещё одну жену Фариду. Только не это! Дождавшись, когда машина достирает, она сложила постиранное в таз и поднялась на крышу. Шла, опустив глаза. Даже не стала смотреть, где Зухра, чем занята. На крыше ее не оказалось, что порадовало Лейлу. Потом она спустилась в дом и прошла в свою комнату. Нашла то платье, о котором говорила Зухра. Песочного цвета домашнюю джеллабу. Неужели Фарид, и правда, видит перед собой Хадижу, когда перед ним в джеллабе стоит Лейла? Выбрав другое платье, Лейла вдела в уши и новые серьги, на оба запястья нанизала по пять браслетов, вспомнив предупреждение лары Джабиры, что ТЕ браслеты она убрала в свой сундук. Нечего бросать золото на столике! Лейла подкрасила ресницы, освежила подводку на глазах, волосы причесала по-новому, чтобы Фарид увидел ее другой. И духи не забыла! Достала те, что при отъезде позаимствовала у Халисы. Толстушка не заметила пропажи. У нее под зеркалом столько флаконов стояло — одним меньше… Теперь Лейла готова была предстать перед любимым Фаридом, и что-то подсказало ей, что свекровь не станет на нее жаловаться. Зухру же никто слушать не станет. Но Лейла выводы сделала. Она станет теперь вести себя так, чтобы даже щели не оказалось для проникновения в ее семью другой женщины. Зухра пусть теперь живет спокойно. Разве она ей соперница? Не быть ей второй женой. А вот она может потерять Фарида из-за склок с Зухрой! Ни за что! Но когда ее взгляд скользнул по окну, она вспомнила, что Зухра по ночам подслушивает и подсматривает за ней и Фаридом. — Нет, вот этого я допускать не желаю! Знаю, что я сделаю! Пусть только ещё раз подкрадется к моему окну! Нашла, тоже мне, шоу за стеклом! — припомнилась ей увиденная по бразильскому телевиденью передача. И Лейла достала из нижнего ящика огромного старинного шкафа вазу, потрескавшуюся от падения, с выпавшим от удара куском стекла. Да, это Лейла нечаянно разбила ее на второй день своего пребывания в доме мужа. Испугалась, спрятала в ящик, надеясь, что муж не заметит потери… Но вот и пригодилась ваза. Хорошо, что не удалось незаметно выбросить. Зухра непременно донесла бы о разбитой вазе, если бы увидела ее в мусорном мешке. Но теперь… Лейла собралась докончить то, что уже почти случилось с вазой: разбить ее на мелкие кусочки. Растолочь стекло — как получится! А потом рассыпать битое стекло под окном… Сделать это вечером, когда ни лара Джабира, ни Фарид не станут бродить по галерее. Перед тем, как лечь спать, когда уже будет зажжен ночной светильник! Вот тогда Лейла и высыпет стекло под окном. И Зухра, поранившись, себя выдаст! И Лейла занялась поисками того, чем можно было бы размельчить стеклянные осколки. …Вечером, когда с медины вместе вернулись сид Рахим и Фарид, женщинам стало известно, что завтра приезжают в Мекнес сид Абдул с женой. Обсудили, что приготовить, чем будут кормить гостей. Зухре было приказано не появляться на глаза ни гостям, ни обитателям дома, чтобы у сида Абдула не возникло желания наказать Зухру-одалиску. — Я удивлен, что Рашиды оставили ее в покое, — пожимал плечами сид Рахим. — Зухра навредила жене Саида Рашида, участвовала в похищении сына Хадижи, подожгла риад в Марракеше. Но ее искали, а потом прекратили и поиски, и преследования. Мне это странно. — Может быть, Саиду Рашиду сейчас не до Зухры? У его дочери скоро свадьба. Скандал ему ни к чему. И вообще — у него бизнес, большая семья, столько жен, детей! — строила предположения мать Фарида. — Или я с ним договорился, чтобы не трогал Зухру в обмен на мой отказ от Хадижи! — хмуро напомнил Фарид, держа стаканчик с чаем и нервно отпивая горячую жидкость. — Как бы ни было, Абдулу лучше не встречаться с Зухрой, — сказал старик. — Не знаю точно, с чем едет к нам мой приятель, но недавнее прошлое лучше не трогать. — Сид Абдул — большой любитель выпечки! Что нам такое испечь? — забеспокоилась лара Джабира. — «Рожки газели»! — робко подала голос Лейла. — Когда я жила в доме дяди Абдула, только их он и требовал от лары Нурии испечь, а ещё — макруды. — Невестка, ты тоже научилась этой выпечке у жен моего приятеля? — со скрытой насмешкой спросил сид Рахим. — Нет… Не знаю… Но я стояла рядом на кухне… Видела, как пекли, — промямлила Лейла, боясь взглянуть на Фарида. А ведь лара Дуния предлагала научить! Поучиться у лары Нурии! И вот теперь Лейла расплачивается за лень. Но ведь сид Абдул только и делал, что наказывал ее, в комнате запирал! Когда ей было учиться? Это же не с первого раза может получиться! — Кто не умеет печь «рожки газели?! — отмахнулась лара Джабира. — Лейла поможет, мы вместе приготовим все угощения. Фарид хмыкнул, сказал: — Понятно, почему у сида Абдула любимое печенье то, что пекут на сватовство и свадьбу. Он только тем и занимается, что подыскивает пары. — Внук, не смейся над моим приятелем! И Абдул любит много чего, — остерег сид Рахим. Потом повернулся к дочери: — Джабира, кроме печенья приготовьте мясо, нет — пирог бестеллу с голубями лучше испеките. Женщина кивнула. — Дуния и сама привезет с собой выпечку. А вот мясо, таджин, салаты… Пусть стол будет достойным, — советовал старик. И мать Фарида принялась обсуждать прием гостей с отцом и Фаридом. Лейла теперь помалкивала, стараясь не напоминать о себе. Зухры не было видно. Лейла же испуганно подумала, убрала ли она шкатулку с золотом и не стоит ли подняться к себе в комнату, чтобы выбрать платье, в котором она встретит лару Дунию? Потом она вспомнила, что не спрятала пакет с битым стеклом, бросив его у двери на галерею. Незаметно покинув гостиную, девушка взлетела по лестнице и поспешно добралась до комнаты. Уффф… Всё на месте! Вот только стекла в пакете, как ей показалось, было больше, когда она его туда пересыпала! Зухра все-таки побывала здесь и наверняка задумалась, зачем Лейле понадобилось столько осколков. — А если я хочу выбросить разбитую вазу так, чтобы никто не узнал об этом? Вот и измельчила большие осколки в меньшие. А что ещё может подумать ведьма? — успокаивала себя жена Фарида. Но пакет спрятала. Сегодня не пригодится. Это потом она устроит Зухре ловушку. Зухра же, придя на крышу и развалившись на диване, рассматривала добытые в комнате соперницы странные стекляшки. Для чего девчонке острые осколки? Хочет подсыпать куда-то, чтобы ей навредить, конечно? Или разбить что-то, а свалить вину на Зухру? На всякий случай она не стала выбрасывать возможные «доказательства» интриг Лейлы, а, наоборот, спрятала захваченную у Лейлы на всякий случай горсть битого стекла. Она ссыпала осколки за большой глиняный вазон с кустистым растением, которое росло на крыше по прихоти лары Джабиры — пусть и бесполезная вещь, а выбросить было жалко. Дарить горшки с цветами в Марокко не принято — плохая примета, но выбросить такой роскошный горшок, да и растение разрослось на удивление густо и пышно. Вот и оставили подарок, переправив его на крышу. Прикрыв стекляшки найденными здесь же камнями, Зухра вдруг прозрела: один из осколков явно составлял часть рисунка на стеклянной вазе. Рисунок был так знаком, казалось — ещё чуть-чуть, она и вазу вспомнит! О, так фаворитка Фарида что-то разбила! Ну, конечно! Трусливая и подлая кошка! Наверно, решила подбросить разбитые куски в комнату Зухры! Но их должно быть намного больше, чем было в том пакете у двери! А, так Лейла приготовила стекло, чтобы подбросить его сопернице! Типа вазу Зухра выбросила, но осколки на полу не заметила! Надо проверить, есть ли что-то такое в ее комнате. — А почему — в моей комнате? Где же стояла разбитая ваза? Там и должны быть осколки, туда Лейла их и подбросит! — заволновалась Зухра., но так и не смогла припомнить, откуда, из какого помещения в доме пропала ваза. Разве было Зухре когда-либо дело до ваз, чтобы она их запоминала? А завтра приедут к ним из Феса сид Абдул и его жена. И тут Зухру осенила догадка: — Конечно! Лейле не понравилось, что я напомнила ей про воровство, как сид Абдул ей руку хотел отрубить. Она решила подстроить для меня такое же наказание. Зухре стало не по себе. Сначала Лейла пожалуется Дунии или даже самому сиду Абдулу, что у нее пропали браслеты. Фарид укажет на Зухру как на воровку. А потом и про вазу скажут, чтобы уж наверняка старик захотел наказать Зухру –одалиску и воровку! О, Лейла надеется, что Зухру при ней будут пороть?! — Ну, нет, я не допущу! — разозлилась Зухра. Но как противостоять семье Фарида, если происки Лейлы окажутся удачными? А сид Абдул будет только рад устроить наказание, ещё и в Бразилию сообщит Саиду Рашиду, что выпорол обидчицу его дочери. А как позлорадствует Хадижа! Представив, как станет торжествовать прежняя противница, Зухра решила спрятаться, едва только сид Абдул войдет в риад. Так спрячется, что никто ее не найдет. Пусть решат, что она сбежала на медину. 25. Часть 35. Глава 25. Сид Абдул и лара Дуния в доме Фарида. В день приезда гостей Лейле пришлось встать очень рано. Она итак встала вместе с Фаридом — прошли те дни, когда ей давали привыкнуть к новому дому. Но в это утро ее подняла свекровь, пока Фарид ещё крепко спал. Надо было готовить соусы к таджину, поставленному томиться с вечера, и печь хлеб и печенье. Уже за столом на кухне Лейла вспомнила: — Тесто на лепешки умела готовить Ариба. Это моя… родственница, — слегка запнулась Лейла, переборов искушения назвать бывшую подругу служанкой. — Так что же ты у нее не научилась? Всему и всегда нужно учиться, вызнавать секреты. Непременно найдется кто-то, кто умеет делать лучше тебя. Надо внимательно следить, как готовят блюдо, пекут, тесто замешивают. Рецепты берегут, попросишь — если и дадут, так скроют маленький секрет, а выпечка уже не та получится. Помогай другим всегда с широко раскрытыми глазами! А ты, невестка, ничего делать не умеешь! — впервые открыто упрекнула Лейлу свекровь. Лейла огорченно опустила глаза, не смея возражать. А свекровь продолжала: — И Хадижа была такой же. Но та старалась, пыталась научиться, пусть даже получалось у нее плохо. Только и забеременела сразу, и ее начало тошнить на любой запах кухни. Поэтому она мало чему успела у меня научиться. Потом родила ребенка, стало не до того, чтобы кухней заниматься… Женщина долго предавалась воспоминаниям о времени, когда в доме жила предшественница Лейлы. Но жена Фарида, вопреки своему любопытству, почти не слушала. Она досадовала, что ничему не научилась в Рио у Арибы, а та ведь даже против ее воли пыталась заставить Лейлу научиться заниматься домашними делами. Лейла и злилась на себя и на Арибу, которой так и не удалось ничему ее не научить, и ревновала Фарида к Хадиже, которая старалась, конечно, ради него научиться, и задыхалась от негодования, слушая похвалы лары Джабиры Зухре, которая, оказывается, умела под ее руководством довольно вкусно готовить некоторые блюда. Вот только сфенджи — марокканские пышки — у той никак не получались… — А что там уметь-то, кажется? Вода, соль, мука и дрожжи! Да, надо правильно вымесить тесто и обязательно выдержать несколько часов, пока поднимется, созреет… А печь — тоже, правда, секрет имеется. Но знают его все: жарь их на огромной сковороде, налив масло, но держи с наклоном — потому что сфендж кладешь сначала туда, где мало масла, потом деревянной палочкой подвигаешь туда, где много масла — пышка поднимается, а потом и вовсе переворачиваешь, дожариваешь… У всех получается, а у Зухры — никак. Не дано! Лейлу ее слова порадовали — хоть что-то Зухре не дано! — На медине, если идти в сторону лавки Махфуза, прямо на улице торгует старик Мустафа с сыном. Мужчины, а сфенджи у них отменные! Туристы сметают марокканские пышки ещё горячими, Мустафа не успевает доставать сфенджи из котла с маслом. Там уже даже без сковороды с секретом обходятся. Просто бросают в котел с кипящим маслом кусок теста с растянутой дыркой в середине, но как хорошо получается, а у Зухры — нет. Ни в какую! Учись, Лейла, вот начнут у тебя получаться сфенджи, Фарид тебя ещё сильнее станет любить, так как это его любимая выпечка, как у сида Абдула «рожки газели». — Конечно, сиду Абдулу нравятся «рожки газели», потому что это свадебное печенье. Фарид верно сказал. Дядя Абдул, как про мужа говорит сама лара Дуния, главный сводник в Фесе. — Смотри, Лейла, не скажи так при старике! А то наш гость сначала оскорбится, а потом ещё и Фариду невесту начнет подыскивать! — и лара Джабира искоса посмотрела на невестку, поняв ее слабое место. А как ещё заставить не очень умную девчонку не болтать лишнего? К тому времени, когда сид Рахим с Фаридом отправились на медину встречать сида Абдула и лару Дунию, у хозяек всё было готово. Лара Джабира вышла во двор, чтобы проверить, чисто ли выметена плитка — от уличных дверей и ворот до риада. — Посмотрю. А то я что-то сегодня не видела и не слышала Зухру. Как пропала, — ворча, прошествовала женщина во двор, чтобы учинить проверку. Во дворе — ни соринки. Но и Зухры нигде не было. — Аллах! Неужели Зухра сбежала на медину? И пусть, так даже спокойнее. А то сид Абдул всегда нервничает, когда видит нашу служанку. И пусть теперь Зухра не похожа на прежнюю «одалиску», но приятелю моего отца все равно не дает покоя то, что Зухра осталась не наказанной. Это правда: Зухру только Аллах наказал, отняв красоту. Но ни Саид Рашид, ни его семья не смогли добиться наказания или не очень старались добраться до девчонки. Сид Рахим же не стал ввязываться в дела внука. Внимательно осмотревшись вокруг, женщина подошла к двери и проверила, закрыта ли та. Закрыта! Впрочем, как и ворота. Но тогда как успела Зухра выйти из дома? Лара Джабира подняла голову и посмотрела на крышу риада. Там ведьма прячется, не иначе. Вот и пусть тихо сидит, а то сид Абдул начнет хвататься за плетку. Зухра сама понимает, когда и кому не стоит показываться на глаза. Ввернувшись снова в кухню, лара Джабира проверила соус, который приготовила Лейла, повторяя каждый шаг, подсказанный свекровью. Аромат хуже, чем у того, что привыкла готовить женщина. Но и у нее не десять рук. Пусть и Лейла учится готовить еду. У нее было немного времени, чтобы отдохнуть перед приходом гостей… Лейла же у себя в комнате отчего-то страшно разволновалась! Она увидит в первый раз после свадьбы сида Абдула и лару Дунию! Если старика она все ещё опасалась, то лару Дунию искренне хотела увидеть. Никогда рядом с ней не было женщины, чужой, но отчего-то желавшей помочь. Дуния и Карима стали для нее как родственницы. Или нет, не так, родственницы как раз ничего хорошего ей не желали. А вот Карима переживала за нее, как и лара Дуния. Как жена сида Абдула чистила ее золото! И ее научила! И Карима — как она сопереживала по телефону, когда Лейла рассказала о происках Зухры и украденных браслетах. Поэтому ждала Лейла жену дяди Абдула как любимую тетушку. Жалела, что сид Али не отпустил Кариму к ним в Мекнес. О Зухре Лейла быстро забыла. Кстати, ей даже доставила удовольствие мысль, что ведьма, быстро справившись утром со своими обязанностями во дворе, где-то укрылась. То, что Зухра где-то в доме, Лейла не сомневалась. Знать бы, где сегодня ее укрытие… Если сиду Абдулу захочется наказать обидчицу его племянника Саида Рашида, то Лейла без раздумья выдала бы противницу. Но семья не ждала скандала, поэтому и Лейла решила не вмешиваться и оставаться незаметной. Не сидеть на кухне, принося чай и выпечку по требованию сида Рахима или Фарида, но таиться у двери гостиной — интересно же знать, о чем там будут говорить. Хотя… забыла Лейла о ларе Дунии! Та не сможет сидеть вместе с мужчинами. Для этого и существуют женская часть дома и женщины семьи. Но для лары Дунии у Лейлы было припасено много вопросов. Жаль только, что об Арибе лучше у нее не спрашивать, потому что лара Дуния никогда не обсуждала с ней невестку. Вот и гости! Фарид широко распахнул ворота, потому что гости из Феса не ногами пришли с остановки такси, а прибыли на осликах, ведь и сид Абдул был в возрасте, и лара Дуния уже не совсем молода. И сиду Рахиму уже нелегко проходить такое расстояние без передышки в кафе — до ворот медины и обратно до риада. Въехав друг за другом в раскрытые ворота, старики спешились с осликов, Фарид помог ларе Дунии слезть с животного. И пока Фарид закрывал ворота, а лара Дуния поправляла платье, старики снова обнялись, как старые добрые приятели. Во двор вышли мать Фарида и Лейла, готовая от избытка чувств броситься жене дяди Абдула на шею. Женщина передала девчонке небольшой пакет с фотографиями, а также объемистую сумку с выпечкой, сообщив, что это принесла рано утром Карима, чтобы Дуния ехала не с пустыми руками. Зорайдэ разрешила и велела женщинам на кухне напечь разного печенья для сида Абдула и его приятеля. — Аллах! Как хотела Карима с нами поехать, как хотела! — качала головой Дуния. — Но сид Али не отпустил. Почему?! Чисто из вредности, думаю. Кстати, Лейла, мне Карима рассказала о твоей беде. Я переписала для тебя тот список, что мы составили перед свадьбой. При возможности сверим твое золото, выясним, что пропало. А там… Пусть твой муж разбирается с воровкой. Но Абдулу лучше не знать пока о пропаже твоего золота. А то он соскучился по поискам невест и женихов. Тебя он пристроил, а сколько ещё невест в Фесе, уууу… Но с женихами труднее. Они и их матери ставят условия… Как Имад — помнишь такого? Лейла поежилась. Хвала Аллаху, что отвел от нее этого жениха! Может, рядом с ним и Мухамед показался бы хорошим… мужем. Брррр! — Ну, тебе теперь следует не Имада бояться, а опасаться других жен. Почему-то Абдул уверен, что ты не останешься у Фарида единственной. Ох, подожди, увидишь, он ещё найдет Фариду и вторую, и третью. А пока — утверждайся, чтобы остаться для него любимой. Не всегда та, которую берут в жены следующей, становится фавориткой. Лейла, если бы и захотела ответить — не смогла бы. Как будто дар речи потеряла! Одна мысль билась в голове: враг у нее не Зухра, а дядя Абдул! От него ждать беду, соперниц, других жен для Фарида. Нет, знала бы — как, так даже отравила бы уже сегодня старика! Нашла бы яд — в печенье бы завернула, чтобы ему та отравленная печенина попалась бы. Лейла не осознавала, насколько преступны ее мысли. Не догадывалась о них и язвительная по натуре своей лара Дуния. Она ведь даже не подначивала Лейлу, так только — немного поддразнила девчонку! Потом был обед, когда Лейла и лара Джабира подавали еду старикам и Фариду. Но выносила блюда в основном свекровь, опасаясь, как бы чего не вышло с Лейлой. Дуния обосновалась в кухне, прочно усевшись за столом перед тарелкой вкусного салата, которым славилась Джабира. Лейла крутилась здесь же. Когда они оставались одни, Лейла успевала задать вопрос ларе Дунии, а та — ей ответить. Были вещи, о которых при матери Фарида сплетничать Дуния опасалась. — Что нового в Рио? — скрывая любопытство, поинтересовалась девчонка. — Хм… У Амина родились сын и дочь, если ты не знаешь. Сына родила Эмми, та, которую он из Египта привез, — переврала Дуния, поленившись рассказывать подробности о прошлом подруги детства Амина и Хадижи. — У Халисы дочь, так она ещё едва выжила во время родов. Это я про жену Амина. Ссорятся все время, и это просто воодушевило Абдула на поиски жены для сына твоего бывшего. Он считает, что третья жена — лучшее средство от ссор в доме, когда две одалиски не могут ужиться друг с другом. — Конечно, пусть дядя Абдул найдет Амину жену! — горячо согласилась юная интриганка. — Разве у его дяди Саида не три жены? Это же у них семейное: вот и у Мухамеда нас было несколько. Я, лара Латифа и лара Муна. А Мухамед мог бы и Арибу в жены взять!.. Но после такого высказывания ей пришлось прикусить язык: ларе Дунии сразу же не понравились ее слова. — Я имею в виду, что из меня не вышло хорошей жены, а у Арибы вся работа спорилась. Поэтому он сам как-то сказал, что не ту девушку он сосватал, — тут же постаралась она выкрутиться. Дуния махнула на нее рукой, давая понять, чтобы сменила тему разговора. — Ты скажи мне: зачем возишься на кухне в своем лучшем платье? Ну, ладно, золото на себя надела, а платье заляпаешь пятнами? Этот же кафтан для праздника.  — Так у меня не предвидится других праздников, только вот ваш приезд! — польстила Лейла. — И все равно, вещи беречь нужно. Пойдем, взглянем на твоё золото! — поднялась с пуфа лара Дуния и выбралась из-за стола. Потом договорилась с ларой Джабирой, чтобы та отпустила невестку сверить по привезенному списку украшения. История пропавших браслетов дошла и до Феса, к неудовольствию матери Фарида. Но дело было хорошим — пора выяснить, все ли на месте или есть ещё пропажи. Так и оказались лара Дуния и Лейла в комнате на втором этаже, где девушка достала шкатулку, высыпала на постель золото из всех ящичков и футляров, из отсеков и села рядом. Лара Дуния придвинула к кровати неудобный низенький пуф, с трудом уселась на него, достала список, так предусмотрительно сделанный накануне никяха. — Ну, я как знала, что понадобится перечень украшений. Ох, Лейла, вот и Хадижа с такой бедой столкнулась в свое время. У нее тоже эта злодейка воровала вещи. И тоже браслет украла, да какой красивый и дорогой! Мы с Каримой тебе эту историю рассказывали. Лейла кивнула. Они принялись сверять по списку золотые вещицы. -…Кольцо ажурное широкое с ярко-синим камнем… Лейла, это сапфир. Вспомнила название? Сапфир! — Да, я выучила названия драгоценных камней. А вот кольцо и серьги с рубинами. Тетя Дуния, вы их отметили? Лара Дуния отрицательно покачала головой, сощурилась, хотя и была в очках, провела ручкой с красной пастой вдоль листа, в самом низу нашла запись и поставила знак. — Так… Рубиновый комплект есть. А с зелеными камнями серьги и ожерелье? Лейла тут же пальцами быстро-быстро разгребла золото. — Вот они — кольцо с изумрудом, ожерелье и серьги с большими изумрудами, — с облегчением произнесла она. — Отлично. Кстати, говорят, что Фатима обожает изумруды. Саид подарил ей в благодарность за рождение дочери колье с изумрудом и необычную брошь в виде павлина, в хвосте которого несколько изумрудов, но есть и мелкие сапфиры, и рубины есть. Мухамед насплетничал Абдулу, что в семье брата случился скандал. Рания там всё никак не успокоится, не смирится ни с тем, что Фатиму нашли и вернули мужу, ни с тем, что Саид ее не наказал, так ещё и драгоценности дарит! — Я о таком скандале не слышала! — удивилась Лейла. — Откуда бы тебе узнать? Это вот — на днях случилось. Абдул даже затрясся от злости, услышав про золотого павлина с камнями. Тоже не успокоится, что Фатиму не выпороли после побега от Саида. Лейла слушала новости, затаив дыхание. Откуда бы ей узнать о таких событиях в домах бывших родственников? И почему — бывших? Сын Абдульчик связал ее и Мухамеда на всю жизнь, между прочим, нравится им это или нет! А Амину-то придется жениться, брать третью жену! Вот чудесная новость! Пусть Халисе и той, второй, будет плохо! Пусть в их доме появится вторая Зухра. А почему бы Зухру не отправить в жены Амину?! Жаль, что такое невозможно. -…Ох, чувствую я, что Рания снова окажется в Марокко! Однажды Саид с ней уже развелся и выдал замуж за временного мужа в Эс-Сувейру. Но на пользу девчонке это не пошло. Так и второй раз разведется, но уже окончательно. Ещё и детей заберет! А сиду Абдулу с ней мучайся, пристраивай. Она старше Фарида, так его женой ей не быть. У Абдула есть правило: жена должна быть моложе мужа. Не припомню, когда он нарушил бы свой принцип. Лейла уже открыла рот, чтобы возмутиться и возразить, но поняла, что женщина шутит. Ревизия продолжилась. И не зря. Выявились ещё пропажи: не оказалось ещё двух тонюсеньких браслетов и нескольких колец, самых дешевых на фоне настоящих дорогих драгоценностей, но все же… Лара Дуния обвела красной пастой в списке пропавшие украшения. — Вот так. Впредь будь внимательнее, найди способ уберечь золото. Кто знает, как дальше сложится жизнь, а то, что сейчас лежит в твоей шкатулке — это твое будущее содержание. Детей у тебя пока нет, а с Фаридом может вдруг что-то случиться, не дай Аллах, и что тогда? Печальна участь бездетной вдовы! — Нет-нет! Пусть с моим мужем всё будет хорошо, иншалла! — испуганно ответила Лейла. — Конечно, иншалла. Но мало ли… — Я не останусь бездетной вдовой даже прямо сейчас! У меня есть в Рио Абдульчик! Мухамед будет меня содержать! — Э, нет, — сначала опешив, но потом удивленно усмехнулась лара Дуния. — Забудь о Мухамеде. Теперь твой муж — Фарид. А если с ним что-нибудь случится… — Нет! Никогда! С ним пусть всегда всё будет хорошо! Иншалла! — Иншалла! Но ты все равно остерегайся воровок и береги шкатулку! — Я расскажу Фариду, покажу эту бумагу. Пусть разберется с Зухрой, — мстительно проговорила девчонка. И это не понравилось ларе Дунии. Как бы скандала не вышло. Тогда и ее впутают. — Обидно, что воровка не вернет тебе украденное. Поэтому не скандаль напрасно. А наказать ее надо, разумеется. Ну, мне пора. Раз я оказалась в Мекнесе, то навещу-ка свою сестру. Мы с ней давно не виделись, хотя Мекнес рядом. Пойду, предупрежу Абдула, что схожу к Надье. И лара Дуния поднялась с пуфа, расправила складки платья и вышла из комнаты, пока Лейла сгребала украшения обратно в шкатулку. Раскладывать аккуратно по ящичкам и отсекам было некогда. А Лейле хотелось ещё и фотографии посмотреть — хотя бы одним глазком взглянуть, как они с Фаридом получились! Но понимала, что лара Джабира скоро призовет ее к себе, как только их гостья спустится вниз. Ну, почему она не предложила ларе Дунии вместе посмотреть фотографии? Тогда она могла бы расспросить женщину про свадьбы Хадижи — и той, что была у нее с Фаридом, и о предстоящей. Об этом интересно будет узнать не столько ей, сколько Фариду. Вдруг он найдет способ воспользоваться случаем и помешать Хадиже выйти замуж за бразильского врача? — О чем это я думаю, глупая?! — стукнула себя по лбу Лейла. Пусть Хадижа выходит замуж, пусть выйдет! У нее будет муж, и это не Фарид. А если свадьба сорвется, как хочется Фариду, тогда Хадижа вернется в Мекнес, и у Лейлы появится ещё одна соперница, законная жена Фарида. Он ведь желает вернуть ее не иначе, как женой? — А всё мое желание ему угодить! — упрекнула саму себя Лейла. — Не стоит действовать во вред себе. Сначала думай, потом делай! И Лейла вновь постучала себе по лбу кулаком. Она положила список золота в шкатулку, которую тут же вернула в надежное место, закрыв на замок. Потом она покажет список Фариду и ларе Джабире. Лейла почувствовала, что ей не жалко украденных колец и браслетов, только пусть Фарид как следует накажет Зухру. Пусть даже выгонит ее! Ничего, наймет кого-то для работы по дому. И даже если не наймет… Это стоит пропавших вещиц. … Наконец, гости покинули риад. Фарид проводил сида Абдула и лару Дунию до остановки такси на Фес, посадил их в автомобиль и вернулся, доложив деду о том, как всё прошло. Сид Рахим к вечеру очень устал и после сытного таджина хотел лишь одного — отлежаться. Поэтому не мог пойти провожать приятеля через всю медину, пусть даже верхом на одном из трех осликов. А Фарид повел маленький караван по улицам Мекнеса, сам не воспользовавшись ослом. Иначе как он приведет трех животных обратно? И вот когда Фарид вернулся, Лейла выждала, когда муж поднимется к ней в комнату. Она знала, что он начнет расспрашивать, о чем они с ларой Дунией так долго говорили в комнате, и она ему всё расскажет! Так и произошло. Фарид догадывался, что выяснилось что-то нехорошее. Лара Дуния не стала отвечать на ворчливые вопросы сида Абдула, куда она пропала из кухни, когда он захотел, чтобы именно она заварила ему чай. Потом и вовсе ушла на медину «мести подолом улицы». Кто докажет, что старая одалиска ходила к сестре, а не блукала по улицам, заглядывая в каждую лавку и выставляя на показ свою красоту?! Супруги склочничали весь путь от риада до медины, где их ждало заранее заказанное такси на Фес. — Аллах! Абдул, сколько можно? Позвони моей сестре, узнай, была ли я у нее, и делу конец! — в сердцах отвечала лара Дуния. Но старику хотелось и дальше морализаторствовать о женщинах, которых желание свободы гонит блуждать на медину без мужа. Фарид же с трудом сдерживался, слушая и видя все это, мечтая поскорее отправить приятеля деда из Мекнеса. Только одно было хорошо: старик поддержал его во время разговора о событиях в Бразилии, когда Фарид намекнул, что Хадижа должна вернуть ему сыновей. Тем более, если она выходит замуж. — Она и сама могла бы вернуться в Марокко, к тебе, Фарид. Привезти детей, твоих собственных сыновей, и остаться жить рядом с ними. Уж ты решил бы потом, в каком качестве ты позволишь ей жить в твоем доме — как няне детей или простишь и снова вернешь ее женой, но уже второй. Сид Рахим тогда остановил приятеля, заметив, что братьям Рашидам не понравится такая рокировка. Чтобы дочь Саида и бывшая жена Мухамеда оказались женами одного мужчины, ненавистного Саиду? Такому не бывать, они не позволят! Сид Абдул в какой-то момент одумался, ему и самому не понравилась такая ситуация. Забыл, кем приходится Лейла его роду. Но… Хадижу, как он считал, нужно не замуж выдавать, а вернуть мужчине, который не давал ей окончательного развода. В любом случае, сыновья должны жить у родного отца! — А Хадижа, если все-таки выйдет замуж, нарожает ещё детей, — уперся сид Абдул. И было ясно, что для старика это дело принципа в давнем споре со старшим племянником Саидом. И вот, вернувшись домой, окрыленный поддержкой сида Абдула, Фарид решил выяснить, чем закончилось то дело, ради которого приезжала лара Дуния. Она должна была привезти какой-то список. Какая предусмотрительная женщина! Фариду очень понравилось, что был составлен список золота его жены. Вот только для почти неграмотной, не умеющей читать Лейлы он был бесполезен. Но у нее же есть муж, то есть он, Фарид. Лейла со слезами бросилась ему на шею, стоило Фариду переступить порог комнаты. — Хабиби, меня обокрали! Мы с ларой Дунией сверили каждое украшение, она пометила в списке всё, что оказалось в шкатулке. И вот… исчезло несколько украшений… — Какие украшения пропали? — насторожился Фарид, боясь услышать, что украдены самые дорогие ожерелья и кольца. Но Лейла достала из приготовленной к его приходу шкатулки список и ткнула пальчиком в те места, где записи были обведены красной пастой. — Три колечка и два браслета — это кроме тех, что уже украла Зухра, и тех, что забрала твоя мама — подарков Мухамеда за танцы… Они спрятаны в ее сундуке. Уууууу, — и Лейла завыла тоненьким голоском. — Замолчи! У меня голова болит. Пока провожал наших гостей, наслушался их скандалов. Я устал. Но список надо сохранить. Так… Что тут написано? Колечко простое, гладкое, без камней… Кольцо широкое, проба низкая… Колечко из двух золотых переплетающихся ободков… Браслеты парные с арабскими узорами… Ладно, Лейла, я разберусь. В нашем доме одна воровка, это Зухра. Пойду поговорить с ней. — Обшарь ее комнату и забери мое золото! — горячо подначила Лейла. — Надеюсь, что смогу хоть что-то найти. Она не глупа, давно могла продать твои колечки и браслеты. — Тогда выгони ее! — Посмотрим… И Фарид ушел, а Лейла даже сжала кулачки, уже уверенная в том, что завтра уже духу Зухры не будет в этом доме. И, тем не менее, у нее мелькнула предательская мысль, что к Фариду может вернуться Хадижа. И кто тогда станет с ней ссориться? Кто постарается ее выжить из дома? У Зухры однажды получилось. Могло бы и ещё повториться. А сможет ли Лейла прогнать Хадижу, не потеряв при этом и Фарида, и свое место в семье? Муж всё не возвращался. Лейла даже вышла на галерею, прислушалась, сделала несколько шагов в сторону комнаты, где обитала Зухра. Оттуда неслись раскаты голоса Фарида и вопли Зухры. Там шел скандал. Что-то явно падало, звенело, разбивалось… Потом из комнаты вылетел злой Фарид. Лейла не успела вернуться к себе в комнату. Она стояла, опираясь руками в перила галереи. — Ничего не нашел! — подойдя, сообщил Фарид. — Змея! Кобра ядовитая! Она все продала уже. А ещё смеет уверять, что ничего не брала, что ты всё выдумала. — Но ты же видел список! — Она говорит, что ты могла спрятать золото, чтобы ее подставить, — покосился на нее Фарид. — Нет, я не делала этого! Проверь, обыщи мою комнату! И зачем мне это делать?! Подставить ее? Мне нужно мое золото, я уже не знаю, где его хранить в твоем доме! Есть ли вообще надежное помещение, шкаф, сундук? Она всюду может залезть и украсть, если захочет. Нет, Лейла не притворялась, Фарид это и видел, и чувствовал. Просто Зухра, эта хитрая вороватая мерзавка, обвела их вокруг пальца. Украла и сразу же избавилась от золота, теперь она где-то прячет деньги. К чему готовится змея? Скорее всего, Зухра опасается быть изгнанной. Значит, место, где она хранит золото или уже деньги, не в доме. Зухра однажды может украсть всю шкатулку и сбежать. Первым порывом Фарида было желание немедленно выгнать Зухру, даже не дав ей ничего с собой забрать. Вытащить ее из комнаты сейчас или утром, когда будет мести двор, не подозревая о его намерении, и вышвырнуть вон из дома. Чтобы не успела ничего достать спрятанное или даже прихватить шкатулку. Фарид не мог принять решение. Что делать? Выгнать? Кто будет тогда работать в доме? Зухра теперь много чем занята. Не выгнать? Тогда как уберечь золото Лейлы? А ещё в доме хранит деньги сид Рахим. Это не обсуждается при всех членах семьи, но Зухра столько лет прожила в доме, что может догадываться, где что и у кого может храниться. С тяжелым сердцем он закрылся в комнате, служащей ему кабинетом. Зухра у себя приводила в порядок разбросанные вещи, погоревав о разбитой Фаридом вазе с черными розами, о треснувшем столике, когда Фарид перевернул его в порыве злости. Но при этом в Зухре побеждало чувство удовлетворения: она смогла украсть, но так, что к ней не подкопаешься. Есть деньги, есть и зашитые в платье те самые колечки, которые искал в ее комнате Фарид. Ха-ха! Ха-ха! — Я вам ещё и не такое устрою! — злорадно помечтала она. А Лейла, разозлившись, что всё закончилось не так, как она ждала, решила, что война с Зухрой должна быть продолжена. Она ей ещё покажет! 26. Часть 35. Глава 26. Лейла смотрит старые фотографии. Оставшись одна, Лейла вдруг вспомнила о пакете со свадебными фотографиями. Присев на постель, она вытряхнула из пакета, оказавшимся конвертом, цветные снимки. Лейла хватала то один снимок, то другой, складывая их после просмотра в одну стопу. Ее вторая свадьба. Ту, с Мухамедом, тоже запечатлели на фото. Вот только Лейла не видела их с Мухамедом свадебный альбом. А он точно был! Как такое возможно? Но она тут же успокоила себя: значит, ей настолько был отвратителен тот брак, та свадьба, что сначала в голову не пришло узнать у мужа, фуууу! , где альбом, а потом не появилось любопытства его посмотреть. Хотя бы просто пролистать. Или это было, но Лейла постаралась забыть? А теперь брак долгожданный, брак желанный, муж любимый! Лейла держала в руках фотографию улыбающегося тогда ещё жениха и умилялась, рассматривая Фарида. Потом прильнула к фотографии губами и поцеловала. И тут же вспомнила, как то же самое однажды пыталась проделать со снимком Имада, когда ей сказали, чтобы готовилась стать его женой. Она с отвращением поморщилась и сплюнула. — Бе-э-эээ… Потом, взяв в руки всю пачку, осмотрелась по сторонам, как будто могла найти искомое. — Фотографий много, а вот альбома нет. Где взять? Завтра спрошу у лары Джабиры. А что, если из свадебного альбома Хадижи выбросить все ее снимки, фотографии ИХ свадьбы, и заменить нашими? И альбом покупать не надо! — нашла выход Лейла. Но в этом решении был ещё один плюс — так она сможет увидеть фотографии со свадьбы соперницы, своей предшественницы. Что говорила Зухра о той свадьбе? Лейла загорелась желанием увидеть свадебный альбом Хадижи и Фарида. Даже уснуть сразу не смогла, только и думала о том, как утром попросит лару Джабиру показать семейный фотоархив. Утро началось, как обычно. Сид Рахим и Фарид отправились на медину по делам. У каждого они были свои. Зухру, покинувшую убежище, лара Джабира отправила на рынок за зеленью и пряностями, окинув ее подозрительным взглядом. Зная, что под никабом матери Фарида ничего не рассмотреть, Зухра даже рассмеялась, но беззвучно. Неужели бывшая свекровь пытается угадать, где на ней спрятаны пропавшие у Лейлы колечки? Смешно! Но они на ней, да, так и есть. Только вот обыскивать ее лара Джабира не станет, разумеется. Когда убралась и Зухра, Лейла и обратилась к ларе Джабире с просьбой. — Вчера лара Дуния привезла пачку наших свадебных фотографий. Но нет альбома. У вас нет запасного, пустого, без фотографий? Оказалось, что есть, но самый простенький и очень старый. Добившись обещания, что она получит этот альбом для их с Фаридом свадебно-семейных фотографий, Лейла тут же посмела попросить ещё кое-что. — Я так хочу увидеть семейные фотографии! Каким Фарид был в детстве? И каким он был на свадьбе с Хадижей? А Зухра тоже есть на фотографиях? Какой она когда-то была? Видя, что Лейла спрашивает прямо, не юля, не подкрадываясь хитро, чтобы посмотреть на ту же Зухру или на Хадижу, лара Джабира решила показать Лейле все семейные альбомы, что накопились в их семье за несколько десятилетий. А пусть посмотрит, что такого? Вот так и получилось, что Лейле в руки попали снимки тех лет, когда Фарид ещё не был женат. Были и фотографии свадьбы Хадижи. И после ее много фотографировали, но уже на телефон, и распечатывали на принтере в фотомастерской. Лейла с удивлением проследила, как внешне менялась Хадижа. На свадьбе ее лицо было счастливым. Но потом Хадижа выглядела хуже не только внешне, потому что сказывалась беременность, как объяснила свекровь, но девушка становилась и всё более несчастной. Личико дочери Саида Рашида казалось всё грустнее, глаза потускнели, в них поселилась растерянность и нерешительность. На Фарида, если их снимали вместе, Хадижа уже смотрела иначе, чем на свадьбе. В них не горел огонь любви. Но Лейла не знала слов, какими можно было бы описать изменения в Хадиже. Она только чувствовала с нарастающим злорадством, что бывшей жене Фарида, ее сопернице, становилось в браке хуже и хуже. — Она поняла, что Фарид ее не любит! Вот что с ней случилось, — удовлетворенно думала Лейла, перебирая снимки, которые были сложены ларой Джабирой в порядке по датам. Но тогда кого любил Фарид? Зухру? Из-за нее он мучил Хадижу, издевался над ее любовью к нему. — Аллах! Да где же… где же найти… — Что ты ищешь? — поинтересовалась лара Джабира. — Хочу увидеть фото Зухры. Она уверяла меня на днях, что была такой красавицей, с которой мне даже не сравниться. Хочу посмотреть, правда ли это. — Хм, это правда. Она была ослепительной красавицей. Такие волосы! И лицо… Глаза… Но они и сейчас у нее красивые. Но снимков не ищи — их нет. Когда умер отец Фарида, заподозрили, что его отравила Зухра. — Как?! — изумленно воскликнула Лейла. — Вот так, — сухо ответила женщина, потерявшая мужа. — Не смогли доказать, что его отравили. Но подозрение крепко пало на Зухру. И тогда Фарид прогнал ее и дал развод, развелся и официально. А мы с сидом Рахимом перебрали все фотографии, все семейные альбомы и порвали все-все ее снимки. — Но как же теперь я смогу увидеть, какой она была? — Никак. Но поверь мне на слово. Не думаю, что Фарид после всего, что тогда и что потом она натворила, сохранил где-то в своих вещах ее фотографии. Разве что случайно завалялись. И то я не уверена, что такое возможно. — Лара Джабира! — взмолилась Лейла, в отчаянии подумав, не просить же у самой Зухры ее прежнюю фотографию! — Всё, мне пора на кухню. Как бы таджин не подгорел, надо воды подлить, если что. Я пойду, а ты смотри альбомы. — Хорошо, — упавшим голосом согласилась Лейла. Потом ей пришла в голову мысль, что можно попытаться поискать фотографии в разных комнатах дома. Разве не упоминал однажды Фарид, что его младшая сестра дружила с Зухрой? Не может быть, чтобы у нее не сохранились снимки близкой подружки! Пусть не в альбомах, которые могли быть проверены Фаридом или старшими в семье. Но девчонка могла спрятать их где-то в комнате среди вещей. Лейла так и сделала бы! Кстати, вот и сестры ее мужа. Лара Джабира показала ей на других фото, что вот эта — старшая сестра Замиля, а эта сестра — младшая. Дайнаб. Лейла всмотрелось в лицо девушки с фотоснимка. Хитрые глазки, шкодная улыбка. Та ещё обманщица, даже если не помнить рассказы Фарида о младшей сестрице. И то, как она замуж вышла чуть ли не за арабского шейха. — Где-то есть у нее нужные мне фотографии, есть. Я их найду! Она продолжала рыться в фотографиях, сложенных в один большой пакет, но пачки снимков были перевязаны тонкими резинками. Каждая пачка — отдельный год. Был и альбом. Лейлу не интересовали ни отец Фарида, ни детские фотографии мужа. К чему?.. А это что?! В старом альбоме, где все равно все фото оказались уже цветными, на нее с очередной фотографии смотрели знакомые лица, пусть и детские. Это же… Амин, Халиса и Фарид! И ещё какая-то светловолосая девчонка, вглядевшись в которую, Лейла узнала ту самую Эмми! А с ней рядом стояли Хадижа и Самира. Все на одном снимке! Судя по всему, это был праздник в доме сида Али. Точно, это Марокко, это старинный риад. И Лейла поняла, что видела это огромное помещение гостиной в старинном риаде. Это точно дом сида Али! Самире лет двенадцать — тринадцать. Но она ещё без платка. Эмми и Хадиже и того меньше. Фарид — в очках и полосатой джеллабе. Такой серьезный. Амин тут же — какой-то он перепуганный и смущенный. Рядом — толстая девчонка в платке. Халиса всегда была страшненькая! Так это же тот праздник, о котором ей рассказывал Мухамед: когда они с Латифой приехали в Марокко, чтобы сосватать по настоянию сида Абдула детей. Тогда Самира стала невестой Фарида, а Амин — женихом Халисы! Теперь Лейла вспомнила! О, Аллах! Как все друг с другом связаны. Как всё переплелось! Как в бразильских сериалах! А Лейлы там не было, потому что она была совсем ещё крохой. Жила в деревне возле касьбы, за ней присматривала Ариба. И никто в то время представить не мог, что и ее место в будущем окажется с ними рядом. А дети на фотографии так серьезно всматривались в объектив, не зная, что через много лет судьба распорядится, кому с кем быть, и теперь вот Лейла всматривается в их лица. Ха-ха, Халиса и Эмми стоят рядом, не подозревая, что станут женами Амина. А Самира и Хадижа — в разное время — невестами Фарида, но женится он на неведомой Зухре и Хадиже. А вот Самира, к счастью, от него откажется. Лейла вспомнила драку с Самирой перед магазином Мухамеда из-за Латифы. Лейла что-то сказала ее матери, что Самире не понравилось, она бросилась драться. Нет, такая соперница была бы Лейле страшна! Пусть сестра Амина живет в своей Бразилии! И вряд ли ей когда-либо будет нужен Фарид! На пороге возникла свекровь. Лейле пришлось оторваться от интересного занятия, потому что лара Джабира недвусмысленно проявила недовольство, почему ей приходится так долго ждать невестку на кухне? Но когда же она сможет побывать в комнате Дайнаб? Фарид превратил в кабинет комнату старшей сестры. А комната Дайнаб пустовала в ожидании гостей, которые бывали в этом доме крайне редко. У Лейлы чесались руки от желания поскорее там побывать и всё перерыть. Но ничего не поделаешь, не спорить же со свекровью. Вечером, узнав, чем без него занималась жена, Фарид тоже захотел посмотреть старые фотографии. И опять Лейле бросилось в глаза, как менялась Хадижа с каждым месяцем, проживая в этом доме в качестве жены Фарида. Счастье в ее глазах убывало с каждым новым снимком. Но потом стали появляться фотографии Хадижи с ребенком на руках, возле кроватки сына, во дворе риада с младенцем… Теперь в глазах молодой женщины снова светилась любовь — но уже к ее ребенку. Были и фотографии Фарида, державшего Амранчика. Фарид долго не выпускал из рук одну из них. Лейла видела, как перекосилось его лицо. — Змея, тварь! Украла моего сына! — через силу с ненавистью проговорил Фарид. И было неясно, кого он имел в виду: Зухру, которая организовала похищение Амрана, или Хадижу, которая родила двойню, но не рассказала об этом мужу. Она отдала одного сына своей матери, той самой Жади, которую Лейла не раз видела с ребенком в Сан-Криштоване из окна дома Мухамеда. Видела, не подозревая, что это тот самый ребенок, женой отца которого она вскоре станет! — Забери! Убери, не желаю смотреть на все эти лица! — отшвырнул он от себя пакет с фотографиями. Те выпали на пол — пачки веером легли на ковер. Лейла порадовалась, что не стала спрашивать у Фарида, где снимки Зухры. Он почти уже собрался уходить, как вдруг спросил: — А где мой свадебный альбом? Нет, не наш с тобой, ты мне его показала, я всё увидел, — с раздражением сказал Фарид. — Где альбом Хадижи? Она его обклеила разными пластиковыми цветочками, бабочками, всякими шнурками, ленточками, прочими глупостями. Где он? — Я не видела такого альбома. Только отдельные фотографии вашей свадьбы. — Да? Спрошу у матери. И он ушел. Вернулся уже в хорошем настроении. — Мать говорит, что Хадижа его с собой увезла. Кольцо оставила, а альбом… — запнулся он, как будто проговорился. Но быстро взял себя в руки: — Если Хадижа увезла с собой наш альбом, это о чем-то говорит? Ее могут насильно выдавать замуж. Если я позову ее, она может вместе с детьми вернуться ко мне. И не нужно тогда придумывать никакого плана, чтобы заманить эту дуру в Марокко. Мне нужны мои сыновья. Она ДОЛЖНА СТАТЬ их нянькой, которой я устрою несладкую жизнь. Зухру тогда можно будет и прогнать. Ты останешься моей первой женой. А дядя Абдул найдет и сосватает вторую. Я возьму вторую жену, потом и третью. Место четвертой я буду хранить для Хадижи. Возможно, однажды она будет умолять меня взять ее четвертой женой. А я подумаю, нужно ли мне будет это. Хм. Он тихо, но как-то особенно зловеще рассмеялся. И Лейле стало очень не по себе. Она предпочла ни словом не возражать. А Фарид как будто ждал ее реакции. И то, что девчонка не посмела противостоять его планам, ему понравилось. — Лейла, ты не пожалеешь, что вышла за меня замуж. ТЫ будешь со мной счастлива. Неважно, что будут другие, вряд ли им достанется та любовь, которую я буду дарить ТЕБЕ. Он подошел к девушке, поцеловал ее в лоб и ушел, оставив Лейлу кусать губы и не подозревая, какие мысли уже мечутся в ее голове. — Как же! Так я и позволю появиться здесь второй и третьей женам и даже Хадиже! Она уже знала, что делать: звонить Кариме! Лейла ждала, что Карима позвонит ей если не вчера, то сегодня. Ведь женщина сама желала приехать к ним в Мекнес! Однако телефон молчал. Это означало то, что лара Дуния во всех подробностях рассказала сплетнице, что происходило в Мекнесе — в доме, где теперь живет Лейла. Или у Каримы что-то с телефоном. Снова ей запретили звонить в Мекнес? Или деньги на сотовом закончились? Но Лейла не могла ей в этом помочь. А вот позвонить в Фес можно. Она расскажет Кариме о планах Фарида, о его надеждах на возвращение Хадижи, ведь она увезла их свадебный альбом! Он уверен, что это что-то да значит! Лейла всё расскажет Кариме. А потом ей ничего не надо будет делать: Карима всё сделает сама. За то недолгое время, пока Лейла жила в доме сида Абдула, она не только хорошо узнала лару Дунию и простецкую и добрейшую лару Нурию, но и поняла, что из себя представляет Карима. А эта женщина из дома сида Али предана своим хозяевам, поэтому непременно расскажет всё Зорайдэ и дяде Али. И позвонит в Бразилию, может даже самой Хадиже. Надо бы предупредить Кариму, чтобы она не выдавала ее, никому не упоминала ее имени! Да, Лейла была уверена, что расчет ее точен. Поэтому позвонила Кариме и сказала те слова, которые и собиралась. А что было потом, она пока не знала. Но была уверена, что всё идет так, как она задумала. На следующий день лара Джабира вместе с Зухрой отправились на рынок делать большие закупки для кухни и по хозяйству. Лейлу оставили следить за таджином. На ней ещё была стирка и приведение в порядок диванных подушек по всему дому. Едва дождавшись их ухода, Лейла почти бегом отправилась в комнату Дайнаб. Она перерыла всё: осмотрела шкафы со старой одеждой Дайнаб, удивляясь, почему эти вещи всё ещё хранят, залезла в незакрытый на замок сундук. Но и там не было альбома. Ни под матрацем, ни под шкафом, ни под старым столиком и ни в его ящике — нигде ни одной фотографии! Ни самой Дайнаб, ни ее близкой подруги! Разочарованная, Лейла вернулась на кухню. Таджин едва успела выключить. Ещё немного — и блюдо подгорело бы. Лейлу прошиб пот от ужаса, когда она представила, какой скандал устроила бы ей свекровь. А то, что терпение матери Фарида на исходе от того, что Лейла неумеха и не может ничему научиться, она уже не раз чувствовала. Она стояла у плиты и думала, не пропустила ли какое-то место, куда можно спрятать альбом или пачку фотоснимков. И тут с медины вернулись лара Джабира и Зухра, которая бросила сумки на кухне и молча ушла к себе. Лара Джабира придирчиво проверила таджин, но ничего не сказала. Лейла сослалась на усталость и пошла в свою комнату, решив поправить подушечки в гостиной позже. И вот у себя в комнате, решив достать из ящика комода свежий носовой платок, выдвинув нужный ящик, она обнаружила… тоненький фотоальбом! Удивившись такому явлению, она открыла первую страницу. Это же альбом Дайнаб! Как?! Как он у нее оказался? Откуда? Кто его подложил в ее комод? Точно подложили, потому что Лейла каждый день рылась у себя в вещах. Комод — то место, которое не оставалось ни на день без ее внимания. Это не мог сделать Фарид. И вряд ли лара Джабира стала бы подкладывать ей вещи дочери, она просто показала бы и дала посмотреть, и всё. Лейла принялась быстро листать те несколько страниц, что были заполнены в альбоме фотографиями. Их было не больше десятка. Но какие это снимки! Те, что и жаждала увидеть Лейла. Вот стоит Дайнаб и с ней рядом — красавица, какой Лейла и не могла представить Зухру! Так вот какой она была! А это Зухра под апельсиновым деревом здесь, в риаде. Волосы пышной волной лежат по плечам и спускаются за спиной. А на этом снимке Зухра зажигательно танцует. Самозабвенно так! А здесь они обе смеются — Дайнаб и Зухра. Ведьма запрокинула голову вверх… Здесь Зухра стоит рядом с Фаридом, он целует ее в щеку, обнимая, она же не обращает на него внимания, смотрит, прищурившись, в объектив то ли фотоаппарата, то ли телефона с хорошей камерой. Снимки такие четкие, цветные, разумеется… Когда Лейла увидела эту последнюю фотографию, она залипла в неё, смотрела и не могла оторваться, отвести глаз! Стало так больно, что Лейла схватилась рукой за грудь. Из глаз готовы были пролиться слезы. Эти двое любили друг друга, и Фарид любил ее сильнее, чем Зухра — его. Хотя… из того, что Лейла уже знала о Зухре, в жизни ее любовь оказалась куда большей, чем у Фарида. Смогла бы Лейла спасать из огня Фарида, как это сделала Зухра? Рискуя жизнью, теряя красоту? Лейла невольно вспомнила, как случайно устроила пожар в доме Мухамеда. Она испытала такой ужас, животный страх, это был стресс, когда ее мозги перестали работать, что-то понимать, она забыла даже про то, что где-то в доме есть ее сын Абдульчик! И его нужно найти и спасать, иначе какая она мать? Но эти слова принадлежали Мухамеду, они отложились в ее памяти и всплыли сейчас только потому, что он сто раз их повторил, попрекая ее тем, что себя она спасла, а о сыне забыла. Да, забыла, но ведь Абдульчика спас Базилио. И чего было ее мучить упреками? Лейле захотелось достать ненавистный снимок из прорези, через которую он был вставлен на альбомную страницу, но руки ее не слушались… А тут ещё перед ней выросла черная фигура. Лейла не успела поднять глаза, как Зухра выхватила у нее из рук альбом. — Это мое. Дайнаб оставила его мне. Это наш с ней альбом. Мы были подругами. Я узнала, что ты вчера с пристрастием перебирала фотографии и семейные альбомы и даже спрашивала у лары Джабиры о том, где мои снимки. Их ты и не могла бы найти. Но ты догадалась, что у моей подруги они могут сохраниться, если хорошенько спрятать альбом или фотографии. Ты догадалась, но и Фарид никогда не был глупым. Он тоже искал мои снимки в комнате Дайнаб. Она же хранила свой, то есть наш альбом у меня. Мои вещи не проверяли никогда. Да меня и не было уже в доме, когда началась охота на мои фотографии, чтобы уничтожить даже память обо мне. Лейла смотрела на Зухру другими глазами, и ведьма заметила это. Она открыла в отобранном альбоме фотографию, где она одна, красивая, счастливая, сияющая улыбкой… — На, посмотри, я была такой. Я поняла, что ты захочешь осмотреть комнату, где жила моя подруга. Там уже давно ничего нет. Но мне захотелось, чтобы ты увидела, какой я была. Правда, я красавица? Я была намного прекраснее тебя! Ты красива, но я была намного красивее! И этого не изменить, Фарид помнит меня такой. Я навсегда останусь в его памяти той красоткой. Любимой. Лейла поднялась с пуфа, стояла теперь перед Зухрой, подняв подбородок. А Зухра не замолкала: — Как он меня любил! И как я его любила! Какая ещё Хадижа могла быть?! Ты появилась в его жизни, потому что пожар отнял у меня мою красоту, мои волосы! Но что, если я верну свою красоту, Лейла? Если бы это случилось сегодня, Фарид тут же забыл бы тебя и вновь стал моим! Всё это время, произнося речь, каждое слово которой впивалось острым стеклом в сердце Лейлы, Зухра потрясала перед лицом несчастной зажатым в руке раскрытым альбомом с фотографией. — Смотри! Смотри и запоминай, какой я была! И какой снова стану, когда лечение подействует! Мое лицо осталось прежним! Мои глаза те же! Нет только волос — таких, какие были у меня недавно. Но они уже начали отрастать. Как быстро растут волосы? За три месяца они отрастают примерно на столько, — показала на пальцах свободной руки Зухра. — Через год у меня будут волосы до плеч. И я сниму никаб, не стану прятаться за ним, и Фарид снова вспомнит, как любил меня, какая огромная любовь у нас была! Она убрала альбом под складки одежды, а Лейла, опомнившись, желчно сказала: — Только вот тебя, Зухра, рядом с нами уже не будет! Возможно, вернется Хадижа, сама вернется, как надеется Фарид, с детьми и без твоей помощи, но тогда ты не будешь ему нужна, и он выгонит тебя на улицу, как драную кошку! Он сам сказал мне об этом вчера! — Не выгонит. С волосами вернется ко мне и моя магия. И берегись, я возьму у тебя твои волосы. Колдовством, порчей. У меня они будут отрастать, а у тебя — выпадать. Ведьма лихо рассмеялась и выскользнула на галерею, не дав Лейле достойно ответить. Первым желанием Лейлы было пойти и донести ларе Джабире, а потом и Фариду о том, что Зухра подкинула ей запретный альбом Дайнаб. Но Лейла уже научилась тому, что сначала надо думать, а потом делать. И она подумала. И поняла, что у Зухры, конечно, отнимут альбом. И сделает это Фарид. Но он оставит фотографии Зухры себе. И она, Лейла, ничего не сможет с этим поделать. Не посмеет. А если и посмеет, то ничего не добьется, только поссорится с мужем, а он будет рассматривать — возможно, даже у нее на глазах снимки Зухры, где она ослепительная красавица, начнет сравнивать с Лейлой, поймет, что Лейла уступает Зухре в красоте. — Но она же сейчас уродлива! Фарид видел, какой она стала! — напомнила себе Лейла. — А если он солгал? Она подставила его, украв сына Хадижи, она устроила пожар в риаде в Марракеше, она помогала ему удерживать Фатиму, а потом соврала, что убила жену Саида! Он же мне сам об этом рассказывал! И я слышала об этом ещё в Бразилии, это всё правда, Фарид может злиться на Зухру и объявить ее уродиной. А на самом деле… Кто видел Зухру без платка, без никаба? Никто! А она может быть той же красавицей, какой и была! И есть! Я не видела ее ни раздетой в хамаме, ни без платка. Только глаза, а они у нее красивые, это так. Лейла страшно расстроилась. Зухра снова оказалась в ее понимании соперницей. — Но Фарид с таким отвращением описывал ее, какой увидел ее случайно, он не мог мне соврать! — сомневалась она. — Или мог? Фарид может наказывать Зухру, дразнить ее нашей с ним любовью, а сам… Мне же намекали, что он спал с ней даже перед нашим с ним никяхом. И Зухра мне рассказывала об этом! Она танцевала для него! Я подслушала, как об этом сплетничали Нурия и сид Абдул. Лейла принялась нервно вышагивать по комнате, «ломая пальцы».  — О, Аллах! Что мне делать? Я сойду с ума, если буду думать, что она или они оба всех обманывают. И меня обманывают. А на самом деле и она красивая, и Фарид все ещё любит ее, просто мстит. Теперь Лейла наметила себе задачу застать Зухру без платка, увидеть ее волосы, ее голову! Узнать правду, чтобы не мучиться. Она не стала никому рассказывать о том, что Зухра дала ей свой альбом, чтобы Лейла смогла посмотреть на ее старые фотографии. Ни словом не намекнула Фариду. Но лара Дуния дала ей правильный совет: следует укрепить место возле мужа. Не пора ли ей станцевать для него? Вот только… где взять костюм для танцев? Лейла привезла из Бразилии тот самый костюм, в котором танцевала для Мухамеда. Вот ирония судьбы! Ей не нужны были костюмы для танцев, потому что танцевать для Мухамеда она не желала, и потому был только один, тот, который купил ей он сам. И вот теперь ей нужен костюм, она хочет танцевать для любимого мужчины, а нет ни другого костюма, ни денег, чтобы купить новый. Что делать? — Что? Почему это я не смогу забыть, что костюм куплен Мухамедом и для него? Но если Фарид догадается и спросит? Зачем же я так много болтаю? Зачем было рассказывать про танцы за браслеты? Нет, сама скажу, что тот я порвала и выбросила. А этот костюм мне отдала… Зулейка, как и те платья, которые ей стали малы после родов! И непременно станцую для Фарида! А музыка? Фарид что-то такое рассказывал, что Хадижа тоже для него танцевала… Значит, в доме должен был остаться диск… Надо поискать. Лейла сдаваться не собиралась. Теперь надо утвердиться на месте, которое ей досталось рядом с мужем. Права лара Дуния! …На следующее утро она проснулась от громкого скрябанья метлы о каменные плиты, которыми был выложен двор риада. Решив, что Зухру следует тот час же поставить на место, напомнив, кто она, какой бы под никабом она уже не стала, Лейла накинула на ажурную ночную сорочку кружевной халатик и вышла на галерею. — Эй, ты!.. Но когда Зухра, не сразу, но подняла голову, слова, которые Лейла собиралась сказать, застряли у нее в горле. Она смотрела и не верила глазам: из-под платка на голове Зухры выбивался длинный кудрявый черный локон… Даже лара Джабира не уследила на рынке, когда Зухра сумела найти нужную лавку, где торговали париками, и купить искусственные пряди, одну из которых прикрепила изнутри к платку. Но кто бы рассказал Лейле об этой уловке? Зухра с наслаждением увидела, как у соперницы вытянулось лицо… 27. Часть 35. Глава 27. Хадижа и ее проблемы. Жади привезла к себе домой дочь, и теперь они пили чай в гостиной. Это было единственное место, где они могли спокойно и наедине поговорить. Хадижа очень не хотела, чтобы отец узнал, что конкретно она собиралась обсудить с матерью. На ее взгляд это была просто ерунда из ее прошлого. Она с радостью готовилась к новой свадьбе, стараясь забыть предыдущий брак и неудачные отношения. Но прошлое решило напомнить о себе звонком Каримы. Карима же, как известно, любит преувеличивать. А отец, узнав о проблеме, отнесется серьезно, накрутит себя, занервничает. Хадижа знала, как это обычно бывает. Но и мама обеспокоена. Карима же и ей позвонила! — Дочка, Карима очень уверенно говорила, что этот негодяй, чье имя не хочу даже произносить, обрадовался, когда обнаружилась пропажа свадебного альбома. Как так? Зачем ты забрала фотоальбом в Бразилию?! — Мама, я была в таком ужасном состоянии, что не понимала, какие вещи я собираю. Отец забирал меня после семейного суда, дал мне совсем немного времени на сборы. Он хотел, чтобы я сразу же ушла с ним, ничего не забирая с собой из дома Фарида, но… Я не могла оставить свои вещи ненавистной женщине! Не могла позволить ей радоваться моему уходу ещё и потому, что ей достались бы все мои вещи! — Главное из вещей ты увезла — своё золото. Я понимаю тебя. И платья, и личные вещи. Но альбом, Хадижа?.. Зачем он тебе? Неужели после всего ты собиралась пересматривать фотографии свадьбы?! Девушка пожала плечами. — Теперь я понимаю, что совершила промах. Но тогда… Я хотела стереть себя из его жизни, чтобы ни одного снимка не осталось, чтобы никаких воспоминаний обо мне в том доме. Я даже не вспомнила, что у лары Джабиры имелись такие же фотографии. Мне казалось, что Зухра будет брать в руки этот альбом, листать и рассматривать снимки и… торжествовать! Ведь она победила! Я изгнана, а она — осталась. Всё так, как она мне однажды и предрекла. — Глупости! Как я поняла со слов Каримы, в доме у лары Джабиры остался целый пакет твоих снимков! — Я же и говорю, что мне не пришло в голову. Знаешь, мама, когда семья отказалась от Зухры, то сид Рахим и Фарид, как и его мать, собрали все фотографии ведьмы, чтобы уничтожить. Я решила сделать это сама. Уехать, не оставляя следов своего проживания в качестве жены Фарида. — Дочка, тебя можно понять, но лучше бы ты уничтожила альбом при Фариде и твоем отце! Не стоило увозить. — Мама, ты не знаешь, как всё тогда происходило! А то, что увезла альбом… Может быть, я выбросила его по дороге? Мне казалось, что свадебный альбом станет символом моего рухнувшего брака. Именно так станут воспринимать в Мекнесе, когда он попадет кому-то в руки. И потому альбом следует забрать и уничтожить, ведь я с такой любовью его оформляла. Он получился таким красивым! — Хадижа, — осторожно заговорила Жади, страшась задать вопрос, который горел на кончике ее языка. — Дочка, возможно, этот альбом тебе дорог, но ты не можешь признаться в этом ни мне, ни себе? Как часто ты заглядываешь в него? Жади пытливо вгляделась в лицо дочери. От напряжения она даже поставила чашку с недопитым чаем на стол. Но Хадижа была удивлена вопросом. — Мама! Зачем мне рассматривать старые фотографии? Только не свадебный альбом! Я не могу без отвращения вспоминать Фарида! Кстати, там есть и снимки Зухры! В первое время после возвращения в Рио мне хотелось сжечь альбом, разорвать его в клочья, не знаю, как его ещё можно было бы уничтожить, но… Знаешь, мне тогда было страшно прикоснуться к нему. Как будто оттуда могли выскочить Фарид и Зухра! А теперь я равнодушна. Лежит где-то тот альбом и лежит. Я о нем не вспомнила бы, если бы Карима не всполошилась из-за звонка Лейлы. — Да, Лейла развернула там какие-то действия. Я так и не поняла, что происходит в ТОМ ДОМЕ, — проговорила Жади, на самом деле прекрасно осведомленная о событиях, происходящих в Марокко. После звонка Каримы Жади была вынуждена позвонить Зорайдэ, поговорить с дядей Али, снова позвонить Кариме и расспрашивать ее, задавая десятки вопросов. Если бы она могла, то связалась бы и с ларой Дунией. Но с этим, слава Аллаху, прекрасно справилась Карима, стоило только Жади намекнуть на то, о чем она хотела бы разузнать у жены дяди Абдула. И Жади, и Латифу, и Зорайдэ обеспокоила история со свадебным альбомом Хадижи. Зачем дочь Саида захватила его с собой? Только ли по случайности при спешных сборах вещей? Или у Фарида есть и другие причины думать, что между ним и Хадижей не всё закончено? Почему он ждет, что Хадижа к нему вернется? А если дочь Жади скрывает в сердце не остывшее чувство к бывшему мужу? При том, что собралась второй раз выйти замуж? А если свадьба сорвется, потому что Хадижа вдруг передумает? Это обернется не только страшным скандалом для семей, но и принесет всем многие неприятности. Саид никогда не смирится с возвращением Хадижи к Фариду, который держал в заложницах его жену. И теперь Жади пыталась прояснить в беседе с дочерью, как обстоят дела на самом деле. Она надеялась на откровенность Хадижи, на то, что сможет проникнуть в ее тайные мысли и понять намерения дочери, даже если та попытается ее обмануть. Жади не забыла, как сама когда-то обманывала всех вокруг, будучи осуждаемой за любовь к Лукасу. Но ведь это разные истории! Лукас никогда не поступал с ней, как Фарид посмел относиться к Хадиже! Но Хадижа призналась матери, что НИЧЕГО из того, на что рассчитывает Фарид, она к нему не испытывает и возвращаться в его семью не собирается! Она его разлюбила, постаралась забыть, и никаких встреч с ним в будущем она не желает. — Мама! Я уже сделала выбор: моим мужем станет Азиз. Главное — чтобы он не передумал. Я боюсь, что Фарид попытается каким-то образом сорвать свадьбу. Он напрасно надеется на что-то. И детей я не отвезу в Марокко, не отдам ему моих сыновей. Они мои. Даже кровь в них течет не его, а Азиза. Пусть Фарид будет счастлив с Лейлой и Зухрой. Пусть возьмет ещё трех жен! Наши с ним дороги разошлись. Я уже не знаю, как ещё мне убедить вас всех, что так всё и есть! Хадижа говорила так горячо, что Жади ей поверила. — Отлично, дочка! Но сама видишь: твоя оплошность с альбомом подарила надежду этому негодяю! — Мама, чего бы я в тайне желала, так превратиться в муху и подсмотреть, что происходит в Мекнесе. Вот правда! Мне интересно не из-за Фарида! Но хотелось бы видеть, какие отношения сложились между Зухрой и Лейлой. Зухра не сдастся. — И гадать нечего: всё известно. Зорайдэ общается иногда с ларой Дунией, также выслушивает все сплетни от Каримы, поэтому знает, что Лейла настолько почувствовала себя женой Фарида, что ревнует его и к прошлому, и к настоящему, и к будущему. Она пыталась узнать у Каримы и у лары Дунии, какой у вас с Фаридом была свадьба. Вот потому она добралась до семейных фотографий. Лара Джабира дала ей посмотреть альбомы. Но она не смогла найти свадебные альбомы — ни твой, ни Зухры. Карима сказала, что Лейле очень хотелось увидеть, какой была Зухра до пожара. — Зухру наказала судьба. Отомстила за подлости. Мне даже жалко ее. Что она имела? Только красоту, за которую ее любил Фарид. — Не жалей ее, дочка. Зухра тебя никогда не жалела. Вспомни: она едва не убила тебя в султанских конюшнях! Жуткое воспоминание было ещё живо, пусть прошло столько времени! Хадижа поежилась, отгоняя страшные картины из конюшен, то жуткое ощущение потери воздуха, когда Зухра накинула ей на голову пакет и начала душить. И почему-то перед глазами всплыл вдруг отобранный тогда Зухрой чудесный браслет… Аллах! Какой ад ей пришлось пережить тогда! А если бы мама не смогла приехать в Марокко, Хадиже не пришлось бы рожать в доме лары Назиры, она и сейчас все ещё жила бы в семье Фарида, сходя с ума от выходок Зухры, от одного ее присутствия где-то в риаде. Нет, всё, что произошло с ней — к лучшему. Хадижа ни о чем не жалеет! И в голову не придет возвращаться к Фариду! Всё это она постаралась донести до матери, которая не могла скрыть от нее, как боится, что история с Фаридом ещё не закончилась. Надо же такое придумать: альбом дал надежду негодяю на ее возвращение! — Карима сказала, что Лейла уверена: Фарид строит какие-то планы, он намерен забрать у тебя детей. Лейла этого не хочет, боится, что ты снова станешь его женой. Она отчаянно борется с Зухрой, которая уже успела и ее обокрасть. — Да, мне Карима рассказала о том, что узнала от Лейлы. Невероятно, как дядя Абдул запутал все семейные отношения. Он выбирает пары, не думая, какие последствия это принесет другим людям. Лейла — мать моего двоюродного брата Абдульчика. Почему дядя Абдул сосватал ее Фариду? — Мне кажется, для него важен сам процесс — сосватать, поженить, развести, устроить семейный суд. Он этим живет. Получает удовлетворение, занимаясь сведением пар. Делает это ради удовольствия, которое испытывает, поженив кого-то или выдав замуж. Лейлу же он готов был пристроить кому угодно, чтобы сбыть с рук. Ведь она жила в его доме, провинилась, опозорила его воровством в его же доме, вынудила устроить порку, чуть ли не отрубание руки! — Самира назвала дядю Абдула «купидоном», — хихикнула Хадижа. — Фатима так смеялась, когда я рассказала об этом и спросила, кто такой купидон! Жади смутно представляла, кто это такой, но заподозрила, что дядю Абдула оскорбит такое сравнение. — Только не повторяй слова Самиры Кариме. А то она поделится с ларой Дунией, та назовет так мужа и разгорится скандал. А виновницей назовут Самиру. И она снова станет врагом всего рода Рашидов. — Не скажу, конечно. — Дочка, будь осторожна. Не дай Фариду повод подставить тебя. Он постарается поссорить вас с Азизом. Тогда свадьбы может и не быть. Он готовит тебе ловушку. Я чувствую. — Мама, я буду осторожна. Какую ловушку он может мне устроить? Я не намерена отвечать на его звонки. А что ещё он может? — Не знаю, Хадижа. Но лучше проявлять бдительность. — Мама, меня больше беспокоит Лейла. Вот как раз она может что-то задумать. Увидишь, ей захочется показать, как она хорошо устроилась в доме Фарида. Она любима, счастлива с молодым мужем, — прищурившись, проговорила Хадижа, отпивая чай из белой, с золотым ободком по краю чашки. Обе держали в руках изящные фарфоровые чашки, но больше делали вид, что пили чай, чем на самом деле делали это. — Я нисколько не сомневаюсь в будущем зяте, Хадижа. Мне очень нравится Азиз. Думаю, что ты будешь с ним счастлива, — призналась Жади. — Мне тоже так кажется. Нет, я даже уверена в этом! — согласилась Хадижа. — Но Фарид тебе не звонил больше? — Нет, мама! Я рассказала бы тебе. Возможно, скрыла бы от отца, чтобы он не переживал и не нервничал, но ты бы узнала. — Значит, он ещё попытается дозвониться или как-то связаться с тобой, — уверенно и даже обреченно сказала Жади. — Но ты не отвечай, даже если тебе захочется сказать ему гадость. Я по себе знаю, что у меня точно возникло бы такое желание. Но… ты так не делай. — А если вместо него позвонит Лейла? — сообразила Хадижа. — Он может заставить ее делать то, что ему нужно. Она, конечно, уже поняла, в какую семью попала. Напрасно радовалась, что теперь у нее молодой и красивый муж. Карима рассказывала, как Лейла восхищалась новым замужеством. — Ах, Хадижа, всё возможно. Но тебе не стоит и с ней разговаривать. О чем? Что тебе с ней обсуждать? Нет, я думаю, лучше сменить номер сотового. — Ну, не знаю! Это унизительно! А Лейла станет рядом с Фаридом такой же, как Зухра, или захочет сбежать от него, как я. — Лейла не такая, как ты, Хадижа. И не жалей эту девчонку. Ты ее не знаешь настолько, как узнали ее я, тетя Латифа и Самира. Она дрянь, плохая мать, непорядочная жена. Мне удивительно, что лара Дуния и Карима, — даже наша Карима! — поддались на жалостливые уловки Лейлы. Почему они не рассмотрели, кто прячется за маской невинной овечки, которая боится, что ее принесут в жертву? — Да, странно. Карима доверчивая. Но лара Дуния опытная женщина, как говорит Зорайдэ, — согласилась и Хадижа. — Что случилось с ларой Дунией? В кого она превратилась, став женой дяди Абдула? — раздумывала Жади. — Мама, Лейла обязательно начнет бороться за Фарида, а Зухра никогда ей не уступит. Зухра не откажется от него, как бы он ни унижал ее, как бы ни обижал. И мы ещё услышим, какие трагедии разыграются в Мекнесе. — Хадижа, а я уверена, что тебе и Азизу нужно остерегаться Фарида и его двух кобр даже после свадьбы. Я боюсь ваших планов поехать в Марокко после никяха. Ты слышала, что сказала Карима? — А что? Не поняла. — Что твой брак с Азизом Фарид готов рассматривать как временный, что Азиз — временный муж. А если Фарид сходит в мечеть, а шейх с этим согласится? Тебя заберут у Азиза и запрут в доме Фарида. Над тобой станут издеваться обе — и Зухра, и Лейла. Но ни твой отец, ни я не позволим увезти наших внуков в Мекнес. Азиза могут убить, а тебя будут терзать до тех пор, пока Саид не доберется до больного места Фарида и не сотрет его семью и бизнес в порошок! Ты станешь вдовой с двумя детьми. Твоя жизнь будет окончательно разрушена. Другого Азиза ты не встретишь. — Мама! Что за мрачные прогнозы?! Не пугай меня так! Азиз в это не верит, кстати. Он хочет лететь после бразильской свадьбы в Марокко и отпраздновать второй раз нашу свадьбу уже там. Но как я могу отговорить его от поездки в Марокко? К тому же, в Танжере живет семья его родного дяди, которого Азиз не видел много лет. Этот сид — инвалид, не сможет прилететь в Рио на нашу свадьбу. Я не смогу отпустить мужа одного, но и Азиз намерен представить меня марокканским родственникам. — Тогда хотя бы не стоит болтать, когда именно вы полетите в Марокко. Остерегайся Каримы. Она, не осознавая, разболтает любую тайну. Нет, я попрошу твоего отца дать вам охрану. — Нет! Зачем? Ты преувеличиваешь опасность и возможности Фарида! Они продолжали спорить, даже встав из-за стола. Оставив домоправительнице убирать пустые чашки и посуду после чаепития, мать с дочкой принялись собирать вещи Жади для поездки в Ангру. Чемодан Хадижи уже стоял внизу. В Ангре их ждали Пьетро с собакой Гектором, дона Иветти и ее дети. Жади выбирала вещи из обилия одежды в шкафу, бросая на диванчик вешалки с подходящими платьями и сарафанчиками. Потом туда же полетело нижнее белье из выдвигаемых ящиков, купальники, один из которых Жади отдала Хадижи — новенький, красочный, недавно специально приобретенный ею для дочери. Хадижа ахала и удивлялась, рассматривая некоторые материны одеяния. — И что — дядя Лукас позволяет тебе носить такой короткий сарафанчик? — А что такого? Тем более — он пляжный. — А эти очки от солнца ты отдаешь мне? И шляпу? — Конечно, мы же будем загорать на пляже! Ты не откажешься пойти с нами? Не станешь сидеть в доме с малышами? Им тоже полезно побывать на берегу океана. Саид разрешил пока ещё незамужней дочери поехать с матерью в Ангру, взяв с собой и детей. Хадижа была благодарна ему за это. В доме отца обстановка становилась все более напряженной. И все дело было в Рании. Ее новый дом был практически готов. Ремонт закончен, осталось лишь собрать вещи и перебраться в особняк. Хадижа с Жади не раз обсуждали, почему Рания не может успокоиться и принять то, что ей дала судьба. — Да, она не может найти свое золото, всех замучила его поисками. Но… Она смогла вернуться в наш дом женой отца после стольких пережитых неприятностей. Могла бы жить и благодарить Аллаха, что всё плохое позади. Но нет — Рания снова нагнетает обстановку, достает Фатиму. Она ее просто изводит! — Рания всегда была такой, дочка. Она хотела быть единственной женой Саида. Но мечтам ее не суждено сбыться никогда. Не думай о ней. Как хорошо, что скоро ее уже не будет рядом. Не думаю, что Саид позволит ей бывать в своем доме. Он поступит так, как делал когда-то сид Али: сам посещал каждую из жен в их домах. К нему осмеливалась приходить только лара Дуния — и то, чтобы поругаться из-за недополученных подарков! — насмешливо призналась Жади, раскрывая огромный чемодан и принимаясь аккуратно складывать вещи. — Ты знаешь, что сказала мне Рания? — подавая матери очередные одежды, освободив их от вешалки, проговорила Хадижа. — Она сочла, что отец поставил ее выше Фатимы, купив дом именно ей, а Фатиму оставив без личного особняка. Рания уверяет, что отец не захотел физически наказывать Фатиму, как это требуют обычаи, но он нашел выход — не купил ей коттедж, который когда-то был выбран Фатимой. Она останется жить с ним в том доме, в котором перебывали все ее предшественницы. Рания так презрительно отзывалась о тебе, мама! И я ей, конечно, ответила! Мы поссорились. Зулейке пришлось меня успокаивать, и я рассказала, как Рания над тобой издевалась, когда ты жила там после свадьбы отца и Рании. — Дочка, не стоит связываться с этой женщиной. Пусть Рания говорит обо мне, что угодно. Мы-то знаем правду. И твой отец всё понимает. Рания всегда была завистливой и скандальной, при этом действовала себе во вред. Она должна быть благодарна детям за то, что ради них твой отец ее не прогнал окончательно, вернул из Марокко и снова на ней женился. Хадижа, взяв в руки очередной сарафанчик, принялась критически рассматривать его, вертя вешалку в разные стороны. — Неужели он тебе нравится? Такой пестрый, яркий… И короткий! Слишком открытый! Жади рассмеялась. — Самира сказала те же слова, описывая сарафанчик, но с восхищением и даже с некоторой завистью, посоветовав мне непременно сходить в нем на пляж. Я чуть не подарила его твоей сестре. Только грозный взгляд Латифы меня остановил. Она тоже не может принять короткие одеяния. — Самира носит шорты и майки, джинсы и блузки. Я ни разу не видела ее в платье. Жади согласилась, что для Самиры самая удобная одежда — джинсы разной длины и блузки, легкие футболки. Наконец, чемодан был собран. Он оказался настолько тяжелым, что по лестнице они стаскивали его вдвоем. А потом Жади вспомнила, что обещала Пьетро привезти его любимую игрушку — машинку, подаренную Керимом, и отправилась на ее поиски. Тем временем Хадижа позвонила в дом отца, предупредила Мириам, что они с матерью вот-вот подъедут за близнецами. Уточнив, что вещи Амрана и Джамиля собраны, она отключила сотовый. … Рио-де-Жанейро был залит ярким тропическим солнцем. Стояла неимоверная жара. И хотя в машине, которую прислала за ними дона Иветти, имелся кондиционер, Жади начала сомневаться, стоит ли везти в такую жару малышей в Ангру. Несколько часов в пути! Но ей так жаль было Хадижу, уставшую от каждодневных склок в доме отца, что она решила не возражать. Хадиже следует отдохнуть от змеиного гнезда, где ей теперь приходилось жить. Но скоро Рания уедет в свой дом, покинет семью главная кобра, а потом Хадижа выйдет замуж за Азиза! По пути они заехали за подругой Иветти — Лауриндой и ее маленькой дочкой. — Синьор Леонидас и Лукас присоединятся к нам вечером, — ответила Жади на вопрос женщины, кто ещё собирается ехать в Ангру. — Будет весело: столько детей и много взрослых. Возможно, мы ещё успеем вечером сходить на пляж до приезда Лукаса и его отца. За окном автомобиля вдоль авеню проносились пальмы с ярко-зелеными листьями, жакарандовые деревья, магазинчики с навесами и небольшие кафе с выставленными на улицу столиками и стульями, заполненными людьми. Дочка Лауринды прижимала к себе плюшевого медвежонка, которым явно заинтересовались оба сына Хадижи. И Жади теперь раздумывала, не попросить ли водителя остановить машину возле магазина с детскими игрушками, пока не выехали за город. Как они с Хадижей не догадались захватить зайцев-медвежат для мальчишек? А ещё Жади вспомнила, что не выполнила обещанное: она забрала у Хадижи оба амулета, которые однажды получились из расколовшегося нефритового кулона, принадлежавшего самой Жади. Хадижа в очередной раз повесила кулоны на золотые цепочки, но Жади считала, что лучше подойдут кожаные шнурки. Так безопаснее для малышей. И вообще — не стоит ли держать кулоны у себя в шкатулке? Такие маленькие дети не могут познать силу нефрита. Кулоны имеют значение пока только в глазах Жади и Хадижи. Сама Жади, когда взяла оба кулона в руки, соединила половинки в одно целое, постаралась хоть что-то почувствовать, крепко сжав их в кулаке. Но ничего не случилось. Кулоны «молчали». И сколько бы Жади потом ни вглядывалась в их зеленые поверхности, ничего не увидела. И что это означает? Что все неприятности позади? Всё, что могло случиться, уже произошло? Можно успокоиться? Жади нашла крепкие кожаные шнурки, повесила на них кулоны, но забыла отдать вещицы Хадиже, потому что ее отвлек тревожный звонок Каримы и попытки прояснить отношение к проблеме самой Хадижи. После того, как дети все-таки получили по мягкой игрушке, на которые и отвлеклись, Хадижа чутко задремала, Лауринда скромно сидела с дочкой на переднем сиденье, не пытаясь вести разговор, Жади же обдумывала рассказанную Хадижей историю, когда она вернулась с сыновьями из дома отца. Зашла «на минутку» за детьми, но оказалась едва не в центре скандала. Оказалось, что Рания придралась к сделанному в ее новом доме ремонту и заявила, что останется в особняке Саида, пока мастера не переделают так, как хочется ей. Фатима успела шепнуть Хадиже, что ее отец страшно разозлился на Ранию, т.к. ремонтом занимался он сам, т.е. нанимал мастеров, не предполагая, что Рании может что-то «не понравиться». Саид и теперь указал третьей жене, что никто ничего переделывать не станет, расплатился с мастерами и сказал, что ремонт закончен, Рания может переехать в свой особняк даже завтра. Пора собирать вещи! — Мама, Фатима считает, что дело вовсе не в ремонте. Просто Рания не может уехать без своего золота. А его-то она ещё и не нашла! — Наверно, и не найдет! — так ответила Жади. — Не знаю, зачем Фатима над ней издевается. Злая шутка затянулась, мне кажется. Уверена: Фатима всё давно вспомнила, но отчего-то не хочет признаться в этом. — Дочка, это как раз понятно: если память вернулась к провинившейся жене твоего отца. Саид обязан наказать Фатиму. Разве она захочет этого? А если он решит дать развод и выгнать ее, отобрав дочь? Поэтому Фатима не станет признаваться. — Но она могла бы отдать Рании ее золото! Ты не представляешь, как всем надоели ее стоны: «Где мое золото? Фатима, верни мне его!» — передразнила Хадижа третью мачеху. — А ты… расскажешь отцу, что Фатима притворяется? — поинтересовалась Жади. — Нет, конечно! Мне нравится Фатима, я не хочу, чтобы отец наказывал ее. Рания такая противная! Она сама во всем виновата. Уверена, что Фатима прихватила ее золото не просто так. Не знаю, в чем дело, но чувствую, что в этой истории не все так просто! — живо ответила Хадижа. — Даже если Фатима мне признается, я ничего не скажу отцу. Но Рания подозревает ее. Сегодня она при всех уличила Фатиму. И Хадижа поведала, как она сидела на диване в ожидании, когда няня спустится вниз с детьми, а Мириам принесет их вещи: два небольших чемоданчика, и в какой-то момент из кухни вышла Рания, а Фатима как раз спускалась по лестнице, чтобы поговорить с Хадижей перед ее отъездом в Ангру. Хотела передать привет доне Иветти, конечно. Но Рания, узрев противницу, кинулась к ступеням и поравнялась с Фатимой на середине лестницы. Третья жена принялась вопить: — Где мое золото? Фатима, я знаю, что память к тебе вернулась! Сегодня я снова в этом убедилась! Отведи мне к тому месту, где ты его прячешь! Я не стану жаловаться Саиду, не стану требовать у него наказания для тебя, только верни мне мое золото! Я даже заступлюсь за тебя, ведь то, что ты совершила, случилось так давно! Прошло больше года! Саид настаивает, чтобы я завтра же съехала из этого дома! Но как я могу это сделать, если мое золото все ещё у тебя? — У меня? — рассмеялась Фатима. — Что ты выдумываешь? Нет у меня твоего золота, отстань! Я ничего не помню! Но Рания вцепилась в рукав ее тонкой блузки и не отпускала, как Фатима ни пыталась отделаться от навязчивой соперницы, шутливо уворачиваясь. — Я видела, что ты появилась утром из сада с букетом роз. Ты срезала в саду свои любимые розы, те самые, кремового цвета, какие были твоими фаворитами среди цветов до побега из дома. Значит, память к тебе вернулась, но ты проявила неосторожность. Ты прокололась, Фатима. Выдала себя! — Я срезала самые красивые цветы. Завтра выберу для букета в свою комнату и в библиотеку другие розы — например, белые или те розовые, над которыми ты так трясешься. — Не смей трогать мои розы! — Почему? Завтра ты уедешь в свой дом, там и посади розы, которые лично тебе нравятся. А кусты, которые останутся здесь, в саду Саида, не будут принадлежать тебе. Или ты надеешься, что каждое утро водитель нашего мужа будет привозить тебе букеты роз, срезанных в нашем саду? — Одалиска! Ты заслуживаешь не только порки и отрубания руки за воровство, но и отрезания языка. Он у тебя слишком длинный! Но я не уеду ни завтра, ни потом, пока не получу свои украшения! Фатима слегка оттолкнула напористую третью жену, вставшую на лестнице так, чтобы ей было не пройти. К тому же, Рания так и удерживала Фатиму за тонкую ткань блузки. Фатима же попыталась оторвать ее руку от своей одежды. А Рания, пошатнувшись, едва не упала, но ее спасло как раз то, что она вцепилась в одежду Фатимы. Раздался треск рвущейся ткани, и в руке скандалистки оказался оторванный рукав чудесной любимой блузки второй жены Саида. Рания итак уже была на грани истерики, но когда она поняла, что наделала — испортила вещь фаворитки, а ещё ее могут обвинить в потасовке с Фатимой, что не понравится Саиду, женщина разрыдалась, швырнула в потрясенную Фатиму оторванным лоскутом, взлетела вверх по лестнице и с громким ревом унеслась в свою комнату. — Ненормальная! — констатировала Фатима, подходя к Хадиже, но невольно оглядываясь на лестницу. — Фатима, если ты вспомнишь, где спрятала золото, то сразу же отдай ей ее часть. Или отцу. Ты ведь можешь вспомнить ТОЛЬКО ЭТО, потому что Рания всех нас замучила, а тебя — больше других! — тихо и подавленно проговорила Хадижа. Ей не было жалко Ранию. Но Хадижа догадывалась, что Фатима многое уже вспомнила. Отдала бы Рании золото, и всем станет легче. Фатима внимательно посмотрела на нее. — Я постараюсь напрячься и вспомнить, — пообещала она. — Рания ходит за мной по пятам, а когда не может она — меня преследует Мунир. Это она научила сына, они оба давят на меня. — Фатима, память к тебе может возвращаться по частям, не вся сразу, — Хадижа пыталась подсказать выход из положения. — Поищи тайник, куда ты положила пакет с драгоценностями. Все устали от ужасной истории с ее золотом. Думаешь, она успокоится, когда переедет в свой дом? Даже не представляю, что она придумает, но уверена: нам не будет покоя от ее стенаний и тогда, когда она покинет дом моего отца! — Ладно, Хадижа. Память, и правда, возвращается ко мне клочьями. Такое впечатление, что память разодрана в лохмотья, и вот то один лоскут, то другой оказывается в моей голове… Вспомнила же я свою дочь, стоило мне прижать ее к груди. Возможно, если бы Рания показала мне что-то из своих украшений… Или нет: дала бы фотографии, где на ней что-то из пропавших драгоценностей… Или у нее есть список золота, подобный тому, что составила лара Дуния для Лейлы… Тогда я могла бы вспомнить, где тот тайник. Чувствую, что так и случится. Хадижа поняла, что Фатима вот так сразу не признается, что и помнит она всё, и где тайник с золотом — тоже знает. Но уличать подругу она не собиралась. Лучше поговорить о предстоящей поездке в Ангру! Но менять тему разговора ей не пришлось: Мириам принесла чемоданчики мальчишек, а няня спустилась с детьми вниз, ведя Амранчика и Джамиля к матери. Пора было выходить из особняка к машине, где их уже заждалась Жади. Решено было не брать няню в Ангру, дав ей выходные. — Мириам, а где Зулейка? — удивилась Хадижа. — Лара Зулейка повезла детей к врачу. У них сегодня плановый осмотр, — вежливо ответила главная служанка. Хадижа помахала рукой Фатиме и поспешила к выходу. Разместившись с детьми в салоне рядом с Жади, выждав, когда машина отъедет от особняка, девушка тогда и поделилась увиденным и услышанным с матерью. Хадижа предположила, что Фатима все-таки все вспомнила. Жади нравилась вторая жена Саида, ставшая его фавориткой. Главное — девушка хорошо относилась к ее дочери. Хадижа никогда не жаловалась на Фатиму и всегда ей сочувствовала, становясь на ее сторону, когда жены отца ссорились. Вот потому Жади и посоветовала Хадиже молчать, не рассказывать отцу о своих подозрениях. Даже если к Фатиме и вернулась память, полностью вернулась, пусть Саид и Фатима сами разбираются в своих отношениях! Рания же заслужила всё, что с ней произошло в недавнем прошлом и что ещё произойдет. Это человек, который не делает собственных выводов, не учится ни на чужих, ни на своих ошибках. Все у нее виноваты в ее неприятностях, кроме нее самой. А Фатима… Бедная, ей есть, чего теперь бояться и что терять. Никто не знает, как решит поступить Саид, когда поймет, что перед ним прежняя Фатима, но обокравшая его сейф, сбежавшая из его золотой клетки, укравшая золото не только свое, но и его другой жены. Девчонка права: ей нельзя признаваться. Жади в свое время каждый раз жалела, когда осмеливалась сказать правду Саиду. И теперь она посоветовала бы Фатиме молчать! …Машина выехала за пределы города и мчалась по направлению к Ангре. Жади уже успела ответить на звонки Иветти, Лукаса, Латифы, даже лары Назиры. Но разговаривать в присутствии водителя и тем более — постороннего человека, пусть даже Лауринда и была близкой подругой Иветти, Жади не хотелось. Не могла же она шептать в трубку так же, как они обсуждали с Хадижей вполголоса скандал в доме Саида. Поэтому разговоры были короткими, Жади предлагала перезвонить всем позже, когда доберется в Ангру… 28. Часть 35. Глава 28. Дом Саида. Найденное золото. Когда Хадижа покинула дом, предвкушая отдых в Ангре, Фатима задумалась. Да, невозможно до бесконечности притворяться и обманывать Саида. Однажды и он поймет, что Фатима всё помнит. Не разозлится ли он ещё сильнее, не лучше ли признаться? Сегодня ее подловила Рания. Как же Фатима могла ошибиться? Она так соскучилась по своим цветам, что бездумно срезала для букета любимые чайные розы, не подумав, что выдает себя. Она настолько забылась и допустила ошибку. Что делать? Снова отправиться в сад и срезать также и другие розы? Пожалуй… Она поднялась в комнату Назрин, убедилась, что девочка сладко спит, а няня — рядом и глаз не спускает с малышки, после чего взяла у Мириам садовый нож и снова отправилась в розарий. Вернулась с букетом роз разных сортов. Его пестрота даже понравилась Фатиме. Почему бы и нет? Разделив цветы на две части и смешав ранее принесенные розы с более свежими, она отнесла один букет в библиотеку, поставив у себя в комнате в бело-синей фесской вазе другой. Кажется, в этот раз ей удастся обмануть Саида! Зулейка не видела пошлую сцену с порванной одеждой на лестнице. С Хадижей Фатима договорится. Если девушка и догадалась о том, что скрывает жена ее отца, но не выдала же ее и, возможно, уже не выдаст? Но кто поверит Рании? Всем уже понятно, насколько она ненавидит Фатиму и потому могла выдумать историю с букетом! Саид, услышав очередную жалобу, сам заглянет в комнату и библиотеку или отправит Зулейку проверить, стоит ли у Фатимы описываемый Ранией букет. И они увидят, да-да, увидят букет из роз, но другой! Фатиме было не по себе от такой подтасовки, непорядочного подлога, но что ей остается? Вздохнув с облегчением, но совершенно недовольная собой и в дурном настроении, она провела некоторое время в библиотеке, покопавшись в книгах, а затем заглянула к себе в комнату и потом спустилась вниз. Зулейка уже вернулась с детьми домой. Фатима услышала ее голос, передвигаясь по второму этажу. Хотелось есть. Поэтому молодая женщина отправилась в кухню за бутербродом, решив выпросить его у Мириам. Служанка попросила подождать, пока Аиша сделает бутерброд, как любит лара Фатима, а также заварит свежий чай и принесет его на подносе в гостиную с кусочками лайма. Жена Саида согласилась ждать на диване в огромной гостиной, а вскоре уже перекусывала, наслаждаясь бутербродом с лососем и листая свежий журнал о новинках кино. К ней подсела Зулейка, которой служанки успели нашептать о происшествии между младшими женами в ее отсутствие. Первой жене следовало знать, что случилось, но она также понимала, что у Фатимы спрашивать бесполезно — не расскажет. А что делать? Неужели придется выслушивать претензии Рании? Но та переврет почти всё. Женщина, побывав с детьми у врача, проведя на дикой жаре несколько часов, когда не спасали даже кондиционеры, очень устала и мечтала просто прилечь и прийти в себя. Но служанка, оставленная как соглядательница, донесла, что лара Рания порвала одежду на ларе Фатиме, потому что жены сида Саида снова выясняли, где находится пропавшее золото… Зулейке всё и так было ясно. Ничего нового, разве что Рания никогда раньше не допускала нанесения урона имуществу соперницы. А теперь предстоит расследовать ссору. Уж Рания так распишет событие, что Фатиму хоть сейчас отправляй под плеть. Или это была драка?! Неслучайно Саид задал ей недавно вопрос, дерутся ли его жены и как часто. Даже обмолвился, что подумывает установить видеокамеры по всему дому! Рании не было видно, а Фатима, устроившись на диване, с аппетитом ела с блюда принесенный перекус, запивала чаем, в котором плавала половинка лайма, вторая лежала на блюдце, посыпанная сахаром. От удовольствия Фатима закатывала глаза, и это выглядело настолько театрально, что Зулейка заподозрила: вторая жена намеренно так себя ведет, чтобы ей не докучали вопросами. Но когда Фатима протянула руку за бутербродом с копченым мясом, возле дивана выросла Рания. — Я хочу, чтобы ты подавилась! — гневно заявила она, вздергивая подбородок. Фатима удивленно подняла на нее глаза, ее рука с бутербродом зависла над блюдом. Зулейка открыла рот, ещё не зная, что сказать. Что это с Ранией? Красная от злости, Рания, сжимая кулаки, стояла перед ними, но чтобы при этом желать кому-то подавиться?.. — Аллах! Рания, что случилось?! — опомнилась Зулейка, поднимаясь с дивана. Она обязана была подавить авторитетом первой жены непонятное выступление скандалистки. — Ты уже начала собирать вещи для переезда в свой дом? Все слышали, что наш муж велел тебе вместе со служанками заняться сбором вещей. — Нет, не начала и не собираюсь! Никуда не уеду, пока эта воровка не вернет мне мое золото! Зулейка, она всех обманывает! Фатима помнит всё! Зайди к ней в комнату и посмотри, какой она принесла из сада букет! — Я видела, и что? — непонимающе проговорила Зулейка, которая, проходя мимо библиотеки Фатимы, через распахнутые двери заметила на столе пестрый букет роз. — Это же ее любимые розы! Значит, цветы она помнит, а про золото — нет? — Рания, успокойся! Мы все очень любим наш розарий, наши чудесные розы. То, что Фатима посмела срезать несколько бутонов с «твоих» кустов… Признайся: тебя ЭТО так возмутило? Прости ее. Впрочем, розы никто не делил между нами, но неужели тебе настолько жалко опекаемые лично тобой кусты, что ты готова закатить истерику? А в своем доме постарайся устроить розарий на свой вкус, — посоветовала первая жена, не подозревая, что повторила слова Фатимы, произнесенные ею во время ссоры. — Что?! Мои розы? Она принесла букет чайных роз! Это были ЕЕ ЛЮБИМЫЕ РОЗЫ почти с того дня, как она появилась в нашей семье! — Не выдумывай, Рания. Мы все понимаем, что тебе не хочется покидать этот дом. Но ты сама настаивала, что именно ты должна получить особняк, ты и твои дети, а не Фатима. Саид пошел тебе навстречу. Но почему теперь ты недовольна? — Зулейка, при чем тут мой дом? Я говорю о том, что мое золото так и не нашлось! Мне его не вернули! Но Фатима знает, где оно, знает, куда она его спрятала! Рания так злилась, так нервничала, что не просто стояла, а дергалась, закатывала глаза, размахивая руками. Зулейка подумала, что без согласия Саида она не имеет права вызвать врача-психиатра, но Рании он, кажется, понадобится. Фатима молча ела бутерброд, запивая его чаем. Потом невозмутимо съела дольку лайма в сахаре, даже не поморщившись. Потом, вытерев пальцы салфеткой, откинулась на подушечки, во множестве разложенные на диване, и уставилась на Ранию. Это снова вывело несчастную из себя: — Одалиска! Где мое золото? Отвечай! Рания готова была наброситься на соперницу и вцепиться в ее волосы, лицо, одежду. — Ты сегодня уже порвала мою блузку, там — на лестнице, теперь мне следует ждать нового нападения? — Ты хочешь, чтобы я прокляла и тебя, и твою дочь? Неужели тебе не жаль Назрин? Почему твой ребенок должен отвечать за проступки матери? А я схожу к шуафе и закажу проклятья!  — Не смей упоминать мою дочь! — разозлилась Фатима. Она тоже поднялась с дивана, но не вскочив, а уверенно встав, и с таким видом, что Зулейка не усомнилась: женщина готова дать Рании отпор. Вот только драки не хватает! И Саид должен вот-вот подъехать! Он как раз в это время возвращается домой, если успевает днем переделать все дела у себя в офисе. — Я требую, чтобы вы разошлись по своим комнатам! — невольно покосившись на входную дверь, потребовала Зулейка. — Кажется, я кое-что вспомнила: Рания, ты же мне угрожала… — начала Фатима, и Рания с Зулейкой застыли в ожидании ее откровения. Или признания. Рания испугалась, поняв, что зашла слишком далеко. Надо было действовать не так напористо и не при всех! А теперь Фатима выложит их секрет — как она шантажировала ее той справкой, которую обязана была передать Саиду. Но Фатима не стремилась к разоблачению, а снова решила поиздеваться над несчастной. Это стало ясно, едва она заговорила: — Я уверена, что это ТЫ, Рания, хотела украсть МОЕ ЗОЛОТО! Да, да! И нечего делать такое непонимающее лицо! Ты могла пригрозить мне, что украдешь мое золото, если я не уйду от Саида, и тогда я решила тебя опередить — забрать из сейфа свои драгоценности. Не знаю, зачем я и твои украшения прихватила! Наверно, на меня нашло какое-то безумие! Или я решила наказать тебя, не подозревая, что потом придется бежать, а золото — прятать? Это был приступ безумия! Может быть, мне следует обратиться за консультацией к психиатру? Ты шантажировала, что украдешь золото, если я не сбегу из дома. Вот так! Зулейка усмехнулась. Она, как и Хадижа, начала подозревать, что с памятью Фатимы не всё так плохо, как думает Саид. Но как это выявить? А то, что сейчас Фатима издевается над истеричной Ранией — очевидно. Поняла это и Рания. — Где золото? Где мое золото? — затопала ногами Рания. Стук ее каблуков разнесся по гостиной. — Я не уеду, пока мне не вернут мои драгоценности! Позвоню в Фес родителям и попрошу их прилететь в Бразилию! Пусть и дядю Мутазза привезут с собой, пусть соберется семейный совет! Пусть не я, а старшие родственники потребуют наказать Фатиму и заставят ее вернуть украденное! И Рания залилась такими слезами, каких не видела у нее Зулейка, прожив в семье Саида намного дольше, чем Фатима. — Аллах! Рания, приди в себя! Так же нельзя! Если Фатима не помнит, кто и как сможет найти твое золото?! — попыталась она образумить третью жену. В гостиной появился Мунир, тут же бросившись к рыдающей матери. Он с ненавистью посмотрел на Фатиму, сразу же определив обидчицу и догадавшись о причине слез родительницы. Следом поспешно вошла няня. — Джаннат, ты уже несколько месяцев работаешь воспитательницей у детей лары Рании, но не можешь уследить за Муниром. Как же так? — строго спросила Зулейка у няни старшего сына. Точнее, нанимали ее для дочери Рании, но потом мать детей всё устроила по-своему. — Простите, лара Зулейка! Я не успела остановить мальчика, когда он услышал громкие голоса из гостиной и понял, что плачет его мама, — извинилась запыхавшаяся служащая. — Ты обязана лучше следить за детьми, не всегда их присутствие желательно во время разговоров взрослых членов семьи! — Я всё поняла, такого не повторится! — ответила Джаннет и попыталась увести мальчишку. Но не тут-то было! Мунир обхватил руками мать и не позволял даже притронуться к себе. Начинал орать! — Что происходит?! — как всегда неожиданно раздался голос Саида Рашида. — Мунир? Рания?.. Зулейка, что случилось? Или ты, Фатима, ты мне можешь рассказать, что здесь случилось? Зулейка не успела открыть рот, чтобы степенно объяснить причину произошедшего скандала, Фатима опередила: — Хм, то, что и следовало ожидать: Рания не может переехать, не получив свое золото. А его-то мы и не можем найти! — ЧТО?! ОПЯТЬ — ЗОЛОТО?! — закричал Саид. — Сколько это будет продолжаться?! Рания, в наказание я заберу у тебя твои шкатулки с золотом! Мне так с тобой поступить? Тебя отвезут в твой собственный дом, где будешь сидеть без единого украшения! Рания, скривив губы, рыдая, сказала, что он мог бы Фатиму заставить принести ее золото прямо сейчас, потому что память к ней вернулась! Саид повернулся к жене и вопросительно посмотрел на нее. Но Фатима пожала плечами. — Саид, я ничем не могу помочь! Днем Рания порвала на мне кофточку, ту, которую ты купил мне, когда мы недавно летели из Марокко. А позже она угрожала, что позвонит в Фес родителям и потребует прилететь на семейный суд. Обещала пойти в мечеть к шейху и пожаловаться на то, что ты не наказал меня. Пусть делает, что хочет. Но я не могу заставить память работать. Если бы могла — давно бы вернула ее золото! — Лицемерка! Притворщица! Лгунья! — истерично уличала Рания. — Она всё врет! Фатима помнит всё! — Замолчи! — прикрикнул на нее Саид. — Что такое? Так вот чего ты хочешь, Рания? Собрать семейный совет? Хорошо, так и поступим! Только семейный совет мы соберем в Марокко, куда я отправлю тебя, Рания. Ты отказываешься перебираться в новый дом, который я купил для тебя? Тогда отправишься в другой дом, но уже который выбирала не ты. Я недавно приобрел небольшой коттедж в пригороде Феса. Вот там ты и будешь жить, пока не сочтешь нужным согласиться на развод! Если твои родители решат, что тебе нужен другой муж, я дам тебе развод, теперь уже без каких-либо сомнений. И тогда пусть твой отец решает твою участь. — Что?! Как?! — поразилась его словам Рания. — Нет, я не вернусь в Марокко. Мое место здесь, рядом с детьми! — Ты отказалась от дома! — Нет, Саид, я не отказываюсь от дома, который ты купил мне и детям, но я требую, чтобы Фатима вернула мне золото! И чтобы ты заслуженно наказал ее за преступления! Я ничем не провинилась перед тобой. А вот она… — Хватит! Я всё сказал! Как же я устал от тебя, Рания! Завтра закажу билет на самолет в Марокко, завтра же откажусь от купленного тебе дома! Всё! Он ничего больше не добавил, повернулся и ушел. Конечно, в своем кабинете Саид ещё раз всё хорошо обдумает. Неужели, и правда, Рания будет отправлена в Марокко? А дети? Что с ними будет? Останутся они в Рио с отцом или он позволит увезти их в Фес? Наверно, у каждой из женщин промелькнули эти мысли. Рания не верила ушам. Такого не может быть! Нет, Саид просто так сказал, потому что разозлился! Но утром он не вспомнит об угрозах. А вот Зулейка не была в этом уверена. Саид не бросает слов на ветер. Она понимала, ЧТО так разозлило их мужа: угрозы Рании собрать семейный совет. Во-первых, это было бы новым скандалом в семье, во-вторых, Фатиму в таком случае могли действительно наказать, чего Саид делать не желает — к такому выводу уже пришла первая жена. Наконец, скоро свадьба Хадижи. Какие могут быть скандалы накануне свадьбы?! Нет, кажется, Ранию ждет отправка в Марокко в новый дом, но не такой, о котором она мечтала. Фатима же не задумывалась, что ждет Ранию, но чувствовала, что устала, очень устала от истории с золотом! Как же ей это надоело! Вернуть его, что ли? Она покинула гостиную, вышла из дома в сад, села в беседке на скамью, заметив, что в окно первого этажа за ней наблюдает Рания… — Змея! Получишь ты свое золото! Как же ты меня достала! Забирай, но я не признаюсь Саиду, что вспомнила ВСЁ! Хадижа права: память могла бы возвращаться по частям. Так и есть! Я же и вспоминала всё не сразу, а постепенно! Фатима помнила, как, прижав к себе Назрин, поняла, что это ее дочь, а перед глазами встали картины ее родов в доме дяди Али, потом — больница, откуда ее выкрали Фарид и Зухра. Дом в Марракеше, где ее держали на цепи Зухра и Фарид. То, как она жила в доме Саида, она вспомнила не сразу, а потом даже сожалела, что память вернулась и она узнала, что вовсе не единственная жена Саида Рашида, а ее дочь Назрин — не единственный его ребенок! Сколько разочарований принесло ей возвращение памяти! Лучше бы так и оставалась в неведении. И Фатима заплакала, не подозревая, что был и ещё один свидетель — Саид. Он стоял у окна в своем кабинете, наблюдая за Фатимой. Недоумевал, зачем она вышла в сад в быстро наступающих сумерках. Она, кажется, плачет? Саиду так показалось, когда он заметил, что жена вытирает пальцами глаза, потом в ее руке оказался платочек. Снова стены его дома трещат и могут рухнуть! Так часто говорил сид Али, когда в семье начинались потрясения. Его обеспокоил звонок дяди Абдула, который спросил, почему Хадижа забрала с собой свадебный альбом? Она собралась замуж, но что, если она не забыла Фарида, а он, племянник, заставляет ее стать женой другого? Это харам! Спросить у Хадижи про альбом он не успел — дочка уехала с Жади в Ангру. Саид намеревался поговорить с Зулейкой, попросить ее поискать в комнате Хадижи злополучный альбом. Надо же! Хадижа оставила дорогое кольцо с бриллиантом в доме бывшего мужа-негодяя, а альбом не забыла! Почему? Нехороший холодок прокатился по сердцу. А как был возмущен Мухамед, узнав, кому Фарид отдал дорогое кольцо Хадижи! — отчего-то вспомнилось Саиду. Не успел он вернуться домой, а здесь очередной скандал! Не погорячился ли он с Ранией? Но он так устал от нее, что менять свое решение уже не желал. Пусть переезжает в Марокко! Когда он изредка будет прилетать в Фес, станет навещать отверженную жену. Ведь о разводе он только упомянул, но ведь не дал. Тот особняк под Фесом он купил интуитивно, из соображения, чтобы не останавливаться в доме дяди Али или у дяди Абдула. Он и раньше часто избегал родственников, бронируя номера в дорогих отелях, но решил, наконец, купить дом. А пригодится коттедж совсем для иных целей. Нет, пусть Рания отправляется в Марокко! То, что она не станет требовать развод, Саид был уверен. Вот и пусть живет одна в пустом доме. Звонить в Рио он ей запретит. Только поговорить с Муниром в его присутствии один раз в неделю — если мальчик будет хорошо себя вести! Рания должна прочувствовать наказание. Отлучением от семьи! …Фатима же, сидя в беседке, продолжала вспоминать. Сколько разочарований, а потом и страха принесло ей возвращение памяти! Не без помощи Рании она припомнила все детали совершенного ею преступления. Она ужаснулась, что наделала: зачем-то вскрыла сейф мужа, забрала деньги, золото свое и Рании! То, что она решила не наказывать Зулейку, она тоже вспомнила. Ее война касалась только ненавистной Рании! Но Фатима поняла уже тогда, что ей не миновать наказания. Этого и требует Рания. И единственное спасение для нее — молчание. Не признаваться в том, что начала вспоминать. Саид не сможет проверить, если не захочет устроить ловушки. Или если сама Фатима не подставится, как сегодня с цветами. А Рания была начеку долгие недели и месяцы. Да, Фатима играла роль, когда память восстановилась, но однажды поняла, что Саиду нравится как раз то, что она становится такой, какой он желал ее видеть. Она стала чистым листом после возвращения из плена Фарида и Зухры. И молодая женщина решила подыграть ему, чувствуя, что и ей нравятся новые отношения. Неужели это должно закончиться? Саид не поверит Рании, но если Хадижа расскажет о ней отцу, дочери он поверит. Фатиму разоблачат, накажут, выкинут вон из дома, не отдадут ей Назрин! А для Фатимы Назрин стала бы самой большой потерей, с которой она не смогла бы смириться. Что угодно, только не расставание с любимой дочкой! Но чем дольше Фатима будет продолжать обманывать, тем страшнее Саид придумает наказание. Для нее теперь дни будут отравлены ожиданием страшного конца! И Фатима приняла решение: сейчас она достанет пакет с золотом, отдаст его Саиду, но скажет, что вспомнила, где оно лежало, потому что он пригрозил выгнать Ранию, а она так испугалась, что… И вот… Пошла в беседку посидеть, подумать, попытаться вспомнить… И вспомнила же! Но только это, ничего больше! И она же не знает, ЧТО она должна ПОМНИТЬ! Пусть Саид подскажет, что она должна ЕЩЁ вспомнить! Высморкавшись в бумажную салфетку, а вовсе не в платочек, как увиделось Саиду, Фатима наклонилась, толкнула ногой доску под сидением, но догадалась поддеть сбоку деревянную пластину, которая тут же отвалилась. Пошарив рукой в нише, она достала большой грязный пакет. Он был влажным. Но отсырело ли внутри? Порадовавшись, что в прошлом она проявила предусмотрительность, сложив украшения из сейфа сначала в прочный бумажный пакет, а уже его поместив в пластиковый, цветной, из-под какой-то покупки, Фатима бросила сверток на деревянный пол беседки, сама же попыталась восстановить доску под сиденьем. Справившись с этим, она вышла из беседки и направилась к дому. Она несла в руках грязный сверток, окидывая взглядом окна особняка. Но ни Рании у окна, ни силуэта кого-либо ещё не было видно. Как же не хотелось Фатиме отказываться от комфортной жизни в доме Саида! Но и его она полюбила — как она будет жить без него, если ее выбросят на улицу? Впрочем, если Саид решит ее прогнать, останется ли в ней любовь к этому мужчине? Вряд ли, — честно призналась себе Фатима. А если Саид решит лишить ее дочери, тогда она возненавидит его! Пусть оставит ее няней Назрин, хотя бы так! Но все-таки Фатима не хотела и не собиралась до конца откровенничать с мужем. Нет! Она поборется за место в семье. Ради Назрин! Не вся память вернулась к ней, пусть докажут иное. А если это правда? — ужаснулась Фатима. — Вдруг ей просто не рассказывают, что было и ещё что-то, но она не помнит?! Но закончится хотя бы кошмар, когда Рания и Мунир ходят за ней по всему дому, делая это открыто, умышленно давя ей на нервы. Сначала это забавляло Фатиму, но потом стало страшно раздражать. А когда Мунир подошел и спросил у нее, куда жена отца дела золото его матери, Фатима пожаловалась Саиду. Это было противно — ябедничать на мальчишку! А Саид поссорился с сыном, наказал его. Фатима же стала бояться маленького поганца. Нет, не за себя опасалась, но мало ли что он может придумать против ее Назрин! Войдя в дом, Фатима не обнаружила в гостиной ни Зулейки, ни Рании. Вообще никого, как ей сначала показалось. А она-то опасалась, что ей придется идти в кабинет Саида под любопытными взглядами обитателей дома! Или даже в сопровождении истеричных воплей Рании, которая сразу же догадается, что находится в грязном свертке. Однако и по лестнице подниматься ей не пришлось. Саид расположился внизу, в гостиной, за колоннами, где иногда работал за письменным столом, установленным в этом укромном месте много лет назад. Поэтому Фатима сразу его не заметила. — Фатима? — в голосе мужа сквозило удивление и не высказанный вопрос. — Вот, Саид, я вспомнила, достала и несу тебе! — протянула Фатима дрожащими руками грязный, вероятно, даже тяжелый пакет. — Что за… — начал мужчина, но вдруг понял, что произошло. — Золото? Ты его нашла? Вспомнила? И где же оно так долго лежало? Фатима объяснила, где сверток пролежал столько времени. Саид очень удивился. Стоило кому-то из детей толкнуть посильнее во время игры доску в беседке, и находка давно была бы обнаружена! Рядом с письменным столом Саида в этой части гостиной стоял и низенький столик, куда складывали для него корреспонденцию, впрочем — и вообще всю прессу, газеты, письма, рекламные проспекты, всю почту, что приходила в их дом. Вот туда и велел Саид положить грязный пакет. Убрав стопу газет, Фатима, не брезгуя притрагиваться к грязному свертку, вытащила из него другой — бумажный, насквозь влажный пакет. И вот из него-то она вытряхнула на столик содержимое: золотые украшения, футлярчики и футляры, коробочки с драгоценностями и просто клубки золотых цепочек. И пока Саид, застыв, наблюдал за ее действиями, Фатима методично раскрывала один футляр за другим, вытряхивая из них золото, пока на столике в одной большой куче не остались только золотые украшения. Футляры и оба пакета были брошены на ковер. — Саид, вот то, что ищет Рания. Не знаю, что ещё было и было ли, этого я не помню. Но куда был спрятан сверток, я вспомнила и достала. Саид зачарованно смотрел на золото. Даже после года пребывания во мраке золото не потускнело, бриллианты ярко заискрились в свете настольной лампы, которая горела возле его ноутбука. — Мириам, подойди! — очнулся и позвал Саид, а Фатима сжалась от страха. Главная служанка тут же появилась перед ним, прибежав из кухни. — Позови лару Зулейку и лару Ранию! — Слушаюсь, сид Саид! — ответила потрясенная Мириам, которая с трудом смогла отвести взгляд от кучи украшений на столике. И пока служанка собирала жен хозяина по их комнатам, Фатима, спеша и сбиваясь, рассказала обдуманную в беседке версию. — Я вспомнила, потому что ты решил выгнать Ранию из-за ее маниакального желания отыскать золото. Наверно, для меня это стало последней каплей в этой истории. Но что ещё я обязана вспомнить, Саид? Я боюсь себя. Найди для меня психиатра. И ещё — прекратите обманывать меня: я уже поняла, что Рания и Зулейка — не твои сестры, они твои жены. И почему я тебе сразу не сказала об этом, когда мне стало понятно, что происходит в твоем доме?! Стоит прекратить спектакль, который разыгрывается для меня. — Какой ещё психиатр? Да, Рания и Зулейка — тоже мои жены. Не знаю, как давно ты догадалась или кто-то тебе рассказал, но… Я счел, что так будет лучше. Не сейчас, но ты расскажешь мне всё, что вспомнила о себе и своем… длительном… путешествии. А пока разберемся в истории с найденным золотом! Стой молча, смотри, но не вмешивайся, Фатима, — предупредил ее муж. Казалось бы, у Саида не было намерения ее наказать, но Фатима уже не верила в такой исход. Она бросилась к нему и взмолилась: — Саид, не прогоняй меня из дома! Я раскаиваюсь! Не лишай меня Назрин! Что бы я ни сделала — а я не помню, что я ещё могла сделать, кроме того, о чем мне то и дело напоминает Рания, я за все прошу прошения! Фатима расплакалась совершенно искренно. Она, в самом деле, была напугана, не зная, как поступит с ней Саид. Что он задумал? — Успокойся, никто не заберет у тебя дочь, — бросил ей Саид. И показал рукой, куда ей лучше встать. Фатима ждала женщин, опустив голову и сцепив руки в замок. А по щекам катились слёзы. Она не могла поверить, что Саид сможет ее простить. Рания и Зулейка шли, не понимая, что ещё стряслось. Опытная Мириам, доверенная служанка сида Саида, даже не намекнула, в чем дело. Но Рания раньше Зулейки заметила на столике золото. — Аллах! Саид, ты смог заставить одалиску отдать тебе украденное золото! Мои украшения! — и Рания, рванувшись к столику, присела возле него, сгребая руками украшения к себе, подвигая кучу к груди, не замечая, что уже наступила ногами на футляры, помяв несколько. — Рания, встань! И отойди! — приказал Саид. Но женщина была невменяемой от счастья. Она выхватила из кучи ожерелье с сапфирами, принялась перебирать звенья, гладя пальцами каждый камень и счастливо смеясь. — Ты меня не слышишь? — грозно спросил Саид. Зулейка отобрала у Рании украшение и положила обратно в кучу. Женщина безумными глазами проводила драгоценность. — Почему… нельзя?.. — недоуменно подняла она глаза на мужа. — Итак, Фатима вспомнила, куда она после ссоры с Ранией положила золото, которое она забрала из сейфа, но теперь нашла и вернула, — констатировал факты Саид, обращаясь больше к Зулейке. — Украла! Она его украла! И спрятала, а не просто положила! Воровка, тебе руку нужно отрубить! — пришла в себя Рания и завела привычные речи. — Хватит! Рания, я ещё разберусь в этой грязной истории. Ту записку, найденную в пустом сейфе, я сохранил. Но об этом позже. А сейчас я позвал вас для того, чтобы вы помогли мне разобраться, где чье золото. Рания, ты должна выбрать из кучи свои украшения. Услышав про записку, о которой Рания успела забыть, третья жена невольно дернулась, лицо ее исказилось, но взгляд снова метнулся от Саида к золоту. Мужчина же бодро продолжал: — Мириам, ты ещё здесь? Принеси две каких-нибудь подходящих коробки под золото. Его бы следовало обработать дезинфицирующим средством — столько месяцев пролежало в месте, где к нему могла прилипнуть любая зараза. Стой, Мириам! Захвати для Рании резиновые перчатки. Нет, принеси несколько пар! Служанка поспешила выполнить приказание хозяина, а Рания поедала глазами золото. — Почему я должна что-то выбирать, Саид? Это золото МОЁ! Всё мое! Фатима выгребла не только футляры из сейфа, но и опустошила шкатулку, что хранилась в моей комнате! Разве мне не положена компенсация? — Что? — Саид спросил таким голосом, что Рании стало страшно. Да он же может забрать золото, и она его никогда больше не увидит! Или отдаст своей фаворитке! — Нет, но я подумала, что мне положено… — промямлила она. Мириам принесла коробки из-под дорогих сладостей и несколько пар перчаток. Рания тут же схватила их и натянула на руки, путаясь в пальцах и психуя из-за этого. — Аллах! Моё золото! Моё золото! — постанывала она, не отрывая глаз от столика. — Откладывай то, что принадлежит лично тебе в эту коробку, — кивнул Саид на ту, что была большего размера. Всё верно! Рания и не подумала бы выбрать другую! Она зашевелила пальцами, выбирая кольца, браслеты, серьги! Заработала руками так быстро, что Саид не поверил глазам. Но и крупные вещи она вытаскивала, хватая за концы ожерелий, как будто это были золотые змеи, усыпанные драгоценными камнями, а она — фокусница с флейтой. Лежавшие на ковре под ногами футляры она пинала в сторону. Куча из украшений на столе стремительно уменьшалась, а лицо Рании выражало все большее удовлетворение. Но Зулейка и Саид за это время не раз переглянулись. Фатима же молча наблюдала за происходящим, даже не реагируя на то, что в свою коробку Рания положила уже не одно украшение, принадлежащее ей, Фатиме. Разве не была она виновата? Вот потому и не вмешивалась! Но ситуация не понравилась Саиду. — Всё? Ты отложила все свои украшения? — спросил Саид, но таким тоном, что Рании стоило бы насторожиться, если бы она не была так возбуждена. — Нет, Саид, мне кажется, здесь не всё. Уверена: чего-то не хватает. Ах, вот это колечко — тоже мое! И этот браслетик! Саид исподволь наблюдал за всеми женами, но поведение Рании его поражало. Эта женщина не может не помнить, какие украшения ей принадлежат. Она всегда знала, когда и какое украшение было им подарено не только ей, но и каждой из жен. Но что он видит сейчас? Рания претендует на чужие драгоценности. И если бы она забыла за прошедший год и перепутала что-то из мелочевки — колечки, браслеты, серьги, о которых можно и забыть, потому что их у каждой из жен было много, но как скандалистка могла забыть про ожерелья? Нет, Ранию не память подводит, а желание воспользоваться случаем и ограбить Фатиму! Как алчно горят ее глаза! Саиду страшно захотелось проучить Ранию за такую наглость! А ведь она пытается обмануть ЕГО! Неужели думает, что он мог забыть, кому и что дарил? Возможно, Рания получила от него столько всего за долгие годы брака, что из памяти могло что-то стереться. Но подарки Фатиме он ещё помнит. Каждый подарок. Рании придется ответить за то, что принимает его за глупца! — Рания, мне кажется, что ты ошиблась. Переверни коробку, верни всё, что ты отложила как свое. У третьей жены вытянулось лицо. Но она даже не пошевелилась. Тогда по знаку Саида это сделала Зулейка. — Тааак, — протянул мужчина, осматривая украшения, снова оказавшиеся в общей куче. Он взял из принесенных Мириам перчаток одну и с трудом натянул ее на правую руку. — Вот это ожерелье, например? — он ухватил замочек на конце ожерелья и поднял украшение над остальным золотом. — Точно помню, я подарил его Фатиме на свадьбу. Есть фотография в нашем свадебном альбоме. Рания, не хочешь принести его сюда? Рания поняла, что в этом случае она попалась. — Да, Саид, теперь вспомнила: точно! Это украшение Фатимы! Она вошла в нем в наш дом! Мы с Зулейкой впервые увидели твою третью жену с этим ожерельем на шее. Прости, я ошиблась! — Хм… — неопределенно хмыкнул Саид и положил украшение в меньшую коробку. — А вот это ожерелье? Почему ЕГО ты отложила как свое? Мужчина сузил глаза и нацелился на очень дорогое украшение, точно принадлежавшее Рании. Уж он-то не мог ошибиться, сам подарил ей после рождения Мунира! Но… пусть решат, что Саид забыл об этом. — Вот это украшение, кажется, тоже принадлежит Фатиме? Дорогая, разве ты не помнишь? Это твое украшение, не так ли? Фатима сначала с удивлением посмотрела на него, но потом, заметив в его глазах озорной огонек, поняла, что Саид приглашает ее в игру — проучить алчную Ранию. Но она не стала подтверждать прямо, только заявила: — Точно не помню, возможно, оно мое. Я часто вижу это ожерелье во сне! Стою перед зеркалом и любуюсь им на своей шее! — А ещё… — вошла в роль Фатима, — на мне во сне были и вон те серьги с огромными жемчужинами, и те — с каскадом золотых висюлек, и тот браслет, и то колечко во сне было моим! Зулейка усмехнулась: как ловко Фатима выкрутилась! Во сне можно увидеть что угодно. — Фатима, если это твои украшения, тогда смело забирай в свою коробку! — сказал Саид. Но Рания принялась стонать, уверяя, что это не так. Это ЕЕ золото, ее кольцо и браслет, родители подарили перед свадьбой! И ожерелье тоже ее — она тут же красочно описала день, когда Саид сам ей его подарил. И когда муж выдернул из кучи ещё одно дорогое украшение, Рания тут же припомнила: — А это ожерелье я получила в тот день, когда ты принес два футляра — и оба мне, одно ожерелье краше другого! Но твоя дочь явилась ко мне в комнату и потребовала, чтобы одно из них ты отдал ее матери, хотя Жади и не была уже твоей женой! Ты с Жади поссорился и разводился! О, Аллах! Где же справедливость?! Рания принялась горько плакать, некрасиво растирая кулаком слезы по лицу. — Хватит! И как тебе это, Рания? Ты думала, что сможешь обмануть МЕНЯ? Так вот, ты наказана! Зулейка, смешай всё золото и раздели его пополам. Пусть Рании будет наука за то, что хотела обмануть меня и ограбить Фатиму. — Что?! Это она меня ограбила! А теперь ты сам разрешаешь ограбить меня ещё раз! — Как тебя ограбили? Фатима продала часть своих украшений, но твои, как я вижу, все на месте. Мужчина так рассердился, что некоторое время не мог справиться с собой и успокоиться. И ещё он понял, что оказался в роли дяди Абдула. Тут же припомнились виденные не раз в доме дяди Али жуткие сцены, когда с криками, в окружении свидетельниц, являлась лара Дуния и уличала мужа в недовесе купленного ей золота в сравнении с тем, что досталось каждой из других жен. Дунии всегда казалось, что ее обделили, купили меньше, обманули! И тогда сид Али посылал за сидом Абдулом, который появлялся с весами в руках в роли судьи и честно принимался взвешивать золото, которое принесла Дуния. Всегда оказывалось, что никакого обмана не было. Лара Дуния уходила из дома довольная, доведя сида Али «до белого каления», порицаемая вслед сидом Абдулом! Вот примерно тем же сейчас занимался и Саид. И эта роль ему претила. Но он взял себя в руки, велел первой жене самой разобраться с золотом других жен по справедливости и ушел, забрав со стола свой ноутбук и снова позвав Мириам. Велел ей принести в его кабинет все газеты, которые Фатима перед тем, как разворачивать сверток, переложила на письменный стол. Саид прошествовал к лестнице, Мириам семенила следом с кипой газет, писем, рекламных проспектов… Рания с ненавистью уставилась на Зулейку, сверля ее взглядом. Но женщину это не впечатлило. — Так! Рания, у меня есть списки всех украшений, которые имеются у каждой из нас. Если ты забыла, то напомню: Саид же некогда и велел мне их составить. Теперь пригодятся. Но я предлагаю сделать проще: конечно, будет несправедливо, если я сделаю так, как предложил Саид — разделю поровну… — Конечно, несправедливо! — подхватила, перебив ее, Рания. — Почему Я (!) должна отдавать ей свои украшения?! Это ОНА МНЕ должна компенсировать за то время, которое я прожила без своего золота! — Уймись, Рания, чтобы не стало ещё хуже для тебя! — предостерегла Зулейка. — Боюсь, что ты ещё не осознала катастрофу, которая с тобой произошла. Ну да ладно, сейчас мы должны разобраться с украшениями. Я буду делить по памяти, как я помню, кому что принадлежало… Если что — поправьте меня! И Зулейка тоже натянула на руку одиноко лежавшую перчатку. Вторую ей отдала Рания, чтобы дело продвигалось скорее. Первая жена принялась за дело. Сначала были отложены по коробкам крупные ожерелья. Фатима смотрела молча, не возражала. А что ей оставалось? Она же «ничего не помнит». Но Зулейка и не пыталась обмануть или злоупотребить. Она не была на чьей-либо стороне, просто делила золото, вспоминая, какое из украшений чье. Рания же радостно вскрикивала, когда ей в коробку падали ее украшения, но горестно постанывала, когда очередная драгоценность отправлялась в коробку Фатимы. Когда дело дошло до раздела мелких украшений, вот тогда уставшая Зулейка предложила пересчитать кольца отдельно, браслеты — тоже, как и серьги, которые не удалось сразу опознать, и разделить пополам. Но Рания взвыла! — Почему поровну? У меня их и было больше! И ОНА, — презрительно кивнула Рания на соперницу, — продала свое золото, когда сбежала! — Тогда ждите. Я сейчас принесу списки! Мириам, подойди! — позвала она вернувшуюся из кабинета хозяина служанку, которой сид Саид и велел проследить за дележкой найденных сокровищ. — Оставайся здесь, пока я схожу за списками, и смотри, чтобы ни лара Рания, ни лара Фатима не прикасались к оставшемуся золоту. И если что — мне расскажешь! Она ушла, и как ни хотелось Рании сгрести кольца и бросить в свою коробку, она не посмела так сделать, понимая, что и Зулейка может тогда сделать так, как велел ей Саид, всерьез или ради злой шутки. А Мириам обязательно донесет, Рания не сомневалась. Она подчиняется только первой жене! Была Рания на этом месте — и Мириам беспрекословно выполняла ЕЕ поручения. Когда Зулейка вернулась с бумагами, теми самыми списками, Фатима, пережившая столько эмоций и даже потрясений за этот день и вечер, сказала, что ей уже все равно, что из золота ей оставят. Она не помнит ни кольца, ни серьги. И она устала, поэтому уходит в свою комнату. Зулейка заметила, как радостно заблестели глаза Рании. И напрасно — первая жена из принципа решила довести дело до конца в соответствии с перечнем украшений. — Ты уверена, что переписала всё мое золото? — разозлилась Рания, поняв, что и теперь ей не выгадать. — Не сомневайся, Рания. Я всё делаю точно. Итак, что в твоих списках? Вот то кольцо с красным камнем… Ищем: колечко с рубином и. Нет, это не оно… Женщины долго разбирались в списках золотых вещей, делили, спорили. Мириам стояла рядом как свидетельница. Уже в полночь Рания ушла к себе, унося свое долгожданное золото, с трепетом прижимая к груди коробку. Зулейке же предстояло отнести Фатиме ее золото. Однако Фатима спала. В комнате было темно. Только свет фонарей заходил через окно с улицы и позволял увидеть столик возле кровати, куда Зулейка предпочла сначала поставить коробку с украшениями. Но ее остановила мысль, что та же Рания или Мунир могут войти и забрать то, что, как считает Рания, должно принадлежать ей как компенсация за переживания из-за пропажи ее золота. — А разве Саид велел вернуть Фатиме ее украшения? — спохватилась Зулейка. И тогда она, забрав коробку, прошла к кабинету мужа и постучала. Саид ещё занимался делами бизнеса, что-то читая на мониторе ноутбука. Он сердито посмотрел на жену, посмевшую отвлечь его от важных дел. Но увидел в руках Зулейки коробку, ту, что должна была достаться Фатиме, и понял, почему к нему явилась жена. — Что мне делать с украшениями Фатимы? — Отдать ей. — Хорошо, Саид. Но она уже спит, а я боюсь оставлять золото возле кровати. И рыться в комнате в поисках надежного места, пока спит твоя жена, я тоже не могу. Ты позволишь оставить коробку у тебя в кабинете? — Давай сюда. Закрою в сейфе. Пока Рания не улетела в Марокко, пусть драгоценности лежат в надежном месте. Мне не нужен ещё один скандал. — Ты не отказался от мысли отправить Ранию в Фес? — Нет, я не передумал! — твердо и даже с вызовом ответил Саид. — Это твое решение, Саид. Тебе виднее. Я спрашиваю, чтобы знать, как мне действовать. — Утром прикажи Мириам собрать вещи Рании. Я уже заказал для нее билет до Феса с пересадкой в Париже. Ей придется лететь одной. Надеюсь, Ранию мне не придется искать, как Фатиму. — Она не сбежит, Саид, я уверена, — усмехнулась Зулейка, поставила на стол перед мужем коробку и ушла, так как видела, что Саиду не терпится заняться делами, от которых она его оторвала. PS. Продолжение следует!