Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

7. Часть 37. Глава 7. Семейство Феррасов в Ангре. В Ангру первыми добрались Иветти и Леонидас. Они приехали с детьми и няней на машине. Леонидас Феррас и накануне, и ещё раз утром перезвонил на фирму, в которой можно было заказать полет на вертолете из Рио в Ангру. Полет меньше часа, унесший когда-то жизнь его любимого сына! Больше такой ошибки отец Лукаса и Лео не был намерен совершить. Но ему ответили, что знают о его указании отказать Лео или Лукасу. И если Лукасу никогда в голову не приходило воспользоваться вертолетом, чтобы добраться до загородного дома, он же приезжал не один, а с Жади и сыном, то Лео с женой казались Леонидасу беспечными, вполне способными на противодействие, если им что-то запретить. У него отлегло от сердца после того, как стало ясно: Лео и Самира едут в Ангру вместе с Лукасом и Жади! Но предстояло решить ещё один вопрос — закончить разговор с Иветти. Теперь уже без Далвы. И пока жена раздавала указания на кухне, чтобы к приезду остальных членов семьи был готов обед, синьор Леонидас в саду сидел в любимом старом ротанговом кресле за столиком, где стоял поднос с напитками — свежевыжатыми соками. В руке Леонидаса и был стакан с соком из манго, который он лениво потягивал через трубочку, поглядывая на дом. Дому было уже довольно много лет — почти столько, сколько Лукасу. Леонидас построил его, когда разбогател, а у них с женой родились близнецы. Архитекторы удачно вписали в местный ландшафт проектное решение, выбранное Феррасом, создав просторные веранды. Дом был дополнен бассейном и полностью оборудованной гостиной, а также столовой. В доме находится и сауна со стеклянной стеной и видом на океан. Разумеется, имеются все удобства — вода, электричество, интернет, телевидение. По соседству тоже располагались чьи-то уютные бунгало с патио. Но Леонидас так и не удосужился познакомиться с владельцами соседней недвижимости в отличии от Иветти. Он с удовлетворением в каждый приезд оглядывал дом, получая удовольствие от редких и коротких пребываний в Ангре. Наконец, Иветти освободилась от домашних хлопот и присоединилась к нему, сев за столик и тоже взяв стакан с соком. — Где мальчишки? — Львеночек, я контролирую наших разбойников. Они мастерят пиратский корабль из конструктора, который ты им недавно подарил. Надо было покупать два комплекта! Сначала они подрались, но теперь вместе клеят детали корабля. — Прекрасно! Но мы не обсудили некоторые моменты, когда разговаривали о планах Альбьери. И пока здесь не появились Жади, Лео и Самира, нам стоит закончить разговор без них. — Львеночек, ты напрасно заранее беспокоишься. Я считаю, что следует выждать до родов доны Назиры. Она прекрасная женщина, я имела с ней дело в Марокко. Она приютила нас с Жади и Хадижей, когда у той начались роды. Помогала во всем, хранила наши тайны и тогда, и сейчас. — Какие ещё тайны?! — тут же вскинулся Леонидас, широко распахнув глаза. Когда вместе Жади и Иветти, там можно ожидать чего угодно. О чем ещё он не знает?! — Это о сыновьях Хадижи, внуках Жади и синьора Саида. Я же тебе рассказывала! Хорошо, что Лукас не поддался уговорам Жади признать одного из ее внуков своим сыном. Иначе сейчас были бы проблемы, или нам всем и дальше пришлось бы скрывать, чей сын Джамиль. — Уффф… Иветти, так что там с родами? Мы итак знаем, что Альбьери снова принялся за эксперименты. Все дети доны Назиры — это дети Самиры. Но один из них — ребенок Лео. — Львеночек, юридически мать детей — дона Назира. — Это я знаю и оспаривать не намерен по многим причинам. — Отлично! Тогда почему тебя это волнует? Хочется увидеть внука, если таковой родится? В чем проблема? Надо по-родственному сблизиться с семьей Самиры. У Назиры муж — коренной бразилец! Теперь он владелец спортклуба в Сан-Криштоване и, кстати — близкий друг Шанди. — Что ты имеешь в виду, говоря: если родится? — А то, что Альбьери уверяет дону Назиру, что из трех эмбрионов прижились только два. Родятся близнецы. А кому-то из эмбрионов не повезло. А если это именно тот, чей биологический отец — Лео? Леонидас, услышав ответ, молча пошевелил густыми бровями. Он любил малышей и хотел бы иметь внука от Лео пусть даже при таких странных обстоятельствах, если даже его кровь будет течь в ребенке, которого родит тетка Самиры и его будут называть не Феррасом, а иначе. — Почему должен не развиться именно сын Лео? Или потому что Лео — клон? — пробормотал Леонидас, с досадой потягивая сок уже из второго стакана. — Дорогой! Почему все, кто так или иначе касается этой истории, уверены, что родятся мальчики? А если это будет девочка? Но Назира всем будет рада! Я восхищалась этой женщиной ещё там, в Марракеше! И потом: Альбьери может ошибаться! Жади уверяет, что в клинике другой доктор, который мимолетно взглянул на экран, утверждал, что видел тройню. А Альбьери уперся, что детей осталось только двое. — Нет, Иветти, доктор Альбьери не может так ошибиться! Он даже с коровами никогда не ошибался — всегда точно знал, сколько телят родит та или иная корова. А для животных УЗИ нет. Но тут женщина, которой можно сделать УЗИ. Нет, здесь что-то неладное. Неужели приятель снова решил меня обмануть?! — И почему именно тебя? Он мог бы подсадить зародыш из пробирки любой другой женщине, о которой мы не узнали бы никогда! — Это странно! Очень странно! Или он думает, что я, простив раз, прощу его выходку снова? — Или дело в том, что украв ребенка, ТВОЕГО внука, он таким образом обеспечит его будущее? Львеночек, когда деньги Альбьери закончатся, а ведь ему придется скрываться, если он похитит малыша, то он всегда сможет обратиться к тебе, имея доказательства родства малыша и Лео. Ты же не оставишь в беде пропавшего внука Лео? — практично рассудила Иветти. — Куда сможет скрыться Альбьери? Думаешь, он бросит Эдну? — Нет, это она его не бросит! Уверена, что дона Эдна с ним заодно, знает теперь все его тайны. О чем они думают? В их возрасте ухаживать за младенцем — это… — Иветти, мы нафантазировали того, что, скорее всего, не случится. Альбьери! Он ученый, но не похититель детей! И Лео воспитывала Деуза, твоя подруга, а вовсе не Альбьери! — Хм! Если бы Деуза не сбежала из Рио к матери в провинцию, доктор нашел бы способ отобрать у нее сына. Лео бы сам к нему рвался из-за дорогих игрушек, которые не могла купить ему мать. Это уже начиналось, а пока Деуза медлила, Альбьери вел себя так, как будто это его ребенок. Он прятал ребенка от тебя и от Далвы! Далва как-то припомнила, что однажды видела маленького Лео! Но Альбьери так испугался ее появления на детской площадке, что всеми силами пытался отвернуть личико ребенка, только чтобы она не увидела малыша — копию маленького Диого! — Что ты такое говоришь? Впервые слышу об этом! Иветти, а ведь если бы Далве удалось столкнуться с Деузой или с Альбьери лицом к лицу и увидеть маленького Лео, все могло бы сложиться иначе! Далва рассказала бы мне об удивительном сходстве малышей, и я точно догадался бы, что случилось! Альбьери занимался клонированием овец, коров элитной породы, так почему бы не клонировать человека? Я догадался бы, и тогда Альбьери мне ответил бы, как ему удалось клонировать Диого! Лукаса, дорогой, а не Диого! Но всё случилось так, как было суждено случиться. Иначе не родились бы наши сыновья Эд и Габриэл. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты отсудил бы Лео у Деузы, я поссорилась бы с подругой, уверовав, что она предала меня и родила от тебя моего крестника. Наши с тобой пути разошлись бы не просто на несколько лет, а навсегда. Львеночек! Я не смогла бы жить без тебя! — хрипловатым голосом закончила Иветти, улыбнулась и потянулась к мужу рукой, чтобы погладить постаревшего возлюбленного по руке. — Послушай, Иветти, как я понял, Альбьери опасается, что тетя Самиры захочет рожать в домашних условиях. Такое разве возможно в Бразилии? — Почему нет? Самиру мать рожала дома, как и Жади — Хадижу. Назира могла бы уехать в Марокко, чтобы родить тройню, там есть опытные женщины, которым Назира беспрекословно доверяет. Но… там же живет ее дядя Абдул, который считает, что дети из пробирок — это от дьявола. Ему невозможно объяснить, что это такое — ЭКО и как возможно родить в таком возрасте. — Это не тот дядя, который приятельствует с Альбьери? — Львеночек! Ну почему ты всё путаешь? Синьор Али, который знаком с Альбьери, это родной дядя Жади и Латифы, матери Самиры. А дядя Абдул — это родной дядя синьора Саида, Назиры и отца Самиры. Так вот, мне рассказали, что этот старик сказал, что готов будет отвезти детей Назиры в пустыню и отдать их джиннам! — Джиннам? Это такие мифические существа, о которых нам рассказывали на экскурсии в Марокко? Не верю! Так невозможно поступать в наше время. Иветти, я иногда вспоминаю поездки в Марокко. Было время… — Да, Львеночек, я тоже помню романтические места, касьбу возле Феса, где я даже танцевала и снимала на видео танец. Жалко, что тебя со мной не было! — Я видел твой танец, Иветти… ты столько раз пересматривала видео! Разговор они были вынуждены прервать из-за появления у ворот дома машины, на которой добрались до Ангры Лукас и Лео с женами. Дверца автомобиля распахнулась, и из салона выскочил Пьетро. Иветти, напрягшись из-за воспоминаний о поездке в Марокко, которые могли легко перейти к печальным мыслям и упрекам Леонидаса из-за Диого, а потом и к ссоре, испытала облегчение. Тема прошлых поездок в Марокко была почти под негласным запретом. — Дедушка! — завопил мальчик. — Посмотри, что мне папа купил! Мальчик поднял над головой коробку с конструктором, почти таким же, с каким занимались где-то в доме его кузены. Мальчику сказали об этом, и он тут же убежал, чтобы присоединиться к детям, даже не выпив предложенного Иветти сока. Из машины тем временем выбрались не только Лукас и Лео, но и Жади с Самирой, а за ними появилась и смущенная Хадижа, которую они смогли захватить с собой в последнюю минуту, заехав за ней в район, где находился особняк Саида Рашида. Хадижа из-за близкой свадьбы была на грани нервного истощения, ей требовалась разгрузка, так Саиду и объяснила Жади, потребовав отпустить дочь с ней в Ангру. Саид знал это место, Мухамед не так давно даже снимал бунгало по соседству с Феррасами, поэтому он не стал упираться и отпустил Хадижу, зная, что дочь не натворит дел, из-за которых может сорваться свадьба. Но Фатиме, о которой пыталась замолвить слово Хадижа, Саид ехать в Ангру не позволил. Почему? Ведь надежный «якорь» Фатимы — их дочь Назрин — осталась бы дома? Но Саиду не хотелось сближения жены с семейством Феррасов. Там будут не только Лукас и Лео, с которым Фатима была, кстати, знакома по путешествию в Амазонии, но и Самира с Жади и доной Иветти. Эта компания авантюристок, которым мало ли что может прийти в голову. Если в Хадиже он был уверен, то в Фатиме сомневался. Ещё захочется ей натянуть на себя купальник на пляж, а кто-нибудь из наглых фотографов сделает фотографии, а потом его жена появится на обложке журнала, который непременно перешлют дяде Абдулу! Но то, что практически раздетую Фатиму могут увидеть Лео и Лукас, и кто там ещё будет гостить, Саиду очень не нравилось. Хадижа сама, без напоминания с его стороны, пообещала, что на пляж с матерью она отправится в закрытой одежде, но не в купальнике! Так и получилось, что Хадижу отец отпустил в последний момент, когда Жади проявляла нетерпение, сидя в машине у ворот его дома, и Хадижа лихорадочно кидала вещи в сумку, а Фатима осталась дома, утешаемая обещанием Хадижи привезти из поездки массу фотографий. И пока все здоровались и пили после поездки в машине соки и минеральную воду, к дому подкатила ещё одна машина. Прибыли Мэл с Шанди и детьми. С ними была и няня. Теперь вся компания отправилась в дом, в отведенные им комнаты, чтобы оставить вещи, переодеться и сразу же сбегать на пляж, побродить по берегу перед обедом, который был пока не готов, но скоро его должны будут подать. Жади и дочь с племянницей оказались в одной комнате. И Самира тут же достала из чемодана свои вещи, быстро запихнула их на полку в общем шкафу, а сама вывезла полегчавший чемодан в коридор, где ее ждал Лео — в чемодане осталась только его одежда. Когда Самира вернулась, Хадижа странно на нее посмотрела. — Что? — Почему ты не осталась в комнате, где будет ночевать Лео? Он же твой муж? — Хадижа, мы с Лео… как бы это объяснить… Пока не так близки, как ты можешь подумать… — подбирая слова, ответила Самира. — Но как же так? — Вот отпразднуем свадьбу, тогда всё и… случится… — покраснела девушка. Разговор был ей неприятен и смущал. — Но если я мешаю, могу перейти в его комнату! Мы часто спим в отелях на одной большой кровати. Самира, не глядя на двоюродную сестру, достала и рассматривала купальник, недавно подаренный Иветти. — Нет-нет! Но я думала, что… — замялась Хадижа и тоже полезла в сумку с вещами. — Хадижа, вот твой купальник! — вмешалась Жади, чтобы прекратить неприятную ситуацию. — Я думаю, что он тебе подойдет. Выбирала в надежде, что именно такой тебе может понравиться. Жади протянула дочери закрытый купальник ярко-голубого цвета, держа его пальцами за тонкие лямочки на плечах. — Аллах! Какой красивый! Но — купальник? Мне? — сначала обрадовалась Хадижа, но потом опомнилась: — Отец велел не загорать на пляже, а лучше вообще туда не ходить! Я обещала не раздеваться, чтобы никто не мог меня сфотографировать. Отец боится, что из-за папарацци может случиться скандал перед свадьбой, если она, конечно, после этого вообще не сорвется. — Хадижа! — произнесла Самира одно только имя. В ее тоне отразилось всё: упрек и даже презрение к послушанию сестры в отношении таких мелочей, которые молодая женщина может сама выбирать, как поступить. — Вот ещё платки-парео в тон купальника, повяжи на талию, как делают многие местные женщины. Мне тоже неловко настолько обнажаться при всех, но и кожа не такая упругая, как в молодости… Не хочется, чтобы кто-то видел, рассматривал или обсуждал меня за спиной. — Рассматривал?! Обсуждал?! — в ужасе повторяла Хадижа. — Мне хочется побывать на пляже в Ангре, но… Почему бы нам не пойти туда без мужчин? — Так Иветти и обещала, что мы отправимся без Лукаса и Лео! Шанди и отец Лукаса тоже останутся обсуждать какой-то важный проект, сидя у бассейна. А мы с детьми побродим по пляжу! — Да, там такой нежный песочек, чистый! Но надо следить за детьми, чтобы не лезли в воду. Это не бассейн, а океан. Волны опасные… — сказала Самира, уже успев переодеться, на недолгое время скрывшись за дверью ванной комнаты. Оттуда она появилась в красивом купальнике, очень коротких шортах, держа на сгибе руки легкую майку и то самое парео, которое намеревалась использовать на пляже. — А шляпа? Там так печет солнце, что надо поберечь голову! — забеспокоилась Жади. — Нет, у меня голова крепкая, никогда не ношу шляпы, очень редко — банданы и прочее, — уперлась девушка. — Хадижа, примерь же купальник! Дядя Саид не узнает об этом. И чем отличается твоя блузка от закрытого плотного купальника? Только тем, что у купальника нет рукавов! Юбка у тебя такой же длины, какая будет и у парео, если взять большого размера. — Отец не одобрит, мой жених, наверно, тоже, — бормотала Хадижа, но ее глаза загорелись от желания примерить запретную вещь. Будет, о чем рассказать Фатиме. Она ее точно не выдаст. Фатима столько раз листала каталоги товаров, где рассматривала недоступные ей из-за разных запретов вещи. Среди них были и купальники. Выбрала бы Фатима купальник, подаренный матерью? Одобрила ли его и тот, что на Самире? Хадижа так расхрабрилась, что, надев купальник, встала перед зеркалом и сделала селфи на свой телефон, а в кадр частично попала и Самира. Но девушка не стала об этом говорить, так как снимки она собиралась удалить сразу же, как только их увидит Фатима и выскажет свое мнение. Вскоре послышался голос доны Иветти, созывающей всех желающих пойти вместе с ней на пляж. — Обед будет готов часа через два, — предупредила она. — Поэтому мы захватим с собой корзину с разными бутербродами на случай, если кто-то проголодается. И воду и соки с собой возьмем, конечно. На пляж из взрослых пошли практически только женщины. Как и сказала Жади, ни Лукас и Лео, ни синьор Леонидас, ни Шанди не захотели бродить перед обедом по песку на жаре под брызгами океанского прибоя. К тому же им предстояло обсудить кое-что важное из дел фирмы. Жади с Хадижей, Самира и дона Иветти с охапкой разных вещей пошли на пляж. Идти было недалеко, главное — не растерять по дороге детей. Но сыновья Леонидаса Ферраса, Шандиньо и Пьетро остались у бассейна. Ещё бы! Они закончили клеить корабль и теперь жаждали испытать его на воде. И как няня ни уговаривала их потерпеть, чтобы дать клею «схватиться», дети настояли, чтобы провести испытание собранной игрушки. Эд удивил всех, появившись у бассейна в костюме пирата. Габриэл тут же расхныкался, требуя найти костюм и ему. — Ты будешь капитаном корабля, если у тебя нет костюма, — успокоил ребенка Лукас, который подошел к бассейну со старой потрепанной игрушкой в руках, так как догадался, чем может закончиться плавание не до конца доделанного корабля. — Отец, что это у тебя? — в восторге воскликнул Пьетро. — Это корабль? — Лодка! Когда я был маленький, у меня был брат-близнец, как Эд у Габи. Мы тоже мастерили парусники, а Далва нами руководила. Она была так строга, что не позволила нам сломать или испортить корабль. Я нашел его наверху в комнате, превращенной в чулан для ненужных вещей. — Ненужных вещей? Мы хотим увидеть, как парусник поплывет! — скакали рядом и младшие братья Лукаса. Леонидас и Шанди с улыбкой наблюдали со стороны, как Лукас занимается детьми, братьями, сыном и внуками. Здесь же тихо рядом стоял и Шандиньо. Ему тоже хотелось посмотреть, как будут спущены на воду игрушечные корабли: старый парусник дедушки и собранный Эдом и Габи из мелких деталей эсминец. — Шандиньо! Мы идем на пляж! — позвала сына Мэл, последней выходя из дома. Долго прособиралась, и Иветти ушла без нее и нянь с детьми. Но Мэл прекрасно знала дорогу на ближайший пляж и отправилась туда сама, без воспротивившегося сына, которому интереснее показалось пускать в бассейне кораблики, чем идти на пляж. Когда мужчины уселись вокруг столика, а синьор Леонидас положил сверху папку с документами, Лукас вдруг заметил, что к ним направляется служанка, работавшая на кухне. В руках она несла корзину с обещанными бутербродами и напитками. — Иветти забыла забрать! — понял синьор Леонидас. — Я могу отнести, — тут же предложил Лео. — Конечно, отнеси, сынок! — кивнул Леонидас Феррас. Собственно, ему хотелось, чтобы Лео тоже присутствовал на импровизированном собрании, но парень ничего не решал в проблемах фирмы. И потому его отпустили, намекнув, что женщины изъявили желание побыть на пляже без мужчин. Поэтому Лео лучше сразу же вернуться в сад. У бассейна разыгрывалась драма. Только что собранный корабль развалился и пошел ко дню под горестный плач мальчишек, но парусник Лукаса удержался на водной глади бассейна. Шанди помог подтянуть его к «берегу», выложил на каменный бордюр и там оставил. Но мальчишки решили, что им тоже нужно пойти на пляж, потому что там можно будет слепить из песка крепость. Няня выдала каждому по игрушечной машинке, и дети вместе с няней направились вслед за Лео на пляж. …Лео спустился к берегу по песчаной дорожке, местами уложенной плиткой. Корзина была вполне себе увесистая. Хорошо, что женщины не стали ее забирать, в спешке сборов позабыв о еде. За спиной слышалось шлепанье ног нескольких детей. Как Лео понял, старый парусник они захватили с собой. Он увидел на почти пустом берегу компанию родственниц. Дети, опередив его, припустили к берегу и набросились на песок, споря, что и как будет строиться. Лео же только протянул корзину Самире, которая выбежала ему навстречу, и сразу же ушел, быстро и неловко коснувшись губами ее щеки. — Хадижа смущается, а ты без рубашки и в… трусах! — пояснила девушка, почему ему лучше немедленно уйти. — Это шорты! — невнятно ответил Лео, но тут же ретировался, заметив испуганный взгляд Хадижи, которая тут же отвела глаза в сторону. Самира еле доволокла тяжелую корзину со снедью к месту, где остановились на пляжный пикник женщины. Мэл сначала участвовала в вежливой беседе, особенно когда обсуждали новости из Сан-Криштована, правда, не драку Мустафы, а истории с живописью, но потом она занялась дочками-близнецами, а также печальным Шандиньо, которому не досталось машинки, а няня не догадалась захватить на пляж ещё одну игрушку. Тогда дона Иветти, поняв ситуацию, забрала у Эда мягкую игрушку — кролика, отдала его Шандиньо и велела построить для него дом из песка. — Кролики живут в норах! Вырой для него ямку и сделай запасной выход. А вы, дети, на машинках будете приезжать к нему в гости или привозить продукты! Сооружайте гараж и продуктовый склад! Так, заняв детей делом, дона Иветти смогла сделать, чтобы женщины пообщались, не отвлекаясь на крики и склоки малышни. Впрочем, за детьми все равно присматривали. Жади и Иветти, как и Самира жаждали обсудить доктора Альбьери, что не удалось сделать накануне. Мэл и Хадижа не были в курсе последних событий. Муж Мэл был другом мужа Назиры, а Хадиже знать тоже было не нужно: в порыве честности Хадижа могла поделиться тайной информацией как с одной из жен отца, так и пооткровенничать с ним самим. А это было чревато скандалом! Ведь тогда все узнают, что Самира станет матерью троих детей, которых выносит Назира, а Латифа и Мухамед — бабушкой и дедушкой детей родной сестры Мухамеда, что сам Саид Рашид окажется одновременно двоюродным дедом и родным дядей детям Назиры. Это голову можно сломать! Поэтому говорили полунамеками, так, чтобы ни Мэл, ни Хадижа не поняли, о чем идет речь. Однако Мэл их разговор не заинтересовал, она возилась с малышками-близнецами, а Хадижа, которая сначала переживала, что ее могут увидеть в купальнике и парео и стеснялась даже детей, вдруг была шокирована видом Лео, явившегося на пляж с корзиной провизии. — Аллах! — перехватило у нее дух при мысли, что она впервые в жизни увидела почти обнаженного постороннего мужчину! Да она Фарида никогда не видела голым! Ночи в Мекнесе проходили во тьме комнаты, едва освещаемой медными ажурными светильниками, заправленными, как правило, не маслом, как в старину, а вставленными внутрь простыми свечами. Фарид быстро раздевался и прятался под одеяло. Но и Хадижа проявляла скромность и не смотрела в такие моменты на мужа, отворачиваясь или закрывая глаза. А теперь муж Самиры пришел на пляж в одних трусах! Нет, конечно, Хадижа видела на пляжах Рио загорающих людей в откровенной одежде, а точнее — почти совсем без одежды. Но чтобы вот так близко подойти к ним, но к тому же чтобы это был муж Самиры… Отец не должен понять, что она что-то такое видела, даже Фатиме рассказывать не стоит. Дочь Жади сидела на стволе пальмы, согнувшейся почти до самого песка, но потом подошла к корзинке, чтобы достать маленькую бутылочку минералки. О чем шепчутся Иветти и мама? Что так горячо обсуждают? Неужели снова вернулись к теме их с Азизом поездки на медовый месяц в Марокко? Сколько можно?! Решив присоединиться к ним, чтобы уж точно пресечь разговоры о себе за собственной спиной, Хадижа успела услышать только слова доны Иветти о какой-то ловушке, в которую угодила семья из-за необдуманного решения Самиры. Но они постараются всё исправить и чего-то там не допустить. Значит, речь не о них с Азизом. Потом все зашли в воду, следя за тем, чтобы дети не наглотались воды, и чтобы не произошло чего-то непредвиденного. Затем просто сидели на песке. На пляже снова появился Лео и увел Самиру бродить по песку на другой конец большого и почему-то пустынного в это время дня пляжа. Хадижа жалась к матери как маленькая девочка, а дона Иветти беседовала с Мэл, рассказывая об их с Далвой планах посетить Сан-Криштован. — Деуза со всем семейством ездила на днях в гости к Самире и Лео. Мы с Далвой тоже захотели посмотреть, как устроились молодожены. Мэл, ты можешь к нам присоединиться. Думаю, дона Жура будет рада видеть тебя и внуков, особенно внучек. Шандиньо она знает, а малышек видела? — Да, Иветти, мы с Шанди довольно часто заглядываем к его матери. Но я всегда помню, какой дона Жура меня знала в прошлом. Так неудобно становится. Мне каждый раз кажется, что дона Жура посматривает на меня с подозрением. — Не думай об этом! Ведь всё давно изменилось к лучшему! — бодро сказала Иветти. — У тебя трое детей, и материнский инстинкт не позволит наделать глупостей. А вообще — надо ценить каждую минуту жизни, потому что она неповторима и конечна. Знаете, Самира дала мне книгу, а в ней была заложена открыткой страница с поразившей меня цитатой. Не помню дословно, но смысл в том, что стоит научиться простой, но важной вещи: замечать, когда случается что-то хорошее. И это не какие-то огромные свершения, а простые повседневные вещи: когда пьешь лимонад в жаркий полдень в тенечке, или чувствуешь запах свежего хлеба из булочной, или сидишь и ловишь рыбу, и тебя не волнует, поймаешь ты что-нибудь или нет, или слышишь, как в соседнем доме кто-то классно играет на пианино. Автор назвал это минутами прозрения, когда надо сказать себе вслух и с чувством: «Как же здорово!» Примерно так. Мы обсуждали это с Самирой. А, вот и они подходят! Сейчас узнаю, что за книга, а то я забыла и ее название, и автора. Жена Леонидаса Ферраса всегда оставалась прежней Иветти. Ее не меняло ничто. Смогла очень подробно запомнить цитату, но вот автора — нет. Самира приблизилась, держа в руках кокос с трубочкой. Молоко из кокоса было выпито, и теперь она оглядывалась, не зная, куда бы пристроить или выбросить пустой плод. Лео рядом отбивался от малышни, требующей и им купить кокосы. — Лео, отведи их на тот конец пляжа, купи, иначе они не успокоятся, — попросила дона Иветти. Парень кивнул и вместе с компанией детей зашагал к дальнему пляжному магазинчику, торгующему кокосами. Иветти же принялась экзаменовать Самиру, которая не сразу поняла, о какой книге идет речь. Впрочем, когда мачеха Лео упомянула, что девушка лично дала ей ту книгу для прочтения, то сказала: — Наверно, это роман Курта Воннегута «Времетрясение». Я уже давно его читала. Теперь заинтересовалась книгой «Элегантность ёжика»… Но дальнейшего обсуждения книги не последовало. Ни Жади и Хадижа, ни Мэл и дона Иветти книг в общем-то не читали. Это был просто счастливый случай, когда Иветти захотелось что-то прочесть, что-то умное. Поэтому Самире ничего не оставалось, как развлечь родственниц рассказом, как в Сан-Криштоване Рапазао и Лижейро преобразились в скульпторов и что из этого вышло. — Я не видела скандала, но мне рассказали дона Жура — с сочувствием — и Базилио — как самую горячую сплетню. Я полностью на стороне Мустафы. Мне понравилось то, что он заступился за жену, не позволил над ней насмехаться. — Самира, если бы так оскорбили меня, я сама бы взяла палку и отделала уже не чучело, которое соорудили те парни, а их самих, — заявила дона Иветти, жена богатого промышленника Леонидаса Ферраса. — Ведь это настоящее оскорбление! — Я мельком видела Мустафу, он очень удручен, по нему это видно. А дона Ноэмия вообще не показывается в баре доны Журы, — сообщила Самира. — Э, нет! Так быть не должно! Как раз наоборот — это те двое должны прятаться у себя в мастерской! — возмущалась Иветти. А потом, когда дети с кокосами в руках вернулись к недостроенным песчаным башням, дорогам, крепостным стенам и рвам, Самира вспомнила, что собиралась сделать фотографии на пляже. Но Хадижа отказалась наотрез участвовать в фотосессии. А вот Самиру как только Лео не снимал: стоя на стволе полегшей пальмы, сидя на ней или даже стоя на руках на шершавом стволе, то у кромки воды, когда ноги девушки обдавал довольно сильный морской прибой, окатывая ее брызгами, то когда Самира стояла на песке, а ее волосы развевались на ветру — длинные, волнистые, светлые, цвета меда вместе с более темными прядями. И было непонятно, какие из прядей крашеные — темные или светлые. Самира выглядела великолепно. Красавица! Это читалось в каждом влюбленном взгляде, бросаемом Лео на жену. Жади испытывала странные ощущения, как будто видит себя и Лукаса со стороны, получив возможность заглянуть в прошлое на четверть века назад. Потом Самира потребовала, чтобы с ней сфотографировались дона Иветти и Жади, потом — чтобы и Иветти сняла их с Лео вместе для будущего семейного альбома. При ее просьбе лицо Лео просветлело и в глазах появилось счастливое выражение. Иветти это заметила, как и мелькнувшую на его губах улыбку. — Девчонка даже не представляет, до какой степени ее любят! — сказала себе Иветти. Но потом Самира спохватилась: надо сделать фотографии Мэл и ее малышей. — У доны Журы, наверно, нет ваших снимков… из Ангры? — после предложения сфотографировать детей спросила Самира у Мэл. — Дона Жура гордится, что у нее теперь есть не только внук, но и две внучки. — Конечно, у матери Шанди есть все наши семейные снимки, но на пляже мы никогда не фотографировались. Самира, давай сделаем вот так… И Мэл с удовольствием приняла участие в выборе местных мини-локаций. Младший Шанди был захвачен возле вырытой для кролика глубокой норы, малышек же посадили на ствол пальмы, а за их спинами встала Мэл, обнимая сына. И много ещё всего было ими придумано! Отдых на пляже был замечательным! Какое красивое место! Самира глазом журналистки оценивала и роскошный лес вокруг пляжа, и необыкновенно чистые и прозрачные воды, и превосходный мягкий песок… Когда со съемками было покончено, а Лео вернулся в дом, Самира тоже подсела к остальным женщинам, которые принялись с удовольствием сплетничать. Только Мэл вынуждена была уйти, так как ее близнецы начали капризничать. Возможно, им надоело жаркое солнце или они проголодались. Корзинка уже опустела, впереди ждал обильный обед. Но так не хотелось уходить с пляжа! — Завтра мы с Лео едем на один из островов! Мы получили задание в журнале — написать увлекательную статью о каком-либо из островов возле Ангры! — Самира, я еду с вами! — заявила дона Иветти. — А мы? — воскликнула Жади, сидя на пляжном пледе и гладя Хадижу по голове — как когда-то в детстве. Хадижа закрывала глаза от удовольствия. — Мы все можем поехать на острова! — решила Иветти, и у Самиры застыло на губах возражение. Она лишь заметила, что стоит выбрать остров — самый интересный с точки зрения истории или природных достопримечательностей. — Мы это обсудим позже, — согласилась Иветти. А потом, конечно, вспомнили о Марокко, о том, какие события происходят в Фесе, в доме дяди Али, у знакомых всем Каримы и лары Дунии, и что нового слышно о Лейле и Рании. — Неджма и Дайнаб ездили в Мекнес к ее родителям! — напомнила Самира, хотя эту новость уже прожевали друг с другом, но не все вместе. — Неджма потом написала мне письмо по электронной почте, и я узнала, что творилось во время их пребывания в доме Фарида, где Лейла воображает себя хозяйкой. Девушка решила, что теперь, когда Хадижа выходит замуж за другого мужчину, возможно вести обсуждения и сплетничать о делах в Мекнесе, о доме, где когда-то жила Хадижа. О ее бывшем муже тоже можно открыто говорить. Кто теперь для нее Фарид? А кто для них — Лейла? — Дайнаб не в первый раз приезжала в Мекнес. Почему Неджма об этом не помнит? — сказала Хадижа. — Было такое. Но без Неджмы. Но я представляю, как сестра Фарида себя вела и с другой женой своего мужа, и с Фаридом, и с Лейлой, с матерью! А подруга Зухра больше не жена ее брата, а служанка. — Да… Неджма жаждала вернуться во дворец мужа и как следует отомстить Дайнаб за все ее выходки и унижения, которым она подверглась в Мекнесе, — поделилась Самира. — Но Неджма довольна, что побывала в том змеином гнезде. Она своими глазами увидела, какая война идет между Зухрой и Лейлой. Неджма сказала, что в какой-то момент ей даже стало жалко Зухру, над которой издевалась Лейла, оказавшаяся пострашнее Зухры. — Но как же так? Лейла в доме твоего отца не вела себя так, как ты нам описываешь, — проговорила Жади. — Лейла поняла, что Фарид ее любит, что в доме она практически хозяйка. Конечно, после матери Фарида, лары…ээээ. — Лары Джабиры! — подсказала притихшая Хадижа. Её больше не касалась жизнь в доме бывшего мужа, но все-таки было интересно узнать, как там и что происходит. — Да! Если бы не лара Джабира, то Зухре плохо пришлось бы. Только она и сдерживает невестку в ее происках. У Зухры нет больше никакой власти. Она там никто. — Самира, только не начинай ее жалеть! — предупредила Жади, помня, ЧТО пришлось пережить дочери из-за Зухры. Хадижа промолчала. А Самира возразила: — Нет-нет! Но там обе хороши! Неджма с трудом дождалась отъезда в Эмираты. Благодаря той драке, о которой мы все уже знаем, Неджма смогла ускорить отъезд в Фес, а потом и домой. — Ох, Карима, какая же она сплетница! Но она не сумела рассказать все подробности о том, что случилось в Мекнесе, потому что ее там не было. Однако всех обзвонила, сплетничая про Ранию, — с некоторым осуждением сказала Жади. — Рания? Мне ее теперь даже жалко стало! Мы с Азизом навестим ее в Мекнесе! Поедем в свадебное путешествие и обязательно с ней встретимся! Отец так и не дал Рании развод. Поэтому она все ещё наша родственница, — лениво проговорила Хадижа, все ещё лежа на ногах матери. — Хи-хи! Встретитесь! Если Рания не выйдет замуж за некоего торговца курами! — со смехом сказала Самира. Пусть она не слишком хорошо знала жен дяди Саида, но Рания столько лет входила в их семью, что Самира сама или потом от матери и тети Жади многое слышала об интриганке и хорошо ее себе представляла. — Нет-нет! Ничьей женой она не станет! — снова воскликнула Хадижа, приподнимаясь с песка. — Отец сказал мне, когда я спросила его об этом, что не станет разводиться с Ранией, но она останется жить в Марокко. А торговцу курами придется искать другую жену. — Хадижа, почему дядя Абдул не найдет в таком случае торговцу курами жену? Пусть сосватает ему невесту, и все сплетни сразу прекратятся, — посоветовала Самира. — А что? Надо будет обсудить это с Фатимой. Она поговорит с отцом. Он иногда к ней прислушивается и может созвониться с дядей Абдулом. Пусть торговцу ищут невесту! А то Карима рассказала, что торговец уже свои визитки присылает Рании! Павда, он предлагает покупать у него кур! И только! — Хадижа, а Карима давно тебе звонила? Обо мне она как-то забыла, — открывая бутылку минералки и уронив на песок крышечку, спросила Самира. — Дядя Али запретил ей болтать о Рании и о многом другом. Ей попало за то, что она рассказала про украшения, которые отец подготовил для нас к моей свадьбе. Рания слишком нервничала, как я поняла, потому что думала, что ее обделили. — Ох, эта Рания! Как хорошо, что у меня нет тяги к золоту, потому что имеются другие приоритеты! — прокомментировала Самира, прищурив глаза. Потом запрокинула голову и сделала несколько глотков из бутылки с минералкой. — Фатима говорит такими же словами, Самира, и мечтает с тобой встретиться и пообщаться. — Хадижа, правда? Я рада! Передай ей, что я тоже мечтаю с ней СНОВА общаться. Думаю, что мы с Фатимой могли бы читать одни и те же книги и обсуждать их. Это так интересно! Мнения могут совпадать или нет — тогда истина будет рождаться в интеллектуальном споре. Мне так этого не хватает! — А как же Лео? Он читает книги? — спросила Жади. Лукас, например, не читал художественную литературу, оправдываясь, что не успевает читать. Но и сама Жади не была книгоманкой. — Читает что-то. Но не то, что предпочитаю выбирать для чтения я, — пожала плечами Самира. — Но мы все равно многое обсуждаем. Хадижа вспомнила библиотеку, созданную женой отца. — О, да, книг у Фатимы теперь много! Она устроила в одной из комнат огромную библиотеку! И теперь целыми днями сидит там — дочка спит в домашней переносной кроватке, а она — читает! — А что она сейчас читает? — с любопытством спросила Самира. — Какого автора? Как называется книга? Но Хадижа со смехом пожала плечами. — Не знаю! Но она ооочень много читает. И отцу это почему-то нравится. Он позволил ей заказывать книги каждую неделю! Нам их привозят пачками! — Как ей повезло: есть возможность покупать любые книги и имеется время, чтобы спокойно читать. Мечта, а не жизнь! Чтение… Какая приятная мелочь! В их диалог вмешалась Иветти. — Люди перестали замечать и ценить повседневные мелочи: родной дом, вкусную еду, домашний уют, вечерние посиделки с родными… Ведь без этого наша жизнь не была бы такой уютной и теплой! — Да, об этом писал и Воннегут, книгу которого мы уже вспоминали. — Я повторяюсь, но уже своими словами, — согласилась Иветти. — Ах! Что-то совсем жарко становится. И обедать пора. Предлагаю вернуться в дом! Все засобирались, было пора на сегодня покинуть пляж, и пока Иветти и Жади с девушками встряхивали пляжные коврики и собирали мусор в опустевшую корзинку, дети разошлись во всю: с наслаждением крушили только что созданный песчаный городок с дорогами и башнями, ломая всё ногами, разбрасывая песок руками. Самира смотрела на это варварство с удивлением. — Зачем?! — только и спросила она. — Пусть! Завтра утром они всё это слепят снова, — утешила ее дона Иветти. Оказалось, что сии действия детей были неким привычным ритуалом ухода с пляжа. Дети всегда «ровняли» за собой песок, чтобы потом придумать что-то новое. 8. Часть 37. Глава 8. Отдых в Ангре. Самира и Лео. …Обед тоже прошел в разговорах. Детей посадили рядом, но за соседний столик, где за ними следили няни. А за большим столом расположилось парами семейство Феррасов. Но разговор вертелся весь вечер вокруг поездки на острова. Ни Лео и Самира, ни Иветти и Леонидас так и не решили, каков должен быть маршрут. — Я предлагаю отправиться на экскурсию на острова-близнецы Ботинас, а затем — на красивейший остров Катагуасес. Если успеем осмотреть за полдня эти острова, можно постараться успеть на Илха-Гранде — самый большой из островов. В прошлом это пиратская колония. — Иветти, мы не сможем охватить столько достопримечательностей! — остудил ее пыл Леонидас. — Интересная информация. Но нам нужны также необыкновенные фотографии, — вежливо напомнила Самира, так как для нее и Лео это будет не развлекательная поездка, как для Иветти и остальных, а журналистское задание. И значит, им надо работать самим, привычным тандемом, а в компании родственников и детей это вряд ли удастся. Ребята уже не раз понимающе переглянулись, даже не высказывая мысль: для них будет лучше встать утром раньше всех и сбежать на острова. Пусть Иветти и остальные отправляются на экскурсии, но не обижаясь. Пусть поймут, что им нужно РАБОТАТЬ! — Слышала, что один из островов по форме напоминает змею. Его считают одним из самых красивых и популярных бразильских туристических объектов. Я почитала в интернете! — авторитетно заявила дона Иветти. — Это второй по величине остров, там можно наблюдать старинные рыболовные традиции, как местные рыбаки вытягивают сети, объединив свои каноэ. И ещё на том острове расположен какой-то уникальный природный парк. — Иветти, а вот с высоты птичьего полета острова Ботинас по форме напоминают пару сапог, именно поэтому они так и были названы. В переводе с португальского — «обувь». Мы с Лео мечтали на вертолете пролететь над островами Ботинас и сделать фотографии. Но нам ответили, что все вертолеты заняты, нет никакого шанса заказать вертолетную прогулку ни в каком направлении. Как жаль! — Не расстраивайся, девочка! — сказала Иветти, не подозревая, а зная, почему не состоится вертолетная прогулка. — Вода возле любого из островов кишит множеством разноцветных рыб и других морских обитателей. Ботинас — настоящий природный аквариум. Напишите об этом. Лео пожал плечами, Самира тоже как-то неопределенно хмыкнула. И только настороженно прислушивающийся к их разговору синьор Леонидас довольно поиграл бровями. Никуда эти голубки не полетят! Не выдержал Лукас: — Я однажды побывал на пляже Массамбаба. Не советую туда соваться. Вода очень чистая, синее море, белоснежный песок — это всё есть. Восхитительный пляж! Но! Но вода практически всегда холодная. У меня ногу свело, едва я вошел в воду. Страшно стало! Шанди, ты ведь тоже был тогда со мной и Тавиньо на том пляже? — Был, да! Это место привлекает серферов, потому что там весьма высокие и сильные волны. — Там вдоль пляжа есть несколько баров и киосков с едой. Но и у Иветти имелись романтичные воспоминания: — Львеночек, помнишь, пару лет назад мы побывали на острове, где самые красивые закаты? Там ещё удобные пешеходные дорожки и белый песок? Есть рыбацкая деревушка, как в каком-нибудь сериале, оттуда удобно наблюдать за отличными закатами! Пышная растительность… Самира! Там можно увидеть и морских черепах, звезд, и даже дельфинов! Да и ресторан изысканной кухни мне запомнился. Львеночек, неужели не помнишь?! — Помню, — нехотя буркнул в ответ Леонидас, со страхом представив, как завтра утром Иветти заставит и его тоже вместе со всеми выдвинуться на какой-то остров! Зачем ему остров? Хочется просто отдохнуть в доме возле бассейна! Ему больше ничего не нужно, даже пляж! Лео заметил, что Самира незаметно делает пометки в телефоне. Не видя записей, он мог предположить, что там напечатаны ключевые слова: пиратская колония, деревушка с закатами, рыбацкие каноэ, морские звезды и черепахи… Что ещё? Кажется, Лео уже догадывался, сколько островов им придется завтра обследовать. — А есть и недоступный остров… Львеночек, помнишь, нам туда не удалось попасть? Как же он называется? Кажется, остров был выставлен на продажу, и мы из любопытства решили на него взглянуть. — Ты что-то перепутала, Иветти. Не остров недоступный, а пляж на острове Илха-Гранде, пляж Лопес Мендес, куда можно добраться только на катере. На острове нет автомобильных дорог, как мне говорили, а пляж в окружении настоящих джунглей. Кому нравится жить вдали от шумной цивилизации — им туда! — Нет, Львеночек, нам завтра туда не добраться. — И не надо! Иветти, можно же съездить на остров, где вы уже не так давно побывали и остались довольны? Столько воспоминаний! Дети потом рисовали всё, что там видели! Вокруг Ангры около двух тысяч пляжей! Выбери такой, куда не надо ни лететь, ни катер нанимать. Когда поздний обед закончился, Лео и Самира незаметно покинули столовую и уединились в саду, там, где их не сразу можно было обнаружить. Точнее — забравшись на дерево и устроившись рядышком на толстой ветке. Говорили в полголоса, чтобы их не обнаружили. — Так что решим? Куда отправимся? — вопрошала Самира. Иногда они понимали друг друга с полуслова. — Думаю, начать следует с островов Бонфим: живописные скалы, восходы-закаты, природа красивая. Встанем рано-рано, чтобы успеть захватить восход солнца. Иветти права, восхваляя подводный мир. Рыбки там разные, морские звезды — это же всем интересно! И фотографии получатся отличные, красочные. — Кстати, рядом с теми островами есть небольшой остров, куда можно добраться вплавь. Там стоит небольшая церковь — самое то для снимков. Расспросим местных: наверняка же знают местные легенды или притчи, — планировала девушка. — Отлично! Так и поступим. А ты не против наведаться к фонтану Кариока? Это памятник с очень богатой историей, мифами и поверьями. Я много о нем слышал. И там же где-то есть водопад Фейтисейра. Как видишь, я тоже поблуждал по Интернету. Пятнадцать метров в высоту водопад. — Где он? — не поняла Самира. — На острове Илха-Гранде. Невероятно красиво, как пишут туристы в отзывах. Также на скалистой стороне острова есть маяк, а на юго-западном побережье острова — подводная пещера. — Короче, маршрут ясен, теперь бы встать утром и как-то незаметно сбежать, пока все спят, — подытожила совещание с мужем Самира. Они спустились из укрытия и направились к дому. — Кстати, знаешь, дорогая, какая легенда связана с островами Бонитос? По легенде сквозь остров когда-то прошел огромный пиратский корабль, разделивший его на две половинки. — Красивая история. Но, Лео, мне кажется, Иветти на нас обидится. — Самира, но что же делать? Нам надо работать. Она поймет. С детьми и с таким количеством попутчиков мы не будем мобильными. — Но мы можем в следующий раз вместе с ними обследовать любой остров! На Илха-Гранде есть мангровые заросли, а ещё я читала, что в заливах сохранились многочисленные останки затонувших в прибрежных водах кораблей. Даже если мы их не увидим, но твои братья Эд и Габи будут в диком восторге! — Вот только лодку мы не наняли заранее, — озабоченно произнес Лео, теребя кончик уха. — Ничего, будем надеяться на то, что нам повезет. Если окажемся на пристани первыми, то возьмем лучшую лодку и поплывем на Илху-Гранде. Жади и Хадижа удивились, когда Самира все-таки перебралась с частью вещей в комнату, где Лео определили на ночлег. — Самира капризничает, а Лео у нее под каблуком, — нашла объяснение Хадижа. — Но все-таки мой намек не прошел для нее бесследно. Жади кивнула, но она-то понимала Самиру лучше, чем ее дочь. Нет, у Самиры и Лео появились свои планы. Чтобы девушка отказалась от своих обязательств? Она ни за что не поступится работой. А им с Лео нужно было собрать материалы для статьи, а не с экскурсиями бродить по островам в большой компании родственников. …Дона Иветти в гостиной включила телевизор и настроила просмотр сериала с флешки. — Новая серия «Ранней пташки» с Джаном Яманом! Турецкий сериал! Жади, ты его не смотришь? — спросила она у подруги, появившейся в гостиной с чашкой чая в руке. — Нет. Но наслышана о нем. — О ком? О сериале или о Джане Ямане? Или Джане Дивите? — Эмми и Хадижа смотрели сериал и при мне обсуждали и серии, и героя. — Но Самира и Фатима тоже на него подсели! — подтвердила Хадижа, которая тоже пришла, чтобы не оставаться в комнате в одиночестве. — Все его уже посмотрели! Кроме Неджмы, как выяснилось. Но мы посоветовали ей найти в интернете, если ее муж не будет против. — Почему муж может быть против просмотра сериала? — удивилась Иветти. — Потому что в главного героя влюбляются многие зрительницы. А это харам. Карима, когда мы с ней обсуждали сериал, даже собиралась расспросить дядю Али, харам это или нет: любить придуманного героя из сериала. — И как? Что ответил дядя Али? — заинтересовалась Жади. Но и Иветти с интересом повернула голову от экрана к Хадиже. — Не знаю, — пожала печами девушка. — Мы больше не говорили с Каримой об этом. Но вот дядя Абдул сказал бы, что это харам. Хадижа подсела к матери на диван, где уже сидела с пультом в руке дона Иветти. — Где Самира? Она уже видела сериал, девчонка и привезла флешку с сериями. Ей не интересно пересматривать? — Мне кажется, они с Лео ушли к себе. Решили выспаться, — объяснила Жади. — Хм! Выспаться? Как же! — рассмеялась хрипловатым голосом мачеха Лео, она же — свекровь Самиры. Но тут же продолжила: — А я увлеклась сериалом! Посмотрела почти четыре десятка серий и могу сказать: я не видела нигде такой любви в кино, какую проживает Джан Дивит. Глубокая, мучительная, тихая, без истерик. Настоящая мужская любовь, но которая выворачивает всю душу. Редко встретишь такую любовь. И актер Джан Яман в любви и в трагедии гениален. В комнату вошли Лукас, Шанди и синьор Леонидас. Увидев заставку на экране телевизора, Лукас выразительно хмыкнул. — Что вы нашли в этом сериале? Дона Лидиане сходит с ума, не помня во время просмотра про Тавиньо. Она даже звонить ему забывает. Тавиньо мне жаловался, что задет и обижен ее вниманием к другому, пусть и виртуальному, не существующему мужчине. Шанди поморщился и тоже вставил несколько слов: — Дона Летисия и дона Эстер, с которыми я общаюсь по работе, тоже без ума от героя сериала. По их словам, он очаровал их своим обаянием, доброжелательностью, хорошими манерами. Не знаю, я не смотрел ни одной серии, как и Мэл. — У вас и нет времени на сериалы, детьми лучше занимайтесь, — заметил синьор Леонидас. Его удивляли глупые разговоры, которые он сейчас слышал. Как возможно тратить драгоценное время на сериалы? Растрачивать чувства на придуманных героев? — А что такое? Львеночек! Посмотри, какой Джан Дивит неглупый, эрудированный, грамотный и интересный человек. Красота его — бонус, а то все его фанаты повторяют, какой он красавчик. Разве это самое главное в жизни? — философствовала Иветти, забыв, что говорит это не девушкам, любительницам сериалов, а Лукасу, Шанди и Леонидасу, которым это неинтересно, а то и вовсе злит из-за восхвалений незнакомца. Просмотрев длинную турецкую серию, женщины вышли в сад, чтобы насладиться поздним вечером и луной на небе, а также огромными звездами, как и вдали серебристой водой в океане, шум которого доносился даже сюда, в сад, где они стояли под цветущей жакарандой. Потом дона Иветти спохватилась, что забыла обговорить с домоправительницей меню на обед для тех, кто не захочет вместе с ней плыть на соседний остров. Жади и Хадижа, возвращаясь в дом, поднимаясь по лестнице в комнату, которую на эту ночь они с Хадижей заняли, слышали, как Иветти выговаривает на кухне, что продукты нужно закупать и заказывать заранее. А если она забыла составить меню, то ей могли бы напомнить, и — да, она знает, что сама виновата. Когда Жади уже легла в постель, вдруг зазвонил телефон Хадижи, которая укладывалась на соседней кровати. Это был Саид. Увидев, что звонит отец, Хадижа испуганно воскликнула: — Я забыла позвонить домой! Но мы же договаривались! Жади слушала, как Хадижа послушно отчитывается перед отцом о прожитом дне. Как с восхищением описывает Ангру, как рассказывает о планах Самиры и Лео побывать на островах, потому что в журнале им заказали статью о поездке. Как ей здесь всё нравится. Как ей жалко, что отец не отпустил с ней Фатиму! Самира очень хочет встретиться с его второй женой! Она мечтает обсуждать с кем-то книги — даже это выложила дочка Саиду. Саид поинтересовался, побывала ли Хадижа на пляже. Жади поняла это по тому, каким фальшивым тоном стала отвечать дочь, изворачиваясь и лукавя. Но отец спросил про фотографии, и Хадижа призналась, что снимков много, она приедет и всё ему покажет. — Дочка, спроси у своего отца, не будет ли харамом, если он увидит на фотографиях посторонних женщин в купальниках? Если он запретил тебе носить на пляже купальник, тогда и ему не следует видеть меня и Самиру, дону Иветти и Мэл в пляжном виде, — с ехидством подсказала Жади. Саид услышал, конечно, ее колкое замечание. И девушка на его вопрос ответила, что да, она будет ночевать в комнате вместе с мамой, а Самира отправилась спать к мужу. На этом разговор был окончен. Хадижа виновато подняла на мать глаза. — Я не люблю врать отцу. Но как я могла признаться, о, Аллах, что нарушила обещание и пришла на пляж в купальнике? — Ты закуталась в несколько непрозрачных парео так, что купальника видно не было! Смело можешь показать Саиду все фотографии, где есть ты. Наши снимки постарайся стереть, чтобы твоему отцу не пришлось совершать харам, видя… — Я поняла, — не позволив матери договорить, быстро согласилась девушка. — Мама, а почему ты ночуешь не с Лукасом? Жади улыбнулась. — Потому что ты впервые оказалась здесь, в Ангре. Лукас занял ту маленькую комнатку почти на самом чердаке, из-за которой в детстве он постоянно ссорился, спорил и даже дрался с братом-близнецом Диого. Ему там будет хорошо. Возможно, туда проберется и Пьетро. — С братом — с тем, который погиб, когда вы с Лукасом познакомились в Марокко? — Да, моя принцесса, — ответила Жади, назвав дочь по привычке так, как называла в детстве. — Мы с твоим отцом ещё не были знакомы, он пришел сватать Латифу позже, намного позже нашего с Лукасом знакомства. — Я не раз слышала, что мой отец должен был жениться не на тебе, а на тете Латифе. Как же так? — Меня собирались выдать замуж за Мухамеда, — осуждающе кивнула Жади. Относилось это к судьбе, которая так пошутила над сестрами. — Твою тетю сосватал Саид. Но Латифа проявила несдержанность и сама всё испортила. Ей очень понравился жених — твой отец. И она с восторгом проговорилась об этом при ларе Назире, показала, как ей нравится Саид. А вот ларе Назире это не понравилось. Ее не выдали замуж, поэтому она уже тогда время от времени делала гадости, чтобы другие не были счастливы. — Но сейчас тетя Назира не такая. — Да, это сейчас. Она вышла замуж, стала матерью, скоро родит ещё несколько детей, — проговорила Жади, даже дочери не открывая секрет, что Ферюза — не дочь Назиры. А если Хадижа выложит эту правду отцу? Поэтому дочка думала, что Ферюза — родная дочь тети Назиры, которую она к удивлению всех родила в Марокко не без помощи непонятно какой силы! — А дальше? — спросила Хадижа, хотя знала эту историю давно. — Лара Назира придумала, что у Саида и Латифы была общая кормилица, а значит, они молочные брат и сестра, и брак для них — харам. Тогда Саид сосватал меня, а тете Латифе в мужья достался Мухамед, который сначала ей ужасно не понравился, но потом она убедила себя полюбить мужа. — Но теперь тетя Латифа любит сида Керима. Я видела ее глаза, ее взгляд, когда она смотрит на Керима или своего сына. Я не замечала выражения ее глаз, когда рядом был дядя Мухамед, Самира или Амин. Но теперь вдруг увидела! ТАК она никогда не смотрела на дядю Мухамеда! — Да, дочка. Именно! Теперь Латифа, наконец, любит сердцем, а не умом. Они ещё долго разговаривали, не подозревая, что в маленькой комнатке почти под крышей не спит Лукас. Он стоял у распахнутого окна, через которое в комнатку вливался свежий ночной воздух, пусть и влажный, но наполненный ароматами сада и морской соли. Слышимый ночной шелест волн, разбивающихся о берег, успокаивал. А Лукасу и нужно было успокоиться! Что он только что узнал?! Отец поделился с ним тайной. Опять этот Альбьери! Никак доктор не успокоится, всё что-то придумывает и экспериментирует! И почему-то все его исследования касаются семейства Феррасов! Видимо, отцу не хватило обсуждения проблемы с Иветти, поэтому он увел сына в кабинет, который имелся даже в этом доме, куда семья приезжала как раз отдохнуть от дел фирмы, привел и усадил в кресло, сам сел рядом и поведал удивительную историю. Лукас поверил, да! После истории с рождением Лео Лукас мог бы поверить во что угодно! Но тут было как раз всё понятно: Самира и Лео стали донорами для ЭКО. Только Самира сделала это осознанно, а Лео даже не подозревал до некоторого времени, что Альбьери использовал его материал для ЭКО доны Назиры, тети Самиры и Хадижи! И теперь женщина скоро родит троих детей, которые станут юридически ее детьми, а биологически это дети Самиры, а один из них — ребенок Лео. Но женщина не знает об этом. Лукас сначала не понял, с какой целью отец рассказывает ему эту историю, даже решил, что тот снова намерен судиться и отобрать у Назиры внука. Но отец отрицал подобные намерения. Нет, он поделился подозрениями, что Альбьери обманывает будущую роженицу и планирует украсть одного ребенка: конечно же, ребенка Лео! — Невероятно! — только и смог сказать Лукас отцу. А Леонидас Феррас начал уговаривать его быть бдительным, не помогать Альбьери в случае похищения малыша. Это звучало бы как бред, если бы доктор уже не проделал что-то подобное с Лео. Лео — клон, и доктор продолжает эксперимент! Лео… Лукас сегодня понаблюдал за братом и Самирой. Альбьери во время давнего разразившегося скандала и ссоры с отцом из-за суда за отцовство признал: Лео — клон Диого. И так как Диого был близнецом Лукаса, т.е. Лукас и Диого были природными клонами друг друга, то нет разницы, из чьей клетки был создан эмбрион, из которого развился плод и у Деузы родился Лео. Теперь Лукас смотрел на брата и думал, почему Лео влюбился в Самиру? А настоящий Диого кого бы полюбил? Если бы они вместе встретили в доме дяди Али Жади, влюбился бы брат в нее так же, как он? Почему Лео сначала тоже интересовался Жади? Самира в его жизни появилась недавно, но как он ее полюбил! А что если в парне смешалось два начала: он и Диого, он и Лукас? Но есть и собственное начало — от самого Лео, от его души. Ведь он не унаследовал душу Диого. Но и Лукас не чувствует, что от него что-то убавилось. — Бред! Какой бред! — потер лицо руками Лукас. Где Жади? Ее отправили в комнату этажом ниже, потому что она впервые привезла в Ангру дочь. Поэтому они с Жади сегодня не вместе. Пьетро собирался спать в его комнате, умоляя об этом. Но потом оказалось, что уснул там, где уложили других детей: Эда, Габи, Шандиньо. — Не умер бы Диого — не родился бы Лео, что за судьба! — Лукас вспомнил, как воскликнул под конец разговора отец. — Мне нужны все мои дети и внуки: и родившиеся, и те, что только должны родиться. Пусть матерью ребенка Лео станет та женщина в возрасте, а его отцом будут считать друга Шанди, но я-то буду знать, кто он такой. Мой внук, сын Лео. Может прийти время, когда мальчик (или девочка!) узнает правду. Как думаешь, Лукас, чем может закончиться тогда эта история? — Кто же станет разоблачителем? Альбьери признается или дона Эдна? — усмехнулся Лукас, но потом замолчал, не стал расстраивать отца. Уж этот доктор Альбьери! Ох, Альбьери! Утро в Ангре. То, что молодожены исчезли из дома, все уже знали. Жади успокоила родственников, что ещё накануне догадалась об их планах. Иветти тоже со смехом приняла их решение: — Я тоже что-то такое предчувствовала! Но для них на первом месте работа! Для них написать статью важнее, чем болтаться снами с острова на остров. Ничего, в другой раз они от нас не сбегут! Синьор Леонидас был рад, что так повернулись события. Молодцы Лео и его жена, что тихо уехали на остров рано утром, тем самым разрушив планы Иветти совершить марш-бросок по островам! Леонидасу хотелось просто отдыхать в плетеном кресле в саду — почитывая газету, попивая соки или кофе… А Иветти могла бы снова отправиться на пляж с детьми! Захватив с собой и Мэл с нянями и малышами, и Жади с ее дочерью-невестой, и даже Лукаса с Шанди пусть берут с собой! Ему очень хотелось побыть в тишине и в одиночестве! Ему хотелось укрытия, где никто его не сможет достать! Но утром его ждало ещё одно испытание: откуда-то из недр дома — точнее, из кухни, доносился громкий голос Иветти, обсуждавшей меню на предстоящий сегодня обед. Ох, эта Иветти! Почему непременно нужно прибегать к кулинарным фантазиям? Почему нельзя заказать простые и привычные семье блюда?! В Рио на кухне командовала в основном Далва, зная предпочтения и привычки хозяина, понимая его с полувзгляда, с полуслова. Даже говорить ничего не нужно было, чтобы Далва мягко пресекла попытки Иветти внести смуту в меню. Но в Ангре жена предавалась экспериментам — находила и пробовала блюда из разных мест Бразилии. Леонидасу было непонятно, для чего жене нужны эксперименты. Но есть приготовленную еду приходилось не только Иветти, но и остальным членам семьи и даже гостям! Хорошо, если это была просто фейжоада — фасоль с различными видами мяса, мукой маниоки и специями. Но Леонидас Феррас категорически запретил использовать в этом блюде традиционные бычьи хвосты. Запретил через Далву от своего имени и за спиной Иветти! Но женщина нашла рецепт утки в соусе из кассавы. Ей привезли из джунглей джамбо (так, кажется?) — растение, которое вяжет язык, и траву, которая жжет желудок через несколько часов после еды. Леонидас чувствовал, что уже не так молод для подобных изысков, и потому кулинарные опыты однажды закончатся для него плохо! — Я же не предлагаю тушеную черепаху! — на кухне разносила прислугу хозяйка. — Но рыбу в кокосовом молоке с орехами можно приготовить? Есть свежие креветки, которые можно потушить с травами — кориандром, луком, с лимоном и пальмовым маслом! Наконец, купите омара — и его тоже в кокосовом молоке приготовьте!.. Ей отвечали. Но услышанное дону Иветти не устраивало. -… Что?.. Вы уже цыплят замариновали и собрались готовить в ореховом соусе? Кешью закупили? Нет? Арахис? Правильно! Это блюдо с африканскими корнями, должно готовиться именно с арахисом. Кстати, не забудьте добавить туда имбирь! Иветти так уверенно распоряжалась, что можно было бы подумать, какой опытный кулинар из нее получился. Но нет, Жади знала ее секрет: у доны Иветти было хобби — собирать в блокнот понравившиеся рецепты, которые она и испытывала на кухонном полигоне в Ангре. И пока никто не отравился и не умер. Но и готовила не она, а нанимаемые опытные повара. -…И ещё… Хочется куриного бульона с рисом! Ни и салаты, закуски, горячее. Со всем остальным я согласна. Дерзайте! Леонидас выдохнул: если есть куриный бульон, то им он и ограничится, если остальное ему не придется по вкусу. Он взял со столика из целой стопы принесенных свежих газет одну, развернул и начал просматривать страницу за страницей, слушая вопли сыновей и внуков, которые играли в футбол в другой стороне сада вместе с Лукасом и Шанди. Мэл, Жади и Хадижа расположились возле бассейна. Неужели они там и останутся? А как же пляж? Ну, хотя бы уже не вспоминают про проездку на остров! Иначе Иветти потянула бы и его за собой. На завтрак были поданы сыр и йогурты, пирог и соки, фрукты и кофе. Но на Леонидаса на свежем воздухе за городом всегда нападал голод. Он не стал ждать обед, во время которого ещё неизвестно, какую еду подадут из того, что велела приготовить фантазерка Иветти, поэтому служанка принесла ему с кухни блюдо с разными съедобными мелочами, закусками, которые он незаметно таскал, запивая соком. А чуть позже ему должны будут подать свежие булочки к кофе, о чем накануне — отдельно от Иветти — договорилась с поварами Далва. В доме в Ангре теперь служила племянница Изадоры, поэтому проделать это было несложно. …День прошел незаметно для всех. Поход на пляж в очередной раз, покупка кокосов теперь уже Лукасом и Шанди, возведение на берегу пиратской крепости с настоящей гаванью, в которой стоял старый парусник… Жади и Хадижа несколько раз успели прогуляться по песку вдоль берега, обе в купальниках, но с намотанными на бедра парео. А дона Иветти же успевала быть везде! Когда начало смеркаться, к дому подошли донельзя уставшие Лео и Самира. Журналисты вернулись с задания! Они были настолько вымотаны, что отказались от позднего ужина. Не было сил даже поесть! Но надо было знать дону Иветти! Как только они с Львеночком успокоились, увидев вошедшую через ворота пару, она тут же побывала на кухне и велела накрыть для путешественников на стол: после обеда ещё оставались порции рыбы в густом соусе, овощной салат, фарофа, маринованные перцы чили, пирог, а из фруктов — папайя. И ребятам пришлось пусть и по кусочку, но всего понемногу съесть! И только после этого их отпустили отдыхать. А снимки, сделанные во время обследования островов, Самира и Лео обещали показать всем желающим уже завтра… …На следующее утро они встали поздно и появились в саду, когда некоторые члены семьи за накрытым столом заканчивали завтрак. У Самиры растрепались волосы, как будто она не успела их причесать, а у Лео был забинтован палец на левой руке — результат падения во время неудачной фотосессии. Иветти с детьми сидела отдельно, скрываясь от утреннего солнца под огромным зонтом. Читала детям сказки. Рядом устроились в креслах Жади и Хадижа и тоже с удовольствием слушали, припоминая между собой сказочные фантазии тетушки Назиры. Перекусив вместе со всеми и описав пережитые приключения на островах — от пребывания в пещере и вида водопада до осмотра церкви, к которой пришлось плыть на арендованном вместе с лодочником каноэ, и о многом другом, ребята снова сбежали, теперь уже на пляж, где только вдвоем, усевшись на ствол пригнувшейсяк песку пальмы, принялись обсуждать план будущей статьи и разбирать сделанные снимки. — Самира, ты была права, уверяя, что эти окажутся неудачными, а вот здесь получилось так, как надо! — «листал» цифровой альбом Лео. Самира, покусывая кончик карандаша, следила за тем, как сменялись фотографии на экране телефона. Потом им предстояло пересмотреть ещё и ее архив сделанных снимков! Хорошо, что удалось сбежать в этот укромный уголок — пока. Но вроде бы на сегодня и не планировался Иветти выход с детьми на берег! Вечером вернуться в Рио собирались Жади с Хадижей, Лукас и Пьетро. Лео и Самире тоже не следовало задерживаться — надо было срочно писать статью и обрабатывать фотографии, подгоняя их под требования журнала! И на ноутбук тоже надо было залить все материалы. …После обеда на двух машинах возвращались из Ангры. Лео задремал во время поездки, опустив голову на плечо Самиры. Она не стала его будить, рассматривая пролетавшие за окном пейзажи и обдумывая фразы, которые она использует в статье для описания тех или иных мест или в комментариях к снимкам… 9. Часть 37. Часть 9. Марокко. Фес. Жизнь Рании. Рания с самого утра была в дурном настроении. Поэтому она отчитала каждую служанку, особенно придираясь к тем, кого подозревала в доносах Саиду. Только Рании было известно, что в доме имеется видеонаблюдение с прослушкой, а служанки, как думалось Рании, ничего об этом не знают. Она выплеснула на прислугу весь негатив, но и после этого легче не стало. Наведя порядок в доме, напомнив, кто в нем хозяйка, Рания поднялась на второй этаж и прошла к себе в комнату. Прогнав служанку, которая чаще других выполняла роль няни, Рания взяла на руки трехлетнюю дочку и принялась шагать по комнате. Райхане надоели странные блуждания матери, и она захныкала. Тогда только Рания пришла в себя, посадила дочь на кровать и достала небольшую массажную щетку, чтобы причесать густые кудрявые волосы ребенка. Девочка играла мягкой игрушкой, а Рания, разбирая волосы ребенка на пряди, продолжала нервно обдумывать ситуацию, в которой оказалась. Она осторожно водила щеткой по волосам дочери, стараясь не причинить боли. Даже представить теперь было невозможно, что Райхана могла бы не родиться! Рания всей душой привязалась к маленькой дочери, полюбила ее не меньше, чем любила сына. И теперь ей казалось, что, родись второй сын, он мог бы стать причиной ревности, а то и ненависти старшего брата. Мунир такой эгоистичный! Но сестренку полюбил. Случилось бы так и с братиком? Рания не всегда могла добиться послушания Мунира. Мальчик порой становился строптивым, вредничал, проявлял упрямство и чуть не винил ее за то, что они живут так, как им приходится жить в Фесе. У мальчика здесь совсем не было друзей, он пока ещё не посещал школу. Пусть у него было много разнообразных занятий дома — имея планшет, много разных книг, конструкторов, пазлов, которые мальчику пока не надоело собирать, но Муниру не хватало того огромного, знакомого с рождения сада, атмосферы Бразилии, ощущения дома, которого так и не появилось в Марокко. Рания видела, что сын считает их пребывание в Фесе временным. Когда же она попыталась объяснить, что жизнь их семьи изменилась, теперь им придется жить в Марокко если не всегда, то оставаться в Фесе и жить в этом доме долгие годы, мальчик решительно не принял этого. Он начал бунтовать. Ему теперь страшно не нравились выходы в город, когда мать отводила его на очередной урок к дяде Абдулу. К тому же он враждебно посматривал на охранника, который был вынужден везде сопровождать его с матерью. Но и дома он вел себя провокационно: зная о видеонадзоре, Мунир садился в комнате матери так, чтобы было непременно видно, чем он занимается. А чаще всего он рисовал! Его рисунки начали пугать как Ранию, так и Саида, которому она часто жаловалась на сына. Смог ли Саид рассмотреть на видео нарисованное? Но рассказам Рании верил. Поэтому и позвонил однажды дяде Абдулу, попросив не пугать мальчика с ещё неокрепшей психикой страшными рассказами о грешниках в Аду. Услышал он от дяди много поучительного, не подозревая, как доволен остался сид Абдул. Старик вообразил, что смог достучаться до ребенка, который хорошо усвоил, что такое грехи и какая кара ждет того, кто совершит харам. И был не прав! Мунир совсем по иной причине рисовал то страшное дерево из Ада, на ветвях которого должны были зреть ужасные плоды, а на его рисунках там висели фигуры в узнаваемых одеждах. Рания, жалуясь на поведение Мунира, боясь за свое положение в семье, не подумала, что Саид может рассмотреть, что изображено на тех рисунках, и понять, кого имеет в виду сын. А на ветках висели жены его отца, которых мальчик винил в том, что их интриги стали причиной его с матерью и сестрой отъезда в Марокко. Вот потому на одной ветке болталась Зулейка в любимом голубом платье, вполне узнаваемом, а на соседней — Фатима почему-то с рыжими волосами, в платье песочного цвета со знакомым орнаментом. Узнать вторую жену Саида Рашида было нетрудно по изображенным украшениям: таким знакомым серьгам в ушах, по ожерелью на шее, на котором мальчик нарисовал зеленые точки изумрудов как на настоящем ожерелье. На пальцах бумажной соперницы матери были кольца — тоже с зелеными камнями. Рании показалось, что даже лицо у криво нарисованной фигуры оказалось похожим на лицо Фатимы! Сын явно подметил какие-то черты. На соседних ветках юный художник разместил своих бразильских братьев и сестер, «качавшихся» в подвешенном состоянии на тонких линиях-веревках. То есть все родственники Мунира, оставшиеся в Бразилии, оказались достойны попадания в Ад. Рассмотрев рисунок, Рания пришла в ужас. — Мунирчик, порви рисунок и больше такое не рисуй! — А я хочу и буду! Это их Мактуб, так суждено! — Нет, Всевышний каждому дал иную судьбу. А Аллах лучше знает. Не надо больше рисовать такие страшные вещи! — Я хочу, чтобы Фатима была наказана! И Назрин тоже, потому что из-за ее матери мы теперь живем не в Бразилии! — Мунир, как ты не понимаешь?! Если твой отец или Фатима увидят твои рисунки, нам точно не позволят вернуться в Рио! В тот чудесный особняк! Ты хочешь разозлить отца и его жен ещё сильнее? Но мальчишка промолчал, продолжая упрямо раскрашивать оставшуюся часть рисунка. Рания решила, что потом сама разорвет рисунок на мелкие клочки, когда сын уйдет спать к себе в комнату, а у нее будет возможность добраться до «шедевра». Однако мальчик оказался более сообразительным и просчитал действия матери. Рисунок на ночь исчезал непонятно куда, а днем всегда лежал рядом на его тетрадях или планшете, где бы ни расположился мальчишка. Но Рании пришлось поссориться с Муниром. Нервы у нее не выдержали! Это случилось после того, как служанка передала визитку того самого торговца курами, которого сплетники на медине со злорадным смехом прочили ей в мужья… Наглец посмел предложить ей свой товар: замечательных кур, которые у него покупают в других домах ее родственников: у сида Абдула, у сида Али, даже в доме ее сестры Амины! С Аминой Рания давно не виделась. Как-то само собой пришли обиды друг на друга и непонимание. Рания совсем забыла, что Амина — мать нескольких детей, что сестра снова живет в доме мужа, пусть и родив ему уже двоих детей. Но сестра была даже не второй женой в семье мужа, в которой у одной из жен родился больной ребенок. Или он потом заболел? Рания никогда даже не пыталась вникать в семейные дела сестры, а та, конечно, ждала от нее денег! Рания не сомневалась! Почему они все думают, что Рания богата и не считает денег? А значит — может помочь семье сестры! Тем более — дать сумму на лечение больного ребенка! Но у Рании не было денег, пусть она и жена богатого мужчина, самого Саида Рашида. Но ведь Саид наказал ее, выслав из Бразилии подальше от остальной части семьи. И расходы он теперь тоже жестко контролирует. Рании не приходило в голову просто попросить Саида о помощи, в которой нуждается семья мужа ее сестры! Она была настолько эгоистична, что не догадывалась о таком простом шаге. Амина тоже не просила и не намекала. Но когда Рания сообразила, помогать сестре не захотела. Себя бы спасти! Болен не ребенок Амины, кстати. — Наверно, моя сестра уверена, что Саид даст развод после свадьбы Хадижи! Я уже не так в этом уверена. Иначе отец уже знал бы о грядущем разводе. Но если Мунир не прекратит дразнить отца и его жен, то для меня точно это закончится плохо! — подумала она и неожиданно расплакалась. Мунир только тогда оторвался от занятия. Теперь на новом рисунке под деревом горел адский огонь, пламя поднималось до самих ветвей, лизало грешников, качающихся на ветках. — Мунир, я же просила! — взвизгнула женщина, отбросив в сторону щетку, которой расчесывала пряди волос Райханы. Девочка испугалась и тоже заревела, повернувшись к матери и увидев ее истерику. А Рания схватила лист бумаги с рисунком и принялась лихорадочно раздирать его. — Я же умоляла тебя не рисовать больше ничего подобного! Зачем ты меня подводишь?! Хочешь, чтобы твой отец дал мне развод? А твой дед выдал меня замуж за торговца курами? Вот, возьми его визитку! Возьми, — бросив на ковер порванный рисунок, выхватила она из кармана картонный квадратик визитки и зло протянула сыну. — Вот там мы и будем потом жить — в его халупе рядом с вонючими курятниками. Он научит тебя рубить куриные головы на рынке, выгодно продавать птицу, а твоя сестра, когда подрастет, будет кормить кур, я же в это время стану чистить грязные клетки! У тебя не будет ни планшета, ни книг, ни игрушек! Мальчишка смотрел на мать округлившимися глазами. Мунир представил всё описанное матерью как на яву… — Нет, не хочу жить в другом доме! Даже здесь лучше, чем в доме какого-то торговца! Если ты выйдешь замуж за торговца, я заставлю отца забрать меня в Бразилию! — Заставишь?! Мунир, все, что с нами произошло — твоя вина. Если бы ты не бросился с ножом на дверь дочери Фатимы, если бы ты не угрожал ей и Назрин, ничего бы этого не случилось! Ты маленький, но уже такой злой! Рания выговаривала сыну страшные слова правды, не понимая, что делает. Но она уже дошла до края! Ее и саму всё здесь не устраивало, хотя ее сестра не смогла бы понять, как такой роскошный дом может не нравиться. Амина сказала бы, что Рания всем обеспечена, а в бедах виновата сама! Но Рания винила в навалившихся неприятностях сына! Она теперь перестала искать козни врагов. Фатима и Зулейка, Хадижа ничего не сделали бы ей, если бы не проступки Мунира. — Нет, сыночек, твою сестру Саид заберет обратно в Бразилию, но тебя — нет! Если мне придется стать женой другого человека, когда твой отец выгонит меня из этого дома, дав развод, ты окажешься в доме дяди Абдула и будешь там жить, пока не станешь взрослым! Выговорившись, Рания разрыдалась так, что ее начало трясти, что напугало Райхану ещё больше. Девочка притихла и застывшими от страха глазами следила за матерью. В дверь постучала и вошла старшая служанка, чтобы узнать, что случилось, нужна ли помощь. Но Рания только рыдала, не отвечая. Тогда старая служанка, поставленная Саидом соглядательствовать, подняла на руки перепуганную Райхану, схватила за руку Мунира и насильно увела его из комнаты, пригрозив рассказать хозяину, что ларе Рании стало плохо. Вскоре к рыдающей Рании пришла другая женщина, работавшая на кухне, она принесла успокоительный отвар, уговорив хозяйку выпить полстакана травяной жидкости. Сначала Рания опасалась, что вести Мунира на урок к сиду Абдулу придется одному охраннику, без нее, но потом она успокоилась настолько, что смогла одеться, завернувшись в черную джеллабу и палантин, который натянула на глаза, чтобы никто ее не рассматривал. Райхана осталась с няней дома, а она и Мунир в сопровождении охранника вышли на медину и по знакомым улицам отправились в дом дяди Абдула. Она шла так быстро, что сын едва успевал шагать. Если охранник был удивлен, то все равно промолчал. Рания же боялась не только встречи с настырным торговцем курами, посмевшим прислать визитку с предложением услуг (издевается он, наверно?!), но и встречи с женой другого торговца. Сплетники не зря намекали, что и жена торговца сладостями не прочь с ней познакомиться. Как она низко пала, если этих людей не пугает, чья она все ещё жена… Карима намекнула, что та женщина, как говорят, сама решила нарисовать визитку их лавки, чтобы передать будущей сопернице. Но Рания была решительно настроена поставить на место всех, кто посмеет к ней подойти! Она с горечью осознала, как права пословица: от счастья к несчастью — один шаг, но назад — долгий путь. Вернется ли ее прежняя беспечная жизнь? …Пока небольшая процессия во главе с Ранией добиралась до дома сида Абдула, на его кухне сплетничали лара Нурия и лара Дуния. Женщины подружились и с удовольствием перемывали кости всей медине. Информацию для этого подбрасывала как Карима, часто звоня подруге Дунии, так и сам сид Абдул, возвращаясь домой, клокоча от злости, когда ему приходилось сталкиваться на медине с чем-то, с чем он не мог согласиться: это могло быть чье-то мнение, не совпадающее с его, проступок, вызывающий в нем возмущение, слухи и чужие сплетни, которые он считал харамом, но выводы делал. Все происшествия обсуждались сидом Абдулом с женами, конечно, с воспитательными целями. Но и Нурия с Дунией потом не раз обговаривали между собой скандалы, когда рядом не было старика, и можно было говорить, не оглядываясь на мнение мужа, при котором полной свободы слова для них не было никогда. -…Шайтан всегда расплачивается черепками! Не знаю, от кого Карима услышала эту поговорку, но ведь так и есть! — уверенно кивала Дуния, обсуждая поступок родственницы одной из соседок с их улицы. — Аллах! А ведь ее кто только не предупреждал! Даже сид Абдул советовал мужу нашей соседки поговорить с грешницей, пока та ещё не была грешницей, не совершила харама! — Нурия, пока не забыла! — хлопнула себя по лбу лара Дуния. — Мне Карима рассказала, что Хадижа разговаривала с отцом, и Саид собирался звонить сиду Абдулу, чтобы он начинал искать жену торговцу курами. Саид не намерен разводиться с Ранией. Да вроде бы и не собирался он давать ей развод! Всё придумали сплетники, а их никто не остановил, когда начали придумывать то про одного жениха, то про другого! — Как же так? Кто придумывал? Так ее отец сам сказал, что когда Рания получит развод, то он найдет ей мужа. Саид был так зол на Ранию! Но он отходчивый, незлопамятный, всегда был таким в детстве. Я помню, какими оба росли — Мухамед и Саид. Назиру сначала воспитывала их родная тетя Сурия. — Мда, значит, Саид передумал. Но отец Рании неосторожно пошутил, испытывая горечь из-за неуживчивой дочери. Подумать только: она ведь стала женой Саида Рашида! В Бразилии его называют «мясным королем». Там всем крупным промышленникам дают такие прозвища: мясной король, кофейный король… Саид занимается производством халяльного мяса. Мда… Быть женой мясного промышленника, а потом стать женой торговца мясной лавки. Дело только в масштабах производства. Но для Рании это была бы трагедия. Жизнь у разных мужей очень для нее отличалась бы. — Дуния, не напрашивай! Рания уже побывала женой рыбака! Если Саид передумал разводиться, так это же хорошо! Но я не слышала, чтобы торговец курами просил сида Абдула найти ему жену. Как сид Абдул начнет искать и сватать невесту, если сам человек его об этом не просил? — Не в первый раз! Нурия, я хотела бы помочь Рании. Не такая она плохая. Пусть живет здесь, в Фесе, но остается женой Саида. Иначе представь: торговец (как его зовут? Забыла!) возьмет в жены Ранию, а сам продолжит поставлять живых кур и нам, и в дом сида Али. И мы будем знать, что наша бывшая родственница — его жена! Мне от этого как-то не по себе. — Ты права, Дуния. Позвони-ка Кариме, что она слышала об этом? Возможно, сид Абдул побывал в доме сида Али, и они вместе нашли невесту торговцу. — Звоню, уже звоню! — доставая телефон из широкого кармана, радостно бурчала Дуния. Ее увлекла мысль спасти Ранию и женить торговца. Сиду Абдулу тоже найдется занятие. А то ведь в их жизни наступил застой, скука, которую пора разогнать! — Карима! — воскликнула она, когда та шепотом ответила. — Не можешь говорить? Как так? Выйди на медину, пройди в конец улицы, чтобы никто не увидел, как ты разговариваешь по сотовому! Подруга, я тебе немного денег перевела на телефон, чтобы можно было дольше разговаривать, мне сын дал деньги! — добавила она, как бы оправдываясь, покосившись на Нурию. Карима что-то быстро объяснила. Потом в трубке послышались быстрые шаги и, наконец, трубка заговорила нормальным голосом хозяйки. — Дуния! Меня разрывает от желания поделиться новостью! Не перебивай — мало времени, за мной следят! Это про жениха Рании! Того, с курами! — Да что ты? Так и мы с Нурией хотели узнать! — Вам уже известно?! — Нет! Откуда? Говори же! Карима, не тяни! — Я и говорю: Саид позвонил сиду Абдулу и дяде Али! И когда к нам пришел поставщик кур, тот самый, дядя Али сам у него спросил, не нужна ли ему жена? Он так смутился и даже испугался! Сказал, что сплетни о нем — это неправда. Ему нравится одна женщина, но согласится ли она стать его женой? Хи-хи! Дуния, я сразу подумала про Ранию! Но оказалось, что торговец имел в виду Айшу, нашу Айшу с кухни! Зорайдэ в шоке! Айша лучшая работница! Зорайдэ так расстроена, что предпочла бы женить его на Рании, чем расстаться с Айшей. — Какая Айша? Эта та, что на кухне главная? Правда? Карима, вот это новость! Айша! Да сид Али теперь сам откажет торговцу, чем расстанется с такой служанкой! — Нет, как раз сид Али порадовался и дал согласие. И Айша тоже не стала упираться. Теперь ждут сида Абдула, его отыскали на медине, где он пил чай с приятелями, позвали, чтобы помог договориться — всё как положено. Так что у Рании меньше неприятных переживаний теперь будет. Ой, меня Зорайдэ зовет! Трубка быстро умолкла, Дуния все ещё смотрела на нее, вздернув брови. Потом женщина довольно улыбнулась. — Я о таком подарке и мечтать не могла! Зорайдэ теперь люблю, но все-таки порой вспоминаю, что она заменила меня для сида Али. Так пусть теперь обойдутся без Айши. А ей большого счастья! Если торговец на ней женится — доволен будет! Машалла! Из Айши получится отличная хозяйка! Нурия наблюдала за второй женой настороженно. Ох, и любительница же лара Дуния козни строить! И у сида Абдула прижилась, больше не бунтует, теперь они — ее семья, а все норовит бывшему мужу сиду Али и его жене Зорайдэ подножку подставить. — Кстати, Нурия, не знаешь, куда подевался тот браслет? Ну, ТОТ? — Не знаю, — пожала плечами лара Нурия. — А зачем он тебе? — Мне уже ни к чему, — солгала женщина. Кто же откажется от замечательного украшения? Но пояснила, почему интересуется: — Думаю, не Ханин ли отдал браслет наш муженек перед ее отъездом в Бразилию? — Не знаю, мне сид Абдул ничего не говорил. А что слышно про Ханин? Или ты думаешь, что она его украла? Я в это не поверю! Не такая Ханин! — Такая — не такая! Про ее сестру тоже хорошо думали, пока она наши шкатулки не вынесла! Но не в этом дело! Вот что я вспомнила: Карима столько всегда новостей вываливает, что всё сразу и не вспомнишь! — Аллах! Что опять приключилось с девочкой? — Да пока ничего! Живет в доме Мухамеда, помогает его жене Муне по хозяйству. Но только в том районе, где живет Мухамед Рашид, завелись маньяки, они художники, им нужно насильно кого-нибудь рисовать. Так они как увидели нашу Ханин, так и размечтались ее… — Что?! — Нарисовать! И нарисовали! А это харам! Мухамед был в бешенстве и тут же созвонился с братом, чтобы срочно искать ей жениха и выдавать замуж! — Голую… нарисовали? — ужаснулась Нурия. — Как же они смогли? Схватили ее, что ли? Художники, если они маньяки., … голых… рисуют? — Нет! Они просто черный силуэт нарисовали и сказали, что это будет портрет Ханин. И что Мухамед должен у них его купить. Дорого! Мухамед пригрозил, и Саид вмешался! Так эти маньяки перекинулись на жену Мустафы. Мне Карима рассказала, а ей — Хадижа, которая эту историю услышала от Самиры, когда они ездили отдыхать в загородный особняк родственников мужа Жади. — Аллах! Не сплетни ли это? — Нет, Нурия, Самира сама всё видела! И дети Мухамеда видели, и Мухамед сам не дал Мустафе убить маньяков! — Ничего не поняла, Дуния. Ты как-то так рассказываешь, что ничего не понятно! — Так давай расспросим у сида Абдула. Наверно же, Мухамед ему пожаловался на то, как Мустафа напал на маньяков, которые посмели слепить статую, похожую на его бразильскую жену. Поставили ее прямо под окнами магазина — любуйся, мол, или плати! А Мустафа взял палку и давай бить всех подряд! И статую разбил, и маньяков поколотил! Его еле успокоить смогли! — Аллах! Какой ужас! А сид Абдул и не знает! — Расскажи ему! — елейным голосом посоветовала подстрекательница Дуния. — Расскажу! — заявила лара Нурия. — Только где же сид Абдул? Давно ушел на медину, и всё нет его. — Ах, да! Мне же Карима сказала, что сида Абдула позвали к сиду Али — сватать Айшу. Скоро не придет! Они долго и с нетерпением ждали мужа, гадая, получилось сосватать Айшу или нет. — А я-то думала, что торговец не отступится от Рании, что он как раз на нее виды имеет! — начала рассуждать лара Дуния. — Когда на той неделе он принес нам кур, так сказал, что ищет новых клиентов, потому и самую жирную курицу оставил не нам, а отправил со своей визиткой ларе Рании, нашей родственнице, мол, сам отнес! Я тогда подумала, что он так хитро к ней подбирается: сегодня жирную курочку преподнес, потом — ещё что-то. А он об Айше размечтался, ее приметил! — Дуния, ты же не думаешь, что лара Рания польстится после богача Саида на полунищего торговца? — Она — нет. Но он ведь может и помечтать, потому что ее отец так сказал. Тогда и пришла в риад к сиду Абдулу Рания, привела сына на урок. Но оказалось, что у сида Абдула возникло срочное дело, когда вернется — никто не знает. — Пройди в гостиную, Рания, и ты, Мунир. Чаю выпейте, обратно далеко возвращаться, — предложила сердобольная лара Нурия. Рания устала, нуждалась в отдыхе, но и поговорить хотелось в надежде услышать что-то важное для себя. Поэтому Рания осталась пить чай, лакомиться выпечкой, которая оказалась недурна. А женщины продолжали обсуждать Ханин. — Только представьте: здесь Ханин была высокой толстушкой. Такой мы ее и описывали когда-то, рассказывая ту нехорошую историю. Но когда она прилетела в Бразилию, Мухамед с трудом ее узнал! Ханин была тощей палкой, как выразилась Самира. Она ее видела не раз, наблюдая, как Ханин и Муна вешают постиранное белье на своем балконе. Как так? Но я ее после возвращения из Агадира из той мастерской, где она работала, и перед отъездом в Рио не рассматривала, не присматривалась, не заметила, что она так похудела. — Так это ты, Дуния! Ты вообще только о себе думаешь! А я сразу поняла, что несчастная Ханин сильно похудела! А как иначе? Она много переживала, потом работа у нее была тяжелая, но и жизнь в той общине голодная. — Чем же она занималась? — из вежливости спросила Рания, чтобы только не сидеть молча. — Она добывала аргановое масло из косточек арганового дерева. Это очень тяжелый труд. На старинном агрегате крутят ручку, и из косточек выжимается масло. Ничего не изменилось за столетия, как в 15 веке добывали, так и в начале 21 века продолжают работать по старинке. Вот и похудела! А вы назвали ее тощей палкой! — закончила упреком Нурия. — Это не я, это Самира так назвала ее в телефонном разговоре с Каримой! — отрезала лара Дуния. — А как ты живешь, Рания? Жена Саида понимала, о чем спрашивает лара Дуния. Сплетни, увы, разошлись по всей медине, добрались до каждого укромного уголка. — Аллах! Вам всё известно о моих неприятностях, — не стала скрывать Рания. У нее начали дрожать пальцы, поэтому она поставила чашку с чаем на стол. Несчастная даже в лице изменилась. Дуния усмехнулась. Ничего, сейчас девчонка обрадуется. — Но всё не так плохо. Мы узнали, что сид Абдул намерен сосватать того владельца мясной лавки, ТОГО САМОГО… за Айшу, которая работает у сида Али на кухне. Если всё получится, тогда твои неприятности сойдут на нет. Женится торговец на Айше. Хадижа подсказала отцу позвонить дяде и посоветовать найти невесту куриному властелину. А там и с другим «женихом» разберемся. — Как? Айшу замуж за… — А ты не рада? О, Аллах! — притворно расстроилась Дуния. — Не спросили у тебя, а вдруг ты уже сама что-то решила. А мы-то переживаем, как теперь Зорайдэ будет справляться с работой на кухне без Айши. Лучшая ее работница! Так давайте Абдулу позвоним, пусть всё отменит! — Нет-нет! Я очень рада за Айшу! Даже подарок ей сделать готова! Пусть она выходит замуж и будет счастлива! — быстро проговорила Рания, сама же впервые свободно выдохнула, как будто до этого у нее перехватило дыхание. — Вот и отлично! А теперь попробуй вот эту выпечку! — подвинула к ней блюдо с печеньем лара Дуния. — Когда Абдул явится домой, печенье остынет и затвердеет, а оно особенно вкусно как раз тогда, когда его достанешь из печи! — Как называется? Я такой выпечки не знаю! — Карима принесла мне рецепт, ей Самира прислала: сказала, что в Италии в каком-то кафе рецепт выпросила! Не по-нашему это, но тоже вкусно. Вскоре Рания с сыном ушли, предупредив лару Дунию, что придут в один из следующих дней. Дуния дала совет, что будет лучше, если Рания утром перед этим позвонит в риад и уточнит, будет ли сид Абдул свободен. — А вообще странно даже, что он забыл, что назначены занятия с Муниром, — пожала плечами, удивленно покачав головой, Дуния. — Ничего, нам было полезно прогуляться по медине, — сказала Рания, хотя на самом деле теперь выходы на улицу стали для нее пыткой. Но не на этот раз. Ради такой новости, которую ей сообщили только что, пройти через половину медины стоило. Охранник ждал во дворе. Служанки и его напоили чаем, угостили выпечкой. Рания молча и опять же быстро отправилась домой. Мунир шел, чувствуя, что что-то случилось, но это вовсе не плохое. Охранник тоже заметил в жене Саида Рашида перемену. Теперь она неслась домой как на крыльях, глаза возбужденно блестели в узкой щели между краями ткани, закрывавшей лицо. Но блеск был… радостный, победный, что ли. Всё было теперь иначе, чем пару часов назад, когда в глазах плескалось отчаяние. Охранник был умным и наблюдательным человеком, которому хватило мгновений, чтобы увидеть и понять смену настроения у женщины, которую он охранял. Добравшись до особняка, Рания позвонила ларе Дунии, пытаясь выяснить, не появились ли новости от сида Абдула. Но нет — ничего не было слышно вообще из дома дяди Али, но не было известия о том, что все сорвалось, что ничего не получилось. А потом Рания вспомнила слова лары Дунии, что это Саид звонил дяде, чтобы тот занялся улаживанием судьбы торговца курами. И подсказала ему так сделать Хадижа! …Наконец, поздно вечером дверь риада со стороны улицы распахнулась, в нее вошли во двор дома сид Абдул и его верный слуга Юнус. Закрыв тщательно дверь на замок и пересекая двор, они продолжали что-то обсуждать. Точнее — сид Абдул говорил, а Юнус горячо поддакивал или усиленно кивал. -… Если человек не тянется к тебе, то лучше оставь его в покое. Ведь так? Но я, как только посмотрел на него, а потом и на Айшу, понял, что этим двоим стоит пожениться. Аллах! Айша — большая потеря для моего друга Али. Но ведь и Айше надо устраивать судьбу. Не всегда же ей работать на кухне у Зорайдэ. А когда она станет женой торговца, так работать будет дома, на радость мужу. Юнус вспомнил имя женщины, которую можно иметь в виду на случай, если что-то не сложится с Айшей. Но сид Абдул принялся возмущаться. — Кого ты предлагаешь? Ты знаешь, кто ее сестра? Недавно я был свидетелем ссоры этой женщины с мужем! Как она кричала! Как это говорится: если бы при помощи крика можно было построить дом, то осел построил бы целую улицу. А та соседка — и две смогла бы! Нет-нет! Такая невеста нам не нужна. Какова одна сестра, такая и другая, потому никто ее замуж и не берет! Юнус проворчал что-то тихо себе под нос. Сиду Абдулу это не понравилось. — Юнус, ты ведь холост? Давай я тебе ее сосватаю? — подозрительно сощурил глаза старик в ожидании ответа. — Аллах! нет, не нужна мне жена! Как я ее содержать буду? Нет! Сид Абдул, не прогоняйте меня, не нужна мне жена! От одной избавился когда-то, не нужно мне больше испытывать судьбу! — Ну, смотри! А то, как надумаешь — скажи! Мигом женишься! — обнадежил со смешком сид Абдул. Войдя в дом, старик тут же потребовал ужин. И чай, много чаю. И выпечку. Лара Дуния знала, откуда вернулся старик, но даже возражать не стала. Такой он, сид Абдул. У сида Али наелся, из того дома он ещё никогда голодным не уходил, но ему всегда мало. Как ни желалось узнать скорее новости, но обе женщины знали: пока хозяин не насытится, ни слова из него не вытянешь. Но потом сам всё расскажет. — Вижу, сплетница Карима обогнала меня с новостями? — предположил он, видя горящие глаза Дунии и Нурии. — Так чего же вы ждете, если уже обо всем знаете? — Ничего мы не знаем! Но если Рании больше не грозит торговать курами, то вдруг придется стоять за прилавком и сладостями торговать? — закинула крючок хитрая лара Дуния. И старик попался. — Э, нет, вот чему не бывать, так это стоять Рании в лавке торговца сладостями! Там жена уже наотрез отказалась давать мужу разрешение на второй брак. — А что же такое было тогда? Откуда сплетни родились? — А то, Дуния, что муж с женой поссорились, а отец Рании прослышал о ссоре, в шутку дал ему обещание женить на дочери, а тот решил подразнить жену. Вот так всё было. Теперь они помирились. Не нужна им Рания. — От маленьких щепок большие поленья разгораются. Так и со сплетнями, — рассудила Нурия, заслужив одобрительный взгляд мужа. — Надо бы рассказать несчастной, а то скоро волосы выпадать начнут у нее на нервной почве, — пробормотала Дуния, соображая, когда позвонить Кариме, чтобы та в свою очередь позвонила Рании. У Дунии и номера телефона ее нет, потеряла листок с записанными номерами. Или на днях снова Рания приведет Мунира на урок к Абдулу и тогда узнает хорошие новости. А то сегодня пришли, а сида Абдула не оказалось дома. Пока Дуния раздумывала, как быть, лара Нурия успела донести сиду Абдулу историю о том, что в Бразилии что-то случилось. — Точно не знаю, но вроде бы Мустафа побил какого-то преступника, который перед магазином Мухамеда выставил чучело его бразильской жены. — Чучело? Жены Мухамеда? — поразился старик. Дуния хмыкнула и заметила, что если Нурия не умеет рассказывать или точно не знает, что произошло, то и не стоит браться за рассказ. — Тогда ты, Дуния, расскажи! — Я? Зачем мне что-то рассказывать? Пусть сид Абдул позвонит Мухамеду и всё от него узнает! Мухамед же сам был участником потасовки, он всё и опишет, как было. Не солжет в мелочах, а я что могу рассказать? Лара Нурия только головой покачала, а старик удивленно заморгал, потом похлопал себя по карманам в поисках телефона, достал сотовый, начал набирать номер племянника. Дуния бросила на подругу Нурию торжествующий взгляд: вот так и было задумано! Потому что они сейчас услышат разговор старика с Мухамедом, а потом сид Абдул примется вместе с ними обсуждать происшествие. И вечер пройдет просто замечательно! А завтра… Завтра она позвонит Кариме и тоже поделится новостями! 10. Часть 37. Глава 10. Дядя Абдул рассказывает Муниру о джиннах. На следующий день утром Рания не выдержала и позвонила в риад сида Абдула. Ждать ещё день-два у нее не хватило бы терпения. Поэтому она набрала знакомый номер, гадая, кто же подойдет к телефону: Нурия или лара Дуния? Но ответил сид Абдул. Рания надеялась, что он тоже как-то затронет в разговоре новости, но старик с воодушевлением пригласил Мунира уже сегодня на занятия. Рания ответила, что непременно приведет сына на урок. Рания подосадовала, что не смогла поговорить с ларой Дунией, уж она-то выложила всё, что известно, понимая, как собеседница переживает, даже с ларой Нурией можно было бы пообщаться и узнать всё, просто задавая вопросы. Не получилось. А теперь следовало собраться и отвести сына на занятие с дядей Абдулом. Вдруг Рания испугалась, вспомнив, что Саид в недавнем с ней разговоре по телефону обещал поговорить с дядей и попросить не описывать ужасы Ада, чтобы все ещё не такой уж взрослый Мунир не испытывал стресса от услышанного. И что же ему ответил сид Абдул? Наверно, то же, что сказала на ее жалобы лара Дуния: что обо всем, о чем с Муниром беседует сид Абдул, написано в Коране. Надо принимать к сведению, а не испытывать стресс. Пребывая в противоречивых ощущениях, Рания вышла на медину в сопровождении охранника и сына. Маленькую Райхану она вновь оставила с няней. Но что же делать? Дорога до риада сида Абдула не близкая, девочка очень устанет, как и она тоже — ведь ребенка пришлось бы нести на руках. Здесь не Рио, где можно было бы везти ребенка в коляске. Они снова спешили, неслись по улицам медины. У Рании на этот раз не было закрыто лицо. Но она не обращала ни на что и ни на кого внимания. Ее подгоняло желание узнать новости на кухне лары Дунии. Почему-то у нее не получалось помнить, что первая жена сида Абдула — лара Нурия, а вовсе не Дуния. Поэтому мысленно она называла кухню в риаде кухней лары Дунии. Наконец, добрались до нужного дома, и сонный Юнус открыл им дверь, долго ворочая старинный ключ в замке. Но когда открыл, то сон с него быстро слетел, когда Юнус увидел, что Мунир стоит, задрав голову и что-то высматривая. Как бы Рания не одергивала мальчишку, Мунир не желал ее слышать, он внимательно рассматривал что-то под крышей риада. Рядом останавливались зеваки и тоже задирали головы, а некоторые и вовсе показывали пальцами куда-то вверх, и слышалось: вижу, вижу! Юнус и сам поднял голову и со страхом посмотрел туда, куда были прикованы чужие взгляды. Там ничего и никого не было! Но мнительный Юнус трусливо переступил обратно через порог и пропустил внутрь троих — Ранию с сыном и охранника. Тут же за их спинами заскрежетал медный ключ в несмазанном ржавом замке. Наверно, какой-то злой шутник или хулиган начал истово стучать о дверь медной «рукой Фатимы». От страха Юнус невольно присел, на что отважный охранник сделал шаг к двери и произнес какую-то грубую угрозу, после чего стук тут же прекратился. Но Рании не было дела до происшествия у двери, ее гнало в дом неимоверное любопытство. Она поздоровалась с сидом Абдулом, тут же подтолкнула в спину ребенка. Мунир с Кораном в руках нехотя поплелся в гостиную, куда его повел дядя Абдул. Там они и занялись уроком. Лара Дуния оказалась здесь же: сид Абдул пожелал, чтобы именно она ухаживала за ним и Муниром: принесла чай и выпечку, когда понадобится, унесла пустую посуду, но и внимать услышанному во время урока тоже должна. У лары Дунии были иные планы на эту пару часов. Но ей пришлось подчиниться, скрежеща зубами. Расстроилась и Рания, обнаружив на кухне одну лару Нурию. Разговаривать было интереснее с ларой Дунией, но… Главное выяснить можно и у лары Нурии. Вот только старушка что-то не спешит делиться новостями. А… вдруг они… дурные для нее?! От ужаса у Рании сжалось сердце: что если сид Абдул настоял на сватовстве владельца курятника не с Айшей, а с ней, Ранией? О, Аллах! Рания попыталась взять себя в руки и приняла от лары Нурии предложенную чашку кофе, то нервно кусая губы, то делая маленький глоточек. Сид Абдул же сообщил Муниру, что звонил его отец, и его беспокоит, как Мунир реагирует на рассказы о грешниках, не страшно ли ему. — Я не боюсь! — удивленно посмотрел мальчик на старого родственника. — И я не испугался рассказов об Аде. Теперь я знаю, кто туда может попасть. Сид Абдул не уловил скрытого смысла в словах ребенка и предложил продолжить беседу и поговорить о Мосте Судного дня. И начал рассказ: — …в Судный день верующие должны будут перейти через мост Сират, и он покажется для праведников и для грешников разным — широким или тонким как волос. Этот мост проходит над пропастью Ада и ведет в Рай, и кто-то пройдет его без всяких проблем и очень быстро, а некоторые будут преодолевать этот мост в соответствии со своими земными деяниями мучительно и трудно. Мунир слушал, сузив глаза, и чему-то улыбался, наверно, представляя картины, о которых говорил сид Абдул. Это озадачило мудрого Абдула. Он не понял, что могло вызвать улыбку у мальчика. Это не та тема, где можно найти что-то приятное. Но он решил подумать об этом позже, а пока продолжал: — У кого плохих деяний окажется больше, чем хороших, перейти этот мост не смогут — они упадут в пропасть Ада. — А если у человека будет поровну плохих дел и хороших? Он застрянет на мосту? Повиснет над пропастью? — Мунир, в этой суре говорится, что поистине Аллах не изменит положение людей, пока они сами не начнут меняться, — и сид Абдул ткнул скрюченным пальцем в книгу, где об этом говорится. — Но вы не ответили на вопрос. Дуния решила вмешаться, видя, что мальчишка поставил сида в затруднительное положение и разговаривает весьма вольно, а со стороны его слова казались невежливыми: — Мунир, ты слушай больше, чем говори. А дома ещё и обдумай услышанное, потому что сид Абдул и не должен тебе разжевывать каждую истину! Правильно говорят, что если Всевышний дал нам два уха и один рот, то надо больше слушать и меньше говорить! Лара Дуния видела, что Мунир поморщился. Сколько раз эту избитую фразу повторяла Зорайдэ его матери и многим другим, как и сама лара Дуния — в своей семье, но для того же Мунира это показалось откровением. В доме Саида Мунир рос маленьким принцем. Ему можно было всё. Но теперь мальчишка подрос, и он уже не дома, а у сида Абдула на обучении! Сид Абдул одобрительно и с благодарностью посмотрел на Дунию и продолжал: — Всегда надо помнить, что каждая волосинка, видимая чужим человеком, будет змеей, которая ужалит в Аду. Там несколько ступеней — уровней наказания по мене греховности. Грешники будут рыдать от своего униженного положения. По их слезам, как сказано в хадисе, смогут плавать корабли, и плакать они будут своей кровью… Мунир и теперь проявил пытливый ум, озадачив учителя вопросом: — А как накажут того, кто согрешит в Аду? Ведь дальше Ада грешника уже не выгонят? Дуния быстро ответила: — Ха, Мунир, ты думаешь, что в Аду окажется возможность грешить? Каким образом? Тем временем сид Абдул задумался и в этот раз, подыскивая в уме ответ. Потом он нашел, как ответить, пообещав поговорить об этом в следующий раз. Но теперь он сам как будто пошел в наступление. Сид принялся расспрашивать мальчика о Рании. — Делает ли твоя мать макияж перед намазом? Женщина-мусульманка обязана смывать свой макияж и стирать лак во время омовения, перед тем, как приступить к намазу, чтобы намаз был принят Всевышним. Теперь уже Мунир держался напряженно, как будто поняв, что такие вопросы опасны для его матери. Но у ребенка была хорошая память, он тут же припомнил разговоры женщин в доме отца, которые, обсуждая некую родственницу Лейлу, в споре вспоминали слова дяди Али, который был шейхом, между прочим. А дядя Али говорил, что в Коране сказано: «Аллах красив и любит красивое». И никто не запрещает женщине-мусульманке иметь макияж. Макияж, в том числе, и лак на ногтях, разбивают намаз, и поэтому поклонение Аллаху считается не действительным. Но когда она не на молитвенном коврике, а на кухне, тогда упреки в ее адрес несправедливы. И ребенок повторил услышанное слово в слово. Сид Абдул от удивления открыл рот и перестал перебирать четки. У Дунии взметнулись домиком брови, она смотрела на мальчишку во все глаза. Но нет, ей послышался в его речах голос сида Али. Это он так рассуждал. Куда Рании такое придумать? Сид Абдул вздохнул, наконец, и произнес: — Если бы женщина была создана птицей, то она была бы павлином. Если женщина часто наряжается и, когда желает выйти из дома, одеваясь в роскошную одежду, украшает себя и приводит себя в порядок, то соблазняет собой. И даже если сохраняет себя, то люди не сохранятся от нее. Твоя мать услышала мои слова, она теперь иначе стала выглядеть, и это похвально. Дуния, а где Рания, разве я не велел и ей присутствовать на занятиях? — Хм, на кухне, конечно! Чай пьет! — сказала лара Дуния, со вздохом представляя, как сид Абдул снова начнет придираться и присматриваться к их с Нурией одеждам, сравнивать — конечно, не в пользу Дунии, и лично ее заставлять одеваться скромнее. Сид Абдул велел позвать Ранию. Дуния не спеша направилась на кухню. …А Рания, уже с трудом допивая третью чашку, всё-таки добилась того, что желала услышать. Лара Нурия поведала, как накануне вернулся сид Абдул от сида Али и всё-всё им с Дунией рассказал! — Сватать Айшу придут к ней домой, ведь у нее есть семья, близкие родственники, хотя очень часто Айша остается ночевать в комнатах для служанок на женской половине дома сида Али. Так издавна заведено. А сид Али настоял, чтобы праздник в честь сватовства прошел у него в доме. Айша ему как родная дочь! И, скорее всего, выйдя замуж, она не будет больше работать у сида Али, потому что в лавке мужа есть работа, но и у него дома тоже много дел. — А невеста согласна? Или ее начнут уговаривать? — Эээ! Какое там уговаривать?! Если торговец ее присмотрел, думаешь, Айша такая глупая, что ничего не замечала? Она не догадывалась, что понравилась торговцу, так другие ей рассказали. Она уже итак в старых девах давно. — Я была уверена, что у Айши есть семья, муж и дети! — рассуждала Рания, но в душе ликовала. — Но ведь она не передумает? А ее родственники, ее семья согласна? — Согласны! Сид Абдул успел и у них побывать! Уже готовы и махр оговорить, и чуть ли не завтра пойти золото на медине у ювелиров выбрать. — Аллах, как чудесно, что страшно сглазить! Но вдруг жених передумает? — не могла успокоиться Рания. — Он мог бы выбрать моложе и красивее. Сколько девушек подросло! — Нет, сид Абдул проверил жениха. Торговец и сам уже не парнишка. Сид Абдул специально ткнул его носом в других девушек, назвав, кого родители пытаются выдать замуж. Но тот твердил, что ему в жены хочется взять только Айшу. Понравилась она ему. — А как же… эээ, — начала говорить Рания, но спохватилась, едва не закончив фразу словом «я». Вот так верить сплетням! А она решила, что понравилась торговцу! Рания все ещё оставалась молодой и привлекательной, даже красивой. Разве нет? И рождение детей нисколько на ней не отразились. Наконец, тот плебейский крик про курочку, которую он якобы и сам готов для себя оставить или съесть… Рания уже не помнила точно фразу, которая неслась ей вслед, когда она бежала прочь от площади, свалившись с осла! Она не курочка, это сравнение страшно оскорбительно, но необразованный торговец сделал ей комплимент, как сумел! А оказался он коварным типом, который присмотрел себе Айшу. Это же понятно: до несчастного дошло, что она, Рания, ему не пара! Но каков! И визитку прислал вместе с сочной курицей, чтобы не терять выгодную покупательницу! Как Рания ругалась на кухне с главной служанкой, посмевшей не только принести визитку, но ещё и курицу взять в дар, приготовить ее и подать Рании на стол, а визитку — когда обед был закончен! Ранию тогда едва не вывернуло, когда до нее дошла суть ситуации. — А ещё, Рания, скажу, что осталась ты и без второго «жениха»! — Что? Какого жениха? У меня есть муж! — показала гонор жена Саида. — Брось! Вся медина болтала, что жена владельца лавки сладостей, как же его имя?.. Что она намерена пойти к тебе, чтобы поговорить. Наверно, и ходила, только ее даже в ворота не впустили. Так говорят, не знаю, правда ли. Аллах! Врать не люблю. — И что же с ней и ее мужем произошло? Нашли ему в жены кого-то из дочерей соседей? — Нет! Та семейная пара была в ссоре, вот муж и решил взять вторую жену. Так и детей у них нет — вот и вторая причина. Но жена, хотя и проявила к тебе любопытство, но наотрез отказалась давать мужу разрешение на второй брак. Потом они помирились, и невесты ему стали не нужны. Но они уже не раз устраивали такие представления для окружающих. Все соседи помнят, как муж собирался сватать то одну, то другую, а заканчивалось ничем. Но в этот раз к ним приехала их родственница, которая промышляет травами, а бахуром вызывает плодовитость у женщин, которые не могут долго родить. — А как это? — Ну… Я не стану тебе об этом рассказывать, потому что сид Абдул не одобряет такие вещи! Но ведь у тебя и нет проблем с рождением детей? Теперь сплетники прикусят языки, они станут обсуждать свадьбу одного торговца и следить за тем, смогла ли забеременеть жена другого. — О, Аллах! Спасибо! Спасибо! — тихо радовалась Рания, что буря пронеслась мимо. Лара Дуния как раз в этот момент и вошла на кухню, заявив, что сиду Абдулу необходимо ее, Рании, присутствие. Наверно, ждет ее важный разговор. Рания испугалась, но вынуждена была пойти следом за «плывущей» с важным видом Дунией. У нее, Рании, пела душа, таял на сердце сладкий мед! Она уверовала, что все неприятности для нее теперь позади! Никакого важного разговора не оказалось. Но сиду Абдулу нужно было, чтобы мать Мунира присутствовала, и это всё. От радости Рания с трудом вслушалась в беседу, которая текла рядом. Заговорили о джиннах. Мунир спросил у сида Абдула, откуда берутся джинны. — Наши соседи уверяют наших слуг, что видели у себя во дворе джиннов. А ещё люди убеждены, что и в этом риаде тоже обитают джинны. Нас с мамой не раз спрашивали, правда ли, что у дяди Абдула в доме в комнатах под крышей живут джинны? Я сегодня специально понаблюдал за крышей. Никаких джиннов не было. Или они спрятались, когда увидели, что я ими интересуюсь? Но джиннов не было, а зеваки собрались и тоже стали смотреть на крышу риада. — Мунир, что ты наделал! Теперь те, кто видел, как ты рассматривал нашу крышу, решат, что тебе что-то известно о джиннах, которые якобы живут у нас! — с наслаждением подлила масла в огонь лара Дуния, зная, как болезненно реагирует старик на сплетни о джиннах в его доме или возле его крыши. А! Вот тебе, Абдул, аванс за то, что уже сегодня начнешь делать замечания из-за одежды. Такие разговоры никогда бесследно не проходили для жен Абдула. Вот сам и понервничай теперь из-за джиннов. Но сид Абдул решил, что мальчику полезно будет узнать, кто такие джинны. Поэтому он начал объяснять: — В Коране в сунне говорится, что джинны были созданы раньше людей. Они едят, пьют, женятся, размножаются, они видят нас. Но мы их не видим. Мы можем увидеть их только тогда, когда они материализуются в каком-то физическом теле. Они принимают вид животных или людей. Они разумные существа и, как и люди, тоже обязаны поклоняться Всевышнему. А в Судный день ответят за свои поступки. Мунир зачарованно слушал, не сводя глаз с учителя Абдула. Тема оказалась интересной! Но иногда он задавал вопросы. — А где джинны живут? У них есть дома? Где они? У них есть настоящие города? Мунир спрашивал и получал ответы: — Джинны живут в заброшенных местах, в развалинах и пустынях. Рания немедленно вспомнила, как Жади когда-то ходила гулять в касьбу. Аллах! Почему она раньше не знала про джиннов такую подробность? Жади можно было бы обвинить в связи с джиннами! А если джинны принимали облик Лукаса? Почему Зорайдэ так боялась брата Лукаса, который тогда еще не был мужем Самиры? Натура Рании никак не давала ей покоя. -…особенно ночью в стоячих водах. Они бывают в местах, где есть нечистоты: в туалетах и там, куда бросают мусор. На кладбищах неверующих, на рынках и в тех домах, где не поминают Всевышнего и не читают Коран. Мунир широко распахнул глаза. — …джинну легко войти в тело человека, когда он посещает колдунов, гадалок, пользуется их услугами. Теперь Рания испугалась за себя: если Амина не забыла историю с «лестницей ведьмы», то и ее могут обвинить в колдовстве. Было время, когда Рания однажды обратилась к шуафе. -…джинн может войти в человека, чтобы отомстить ему, если человек невольно повредит его жилище или, бросив камень, поранит одного из джиннов. Тогда джинны войдут в обидчика и создадут проблемы со здоровьем и психикой. Легко входят джинны в тело человека, если он пребывает в сильной печали, гневе или сильно смеется, хохочет. Рания тут же вспомнила, как ее сын смотрел мультфильм про Алладина. Там тоже были показаны джинны, которые помогали главному герою. О, Аллах! Только бы Мунир тоже не вспомнил о фильме! Тогда дядя Абдул не только отругает Ранию, как мать, позволившую ребенку смотреть харамные мультики, но и прикажет отдать планшет! А разве Мунир отдаст любимую игрушку? Будет страшный скандал! Но если мальчик и сообразил, что джинны ему знакомы по мультфильму, то понял, что дяде Абдулу лучше об этом не рассказывать. — Но откуда они взялись? — не унимался мальчонка. Тогда старик открыл Священную книгу и нашел место, где как раз об этом говорится. — Но если пересказывать своими словами, Мунир, то произошло всё так… И Рания с сыном, лара Дуния и лара Нурия, которая тоже пришла послушать, зная, как интересно может повествовать сид Абдул, узнали вот что: -… на земле до появления человека жили джинны. Аллах создал их из огня, ангелов — из своего священного света, а людей потом — из какой-то пахнущей черной глины. Джинны стали на земле прелюбодействовать, и Аллах послал своих ангелов, чтобы убить джиннов и очистить землю от скверны. Некоторые джинны убежали и спрятались в пещеры, а некоторые — на далекие острова. Но почти всех ангелы убили. И тут они встретили маленького джинна, его звали Шайтан, Сатана. Они его пожалели и по воле Аллаха взяли с собой в Рай. Лара Нурия поежилась и воскликнула: — Аллах! Мне уже страшно, сид Абдул! — Страшно — не слушай, вернись на кухню! — отрезала Дуния, которой нравились такие истории. А сид продолжал: -… Шли годы, и он вырос и почти достиг уважения, такого же, как у ангелов. Он был очень умный. И тут Аллах создал человека из глины и сказал всем обитателям Рая: склонитесь перед моим творением. Все ангелы склонились, но высокомерный Шайтан сказал, что он не будет склоняться перед человеком. — О, каков! Наглееец! — прокомментировала Дуния. -… — Ты создал его из глины, а меня из огня, и огонь лучше глины, — заявил Шайтан. За это Шайтан был проклят Аллахом, так как это было испытание на верность. Шайтан возненавидел людей за то, что из-за них его выгнали из Рая и прокляли. Человеку было место в Раю, но он сделал то, что Аллах сказал не делать, но он сделал. Так почему Аллах простил человека, а Шайтана не простил и сразу проклял? — И почему же? — полюбопытствовал Мунир. Ему поддакнула и лара Дуния. — Да потому что Шайтан не раскаялся в грехе и стоял на своем, а человек сразу понял ошибку, испугался и попросил прощения. И осознал свою ошибку. Для того чтобы нам снова заслужить Рай, нужно пройти испытание в этом мире, — назидательно закончил рассказ довольный вниманием слушателей сид Абдул, перебирая в пальцах четки. Урок после этого быстро закончился, а лара Дуния объявила, что должна навестить сына Икрама и невестку Арибу. Сид Абдул тут же сам позвонил к ним домой и выяснил, что те как раз собрались в гости к сиду Али. Сид Али — родной отец Икрама, дед новорожденного внука. — Как? Они покажут ребенка деду Али, а как же я?! — воскликнула лара Дуния. — Но ты не договаривалась с ними встретиться, Дуния, поэтому увидишься с ними в другой раз, — урезонил строптивую жену Абдул. — Нет уж, хочу сегодня! Так ведь и ты намеревался пойти к приятелю, чтобы продолжить дело со сватаньем Айши? Пока они спорили, Рания искала повод тоже присоединиться к ларе Дунии, которая явно переспорит и своего добьется. Но Мунир дал понять матери, что устал и хочет пойти домой. Он и сам дорогу найдет — запомнил! А мама вместе с охранником пусть идет к дяде Али. — Ты просто боишься, что дядя Али не забыл, как грубо ты повел себя в ответ на его просьбу показать, как работать на планшете, — сердито напомнила Рания. — Хочу домой! — уперся вредный мальчишка. — У меня живот заболел! Рания была уверена, что с животом сына все в порядке. С чего бы ему болеть? Но делать нечего — придется возвращаться. Но как хотелось увидеть Кариму — кладезь информации, поговорить с Зорайдэ, даже посоветоваться с сидом Али. Вот только сделать это при дяде Абдуле не получится. Вздохнув, она повела Мунира во двор риада, где стояли Юнус и охранник. Увидев их, Юнус ретировался к стойлам осликов, а охранник занял место за спиной женщины, когда они подходили к двери на медину. …А в это время в доме сида Али собирались дети, которые приходили послушать рассказы шейха Али. Зорайдэ в сопровождении служанки пришла из кухни в гостиную, принеся подносы со сладостями, которыми дети могли полакомиться в ожидании занятия. Карима была отослана на медину за специями и зеленью. Как это получается: сколько ни покупай специй, они постоянно заканчиваются? И зелени мало оказывается. Но Зорайдэ начала подозревать, что имеется хитрый умысел со стороны Каримы. Она специально покупает меньше, чем надо что специй, что зелени. И потом ее снова посылают на медину. В этот раз Зорайдэ строго велела — сколько и каких пучков зелени купить, а также сколько кулечков и по сколько граммов — специй. У Каримы при этом вытянулось лицо, но подловить себя она не позволила, промолчала. Но уходила на медину какая-то грустная. Зорайдэ же усмехнулась, провожая ее взглядом, стоя на галерее. Потом позвонил сид Абдул, предупредив о том, что они с Дунией заглянут ненадолго, узнав, что Икрам и Ариба придут навестить родственников. — Вот старый перец! Дунию остается только пожалеть. Что значит — ненадолго? — ворчала сама с собой Зорайдэ. — Дунии тоже ведь хочется на внука посмотреть! На невестку, чтобы понять, как та справляется с делами и материнством. А Абдул понимает, что это может затянуться надолго, хотя сам-то займется сватовством. Вот и пусть Дуния посидела бы с Арибой! Но пока гости не пришли, а дети собрались, и сид Али тоже вошел в гостиную, сел перед собравшимися детьми. Сегодня он намеревался рассказать детям поучительную притчу и обсудить ее с ними. Оглядев детей, сид Али начал: — Человек увидел змею, гибнущую в огне, и решил вытащить её из пламени. Когда он сделал это, змея укусила его, вызвав нестерпимую боль. Мужчина отбросил змею, и она снова упала в огонь. Мужчина схватил металлический шест, вытащил змею из пламени и спас ей жизнь. Кто-то из наблюдавших приблизился к человеку и сказал: «Эта змея укусила тебя, почему ты по-прежнему пытаешься спасти её?» Человек ответил: «Натура рептилий — кусать, но это не должно менять мою натуру — помогать». Потом шейх Али стал задавать вопросы — почему человек все-таки спас змею? Кто как понял? О чем говорит притча? Какой вывод можно сделать? Дети отвечали так, как они понимали услышанное. Кто-то догадался и высказал верное предположение, кто-то ничего не понял, а были такие, что начали фантазировать, придумывая продолжение истории. Но сид Али, выслушав всех, пришедших к нему познать истину, сказал: — Смысл притчи вот в чем: не меняйте своей сущности только потому, что кто-то ранил вас. Не теряйте своего доброго сердца, но научитесь принимать меры предосторожности. Зорайдэ в который раз за многие годы слышала и притчу, и размышления о ней, и толкование смысла. Она тихонько ушла, вернулась на кухню, где уже начала готовить на место Айши другую расторопную служанку. Досада из-за потери верной и трудолюбивой служанки сменялась искренней радостью за то, что умница Айша, наконец, тоже обретет семью, мужа, родит детей и найдет семейное счастье. Ко времени возвращения Каримы дети уже ушли, а гости так и не добрались через половину медины до их риада. Поэтому Карима, оказавшись в доме и поняв, что чужих ушей нет, едва войдя в гостиную, принялась громко сплетничать. Она так спешила вывалить Зорайдэ новости, что не могла устоять на месте, суетилась и бегала туда-сюда перед хозяйкой дома. — Зорайдэ, что мне рассказали на медине! Зашла я в лавку Фатьмы, тут я и услышала… Рассказав местные новости, Карима перешла к международным, то есть о том, что происходит в далекой Бразилии. Так Зорайдэ узнала, а также и подошедший к ним сид Али, что Мустафа подрался в Сан-Криштоване из-за какого-то истукана, приняв его за собственную жену, а Мухамед решил, что местные хулиганы преследуют Ханин, потому что та не открывает лица. Поэтому местные художники нарисовали ее черным сплошным пятном. — Сид Али, сид Али, Вы разбираетесь в живописи! Мне Дуния сказала, что… Но Зорайдэ, быстро разобравшись, остановила сплетницу: — Погоди-ка, Карима, эти новости ты нам сама ещё вчера рассказывала, но иначе. Дуния от кого узнала историю о Мустафе? Хватит сплетничать! Где зелень? Идем, Карима, пересчитаем пучки на кухне. И специи разложим, чтобы содержимое пакетиков не рассыпалось и не перемешалось, как в прошлый раз! Сид Али в который раз удивился способности Каримы слушать пущенные самой же сплетни и не узнавать их, рассказывая как очередные новости с медины. — Аллах создал Кариму такой… Будем довольствоваться тем, что есть уже… — подумал он о болтливой жене Ахмета. Позже, узнав от Зорайдэ, кого она готовит на смену Айше, он философски высказался в ответ на сетования жены, сожалеющей об уходе хорошей служанки: — Иногда судьба забирает из нашей жизни серебро, чтобы взамен подарить золото — главное вовремя это понять. Но иногда жизнь забирает бриллиант, чтобы подарить золото. Возможно, у нас появится лучшая замена Айши. Зорайдэ, не печалься: ведь это ты выпестовала Айшу. Ты сможешь повторить это! Зорайдэ пожала плечами, но не нашла, что сказать. Потом со двора полетели голоса в открытые окна дома, и хозяева поняли, что их гости встретились на улице, подходя к риаду, и теперь вошли в гостиную вместе. — Добро пожаловать! Вы осветили светом наш дом! — улыбались и приветственно встречали их сид Али и Зорайдэ, увидев Икрама и Арибу, которая несла на руках младенца, а следом за ними шаркал сид Абдул и бодро семенила лара Дуния. 11. Часть 37. Глава 11. Марокко. Мекнес. Зухра и Лейла на медине. Жених для Зухры. Лара Джабира наблюдала, как сильнее с каждым днем разгорается ненависть между невесткой и Зухрой. Обычно она старалась не обращать внимания на их склоки, но теперь Лейла была беременна, а на что способна Зухра, мать Фарида видела, когда невесткой была Хадижа. Дети Хадижи теперь для сына потеряны: как до них добраться в Бразилии? Но что, если и Лейла лишится ребенка, которого так желает Фарид? А средств, чтобы сын мог взять хотя бы ещё одну жену, у них не было. Вот потому женщина решила предусмотреть и пресечь возможные несчастья, и теперь, покидая дом, чтобы отправиться по делам на медину или вечером в хамам, брала с собой или обеих молодых женщин, или только Зухру, давая возможность Лейле отдохнуть. По медине ходить в людской толчее, уворачиваться от повозок с ослами или юрких мопедов ещё уметь нужно, а для беременной это риск. Сегодня лара Джабира составила в голове целый список того, что необходимо купить, и велела обеим скандалисткам собираться. — От меня не отходить! Лейла, ты плохо знаешь город, пусть он и не такой огромный, как Фес, но искать тебя, бегая по медине, у меня нет ни желания, ни сил и ни времени! — А я прекрасно знаю Мекнес, — с улыбкой заявила Зухра. И что-то подсказало ларе Джабире, что она задумала очередную проказу. «Посмотрим, — подумала она. — Я ее быстро осажу, если Зухра попытается что-то выкинуть на медине!» Джабира ничего не стала говорить, но решила быть настороже. Мать Фарида ждала их во дворе. Лейла вышла к ней, где обвесившись золотом так, что блестела с головы до ног. Это чтобы выделиться рядом с бывшей соперницей и показать, кто она и кто теперь Зухра. Но лара Джабира отправила ее обратно в дом, приказав снять все дорогие украшения, оставить только самые скромные. — Ты хочешь, чтобы о нас начали сплетничать по всей медине? Чтобы нас ограбили? Чтобы на моего сына напали, думая, что у него много денег? Аллах! Чтобы Саид Рашид потребовал вернуть ему деньги, когда-то одолженные на ремонт? Прав сид Абдул, говоря, что лучшее украшение женщины — ее скромность. Лейла, красивой ты должна быть для мужа! А твой муж — мой сын! Или ты для кого-то ещё себя украсила? Лейла быстро-быстро покачала испуганно головой из стороны в сторону, пролепетав: — Нет, нет, для Фарида! О, Аллах! Я только о Фариде думаю! Конечно, я сниму золото! Она быстро вернулась, содрав с рук браслеты, расстегнув на шее и бросив в шкатулку дорогущее ожерелье, как и расставшись с несколькими кольцами. Но серьги в ушах оставила, как и пару колечек. Испугавшись слов свекрови, она и кольцо с бриллиантом — «Хадижино» — тоже швырнула обратно в шкатулку, по-прежнему не отличаясь бережливостью и аккуратностью. Лейла спустилась осторожно по лестнице и вышла во двор, где ее ждали лара Джабира и Зухра — с сумками с руках. — Теперь хорошо! — одобрила Лейлу мать Фарида, придирчиво ее осмотрев. Зухра же, решив, что ей, не имеющей теперь мужа, можно и позволить некоторую вольность: из-под яркого платка она выпустила локон волос. Ненастоящих, разумеется, а из парика. Но кто же об этом знать будет, любуясь на одалиску? Лейла от злости едва не заскрежетала зубами, но побоялась задевать Зухру словами, чтобы не рассердить и лару Джабиру. Свекровь нашла действенный способ пресекать скандалы, поняла, как можно наказывать невестку за провокации: не позволять ей включать телевизор, когда начинаются серии ее любимого сериала. Это сработало. Лейла поняла, что лучше иногда промолчать, так как скоротечная склока с Зухрой не стоит лишения очередной серии, которое последует в тот же день. Но Зухра и без дорогих украшений выглядела лучше Лейлы, как той казалось. Конечно, в ушах Зухры болтались простенькие серьги, хотя лицо и было прикрыто почти прозрачной черной тканью. Эта маска скрывала следы заживших ожогов. А волосы парика она сегодня не свернула, как раньше — пряча под платком. Наоборот — из-под яркого дешевого палантина по спине рассыпались густые черные кудри. Лейла уже собралась возмутиться и приказать служанке спрятать волосы, но поняла, что лара Джабира с ней не согласится. Зухра же только позлорадствует, но не подчинится. «Парик надо уничтожить!» — зло подумала Лейла. Вышли из риада на улицу, прошлись по медине. Зухра то и дело забегала вперед, оставаясь на виду как у лары Джабиры, так и Лейлы. Но Лейла поняла, что действия ненавистной бывшей жены Фарида были рассчитаны как раз на нее! Зухра время от времени, выходя из очередной лавки или удаляясь от повозки, на которой была разложена зелень, которую тщательно выбирала лара Джабира, не раз стаскивала с головы «неудобный» платок, как бы желая его поправить. При этом она трясла роскошными волосами, так похожими на настоящие кудри, кокетливо перекидывала их то через одно плечо, то на другое, устраивая настоящее представление для прохожих. И достигла цели: теперь мужчины на нее оглядывались, окидывая восхищенными взглядами чудесные волосы! Не зная, что это дорогущий парик, а под черной тканью, закрывающей половину лица и спускающейся на грудь, — искалеченные огнем пожара лицо и шея. Лейла просто с ума сходила от возмущения: красавица — она, а все внимание доставалось Зухре! На нее же никто не обращал внимания, даже когда они стояли рядом в ожидании лары Джабиры. Наконец, Лейла не выдержала: — Ну, хватит! Одалиска! Я Фариду расскажу, как ты вела себя на медине! — И что? Расскажешь Фариду? — рассмеялась Зухра. — Но он мне больше не муж. А я хочу найти себе временного мужа. Разве ты не знаешь, как это делают женщины, которые хотят выйти замуж, стать временной женой? Проходят по медине без платка с распущенными волосами. И потом к ним может прийти свататься какой-нибудь торговец из другой страны, которому на пару лет нужен временный брак вдали от настоящей семьи. Зухра говорила это язвительным голосом, а Лейла чувствовала, даже не видя ее ухмыляющихся губ, что змея над ней потешается! Она же смеется над ней, над женой Фарида, скрывая под тряпкой на лице и раны, и нахальную улыбку! — Надень платок! Я приказываю! — топнула ногой Лейла, сжимая кулаки. — Что?! — расхохоталась ей в лицо Зухра. И, снова стянув с головы палантин, виляя задом и пританцовывая, пошла прочь от нее и появившейся из лавки за спиной Лейлы лары Джабиры. — Опять скандалите? Вас ни на минуту оставить нельзя! Как так? Обеих накажу! — Лара Джабира, но она демонстрирует себя мужчинам! Это харам! — А тебе что? Она разведенная, мужа нет, а так — может, кому-то понравится. Замуж возьмут, пусть даже временно. Вот уйдет от нас — тогда беда. Кто работать будет? Из тебя никакая помощница ни сейчас, пока ты беременна, ни потом — когда родишь. Да и раньше ты ничем мне не помогала. Не умеешь ничего делать, так хотя бы хитрее была: не злила Зухру, которая многое умеет делать, в отличии от тебя! Таааак!.. Куда пропала эта одалиска? Лейла стояла злая и красная, молчала, хлопая глазами. И она опомнилась. Лара Джабира права: не будет в доме Зухры, где они найдут служанку? Денег на нее нет, а все домашние дела тогда лягут и на ее плечи тоже. Но как же не хочется, чтобы Зухра упивалась восхищением прохожих мужчин! «А что, если Зухра и Фариду снова понравится?!» — обожгла Лейлу догадка. — Где Зухра? Кто понесет тяжелые сумки? Мы уже всё купили, что было нужно! Куда она пропала? — металась по улице мать Фарида. Лейла тоже оглядывалась по сторонам, но соперницу не видела. Но неожиданно Зухра вынырнула из толпы на этой самой оживленной улице и забрала у лары Джабиры из рук большую часть сумок и пакетов, а глаза ее при этом счастливо сияли. Причину такого преображения узнали скоро: не прошли даром завлекания и поддразнивания Зухры. Не только на нее просто заглядывались, но нашелся торговец, который решил действовать. А Зухра, заметив его интерес, сначала увлекла вдоль по улице, чтобы убедиться, что тот действительно ею заинтересовался и идет за ними не просто так. Когда это подтвердилось, Зухра так заливисто рассмеялась, остановившись возле витрины с украшениями, скорее рассчитанными на туристок. Она принялась кокетливо прикладывать к ушам то одни, то другие серьги, с блеском в глазах рассматривая себя в большом старом, пусть и слегка потускневшем зеркале, делая вид, что не замечает заинтересовавшегося ею мужчины. Потом она отошла от лавки, ничего не выбрав, и решила вернуться к женщинам из семьи Фарида, прекрасно зная, что последует дальше. А затем очарованный ее смеющимися глазами, ее блестящими густыми волосами, явно не местный мужчина, скорее — из заезжих торговцев, отправился следом за ней и женщинами, с которыми она была на медине, чтобы узнать, кто она, где живет. И преследовал их до самого риада! А потом осмелился подойти, пока лара Джабира доставала из тряпочной сумки огромный ключ от дверного замка, и без вступления заявил им троим, что завтра он придет вместе с родственником сватать эту молодую женщину! Не зная имени Зухры, он просто ткнул в нее пальцем. — Ты ведь не замужем? — все-таки спросил он. — Нет, у меня нет мужа! — улыбаясь не только скрытыми под тканью губами, но и смеясь глазами. Она так и светилась от счастья. — Она не может выйти замуж! — ляпнула Лейла. — Прекрати! — одернула ее свекровь. — Почему же? — насторожился парень. — Завистница! — легко, но презрительно произнесла Зухра, пояснив, не глядя на Лейлу, не отрывая смеющихся глаз от незнакомца. — Я приду, — взволнованно сказал мужчина и сразу ретировался, даже не представившись. — Слишком молод, — сделала вывод опытная лара Джабира. Женщина смогла, наконец, открыть дверь, и вся троица ввалилась с большими пакетами и сумками во двор риада. Точнее — у Лейлы в руках был совсем легкий пакет с зеленью, специями и разными мелочами, а тяжести принесли свекровь и служанка Зухра. — Зухра, ты не очень-то надейся на то, что тебя сосватают и возьмут замуж, — охладила пыл бывшей невестки Джабира. — Ты же видела, что это мальчишка. Увлечь его тебе удалось, но жениться — дело серьезное. Даже если он не из местных, у него здесь есть родственники, о чем он нам и сообщил. Они обязательно возразят, узнав, кто избранница. — Думаете, всё так плохо для меня? — как будто легкомысленно спросила Зухра. Она, конечно, притворялась, видя, как Лейлу снедает злость, зависть, как ту просто трясет от ярости! — Лара Джабира, а если он все-таки придет к нам завтра сватать нашу служанку, с кем он будет обсуждать сватовство? С Фаридом или с сидом Рахимом? — едва смогла выговорить Лейла, задыхаясь от ненависти. — Мы больше не семья Зухры. Не знаю, — пожала плечами мать Фарида. — Наверно, они будут разговаривать с сидом Рахимом или с Фаридом как с бывшим мужем. Но… когда они узнают, что ты, Зухра, разведена, то вряд ли захотят тебя сватать. И потом — очень скоро они узнают, кто ты. Зухра, у тебя такая репутация в городе, что вряд ли ты здесь найдешь себе мужа. Если только захочешь уехать в отдаленную часть Марокко, но и то… Сплетни достают до самых укромных мест, жизнь подтверждала это не раз. Лейла была рада словам свекрови: она всё правильно говорит! Не видать Зухре счастья! Лейла не понимала, что противоречит сама своим интересам: боится, как бы Фарид вновь не увлекся Зухрой, но и не хочет, чтобы для Зухры нашелся муж и увез ее куда подальше! Лейла не желала, чтобы врагиня была счастлива! — Пусть узнает! Конечно, ему расскажут, но мне все равно будет приятно, если меня придут сватать! — ответила весело Зухра матери Фарида, поворачиваясь затем к Лейле и чуть ли не смеясь ей в лицо. — Ты уродина! Тебе и пытаться не стоит искать мужа! — махнула в ее сторону пакетом с покупками Лейла. Из пакета тут же всё высыпалось: по плитам двора рассыпались пучки зелени, один из пакетиков с какой-то специей порвался, и в воздухе разлился аромат молотого перца. Лейла принялась чихать, следом за ней — и Зухра, и лара Джабира, которая успела возмутиться: — Ты что наделала? Знаешь, сколько всё это стоит? Тебя следует научить грамоте и простейшей математике! Ты должна знать, сколько денег мы за это заплатили! Сиди у себя в комнате и не смей выходить смотреть сериал! — Лара Джабира! Я же не специально! — между чихами умоляюще произнесла Лейла со слезами на глазах, спеша за рассерженной свекровью. За ними шла и Зухра, тоже продолжая чихать, но она была счастлива, ведь ее проделки удались! А Лейла с нетерпением ждала вечера, когда с медины возвратятся сид Рахим и Фарид. Она жаждала рассказать Фариду о случившемся на медине и попросить мужа, чтобы он ни в коем случае не соглашался выдавать Зухру замуж, даже если парень упрется и захочет жениться, не смотря ни на что! Вечер, наконец, наступил. Даже запрет на просмотр серии любимого сериала не особо расстроил Лейлу. Она предвкушала, как будет удивлен Фарид ситуацией с Зухрой, как он завтра откажет жениху, даже если тот все же придет сватать ее. Выметая плитки двора, Зухра не подавала виду, что ее интересуют возможные события, а Лейла наблюдала за ней с галереи, злорадно представляя тот позор и унижения Зухры, которые падут на ее голову с приходом жениха и его родни. Злодейку ждет разоблачение! Вечером Зухра отпросилась у лары Джабиры в хамам. Вернулась чистая, благоухающая лимонным мылом, явно тем, что когда-то сварила Хадижа. Теперь оно досталось Зухре. — Вымыла волосы? И как? — съязвила Лейла. Фарид при этом стоял в стороне, с удивлением глядя на бывшую жену, как будто увидев ее с незнакомой стороны. Лейле даже не по себе стало, когда она заметила его взгляд, то, как муж смотрит на Зухру. — Всё хорошо у меня, — рассмеялась Зухра, и смех серебристым эхом прокатился по двору. Как будто зазвенели серебряные колокольчики. Так показалось Лейле. Фарид ничего не сказал, молча проводив Зухру взглядом, когда та поднималась по ступеням наружной лестницы к своей комнате на втором этаже. — Ты видел, Фарид? Она готовится к приходу жениха! Помылась, надела чистую одежду! — ревниво проговорила Лейла. — Если она не станет мыться, от нее начнет ужасно пахнуть! Было такое уже! А жених, сватовство… Не верю я в это. Стоит кому-то узнать, кого тот торговец собрался сватать, так ему тут же выложат и то, что она племянница шуафы, и сама могла бы стать шуафой, и что она моя бывшая, и много всего, о чем сплетничали все месяцы на медине в этом году. — А про пожар? И то, что с ней случилось, какой Зухра стала? — с надеждой спросила Лейла. — А тебе-то что? — вдруг опомнился Фарид и насмешливо напомнил: — Если Зухра выйдет замуж, так это же хорошо! Тебе не придется ни с кем ругаться. Вот только кто матери помогать будет? На служанку денег нет. Придется искать жену, выбирать невесту из самых бедных семей. Женюсь, чтобы была бесплатная служанка до конца жизни. Фарид рассмеялся, видя, как изменилось выражение лица у Лейлы. — Не расстраивайся, хабиби, это случится не так скоро — у меня нет денег даже на самую дешевую свадьбу! Вот только если ты, устав от домашней работы, не справляясь с ребенком, отдашь мне самое дорогое ожерелье, чтобы я продал его и взял вторую жену. Конечно, ты сама ее для меня выберешь! Я тебе позволю выбрать ту, с которой тебе придется делить меня всю жизнь, — зло подшучивал над несчастной Фарид, видя, как та мучается от ревности, но и много иных чувств мелькало на ее лице. — Ни за что! — отрезала Лейла. — Я никогда не соглашусь, чтобы в этом доме появилась вторая жена! — Посмотрим, — бросил Фарид и, ухмыляясь, ушел. Лейла вернулась к себе в комнату, легла на кровать и расплакалась. Ещё чего! Фарид не только размечтался взять вторую жену, так ещё и на ее золото вознамерился покуситься. — А ведь он может и без моего согласия забрать у меня из шкатулки золото! Она привстала на постели. Слезы тут же высохли. Лейла заметалась по комнате в поисках более надежного укрытия для шкатулки. А потом и вовсе бросилась к шкафу и достала ее, чтобы проверить, все ли на месте. Пусть она не умела ни считать, чтобы понять, осталось ли прежним количество колец, браслетов, сережек и цепочек, пусть она и читать не научилась, чтобы воспользоваться списком, некогда составленным для нее сердобольными женами сида Абдула, но у нее была прекрасная зрительная память. Аллах! Крупные украшения были на месте… Но и браслеты — каждый со своим рисунком, и кольца с разного цвета камешками — тоже вроде бы все на месте… И серьги… Лейла считала, что любит Фарида, терять его не желает, делить с другой или даже с другими женщинами — тоже! Но и золотом делиться с кем бы то ни было она не собиралась. Что её — то её! У Фарида нет денег? Ничего, значит, не будет покупать второй жене много золота! О, Аллах! О чем это она?! Какая ещё вторая жена?! А вот чтобы Зухру взяли замуж — нет, она этого не допустит! Судьба Зухры — быть служанкой. Лейла даже успела представить, как много лет спустя, когда они с Фаридом станут стариками, а в доме будут уживаться их невестки — ведь ее будущие сыновья к тому времени женятся, Зухра все так же продолжит мести двор, стирать вещи, выколачивать пыль из ковров, сушить подушки на крыше… Но тогда уже не станет лары Джабиры, и у Лейлы окажутся развязанными руки… Она устроит Зухре такую жизнь! У Лейлы перед глазами встала сладостная картина: согбенная спина Зухры, еле поднимавшей ведро с мусором в одной руке, в другой — метла с тяжелой деревянной ручкой. Зухра — беззубая, лысая (парик-то давно износился!), с усилием поднимает трясущуюся голову, чтобы с ненавистью бросить взгляд на всё ещё прекрасную, пусть и поседевшую Лейлу, стоявшую по давней привычке на галерее и бдящую за работой Зухры… Придя на кухню, где семья ужинала, а обслуживали мужчин лара Джабира и Зухра, Лейла встала в углу, где стоял сундук с хранившимися там травами в кульках. Остановилась и стала ждать, не зная, что ей делать. Сесть за стол она не могла, пока мужчины не поедят. Так приучила ее лара Джабира. — Чего ждешь, Лейла? Видишь, на столе лепешки закончились? Возьми со столика блюдо и поставь на стол — как раз место освободилось! — скомандовала свекровь. Лейла тут же подчинилась. По помещению плыли соблазнительные запахи мяса из таджина и тушеных овощей. Лейла за день поела очень мало, так как злость притупила аппетит. Теперь же очень хотелось есть, она даже носом повела, принюхиваясь и наслаждаясь хотя бы ароматом, если пока нет возможности поесть настоящую еду. — Тебе нельзя голодать, Лейла. Нужно хорошо питаться — ради ребенка, — заметив ее телодвижения, сказал Фарид. — Меньше ссорься, будь спокойнее и усиленно ешь, — он вдруг принялся ей советовать. — Мне нужен здоровый сын! — Я так и делаю, — промямлила Лейла, сглатывая слюну. Скорее бы мужчины закончили ужинать! — А ты, Зухра, согласишься ли выйти замуж, если тебя, и правда, завтра сватать придут? — усмехаясь, Фарид переключился теперь на бывшую жену. Он окинул ее взглядом, как показалось Лейле — оценивающим. Вроде бы ему стало жалко расставаться с уже не нужной ему женщиной. Ненужной, пока не появилась у нее возможность стать женой другого и принадлежать другому мужчине. Такая и самому может пригодиться! Но так с ревностью думала Лейла, ловя каждый взгляд Фарида и всё воспринимая по-своему. Фарид же давно решил, что Зухре никогда его женой не быть. Хватит с него! Но эта хитрая особа могла пригодиться как помощница, когда в Марокко очень уже скоро появится ненавистная Хадижа со своим новым мужем. Вот кого Фарид все ещё «не отпустил» и прощать не собирался! Он даже дрожать начинал от нетерпения, стоило ему только представить попавшую ему в руки Хадижу. Ах, что он с ней сделает! Сколько издевательств ей предстоит пройти! Он отомстит ей за всё! И за обман с рожденными близнецами, и за планируемый, но сорвавшийся побег с матерью в Бразилию, и за то, что она не пожелала к нему вернуться вместе с детьми, а уж за измену, когда Хадижа согласилась выйти замуж за другого, хотя знала, что он не дал ей окончательного развода, а та бумага, которую он подписал, сделав это под нажимом ее отца! Эта дрянь заплатит ему за всё! Фарид дал себе слово, что не станет вступаться за Хадижу, когда Лейла или Зухра станут над ней издеваться. Пусть, пусть делают с ней, что захотят! А их сыновей тоже будут нянчить Зухра и Лейла — под надзором его матери! Это чтобы женщины не причинила зла его детям. Место Хадижи — в «женской комнате» до конца его или ее дней! Задав Зухре вопрос, согласится ли она выйти замуж, если придут ее сватать, он знал, что сделает так, чтобы ничего не вышло ни у жениха, ни у Зухры. Не бывать этому браку, потому что на Зухру у него были свои планы — впереди ждала месть Хадиже. Без Зухры ему не справиться! Зухра же ответила с хитрым прищуром: — Я не против. Выйду замуж. Если я понравилась, почему бы и нет? — Жених не видел твоего тела! — взорвалась Лейла. — Я сама ему расскажу, какая ты на самом деле — без парика и одежды! Но Зухра в ответ только сощурила глаза, а на губах мелькнула зловещая улыбка. Ларе Джабире стало не по себе, она поняла, что Зухра может и отомстить глупой невестке. Фарид же, имея в уме собственные планы, согласился, что Зухра права — пусть выходит замуж, если судьба преподнесла ей такой сюрприз. А Лейлу он ещё и отругал: — Как ты смеешь при мне говорить, что станешь общаться с посторонним мужчиной? Когда ты собралась с ним обсуждать Зухру? Лейла никак не ожидала этого и растерянно открывала-закрывала рот. — Фарид, сынок, не слушай жену! Ни с кем она говорить не будет! Где бы она смогла встретить того человека? Из дома не выходит, а на медине бывает только со мной, — вмешалась лара Джабира. — Лейла, подай соус, не видишь, чашечки на столе опустели? Долить нужно соус! Лейла молча повиновалась, но едва не пролила соус мимо крохотных чашек. Зухра казалась довольной. Она очень надеялась, что завтра все-таки удастся поучаствовать в представлении. Конечно, она не была готова согласиться на замужество, где ее очень быстро раскусят и, если не вернут с позором в дом Фарида, то просто выгонят на улицу. Но она поняла, что лара Джабира подсказала верный выход: если она хочет иметь семью, то следует уехать подальше от Мекнеса, где ее никто не знает. И сделать так, чтобы о ее прошлом никто не смог узнать! А то, что она сможет сколько угодно долго обманывать мужа, не открывая правды о парике, который ей придется носить вместо пострадавших от пожара волос, не показывать тело с ранами от ожогов, в этом она была уверена. На медине она проверила и убедилась, что одними глазами удалось соблазнить молодого парня. Бедняга так увлекся ею, что до дома шел, чтобы узнать, где ее можно найти. Если однажды она решит наказать Фарида, бросить постылое семейство, где обитает Лейла, а может появиться и ещё одна жена — (Зухра смогла подслушать разговор), то обид и унижений прибавится! Зачем ей это нужно, если можно устроить судьбу с другим мужчиной? А то, что завтра сватовство сорвется, она была уверена, но и вообще не восприняла произошедшее всерьез. Однако хотелось выглядеть во время «спектакля» красавицей, чистой, хорошо пахнущей, аккуратной. Поэтому Зухра и побывала в хамаме, и нашла у себя в комнате чистое платье, спрятанное от Лейлы под грудой поношенных лохмотьев, платье, некогда доставшееся ей от Хадижи. В ящике ее же стола Зухра нашла флакончик из-под духов — на первый взгляд пустой. Но нет — несколько капель там было, чем и собиралась Зухра завтра воспользоваться. Она открыла флакон и перевернула его на подготовленное платье, чтобы остатки капель вытекли на ткань платья. Аромат был терпкий, запаха хватит на несколько дней. Зухра обдумала, какой макияж нанесет, как палочкой подведет черной краской глаза, как возьмет чистую и разглаженную ткань, которой завесит нижнюю часть лица — от носа до основания шеи… Она боялась одного: Лейла может побывать в ее каморке и всё испортить. Разве однажды она уже не выбросила ее мази, которыми Зухра лечила ожоги? — Тогда она заплатит мне за это! Пусть только прикоснется к моим вещам! — разозлилась Зухра, решив, что после того, как она отомстит Лейле в случае, если та посмеет снова похозяйничать в ее комнатушке, сбежит, покинет этот дом, захватив с собой то, что сможет забрать, что удастся вынести! После чего ее мысли потекли дальше: куда бежать, если она поступит так, как только что представила? Нужны деньги, а их у нее и нет. Продать золото, которое она добудет из шкатулки ненавистной Лейлы? Но тогда нужно заранее узнать, в какой лавке сколько дадут за золотые украшения. А Зухру знали многие, знали, что у нее не может быть собственных дорогих украшений. Значит, в Мекнесе продать нужно только скромный неприметный браслетик, каких у Лейлы в шкатулке она видела много, а потом на эти деньги уехать в огромный город. Но только не в Фес, где многим она знакома по разным причинам, и где живут сид Абдул и сид Али, и не в родную Касабланку, где обитают ее родственницы. Но тогда куда же податься? Покинуть страну ей в голову не приходило: Зухра никогда не выезжала за пределы Марокко. Но и нужных документов у нее не было. Марракеш — и там она не останется не замеченной. У тетки спрятаться и переждать? А потом перебраться в Рабат? В Агадир? Куда? Но это были скорее не конкретные планы, а мечты о туманном будущем. А после слов Лейлы о ее теле, которое отвергнет любой мужчина, Зухру обуяла такая ярость, что если бы можно было облить негодяйку крутым кипятком — она бы так и сделала! — Хватит, Лейла! — в который раз за последнее время лара Джабира осадила неосторожную невестку. Но и Фарид бросил: «Прекрати, Лейла!» Девчонка надулась, а на глазах появились привычные крупные слезы. — Я пошел в гостиную! — рассердился Фарид. Ещё ему не хватало склоки видеть! Им с дедушкой было о чем поговорить. Сиду Рахиму прислали из Бразилии с почтой новые журналы и газеты. Было ли в них что-то о свадьбе Хадижи или нет, он не знал, но очень хотел выяснить. Лейла и свекровь теперь сели за стол, чтобы поесть. Зухру лара Джабира усадила на другой конец стола, чтобы она не могла ничего сделать за их спинами. Она видела, как Лейла досаждает бывшей невестке. Так почему бы Зухре не отомстить? Зухра быстро съела ужин и выскочила из кухни. У нее будто были дела во дворе, несмотря на поздний вечер. Но это было сказано для лары Джабиры. Из кухни не был виден порог гостиной, где расположились сид Рахим и Фарид. Зухру интересовало, о чем они говорят: не ее ли обсуждают? Потому она и ушла из кухни. Но когда она подкралась к дверному проему, не выдавая своего присутствия, встав не в поле зрения мужчин, то услышала, как сид Рахим обсуждает кого-то из соседей: — …дает одну маслину, а берет потом целый мешок! — Не надо было спешить, когда договаривались о деле, — сделал разумный вывод Фарид. — Аллах! Ты прав, внук: где спешка, там и шайтан. А что с Зухрой? — наконец, разговор коснулся подслушивающей. Зухра напряглась, стараясь не пропустить ни слова. — С Зухрой? Ничего, она останется моей служанкой, как и была. Кому она будет нужна, когда узнают правду, кто она и какой теперь стала. — Не скажи, Фарид. Она сумеет обмануть кого угодно. Будет жить в семье мужа, никто и не поймет, что… — Нет, дедушка. Я не позволю этому случиться. Зухра мне самому нужна! Когда интриганка услышала его слова, она — сама хитрая и бессовестная, сразу поверила, что она Фариду НУЖНА! Но его следующие слова вернули ее из Рая в коридор перед гостиной. — Я ее использую, когда в Фес прилетит Хадижа. Без нее мне с Хадижей будет трудно встретиться. Лейла не помощница — она и беременная, и глупая. Нет, я не могу отпустить Зухру. Если она даст согласие быть сосватанной, согласится выйти замуж, я все равно ему откажу. Кто он такой? Откуда взялся? Мать мне ничего не смогла разъяснить. — И я его не видел. Ничего, завтра я никуда не пойду, пока не дождусь жениха с его родственниками. Я почти всех в Мекнесе знаю. Если незнакомец приехал к кому-то из местных, то сразу скажу, кто это. — Дедушка, мне нужно, чтобы Зухра осталась на время, пока я не верну Хадижу. Потом я сам ее выгоню, пожалуй. Мне надоели склоки Зухры с Лейлой. Лейлу я не могу выгнать: она моя жена и ждет моего сына. Но Зухру вышвырну, как только не станет мне нужна. Зухра едва сдержалась, чтобы не влететь в гостиную и не высказать, что она думает о Фариде и его жене. Но… можно поступить и лучше! Она сама откажет жениху. А помогать Фариду не станет — сбежит из дома при первом же удобном случае, прихватив шкатулку Лейлы. Сколько раз она пыталась проделать это с Хадижей — не вышло. Но теперь получится! Такая мысль уже не раз приходила ей в голову — каждый раз, когда Лейла ее особенно допекала. — Не стану я тебе помогать! Хадижу вернуть захотел? Не выйдет! — злилась она, развалившись на диване в своем укромном углу на крыше. Сверху были видны зеленые крыши Мекнеса. То есть теперь, в темноте вечера, они не казались зелеными, но ведь она знала, какие они на самом деле. Соседние улицы были освещены фонарями. По ним гуляли семейные пары, куда-то спешили поздние прохожие. Вечерами жизнь в каждом городе Марокко кипела. Так было и в Фесе, и в Марракеше, и у них в Мекнесе. Зухра мысленно прокручивала подслушанный разговор, признания Фарида. Негодяй! Вышвырнуть ее захотел, когда использует и больше ему от нее ничего не нужно будет? — Ещё посмотрим, кто кому даст пинка! — шипела Зухра. Следующий день длился безмерно долго. Зухра прислушивалась к каждому звуку за воротами риада, громким шагам мимо их двери по медине. Наконец, в дверь постучали. Фарид открыл дверь и после недолгого разговора впустил во двор трех незнакомцев. Зухра подсматривала за ними с крыши. Лейла же дежурила на галерее. Оказалось, что жених свататься пришел с близким другом и с дядей. Сид Рахим немедленно узнал в нем младшего сына одного приятеля. Пригласили пройти в гостиную. Фарид послал Лейлу за Зухрой… Но той не пришлось долго искать ненавистную служанку. Зухра пришла. Жених смотрел на нее с восхищением. Лицо же его родственника всё больше вытягивалось, когда он начал понимать, кто стоит перед ним. Ее спросили, хочет ли она выйти замуж за Хасана, который предлагает ей стать временной женой на три года. — Она наша служанка. Как мы обойдемся без нее? — пробормотала Лейла, забирая поднос из-под стаканчиков с чаем, который она же и принесла. Ее услышали. Фарид строго посмотрел на жену и кивнул, чтобы вышла и не вмешивалась. Лейла надулась, но далеко от комнаты отходить не стала. Слышно всё было и в коридоре. Лейла кипела от ревности, не понимая, как кто-то мог позариться на такую, как Зухра. И какой красивый мужчина загляделся на эту уродину! Высокий, черноглазый, с длинными кудрявыми волосами, стройный… Богато одетый! Когда Лейла увидела жениха вблизи, ей стало страшно: он ей очень понравился! Но что если Фарид заметит ее восхищенный взгляд? Она уже поняла, что способна влюбляться с первого взгляда — как бывает в кино. Оказывается — нет только в кино! Так было у нее с Амином, потом ей приглянулся Фарид — даже фотографии хватило, чтобы она влюбилась в него! Теперь этот незнакомец вызвал в ней трепет. И такой красавец может достаться Зухре?! Хорошо что Фарид смотрел не на нее, не обратил внимания на мелькнувшее в ее глазах восхищение, которое она тут же в себе задавила, отвела глаза и теперь если и смотрела, то только на Фарида, или стояла, опустив глаза. Зухра же ответила отказом. Фарид удивился. Но пояснил гостям, что Зухра — его бывшая жена, но он дал ей развод — уже третий и окончательный, и теперь она в его доме только служанка, потому что идти ей некуда. Он держит ее из жалости, а она работает по дому, чтобы отработать кров и еду. Лейла только представляла, а Зухра видела, как после притворно-заботливых слов Фарида менялось выражение лица «жениха» и его приятеля, как округлились их глаза от неожиданности. А вот родственник, едва увидев Зухру, сразу же нахмурился и несколько раз попытался что-то сказать доверчивому и наивному племяннику. Но не преуспел. Зато у Фарида всё получилось. Услышав отказ Зухры, дядюшка молодого неудачника выдохнул и быстро собрался на выход, увлекая за собой расстроенного племянника с приятелем. Фарид радушно проводил троицу, пожелав им добра и удачи, закрывая за ними дверь. Вернулся в дом. А Лейла, успев выйти во двор и дождавшись, когда Фарид войдет в дом, тут же выскользнула в ворота, которые были закрыты только на задвижку. Она отодвинула тяжелый засов и оказалась на улице. Жених с другом не успели уйти далеко. Стояли и что-то обсуждали. Но его родственника и след простыл. Тогда Лейла подошла к ним и быстро, оглядываясь то и дело на дверь риада, поведала, что Зухра — уродина, что у нее не свои волосы, это — парик! Всё ее тело покрыто шрамами от ожогов! И вообще она — ведьма! — Не понимаю, почему она вам отказала, я была уверена, что Зухра согласится! — говоря, Лейла перевела взгляд с одного мужчины на другого. А те были ошарашены ее появлением, ее словами, выслушали молча. Жених был потерян, обескуражен отказом, ведь на медине девушка явно кокетничала с ним, соблазнительно улыбаясь и многообещающе смотрела на него, когда он объявил ей и ее родственницам, что намерен прийти к ним в дом, чтобы ее посватать. А теперь оказалось, что она служанка — что не важно, конечно, для временного брака, но она — бывшая жена хозяина дома, получившая развод, а теперь ещё и слова этой молодой женщины. Это ведь молодая хозяйка дома? Жена Фарида? Но его приятель был более искушенным. — Нехорошо завидовать! Бывшая жена твоего мужа — красавица! Пусть ее лицо закрыто, но даже через ткань понятно, что у нее прекрасные черты лица. Ты же ей завидуешь, боишься, что муж вернет ее в семью? Очень нехорошо клеветать на соперницу! Харам. Как ты могла подойти к нам и наговорить таких вещей? А муж твой знает, что ты выбежала на улицу и, разговаривая с малознакомыми людьми, наговариваешь на бывшую родственницу? Харам! Как не стыдно! Думаешь, мы тебе поверим? Ты завистница! И лгунья, тебя слушать смешно. Харам! Лейла от неожиданности попятилась и едва не упала, забыв, что перед дверью есть ступеньки. — Я вам правду рассказала! Спросите у людей на медине, кто такая Зухра! — обиженно выкрикнула она и бросилась обратно в дом. Но сначала она безуспешно дергала дверь, забыв, что на улице оказалась, выбравшись не через дверь, а через ворота. Потом сообразила, подбежала к воротам, дернула створку, скользнула в образовавшуюся щель, захлопнула ворота и быстро закрыла на задвижку. Потом, ослабевшая, сделав несколько шагов, она спиной прислонилась к дереву недалеко от двери. Ей не поверили, обозвали лгуньей! Едва не назвали одалиской! — Зухра, я тебе отомщу! — пообещала девчонка, чувствуя, как к ней возвращаются силы. Постояв у апельсинового дерева, Лейла в бешенстве вернулась в дом. — Ты где ходишь? — остановила ее свекровь. — Сиду Рахиму чаю захотелось, а у меня одна пара рук. Ни тебя, ни Зухры не дозваться. Зухра спряталась, переживая неудачу, а ты где бродишь? — Какую неудачу? Она сама отказалась от жениха! — возразила Лейла, но настроение у нее поднялось. Значит, ведьма сама знает, что не видать ей счастья! Так ей и надо! Но настроение ей подпортила лара Джабира. — Фарид солгал: с Зухрой у него не всё так просто. Он дал ей третий развод, но он же его и отменил, передумал, как будто его и не было, когда захотел наказать Хадижу. Так что Зухра вполне может снова стать его женой, — рассуждала сама с собой лара Джабира, и теперь уже Лейле было не до смеха. Впрочем, почему Лейлу ее слова расстраивают? Не женится Фарид на Зухре никогда больше! Он сам ей об этом сказал. Но почему Зухра отказалась? Или лара Джабира вселила в нее надежду? Лейла сама не знала, чего ей больше хочется: избавиться от противницы или держать при себе, чтобы Зухре никогда не светило счастья? …На следующий день лара Джабира отправила Зухру на рынок за той специей, которую Лейла случайно рассыпала во дворе риада. Самый лучший черный молотый перец продавался у старика Фархада, но лавка его находилась далековато от риада. Но мать Фарида настояла, чтобы Зухра пошла именно туда и купила перец, который нравится сиду Рахиму. — Его не обманешь, он на нюх определяет, из какой лавки специи, — объяснила она. Зухра же и не возражала. Она решила, что снова попытается слегка пококетничать с незнакомцами, чтобы убедиться, что интерес к ней не был случаен. Вчера ей попался мальчишка, а сможет ли она обаять зрелого мужчину? И вот она на медине, перец куплен, но Зухра не спешила возвращаться на кухню лары Джабиры. Найдя лавку торговца платками, она, не снимая черной маски с половины лица, принялась примерять то один платок, то другой, изящно поворачивая голову, рисуясь перед выставленным у дверей лавки зеркалом… В глубине лавки кто-то включил зажигательную восточную музыку, и Зухра плавно провела руками перед лицом, как если бы начала танец. Конечно, все взгляды проходивших мимо мужчин были обращены на нее — красавицу с закрытым наполовину лицом, с густыми волосами, опутывающими овал лица и шею волнами, спускающимися по спине. И осудить Зухру было нельзя: девушка мерила платки, беря то один, то другой. Но разве не может у нее быть при этом чудесного настроения? И какая музыка! Удовлетворившись результатом, Зухра решила вернуться домой. Но… тогда-то она и столкнулась на медине с получившим отказ женихом! Вот только от его симпатии не осталось и следа. Он так отшатнулся от нее, едва не отскочил в сторону, когда понял, кто повстречался ему на улице. — Аааа! — закричал он в ужасе от неожиданной встречи, замахав руками, а его приятель резко потянул друга в сторону за рукав, пропуская местную ведьму, которую чуть было не сосватал неопытный Хасан. Сощурив презрительно глаза, Зухра прошла мимо них с высоко поднятой головой, чему она научилась у замужней Дайнаб и у приехавшей с ней гостьи. Она шла, не оглядываясь, стараясь не опускать голову, не ускорила шага, просто шла, как шла до этого. Но настроение было испорчено, потому что Зухра поняла, что случилось то, о чем предупреждала лара Джабира, то, что призывала Лейла, и о чем догадывалась сама Зухра. Мужчине рассказали, кто она и во что превратилась после пожара. «Аллах! Но все равно я теперь знаю, что сумею обманывать как угодно долго доверчивого мужчину, которому смогу внушить, что не могу показываться ему без маски на лице, и видеть меня без одежды ему тоже нельзя. Если я буду вести себя умно, просчитывая каждый шаг, тогда у меня всё получится. Умом можно пленить и льва, а силой не поймаешь и муху», — успокаивала она себя, припомнив мудрость, услышанную когда-то от сида Абдула. Зухра не подозревала, что случилось в семье, где гостил незадачливый Хасан. Родственник с первого взгляда опознал в Зухре местную знаменитость. Кто не знает в Мекнесе Зухру? Стоило ей войти в гостиную, чтобы Фарид мог задать ей вопрос, согласна ли она на предложение его племянника, как сид готов был тут же уличить красавицу во всех вещах, о которых было ему известно. Но обольстительница предпочла сама отказаться от сватовства. На этом и разошлись. Он покинул родственника с его приятелем, спеша по своим делам, а парни потом рассказали, как жена Фарида, принявшего их в своем доме, где жила Зухра, пыталась оговорить несчастную бывшую жену. И чего только не наговорила завистница на ставшую служанкой бывшую соперницу! Но тогда им и рассказали правду о Зухре. Лейла оказалась завистницей, но не клеветницей, так как пыталась предупредить их, поделившись неприглядными историями из жизни Зухры. И парик — это не выдумка ревнивой женщины. Но теперь, столкнувшись на медине с Зухрой, Хасан испытал страх при виде женщины, показавшейся ему настоящим оборотнем. С ней все было не так! Зухра же возвращалась в риад Фарида с желанием отомстить им всем. Разве Фарид не желал посмеяться над ней, как и его жена? Только к ларе Джабире она не испытывала неприязни. И сид Рахим никогда не делал ей ничего плохого. Но Фарид и Лейла заплатят за всё! Сначала она отомстит, а потом устроит свою жизнь далеко отсюда. Наконец, Зухра оказалась перед дверью риада. Сколько ещё ей предстоит прожить в этом доме? Она подумала, что самая лучшая месть — это провернуть похищение золота Лейлы и сбежать до появления в Марокко Хадижи. Пусть тогда Фарид локти кусает: и золото пропало у жены, и с Хадижей у него ничего не выйдет без нее, Зухры. Мстительно хихикнув, Зухра взялась рукой за медную «руку Фатимы» и постучала дверным молотком, чтобы кто-нибудь открыл ей дверь. 12. Часть 37. Глава 12. Происшествие в доме Фарида. Изгнание Зухры. Лейла ждала возвращения Зухры. Как только лара Джабира забрала у Зухры покупки и вышла из кухни, жена Фарида подошла к противнице. — И как? Встретилась с неудавшимся женихом? Он, наверно, так напуган, что при виде тебя бросился бежать? — принялась она насмехаться. И тут же поняла, что удар попал в точку! Зухра дернулась, и стало понятно: она в самом деле столкнулась с Хасаном на медине! Но ведь не поджидал же парень Зухру на углу дальнего риада в конце их улицы? — Лейла, откуда у тебя такой жгучий интерес к моей жизни? — стараясь держаться спокойно и уверенно, с наглой улыбкой поинтересовалась Зухра. — Мне на твою жизнь было бы наплевать. Кто я и кто ты?! Но я не хочу, чтобы ты была хоть чуть-чуть счастлива! Не позволю тебе выйти замуж! Ни за кого! Пусть даже придет сватать тебя самый нищий сид с медины, старый, страшный, но не станешь ты ничьей женой! Ты всегда будешь моей служанкой! — Да? Но тогда не только твоей — скоро здесь появится Хадижа. Разве не об этом мечтает Фарид? — Никаких жен у Фарида больше не будет. Я не позволю ему жениться. Но и ты замуж больше не выйдешь, потому что ты уродина! Я каждому мужчине об этом расскажу, кто посмеет взглянуть в твою сторону! — Ты завидуешь мне даже сейчас, так ведь, Лейла?! Завидуешь, зная, что я потеряла красоту? — Не завидую! Чему завидовать? –нервно и как-то визгливо отвечала Лейла. — Фарида тебе не вернуть, детей ты ему не родила, превратилась в уродину… Лейла с большим задором дразнила и унижала Зухру. И та не выдержала, шагнула к ней, чем испугала несчастную, и Лейла невольно отступила на пару шагов. Но говорить гадости не перестала! Зухра же во что бы то ни стало хотела заставить ее замолчать. — Ты сама скоро станешь уродиной! Ты родишь ребенка-урода, и Фарид за это так тебя отделает, что твоя красота улетит, как дым! — Что?! — А то, что ты, кажется, забыла, что я умею колдовать! Моя тетя — известная в Марракеше шуафа, я и сама многому у нее научилась. Я долго терпела, не желая наносить вред сыну Фарида, но теперь я тебе устрою! Отплачу за всё! Ты родишь такого урода, что Фарид не сможет смотреть на него без содрогания и вышвырнет тебя на улицу! А ребенок вскоре умрет, потому что никто не захочет ухаживать за ним. Я же буду долго смеяться над тобой! — Не смей так говорить! Ты ничего не посмеешь сделать моему ребенку! Я… пожалуюсь Фариду! Я… схожу в мечеть и расскажу, что ты ведьма и занимаешься колдовством! — Давай, сходи и всем пожалуйся. Но я знаю, что у тебя в животе растет уродец! У него уже вырос хвост, у него четыре пары рук — и все без пальцев, у него одна нога короче другой! И у него две головы! Потому что в роду Фарида часто рождаются близнецы, а у тебя в животе они срослись, у них одно тело, но две головы! Я закрываю глаза и беру в руки твою вещь — и вижу, вижу твоего ребенка! Он такой, как я тебе рассказала! — схватив Лейлу за край платка и потянув его на себя, пророчествовала Зухра, страшно вращая глазами. Лейла не на шутку испугалась. Она смотрела на Зухру, боясь моргнуть, даже губы как будто помертвели. — Но если ты и дальше продолжишь меня доставать, я сделаю так, что твой сын родится уже сейчас, намного раньше срока, но дети на таком сроке не выживают. — Что? — изменилась в лице Лейла, придя в себя, но гонора у нее меньше не стало. — Фарид отведет меня к врачу, там увидят, какой у меня ребенок. А тебя Фарид накажет. — Как накажет? — хохотнула Зухра. — Выгонит из дома? Так я найду себе временного мужа, ты даже не узнаешь об этом. Я буду жить с новым мужем, а ты… Ты больше никогда не сможешь родить, потому что я наколдую тебе бесплодие! Зарою на молодой месяц кость от черного петуха, а когда месяц начнет расти, то и твое бесплодие станет расти! Зухра от злости несла разную чушь, зная, что Лейла ничего не знает о колдовских делах, поэтому поверит всему, что бы она ни сказала. Так и произошло. Лейла с вытаращенными глазами, чувствуя себя поверженной, больше не говоря ни слова, поспешно ушла из кухни в свою комнату, легла на кровать и принялась убеждать себя, что Зухра ничего не сможет сделать. Ничего у нее не получится. Но ЕЙ-то что предпринять, чтобы Зухра не смогла на нее колдовать? Может быть, позвонить дяде Абдулу? Но Фариду это не понравится… Она не выходила из комнаты до возвращения с медины Фарида, сказавшись ларе Джабире больной. Та не могла добиться у невестки, что именно у Лейлы болит. Живот тянет? Нет. Где больно? Тошнит? Голова кружится? Что не так? Но Лейла ничего не желала объяснять, а женщина не на шутку забеспокоилась, потому что видела: Лейле не по себе. Да, что-то не так с девчонкой. А с ребенком? И где же Фарид? Пусть скорее возвращается домой! Сначала пришел сид Рахим. Узнав, что невестке нехорошо, он позвонил внуку. Поэтому Фарид явился с медины раньше обычного. Только тогда Лейла заговорила. Она рассказала об угрозах и клятвах Зухры, ее уверенности, что ребенок родится уродливым, и тогда Фарид согласился с женой, все-таки доставшей Зухру, что следует показаться врачу. — Идем! Собирайся! Знаю, в какой клинике доктор работает допоздна. Пусть осмотрит тебя и возьмет анализы. Зухра если не наколдует, так могла уже что-то заподозрить, она опытная. Она могла понять, что ребенок зародился ненормальным. — Аллах, вдруг это правда?! — ужасалась Лейла. Но почему? Она же родила от старого Мухамеда здорового мальчика. Потом у нее была ещё беременность, но она упала с лестницы, случился выкидыш. Или это могло вызвать осложнения? Ребенок с двумя головами? — Что тебе наговорила Зухра? Вспомни точно, — настаивал Фарид, быстро поев, снова одеваясь и обуваясь для выхода на медину, но теперь уже в более приличные вещи. Лейла же не переодела даже платье. Так была расстроена, плакала все время, что даже платок забыла захватить. Свекровь подала, догнав их уже во дворе. Но сначала Лейла повторила услышанное от обидчицы, особенно — про сросшихся в животе близнецов — одно тело с двумя головами. Это было уже серьезно, Фарид поверил, что Зухра не просто так наговаривала, наверно, что-то поняла, почувствовала. — Хабиби, ты сам у нее спроси! Уверена, что Зухра прячется на крыше, боится, что получит от тебя! — Зачем ты ее дразнишь? Ведь просил же не трогать, пока она мне нужна. А потом я сам выгоню ее из дома! — Да? А кто работать будет? Я тебе не дам разрешения взять вторую жену! — Я… не намерен… спрашивать… твоего… разрешения! Ясно тебе?! — сжав кулаки, наступал на Лейлу Фарид. — Ты станешь делать то, что МНЕ нужно! Я здесь хозяин! Если бы я не женился на тебе, была бы ты женой погонщика верблюдов! Не забывай об этом! Твой отец отвез бы тебя в пустыню, где и бросил бы, подобрали бы тебя бедуины и жила бы ты сейчас в караване! Лейла застыла от услышанного. Фарид впервые ТАК с ней разговаривал. Сказка закончилась? И напрасно он напомнил ей о пустыне! Слезы сами потекли по лицу. — Не смей реветь! Сейчас отведу тебя к врачу. Дай Аллах, чтобы Зухра просто так наболтала дурных слов, потому что ты к ней цеплялась. Но если в тебе ребенок с двумя головами, мне такой сын не нужен. — А что же мне делать? — испуганно проблеяла Лейла, не сводя с него глаз. — Что делать? Избавиться от ребенка! Как? А это ты у Зухры спроси, ей наверняка известны разные способы. — Это харам! — Харам?! А кормить рожденного тобой урода хорошо? Только роди мне такого, как Зухра тебе пообещала, я тебя вместе с отродьем выброшу на улицу! Лейла залилась слезами, она была напугана и поверила каждому сказанному мужем слову. Но Фарид схватил ее за руку и почти поволок за собой. Лара Джабира тоже со страхом слушала их разговор и видела, как сын в бешенстве от предсказаний, на которые Лейла вынудила Зухру. А он ведь так и поступит: выбросит Лейлу и неугодного ребенка на улицу, если тот сразу не умрет после рождения. Ну, Зухра! Только как ее теперь отыскать, если она прячется? Зухра умеет ускользать, если не пожелает, чтобы ее отыскали. Иначе лара Джабира сама расспросила бы о ее предвидениях. — Аллах! И ведь не дозовешься эту негодницу. Знает, что натворила. Пусть Всевышний пошлет нормального ребенка Лейле. В Бразилии у нее остался сын, здоровый, нормальный. Муж отобрал ребенка, узнав, что Лейлу намерены выдать второй раз замуж, да ещё и в пустыню. Почему же от Фарида у нее должен родиться уродец? Не может такого быть! Через пару часов Фарид и Лейла вернулись. Фарид был спокоен, Лейла же радовалась всю обратную дорогу, ведь врач ее обследовал и удивился, откуда у них такие страшные сомнения. — Что?.. Что?!.. Какие новости?.. Как ребенок? — одновременно расспрашивали Фарида его мать и дед, выбежав навстречу во двор риада. А на крыше чутко прислушивалась к переполоху внизу Зухра, растягивая губы в мстительной усмешке. — Всё нормально! Никаких отклонений! Зря беспокоились! — ответил Фарид. — Это всё выдумки Зухры! Любимый, ты ведь ее накажешь? — схватила и потрясла Лейла мужа за рукав. — Что? Ты не поняла? Я тебе приказал больше не трогать Зухру! Ещё одна ссора, и я дам тебе первый развод! — Но Фарид! — Не поняла? — Фарид, но я же… Фарид выдернул руку и указал пальцем на ворота. — Ещё слово — и я выйду на медину, приведу с собой четырех свидетелей и прокричу три раза талак! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Лейла от неожиданности и страха… потеряла сознание! Сначала сид Рахим попытался ее подхватить, но подоспела лара Джабира, помогла удержать невестку, пока Фарид не подхватил ее на руки и не понес в дом. А пока они пересекали двор риада, Зухра и радовалась, и опасалась, засев на крыше в своем убежище и наблюдая за происходящим сверху. Она не всё смогла расслышать, но Фарид, кажется, встал на ее сторону? И что? Он пригрозил Лейле разводом? Если он даст ей развод, а потом возьмет вторую жену, то Лейла станет только второй. Зухра была рада, что вчера случилась ссора, благодаря которой Лейла может проиграть, потерять свой статус единственной или первой жены, если Фарид снова решит жениться. — Хм, стоило вынести унижения со сватаньем, если Лейла получит развод! Но это невероятно. Не верится! Фарид всего-то угрожал. Не станет он разводиться. Ему предстоит разобраться с Хадижей. Лейлу он только напугал. А она-то! В обморок упала! Не притворялась, на самом деле сознание потеряла! Или ребенка тоже может потерять? Что же им доктор сказал? Наверно, удивился, услышал те глупости, с которыми они к нему пришли? Зухра смеялась от души! Но делала это тихо, чтобы никто не захотел подняться на крышу, чтобы наказать ее. А она ждала именно этого от Фарида, боялась, что изобьет за слова о его не рожденном ещё сыне. А он — неужели поверил и испугался? — Что-то я стала терять саму себя! — поняла Зухра. Разве такой она была ещё не так давно? Могла кого угодно в чем угодно убедить. Ее сломали последние события в жизни. Особенно — последствия пожара. Как будто с потерей волос из нее вышла вся ее сила. Но нет! Пора становиться собой! Зухра не знала, как для Лейлы прошел вечер и ночь, потому что предпочла отсидеться на крыше, не показываясь ни в доме, ни у себя в комнате. А утром выждала, когда Фарид с дедом уйдут на медину, где у каждого из них были дела, и только после этого спустилась вниз. На кухне ее ждали лара Джабира и Лейла. Мать Фарида строго запретила им разговаривать. Но Зухра видела, как торжествовала Лейла, как бросала на нее за спиной свекрови взгляды, которые были понятны без слов! С ребенком все в порядке! То, что Зухра напророчила — неправда! Наконец, лара Джабира отлучилась из кухни. Услышала, как в дверь с медины постучали, и по стуку женщина поняла, что это почтальон. Он всегда так стучит, когда приносит письмо или бандероль с фотографиями от Дайнаб или старшей дочери. И лара Джабира помчалась во двор риада к двери на медину, чтобы забрать почту. Тогда-то у Лейлы прорезался голос. — Змея! Ты много вчера наговорила, но все неправда! Мы ходили к врачу, с моим сыном всё в порядке! — А что, тебе уже сказали, что ты носишь сына? А я думаю, что родится девочка. — Зухра, я уверена, что будет мальчик. А вот у тебя никогда никто не родится! — Если продолжишь мне докучать, тогда и ты не родишь, — зло ответила Зухра. — Ты можешь и с лестницы упасть, можешь съесть или выпить что-то и отравиться. Вообще много чего можно сделать! Лейла вспомнила слова Фарида, который предложил обратиться к Зухре, чтобы избавиться от урода, если окажется, что именно такого ребенка она ждет. Значит, Зухра может сделать так, как угрожает! Но Лейлу уже понесло! — Ты лучше попей травки, чтобы в следующий раз не описаться, сидя в моем шкафу! Кстати, ты тогда плохо его промыла. Внутри шкафа все ещё пахнет мочой. Мерзость какая! Приди ко мне в комнату и вымой шкаф изнутри как следует! — Хорошо, приду. Обработаю таким средством, что ничего живого не останется, ни запаха, ни блох, ни… зародышей человеческих! — Ты мне угрожаешь? — спросила с вызовом и тут же прикусила губу Лейла. — Да. Имей в виду! Ты мне надоела! Пора что-то против тебя сделать! — Скорее бы Фарид тебя выгнал! — Лейла, а Фарид знает про Амина? Нет? А он так тебе нравился! — Не понимаю, о чем ты. Я влюбилась в Фарида, как только увидела в альбоме его фотографию! Это моя единственная любовь с первого взгляда! Я счастлива, что Фарид взял меня в жены. Ведь я красивая! Не то, что ты! — Ты сегодня красавица, но жизнь непредсказуема. Я не могла представить, что случится тот пожар, и я превращусь в ту, какой я теперь стала, — зло сощурив глаза, жестко проговорила Зухра. — Вот и ты не надейся, что твоя красота продлится долго. Хватит и мгновения, чтобы всё изменилось. Я подумаю над этим! — Зухра, не пугай меня! И знаешь, я была бы рада, если бы Дайнаб увезла тебя с собой в Эмираты. Жила бы ты в ее дворце, не была бы прислугой, вы же подруги. Но тебе не повезло. Почему Дайнаб не забрала тебя с собой? Ты могла бы наколдовать, чтобы ее муж выбрал тебя, предпочел бы не ее или других жен, а именно тебя, не смотря ни на что, и ты стала бы его женой! Почему ты не воспользовалась случаем? — Каким ещё случаем? — разозлилась Зухра, потому что Лейла задела за больное место. Дайнаб, и правда, могла бы устроить ее судьбу! Помочь могла, увезла бы из Мекнеса из дома брата! Парик спасает от самой себя, но не от Лейлы! Тут вернулась лара Джабира, обнаружила, что овощи на таджин все ещё не нарезаны, зато соус подгорел, и сильно. — Чем вы тут занимались? Снова склочничали? Тааак! Тебе, Лейла, я запрещаю сегодня смотреть телевизор! — Лара Джабира, но ведь и вы смотрите сериал! — Переживу! К тому же, тебя я отправлю в комнату — будешь у себя сидеть, пока Я БУДУ СМОТРЕТЬ СЕРИАЛ. Сегодня покажут последнюю серию. Это всегда интересно. Но я даже рассказывать вам не стану, чем там всё закончится. Потому что если я запретила вам разговаривать, значит, вы должны меня слушаться и молчать. — Зухра угрожала меня отравить! — Лейла хотела бы, чтобы я уехала с Дайнаб и колдовством отобрала бы у нее мужа! — Что?! — потрясенно повернулась к Лейле свекровь, услышав, в чем ту обвинила Зухра. Именно такого исхода она и опасалась, приди дочери в голову мысль забрать с собой во дворец Зухру. Слава Аллаху, что дочь оказалась более прозорливой, чем Джабира о ней думала. Но Лейла? Что ждет их семью, если вдруг у сына появится каким-то чудом ещё три жены! Жизнь в доме станет не выносимой, так как семья превратится в змеиное гнездо. Если Лейла такая, то и другие могут оказаться не лучше! Зухра тоже включится в интриги, встав на сторону одной из жен… Скорбные фантазии одна за другой появлялись в голове у Джабиры. Война между Лейлой и Зухрой продолжалась, но теперь велась скрытно от Фарида и лары Джабиры. Лейла не желала больше терять возможность смотреть сериалы и фильмы. Зухра же боялась кулаков Фарида. А ей все же досталось от него в один из следующих вечеров, когда она перестала опасаться мести и прятаться от него. Фарид подошел к Зухре, когда она подметала двор вокруг сломанного фонтана. Шел быстро, Зухра увидела его не сразу, но и не могла подумать, что Фарид направляется к ней. Решила — к двери на медину. А он выхватил у нее из рук метлу и быстро нанес несколько сильных ударов по ее спине. Потом заорал на нее: — Сколько положено дать палок или плетей за клевету? Ты оклеветала моего ещё не родившегося сына! Так получи за это два десятка палок! И он бил и бил ее, пока уже лара Джабира не выбежала из дома и не выдрала у него палку из рук! — Ты что? Кто завтра поможет мне ковры на крышу поднимать? С кем я на рынок пойду? Твоя жена ничего не делает, ничем не помогает! Если изобьешь служанку, то и Зухра ничего делать не сможет! — Но мы же все знаем, что Зухра наделала! — Сын! У твоей жены язык хуже змеиного! Если бы она не дразнила Зухру, всё было бы хорошо! Когда приведешь вторую жену и прогонишь Зухру, ты тогда поймешь, кто из женщин был виноват. Лейла наблюдала за происходившим во дворе побоище с удовольствием, наслаждаясь каждым ударом палки от метлы по спине Зухры. Звуки ударов прекратились только после того, как вмешалась мать Фарида. Зачем?! А потом Лейла услышала, что свекровь сказала о других женах, которые могут появиться в их доме. — Кобра! Она не хочет моего счастья! Ещё и выбирать невесту сама отправится! Змея старая! Пусть Зухра не меня отравит, а ее — по ошибке! Она в отчаянии стучала ладонями по перилам ограждения, стоя на галерее риада. Всё началось так хорошо! Фарид решил наказать Зухру! Разве неправильно? Зачем было вмешиваться? А про вторую жену разговоры в семье слышались все чаще. Неужели дойдет до появления ещё одной женщины рядом с Фаридом? И она станет его фавориткой. Ведь Фарид не выберет ту, которая ему не понравится. Пусть из нищей семьи, но это будет красавица, как это случилось с самой Лейлой. Лейла радовалась, что Фарид забыл об угрозе дать развод. Она так боялась, что он решит ей показать, что может и так с ней поступить. Когда очнулась на кровати в своей комнате, а рядом сидела лара Джабира, рассказав, что с Лейлой произошло, тогда слезы хлынули у нее из глаз. Как же часто теперь приходилось плакать Лейле! Разве это счастливая жизнь? Лара Джабира посоветовала больше не перечить мужу, не спорить с ним, не ссориться с Зухрой. И описала, как Хадижа и Зухра получили каждая развод — и не по одному разу. С Зухрой Фарид разводился несколько раз. С Хадижей — дважды. Лейла тоже получит, если не научится на чужом опыте. — Если ты избавишься от Зухры, которую ненавидишь, Фарид возьмет трех жен из самых бедных семей, которые много не запросят ни махра, ни золота, да вообще ничего. Женится, чтобы в доме было, кому мне помогать. И чем тогда тебе станет лучше? Зухру мы знаем, а из тех жен Фарид может предпочесть одну, которая окажется для тебя хуже Зухры. И тогда Фарид даст тебе развод и вернет отцу. Угроза вернуть ее отцу всегда срабатывала. Лейла от упоминания об отце сразу будто съеживалась и готова была сдаться. — Горькой тыкве ничто не вредит. Так говорят. Но это не твой случай. Мой сын начал в тебе разочаровываться, я-то вижу. О, Аллах! Лейла, перестань провоцировать и Зухру, и мужа. Иначе это плохо закончится. Девочка, думай о ребенке! Лейла на несколько дней притихла, но потом успокоилась и забыла о предупреждении свекрови. И вот теперь Зухра попала в руки Фарида, который, ничего не забывая, дал Зухре несколько дней на то, чтобы она утратила бдительность, а потом оказалась бы в его руках без каких-то усилий с его стороны. С галереи Лейла наблюдала, чем закончилось для противницы побивание палкой. Зухре сильно досталось, потому что бил ее Фарид с силой, чтобы было больно. И теперь Зухра едва стояла, пошатываясь, вытирая кровь с уголка рта. Наверно, Фарид случайно задел по лицу палкой. Лейле хотелось, чтобы Фарид догадался ещё и парик содрать, и в клочья его, в клочья! Ногами потоптаться по нему! Нечего вводить людей в заблуждение! Если Зухре выпала такая судьба — пусть все испытания переносит! …Зухра же после избиения решила, что с нее хватит! Пора уйти из дома Фарида, который не только унижал ее, но и не раз бил. Раньше ей удавалось защищаться, не подпуская разъяренного Фарида. Ему не всегда удавалось ее поймать. Теперь же она стала не так ловка — после пожара. Или он понял ее тактику и как ее обойти. Но не стоит ли подготовиться к побегу? Зухра похвалила себя за то, что в прошлый раз, когда добралась до шкатулки Лейлы, как только поняла, что та проверила украшения и убедилась, что всё на месте, смогла снова наведаться к шкатулке и вытащить серьгу с большим синим камнем. Вторую в спешке она забрать не успела — ведь тогда ей понадобилось бы время на то, чтобы рыться в шкатулке. Но так даже лучше: увидев одну часть украшения, кому придет в голову, что вор может забрать только вторую? А у Зухры был знакомый торговец, который дал бы приличные деньги за крупный драгоценный камень. В этой серьге был именно такой. Зухра не могла знать, что украденная сережка была той самой многострадальной, которую Мухамед выкупил у доны Журы, когда Лейла через Базилио задолжала за еду из бара. Но ценности одной серьги Зухра не представляла. Крупной для нее была сумма, которую сможет предложить знакомый скупщик краденого. Поколоченная Зухра молча уползла в свою каморку. Лара Джабира, так вовремя вмешавшись, спасая несчастную от ярости сына, видя, с каким выражением лица уходит Зухра, заподозрила, что история так просто не закончится. На следующий день лара Джабира дала Зухре время подлечиться, то есть отлежаться и набраться сил. Даже еду сама принесла к ней в комнату, не поручая это Лейле, чтобы снова не спровоцировать склоку. Она видела, как Лейла радовалась беде Зухры. И Джабира ждала, на что решится Зухра. Та притихла, отлеживалась молча, даже не жаловалась и не проклинала Фарида. Лейла попалась, когда попыталась пройти к Зухре. Свекровь тут же нашла ей работу. Теперь на время болезни Зухры именно Лейла обязана была мести двор. Работа не тяжелая, но для Лейлы унизительная! Но лара Джабира не слушала ее возражений. Это была наука — пусть невестка почувствует, чем ей придется заниматься, когда выживет из дома Зухру, их единственную служанку. И посуду была вынуждена мыть Лейла, и овощи чистить, резать, готовить салат и перебирать кулечки с травами и специями в сундуке вместе со свекровью, которая глаз с неё не спускала. Жалобы несчастной на тошноту свекровь не принимала. Фарид, вернувшись вечером домой, не спросил, где Зухра и как себя чувствует. Счел, что поступил с ней правильно. Зухра провинилась. Лейла тоже заслуживала наказания, но ее вина не была так велика, как у Зухры. Когда они с дедом обсуждали избиение Зухры, Фарид пояснил старику, что Лейла тоже будет в будущем наказываема, если не прекратит ссоры в семье. Но сейчас ему нужен от нее ребенок. …Через пару дней Зухра вернулась к домашней работе, даже не казалась потухшей или надолго испуганной. Лейле это не давало покоя. Она старалась задеть ее при каждой возможности. Но противница не поддавалась на провокации. Видя, что Зухра ещё слаба, лара Джабира утром в один из дней решила взять с собой на рынок только Лейлу, оставив вторую скандалистку заниматься домашними делами. Для служанки нашлось много дел и на кухне, и со стиркой, и с бельем на крыше… Лейле поручать столько дел не стоило — все равно не успеет переделать, не справится. Но позвонил и Фарид, напомнив, что следует забрать у врача анализы, которые сдавала Лейла. Он не сможет отвести жену к врачу, но пусть Лейла сходит в больницу с матерью. Молодая и старая хозяйки ушли. Зухра тут же ожила, перестав притворяться и сдерживаться. Теперь следовало действовать очень быстро. Немногочисленные пожитки Зухра заранее смогла вынести из риада и оставить в одной лачуге, которую ей удалось снять, о чем никто не догадывался. Ту хижину, которая находилась рядом с лавкой торговца ослиным кормом, Зухра решила обходить стороной, так как Фарид станет искать ее прежде всего там. Оставалось лишь забраться в комнату Лейлы, найти спрятанную шкатулку и вынести украшения. Зухра решила в последний раз зло пошутить над Лейлой: когда она заберет золото, то на дне шкатулке оставит самый тонкий браслетик, надеясь, что Лейла поймет посыл: такой красавице не нужны украшения! И вот, зная, что бывшая свекровь и пока ещё единственная жена Фарида вернутся не ранее, чем часа через два, а сид Рахим и Фарид и вовсе до вечера будут заняты. Делами ли, как Фарид, или общением с приятелями, проводя время в кафе, как сид Рахим. Зухра спокойно прошла в комнату Лейлы и принялась за поиски. Она уже поняла, что скандалистка то и дело перепрятывает шкатулку, как если бы не доверяла не только Зухре, но даже Фариду и его матери. Неужели Фариду понравилось брать у жены золото на содержание дома и покупки? Зухре было известно, что телевизор, по которому семья смотрит сериалы и фильмы, а мужчины — спортивные передачи, куплен был на деньги от проданного украшения, которое согласилась передать Фариду на продажу Лейла. Как бы то ни было, Зухра искала шкатулку и нашла! Никакие замки не были преградой для нее. Комната, в которой теперь жила Лейла, некогда принадлежала Зухре. Она знала здесь каждую мелочь. Шкаф был тоже ею любим, знаком был и замок на дверце, как и у сундука — второй ключ от него висел на связке у Зухры, о которой никто не знал. Достав шкатулку, Зухра поставила ее на столик. Да, замочек был закрыт, но ключик на тонком шнурке болтался тут же, привязанный к ручке на крышке увесистой шкатулки-сундучка. Зухра отцепила ключик и сразу же открыла шкатулку. Подняла крышку и с удовольствием погрузила руки в украшения, которых было так много, что крышка скоро уже не станет закрываться. Что- что? Вряд ли у Лейлы появится что-то новое из золота. Разве Фарид станет покупать ей золото? А когда Зухра заберет себе все украшения, у Лейлы совсем ничего не останется! Только то золото, что сейчас на ней! Девчонка долго и тщательно выбирала, прежде чем отправиться с ларой Джабирой на медину. — Как почувствовала! — хихикнула довольная Зухра. Потом она подняла шкатулку и перевернула ее, чтобы содержимое высыпалось на кровать. По шелковому одеялу из кучи золота раскатились кольца, расползлись по скользкой ткани браслеты. Блеснуло бриллиантом кольцо, которое раньше принадлежало Хадиже. Но Зухре не оно было нужно. Она вытащила, схватив двумя пальцами за застежку, ожерелье — то, о котором Фарид говорил, что оно самое дорогое. Да… Очень красивая вещица. Зухре никогда не иметь такого украшения. Но… Почему бы не примерить его перед тем, как она его украдет и как можно скорее постарается продать? Она с ухмылкой припомнила, как продавала широкий браслет из золота высшей пробы, тот самый, который она забрала у Хадижи в развалинах старинной конюшни. Продала, а себе потом купила на те деньги новые вещи, одежду и белье, обувь и золото. Хватило на многое, ведь покупала дешевые вещи, а браслет оказался дорогим. Зухра повертела в руках ожерелье, рассмотрела с разных сторон. Полюбовалась блеском и золота, и камней. Крупные камни были вправлены в причудливо переплетенное золото. Лейла, ты никогда больше его не увидишь! У Зухры возникло непреодолимое желание надеть его себе на шею, посмотреть, как украшение будет на ней смотреться, что она и сделала. Отошла от золотого развала на постели Лейлы к зеркалу, распахнув для этого дверцы шкафа. На одной дверце было приделано большое зеркало, в котором можно было увидеть себя почти в полный рост. Зухра сначала полюбовалась ожерельем на шее, потом осмотрела всю себя, и вид почти лохмотьев вместо нормального платья ее удручил. Правда, под ветхим одеянием было надето платье, некогда доставшееся от Хадижи, в котором она изнутри пришила тайный кармашек, где и хранила, нося всегда при себе, деньги и украденное золото. А собственные украшения — скромненькие серьги, дешевенькие браслеты, кулон на тонкой золотой цепочке — были и так на ней, куда бы она ни пошла или чем бы ни занималась. Она повертелась перед зеркалом, но потом ей в голову пришла новая каверза: почему бы Лейле не поделиться с ней одеждой, бельем, одним из платьев? С Хадижей это прокатило, но у «принцессы» из Бразилии она нагло и открыто отбирала дорогие платья с одобрения Фарида, а в этом случае придется их украсть. И что? Если сегодня последний день Зухры в этом доме? Почему нет? Зухра тут же ловко выбрала, порывшись в ящиках шкафа и в комоде, как и среди вешалок, всё, что ей приглянулось. Тут же надела всё на себя. Только со своим хорошим платьем расставаться не захотела: натянула на него сверху любимое платье Лейлы — подарок некой Зулейки, жены Саида, отца Хадижи! Дорогущее, наверно! И вот, снова стоя уже в новом одеянии перед зеркалом, Зухра принялась фантазировать, представляя, как найдется для нее временный муж, как станет она обманывать его… А что если и это ожерелье не отдавать? На открытой шее были видны следы ожогов, как и на нижней части лица. А когда Зухра стянула с головы парик, и она увидела себя в зеркале, то на нее напал истерический смех. «Красавица»! Какая она теперь «КРАСАВИЦА»! За что?! Почему так случилось?! Уже не смех, а дикий хохот душил Зухру, когда она представила, как обманываемый муж увидит ее без платка, парика и прочей маскировки. Что она скажет? Что он с ней сделает? Она смеялась, испытывая жуткое отвращение к собственному отражению, которое не льстило ей нисколько. Она так и не смогла вернуть красоту, даже волосы не отросли, а жалкими пучками вылезли на покалеченной огнем голове… Она хохотала и не могла остановиться, согнувшись пополам… Поэтому не услышала, как Фарид бесшумно открыл недавно смазанный замок, скрежет которого до этого изводил всю семью. Наконец, сид Рахим не выдержал, не стал ждать, когда у Фарида дойдут руки до замка в двери с медины, и сам занялся проблемой. Теперь даже вор ночью сможет бесшумно войти во двор риада — как пошутила тогда лара Джабира. Но вошел Фарид. Он, проспав, собирался утром в спешке и потому забыл на столике в кабинете кошелек. Обнаружил на медине пропажу, он сначала подумал, что это дело рук карманников. Но потом все-таки припомнил, что не зашел за кошельком в комнату, которую определил себе под кабинет. А все потому, что вечером он пересчитал деньги, а забрать кошелек и положить к одежде, которую наденет утром, забыл. И вот теперь он был вынужден вернуться. Войдя во двор, Фарид остановился как вкопанный, услышав странные звуки. Что такое? Со второго этажа — как будто из комнаты Лейлы, доносился дикий хохот. Фарид испугался. Он знал, что мать собиралась отправиться сегодня на рынок за покупками. Но кого она оставила дома, а кого взяла с собой? Вроде бы Зухра должна была сопровождать мать, потому что носить тяжести Лейле нежелательно, как считала его мать, а ей виднее. Тогда выходит, что у себя в комнате, оставшись одна в доме, так страшно смеется Лейла? — Да у нее же приступ безумия! Неужели она сумасшедшая? — ужаснулся Фарид, тут же вообразив, что его все-таки обманули. Он слышал от многих в Фесе и в Мекнесе, какие слухи ходили о Лейле — что сошла с ума в караване. Ее собственные рассказы могли быть ещё одним обманом, чтобы оправдать чужие сплетни и слухи с медин соседних городов. Лейла — сумасшедшая?! О, Аллах, как же так? Почему ему так не везет? Но она ждет ребенка! А если и ребенок родится ненормальным от сумасшедшей матери? Доктор на осмотре сказал, что физических уродств у ребенка нет. Сделал УЗИ, за которое Фариду пришлось заплатить, но это того стоило. А как узнать, все ли в порядке будет у сына, когда он родиться? — После родов отправлю Лейлу в клинику для умалишенных, а за ребенком понаблюдаем. Если нормальный — оставлю, нет — даже не знаю, что тогда с ним сделаю… Так он думал, пока бежал к комнате жены, обуреваемый жуткими подозрениями и подгоняемый ее непрекращающимся кошмарным смехом. Ворвавшись в комнату, он сначала не понял, что перед ним вовсе не Лейла. Зухру он принял за нее, увидев знакомое платье, заметив сразу же золото, рассыпанное на кровати рядом с небрежно брошенной перевернутой шкатулкой. Но потом зрение сказало ему правду. Повернувшись на его шаги, застыла, глядя на него с ужасом, Зухра! В платье Лейлы, с ее самым ценным ожерельем на шее, без парика! Именно это и помогло понять правду — кто перед ним. Если его и удивило, почему копна черных волос лежит на плече Лейлы рядом с лысой головой, то потом он понял, что произошло. Зухра принялась за старое! Но что ей удавалось с Хадижей, то не пройдет с Лейлой! Но почему она задыхается от смеха?! Фарида мгновенно обуяла ярость. — Как ты посмела прикоснуться к вещам моей жены?! Как ты могла надеть ее платье! А золото? Мне бы сразу надо было насторожиться, когда на медине мне рассказали, что ты узнавала, в какой лавке больше всего заплатят за золото с рук! Ты в очередной раз решила обокрасть мою жену? Теперь — Лейлу? Хотел предупредить ее, чтобы отдала матери золото на хранение, но не успел, — медленно подходя, грозно, но четко выговаривая слова, вопрошал Фарид. Но его трясло. Зухра очень испугалась и поняла, что на этот раз пропала. Ей снова не удалось сбежать, потому что она упустила шанс и время. А случайное возвращение Фарида могло бы произойти уже после того, как Зухры и след бы простыл, если бы она не сглупила, задержавшись перед зеркалом. — Ты все не так понял, Фарид! Мне… Я… хотела только представить, что я и есть Лейла, твоя любимая жена! Хотела стать ею хотя бы на несколько минут перед зеркалом! — принялась она врать, выдавая ему первое, что приходило в голову. Но сама уже натягивала парик, схватила с дивана платок, сжав его в руке. Фарид же, бросив взгляд на кучу золота, перевел взгляд на ожерелье на ее шее. Так, значит, Лейла едва не лишилась самого дорогого украшения! Зухра не смогла его обмануть. Она пришла в комнату, чтобы обокрасть его жену. — Сбежать решила? Не простила побоев? А ведь сама виновата! Но теперь я не стану тебя щадить. Всё, Зухра! Сейчас ты получишь то, что давно заслужила. А украшение снимай! Такое золото не может носить уродина, как ты. Такие дорогие украшения не для уродин! Оно только для красавиц. Лейла — красотка. А ты теперь не имеешь на это права. Твое время ушло. Снимай, говорю! Он протянул руку к украшению и с силой дернул, содрал с шеи Зухры ожерелье, едва не порезав ей горло. На шее осталась резкая красная полоса. Спасло Зухру то, что застежка оказалась слабой и поэтому порвалась, когда Фарид истово пытался сорвать его. А он брезгливо швырнул золото на кровать — попав ожерельем в самую середину кучи золота. И повернулся с намерением схватить Зухру и разделаться с ней. Она это поняла. Зухра, когда ожерелье оказалось у него в руке, сообразила, что пора уносить ноги. Она бросилась мимо него к двери, выскочила на галерею и понеслась к лестнице, по которой скатилась вниз, перепрыгивая через одну-две ступеньки. Фарид тоже опомнился и бросился следом. Он догнал ее у самой двери и только потому, что она была закрыта им самим на ключ, а у Зухры запасной ключ от двери был в кармане платья, оказавшегося под чужим, надетым сверху. Руки Зухры судорожно путались в ткани, тогда и догнал ее Фарид. — Что? Не удалось сбежать? — ехидно и торжествующе спросил он. За время преследования до него успело дойти, что Лейла вовсе не сумасшедшая, а значит, что с ребенком всё в порядке, как и с женой. Это Зухра его запутала. И ему хотелось теперь отомстить ей за пережитый испуг. Фарид всю злость выместил на ней. Он снова ее избил, крепко схватив за руку. Как ни изворачивалась Зухра, ей не удалось избежать ударов. Могла только закрывать и без того обезображенное лицо свободной рукой с зажатым платком. Вдруг Фарид на что-то решился, поволок несчастную к воротам. Резко отодвинул засов, удерживающий тяжелые створки, толкнул одну половину ворот, и та со скрипом медленно отворилась. Теперь Фарид напрягся, обхватил неугодную женщину и в пылу драки вытолкнул ее в спину на улицу. Она устояла, повернулась к нему, но Фариду хотелось ее унизить, чтобы ведьма надолго запомнила наказание. Он содрал с ее головы парик, а Зухру с силой толкнул в грудь, стараясь, чтобы она точно упала. — Ведьма! Вон из моего дома! Ведьма! — размахивая париком, прокричал он, даже не в гневе, а уже специально, видя, сколько на улице людей в это время и в этой части медины. Зухра не устояла и рухнула под ноги каких-то женщин, которые с визгом разбежались, увидев странное существо с изуродованной головой без волос. Парик они тоже сначала не опознали, а крик «Ведьма!» закончил дело. Люди в ужасе шарахнулись от нее в сторону, пока Зухра падала, а потом пыталась подняться, но и когда она, подскочив к хохочущему Фариду, выдирала из его рук копну черных волос. Со стороны это смотрелось страшно! — Ведьма! Вон из моего дома! Вон! Пошла! — закричал снова Фарид, когда Зухра спешно натягивала на голову парик, а затем — платок. Но и этого ему оказалось мало: когда Зухра под взглядами совсем не сочувствующих ей зевак развернулась, чтобы уйти прочь, будучи изгнанной, он быстро сделал пару шагов в ее сторону и пнул ногой под зад. Пинок получился чувствительным: несчастная снова упала — уже лицом вперед, обдирая руки, на которые постаралась упасть. Реакция у Зухры всегда была быстрой. А за ее спиной раздался издевательский смех Фарида. — Негодяй! — процедила Зухра, опасаясь говорить громко. Теперь ей было уже безразлично отношение к ней столпившихся любопытных прохожих. Она с трудом поднялась, путаясь в двух надетых платьях. Заныли чуть не до локтей ободранные руки. Выступила кровь на ранах, где оказалась содрана кожа. И только тогда Фарид с довольным видом закрыл ворота, перед тем смачно плюнув в ее сторону и назвав «дочерью шайтана». Люди тут же в страхе отхлынули от нее ещё дальше. — Увижу тебя на своей улице — не пощажу. Пожалеешь, — пригрозил он. Зухра не в первый раз была изгоняема Фаридом из дома. Каждый раз были разные причины, и она точно была виновата. Но никогда ещё она не испытывала такого сильного унижения! Ее прогоняли, но не так. А полученный пинок был самым обидным из пережитого только что. Зухра поняла, что Фарид закрыл ворота и, конечно, уже скрылся в доме. Знает, что, оказавшись на медине, где есть место для маневра, она не уступит ему в безумной отваге, теперь настанет ее очередь проклинать его и оскорблять. Через закрытые ворота кричать, не опасаясь новых побоев. Это в доме и во дворе риада Зухра находилась в ловушке. Но не на медине. К тому же на улице могла появиться полиция. Но сама Зухра отвела душу: она громко и при свидетелях прокляла его разными словами, наслав на него всевозможные напасти. На всякий случай она все-таки отбежала на некоторое расстояние от ворот, а не осталась стоять возле знакомой старой оливы у двери риада. Злая, красная, вновь избитая, она пыталась накрутить на голову тюрбан из чудом захваченного платка, но руки ее не слушались, тюрбан не получался. Всем была видна ее исковерканная огнем шея, ее поврежденное на пожаре лицо. На шее теперь ещё и алая окровавленная полоса появилась — от содранного Фаридом ожерелья. Но Зухру уже не заботило, что кто-то увидел или увидит ее уродство. Ей хотелось выплеснуть на негодяя накопившуюся ненависть и уйти прочь — теперь уже навсегда! (Продолжение следует…)