Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

13. Часть 37. Глава 13. Подготовка к семейному празднику в доме Саида Рашида. Хадижа вернулась домой из Ангры с ощущением совершённого если не харама, то обмана. Она опасалась, что не выдержит испытующих взглядов отца и всё ему выложит. Но что — всё? Ее можно было бы упрекнуть лишь в одном: нарушила обещание не бывать на пляже в купальнике! Отец знал бывшую жену, подозревал, что та непременно купит дочери купальник и уговорит надеть его на пляж! Так и случилось. Хадижа, разумеется, оставила запретную вещь в Ангре. К чему привозить с собой порочащую улику? Впрочем, так хотелось, чтобы вещицу увидела Фатима, даже примерила бы купальник! Фатима была ростом выше Хадижи, но стройная и худощавая, несмотря на рождение ребенка. Хадижа тоже не располнела, поэтому купальник подошел бы и жене отца. Но разве возможно даже помыслить о таком? Оставались только фотографии, которые сохранились в памяти телефона. Об этом она с ужасом вспомнила, уже войдя в дом. А если отец сразу же потребует показать ему фотографии? Если бы Рания не была в далеком Марокко, так бы и случилось. Она подсказала бы мужу поступить именно так. Но повезло: отца тоже не оказалось дома. Не было и Зулейки, которая теперь приезжала, только когда в ней нуждались. В ближайшие дни ее позовут помогать в подготовке к домашнему празднику. А в остальное время полной хозяйкой дома была Фатима, ее Хадижа не опасалась. — Приехала, наконец! Вернулась! — радостно встретила ее жена отца. — Устала после поездки в несколько часов из Ангры в Рио? Хочешь есть, пить? Принять душ? Просто отдохнуть? Хадижа, скорее делай всё это и потом покажешь мне фотографии и всё-всё расскажешь! — Конечно, мне тоже не терпится с тобой поговорить, обсудить, рассказать! Они весело болтали, забывая, что служанки в доме — это потенциальные шпионки Саида Рашида. Сколько жен было у хозяина, и где они? А он хозяин дома, им следует быть ему преданными. Поэтому весь разговор Хадижи и Фатимы может стать известен Саиду Рашиду через очень скорое время. Опомнившись, Фатима потащила уставшую загоревшую подругу в ее комнату. — Я даже вещи тебе помогу разобрать! — со смыслом намекнула Фатима. Но Хадижа скорчила рожицу: — В моем чемодане всё то же, с чем я уехала. Это не про меня: уехала с зерном, вернулась с засеянным полем. Нет? Я что-то не так сказала? — увидев, как рассмеялась Фатима. — Это звучит не так и смысл немного другой, не о том. Где ты услышала бразильскую пословицу? — Это всё дона Иветти. Она обсуждала что-то с мамой и Самирой, я пропустила историю, не обратила внимания, но выражение запомнила. — Ладно, я уже поняла: купальник ты не привезла. — Нет, но он у меня БЫЛ! Оставила в Ангре, чтобы не расстраивать отца. Но как сказала мама, я так куталась в платки-парео, что купальника и видно не было! — Тогда зачем было вообще его надевать? — удивилась молодая женщина. — Кстати, Азиз тебе в день твоего отъезда звонил несколько раз! — Я не успела его предупредить. Аллах! Я думала о нем всё время и боялась, что он рассердится из-за этой поездки. Но у меня уже нервы не выдерживали напряжения. Скорее бы свадьба была позади. Я устала! Азиз был прав, требуя скромного празднества. Но отец настоял, и как-то незаметно наши планы вдруг разрослись до грандиозных. — Потому что Саид решил, что о твоем браке должны узнать не только в Бразилии! Ему не нравится активность Фарида, например. — А что происходит в Мекнесе? О чем я не знаю? Фатима пожала плечами. — Как бы пока ничего не происходит, но у Саида появилось нехорошее ПРЕДЧУВСТВИЕ. — Отец преувеличивает, — отмахнулась Хадижа, выкладывая из чемодана одежду и множество пакетов с мелочами. В доме имелись служанки, которые могли бы заняться разборкой ее вещей, но Хадижа почему-то не подумала об этом. Так ей не терпелось выложить Фатиме подробности поездки. — Подруга, я должна показать тебе фотографии на телефоне ДО возвращения отца. Там столько снимков, где мама, Самира, Иветти и другие женщины в купальниках, а мама особенно настаивала, чтобы отец не увидел подобных фотографий. — Почему? Она все ещё отлично выглядит. Уверена: у нее даже возрастного целлюлита нет. — Не в этом дело! Это харам — видеть посторонних женщин в таких одеяниях. — Ах, вот что! Но вас всех видели мужчины-родственники. Они ведь тоже ходили с вами на пляж? И не только они: там, как я понимаю, были и другие люди, туристы, соседи из других домов и бунгало. — Всё так. Но маме не понравился допрос, который устроил мне отец, когда позвонил в первый же вечер. Я, кстати, забыла позвонить ему и рассказать о прошедшем дне. — А твой отец ждал звонка! Я его успокаивала, как могла. Но потом он не выдержал. — Но в чем отец меня подозревал? Я себя так скованно чувствовала! И да — надела подаренный купальник, но не смогла не замотаться в несколько парео. — А Самира? Она вела себя как современная женщина-бразильянка? — Да, она бродила по пляжу в закрытом купальнике (ей не нравятся открытые модели), но тоже была то в коротеньких шортах, то с парео, повязанном на бедрах. — О, а что так? А другие женщины? — Уверяю тебя, что абсолютно все выглядели скромно. Ведь с нами на пляже были дети! Мальчики строили из песка замки, мужчины — мужья и родственники — на пляже почти не показывались, они в основном проводили время возле бассейна. — Хадижа, тебя что-то смущает… Что с тобой там произошло? — заметила проницательная подруга. — Я… не поверишь! я просто в шоке! Увидела мужа Самиры в одних спортивных трусах! Как такое могло случиться? Даже Фарида я не видела раздетым. Не знаю, как сложится у нас с Азизом… Но не хотелось бы, чтобы меня ждало то, что мы с тобой не раз видели в бразильских сериалах, которые показывают поздно вечером. — А что не так с Лео? Если он был одет по-пляжному? — не поняла жена Саида. — Но он пришел на пляж неожиданно, принес забытую Иветти корзину с едой для пикника, и он был БЕЗ РУБАШКИ, без майки, без футболки, наконец! На нем были только трусы! Порнография какая-то! — ужасалась столько времени спустя дочь Саида и Жади. — Что-что?! — поразилась услышанному слову Фатима. — Какая же это порнография? — Ну, я вовсе не ожидала увидеть мужа моей сестры Самиры в таком виде! — Забудь нехорошее слово и больше нигде ни при ком его не произноси! А если услышит отец — случится скандал! Самира могла сказать такое слово в переносном значении. Давай же, показывай фотографии. Пока отца нет дома. Хадижа послушно порылась в телефоне и принялась «листать» снимки, описывая каждый, рассказывая любопытные мелочи, припоминая разные истории, которые произошли в Ангре. — У Самиры самый красивый купальник! — сделала вывод Фатима. — Как же я ей завидую! — А как тебе мой купальник? — чуть не обиделась девушка. — Твой? А где же твой купальник? Я его не видела! Ох, после твоего отъезда я столько купальников в интернете в каталогах пересмотрела и мысленно примерила на себя, некоторые даже «выбрала». Так какой тебе достался купальник? — Он такой… ярко-голубой, весь в тонких бретельках, каких-то завязочках, переплетающихся между собой тканевых ленточках… Но я его сфотографировала просто как модель, не на себе. Хотя., есть один компрометирующий меня снимок, где я не удержалась и сняла селфи перед зеркалом. В кадр попала и Самира. Сейчас поищу. Снимок должен быть рядом с фотографией купальника, разложенного на кровати! Наконец, снимки были найдены. — Вот, теперь вижу чудесный купальник, не дешевый, к тому же. Жади постаралась и выбрала для тебя отличную модель. И для Самиры тоже. — Да, у Самиры был старенький купальник, в котором она загорает вместе с Лео на пляже в Копакабане. Она привезла его, совсем не смущаясь потертого вида. Но пусть он не новый, но все равно Самире очень идет, — болтала Хадижа. — Мама нашла для нее такой красивый купальник, но тоже закрытый, как и для меня. И я догадываюсь, почему: чтобы тетя Латифа не сильно расстроилась, когда узнает, что Самира в таком нескромном виде гуляла в Ангре. — Хадижа, слышишь? Твой отец приехал! — Аллах! Надо немедленно удалить все фотографии! Я потом тебе кое-что расскажу, о чем забыла сказать! — О чем? Ты забудешь или передумаешь, или отец отговорит или запретит мне рассказывать. Говори сейчас, Хадижа! — О, это о Самире: она хотела бы начать общаться с тобой, встретиться в Торговом центре, например. И по интернету. Она много читает, а обсудить прочитанное ей не с кем, кроме Лео. Думаешь, отец позволит тебе снова начать дружить с Самирой? — Очень на это надеюсь! Я поговорю с Саидом! — Я рассказала ей, что у тебя есть настоящая библиотека, целая комната с книгами! И ты каждую неделю заказываешь пачки книг! Она так тебе позавидовала! — Да? А уж мне как хочется иметь подругу, которой нравится читать! Ты-то выйдешь замуж и уедешь из дома. Я целыми днями буду одна. Нет, у меня есть Назрин, но она же такая маленькая! А мне хочется поговорить о чем-то, обсудить сериал, прочитанную книгу, наконец — посплетничать! Не с Зулейкой же мне сближаться! — Почему бы нет? — У нас с ней разный менталитет, — отрезала Фатима. — Какой бы современной она ни казалась, мы никогда не поймем друг друга и не сможем быть взаимно искренними. Пока Фатима с горечью рассуждала о своей одинокой судьбе, Хадижа лихорадочно удаляла фотографии. — Не удаляй все, иначе отцу покажется это подозрительным! — Это не все, это была та часть, которую ему не стоит видеть, и мама взяла с меня слово, что отец не увидит ее снимков, так как это харам для него. Но есть и другие — за столом, в саду, по пути на пляж, на пляже, где дети строят замки из песка. Такие, которые могут увидеть все, кто угодно, даже Рания. — Ха, Рания! От нее ты легко не отделалась бы! Она учуяла бы, что в телефоне есть кое-что запретное. — Ох, тише. Фатима. Это шаги отца, он идет по коридору! — испуганно проговорила Хадижа, выбирая для просмотра на экране телефона снимок, где они с Жади за столом поедают странное блюдо под названием «колдерадо» или как-то так. Очередная прихоть доны Иветти… Когда девушка принялась описывать странную бразильскую еду, тогда и вошел в комнату ее отец. Наверное, он слышал часть их разговора — как раз о том, чем дочь лакомилась в гостях у Феррасов. — Здравствуй, дочка! Ты вернулась, вернулся и свет в наш дом, которым ты нас озаряешь, — обнимая Хадижу, проговорил полушутя Саид Рашид. И тут же цепко осмотрел вещи, вываленные на кровать из чемодана. Ничего нового, купальника нет тоже. — Как провела время? Отдохнула? Побывала на островах с Самирой? Сделала фотографии, конечно? — Да, я тебе их покажу. Но ты, наверно, голоден? — Нет-нет, я готов прямо сейчас выслушать твой рассказ, вот в это время и отдохну. А ужинать будем позже — в обычное время. Кстати, сегодня приедет Зулейка, чтобы обсудить домашний праздник, на котором мы познакомимся с внучкой дяди Абдула. Это наша с Мухамедом племянница. Дядя Абдул так о ней «волнуется», что обязал нас с братом найти родственнице мужа. — Интересно, какая она? Ханин, кажется? — полюбопытствовала Фатима. — Я только знаю, что она очень пугливая, ее страшит город, так, Саид? — Это то, что я узнал от брата, а он мог преувеличить, увидев ее впервые, — отмахнулся Саид, просматривая с интересом фотографии в смартфоне, любезно переданном ему дочерью. Комментариев не требовалось: всё было очевидно. Вот семья Феррасов и их гости за столом в саду, вот — в гостиной в доме, а это дорога на пляж… Места знакомые, потому что и сам Саид не так давно побывал там, сняв дом по соседству. Поэтому узнал и увиденную тогда пальму, склоненную к воде, и длинный песчаный пляж, на дальнем конце которого едва виден павильон, где торгуют кокосами. А это кто? Девушка с двумя маленькими девочками. Ах, это близнецы — внучки Маизы, а этот мальчик — ее внук? Ясно. Жена Леонидаса Ферраса в шляпе с буйством цветов на полях, с огромными бусами на шее… Какая еда лежит на тарелках и блюдах на столе, Саид угадать не смог бы. Впрочем, там и не могло быть национальных марокканских блюд. Что это он… Мужчины одеты вполне прилично: никаких открытых трусов-плавок, шорты — и те не вызывающей длины. Впрочем, собралась не молодежная компания, а родственники с маленькими детьми, когда следует соблюдать приличия. А вот и пляж… На кромке прибоя Самира стоит рядом с Лео, который обнимает ее за талию. Оба, повернувшись спиной к остальным, что-то рассматривают в океане в бинокль — острова, наверно. Дети рядом слепили из песка замок и проложили дорожки, на которых видны колеи от маленьких машинок. Все испачканы, ноги-руки и легкая одежда в песке… Хадижа закутана в какие-то полупрозрачные платки. Рядом стоит стройная женщина — тоже спиной к «фотографу», густые длинные волосы волнами спускаются по спине. Но ведь это Жади! Вот почему ему показалась знакомой поза: одна рука поднесена ко лбу, что понятно, даже глядя со спины. А Хадижа внимательно слушает мать. И они совсем не позируют. А на этом снимке Лукас с отцом, братом и ещё одним мужчиной — Шанди, наверно? — сидят за столиком в саду и что-то обсуждают. Не видят, что их снимают. — Самира в купальнике, — прищурив глаз, произнес Саид. — Да, это мама ей подарила. ЗАКРЫТЫЙ купальник. У моей сестры ее собственный купальник раздельный и совсем заношенный, стыдно просто в таком появляться на пляже, но им с Лео нет дела до одежды. У них свой взгляд на мир, — пояснила Хадижа, явно повторяя чьи-то слова. Наверно, цитируя саму Самиру. Но Саид только хмыкнул. Когда осмотр фотоальбома из Ангры был закончен, он сообщил, что хотел бы побыть у себя в кабинете до ужина и появления Зулейки, пусть его не беспокоят. И быстро ушел. Хадижа успела открыть рот, но не смогла высказать просьбу Самиры о встрече с Фатимой. — Потом попросим об этом! — успокоила ее Фатима. — А Зулейка скоро приедет? До ужина появится, надеюсь? — Да, я думаю, что она не станет долго у нас задерживаться: едет одна, без детей, а в таких случаях она всегда как на иголках. Хадижа, рассказывай, что ещё было интересного! — О, тогда позволь, я приму душ и переоденусь! Мне кажется, от меня пахнет песком, солеными волнами и подгоревшей на солнце кожей! Хочу смыть с себя всё это! — А я мечтаю испытать то, о чем ты сейчас говоришь! Пляж, море, солнце, песок! — принялась мечтать Фатима и вдруг замолчала, округлив глаза, заметив нечто среди вещей подруги. — Что это такое? Хадижа, ты испортила отличную блузку? — протягивая руку к белой кофточке, расправляя вещь на руках. Вся грудь была заляпана некрасивыми пятнами. — Ах, это я неаккуратно поела жабутикабу! И ягоды с дерева, и сок на себя пролила, который мне тут же сделали. Аллах! Как жалко, что блузка испорчена безвозвратно. Такие пятна не отстираются, мне дона Иветти сказала. — Да, вряд ли Мириам сумеет отбелить. Но пусть попробует. Вдруг получится? Хадижа, иди скорее в ванную комнату! А то приедет Зулейка и снова нам не удастся поболтать. А до завтра я умру от любопытства! Хадижа скрылась за дверью собственной ванной комнаты, а Фатима придумала новое поручение, которое необходимо будет передать через работниц на кухне: пусть на рынке купят ягоды жабутикабы. Ох, Фатиме так хочется их поесть! Было время, когда она их просто обожала! И сок, сок тоже! А ещё ей некогда нравилось варенье из бурити. Хадиже такое название неизвестно, даже если в загородном доме Феррасов подавали и такое лакомство. Дочь Саида рассказывала, что дона Иветти любит эксперименты и даже способна сама варить варенья из разных ягод. Подумать только! И почему бы в таком случае не заняться таким делом и Фатиме?! Надо побродить в интернете и найти рецепты варенья из бразильских фруктов. Почему она должна сидеть в золотой клетке? На собственной кухне может она побывать иногда хозяйкой? Если Саид испугается и откажется пробовать варенье по ее рецепту, она сама съест, показав, что получилась вовсе не отрава. Хадижа очень быстро привела себя в порядок. Поэтому девушки, пока Хадижа сушила волосы, а Фатима ей в этом помогала, продолжили беседу. Фатима услышала историю пребывания Хадижи в Ангре во всех подробностях, даже о том, кто и где ночевал. — Самира и Лео намерены устроить свадьбу. Но когда и какую — пока неясно. Но так как они официально уже женаты (это произошло ещё в Марокко, в посольстве Бразилии), то теперь они просто устроят праздник. Семейный праздник, но это будет как бы свадьба. — А… венчание или никях? Они что решили выбрать? — полюбопытствовала Фатима. Как поведет себя не прогибаемая Самира? — Ничего! У каждого из них своя вера. Лео католик, а Самира считается мусульманкой. Кто их обвенчает или проведет никях без смены веры? — Хадижа, но я думала, что Самира перешла в веру мужа. — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Аллах! Мне было бы неприятно узнать, что Самира отказалась от веры нашей семьи. — А твоя мать? Жади стала женой Лукаса, а он католик. — Нет, мама не меняла веру. К чему? Она счастлива с Лукасом. Вопрос веры ими не затрагивается. Хотя… Лукас и семья Феррасов отмечают Рождество и Пасху, а мама с тетей Латифой — Рамадан. Самира соблюдает традиции во время праздников, но только внешне. Чисто символически, как она призналась, чтобы не расстраивать тетю Латифу, т.е. свою маму. — Так… Хадижа, начни ТЫ разговор с отцом о просьбе Самиры встретиться со мной в Торговом центре. Думаю, он согласится. Знаешь, почему? Мухамед и Саид обсуждали, а я случайно подслушала их разговор по телефону, что Самира с мужем намерены отправиться на какую-то фазенду. Там их ждет тайна, непонятные события… Короче говоря, при том, что отец Самиры ее отвергает, но его разбирает любопытство, он все равно продолжает следить за ее жизнью. — Думаешь, дядя Мухамед не отказался от мысли найти Самире другого мужа? — Не знаю. Но если у Самиры и Лео состоится свадьба, о которой напишут в журналах и разместят в статье красочные фотографии, тогда Мухамеду не удастся сосватать Самире мужа. Даже дяде Абдулу это окажется не по силам. — Я тоже так думаю. Дядя Абдул не смог выдать замуж Ханин. А говорят, что она просто золото, а не женщина. — Кто говорит? — Карима. Зорайдэ. Лара Нурия. Мне Карима звонила и столько рассказала о Ханин! — Знаешь, пока не забыла: после свадьбы Самиры и Лео непременно следует отправить в Марокко несколько журналов с отчетом о свадьбе. Кариме! Пусть всем на медине покажет и расскажет. Тогда точно все будут знать, что Самире не нужен никакой муж, он у нее уже есть! — Хорошо! А что с Ханин? Отец уже присмотрел кого-то? — Ее привезут на наш праздник, чтобы мы на нее посмотрели, познакомились, приняли в семью. Саид пригласил в гости Зейна и Керима. У них столько родни в Сан-Паулу! Найдут ей мужа, не сомневайся. Только вопрос — какого. Он будет, конечно, не молод, вдовец и с детьми. Ну, так я расслышала, — развела руками Фатима. — Эмми описала мне Ханин: никакая она не толстая. А то Карима расписала: высокая, полная. Так вот — нет. Она похудела, когда работала в мастерской под Агадиром. Занималась производством арганового масла из косточек. Это очень тяжелый для женщины труд. И голодно было, вот она и похудела очень сильно, очень! От нее и половины веса не осталось из того, что видела и описала Карима. Эмми говорит, что они с Халисой даже дома у дяди Мухамеда не видели Ханин без платка. Попасть в ее комнату им не удалось, но все равно было понятно, что она худощавая под просторным никабом. — Эмми та ещё сплетница. Приедет — увидим. И когда это было? Сколько недель назад? Ханин могли уже откормить! Она могла снова поправиться. Приедет — увидим, — размышляла Фатима. — Я не общаюсь с Халисой, но Эмми… Она рассказала мне историю, как в Сан-Криштоване местные художники шантажируют дядю Мухамеда, угрожая нарисовать портрет Ханин. Представляешь? — Но мы эту историю уже обсуждали! — напомнила Фатима. — Да, но была другая история, когда с лары Ноэмии слепили статую, а Мустафа из-за этого подрался со «скульптором»… И девушки принялись сплетничать, смакуя детали. — Но как кто-то смог бы написать портрет Ханин, если она выходит на улицу с закрытым лицом? — удивлялась Хадижа. — Очень просто. Ты сама напомнила сплетню, услышанную от Каримы, что-то про черный квадрат… — Фатима, я ничего не поняла. Карима всегда так быстро говорит по телефону, чтобы рассказать много новостей, но сэкономить время на международном разговоре. Я даже предложила ей говорить медленно, а я перевела бы ей деньги на телефон. Кстати, я так и делаю с позволения отца. Но она почему-то игнорирует мою просьбу. — Хадижа, я поняла, что имела в виду Карима. Вопрос в том, откуда ей известно о картине Малевича «Черный квадрат». Разве она настолько образована, что знает историю искусства? — Вряд ли знает, она нигде не училась, как мне известно. Ее всему научила Зорайдэ. Но если она упомянула о картине, значит, поболтала с Самирой. Вот так сплетня обошла половину мира и вернулась в Бразилию. — Карима неглупая и сообразительная. Мне кажется, она могла бы хорошо учиться, окажись у женщины такая возможность. — Но Кариме было не суждено учиться. Мактуб. — Хадижа, я думаю, что местные художники могли бы нарисовать просто черную полосу или овал, а заявить, что за ней они «спрятали» гостью соседа. Игра воображения — сильная вещь. Это оказалось бы притягательнее для зрителей намалеванной толстой линии, чем сам портрет, так как каждый зритель попытался бы представить, какая девушка там «скрыта». — О, Аллах! Коварство какое! Намалевать овал и сказать, что это Ханин — вид со спины. Тогда даже прорезь с глазами рисовать не нужно. — Ты не читала повесть Экзюпери «Маленький принц»? — скорее утверждающе произнесла, а не спросила Фатима. Хадижа мотнула головой. — Ясно. Там герой нарисовал шляпу, сказав, что под ней спрятан слон! И его собеседник был вынужден поверить. — Фатима, с тобой так интересно разговаривать, потому что ты много читаешь! Я завидую вам с Самирой. Но, окажись я рядом с вами, буду чувствовать себя лишней. Мне не удастся вставить ни слова. — Так читай! Начни читать! Могу составить список для первоочередного чтения! И с Азизом сможешь найти темы для бесед. — Нет, это не мое. И Азизу тоже некогда читать. Мы с тобой это уже обсуждали. — Что значит — некогда? Ты просто не встретила «свои» книги. Мне же нравится и всемирная классика, и детективы — зарубежные и бразильские… — Самира будет в восторге от возможности общаться с тобой! — Надеюсь, Саид не станет запрещать мне дружить с твоей кузиной, — со вздохом проговорила Фатима. И разговор вернулся вновь к Ханин. — Эмми рассказала, как они с Халисой переживали, что внучка дяди Абдула окажется красавицей. Амин их заинтриговал, дразнил! Но потом сам же со смехом описал, как они с отцом везли Ханин по Рио, встретив в аэропорту. Она была страшно напугана! Боялась повернуть голову к окну после того, что увидела на пляже, когда автомобиль проезжал мимо. — Представляю! — рассмеялась жена отца. — Да! А как она боится Базилио! В Сан-Криштоване есть бар, в котором работает парень — сплетник. Ты помнишь? Ему всё интересно! Его опасается даже Халиса. А про Ханин и говорить нечего. Но именно он и увидел однажды ее лицо. Случайно. И теперь горд тем, что он — единственный увидевший. Мне Эмми проболталась. А тетя Назира… И сплетни снова полились рекой, пока Фатима не очнулась, увидев, что до ужина совсем не остается времени. — В чем ты спустишься на ужин? Что с твоей одеждой? — спросила она у Хадижи. — Может быть, в этой новой юбке? Совсем забыла! Мама купила мне такую классную юбку, — вытягивая из кучи вещей пакет с чем-то пестрым, ответила девушка. — Какой чудесный цветочный принт! — восхитилась жена Саида. — Где же взять блузку? Так некстати испортила белую, которая подходила очень кстати. — Вау! Какая юбка! Длинная, конечно, но какие красивые цветы! Я тоже хочу такую! — позавидовала Фатима, забирая ее из рук Хадижи. — Подарить тебе? Бери! Только хорошенько вытряси из нее песок! Не поверишь: столько в чемодан песка набилось, как будто я волокла его по пляжу! Откуда?! Да, действительно, шелковое покрывало на постели Хадижи было усыпано песком. — Позови Мириам, пусть что-то придумает, чтобы песок не скрипел потом по всему особняку, — посоветовала Фатима, прижимая к груди подаренную юбку. — Спасибо за подарок! А ты тогда что наденешь? — Сейчас что-нибудь найду, — ответила Хадижа, пройдя в гардеробную и распахивая дверцы шкафа, где они с Фатимой теперь остановились. …Когда они спустились по лестнице, то увидели, что Саид сидит в гостиной на диване в окружении внуков: близнецы Хадижи играли с машинками, ползая по ковру перед дедушкой, а одна из нянь держала на руках Назрин, удивленно вертевшую в ручках новую игрушку — толстенького медвежонка. — Ясно. Саид заглянул в магазин игрушек, — вполголоса констатировала Фатима, придерживая подаренную цветастую юбку, чтобы случайно не наступить на подол. — А где Зулейка? — оглядываясь, спросила Хадижа. — Она только что звонила: едет. Машина стояла в пробке, — пояснил Саид. Девушки переглянулись и даже порадовались такой задержке. Значит, можно поговорить о Самире! Отец выслушал Хадижу с непроницаемым лицом, ещё не до конца понимая, в чем будет состоять просьба, а разговор шел именно к тому. — Самира хотела бы встретиться с Фатимой, чтобы пообщаться. Когда они виделись в последний раз? Но тогда в Торговый центр в кафе явились все твои жены. Встреча была как под надзором Зулейки и Рании. У Самиры скоро свадьба, ей хочется обсудить это с кем-то из ровесниц, излить душу… — уговаривала Хадижа. Саид мог бы поперхнуться, если бы ел или пил, когда услышал о том, что у Самиры намечается свадьба. — Дочка, какая ещё свадьба? Разве Самира не замужем за тем бразильцем? Братом Лукаса, мужа твоей матери? Хадижа объяснила, о чем вела речь. — Праздник? Хм… Ладно, я не против встречи Фатимы с Самирой. Я как раз собирался зайти в Торговый центр. У меня есть там одно дело… оплатить кое-что перед твоей свадьбой, Хадижа. Фатима, возьму тебя с собой. А потом мы могли бы заглянуть в кафе, я занял бы скромный столик в углу, чтобы не мешать вашей беседе, — начал планировать Саид. Фатима же нисколько не сомневалась, что одну он ее не отпустит больше никогда. Даже при том, что дома останется бесценный якорь — Назрин, которую она никогда не бросит! Доверие Саида теперь придется заслуживать долгие годы. Но она не стала возражать, тем более — скандалить. Он разрешил, она встретится с Самирой, а остальное — пустяки. Потом они с Самирой начнут общаться без свидетелей — по электронной почте или по скайпу или другой программе. Фатима катастрофически отстала от компьютерной жизни, от новинок в этой сфере. Но Самира подскажет и всему научит. — Фатима, спроси у Самиры, из чего бразильцы готовят калдейраду? Пусть она возьмет рецепт у лары Иветти! — попросила Хадижа. — Не забудь! Вдруг я смогу научиться его готовить, и мне удастся поразить Азиза? — Да? А я хотела бы получить рецепт варенья из бурити. — А что это такое — бурити? Ещё я запомнила название чуднОго блюда на кухне лары Иветти — «карангежада». Возможно, я коверкаю это название. Но как-то так. — Бурити — это такой плод. Но потом обсудим. Саиду это не интересно, — бросив взгляд на мужа, кокетливо заметила Фатима. — Отец, а как дела в Марокко у Рании с Муниром? — послушно переключилась на другую тему Хадижа. — Разве Карима не разнесла новости? — усмехнулся Саид. — Благодаря ей весь Фес знает, что Айшу из дома дяди Али просватал торговец птицей. Тот самый, которого молва прочила в мужья Рании. — Неужели? О, Аллах! Айша станет женой торговца! А как же Зорайдэ без нее обойдется? — забеспокоилась Хадижа. — Но я слышала от Каримы, что торговец все равно не оставит Ранию: он намерен поставлять на ее кухню кур. А Рания от этого в бешенстве! Отец, ты вмешаешься? — Рания взрослая женщина и может сама разобраться у себя на кухне, — нехотя ответил мужчина. — Саид! Ты не станешь разводиться с Ранией? — спросила Фатима. — Или ты отправишь за ней в Марокко, чтобы она успела прибыть на свадьбу Хадижи? Осталось совсем мало времени. — Нет, Рания останется в Фесе. Если все будет нормально, то я позволю Рании появиться на празднике в доме дяди Али. Или ты передумала лететь в Марокко? — повернулся Саид к Хадиже, держа на коленях одного из мальчиков — то ли Амрана, то ли Джамиля. Саид не так часто видел внуков и все ещё не научился отличать, кто есть кто из детей Хадижи. — Я не передумала! И не передумаю! Отец, мы с Азизом хотим провести в Марокко две недели! Не сразу на следующий день после свадьбы полетим, но через пару месяцев. Азиз должен был заказать билеты. — Тогда сообщи мне дату вашего вылета. Дядя Али пожелал иметь время на подготовку семейного праздника. — Хорошо, отец, как только Азиз мне расскажет, на какую дату получилось взять билеты, я тебе тут же сообщу. Или дяде Али позвоню, — смиренно проговорила Хадижа, понимая, что не столько дяде Али нужно знать дату их вылета, а отец намерен лететь в Марокко следом. Он все ещё чего-то боится! Но ей и в голову не пришло обмануть отца. Фатиму интересовала дальнейшая судьба Рании. — Саид, если Рании не позволено лететь на свадьбу Хадижи, значит ли это, что она останется в Марокко на какое-то время? Как я поняла, ты передумал разводиться с ней. Но тогда она может вернуться в Бразилию? — Нет, я все ещё не простил Ранию. И вообще: пусть Рания живет в Фесе. Мне так спокойнее. Вы с Зулейкой здесь, она с детьми там. Я хотел бы, чтобы моя дочь Райхана росла рядом со мной, но тогда придется разлучить ее с матерью. Не хочу повторять историю Хадижи и Жади. — Отец, а что такого натворила Рания, за что ты не можешь ее простить? — наивно спросила Хадижа. — Она могла одуматься и исправиться, если причина в ее скандальном характере. Фатиме стало не по себе: в самом деле, вина Рании меньше ее вины. Она вспомнила о своем побеге, к тому же — не с пустыми руками. А Рания всего лишь скандалистка, взорвавшая нервы Саида. Но и он думал о том же: но не о вине Фатиме, а об оставленной ею в сейфе записке, где в побеге обвинялась Рания. В его глазах, наоборот, побег Фатимы был не так ужасен, как коварство и подлость Рании. Действия Фатимы были понятны — взяла своё золото, прихватила золото соперницы, обидчицы, доставшей ее, сбежала… Но потом раскаялась и отчаянно боролась за дочь. А Рания? Всё просчитала, подгадала, как подтолкнуть Фатиму к побегу, зная, что та ждет ЕГО ребенка, скрыла это не только от Фатимы, но и от него. А та история с порезанной картиной в его закрытой коллекции? Он не поверил, что такое провернул его Мунир, мальчик ещё слишком мал для такой ненависти. Это сделала Рания, чтобы подставить Фатиму. Немного прогадала, кое-что у нее не совпало, поэтому он понял, что вина не на Фатиме, а на другом человеке. На ком? Конечно, на Рании! А сын не виноват, хотя и признался в проделке. Саид так занервничал, что в нем вновь поднялась злость на скандальную жену, уже было успокоившаяся, почти забытая. Его больше волновал сын, а не Рания. Но теперь снова — и она. — А мой брат берет уроки у дяди Абдула? Карима наговорила такого! — округлила глаза Хадижа. — Попрошу дядю Али, чтобы не выпускал Кариму из риада, а с ларой Дунией и вовсе запретил общаться! — Отец, но это не лара Дуния, а сам дядя Абдул досадовал, придя в дом дяди Али, что Мунир задает вопросы, на которые дядя Абдул не может сразу найти ответ. — Какие вопросы? — нахмурился Саид, хотя сам вынужден был подолгу выслушивать жалобы дяди Абдула. Тот звонил ему теперь довольно часто. — Мунир спросил, как будут наказаны грешники, если они уже в Аду, но согрешат и там? Дальше Ада ведь им уже никуда не деться. — А правда? — вдруг заинтересовалась и Фатима. — Какой сообразительный парнишка! Не могут же грешника изгнать из Ада? — Ничего смешного нет! — отрезал Саид. — Дядя Абдул не раз жаловался мне на этого мальчишку. После некоторых бесед Мунир стал рисовать картины Ада. Разве это не говорит о том, что у него проблемы с психикой? Мне посоветовали отправить сына к психологу. Он не может смириться, что его с матерью и сестрой увезли из моего дома, а в Марокко ему не нравится, он чувствует себя несправедливо наказанным. Ведь он пытался защитить мать. От вас. — От нас?! — возмутилась Хадижа. — Но что ответил Муниру сид Абдул? — не унималась любопытная Фатима. — Что мог ответить дядя Абдул? Что Ад слишком глубок и страшен, и чем ниже оказывается грешник, тем ужаснее наказание. Но разве душам в Аду до совершения грехов? И какие это могут быть грехи? Так, скорее всего, и объяснил дядя Абдул. Но мне кажется, что Мунир напрашивается на наказание. Однажды наш дядя выпорет моего сына, и это будет Муниру наука на всю оставшуюся жизнь. — Выпорет? — ужаснулась Хадижа. — Муниру дадут удары плетью?! — Рания не позволит. Сама ляжет под плети, закрыв сына собой и подставив собственную спину, — предположила Фатима. — Но уверена: до такого не дойдет. Иначе каков воспитатель из сида Абдула? Порка Мунира станет его фиаско. — Фиа… что? — не поняла Хадижа и припомнила: — Но Лейле едва не отрубили руку! Карима сама видела, своими глазами! — Не отрубили, только попугали, — напомнила и Фатима. — Я сам попрошу дядю Абдула выпороть сына, если это потребуется, — сухо произнес Саид, а в это время распахнулась входная дверь и вошла Зулейка, деловито поправляя сумочку на сгибе руки. Наконец, они все сели ужинать, но чувствовалось, что Зулейка была как на иголках. Когда вернулись из-за стола в гостиную на диван, Первая жена тут же достала пухлый блокнот и ручку, чтобы сделать необходимые заметки по организации праздника. Решили делать общий стол, за который не станут садиться, но можно накладывать на тарелки и брать, кто что хочет. — У нас будет «сладкий шведский стол», — резюмировала Фатима. Прикинули, что следует срочно докупить или приобрести из продуктов и в каком количестве. — Саид, кто будет приглашен? Кого я должна обзвонить? — держа ручку наготове, Зулейка приготовилась составить список гостей. Обсудили и это. Номера телефонов у Зулейки были записаны в блокнот давно. Решили, когда, кто и кому будет звонить. Оказалось, что хлопоты бесконечны. Нужно было украсить зал, а это значит, что нужны цветы. Их придется покупать, так как ни Зулейка, ни Фатима, ни Хадижа не согласились ради короткого праздника разорять собственные цветники. А хватит ли посуды? А какую музыку выбрать и как всё устроить в плане музыкального сопровождения праздника? Когда Зулейка уже собралась уходить, пока Саид советовался с водителем, как и где безопаснее проехать в вечернее время, Фатима искренне поблагодарила первую жену за помощь. Так как праздник состоится в ЭТОМ доме, то ответственность лежала на Фатиме, которая очень скоро поняла, что устраивать семейные праздники, учитывая все мелочи, это не для нее. Но ведь не она первая жена. Потому и была приглашена Зулейка, что это в ее компетенции, и неважно, что теперь у нее свой дом, она не живет в доме Саида и его второй жены. У Фатимы голова шла кругом. Она просто не запомнила бы, сколько дел следует переделать. А праздник уже скоро. Зато Зулейка, видя, с каким лениво-безразличным видом принимает участие в подготовке важного семейного мероприятия Фатима, заподозрила, что та желает ее подставить. Как это: вторая жена не может сообразить, как распорядиться делами. Она всё переложила с себя на других! Сидит рядом, но сюсюкает с Назрин, укачивает ее, играет с дочкой. Конечно, сначала Зулейка была довольна, что о ней не забыли, ее статус уважают — ведь она все равно Первая жена, пусть и не живет теперь в этом доме. Но праздник будет проходить именно здесь. Так не стоит ли и Фатиме принять более активное участие в организации? Зулейка решила, что завтра утром она снова приедет в особняк мужа и непременно разделит обязанности со второй женой. Тем более что пока неизвестно, сможет ли появиться на празднике лара Назира с мужем и дочкой, прибудут ли сид Керим с Латифой и ларой Марьям, привезя с собой крошку сына. А Жади? Мать Хадижи было решено пригласить, но тогда она появится не одна, а с мужем, которого Саид терпеть не может. А Саид промолчал, однако. Значит, стоит уточнить. Или Жади приедет одна? А Самира и ее муж? Кажется, братья Рашиды не только помирились с ларой Назирой, родной сестрой, но решили сблизиться и с Самирой. Приедет ли она одна или с бразильским мужем? И как в таком обществе будет чувствовать себя Ханин, ради которой и устраивается праздник. Да! Саид дал понять, что сид Зейн привезет из Сан-Паулу гостя. И хотя это не озвучивалось, но вдовец ищет себе жену, а праздник станет своего рода смотринами. Возможно, Ханин скоро будет просватана. Главное, чтобы невеста пока ничего не поняла и вела себя на празднике естественно. Но ей и ни к чему знать о надежде братьев Рашидов, потому что жених может оказаться слишком придирчивым, а Ханин получит моральную травму, оказавшись отвергнутой, если будет знать цель своего появления в особняке старшего племянника дедушки Абдула. Ей дадут понять, что она стала частью их большой семьи в Бразилии, поэтому праздник не только семейный, но в ее честь. — Вот что: мы забыли, что Ханин нужно не просто привезти на праздник, но она должна соответственно выглядеть. Хотя бы лицо ее должно быть открыто, чтобы жених мог увидеть ее и понять, примет он эту женщину или нет. Дело не во внешности. Увидеть ее глаза, выражение лица. Он захочет понять, что она за человек, — предположила Фатима. — Об этом стоит поговорить с ларой Муной. Она такая, что сможет помочь гостье собраться на праздник. Но имеется ли в ее гардеробе подходящее платье? Нам известно, что женщину видели только в черных одеяниях, закутанную по самые глаза. Возможно, даже дядя Мухамед не видел племянницу без платка у себя дома, — ответила Хадижа. — Хм, но у нас на празднике не будет строгих правил, хотя бы из-за присутствия бразильских женщин. Лара Ноэмия, Жади, Самира, отвергнувшая платок… К чему Ханин стесняться нас, ведь теперь мы ее семья, — возразила Фатима. К ним спешно подошла служанка. — Лара Зулейка, машина готова. Можно ехать, так сид Саид сказал. Зулейка кивнула Мириам, поспешила к выходу, бросив Фатиме, что всё успеют обсудить завтра. 14. Часть 37. Глава 14. Будни Сан-Криштована. Встреча Самиры и Фатимы в Торговом центре. Два дня спустя Самира готовилась к поездке в Торговый центр, где они с Фатимой договорились встретиться. Самира радовалась, что ее дружба с ровесницей возобновится, но та легкость, с которой дядя Саид позволил жене встретиться с опальной племянницей, вызывала подозрения. Впрочем, когда выяснилось, что Фатима придет не одна, а с мужем, который согласился посидеть в стороне, чтобы девушки могли свободно пообщаться, сомнения Самиры рассеялись. Нет, дядя Саид не задумал превратить жену в шпионку ее отца, просто он держит несчастную Фатиму на коротком поводке. Но хотя бы так. Главное — они встретятся! А потом… Самира и Фатима обменяются адресами электронной почты, номерами телефонов… И лучше, если всё это будет не просто записано на листке, а продублировано в разных блокнотах и даже на личных страницах в закрытых папках в ноутбуках. Им нельзя потерять связь. Но если дяде Саиду что-то не понравится, он может забрать у Фатимы телефон и стереть номер опальной племянницы. Самира решила, что выучит наизусть и адрес почты, и номер сотового подруги. Если у Фатимы не будет возможности с ней связаться, то это сделает она. Надо будет и подруге посоветовать зазубрить адрес ЕЕ, Самиры, почты… Самира всегда мечтала о подруге. Лео… Он друг, почти муж, скоро станет им по-настоящему. Но он не женщина, а у мужчины ум устроен иначе. Самире не хватало женского взгляда ровесницы. Жади и мама? Хадижа и Эмми? Тетя Назира и дона Ноэмия с доной Журой? Это были женщины, родственницы и нет, с которыми она общалась. Но у них не было тех знаний и образования, которые имела Фатима. У Самиры с ней было много общего — те же темы для обсуждения прочитанного. Они читали одни и те же книги. Возможно, была в чем-то и разница, тем лучше! Они дополнят знания друг друга. Самира, готовясь к встрече, через Лео добыла фотографию котенка, которого Фатима была вынуждена перед побегом отдать в добрые руки подруги, а теперь Рыжик живет в доме матери и бабушки Лео. Ему там хорошо! Порывшись в сумке, которую она поставила на подоконник окна, выходившего на бар доны Журы, девушке пришло в голову, что неплохо бы купить пирожков. Бедный Лео останется без обеда, если не надумает пойти съесть поджарку в баре. Но Самира была уверена, что он никуда не пойдет. Приятель намеревался в ее отсутствие разобрать фотоархив с накопившимися снимками. Значит, хотя бы пирожками с треской следовало запастись. И потому Самира решила все-таки сходить в бар до того, как закажет такси до выбранного Фатимой Торгового центра. …А в это время в баре за столиком, откуда просматривалась вся территория перед баром, сидели дона Жура и дона Ноэмия. Одна пила кофезиньо, делая глоточки из маленькой белой кружечки, вторая через трубочку потягивала из стакана свежевыжатый сок. Сплетничать надоело. Кажется, они уже обсудили всё, что только можно было. Даже Базилио, поняв это, отодвинулся от них ближе к стойке, где теперь протирал стаканы под бдительным оком Флавии. Новая официантка вполне себе уже освоилась на рабочем месте. Как же Базилио страдал под ее гнетом! Куда до нее доне Журе! А прежнюю коллегу Анинью парень вспоминал с ностальгией. Вдруг Ноэмия оживилась. — Смотри, кто идет! Кажется, они направляются в бар. — Ко мне? — возмущенно фыркнула дона Жура. После побоища из-за несуразной «скульптуры», якобы изобразившей подругу, женщина отказалась обслуживать этих авантюристов. — Базилио! Иди к двери бара, встань на пороге и не впускай Лижейро и Рапазао! — велела она, сурово сведя брови, после чего решительно допила остаток кофе. Заскучавшему парню это было и нужно. Скандаааал… Кажется, назревает скандал! Все ещё обижающаяся на соседей из автомастерской дона Ноэмия не сводила глаз с опасной парочки: что ещё от них ждать? — Смотри, Жура: Лижейро чему-то радуется, но у Рапазао грустный вид. Его снова ограбили? Кажется, он не сделал выводы после прошлого происшествия: я не раз видела, что он широко улыбается, показывая снова вставленные золотые зубы. — Как ему не похвастаться, если только зубы — его достояние. Забыл, забыл, как у него отобрали вставную челюсть те бандиты. Но сколько лет назад это было? Перестал бояться Рапазао. — Жура, ты можешь продавать им пирожки, я против твоей солидарности со мной, которая ударит по твоему бизнесу. — Но только не в долг! Им нужны пирожки? Пусть платят! — согласилась хозяйка бара, ударив ладонь о ладонь. Эти ребята брали у нее пирожки обычно по несколько тарелок в день. Упускать прибыль не хотелось бы. Но и не поддержать подругу Жура не могла. Однако негодяи были ею уже проучены: Жура их отругала, запретила появляться с творческим скарбом перед баром, а об искусстве и слышать не желала! — Больше никакой живописи, никакой лепки у меня перед баром! Хватит! Знать ничего не желаю, ни видеть, ни слышать! Мне не нужно никакое местное творчество! Это вам не шутки! — теперь часто повторяла она. Кажется, все постоянные посетители бара это усвоили. Но тогда что опять нужно этим двоим, которые вопреки ее запрету направляются прямо в ЕЕ бар. — Дона Жура, мы к вам с миром! — подняв руки с растопыренными пальцами ладонями вперед, предупредил Рапазао, тут же скорчив грустное лицо. — Если вы решили, что я стану продавать вам пирожки в долг, то ошибаетесь, — поднимаясь из-за столика, ответила хозяйка бара, обращаясь к нежеланным посетителям, перед которыми Базилио собой перекрыл вход, расставив руки и упираясь в дверные косяки. — Ладно, Базилио, можешь вернуться к стойке. Так что нужно, парни? — глядя на них с прищуром, поинтересовалась дона Жура. — Можете не выдумывать жалостливую историю — не поверю. — Нет-нет, у нас деньги на пирожки с собой, — живо отозвался Лижейро. — Хотим отметить мой успех. Не поверите: я смог продать на рынке сувениров свою картину одному туристу! Рапазао получил свои десять процентов! Он мой менеджер. — Да? — искренно удивилась женщина, а дона Ноэмия, пусть и услышала новость, но сделала вид, что ей это не интересно. А вот Базилио теперь «пританцовывал» на месте от нетерпения. Такая новость! Если внутрь бара местных жуликов дона Жура не впустила — в воспитательных целях, чтобы помнили: с этих пор никакого искусства поблизости с заведением! Ни картин, ни скульптур, даже упоминаний об этом дона Жура слышать не желала! Сыта по горло местным «искусством». Парней устроил и столик на улице, где они и поедали теперь пирожки с двух больших тарелок, запивая соком оцеролы. Обсуждали в полголоса способ заработать. Больше всего это тревожило Рапазао. Лижейро уже нашел себя в живописи: шутка сказать, он написал картину особой техникой, о чем вычитал в интернете. Это когда тот же пейзаж рисуешь с помощью точек. Но это так — умные пояснения для зрителей… На самом деле можно просто набросать точек или даже брызг, капель накапать, а доверчивым туристам сказать, что на полотне — пейзаж с пляжем Копакабаны, вот брызги солнца, вот капли синего моря… Об этом воодушевленный успехом Лижейро поведал вездесущему Базилио, заметив, что его приятель Рапазао не в восторге от небольшого процента, но такова жизнь. Теперь у них есть одна мыслишка, чем заняться, но доне Журе лучше об этом не знать. Впрочем, если Базилио интересно — то пусть приходит к их мастерской, они только что устроили там выставку местных горгулий. Они надеются, что жителям Сан-Криштована будет интересно ее увидеть… Работодательница Базилио отправила (подослала!) его, чтобы узнать, что там за картину нарисовал Лижейро, что она так скоро продалась: не ее ли — в отместку после скандала с Мустафой намалевал? Так вот, парень чуть ли не бегом вернулся к барной стойке и начал дергать дону Журу за полотенце, перекинутое через плечо. Но женщина разговаривала с кем-то из поставщиков и не могла ответить невоспитанному официанту, с какими бы там горячими новостями он не явился. Она только и могла бросать на него гневные взоры, не обещавшие ничего хорошего, когда деловой разговор будет закончен. Потом, отхлестав его с досады этим самым полотенцем, Жура спросила, что он узнал. — Только не сочиняй, Базилио! Я знаю, кто на что способен в моем районе. — Дона Жура! На картине — всего-то пляж Копакабаны, но нарисованный особым способом. Точками, каплями красок… Там даже узнать пляж невозможно, если никто не скажет, что это такое! — И что это за способ? Чем ты так взбудоражен? «Точками, каплями», — передразнила его женщина. — Ты в ценители живописи определился, что так восторгаешься чужим талантом? В глубине души она испытала облегчение, потому что очень боялась стать предметом насмешек, если эти придурки объявят, что «изобразили» ее. Но было ещё что-то. Базилио так не воодушевился бы. — Говори, парень! Что там ещё выяснил у них! — Дона Жура! Рапазао и Лижейро у дверей автомастерской устраивают выставку «горгулий Сан-Криштована». Так и сказали. — Как это понимать? — Не знаю, — пожал плечами официант. — Наверно, после доны Ноэмии они слепили фигуры и других женщин района. Может быть, даже Флавия их вдохновила — и ее фигуру там можно будет увидеть! — Не шути так, Базилио. Но что же делать? Я сама не могу там появиться. Вот что, парень: бери пакет с мусором, клади его на тележку и вези на свалку. Теперь я могу порадоваться, что мусорные баки стоят рядом с их мастерской. Машина приезжает каждое утро, собирает мусор, но за день столько его набирается, что даже хорошо, что есть ещё и контейнеры. Иди, Базилио, выбросишь мусор, а на обратном пути разрешаю тебе взглянуть на «галерею» из статуев. Как их там… Что за слово такое непростое… — Горгулий! Выставка горгулий! — с готовностью подсказал Базилио заученное слово. Рабочий день сегодня его радовал. Вернулся скоро, доложил: всё так, как рассказали ребята из мастерской. Перед воротами гаража в ряд выставлены пока ещё только заготовки для горгулий. Творцы скульптур пока ещё думают, кого воплотить в таких образах. А пока налепили заготовки. — Рапазао сказал, что не каждая женщина достойна стать горгульей. Они сначала «взвесят» кандидатуры, потом станут лепить. — Что? Пусть только посмеют… Базилио, когда об их замысле узнает район, этим творцам придется уносить ноги. Мустафе не понравилось. Не думаю, что кто-то оценит иначе, — сердито обдумывала вслух грянувшие очередные неприятности дона Жура. У хозяйки бара был настолько грозный вид, что Базилио показалось: за ее спиной по ту сторону барной стойки на стеллаже, кажется, задрожали бутылки с алкогольными напитками. Руки доны Журы были переплетены на груди, а это уже опасный признак. Но Базилио намек понял: ему одобрено, если о горгульях у помойки узнают посетители бара — они же в основном и жители района. Парень даже представил разгневанную толпу, направляющуюся к автомастерской. Погрома статуй будет не избежать, если соседям они не понравятся так же, как Мустафе. Всем известна история драки у бара, всем, с кем только Базилио не перекидывался словцом. А что? Он готов и теперь поделиться новостями. И для Лижейро с Рапазао это реклама, и люди будут в курсе происходящего. А чем это закончится… Это уж как получится. Жизнь покажет. Когда парень отнес в подсобку швабру с ведром, веник и совок, вышел, чисто вымыв руки, дона Жура молча кивнула ему в сторону столиков, которые предстояло вытереть и убрать грязную посуду. Но Базилио знал, что теперь он может без опаски сообщать каждому посетителю, что у Лижейро и Рапазао случился прилив творческой энергии, и теперь почти готова выставка горгулий, среди которых скоро можно будет узреть собственную личину или нечто, похожее на знакомых женщин. Дона Жура молча сносила болтовню Базилио и запретила Флавии сегодня задевать парня. …Вот тогда-то в бар и вошла Самира — за пирожками для Лео. — Я сегодня еду в торговый центр, чтобы встретиться с Фатимой. Это жена дяди Саида, но мы с ней не так давно дружили. Теперь хотим восстановить дружбу. — Так ты хочешь отвезти ей пирожки? — догадалась дона Жура. — Не только ей. Лео остается дома, боюсь, что без меня он будет голодным, — совсем немного девушка исказила правду. Скажи, что о Фатиме она не подумала, дона Жура может и обидеться. Ведь ее пирожки прекрасны, это так и есть! Значит, хочется всем отведать ее пирожков. Сам Пеле их ел! Самира точно это знала, так как ей собственными глазами довелось увидеть, как знаменитый футболист сидел в баре доны Журы и разговаривал с ней, угощаясь пирожками. Но девушка тут же заметила, что соседка чем-то озабочена. — Что у вас случилось? — То, что случилось у всего района. И дона Жура рассказала о галерее истуканов, подобных тому, которого под пальмой сокрушил Мустафа. — А теперь эти неугомонные негодяи решили подразнить весь район. Базилио видел: рядом с помойкой — недалеко от мусорных контейнеров — они устроили «галерею» будущих горгулий, а пока — заготовок, из которых будут лепить образы жителей Сан-Криштована. Уверена, что это будут женщины. Разве эти трУсы посмеют изобразить кого-то из мужчин? Девушка почувствовала себя виноватой. Ведь все истории, связанные с живописью, начались с нее. Она написала статью о местном художнике Олаву. Но никак не предполагала, что у Лижейро и его приятеля интерес к разным видам искусства разрастется как сказочный ком. — Дона Жура, я могу сейчас пройти мимо их мастерской и взглянуть, что у них за выставка такая. И высмею их. Пусть обидятся на меня, но прекратят эксперименты в «искусстве». — Пройди, пожалуйста. Самира, страшно то, что ни я, ни кто-то другой ничего не может с ними сделать. Зато столько желающих потешиться над ближними. Это неприятно, но ещё хуже то, что обидно и стыдно жертвам их «творчества». — Я уже раскаиваюсь, что заварила эту кашу, — призналась Самира, расплачиваясь за пирожки, пакет с которыми принесла Флавия. — Я схожу и вернусь, но скоро должно приехать заказанное такси, боюсь опоздать и упустить машину. Самира быстро занесла пакет с пирожками домой, отдала его Лео и в двух словах описала проблему доны Журы. — Одну я тебя не отпущу. Иду с тобой, — тут же собрался Лео, натягивая вместо мятой футболки свежую. — Хорошо! Но я должна сказать им какую-нибудь обидную гадость, чтобы отбить у них желание «творить» дальше. Лео усмехнулся: — Если они сумеют заработать на жутких творениях, то твои слова они забудут тут же, не успеешь зайти за угол дома. Но попробуй, ведь на тебя надеется дона Жура. Они вышли на улицу, закрыли дом, при этом у Лео в руках был увесистый пакет с мусором. Ведь нужно же им алиби, чтобы появление возле мусорных баков не показалось провокацией. — Пусть не думают, что мое внимание привлекли слухи о «галерее горгулий! Но за идею я могла бы их и похвалить. — Не стоит. — Не буду. Даже не собираюсь. Бедная дона Ноэмия все ещё под впечатлением от позорной «статуи». Вот и помойка. Учитывая, что содержимое контейнеров вывозилось ежедневно, было удивительно, почему вокруг стоял неприятный запах. Быстро оставив пакет с мусором, где положено, Лео и Самира повернулись, чтобы уйти. То есть сделали вид, что уходят. Но их заметил и теперь поджидал Лижейро, лицо которого освещала широкая улыбка опытного зазывалы. — В чем дело, синьор Лижейро? — спросила Самира. Лео хмуро смотрел на афериста. — Самира, оцени! Мы творим! Тебе известно, что я продал свою первую картину? Пейзаж в технике «капли-точки». Придумал я. — Есть фотография? — прищурилась Самира. — Хотелось бы взглянуть. Но Лижейро растерялся. Какое ужасное упущение! Почему ему в голову не пришло сделать фотографию собственного творения?! Первой проданной картины! — И как ты теперь докажешь, что у тебя была картина? Лижейро, ты хотя бы подписал в углу полотна, что это твоя работа? Лижейро ***. Не знаю твою фамилию. Но хотя бы подпись, не всю фамилию. Иначе, став знаменитым, ты не докажешь, что это твоя работа. Хм, она однажды может подняться в цене, ее владелец продаст картину за миллионы. Кажется, Лижейро вообразил себя гениальным художником. Такая досада отразилась на его лице! — Так что у вас нового из творений? — деловито спросила Самира, взглянув на экран телефона. Время поджимало, а опаздывать на встречу с подругой она не желала. — Идемте, — Лижейро решил не упускать случая, чтобы узнать мнение образованной журналистки. Обдумает он свое досадное упущение потом, но как бы Рапазао над ним не посмеялся! Приятелю сразу станет легче на душе! На двух огромных камнях лежала старая грязная доска, а на ней — в один ряд был выставлен (вероятно на просушку) десяток слепков, похожих на гигантского размера тюбиков помады. Вот только с одной стороны на верхней части угадывались прорезанные «черты лица». Где-то выпукло вырисовывается нос, где-то пучились глаза, выпирали уши или был вырезан провал рта… — Что скажешь, Самира? — ожидающе спросил Лижейро. В это время на улице из мастерской появился его приятель. Рапазао вытирал грязные руки очень грязным полотенцем. А что — он ведь творил, лепил этими руками статуи. — Как тебе горгульи? — повторил иначе автослесарь. — Свежая идея. Оригинальная. Правда ведь? — Горгульи? Нееет, Лижейро. Какие же это горгульи? Это… Я такое видела в интернете — нечто похожее есть на острове Пасхи. Там таких истуканов стоит штук сорок или больше. Бросьте вы эти занятия. Как бы вас не побили, когда узнают, что каждый истукан будет кого-то символизировать. — Самира, признайся, что ты просто не выносишь нашего изворотливого ума и таланта. А могла бы написать о нас интересную статью! Никому в голову такое не пришло, а мы — додумались, — заискивающе проговорил Рапазао. — Повторяю: это плагиат. Такие истуканы стоят на острове Пасха, им много тысяч лет. Поэтому идея не новая. Не позорьтесь. Приговор был произнесен журналисткой безапелляционным тоном. Сказано было так, что ни один из приятелей сначала не посмел возразить. Но как только вредная девчонка с мужем скрылись за углом дома соседней улицы, оба схватились за телефоны и принялись искать остров Пасхи. Какие там ещё истуканы? Если и так, то можно взять у них что-то интересное, позаимствовать какую-нибудь детальку… — Лижейро, мы же не станем слушать эту девчонку? — Рапазао, не станем. Но она нам подсказала про истуканов. Смотри, я нашел. — Похоже! — восхитился его приятель. — Как мы смогли догадаться создать то, что на незнакомом нам острове стоит уже несколько тысяч лет? — Тут написано, что по одной из версий, истуканов установили инопланетяне… Сама того не подозревая, Самира только укрепила желание местных авантюристов создать истуканов. Зачем им горгульи? История истуканов с далекого острова оказалась куда интереснее. …Мухамед и Муна собирались вечером поехать на праздник в дом Саида. Муне удалось уговорить Ханин, чтобы отправиться вместе с ними. Тем более что Саид отправит за ними две свои машины, потому что Амин и его жены с детьми тоже едут. На такси Халиса отказалась бы добираться, но на автомобиле Саида Рашида — согласна. Историю ограбления Амина и Халисы в первый же месяц после свадьбы Мухамед рассказал и Муне, и Ханин. Обе были в ужасе, радовались, что Саид позаботился о родственниках, собравшись отправить за ними свои машины. Ханин согласилась побывать на празднике только потому, что кто-то должен будет нянчить Абдульчика и сына безалаберной Эмми. Халиса же не собиралась кому бы то ни было доверять любимую дочь. Но Ханин была неприятно удивлена, когда Муна начала настаивать на том, чтобы родственница надела на праздник платье, которое ей в подарок преподнесла семья Саида Рашида. — Чему ты удивляешься? Аллах! Ведь ты стала нашей родственницей. Мы о тебе ничего не знали. Но когда стало известно, что у Мухамеда и его брата есть племянница, родная внучка дяди Абдула, то сразу тебя признали, когда ты прилетела в Бразилию. У молодой женщины на глазах выступили слезы. — В чем дело? Ты плачешь? — удивилась Муна, хотя столько было случаев странного поведения гостьи из Марокко. — Я боюсь, что вы наслышаны не только обо мне, но и о моей сестре. Она всегда пользовалась моим именем, прикрывала им свои похождения и выходки. Я никогда не была замужем, а она — много раз вступала во временные браки. Это она подло поступила с нашим дедушкой, я же сразу полюбила дедушку Абдула. Он оказался именно таким, каким я себе его представляла по рассказам нашей бабушки, хотя та только и делала, что ругала и проклинала сида Абдула. — Мы знаем правду. Дядя Абдул нам рассказал. Лара Дуния рассказывала. Не бойся, никто тебя с твоей сестрой не перепутает. И мы сами увидели, какая ты. — Зачем мне переодеваться в дорогое платье? Я буду нянчить детей, пока вы — развлекаться. — Нет, там с детьми будут заниматься няни из дома Саида Рашида. А ты — такая же гостья. Ты — двоюродная племянница Саида и моего мужа. Ты ничуть не ниже по положению жен Саида. Тебе придется одеться на праздник. Чего бы боишься? Вот золота у тебя нет… Кстати, там будут и бразильянки — без платков, в европейских одеждах. — О, Аллах! Это харам — без платка. — Тебя никто не станет заставлять снимать платок, — успокоила ее Муна. И пока растерянная и сомневающаяся Ханин рассматривала выложенное на постель эффектное платье — синий марокканский кафтан, какого у нее не было никогда в жизни, как и дорогих туфелек и даже сумочки в тон одеяния, Муна спустилась на первый этаж. В гостиной она застала Мухамеда у окна. Заложив руки за спину, толстый мужчина нервно переносил внушительное тело с пятки на носок и обратно, покачиваясь. Старая привычка, оставшаяся с молодости. — За кем ты наблюдаешь? — спросила Муна, понимая, что муж не просто так занял позицию у окна. — Моя дочь только что села в такси. Одна. Ее муж остался дома. До этого они вместе выносили мусор. — И что? — Базилио заглянул в магазин, посплетничал с Мустафой. Самира отправилась на встречу с Фатимой. — Женой Саида? А твой брат об этом знает? — Несомненно! Разве он отпустит куда-то эту одалиску одну? Теперь он с нее глаз не спускает. — Мухамед, не называй ее так. Если твой брат простил ее и принял обратно в семью, какая же она одалиска? А что тебя беспокоит? — Базилио также сообщил, что ТЕ ДВОЕ снова решили кого-то слепить, но на этот раз — нескольких женщин. У них уже и заготовки вылеплены. Снова грядут в районе скандалы и драки. — О, Аллах! Почему они это делают? Зачем? — Им скучно и хотят заработать. Их мастерская не приносит хорошего дохода. Вот они и придумывают способы… обмана людей. — Но им тоже есть хочется. — Муна! А если они решат слепить с тебя очередную «горгулью»? И предложат мне купить это чучело. Я что — должен буду им заплатить, чтобы потом уничтожить «скульптуру»?! — Почему — с меня? Найдутся желающие, чтобы ради шутки их слепили. Но Мухамед махнул рукой. Муна порой не только его не поддерживала, но пыталась обратить дело в шутку. Он пока терпел, надеясь, что это не зайдет далеко. Уже понял из жизненного опыта, что женщинам не стоит давать много воли. Похоже, однажды придется и Муну забрать в железный кулак. Она уже полностью освоилась в его семье, а что будет дальше? Его начинало это слегка беспокоить. — Как подготовка к празднику? — перевел он разговор на другую тему. — Всё хорошо. Ханин я уговорю принять подарок и надеть платье. Я тоже готова. Твои одеяния висят в шкафу: постираны, выглажены, обувь начищена. Мухамед одобрительно кивнул и сказал, что он, пожалуй, поработает в магазине с документами. Времени до поездки ещё много. Но он не прочь бы перекусить — немного. Муна отвела его на кухню, где положила в тарелку не только салат, но и кусок жареного мяса, поставила блюдо с лепешками и несколько мелких чашечек с закусками и соусами. Это было вовсе не немножко, но если Мухамед голоден, почему бы ему не подкрепиться, чтобы пойти работать в хорошем расположении духа? …Самира не опоздала, подкатив на такси к торговому центру. Она знала, в каком именно кафе ее будет ждать Фатима (или она — подругу). Подходя к заведению, полному зелени, Самира сначала увидела не Фатиму, а дядю Саида, и только потом — ее за самым дальним столиком. Впрочем, кафе было не таким уж большим… Поприветствовав подругу, Самира направилась к столику. Саид же с интересом рассмотрел племянницу, увидев ее ещё раньше, чем девушка заметила его. Но он успел уткнуться в газету, которую догадался захватить с собой. Ничего нового он не обнаружил: Самира явилась на встречу в джинсах (ну хотя бы не слишком порванных!) и пестрой блузке в цветочек. Волосы свободно спадали на спину густыми волнами. Такие волосы должны были бы достаться его дочери — от Жади. Но природа подшутила над кузинами, и волосы Жади достались Самире. Впрочем, разве у Латифы они были не такими же, как у Жади? А девчонка их ещё и перекрасила, став блондинкой с цветными прядями. Что за невообразимый сумбур у нее на голове? Но запретить ей что-либо некому. Ее мужу ещё и нравится, наверно, беспорядок в прическе. Неужели так модно?! Нет, Фатиме он не позволит себя уродовать. Самира пусть даже не пытается влиять на его жену. Невольно Самира быстро и внимательно осмотрела жену дяди. Она сразу узнала ту цветастую юбку, которую Хадиже купила тетя Жади. Значит, сестра подарила ее Фатиме. Нежная белая блузка из тонкой ткани с рукавами в три четверти удачно сочеталась со светлыми розами на ткани юбки среди буйства других цветов принта. И туфли на высоком каблуке — явно очень дорогой фирмы. Но Самира не испытала зависти, с ней никогда такого и не случалось. Она вообще не понимала, как это — ходить на высоких каблуках. Это же настоящее мучение. Помнила, как они с тетей Жади пару лет назад поехали на праздник в дом Феррасов, и тетя заставила ее обуть такие туфли. Это была пытка! Девушки радостно поздоровались, и пока Самира устраивалась за столиком, официант принес сделанный Фатимой заказ: кофе, соки, целую тарелку с пирожными на двоих. Самира попыталась протестовать, когда подруга дала понять, что платит она. Но пришлось смириться — у Самиры, если честно, не было столько денег, чтобы заплатить за самые дорогие кондитерские изыски, лучший кофе и не дешевые соки. Только теперь до Самиры дошло, в каком дорогом заведении Фатима назначила встречу. Здесь не каждому было по карману, но жене дяди Саида не пришла в голову такая мелочь! Или она заранее решила, что оплатит сама заказанное. Самира достала конверт с фотографиями котенка, то есть теперь уже молодого рыжего кота. — Я могла бы переслать тебе снимки на электронную почту, если бы у тебя остался прежний адрес. — Да, теперь у меня всё другое: и номер телефона, и электронная почта — потеряла пароль, но и Саид постарался… В общем, я вот здесь на открытке с видом Рио-де-Жанейро написала всё — и телефон, и почту, и ватсап, и все соцсети, куда ты можешь ко мне зайти. — Я сделала то же! А на мой сотовый ты можешь позвонить сейчас же, чтобы у меня и у тебя остались номера. Мало ли что. И заучим обе все данные, чтобы не потерять друг друга. — Согласна, ты права. Я желаю общаться даже вопреки воле Саида. Даже если мне придется делать это тайком от него. У меня должно быть личное пространство? Имею я на это право? А твой муж как на это смотрит? — У меня полная свобода общения. Лео никогда не пошел бы против меня. Но он мне доверяет. Это касается мужчин. Я ведь журналистка. Мне с кем только не приходится общаться по работе. О подругах и родственницах даже речи не идет. И ноутбуки у нас у каждого свой. — Ясно. Какой чудесный вырос котик! — Хочешь вернуть? Или принести тебе ещё одного рыжего котяру? — Нет, — с улыбкой помотала головой Фатима. — Теперь у меня дочь, она ещё такая маленькая, что я боюсь оставлять ее рядом с животными. Но у нее может быть и аллергия, и… Короче — нет, не хочу. Они принялись болтать. Каждая из них задавала вопросы, другая быстро вкратце отвечала. Получался какой-то блиц-опрос. Но обе опасались, что встречу может внезапно прервать Саид, встав со своего места и заявив, подойдя, что время истекло, ему пора ехать в офис. Но вероятно муж Фатимы решил понаблюдать как за женой, так и за бунтующей против семьи племянницей. Он старался незаметно следить за их общением, стараясь угадать, о чем они могут так горячо болтать, что за фотографию передала его жене Самира, почему Фатима протянула подруге цветную открытку, которую дочь Мухамеда внимательно изучила — точнее, оборотную ее сторону, где было что-то написано. И сунула открытку себе в сумку! — Они обменялись своеобразными визитками, — дошло до Саида. Потом девушки, поедая пирожные, принялись обсуждать прочитанные книги. Каждой хотелось выяснить, что читает другая. — Удивительно, что Хадижа и Эмми ничего не читают. Эмми и вовсе признает только интернет. Пользуется каждой свободной минутой, чтобы нырнуть в телефон, — поделилась наблюдением Самира. — А у меня теперь имеется настоящая библиотека: в отдельной комнате я поставила стеллажи, которые постоянно пополняю книгами, нахожу интересные в интернете. Заказываю, и мне их доставляют. — А что ты читаешь? Какого жанра литературу любишь? — Классика мне надоела ещё в университете. Читаю развлекательную и рейтинговую литературу. Не совсем чтиво, но… Хочу получать удовольствие от чтения. Конечно, меня влекут детективы. Но могу заинтересоваться и семейной сагой. А ты? — Я сейчас прочла «Элегантность ёжика», — ответила Самира, назвав автора книги и заметив, что Фатима сделала пометку в телефоне. — Тоже прочту. Потом можем обменяться мнениями. А вот Хадижа совсем не заинтересовалась библиотекой. Я ведь не запрещаю кому-то ещё брать мои книги. — Я тоже не понимаю, как можно не любить читать? Это самое приятное времяпрепровождение! У меня составлен длинный список того, что я хотела бы прочитать, но не хватает времени, — пожаловалась Самира. — А я прочла детектив Питера Джеймса «Убийственно просто». Какой там сюжет! Не люблю этого автора, но… Не поверишь, даже Саид, когда я пересказала аннотацию книги, попросил рассказать ему, когда я дочитаю, чем закончится история. — Что за история? — отпив сок, поинтересовалась Самира. Чтобы у дяди Саида художественная книга вызвала интерес? Это должно быть нечто такое!.. — Представь: компания молодых мужчин собирается на мальчишник. Жених в свое время так достал друзей злыми розыгрышами, что они решают ему отомстить. Они его напоили в барах, по которым устроили настоящий чес, отвезли в лес, где заранее была выкопана могила, положили в гроб, который один из приятелей украл в фирме своего деда, закопали его, пообещав вернуться через некоторое время, оставив ему в гробу в качестве утешения бутылку виски, порножурнал (хи-хи!) и фонарик. И какое-то средство связи, забыла, что это было… Про свой сотовый он от стресса даже не сразу вспомнил. — Ужас! Ну и шуточки! Как такое возможно? — А дальше… Эта компания, выехав из леса, побывала ещё в нескольких барах, а потом попала в смертельную аварию, выехав на трассу. Все погибли — трое сразу, а один — не приходя в сознание в больнице. И НИКТО не знал, что случилось с женихом… Для матери и невесты он пропал, исчез… Начались поиски. — Вот это сюжет! Не хочу спойлеров, но скажи только: жениха спасли? — Да! Но там столько всего накручено, что… Не буду рассказывать, я вижу, что триллер тебя заинтересовал. Если бы знала, то привезла бы книгу с собой. — Пожалуй, прочту. И Лео понравится, он тоже любит детективы с необычным, не затертым сюжетом. А ты читала «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл? Это не детектив. Скорее — семейная сага. — Читала и кино смотрела! Как бы мне хотелось самой написать что-нибудь! Но детектив — это сложно. А придумать сюжет для прозы — я не знаю, о чем писать. О своих «приключениях» во время побега в джунгли и в Европу, а потом в Марокко как-то не хочется. У меня при воспоминании о том времени «расцветает цветок под кожей», как говорят в Бразилии. Вся покрываюсь «гусиной кожей». — Кажется, я смогу тебе помочь. Мы с Лео после свадьбы Хадижи летим сначала в Марокко — тебе ведь известно об этом? Всем страшно, чем эта поездка закончится. Но потом… Ты знакома с Алексом? Лео говорил, что ты его знаешь. — Да… Алекс, у отца которого я некоторое время жила на фазенде. Это друг Лео! — Да. Амалию ты видела на празднике в доме Феррасов. Впрочем, нет. С ней ты не знакома. Это Рания ее могла видеть в вашем доме, на празднике… Прости, что напомнила тебе о ней. — Ничего. Бедная Рания! Мне ее даже жалко. Как она там без семьи, без нас с Зулейкой? Но Самира пропустила ее слова мимо ушей. Ей хотелось договорить то, о чем начала повествовать сама: — Так вот: Алекс женился на Амалии, они живут сейчас на фазенде его покойного дедушки, который оставил ему наследство… И Самира пересказала историю, которой недавно поделилась за обедом в семье Феррасов. — Мы поедем туда, чтобы поддержать наших друзей. Алекс звонил Лео, сказал, что у них в доме и вокруг происходит какая-то чертовщина. Не поверишь, но, кажется, кто-то ищет на старой фазенде сокровища по карте конца 19 века! Это уже становится опасно. — А где находится фазенда? Самира назвала район Бразилии, городок и даже описала, как до него добраться. — Мы с Лео навели справки о тех местах, как и о бывших владельцах фазенды, рядом с которой находится городок. Амалия мне расписала все местные достопримечательности. Это похоже на сериал, где в разных заведениях всегда что-то происходит. И люди интересные, с которыми нам с Лео придется общаться, чтобы вытянуть у местных то, о чем они не расскажут Алексу. Он стал наследником фазенды вопреки желанию вдовы его деда. Там такая запутанная история! Вероятно, местные на стороне вдовы. — А что в городке примечательного? Наверно, католическая церковь с падре, знающим все местные секреты, но вынужденным молчать; площадь, наверно, как в сериалах, какой-нибудь салон красоты и продуктовая лавка, где покупатели любят посплетничать? — Точно! А ещё там есть цветочный магазинчик и аптека, а местный доктор — часть любовного треугольника с аптекаршей и цветочницей. Амалия подметила. Ещё там соперничающие в бизнесе ресторанчик и бар. Есть почтамт и книжный магазин. Кажется, у владелицы книжной лавки имеется хобби — посткроссинг. — Знаю: это международный обмен открытками и их коллекционирование, — сказала Фатима. — Кстати, вот и тема для твоей очередной статьи. — Да, я пока изучаю это явление, чтобы выдать себя за начинающую собирательницу открыток со всего света. Это поможет подружиться с хозяйкой книжного магазинчика. Говорят, она та ещё сплетница. Амалия считает, что нам с Лео будет полезно сначала выдать себя за туристов, поселиться в местном отеле, познакомиться с торговцами из сувенирной лавки — не знаю, в чем там дело, но именно они вызывают у Алекса наибольший интерес. — Это верная тактика: сначала собрать материал, а потом сделать вид, что вы познакомились с Амалией и Алексом. — Да, Фатима, мы так и планируем сделать. Потом, узнав все местные тайны, переберемся из отеля на их фазенду, чтобы там уже разобраться с пугающими странностями их бытия. — Самира, как интересно ты живешь! — А знаешь, я собираюсь вести дневник — как ты присылала мне свои записи, так и я буду присылать тебе свои наблюдения и заметки. Если ты конечно, не против! А ты можешь потом переработать материал в детективную историю. — Я?! Я — против?! Ты что, подруга! Я с радостью стану виртуальной участницей ваших приключений! — Но для нас с Лео будет польза от нашей переписки: всегда ценен не замыленный взгляд со стороны на какие-то события. Я могу не придать значения мелочи, на которую ты, наоборот, обратишь внимание. Тебе могут прийти в голову мысли, о чем не подумаем мы с Лео. Но также должен быть кто-то, кто будет в курсе того, где мы и что с нами происходит, если вдруг что-то случится. Я не могу доверить это маме или даже тете Жади. Они начнут переживать. Ещё и приедут на фазенду! И всё испортят. — Но ты так говоришь, как будто там… опасно! — округлила глаза Фатима. — Так и есть, я думаю. Судя по тому, что Алекс успел рассказать Лео, там творится что-то жуткое… Но мы не хотим пугать ни моих родственников, ни семейство Феррасов. Иначе они нас просто не отпустят, вставят кучу бревен в колеса! Не хватает, чтобы они ещё и из-за нас переживали. Я вижу, как чувствует себя тетя Жади из-за того, что Хадижа уперлась и настаивает на поездке в Марокко. — Самира, будьте осторожны! Лучше обратиться в полицию… — Полиция там не поможет. Кто станет копаться в семейных проблемах, пока ничего не случилось? А там история тянется чуть ли не с конца 19 века… …Что подумал Саид, наблюдая за молодыми родственницами, увлеченными беседой? Что они обсуждают столь горячо? Нет, он непременно вытянет всё из Фатимы. Она должна будет довериться ему и выложить всё, что ей рассказала Самира, все ее планы, а они есть, возможно, даже что-то опасное. Опять Самира влипнет во что-нибудь! О чем ещё могут они так долго разговаривать? Он насторожился, когда девушки в очередной раз сделали заказ. Нет, Фатиме принесли ее любимый сок из жабутикабы или как там он называется. Лично Саид назвал бы его гадостью. Но жене почему-то этот сок нравился. А вот Самира… Это что такое? Она заказала коктейль — что за напиток? В этом кафе Саид бывал редко, только когда приводил сюда Фатиму, которая обожала местные кондитерские изыски, Зулейка бывала здесь с ней заодно, как и Рания — та всегда влезала туда, куда хотела пойти Фатима. Справедливость и равенство всех женщин в семье — прежде всего! Но в кафе продавались и алкогольные напитки. Коктейли, кстати, тоже такие были. Сейчас ему и показалось, что племяннице принесли именно такой напиток. Но вмешаться Саид не мог. Если что — Фатима поймет и пресечет, а если что — и подружке нужна будет помощь, они отвезут девчонку в Сан-Криштован. Тогда Саид, пожалуй, повидается с Мухамедом. Но Самиру он по дороге отчитает, разумеется! Брат вчера звонил и снова жаловался — на тех шантажистов, которые недавно спровоцировали Мустафу, соорудив пародийную статую на его жену. Теперь же Мухамед был не в силах дотерпеть до семейного праздника, который, кстати, Саид устраивает сегодня вечером, но брат позвонил, чтобы сообщить, что соседи-жулики решили слепить уже пару десятков статуй или как он там назвал те самопальные скульптуры… Мухамед испугался, что натурой для новых замыслов станут он или Ханин, которая вызывает отчего-то жгучий интерес у всех местных жителей. Саид с трудом успокоил брата, пообещав обсудить новый инцидент в Сан-Криштоване уже во время праздника у него дома. Так… Что-то Самира как-то странно себя ведет… Раскраснелась, приблизилась к Фатиме и рассказывает ей что-то такое, отчего его жена широко распахнула глаза. Да что там происходит за столиком?! …А случилось вот что. Приятельницы продолжали болтать обо всем. Вот только Фатима пила сок и кофе, то и дело заказывая знакомые коктейли и пирожные. Самира же заказала коктейль с загадочным названием, который даже Фатима никогда не пробовала и ничего не смогла о нем рассказать, не подозревая, что он алкогольный. И Самира, быстро выпив его, как-то скоро и легко захмелела. Такое с ней произошло впервые. Фатимы, решив, что можно немного пооткровенничать, пользуясь случаем, рискнула задать Самире вопрос, который интересовал ее, потому что сама она стала матерью и безумно полюбила дочку. Но Самира тоже теперь замужем! — Когда вы с Лео родите ребенка? Это интересует и меня, но вызывает жгучий интерес у твоего отца и даже у Саида. Представь, Мухамед рассказал Саиду, что они с Мустафой испытали шок, когда ты принялась заказывать у доны Журы пирожки в тех же количествах, с той же начинкой и так же часто, как лара Назира! И сделали вывод, что ты беременна! — Да? Мы с Лео решили пока не заводить детей. Сейчас главное — сделать карьеру, посмотреть мир. А ребенок… — у девушки вдруг затуманились глаза, и не только из-за выпитого алкогольного коктейля, что с ужасом обнаружила Фатима, которая сама никогда такой напиток не заказывала и не подозревала, что он с алкоголем. Иначе отговорила бы подругу. — Самира, тебе нехорошо! Напрасно, ты пила этот коктейль, потому что ты опьянела. Он алкогольный! — Нннет, со мммной все в пппорядке, — с запинкой, но самоуверенно заговорила подруга. — Сейчас всё пройдет, просто в голове немного затуманилось. А о детях… Скоро наш с Лео малыш родится. Но не у меня. И может грянуть жуткий скандал! Я знаю, что Лео делает вид, что ему все равно, но это не так. Он хочет того ребенка! Того, которого вынашивает тетя Назира. Это наш с Лео ребенок, мой и Лео. Я стараюсь не думать об этом, потому что знаю: тетя Назира станет ему отличной матерью, лучшей, чем я… Но Лео, даже если Миро предложит ему стать крестным одного из детей, которого вот-вот родит тетя Назира… Ему будет ещё хуже, зная, что это его ребенок, а он только крестный. — О чем ты говоришь? — удивилась, ничего не поняв, Фатима. Но с ужасом подумала, что Самира несет какую-то чушь: не могла же Назира забеременеть от Лео! — Это моя и не моя тайна, Фатима. Но умоляю: никому ни слова! Если кто-то узнает, будет страшный скандал. Нет, меня не волнует скандал, но… Как это переживет тетя Назира?! А что сделают Феррасы? Они начнут судиться и отберут у тети Назира ребенка Лео! — Стоп! — строго сказала Фатима. — Рассказывай, Самира, если начала! Обещаю, что никому не расскажу, — в тот момент совершенно искренно дала слово Фатима. — Твой муж переспал с доной Назирой, чтобы сделать ей ребенка, которого она так хотела?! Разве она не прибегала к процедуре ЭКО? Рассказывай, если хочешь излить душу! Скоро Саид велит встать и пойти в машину, и мы не сможем поговорить. И тут из Самиры полились признания, которые в трезвом состоянии она ни за что себе не позволила бы. — Фатима, я анонимно отдала тете Назире свои яйцеклетки. Ей сделали ЭКО в клинике синьора Альбьери, но доктор оказался негодяем или сумасшедшим ученым, не знаю уже, как его назвать. Он взял клетки Миро, мужа тети Назиры, но и клетки Лео ради того, чтобы провести очередной эксперимент. Тете Назире ничего неизвестно: ни про яйцеклетки, ни про то, что кроме материала ее мужа был использован материал Лео. Но мы с Лео узнали! И тетя Жади теперь знает, и мама тоже. Это ужасно! Получается, что тетя Назира — всего лишь суррогатная мать, которая родит не только ребенка моего и Миро, но и ребенка моего и Лео! И Лео с этим не согласен, я знаю! Но он будет молчать, потому что не захочет со мной поссориться. И я буду молчать, но Лео будет страдать! — О, Всевышний! — воскликнула потрясенная Фатима. — Почему ты уверена, что может разразиться скандал? — Потому что доктор Альбьери захочет забрать ребенка, которого он сделал для экспериментов — именно того ребенка, нашего с Лео. Тебе не понять, я не могу всё рассказать тебе! — Но… тогда Назира родит не своих биологических детей, а внуков Мухамеда и Латифы? И тут Самира сразу протрезвела. Она выдала тайну! Не только свою тайну, но которая касалась ее тети Назиры и Миро! И Лео, и ее тоже! Как это получилось? Как она могла рассказать?! Девушка в ужасе схватилась за голову. — Это коктейль виноват, — испуганно проговорила Самира, подняв умоляющие глаза на подругу. — Фатима, не рассказывай никому. Это тайна, которая не должна была вырваться из меня. — Обещаю! Как я могу тебя предать? Но это чудовищно. Самира, зачем ты отдала свои клетки родной тете? Ты же должна была подумать, что ты сама станешь чувствовать, когда родится ребенок! — Я… я тогда совсем об этом не думала! — по лицу девушки потекли слезы. Она невольно размазала их по щекам. Фатима оглянулась на столик, за которым сидел ничего не понимающий, но уже насторожившийся Саид. — Твой дядя смотрит на нас! У него будут вопросы, он непременно начнет меня расспрашивать! Улыбнись! Я что-нибудь ему совру! Но никогда больше не пей незнакомые коктейли! Иначе ты не только мне проболтаешься. — Хм… Мама и тетя Жади знают. Дона Иветти тоже знает. Главное — чтобы не узнала тетя Назира. Она не примет такую правду. А если и поверит, что именно я дала клетки, то не станет ли она моим врагом? Такое невозможно принять. — Поэтому лучше не знать, кому отдадут твои донорские клетки! И чтобы та женщина тоже ничего не знала! — Фатима, умоляю: молчи! Не рассказывай дяде Саиду. Иначе узнает отец, он поделится с дядей Абдулом, узнает тогда и тетя Назира. Всем станет известно! — Самира, я уже сказала, что от меня никто не узнает твою тайну! Вот что: тебе надо пойти в туалет и умыть лицо холодной водой. Пойдем вместе. ох, это напугает Саида. Ещё решит, что я решила снова сбежать, но я не могу отпустить тебя одну! — Твой муж встал из-за столика и идет к нам. — Он увидел, что ты плачешь! — Скажи дяде Саиду, что я напилась! И рассказываю жалостливую историю про рыжего котенка. Но Фатима только головой покачала: что ещё тут можно сказать. — Фатима, иди! Ой, мне Лео звонит! Уверена: он бродит где-то вокруг Торгового центра. Я спущусь к нему. Он отвезет меня домой. — Самира! Я хотела бы увидеть, что за тобой приехал Лео! Мы с твоим дядей не можем оставить тебя одну в таком состоянии! Встретились, называется! — Фатима, помни, о чем я тебя попросила! А Лео я сейчас отвечу! — Встретимся снова на празднике у нас дома! — напомнила Фатима. Подошел Саид с желанием выяснить, что произошло между Самирой и Фатимой. Ведь они так весело разговаривали, что-то увлеченно обсуждали, и вдруг эти слезы. Поссорились? Фатима умеет так уколоть, подкусить, как говорила Рания, что вполне возможно, она и довела Самиру до слез! Но вместо разбирательства Саиду захотелось немедленно ретироваться. Он заметил в широком коридоре торгового центра Лео, направляющегося к их кафе. — Фатима, что случилось? — все-таки поинтересовался он перед тем, как увести за собой жену. — Саид, всё в порядке. За моей подругой прибыл ее муж. Мы уходим, пока, подруга! Жду тебя вечером у нас, приезжайте с Лео! Самира вяло помахала рукой, уже вполне протрезвев, но находясь в ошеломлении от совершенного проступка: она выдала страшную тайну! Да, Фатима — ее подруга, да, она не станет болтать всем подряд, но… Самира знала своего дядю, а он, если захочет, хитростью или как-то иначе, вытрясет из жены все ее тайны. Устроит Фатиме ловушку, и та в нее угодит! А как поступит тогда дядя Саид, если ему станет известна тайна тети Назиры? Ох, что же она натворила?! Лео она кое-как ответила по телефону, не подозревая, что он уже в нескольких десятках шагов от нее. Самира решила ни за что ему не признаваться, что проболталась. А Лео, почувствовав, что с Самирой происходит что-то неладное, отправился на ее поиски по Торговому центру. Впрочем, она же называла место встречи, а он запомнил название кафе… Как быстро сбежал Саид при виде него! Лео медленно повел шеей, как непроизвольно делал в таких ситуациях. Он вспомнил, что сегодня их пригласили на праздник в дом Саида Рашида. Тем более было удивительно, что дорогие хозяева предпочли сбежать при виде него, что случилось? И почему Самира не дождалась встречи с Фатимой на празднике, а решила встретиться с ней в кафе? Или на празднике будет не до бесед? А порой хочется, чтобы никто не мешал общению… Но тогда что в кафе делал Саид? Об этом размышлял и Саид, но только вслух, выговаривая Фатиме, что встречу можно было бы устроить у них в доме во время праздника. А теперь получилось очень неприятно: в кафе дочь Мухамеда напилась, сидя рядом с его, Саида, женой! — Мы обе не знали, что коктейль алкогольный! Самира заказала, не зная! — оправдывалась Фатима, думая о чем-то другом. Она была явно потрясена, но чем? И почему Самира плакала? Он уже поинтересовался у жены, чем она могла так задеть девушку, что та рыдала. Он видел! — Она вовсе не рыдала, не преувеличивай! — садясь в машину, возразила Фатима. — Просто ей не стоило пить тот напиток! А на празднике нам было бы не поговорить. В другой день ТЫ не смог бы со мной поехать в торговый центр, а одну ты меня не отпустил бы. Саид весь путь домой, пока автомобиль летел по дорогам города или стояли в пробках, пытался расспросить жену о содержании их беседы. Но Фатима отвечала невпопад, все время отвлекаясь на какие-то свои мысли. — Это что-то серьезное! — пришел Саид к выводу и решил во что бы то ни стало вынудить Фатиму рассказать ещё до праздника, до прибытия гостей, чем она так шокирована. Он знал свою жену. Ее трудно поразить, сбить с толку. Самира рассказала ей нечто такое, что ее потрясло. …Но и Лео с Самирой тоже мчались на такси через полгорода в Сан-Криштован. Там, в кафе, парень заметил на лице любимой следы слез. Размазанная косметика выдала девушку. Самира вернулась из туалетной комнаты, приведя себя в порядок, и сразу предложила поехать домой, отказавшись от предложения Лео посмотреть новый фильм в кинозале. — Что случилось? Рассказать не хочешь? — тихо спросил Лео, поняв также, что Самира выпила. Но девушка сослалась на головную боль и желание сразу лечь отдохнуть, как только они доберутся домой. — Разве ты не собиралась на праздник в дом дяди? Дона Ноэмия уже заходила ко мне, пока тебя не было, беспокоилась, успеешь ли вернуться. Предположила, что ты сразу из кафе поедешь в дом твоего дяди Саида. Они с Мустафой надеялись взять тебя в свою машину. Саид обещал прислать две машины, чтобы все поместились. — Я не поеду. Лео, когда я немного посплю, предлагаю заняться упорядочением материала, который нами собран в связи с историей Алекса и Амалии. Не хочу никуда ехать! Кстати, как ты оказался в Торговом центре? В том кафе? — Я… зашел в интернет и увидел рекламу нового фильма, который мы с тобой ещё не смотрели. И свободные билеты оказались в тот кинотеатр, который находился как раз в торгово-развлекательном центре, куда ты отправилась на встречу с подругой. Я решил, что или подожду, когда ты освободишься, или… тоже увижусь с Фатимой, с которой знаком, между прочим. Но когда я увидел Саида, то решил, что не стоит напоминать ей и ему о нашем знакомстве. — Вот как? Я очень удивилась твоему появлению. Решила, что что-то случилось. — Хорошо, давай займемся нашими делами, — пожал плечами Лео, решив больше не расспрашивать Самиру. У нее сейчас был шанс поделиться проблемой, но она им не воспользовалась. Захочет — расскажет сама. Но он был уверен, что не Саид обидел его жену. Идя по торговому центру, парень заметил, что Саид встал из-за дальнего столика, когда Фатима и Самира поднялись из-за своего стола. «Девчонки о чем-то повздорили и обиделись друг на друга, это ясно. Поэтому Самира не хочет ехать домой к Фатиме. А причина ссоры? Ерунда какая-нибудь. Возможно даже из-за героя сериала. Умные взрослые девушки, а вполне способны на такую глупость!», — размышлял Лео. Поэтому он не стал больше беспокоить Самиру вопросами, но выждал, пока она отлежится в комнате, а сам в это время приготовил ужин. Так, ерунду разную: нарезал салатик, выложил из пакета на тарелку пирожки, которые Самира принесла утром из бара доны Журы, но не были им съедены. Приготовил свежий сок и даже сварил кофе. Один из ароматов, наверно, поднял подругу и привел ее на кухню. — Я готова к мозговому штурму! — заявила она, садясь на стул и придвигая к себе кружку со свежевыжатым соком. Они приобрели недавно электрическую соковыжималку. Теперь при желании у них на столе был свежий сок, если на кухне имелись фрукты. …Саид же смог вытянуть из Фатимы часть скрываемой истории. Он разными способами старался узнать о причине слез племянницы, подозревая, что в этом-то и скрыто самое важное. Но Фатима долго упрямилась. Наконец, призналась: Самира и Лео намерены поехать на фазенду, чтобы разобраться в проблемах того самого Алекса, который помог ей и Лео прятаться, когда она сбежала из дома. — А что случилось у того парня? — нахмурился Саид. — Он получил наследство и приехал на фазенду со своей женой, а там и началось! Но тебе это не может быть интересно. Хотя… Жену Алекса, журналистку Амалию, когда-то работавшую на фирме Леонидаса Ферраса, ты должен знать. Самира сказала, что Амалия бывала на празднике в этом особняке. Самира тогда была подростком. — Амалия? Амалия… Не помню. Но если Самира говорит, что эта женщина здесь бывала, то так и есть. И что? — Там творится чертовщина, мистика разная. Но все они: Самира и Лео, Алекс и Амалия уверены, что дело вовсе не в мистических явлениях. За ними кроется что-то опасное. Кто-то ищет клад или зарытые сокровища, или старинную карту, где указано место… — Даже не знаю, что сказать! Похоже на розыгрыш. Но если это правда, то дело опасное. Они могут лишиться жизни, если клад существует. — Но Самира уверена, что нет никакого клада. Просто кто-то хочет избавиться от Алекса и его жены, изгнать с фазенды. — И что? Фатима, ты же не задумала сбежать вместе с Самирой на поиски клада? — Что?! Саид!!! О чем ты? — Тогда что тебя так поразило? И почему плакала Самира? — Я только что тебе рассказала! И знаешь, Самира обещала, что будет вести дневник и присылать записи мне. Как видишь, я итак буду рядом с ними, читая присланные мне письма. Самира надеется, что мои советы смогут им помочь. Ах, я как будто стану смотреть сериал или шоу-онлайн. надо подсказать Самире, что она может установить видеонаблюдение у себя на окне в отеле, чтобы я могла увидеть места, городок, улочки, где они с Лео будут находиться, людей, с которыми они будут общаться. Как чудесно придумано! Обязательно подам ей такую идею! — Нашла развлечение? То ты хотела читать книги, то теперь будешь вести наблюдение за похождениями дочери моего брата. — Да! А если им понадобится наша помощь?! — Вот этого я и опасаюсь: они влезут в какую-нибудь неприятную историю, опасную, криминальную. И мне придется вытаскивать племянницу и ее мужа из беды. Мне придется иметь дела с Феррасами! Только бы дядя Абдул не узнал! — скорее с иронией, чем всерьез закончил Саид. — Позже я смогу написать детективную историю, а ты поможешь мне издать книгу. Я могу стать известной писательницей. Да, Саид? — Только не это! Купить вам троим золото — без проблем, но когда по твоим следам захотят издать книги Зулейка и Рания… Нет-нет! — покачал головой муж. — Зулейка так не поступит. А Рания… О чем она смогла бы написать? Верю, что она закончила школу. Но книг не читает, кругозора нет. А как она училась, Саид? — с любопытством спросила Фатима. — Откуда мне знать? — удивился ее вопросу Саид. Ему в голову не приходило интересоваться аттестатом невесты, когда дядя Абдул сватал ему Ранию много лет назад. — Я пойду готовиться к празднику! — заявила Фатима. — Зулейка уже вот-вот подъедет, а я ещё не одета. Ах, как чудесно украшен дом! Как вкусно пахнет из кухни! Что такое там сегодня запекали и жарили? Но сначала загляну к моей дочурке. — Так почему плакала Самира? — бросил ей вслед Саид. — Из-за детей, Саид, из-за их с Лео ребенка! — ляпнула Фатима, решив немного его поинтриговать. Всё равно он ничего не поймет. А она как-нибудь объяснит эту фразу шуткой. Открывать тайну Самиры она не собиралась. Но это и стало ее ошибкой. Фатима, увы, так и не узнала как следует Саида за время замужества. — Ребенка Самиры? — уходя, пробормотал он. И задумался. Фатима порой проговаривается. Думает, она умнее, чем он? Что за ребенок? Самира беременна? Или была, но потеряла ребенка? Или кто-то из них не может иметь детей? Она или Лео? Плакать женщина может, если ребенка нет или не будет. Мог быть, но больше нет. Странно. Надо будет прижать Фатиму, и пусть она откровенно расскажет, не интригуя загадками. — Пусть приготовится к празднику. Мухамед приедет через пару часов. Зулейка не помешает нашему с Фатимой разговору. Но не стоит давать Фатиме время на то, чтобы она успокоилась и собралась, чтобы не закрылась, как створка раковины, — рассудил мужчина. Саид ушел к себе в кабинет, где его никто не станет беспокоить, и принялся обдумывать, как заманить жену в словесную ловушку. Наверно, следует предложить ей подумать о втором ребенке. Дочь у них уже есть, так теперь нужен сын! А потом можно заговорить о Самире… Он успел всё обдумать, а потом взял в руки телефон и позвонил обоим водителям. Один из них был на месте, второй — ехал от дома лары Зулейки, вез ее и няню с детьми в дом Саида. Саид приказал, как только его первая жена прибудет в особняк, сразу же отправляться в Сан-Криштован за семьями его брата Мухамеда и его сына Амина. Мухамед предупредил заранее, что с ним приедут Мустафа с женой и, возможно, Самира. Об этом просил Мустафа по просьбе жены Ноэмии. Саид не был против, машины вместительные, и если все сумеют разместиться — пусть едут! Отдав распоряжение, Саид решил найти Фатиму. За столько времени она должна была успеть переодеться и сделать прическу, выбрать украшения, наконец. А ему нужно с ней поговорить — по горячим следам. И он пошел к ней. Его жена стояла перед огромным зеркалом в гардеробной, поворачиваясь то одним боком, то другим. Увидев вошедшего в комнату мужа, она улыбнулась. — Твоя подруга Самира тоже приедет на праздник. Надеюсь, ей больше не придется плакать… — Не беспокойся, это были случайные пьяные слезы. Виноват тот коктейль. Но я уверена, что Самира не приедет. У нее сегодня не то настроение, чтобы веселиться. — А в чем дело? Мне показалось, что Самира пришла на вашу встречу в замечательном расположении духа. Но ушла в слезах. — Саид! Лара Назира тоже может не приехать, хотя ее пригласили. Не знаем, появится ли Жади с мужем или одна… Латифа приедет с Керимом и его сестрой. — Фатима, ответь мне вот что… И начался трудный разговор, когда Фатиме пришлось очень нелегко. И разговор закончился плачевно, полным ее поражением! 15. Часть 37. Глава 15. Праздник в доме Саида Рашида. После того, как Самира на такси вернулась домой вместе с Лео, который вскоре вдруг сорвался следом за ней, едва она днем отправилась в торговый центр, Базилио то и дело посматривал в окна и распахнутые двери бара. Он уже знал из подслушанных разговоров доны Ноэмии с хозяйкой, что ближе к вечеру соседи отбудут в гости в особняк богатого брата синьора Мухамеда. А парню всё было интересно: на каких машинах поедут семьи Мухамеда и его сына Амина, а также Мустафа с доной Ноэмией, как будут одеты их женщины. Но больше всего его интриговала Ханин. Дона Ноэмия намекнула, что, по словам Мустафы, марокканке ищут мужа, потому что семья о ней беспокоится. — Наверно, нарядят в дорогое платье, заставив снять черную одежду. И золотом обвесят с головы до ног, — припомнил он насмешливое замечание Ноэмии. На это стоило посмотреть! Даже если зануда Флавия вознамерится ему препятствовать. Она, видите ли, не любит лентяев и сплетников. А сама! Конечно, сама же и уставится из-за барной стойки в окно и всё рассмотрит! А ему, Базилио, хочется увидеть всё вблизи, даже дотронуться, если бы была такая возможность. И он непременно расскажет обо всем доне Журе. Знает: пусть владелица бара и держится с достоинством и его гоняет за то, что покидает рабочее место, и сплетником обзывает, но все равно слушает приносимые им новости с любопытством. И вот дождался! Даже дона Жура встала на пороге заведения, прислонившись к дверному косяку и переплетя руки на груди, — тоже намерена понаблюдать за соседями! Немного наклонила голову набок, так что ее серьги-висюльки качнулись и сверкнули на солнце ярко-красными гранями фальшивых рубинов. Тем временем из дома Амина вышли обе его жены с малышами на руках и сам Амин, замыкая шествие и закрывая дверь дома на ключ. У каждой женщины было по объемному пакету с выпечкой или детскими вещами. Возможно, подгузниками. Базилио частенько помогал этим молодым мамашам выносить в мусорные контейнеры пакеты с использованными памперсами. Их дети те ещё серунишки! Какие им поездки в гости без упаковки памперсов? Не успел Базилио рассмотреть современные, но закрытые наряды жен Амина, как из дома синьора Мухамеда на улицу тоже вывалилось все его семейство. Тут уж Базилио глядел во все глаза! Сам Мухамед — в новенькой джеллабе, под которой — деловой костюм, начищенные легкие кожаные ботинки, прилизанные волосы, как и у Амина. Наверно, мода у них такая в диаспоре, — решил парень. А женщины! Если невестки Мухамеда отличались от местных женщин тем, что в жаркую погоду все равно носили одежду с длинными рукавами, не оголяя плечи и нося платки, а длина юбок или платьев была почти до обуви, то лара Муна и вышедшая с ней Ханин чаще всего одевались в национальные одежды. Ханин — в черную паранджу (это ведь так называется?! Базилио наслышан!), а Муна — как бы в восточные штаны с длинной кофтой или в женскую джеллабу. Или тоже в закрытое платье, но с непременным платком на голове. Базилио всегда отмечал про себя, кто во что одет. Но теперь на ларе Муне было шикарное платье, богато расшитое вышивкой, дорогое, наверно! Другая женщина — это Ханин (разумеется, кто же ещё?) — тоже вышла на улицу в платье. И в каком! Национальное одеяние (Базилио забыл его название, хотя Мустафа не раз произносил это слово) было из ярко-синей ткани. На груди и до самого низа тянулась сложная вышивка. Парень заметил и эту деталь, не выходя из бара, так как ему не удалось бы прошмыгнуть мимо занявшей почти весь проем доны Журы. Но глаза у Базилио зоркие. Никогда не жаловался на зрение! Платье Ханин ему удалось рассмотреть, так как женщина опасливо оглянулась на бар. Неужели из-за него? Говорят, она так его боится! А что Базилио ей сделал? Ничего! Но ее реакцией был доволен. На свой балкон вышла дона Назира, придерживая рукой огромный живот. Надо было видеть выражение ее лица! — А Назире как хочется поехать на праздник к брату, вот только живот уже не позволяет, — пробормотала дона Жура, но стоявший уже у нее за спиной официант услышал. Да, Миро, зная, что они с женой никуда не едут, с утра находился в спортклубе, но дона Назира вышла не только проводить родственников в гости, а ещё и рассмотреть, как они одеты. Кто едет, что везут с собой. Но это были ЕЕ родственники, поэтому ее любопытство было понятно. Относительно парня из бара она имела полное право видеть и знать. Ханин испуганной газелью осматривалась вокруг, боясь, наверно, что все будут на нее глазеть. Это так и было! Все посетители бара, работники и даже сама хозяйка застыли и онемели, наблюдая, как семьи соседей-марокканцев собрались на праздник. Какие шикарные необычные одеяния, какие яркие и пестрые платки на головах женщин, а пакеты — в них-то что эти люди везут с собой на праздник?! Обо всем сплетники поговорят позже, а пока — наблюдают. — Аллах, мне как-то не по себе, — опасливо прижимая к груди сумочку, проговорила с тоской Ханин. Она свободной рукой подтянула на лицо палантин, который тоже получила в подарок. А лицо ее оказалось открытым! Когда Базилио сообразил это, то едва из штанов не выпрыгнул с досады, что не может увидеть ее целиком, а не вполоборота, как родственница синьора Мухамеда стояла теперь, едва не прижимаясь к Муне. А Муна вскоре передала ей Абдульчика, тоже празднично одетого, с мягкой игрушкой, которую он не желал выпускать из рук. Муна же тем временем вынесла из дома две полные сумки. Базилио не понял, зачем ехать в гости с набитыми чем-то сумками. Подарки везут брату Мухамеда, что ли? — А золота на них не видно, — задумчиво произнесла дона Жура. — И правильно! Чтобы бандиты не напали, а то мало ли что. — Так дона Ноэмия же сказала, что они уже в доме синьора Саида наденут украшения, — подсказал из-за ее спины вездесущий официант. — Базилио, тебе нечем заняться? — усмехаясь, повернула к нему голову дона Жура. — У меня много дел, я ими занимаюсь, — тут же сообщил парень. — То-то же! — призвав работника к порядку, снова повернулась лицом к улице хозяйка бара. А там уже подъехали две машины. Не такси, а такие большие представительные автомобили. Откуда-то появились возле Мухамеда Мустафа с доной Ноэмией, которая тут же помахала подруге рукой. Жура в ответ кивнула. Кивок выражал также и полное одобрение: Ноэмия выглядела прелестно. То восточное платье, которое она надевала на семейные праздники, нисколько не выглядело хуже, чем у других женщин, собравшихся возле машин. Журе было известно, что и марокканские золотые украшения у подруги имеются — браслеты, марокканские серьги, даже ожерелье. А колец у Ноэмии было полно и собственных, накопленных ещё в дозамужней жизни. А Мустафа-то! На нем — тоже светло-полосатая джеллаба, но не затертая, обыденная, а новенькая, выходная. И ботинки начищены так, что блестят, когда из-под подола длинного одеяния появляется нога в брючине и ботинке. Но и он тоже прилизал волосы! Чем они с синьором Мухамедом пользуются? Что за средство для волос? Журе стало любопытно, она решила потом непременно расспросить подругу. С таким же горячим интересом группу внизу рассматривала и Назира. — А где Самира? Она что — с вами не едет? — раздался ее голос с высоты второго этажа. — Или вы решили ее не брать? — Самира? — спохватилась лара Муна, которая долго убеждала мужа, что Самиру стоит приблизить к себе, а не отвергать с презрением. Тогда девушке станет совестно делать что-то в пику отцу и брату. Она и платок может надеть, когда поедут в гости. За компанию, если все женщины семьи будут в платках! Мухамед не верил в подобные чудеса, уже давно поняв степень упёртости дочери, но согласился, что Самира может с ними поехать. Правда, ему не хотелось бы видеть рядом с ней Лео. — Но ведь он ее муж! — «Муж»! — осерчало произнес Мухамед. Но если Самира и Лео не поместятся в машины, то пусть добираются на такси! Дона Ноэмия позволила себе вольность: отправилась домой к Самире, чтобы поторопить девчонку. — Она уже вернулась из Торгового центра, я видела, как она вышла из такси! — пробурчал Мустафа, когда спина Ноэмии была уже в нескольких метрах от него. Жена Мустафы возвратилась быстро: — Самира никуда ехать не пожелала. Говорит: болит голова. Ещё бы! Она в кафе встречалась с женой синьора Саида и выпила коктейль, не подозревая, что он алкогольный. У Журы ананасовый коктейль с добавками без алкоголя, а там… В общем, едем без нее! — Что?! — изумился Мухамед.- Что?! Аллах! Моя дочь пила алкогольный напиток? Харам! При жене Саида?! Какой харам! Что подумает Саид? Моя дочь развращает его супругу! — Как я поняла, синьор Саид там тоже был, но не успел вмешаться. Коктейль слабоалкогольный, но стоит такая жара, вот девочку и развезло, она даже расплакалась с досады из-за такой ошибки, косметику размазала. Хорошо, что Лео следом приехал, надеялся отвести жену на сеанс в кино, но пришлось отправиться домой, — выложила все подробности дона Ноэмия, та ещё сплетница. Осталось загадкой, каким образом ей стало всё это известно? Неужели Самира ей рассказала? Не Лео же? Мухамед, когда его смогли успокоить, втиснулся в автомобиль, за ним начали занимать заранее распределенные места остальные члены большой семьи. Муна забрала Абдульчика у потрясенной и какой-то заторможенной от нервов Ханин, определив сумки и все-все пакеты в багажники машин. Ноэмия и Мустафа поместились не вместе, не рядом, но все-таки им место нашлось, пусть и придется ехать в тесноте. — Дааа, Самире и Лео пришлось бы заказывать такси! — подумалось доне Ноэмии. В другом автомобиле разместились Амин, обе его жены с детьми и Мустафа. Его усадили рядом с водителем. Не жаться же ему всю дорогу к чужим молоденьким женам! В салоне машины смешались ароматы выпечки, которой пропахли Эмми и Халиса, и тяжелый мужской парфюм Мустафы. Именно он вылил на себя полфлакона дорогой туалетной воды. Амин же не любил пользоваться парфюмом совсем! Бедная Халиса задыхалась от густой смеси ароматов, Эмми — тоже, пока не догадались немного опустить стекло в дверце автомобиля. И дети вели себя беспокойно на руках матерей, хотя были накормлены, выспались, были выкупаны, и всё с ними должно было быть в порядке. Но оставить малышей было не с кем. Да и кому бы Халиса посмела доверить драгоценное сокровище — свою дочь?! Она же не Эмми, которой уже на улице под балконом тети Назиры пришла в голову мысль оставить сына с ларой Назирой! Но Амин воспротивился после выразительного взгляда отца. Наконец, все уместились в как бы просторных салонах машин и уже катили по авеню города к району, где жила семья Саида Рашида. …В баре тоже был восстановлен порядок. Базилио со своей тряпкой привычно протирал столики, Флавия шустро отпускала посетителям заказы. Жура устало присела за столик, потягивая в одиночестве сок из большого стакана. Она с улыбкой вспомнила, как Базилио предположил, не стоило ли и доне Ноэмии захватить с собой в гости пакет с пирожками из бара — для жен брата синьора Мухамеда, они-то таких не ели, наверно! Тогда у Журы едва не случился приступ смеха, когда она представила, что случилось бы с синьором Мухамедом, если бы Ноэмия привезла в дом Саида Рашида пакет с ее пирожками. Он же упал бы в обморок! Вон как взбесился, услышав, что Самира пила алкогольный коктейль! Ох, Базилио, ну что с ним поделать? Ну и слух у него! Родился с радиолокационной станцией в голове! Ведь услышал вопли отца Самиры про алкогольный коктейль! Она, Жура, ещё не поняла, а Базилио сообразил, по какой причине кричит и стонет, хватается за голову сосед, кляня дочь, упоминая некий «харам»! …Фатима сидела перед зеркалом у себя в комнате. Только что от нее вышел Саид после того, как в дверь постучала служанка Мириам, чтобы сообщить о приезде лары Зулейки. Но Саиду вполне хватило недолгого времени, чтобы вытянуть из жены все тайны. Поэтому теперь Фатима не могла прийти в себя, сидя на пуфике с округлившимися от неожиданного признания глазами. Она предала подругу! Как это получилось? Саид просто дьявол! Слово за слово — и вот уже она выложила чужую тайну. Про Назиру, которой захотелось родить от мужа любым путем, про яйцеклетки, которые Самира ей анонимно подарила. Про то, что доктор, который вхож в семью Феррасов, что-то такое проделал, что во время проведения Назире ЭКО вместо третьей оплодотворенной клетки использовал другую — зародыша ребенка Самиры и Лео! И теперь его сестра носит в себе детей Самиры, но отец двоих из них — Миро, законный муж Назиры, а ещё один — ребенок Самиры и Лео! Фатима против воли рассказывала, отвечая на все новые вопросы Саида, то и дело повторяя, что ему этого не понять. Но Саид понял! Он был современным человеком, весьма образованным, пусть и не читающим художественную литературу, не знакомый даже с классикой. Однако он сообразил, что случилось. Это он уже в итоге произнес слова, которые вызвали шок у Фатимы, когда до нее дошла суть истории. — Моя и Мухамеда сестра должна родить детей Самиры, то есть внуков моего брата, моих родных племянников? Да этот доктор настоящий шайтан! Он не знал, что Самира и Назира — родня? — Саид, мне неизвестны такие подробности… — Так… Что же делать? Мухамед не должен узнать чудовищную правду! — Саид, не рассказывай никому, ты обещал! Не моя тайна, эту тайну доверила мне Самира! Она меня не простит! — Фатима, это очень серьезная история, чудовищная! — Да, любимый, так и есть! Но не выдавай меня! Я не хочу и не могу потерять единственную подругу! — умоляла его жена. — Как… как тебе удалось из меня вытянуть то, о чем я поклялась молчать?! Фатима разрыдалась, по ее прекрасному лицу потекли не притворные слезы. Саид, глядя на нее, постиг глубину ее отчаяния. — Не плачь! Я не стану выдавать тебя. Ты моя жена, ты можешь полностью мне доверять. Фатима, скажи, неужели, узнав такую страшную правду, ты не поделилась бы со мной? — А смысл? Что бы ты сделал, узнав правду? Что ты ТЕПЕРЬ сможешь сделать? Не допустишь рождения детей Назиры? А юридически это ЕЕ дети. И Назира не знает правды. Даже не подозревает! Она тебе не поверит! Самира напилась и выплеснула мне эту историю, но вовсе не из-за Назиры и кто кем будет приходиться из детей и взрослых, а потому, что ее муж Лео может не выдержать. Самира сказала, что парень переживает, что ЕГО ребенок будет воспитываться в другой семье, не им. — Что?! А кто ещё знает о… детях? — Самира сказала, что знают Жади и Иветти — жена синьора Леонидаса Ферраса. — Так… Понятно! Говорят, Леонидас Феррас судился за право считаться отцом Лео. Там какая-то мутная история… И его признали отцом парня, хотя жене Леонидаса пришлось смириться, что ее подруга родила от него сына. — История запутанная, — согласилась Фатима. — Саид, умоляю! Не вмешивайся, пусть всё идет так, как будто нам ничего неизвестно! Но что ты можешь сделать, скажи? Я же себя чувствую… тварью, предательницей! — и Фатима снова разрыдалась. — Приведи себя в порядок, дорогая! По лицу размазана косметика! Ничего я не стану предпринимать или кому-то рассказывать! Мне не нужен скандал! Даже мой брат — не тот человек, которому можно объяснить, как такое возможно. А уж если дядя Абдул узнает, когда Мухамед не выдержит и всё ему выложит! Нет-нет, я не стану ничего никому рассказывать! Успокойся и приведи себя в порядок! Тогда и раздался стук в дверь и заглянула Мириам: — Лара Зулейка приехала, ей нужно срочно поговорить с Вами, сид Саид! — Иду! Передай Зулейке, что я к ней сейчас спущусь! Саид вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь, а Фатима уставилась на свое отражение в зеркале… — Мне нельзя доверять. Я не умею хранить тайны! — прошептала она. Как теперь она посмотрит в глаза подруге? Самира немедленно поймет, что Фатима поделилась тайной с мужем. Саид, каким бы скрытным ни был, не сможет удержаться, чтобы испытующе не смотреть на Назиру и Жади, на Самиру! — Нет, она сама выдала тайну, которую хранила. Это была их с Лео тайна. Но она не сдержалась и рассказала обо всем мне, потому что поверила, что я ее подруга. Нет, Самире самой стыдно и страшно, она, наверное, сейчас клянет себя, как и я. Она не приедет не праздник, уверена! Она не приедет! Фатима вздохнула с облегчением. Они обе виноваты: Самира — перед собой и Лео, а она — перед Самирой. Им сейчас обеим тяжело, но надо успокоиться. Фатима малодушно решила, что не станет признаваться подруге, что Саид тоже теперь знает правду, которую сумел вытащить из нее. — Буду надеяться, что Саиду удастся не выдать меня. Он умеет держать лицо непроницаемым. Но от меня никто больше ни слова не услышит! Однако дону Назиру можно пожалеть: родить долгожданных детей от родной племянницы и даже от ее мужа! Пусть она никогда не узнает правду! Хорошо, что у нее есть ещё дочка, которую она родила в Марокко! Фатима быстро умыла лицо, снова присела к зеркалу и уже быстро нанесла макияж, даже не особо стараясь. Но получилось чудесно. Так и бывает: когда стараешься, выходит как попало, но наспех — иногда очень даже хорошо! Платье, золото, все остальные мелочи — их Фатима надевала, обувала, доставала и украшала себя автоматически. Ее мысли были заняты последними событиями. Но не стоит показывать гостям, что ты чем-то озабочена. Нет, надо выйти к ним веселой, милой, такой, какой она предстает перед людьми всегда. Вскоре она стояла рядом с мужем и встречала гостей, радуясь, что часть обязанностей выполняет Зулейка. Это же она первая жена! Ах, вот и та самая Ханин! Стоявшая рядом с Фатимой Хадижа подергала ее за руку. — Это она! Наша невеста! А Ханин совсем не такая, какой ее описывала Карима! — Почему Карима не догадалась прислать нам ее фотографию? — поддержала Хадижу Фатима. — А почему Эмми не догадалась сделать того же? — удивилась Хадижа. — Я сейчас же спрошу ее об этом! И Хадижа после общих приветствий направилась к подруге. Эмми вошла, не зная, куда определить сына. Пакеты унесли служанки, достав из багажников машин. А вот детей так и держали на руках: дочь и сына Амина, Абдульчика тоже Муна не спускала с рук. Но Халиса не собиралась расставаться с Сурией, она прошла к дивану, где ей предложила разместиться Зулейка. Ханин стеснительно топталась на месте, то и дело опуская глаза и теребя в руках край палантина. — Ханин, проходи, садись на диван, я тоже сяду рядом с тобой, — распорядилась Муна. Хадижа и Фатима, как и Зулейка, не спускали горящих любопытством глаз с необычной гостьи. Как красиво она одета! Впрочем, это платье для нее заказывал из Марокко Саид, а выбирали по каталогу дорогого магазина Фатима и Зулейка. Хадижа между несколькими моделями выбрала именно это. Фатима никак не могла смириться: почему кафтан именно синего цвета? Можно было выбрать что-то светлое и тоже с богатой вышивкой. Или нежно-зеленое… Зулейке понравилось темно-красное. Было одно платье такого интересного оттенка красного! Но Саид послушался Хадижу и выбрал ярко-синее платье, такие же туфельки на низком каблуке и сумочку, а также несколько платков и палантин в набор под платье — уже с подачи жен. — Хадижа, одежда на ней классно смотрится, но… Она такая смешная! У нее лицо… Она мне кого-то напоминает, — прошептала Фатима. — Я даже знаю, кого! — заявила Хадижа и рассказала, как Эмми провела расследование и обнаружила сходство новоявленной марокканской родственницы с бразильской актрисой, которая обычно в сериалах исполняла комические роли. Хадижа не запомнила ее имя-фамилию, но ведь и Фатиме это ничего бы не сказало. — Но если тебе интересно, можем найти в интернете фотографии актрисы. — Нет, зачем. Но надеюсь, Ханин хороший человек. А то Карима много наговорила, Дуния — тоже. — Это сплетни, они же потом сами признали. Надо как-то расшевелить Ханин, а то она умирает от стеснения. Предложу ей соки! — сказала Хадижа и унеслась прочь. Фатима хотела спросить, где ее Азиз? Скоро свадьба. Жених Хадижи мог бы и поприсутствовать на семейном празднике. Но он ведь врач, — тут же вспомнила Фатима. Наверно, занят: профессия такая. Сама же Фатима отправилась на поиски няни и Назрин. Зулейка предложила устроить в части гостиной нечто вроде детского садика, куда собрать как нянь, так и детей — как прибывших в гости, так и малышей из детей Саида. Сделали импровизированное ограждение, положили игрушки и маленькие пуфики, подушки, столики… Там и ползала Назрин под бдительным оком няни, в чем убедилась Фатима. Здесь уже был и мальчонка — сын Эмми и Амина, делил игрушку с Абдульчиком, который был старше него. Абдульчика Фатима уже знала. А вот и Халиса — стоит, не спуская с рук Сурию. Никак не решается посадить ребенка на подушку рядом с ловко ползающей Назрин. Фатима не стала вмешиваться. А вот и дети Зулейки! Подросшему Амиру было не интересно с малышней. Но его сестра Бадра перебирала с сосредоточенным видом мягкие игрушки, горкой сложенные посередине огражденной территории. Самый маленький ребенок Зулейки — ее сын, имя которого Фатима запамятовала, был осторожно подсажен к детям, а няне был послан выразительный взгляд, чтобы та была начеку. Фатима поняла, что она полностью доверяет няне и может быть спокойна за дочку. Поэтому она подошла снова к Саиду, который на этот раз вместе с Зулейкой приветствовал прибывших Жади и Латифу с новорожденным сыном, которого нес сам Керим. За ними следом вошли Зейн с Сумайей и сестрой Керима ларой Марьям. Лукаса не было, Самиры с Лео тоже. Впрочем, Фатима оказалась права: Самира после сделанного признания на празднике появляться не захочет. Зато прибыл Мустафа с бразильской женой Ноэмией. И женщины сразу же разошлись по небольшим компаниям. Юные жены сели отдельно. Халиса, Эмми, Сумайя, Хадижа и Фатима, которая, кстати, перемещалась от одной группы к другой, потому что Зулейку не устраивало отвечать за всё на празднике. Фатима была обязана ей помогать и занимать гостей. Жади, Латифа, Ноэмия, Муна, Ханин и Зулейка разместились на одном из диванов и на пуфах. А на соседнем диване уселись мужчины. Саид и Мухамед, Амин и Мустафа. Керим и Зейн опустились в кресла, здесь же расставленные, собранные со всего дома. Пока ждали ещё одного гостя, Зулейка включила музыку — восточную, очень красивую, но не бьющую по нервам. Всё было так, как хотел Саид. Керим же спросил у Саида, может ли он установить видео для родственников из Марокко. — Видео? Кто-то хочет посмотреть на праздник в моем доме? Можно. Но о каких родственниках речь? Дядя Али! У него же появился планшет! — Не только ему интересно. Главным образом — вашему с Мухамедом дяде Абдулу! — Что? — не поверил ушам Саид. — Дядя Абдул проникся достижениями техники? — Хм, может быть, и нет, он противник научных изобретений, но… Он желает увидеть внучку Ханин и того жениха, который сегодня должен приехать из Сан-Паулу «на смотрины». — Жених из Сан-Паулу! — повторил Саид тихо, чтобы никто больше не услышал. Особенно Ханин, их странноватая родственница. — Мне Мухамед и Зейн о нем говорили. Посмотрим, какой он. Достоин ли стать нашим родственником… — Вот и дядя Абдул беспокоится о том же. Поэтому решил прибегнуть к «ящику шайтана», чтобы увидеть в нем претендента в мужья его родной внучки. Саид усмехнулся уголками губ. Как же! Дело вовсе не в этом! Дядю Абдула задело то, что он за несколько месяцев не смог найти Ханин мужа, а стоило ей приехать в Бразилию, как племянники через местных родственников и знакомых тут же нашли вдовца с ребенком, который готов взять Ханин в жены. Как не посмотреть на такое чудо? Кто же он такой, жених? Всё ли с ним в порядке? С позволения Саида Зейн и Керим быстро установили принесенный с собой ноутбук, подключив программу удаленного просмотра онлайн видео. И вот на экране уже появилось изображение гостиной в доме дяди Али… …А пока они устанавливали и настраивали ноутбук, Жади и Латифа, пересев на пуфики, вполголоса обсуждали, почему не приехала Самира. — Что случилось? Она же собиралась на праздник! Вчера звонила и подтвердила, что обязательно приедет. Возможно, Лео не захочет, но она обещала быть обязательно, потому что лара Назира не сможет из-за своего состояния, но кто же тете Назире расскажет подробности того, что произойдет на празднике в доме Саида? — рассуждала, переживая, Латифа. — Твоя дочь разговаривала и со мной. Она намекнула, что до обеда намерена встретиться с младшей женой Саида. Но как расспросить об этом Фатиму? Надеюсь, ничего плохого не случилось. — Позвонить Самире? Или лучше Лео? — беспокоилась Латифа. Но дона Ноэмия поняла, о чем могут шептаться мать и тетя Самиры, что они обсуждают с таким взволнованным видом. Она подошла к ним и сообщила: — Перед поездкой сюда я зашла к твоей дочери, Латифа. Самира не захотела ехать, сказала, что у нее разболелась голова. — Странно… Почему бы не принять лекарство и не приехать на семейный праздник? — удивилась Жади. — Скажу вам о причине головной боли, но только не подавайте вида, что слышать такое ужасно! Иначе мужчины тоже отреагируют. Хотя… Мухамед и Мустафа уже знают. Но и синьор Саид, я думаю, тоже. Как и Фатима… — Но что случилось? — после такого долгого вступления, ещё не услышав самой новости, испугались обе женщины. — Тише! Думаете, все знают, так чего скрывать? Чтобы это не стало темой всеобщего обсуждения! — Дона Ноэмия, говорите же, наконец! — поторопила жеманную сплетницу Латифа. — Дело в том, что Самира во время встречи с Фатимой выпила алкогольный коктейль, угу! — кивнула Ноэмия с видом заговорщицы. — Напиток оказался столь крепок, что девушку сначала развезло, она даже расплакалась, но потом подоспел Лео и помог ей выбраться из кафе и привез домой. А там у нее разболелась голова. Так бывает от алкоголя. Ничего страшного! Выспится и всё пройдет. — Алкоголь?! — в ужасе проговорила еле слышно Латифа. — Как? — вторила сестре Жади. — Она уже пила алкоголь — шампанское, вино, коньяк — когда мы бывали на праздниках в доме Иветти и отца Лукаса, но с Самирой никогда такого не приключалось! — Жади! — ахнула Латифа, прикрывая ладонью рот. — Я не знала, что ты и моя дочь могли пить спиртное! Это же харам! — Успокойся, Латифа. Я сейчас же позвоню Самире и узнаю о ее самочувствии! — заявила Жади и достала телефон, сразу же начиная набирать номер. Фатима исподволь наблюдала за матерью подруги и ее тетей. Она не воспринимала Жади как бывшую любимую жену Саида, знала ее как мать Хадижи и тетю Самиры. Но сейчас она страдала, слыша обрывки разговора о Самире и понимая, что именно этих женщин волнует. Решат ещё, что Фатима напоила подругу. Она все же пришла к выводу, что Самира успокоила родственниц, сообщив, что хорошо себя чувствует, но у них с Лео появились срочные дела, о чем она раньше не подозревала. Планы поэтому были нарушены. Про алкоголь Самира не сказала ни слова. Дона Ноэмия выразительно поиграла бровями и глазами, поцокала языком, давая понять, что девушка не смогла рассказать правду. Тогда Фатима в который уже раз встала с дивана и направилась к другому дивану, где сидели Эмми и Хадижа. Тем временем Ханин с Муной стояли возле малышей. И Ханин только здесь как будто растаяла — она перешагнула через сооруженное ограждение к детям, наклонилась к Абдульчику, растерявшемуся среди незнакомых ребятишек. Муна вернулась к женщинам, а Фатима и Эмми с Хадижей принялись обсуждать Ханин. Нет, эти сплетни не были злыми, а замечания — едкими. Родственница производила странное впечатление, однако теперь рядом с малышами начала казаться совсем не такой, какой они увидели ее сначала. — Она как хамелеон, только не лицемерно меняющаяся по обстоятельствам, а, наоборот — становясь иной из-за испытываемых чувств при изменении ситуации, — несколько мудрено выразилась Эмми. — Хорошо, что здесь нет Рании, она бы сейчас сидела и бурчала про Ханин, припоминая все услышанные о ней грязные сплетни! — заметила Фатима. — Ещё и за свое золото переживала бы. — Мы уже поняли — и я, и Халиса, и Муна с Амином, что Ханин — хорошая, добрая, работящая. Но жизнь в Бразилии ее пугает. Она же никогда не бывала за пределами Марокко. И она верующая, соблюдает все правила, молится пять раз в день, читает Коран… Знаете, что? Муна подарила ей новый коврик для молитв — взяла в магазине сида Мухамеда, а то привезенный из Марокко коврик совсем истерт был. Но мне кажется, что Ханин и со старым ковриком не рассталась, — тут же насплетничала Эмми. — Я давно поняла, что Кариме не всегда можно верить, как и ларе Дунии, от которой Карима чаще всего узнает новости, кроме источников на медине, — призналась Хадижа. — Точно! Например, Карима наговорила, какая Ханин полная, высокая! А ее сестра — тощая, как палка. И где же у Ханин полнота? — рассматривая издали тетю Амина, болтала Эмми. — Она могла измениться! — возразила Хадижа. — Разве тебе неизвестно, какую жизнь пришлось вести Ханин после того, как она ушла от бабки и сестры? Сестра оказалась воровкой, и Ханин не захотела больше иметь с ней дело. — Похудела от стресса, — согласилась Эмми. — Да, она жила где-то под Агадиром, в артели, работала вместе с женщинами, которые добывали аргановое масло из косточек арганового дерева, — добавила Хадижа. — Это очень тяжелый труд, потому что масло по-прежнему добывают древним способом — с помощью старинной давильни, чтобы крутить ручку которой, нужна большая физическая сила. Это настоящее Средневековье! Если не хуже, — с негодованием пояснила Фатима, начитанная и образованная. Она из любопытства поинтересовалась в Интернете, в каких условиях пришлось жить Ханин, о которой шло столько разговоров в их семье, когда внучку дяди Абдула привезли в Бразилию. — Она похудела от тяжелого труда, нервов и недоедания. — Амин рассказывал, — кивнула Эмми. — Я тоже слышала рассказы об этом, когда жила в Мекнесе, — вдруг припомнила и Хадижа. Но жене Амина наскучило обсуждать родственницу. Она беспокойно осмотрелась и капризно вопросила: — Когда появится жених? Ведь этот праздник устроен также и для того, чтобы Ханин смог увидеть мужчина, которого Зейн и Керим вызвали из Сан-Паулу! — Аллах! Эмми, тише! Это секрет! Ханин не должна даже заподозрить, что здесь устраиваются смотрины. Тот мужчина ещё не решил, захочет ли он взять Ханин в жены. Понравится ли она ему? А если нет? Тогда это будет удар для Ханин! Пусть лучше пока не знает и ведет себя естественно, — рассудила Хадижа. — Молчу, всё-всё. Я молчу! — пообещала жена Амина, критически рассматривая Ханин: не тощую, но и не толстушку, как Халиса; в красивом платье, которое ей удивительно шло, если бы не смешные кудряшки, которые выглядывали из-под сползающего палантина. Но с каким вдохновением она возится с малышами! Она справляется с ними лучше любой няньки! А ещё в очках! Конечно, столько читать, как не испортить зрение? Вспомнив про чтение, Эмми тут же пристала к Фатиме с просьбой показать им с Халисой домашнюю библиотеку, о которой она была много наслышана от Амина и его отца, умолчав, правда, в каких словах они отзывались о ее увлечении. — Хорошо, идемте. Поднимемся наверх, там, в конце коридора есть комната с книгами, которым уже не хватает места на стеллажах, — с приятным удивлением ответила Фатима. Сегодня уже второй человек вспоминает о существовании книг и о том, что книги хранятся в библиотеках! А у нее имеется собственная! Халиса не хотела покидать гостиную, где то и дело посматривала на Сурию, которую все-таки рискнула усадить к другим детям, но пришлось согласиться пойти, когда она заподозрила, что неугомонная Эмми неспроста заинтересовалась библиотекой в доме сида Саида. — Вот, это моя личная библиотека, — с восторженной улыбкой обвела руками вокруг Фатима, войдя в комнату. В центре стоял письменный стол, удобное кресло для чтения с необычными светильниками по бокам, а вдоль стен небольшой комнаты располагались стеллажи, с верхней и до самой нижней полки заполненные книгами. — Это классика… Здесь — детективы, их больше всего, потому что я обожаю читать именно их. А это стеллаж с литературой бразильских писателей и поэтов. А здесь — проза, бразильская и зарубежная. Это — стеллаж с новинками., вот полка, на которой книги, которые я хочу прочитать в первую очередь… — И ты всё это уже прочла?! — удивилась Эмми. — Нет, конечно, но собираюсь. Чтение — это упоительное занятие! Фатима принялась пересказывать прочитанные недавно новинки и не заметила, что к ним почти сразу присоединилась и Хадижа. — А мой жених Азиз тоже имеет настоящую библиотеку, но в ней — книги по медицине. Их так у него много! Два книжных шкафа! Я видела, когда Азиз привозил нас с отцом посмотреть на дом, в котором сейчас делают ремонт. Но ее признание прервала Эмми, воскликнув: — Я тоже хочу иметь дома библиотеку! Читать по телефону очень неудобно! — А когда ты намерена читать? У тебя есть свободное время? — с иронией, но как-то нервно спросила Халиса. — Ты же не думаешь, что я будут делать всю домашнюю работу, пока ты чи-та-ешь? — Я думаю о том, что нам пора нанять няню и служанку! Вот они и должны будут заниматься домашними делами! — заявила Эмми. — Никогда! — ответила Халиса. Хадижа и Фатима переглянулись: скандал им не нужен. — Девочки, обсудите эту проблему дома. Если ваш муж Амин согласится покупать книги для домашней библиотеки, тогда она у вас и появится. Книги не дешевы, — умиротворительно сказала Фатима. — Вот именно! У нас не хватит денег на все желания Эмми: и книги, и служанки… Если у меня однажды и появятся книги, то только по кулинарии, по ведению домашнего хозяйства! По цветоводству! Другие мне не нужны! — Что ж, придется брать книги у доны Ноэмии. Жена Мустафы намерена устроить у себя в кафе… как это называется, когда прочитанные книги люди оставляют на лавках, в магазинах на специальных полках… — Буккроссинг? — подсказала Фатима, которой это явление было знакомо. — Мне Самира про это не рассказывала! — О, вы же с ней встречались! — оживилась Эмми. — А в каком кафе вы сегодня виделись? Что за коктейль Самира выпила, от которого ей стало плохо? Дона Ноэмия разговаривала с Самирой, ходила к ней, чтобы узнать, почему она опаздывает на праздник. Там это и выяснила. Когда отец Амина услышал про алкоголь, он впал в бешенство! Кричал, что это харам! — Эмми, замолчи! — грозным тоном произнесла Халиса. — А что такого? Подумаешь! Я тоже когда-то — ещё до замужеств — попробовала коктейль… Забыла, как он называется… Кровавая Мэри? — Хватит! — Халиса снова попыталась заставить замолчать вторую жену. — С Самирой все в порядке. Мама ей звонила. Давайте спустимся к гостям. Возможно, приехал гость из Сан-Паулу, — примирительно предложила Хадижа. — Да, не будем спорить! Мне интересно, что там за жених, — принялась болтать на новую тему жена Амина. — Тетя Назира попросила всё рассмотреть и запомнить, чтобы потом я могла бы ей всё описать и рассказать, что здесь было. — Тебе следует следить за языком! — не удержалась Халиса, чтобы не сделать замечание. Она ещё поговорит об этом с Амином! — Халиса, следи за собой, хватит меня одергивать! Ты кто такая? Оставь меня в покое! — И кто я такая, по-твоему?! — Не поссорься я с Амином, не вышла бы ты за него замуж! — заявила Эмми. — Идемте! Зачем ссориться? Уже на столы накрыли, будет «фуршет». Этот так называется, да, Фатима? — все ещё пытаясь потушить склоку между женами Амина, увещевала Хадижа. — Да, фуршет — это была наша с Зулейкой идея, — упавшим голосом ответила Фатима. Хорошо, что никто не обратил на это внимание. Ну что за люди! Если Самира и рассказала доне Ноэмии про выпитый коктейль, то подразумевалось, что об этом не стоит никому болтать. Фатима не обижалась на Самиру, понимая ее состояние после всего произошедшего в кафе, но дона Ноэмия… Рассказала соседям — родственникам девушки, «успокоила» ее мать и тетю… Теперь всем известно, что Самира пила с ней в кафе алкоголь. Так ещё и Эмми — такая сплетница! И это оказалось правдой. Когда они шли по коридору второго этажа к лестнице, проходя мимо дверей комнат жен Саида, Эмми вдруг спохватилась, достала смартфон и принялась что-то искать в недрах его памяти. — А! Вот! Совсем забыла! Хочу показать… Помните историю, когда Мустафа подрался из-за доны Ноэмии с местными «скульпторами»? Так вот эта фигура, которую они слепили якобы с нее! И девушка протянула Фатиме и Хадиже телефон. Халиса видела все сама, когда происходили упомянутые события. Но Хадижа впилась глазами, не понимая, что видит. Фатима тоже бросила взгляд и спросила: — Из чего они слепили этого истукана? Она сначала удивилась, но потом ей стало смешно: фигура показалась ей пародийно-комической, как и сама ситуация. Эмми пожала плечами. — Не знаю! Но ведь дело не в том, из чего они соорудили фигуру, а что увидели жители района. Каким же словом назвала скульптуру Самира? Забыла! Но что-то очень сложное, связанное с достопримечательностью в Париже. Фатима догадалась, но напоминать не стала. У нее испортилось настроение. Но она сочла нужным сказать, что Мустафа поступил совершенно правильно, защищая честь жены Ноэмии. — Я тайком смогла сделать эту фотографию! — похвасталась Эмми, не сразу сообразив, что Халиса обязательно донесет Амину о показанном снимке. Но удалять забавную фотографию она все равно не захотела. А тем временем прибыл и долгожданный гость. Не один — привез маленького сына. Мальчику было года три, не больше. Он уже ходил. Когда молодые женщины спустились по лестнице, то увидели отца ребенка, растерянно пытавшегося успокоить ревущего малыша. Фатима и Хадижа, как, впрочем, и Эмми с Халисой, прекратившие склоку, едва увидев гостя, обратили внимание на новое лицо. Это был мужчина лет тридцати пяти, очень красивый внешне. — Похож на актера из сериалов! — тут же тихо высказалась Эмми. — Такому красавцу не понравится Ханин. — Ему нужна жена-нянька, чтобы ухаживала за его детьми, а на красавице он женится потом. Вот увидите, что он ещё возьмет вторую жену! — Зачем он привез с собой такого маленького ребенка? Мы по городу еле доехали, а он из Сан-Паулу добирался с малышом! — удивилась Халиса. Это скоро выяснилось. Мужчина, появившийся на празднике с серьезными намерениями найти жену, решил устроить своеобразный тест. По указанию Муны он попытался отвести ребенка к другим детям. Но малыш сопротивлялся и не просто плакал, а кричал и ревел. У него началась настоящая истерика, что и вынуждены были наблюдать все в гостиной. Зулейка переглядывалась с Фатимой и Саидом: что делать? И только Муна сообразила, что нужно предпринять в такой ситуации. — Идем, дорогой Мехмет! Смотри, сколько там игрушек! А это лара Ханин, она тебя успокоит. Тебе с ней будет хорошо. И Муна, забрав ребенка из рук почти растерявшегося отца, который вовсе не ожидал подобной реакции сына, передала малыша Ханин, которая смотрела на него с огромным сочувствием. — Что у тебя случилось, дорогой Мехметик? Иди ко мне на ручки, я тебя пожалею! Ханин подняла малыша, прижала к груди, принялась укачивать рыдающего мальчика. — Смотри, сколько детей и сколько там внизу игрушек. Какую игрушку тебе дать? Мишку? Обезьянку? Зайца? Хочешь услышать сказку про зайца? Я тебе расскажу! И когда одна из нянь сообразила передать Ханин зайца, которого тут же схватил маленький скандалист, она тихо принялась шептать ему что-то на ухо. Ребенок немедленно замолчал, сначала рассматривая игрушку, потом доверчиво прижался к незнакомой, но такой ласковой женщине, что-то ему рассказывающей… Отец мальчика тут же глазами нашел в зале Зейна, взглянул вопросительно на Саида и Мухамеда, с которыми его успели познакомить, как только он вошел в гостиную, и спросил у Керима: — Кто это? Скажите, что это именно та женщина, о которой вы мне говорили! Мой сын… После смерти его матери никому не удавалось так быстро успокоить моего Мехмета! Я готов забрать женщину прямо с праздника! Женюсь на ней немедленно! — Не так быстро, — усмехнулся Саид. — У нас уважаемая семья, а Ханин — родная внучка сида Абдула Рашида. Она наша двоюродная сестра. Мы стараемся придерживаться наших обычаев. Если вам понравилась наша родственница, тогда начнем действовать в соответствии с традициями. — Я готов дать хороший махр и купить золото. Но хотелось бы сделать всё поскорее. Моим детям нужна если не вторая мать, то добрая женщина, которая будет искренно заботиться о них. — Мать никто не сможет заменить, — согласился Саид. — Но Ханин станет ещё и вашей женой. Присмотритесь к нашей родственнице в ЭТОМ плане. Но потенциальный жених ничего не желал слушать. Заявил: — Для меня важна не внешняя красота, а качества характера у жены. Я вижу, что Ханин — добрая, милосердная. Она сразу сумела найти подход к моему сыну, который уже сейчас имеет непростой характер. Я намерен взять Ханин в жены и потому делаю вам предложение — прошу у вас разрешение на брак с ней. — Хм, мы не против, зная вас уже много лет по делам бизнеса, но наш дядя… Сид Абдул очень желает взглянуть на вас. — Но я пока не собираюсь лететь в Марокко! У меня нет возможности! — сник сид Ферит. Так, кажется, его звали. Но это не точно, та же Фатима не расслышала его имени. А молодые женщины наблюдали за развитием событий, затаив дыхание, стоя почти рядом с Саидом и Феритом. — Не переживайте! У нас на ноутбуке установлена программа для просмотра видео по интернету. И дядя Абдул увидит нас всех и Вас, Вы тоже сможете с ним познакомиться, — успокоил подошедший к ним Зейн. …Ханин, держа на руках успокоившегося мальчонку, недоумевала, почему его отец так странно посматривает в их сторону. Беспокоиться за сына? Да, ведь ребенок оказался в незнакомом месте! Но она подумала ещё и о том, что малыш нервозный, потому что с ним не все в порядке. Он чем-то болен? Обычно Ханин очень хорошо и сразу начинала ладить с детьми. Все отмечали у нее такой дар. И в этом случае всё получилось. Но она чувствовала детей. Если им отчего-то плохо, что-то болит или они чего-то боятся или кого-то… А этот малыш… Ему не хватает внимания матери? Как так? Ему было достаточно ее, Ханин, доброго голоса и ласковых рук! — У него нет матери, — подсказала Муна, отвечая на ее вопросительный взгляд. — Его отец недавно овдовел — не прошло и пары лет. Всё стало понятно! Ханин иногда думала, что в жизни наступит момент, когда ей придется стать чьей-то няней. Это то, что ей нравилось — заботиться о детях. То, чем ей пришлось заниматься в Агадире, чтобы заработать себе на кусок хлеба, она приняла тогда со смирением. Да, то была очень тяжелая работа, и Ханин очень сильно похудела, никто не узнал бы в ней ту толстушку, какой она была, переезжая с места на места в Марокко вместе с бабушкой и сестрой. Но после того как она не выдержала и пошла по жизни своим путем, Ханин изменилась и внешне, но стала другим человеком и по отношению к жизни. Дедушке Абдулу не удалось выдать ее замуж. Значит, своих детей у Ханин не будет. Она носит очки, потому что стала плохо видеть, по ночам читая, а также занимаясь вязанием, шитьем и штопкой. Ханин вспомнила, как испугалась, когда сестра, чтобы обмануть деда, насильно забрала у нее очки и Коран. Она опасалась, что больше никогда ее вещи к ней не вернутся. Но сестрица, провернув свои делишки, бросила ей и очки, и всё, что унесла тогда, уходя в риад сида Абдула. Где теперь ее бабушка и сестра Баха? Знают ли они, что Ханин больше не в Марокко? Она всегда старалась быть сдержанной, порядочной и справедливой во всем, постоянно споря с бабкой и родной сестрой, почитала Коран, знала суры и аяты. А сестра вела себя так, как те женщины, которых сид Абдул называл словом «одалиска». Теперь, вернув свое золото, бабушка начнет спокойную жизнь в тихом уголке, где их никто не знает, как всегда мечталось бывшей жене деда Абдула. Но Баха… Она продолжит вести нечестивую жизнь. А страдать из-за ее похождений и дальше будет Ханин, как не раз случалось. Дойдут ли слухи о Бахе до Бразилии? Доберутся ли сплетни о ней и ее родственницах до семей Саида и Мухамеда? Глядя на себя в зеркало в комнате в доме Мухамеда, Ханин, становилось не по себе, когда она думала, что однажды Муна, брат Мухамед или его невестки узнают про ее сестру-воровку. Или они знают? Разве дедушка не рассказал племянникам, что тогда случилось в его доме после исчезновения внучки и побега бывшей жены с золотом, которое она забрала из тайника? Но пока никто ее ничем не упрекнул и не дал понять, что она — сестра преступницы. Дом родного брата Мухамеда, т.е. ее двоюродного брата Саида Рашида, поразил Ханин. О, Аллах! Какой роскошный особняк, такой богатый дом! Сколько дорогих вещей! Но никто не смотрит на нее с подозрением! А могли бы. Как это делала лара Дуния, жена деда Абдула. Но в Бразилии многое иначе. Но с некоторых пор Ханин стала беспокоиться после намека одной из невесток Мухамеда, что бразильские родственники ищут для нее мужа. Муж! Одна мысль о замужестве ужасала Ханин. Ничего хорошего она не ждала от жизни. Что за мужа пошлет ей Всевышний? На праздник в дом Саида она поехала не по своей воле: как она могла бы отказаться? Какое дорогое, но красивое платье ей подарили! И не только платье! Была теперь у нее и косметика. Подарок Муны. Ничего особенного: краска для подведения стрелок у глаз, крема, духи… Муна не знала, когда дарила всё это, что под черным никабом — девушка, которая никогда не пользовалась косметикой. Но духи Ханин понравились. Она только не была уверена: не харам ли это? Всё так запуталось после ее прилета в Рио-де-Жанейро. Муна при ней перед зеркалом подводила стрелки у глаз с помощью тонкой палочки специальной черной краской. Ее волосы были окрашены хной, а кремом жена Мухамеда пользовалась каждый день. Но Ханин так и не притронулась к косметике, не решилась. Разве эти вещи и для нее тоже? А ещё Ханин ждала, когда сможет увидеть и убедиться: это правда, в ноутбуке можно увидеть сида Абдула на таком огромном расстоянии. Ее предупредили об этом, чтобы она не испугалась. Кажется, ее считают совсем отсталой и глупой. Но нет, Ханин слышала ещё в Марокко, что есть такой способ общения. Даже лара Дуния рассказывала, как Самира, которую в то время Ханин не видела, но знала только, что она ее родственница, смогла устроить трансляцию свадьбы Эмми и Амина из Феса, прямо из дома дяди Али, в далекую Бразилию. В Бразилии смотрели и свадьбу Латифы и Керима, хотя праздник проходил тоже в доме дяди Али. Неужели она увидит своего дедушку? И лару Дунию? И Кариму, которую Ханин недолюбливала и опасалась, зная, какой у нее нехороший язык! За Ханин с интересом наблюдал не только отец капризного малыша, но и ее двоюродные братья. Они ещё и обсуждали ее вполголоса. Не шутка ведь: проблемную родственницу удалось сосватать так скоро! И жених не какой-то там, а достойный человек. — Мухамед, что ты можешь сказать о внучке дяди Абдула? Какой она тебе показалась? Какой себя показала? — спросил Саид, решив для себя, что внешне Ханин совершенно не завидная невеста, к тому же — давно уже старая для удачного замужества. — Что сказать? Она трудолюбивая, без капли лени. Безропотная и послушная. Но очень пугливая, стеснительная, всего боится. Религиозна. — Она не со странностями? Тебе не показалось? — Да, пожалуй, и так можно сказать. Но работает по дому быстро, все делает тщательно. Но и молиться пять раз в день не забывает. Читает Коран. Видя такое, мне самому становится стыдно. Мне-то порой некогда молиться пять раз в день, и такое бывает. Но нас с Муной она не осуждает. Ни слова не слышал от нее в этом плане. — Мда… Фатима вовсе не молится, про Зулейку мог бы сказать то же, когда она жила в моем доме, а не отдельно. Рания… И она не была набожной, хотя постоянно кого-то уличала и жаловалась. — В общем, я желал бы выдать Ханин замуж, — подытожил Мухамед. — Хм, думаешь, она могла бы наговорить лишнее о нас дяде Абдулу? — Нет, не думаю так. У нее, кстати, нет своего сотового, а я не сообразил купить. Но телефон ей и не нужен. Она как-то обходится без него. — Мне даже интересно: понравится ли дяде Абдулу жених? — складывая руки на груди, проговорил Саид. — Да-да, не выльется ли это в большой скандал, — трусливо вжал голову в плечи Мухамед. — Что мы будем делать, если дяде Абдулу сид Ферит не приглянется? — Думаю, мы проигнорируем его мнение. Мы его услышим, но поступим в интересах Ханин. А в ее интересах — выйти замуж. Мы не можем упустить такого хорошего жениха для нашей родственницы. Другого случая может не представиться. — Саид, я с тобой согласен. Но не мог бы ТЫ объясняться с дядей Абдулом? — Отлично, Мухамед. Я беру это на себя, — соглашаясь, кивнул Саид, по губам которого скользнула ироничная улыбка. Мухамед с облегчением и радостью завел обе руки за спину и принялся лихорадочно перебирать в пальцах бусины четок. Ему совершенно не хотелось спорить с дядей Абдулом, убеждать его в правильности выбора, если мужчина для Ханин старику не понравится. А у Саида всё получится наилучшим образом. Но Саид вдруг задал странный вопрос о сестре: — Что тебе известно о Назире? Скоро ли ей рожать — что слышно? Кого она хочет — сыновей, конечно? Почему брат вдруг заинтересовался Назирой? Столько вопросов! Но Мухамед ответил, пересказав то, что слышал от Муны. — Конечно, они с Миро ждут сыновей. Будущих спортсменов! Мне даже обсуждать с тобой неловко, но у нашей сестры настолько огромный живот, что ей должно быть стыдно выходить на балкон. А она… Она теперь часто стоит, озирает окрестности, рассматривая прохожих и соседей. Уверяет, что трудно спускаться по лестнице на улицу. Брат, ты знаешь, как я не выношу женщин на балконе. Это харам — стоять там без дела. — Но что же ей делать, если иным путем не оказаться на улице? Ей нужен свежий воздух! Вот что, Мухамед: сообщи мне тут же, когда у Назиры начнутся роды. Как только ты что-то узнаешь, услышишь, сразу же мне позвони! Мухамед от удивления замер, он никак не ожидал такого поворота — чтобы Саида интересовали роды Назиры. Что происходит? …Жади и Латифа тоже с интересом наблюдали за Ханин и мужчиной, которого прочили в женихи. — Слишком красив, ты согласна, Латифа? Где Керим и Зейн нашли такого? — Ах, Жади, это хороший знакомый дяди Керима. Он дальний родственник мужа его троюродной сестры. Поэтому это мужчина, о котором уже было многое известно. Ты говоришь, что он красавец. Между прочим, о нем рассказывают, что его бесит упоминание о его внешней привлекательности. — И что? — По мнению сида Ферита, мужчина должен быть мужественным, уметь обеспечивать семью, жену, детей, а не быть красавцем. Керим только что мне шепнул: Ханин ему понравилась. Не только потому, что она поладила с его сыном, но Мехмет расспросил о Ханин и остался доволен, услышав, что она религиозна, не носит короткой одежды, что умеет готовить, не ленится заниматься домашними делами… — Значит, в семье скоро будет ещё одна свадьба — третья. — Третья? — удивилась Латифа. — Конечно! Сначала выйдет замуж Хадижа, затем — свадьба у наших Самиры и Лео, а потом и Ханин выйдет замуж! — Ах, Жади, я не очень надеялась бы на свадьбу Самиры и Лео. Они много говорят об этом, но… Знаешь, меня беспокоит, как Назира сможет справиться с тремя или двумя новорожденными, при том, что и Ферюза ещё малышка. — Это проблема, — согласилась Жади. — Мы надеялись, что Ханин станет помогать и твоим невесткам, а потом и Назире. — Не знаю, почему Амин упрямится, не желает нанять помощницу в домашних делах. — Наверно, помнит о том, что ты — его мать — обходилась без служанки, — напомнила Жади. — Но я была единственной женой Мухамеда! А у Амина не только две вечно скандалящих жены, но и сразу двое маленьких детей! Но там дело в Халисе. Это она не желает терпеть в доме постороннего человека. И ее можно понять. — Тогда пусть не рассчитывают на Ханин. А когда она выйдет замуж, а это произойдет скоро, придется думать, как помочь ларе Назире. — Жених Ханин не желает ждать. Он заявил Кериму, что некоторых людей сразу видно, что они из себя представляют. А сид Ферит уже «прочувствовал» Ханин, решил, что она ему «подходит». Представляешь, Жади? — Ханин будет выбирать золото. Давай попросим ее взять нас с собой на рынок золота? — шутя, предложила Жади. — Но здесь нет такого рынка, как на медине в Фесе! Карима узнает — с ума сойдет, что ее рядом не будет! … Фатима и Зулейка следили, чтобы на столах, откуда брали угощения гости, не убывали сладости, в том числе те, которые привезли Муна и ее невестки, как и напитки, и прочие блюда. Улучив момент, когда можно было перекусить самим, Фатима, Хадижа, Зулейка заняли столик, чтобы выпить чай и кофе с замечательной выпечкой. Они спешили, чтобы успеть до начала сеанса по видео с родственниками в Фесе. Что-то не ладилось в Марокко — там не было связи. — Как там наша Рания, как поживает в Марокко Лейла? — не подумав о присутствии Хадижи, спросила Фатима, откусывая кусочек от трубочки с ореховой начинкой. — О Лейле ничего не слышно, но Рания стонет, наверно, от жалости к себе, злится, что ее не пригласят на свадьбу Хадижи, — спокойно ответила Зулейка. — Не понимаю, почему отец не захотел, чтобы Рания прилетела на мою свадьбу, — пожала плечами девушка. Впрочем, она не была расстроена таким фактом. — Мы прилетим в Марокко, и я непременно побываю у нее в гостях. — А я хотела бы заглянуть к ней в гости, чтобы увидеть ее новый дом. Но мне твой отец не разрешит. Сочтет, что это станет провокацией. Так воспримет Рания мое появление. А Саиду не нужны скандалы. — Всё! Идемте! Скорее! Там снова настроили экран, идемте, может быть, нам удастся увидеть Зорайдэ! — возбужденно сообщила Сумайя, спешно появившись возле их столика на кухне. — И не только Зорайдэ! Там Карима окажется у ноутбука, лара Дуния! Вот они первые и влезут в экран! — предположила Хадижа. — А как же дядя Абдул? Он, как я поняла из разговора с Каримой, с трудом дал себя уговорить взглянуть на Ханин и ее жениха в «ящике шайтана», — улыбнувшись, сказала Сумайя. — Но так он называл телевизор! Теперь и ноутбук? — поразилась Фатима. — И планшет! У лары Дунии планшет! — радостно сообщила Эмми, которая крутилась рядом. Да, ноутбук установили на столике, стоявшим перед диваном, где сидели периодически мужчины то одни, то другие. Да, снова на экране возникло отличного качества изображение гостиной в доме сида Али в Фесе. Как будто и не было огромного расстояния между Бразилией и Марокко! Но к аппарату позвали Ханин и Муну, чтобы внучке дяди Абдула было не так страшно смотреть на экран ноутбука. Из компьютера доносились чьи-то голоса, вдруг замелькали огромные тени вокруг планшета у кого-то в руках на диване в доме дяди Али… Неожиданно на экране появилось лицо сида Абдула — насупленные брови, сердито поджатые губы, горящие нехорошим огоньком глаза… Вдруг выражение его лица сменилось с настороженно-сердитого на бесконечно-удивленное. Глаза старика широко распахнулись, брови высоко взлетели, рот удивленно открылся… Он увидел Ханин на экране планшета лары Дунии! Но и Ханин узнала дедушку Абдула! Надо было видеть ее реакцию на его появление! Хорошо, что возможный жених сидел за ее спиной на диване и не видел выражения лица молодой женщины! Так решили Жади и Латифа, так подумали Фатима и Зулейка, Хадижа и Эмми, Ноэмия и Халиса с Сумайей! Ханин замерла, быстро хлопая глазами, прижав к груди ладони… И округлившийся рот открыла! Вид у нее был уморительный, но никто не посмел рассмеяться, потому что ситуация была слишком серьезной, а подобное поведение подверглось бы осуждению! Только Эмми, взращенная на сериалах и видео в интернете, не смутилась и не застыла в оцепенении, а постаралась тихонько сфотографировать прикольно выглядевшую Ханин, вперившую взгляд в экран ноутбука! А что? Как она смогла бы описать соседку из Марокко ларе Назире? А тут — рраз! — и покажет снимки тете Амина. Что такого? Никто даже внимания не обратил на то, что Эмми сделала фото. Потому что все, как и Ханин, тоже смотрели на экран! А дядя Абдул тем временем, оглядев зал в особняке Саида и сидящих перед «ящиком шайтана» в Бразилии родственников, погрозил пальцем и что-то строго сказал, но что — никто не разобрал, а точнее — не расслышал, потому что пропал звук. Керим и Зейн тут же бросились к ноутбуку, собравшись проверить настройки программы, но всё вернулось само собой. Наверно, неполадки случились не у них, а в Фесе. Как только сид Абдул отдалился от экрана и тяжело опустился на диван рядом с сидом Али, продолжая что-то возбужденно говорить и размахивать руками, на весь экран вдруг вылезло лицо взбудораженной Каримы, а с ней появился и звук. — Мы так рады, что лара Дуния принесла свой планшет! Аллах! Так рады! И у дяди Али тоже есть, но не планшет — компьютер в чемоданчике… как его… Ноутбук! Но он им пока не научился пользоваться! Ждем Самиру, когда прилетит в гости и научит! И ещё… Но Кариму оторвала, скорее даже — оттащила, отволокла от экрана чья-то сильная рука, и снова все увидели просторную гостиную риада дяди Али. А там и лара Зорайдэ показалась на заднем плане — с подносом в руках, не зная, куда бы его пристроить. — Карима, подойди! — услышали Жади и Латифа родной голос Зорайдэ. — Что Карима? Опять Карима! Даже взглянуть нельзя, сразу — Карима, Карима, всегда Карима! — возмущенно заверещала служанка. — Нахалка! Иди на кухню! Обучай вместе с Айшей ту девчонку премудростям кухни. Иди, я сказала! Пронаблюдав за этой милой сценой, Хадижа, заламывая руки, проговорила: — Аллах! Как я хочу залезть в экран — в заэкранье! — и встретиться с Зорайдэ, а потом втащить ее к нам! Жади и Латифа с понимающими улыбками кивнули. Потом Дуния задала несколько вопросов Ханин — с подачи сида Абдула, сидевшего на диване и подсказывавшего, что спросить у внучки. Он то и дело грозил ей пальцем, желая не стать одалиской в Бразилии. После этого допроса, когда Ханин милостиво была отпущена, Саид познакомил дядю с Феритом. И дядя Абдул, и Ферит знали, кто кем является в данной истории. И снова начался допрос, при котором с марокканской стороны спрашивал сам сид Абдул, но помогала иногда лара Дуния, а с бразильской — Саид и взмокший от напряжения сид Ферит. Все всё понимали, кроме Ханин. Только ей казалось странным такой пристрастный интерес дедушки к незнакомцу. Ферит им даже родственником не является. Точнее, он ооочень дальний и не кровный родственник Керима. Снова расхныкался сын Ферита, и няни, которые находились поблизости, снова не сумели его успокоить. Тогда его плача не выдержала добрая Ханин, и снова Мехмет оказался у нее на руках… Ещё через пару часов праздник закончился. Зулейка и Фатима успели собрать небольшие красочные пакетики с выпечкой, которой ещё много оставалось на столе, и вручали их покидающим дом гостям. Сид Ферит с сыном не дал уговорить себя остаться, так как у него был снят номер в отеле. Керим увез с собой Зейна и Сумайю, отправив Латифу с ребенком и лару Марьям в соседнем такси. Жади простилась с Хадижей и тоже уехала на машине, которую за ней прислала любопытная дона Иветти. Лукас и синьор Леонидас тоже должны были приехать в особняк Феррасов. Жади с мужем останутся ночевать там же, куда привезли и их сына. Отправилось домой и семейство Мухамеда, Амин и его жены, Муна и Ханин, дона Ноэмия и Мустафа. Уже в автомобиле, который снова был одолжен Саидом, Эмми сначала проговорилась о женихе, чем страшно шокировала Ханин, а потом весь путь до Сан-Криштована ссорилась с Халисой, донесшей Амину про увиденное и услышанное от Эмми в библиотеке Фатимы. Они совершенно не утомились на празднике, горячо спорили, пока муж не велел замолчать обеим! Ханин же, на обратном пути случайно оказавшись в машине не с Муной, а с семьей сына Мухамеда, судорожно обдумывала вылетевшие у Эмми слова о смотринах. «Ханин, ты понравилась жениху! Ферит был рад, что ты именно такая, какой он видел свою будущую жену! Теперь он приедет сватать тебя по всем правилам. Я сама слышала: все произойдет в соответствии с обычаями!» Тут Халиса ущипнула болтливую девчонку. Но Ханин желала бы дослушать, что ещё скажет Эмми. И точно — та проигнорировала первую жену: — Ты какое золото хочешь? И сколько? А что именно? Теперь Ханин вспоминала слова жены Амина, они звучали у нее в ушах, повторяясь вновь и вновь, настолько она была потрясена. ЕЕ хотят сосватать? Вот за того красивого мужчину? У него же дети… Был женат… Она ему понравилась?! Как его имя? Ферит? Красивое… И малыш чудесный, хотя и капризный. Нет, быть такого не может: она — и вдруг может выйти замуж! Это всё мОрок от пребывания в Бразилии, в этой стране чудес. У нее в душе произошел какой-то разрыв шаблона, как часто говорит Эмми. Ей хотелось то заплакать, то рассмеяться. Не сошла ли она с ума?! Столько впечатлений сразу, столько эмоций! И даже ссора в машине не отвлекала ее. А склока набирала силу: — Амин! Я тоже хочу покупать и читать книги! Фатиме можно, а мне почему нельзя? Потому что так хочет Халиса — мне назло? — Я книг не читаю! — разозлился Амин. — Мне все равно, чего вы хотите! Покупайте книги, ставьте стеллажи, но не смейте при мне ругаться! Ещё подеритесь в машине! Я вам не мешаю? Он так зло это сказал, что Сурия на руках Халисы испугалась и громко разревелась. — Ну, вот! Ещё и это! — воскликнул он, повернулся к сыну, которого держала Эмми, но мальчик спал. Амин забрал у него из рук мягкого медвежонка, которого сын увез из гостеприимного дома, и сунул его Халисе. Та молча приняла игрушку, качая ребенка, стараясь успокоить дочь. Но полученная игрушка сотворила чудо: девочка схватила медвежонка и принялась вертеть его, внимательно рассматривая. 16. Часть 37. Глава 16. Фес. Дом дяди Али. В далекой Бразилии праздник закончился. Сид Али проводил Абдула, настойчиво пожелавшего вернуться к себе только вместе с не желавшей уходить ларой Дунией. Когда Али снова оказался в гостиной, Зорайдэ протянула ему трубку стационарного телефона. Звонила Хадижа. — Дядя Али! Как жаль, что нам не удалось поговорить по ноутбуку! При всех — это не то и вообще… Обсуждая новости, Хадижа обращалась то к дяде Али, то к стоявшей рядом с ним Зорайдэ. Наконец, все темы были обговорены, осталась одна: библиотека Фатимы, которая пользовалась вниманием жен Амина. И Хадижа уверила, что она предложит Азизу устроить в их новом доме после свадьбы комнату с книгами. — Книги надо не собирать, а читать, — назидательно произнес сид Али. — Буду читать! Мне всегда это нравилось. И своим детям начну читать сказки. Фатима дала мне сборник сказок мира. — Но хочу сказать тебе, Хадижа, что, хотя книги имеют громадное значение, но это не единственный источник, из которого черпается самообразование. Надо учиться не только из книг, но и у жизни. Надо научиться наблюдать жизнь и стараться из нее точно так же черпать все, что возможно. — Поняла, дядя Али. Как хорошо вы сказали, жаль, что у меня память не очень хорошая, я не смогу процитировать Фатиме ваши слова дословно. — Хм, думаю, Фатима достаточно образована, чтобы это понимать. А детей своих с детства приучай к хорошему. Плохое покажет им жизнь… — Дядя Али, мне не хватало на празднике Рании. Как у нее дела? Вы ничего не слышали о Рании и моем брате Мунире? — Нам она не дает о себе знать, давно не приходили в гости. Вот и Зорайдэ это подтвердит. — Дядя Али, я все ещё злюсь на нее, когда вспоминаю, как она обижала меня и мою маму! — Хадижа, не стоит копить обиды. Прощайте друг друга! Это Сунна! Так поговорили Хадижа и сид Али. Зорайдэ всё слышала, но почти не участвовала в разговоре. Она чувствовала себя уставшей. Столько всего случилось за день, сколько было испытано эмоций! Тот же сид Абдул страшно вымотал их с Каримой. А день перед этим прошел так… В доме дяди Али было известно, что в далекой Бразилии в доме Саида сегодня соберутся гости, чтобы не только познакомиться с Ханин, внучкой дяди Абдула, но и тайком показать ее возможному жениху, которого Керим и Зейн отыскали в соседнем Сан-Паулу в марокканской диаспоре. Карима, эта сплетница, металась из кухни к дивану в гостиной, где расположился сид Али, куда подходила по делам порой и лара Зорайдэ, и обратно на кухню или во двор риада. Жена Ахмета переживала, сможет ли прийти к ним лара Дуния, принесет ли она планшет, не сломается ли он в неподходящий момент, а также надеялась, что в Бразилии Самира не забудет о видеосвязи, ставшей уже традиционной для семей. Мысли о Ханин тоже не давали покоя Кариме. Не откажется ли родственница сида Абдула пойти на праздник? Не испугается ли такого количества гостей? Говорят, она стала очень пугливой! Что за платье купил сид Саид? Хадижа рассказывала, как они с Фатимой и Зулейкой выбирали для Ханин праздничное одеяние — и не только платье! А жених? Какой он? Молодой или старый? Суровый или не очень? Красивый или страшный? Богатый или нет? То, что это вдовец с детьми, уже было всем известно — Карима созванивалась с Хадижей и Назирой, собрала ценную информацию по крупицам, сложив довольно ясную картину. Она так надоела как сиду Али, мешая хозяину дома читать принесенную с медины свежую газету, так и Зорайдэ, которая в раздражении прогнала настырную служанку на кухню к Айше. Та должна была обучать премудростям управления кухонным хозяйством Нармин, молодую женщину, одобренную Зорайдэ на место Айши. Нармин старательная, она из всех женщин дома сида Али лучше других смогла бы заменить Айшу. Скоро свадьба у Айши с торговцем птицей! Карима и здесь не упустила случая проявить интерес. — Айше, чем тебе понравился торговец? Конечно, он из династии продавцов птиц, их лавка очень старая. Наверно, его дед продавал кур отцу сида Али! — Карима, я, конечно, давно и часто видела его во дворе риада, когда он приносил кур на продажу, но мне в голову не приходило присматриваться к нему. Как я могла догадаться, что однажды он заметит меня и посватается? — Но теперь ты присмотрелась? Ведь согласилась стать его женой? Ты не передумала? Замуж выйдешь — потом не раскаешься? — не унималась Карима. И Айша вынуждена была признаться: да, понравился! — Он мне всегда нравился. Такой веселый, не унывающий, с чувством юмора! Болтун. — Болтун — это хорошо, а то мой муж Ахмет молчит все время, из него слова не вытянешь, — посетовала Карима. — Может быть, ему просто не вставить ни слова, потому что ты все время болтаешь, рот не закрываешь? — поддразнили ее другие женщины, работающие на кухни, которые в тот момент были заняты разными делами, но к их разговору прислушивались. — Он красивый, хоть и толстячок, — с мечтательной улыбкой проговорила Айша. — Да, не похож на героев сериала! Это не Джан Дивит! Мне Самира подсказала, какой интересный турецкий сериал смотрят они с Эмми и Хадижей в Бразилии! Какой там главный герой! Оооох! Мы с ларой Дунией видели его фотографии в интернете и даже одну серию «Ранней пташки» посмотрели, когда дядя Абдул потерял бдительность. — Да уж, старику Абдулу не понравился бы молодой герой сериала, с которым ему не тягаться, — заметила пожилая насмешливая и острая на язык служанка, давно работающая в доме сида Али. Женщины вокруг нее понимающе захихикали. — А вот сагаты я потеряла, положила куда-то и не могу найти! — посетовала Айша. — Сагаты? Так ты хочешь танцевать для мужа? Сагаты — этот так романтично! — закатывая глаза, сочувственно согласилась Карима. — Я тебе свои отдам. Ахмету танцы не нравятся. Он так устает, что ему дома уже не до танцев. Даже смотреть, как я танцую, сил нет. Отдам тебе, подарю! Напомни, завтра принесу! — Принеси, пожалуйста! — Принесу, иншалла! А твои сестры? Они рады за тебя? Они ведь не все замужем? — выпытывала несносная Карима. — Рады! Выйду замуж, иншалла, тогда родители смогут выдать самую младшую сестру. Мне подарили фартук с рисунком, где куры, гуси, цыплята. Решили, что это смешно. — Ха-ха! — рассмеялась Карима, выудив у невесты пикантную деталь, но тут же придумав другую каверзную шутку: — Не подарить ли тебе нижнее белье с вышитыми курами? Можно на заказ сделать! — Не думаю, что такой сюрприз понравится мне или ему. Но он шутник, может, и понравится! Подошла Нармин. И Айше сразу посерьезнела и принялась выкладывать ей известные всем домашним секреты, как организовать покупки на кухне сида Али. Карима же снова вернулась в гостиную, где зазвенел звонок домашнего телефона. Это был сид Абдул. — Абдул, когда вас с Дунией ждать? — поинтересовался сид Али. Но приятель начал капризничать. Абдулу хотелось увидеть Ханин, хотелось узнать, какого жениха так скоро нашли для внучки его племянники. Как у них так получилось? Или первого попавшегося уговорили? Так не пойдет. Сватовство — дело серьезное! А Ханин — не одалиска какая-нибудь! Она его внучка вообще-то. Сид Абдул заранее был настроен против претендента в мужья внучки, которой он при тщательных поисках так и не смог выбрать жениха в ближайших городах вокруг Феса, как и в самом Фесе — огромном городе. А в Сан-Паулу в диаспоре нашелся! Надо же! Посмотрит он, кто таков! Но способ увидеть жениха был только один: поступиться принципом и заглянуть в «ящик шайтана»! Но дядя Абдул долго стоял на своем, сколько бы его ни упрашивали. — Ты не ослепнешь, если хотя бы одним глазом на него посмотришь! — грубила ему лара Дуния. — Ну и сиди, гадай, что там за жених! А мы с Каримой и Зорайдэ возьмем и посмотрим! Увидим жениха, все-все детали рассмотрим! Я ещё и скрин с экрана сделаю, это такая фотография! А то и видео запишу! Меня сын торговца зеленью научил! Я теперь только у его отца в лавке зелень и овощи покупаю! Умный парнишка, всё мне понятно объяснил. Я на листке записала, как подключить видео на планшете, чтобы увидеть дом Саида! — Что? Где этот листок? — Аллах! Думаешь, я глупая такая, чтобы один листок хранить и тебе показать? Порвать его на клочки собрался? Я его несколько раз переписала и в разных местах листки попрятала! И Кариме один дала, а уж у нее не пропадет. Она эту инструкцию сохранит надежнее шкатулки с золотом! Абдул сначала нахохлился, потом у себя в гостиной на диване продолжил бурчать: — Ох, обманут внучку! Какое ей золото в Бразилии купят? А махр? Аллах! Там женихов надежных не найдешь! Хоть самому туда лети! — И полети, полети! Как они там без тебя обойдутся? — подбивала старика лара Дуния. А уж как ей самой хотелось во всем поучаствовать, наряды к свадьбе помочь выбрать, золото для невесты с ее и его родней на рынок пойти выбирать. Но старик прав: какое золото невестам в Бразилии возможно выбрать? Той же Хадиже жених купил что-то, они пока не видели фотографий, но уверены, что нет там привычных марокканских украшений! Но Хадижа и Азиз прилетят в Марокко, и тогда муж докупит ей золота. А о Ханин кто позаботится? Племянник Абдула Саид купил родственнице платье на праздник (вот и увидим сегодня, что там за одежда на Ханин), а золото невесте обязан покупать будущий муж! А он может захотеть и сэкономить, если рядом не окажется ее бдительных родственниц. Ханин такая скромница, что промолчит, слова сказать побоится. Купят ей золота мало, низкого качества и что попало! Дуния и Карима не сомневались! И вот теперь лара Дуния уже полдня уговаривала пойти в гости к Али заупрямившегося Абдула. Дошло до угроз и шантажа — а что делать? — Я позвоню сыновьям, и мы вместе сходим к их отцу, чтобы там дружно посмотреть на Ханин. Все-таки мы участвовали в ее судьбе, хотим знать, чем ее история закончится. Бедная Ханин! Некому ее защитить, некому о ней позаботиться. Сирота, ни родителей у нее нет, ни теток и ни дядей, родной дед — и тот отказался! Я про бабку с сестрой-воровкой не желаю вспоминать. Пусть Аллах ее сестру Баху наказывает, но бедная-несчастная Ханин! Её-то за что?! Так она изматывала сида Абдула с самого утра, начав это дело ещё с вечера, что старик не выдержал! — Идем к сиду Али! Пусть мой приятель посмотрит в «ящик шайтана», а потом мне расскажет! Дуния, я запрещаю тебе держать это «окно шайтана» в моем доме! Как та штука называется, которую тебе дети подарили? — Планшет? — обмерла Дуния, лихорадочно вспоминая, где она оставила сумку с гаджетом. — Даже слово какое-то мерзкое! Повторять его не буду! Но это глаз шайтана! Если через него можно увидеть так далеко, значит, это дела дьявола! — Весь мир пользуется компьютерами, планшетами, сотовыми телефонами, а для тебя это всё чертовщина! — Да, так и есть! Аллах-Аллах! — Абдул, но у тебя в кармане джеллабы разве не сотовый телефон лежит? — подловила его Дуния. — Значит, сам не прочь воспользоваться услугами от шайтана? — Это другое! — уперся старик, хотя хитрая Дуния попала в больное место. Не мог сид Абдул отказаться от сотового, очень удобная оказалась вещь, но ему говорят, что теперь есть сотовые, что можно не только услышать человека, но и увидеть. И Абдул разрывался: он верил, что появились улучшенные телефоны, но он же всегда осуждал телевизоры, а разве телефон с видео не маленьких «ящик шайтана»? Он не знал, на какую сторону встать. Перетерпеть или осуждать смартфоны? Наконец, Дуния его допекла, он согласился пойти в риад приятеля. Но бурчал всю дорогу, пока долго-долго шли по улицам медины. Дуния на всякий случай повторяла: если Абдул смотреть на Ханин не захочет, тогда ни она, ни Карима, никто ему ничего рассказывать не станет ни про Ханин, ни про жениха! А жениха хотят увидеть все! И увидят, но ему не расскажут! Потому что у него свои глаза есть! Пусть идет и смотрит. Красивый жених, наверно! Ее слова ох как бесили сида Абдула! — Аллах! При чем тут красота?! В браке нужна не красота! Для мужчины она и вовсе не имеет значения! Неважно, как муж Ханин будет выглядеть, но пусть будет религиозен, пусть будет обеспечен, чтобы содержать жену и будущих детей! — Так чего же ты Ханин не сосватал Имаду? — вдруг остановилась посреди улицы лара Дуния. — Они подошли бы друг другу. Она бы вытерпела и такого зануду, как Имад! — Не произноси при мне имени этого любителя одалисок! Этот похотливый шакал сбросил овечью шкуру, когда размечтался о Лейле, не успев ещё на ней жениться! — А! Что о нем напрасно вспоминать, если он уже два раза женился? У него ведь две жены? На медине давно сплетничали! Уже и забывать стали о нем, других новостей много. — Вот и ты не вспоминай о нем! — разозлился старик, который теперь иначе думал о бывшем кандидате в мужья многих его родственниц, из которых ни одну не удалось ему сосватать. Неуклюжая Сумайя, скандальная Самира-одалиска, одалиска Лейла, кто ещё? И пока они пробирались по медине в район, где жил сид Али, Карима ненадолго успокоилась после звонка лары Дунии, сообщившей, что они уже идут, прошли мимо знакомого обеим кафе, мимо медресе, мимо одной мечети и мимо другой мечети, мимо лавки Асефа. Они всё ближе и ближе подходили к их дому. Но как же там в Бразилии дела у Самиры? Она готова к сеансу видеосвязи? Карима позвонила девушке. О, ужас! Оказалось, Самира не поехала в дом Саида Рашида! — Как? Кто же теперь нам покажет праздник? А мы так хотели увидеть вас всех! На Ханин посмотреть, на ее новое платье, на ее жениха! — принялась сокрушаться Карима. На что Самира ответила, что уже позвонила сиду Кериму, попросила о помощи. — Почему не ты? Почему? Что случилось? Аллах! Как можно не поехать на праздник? — сплетница забросала Самиру вопросами. И возмущалась, и переживала, и сочувствовала приболевшей девушке. Потом Карима решила позвонить ларе Назире. Она-то поехала или нет в дом брата? Если уже там, то сможет ответить, устанавливает ли Керим ноутбук на столик для видеопоказа! Но и лара Назира осталась дома. У нее уже такой срок беременности, что ехать куда-то они с Миро не рискнули. Не смогли и в Ангру с Жади и Хадижей отправиться, куда их с мужем приглашали Феррасы! А теперь и на семейный праздник! — Но как же так? И Самира приболела! Она так хорошо умеет проводить сеансы видео. А справится ли Керим? У него может не получиться! — Самира заболела? Заболела она! — возмущенно произнесла Назира. — Не надо было пить алкогольный коктейль в кафе вместе с женой Саида! Куда мой брат смотрел? Сидел почти рядом с ними, как мне рассказали, а позволил родной племяннице заказать выпивку! Мой Миро пьет только пиво! Я — ничего, ни капли алкоголя! Это харам! А тут девушка заказывает спиртное! И выпила! Вот и разболелась голова! Лара Назира была так возмущена поступком племянницы, что не сообразила, с кем она обсуждает ее проступок. А могла бы и поостеречься, не отпускать словесного джина с собственного языка! Потому что язык Каримы намного длиннее, чем у нее! Как только разговор прервался, потому что у кого-то из них закончились деньги на сотовом, Карима «полетела» на поиски Зорайдэ, чтобы поделиться услышанным. — Зорайдэ! Зорайдэ, у Самиры голова разболелась, она не смогла поехать на праздник, а сможет ли сид Керим устроить нам показ? — Муж Латифы не хуже Самиры сможет, он образованный. Успокойся, Карима! Иди на кухню, проверь, готова ли выпечка, а то сид Абдул уже вот-вот здесь будет! — Пусть дядя Абдул не узнает плохую новость, пусть ему никто не расскажет! — Что? — насторожилась Зорайдэ, а вместе с ней и сид Али, сидевший в углу дивана, не выпуская изо рта трубку кальяна. Он тут же повернул голову и внимательно посмотрел на болтунью. — Говори, Карима! Что тебе стало известно! И не тяни: сид Абдул уже на подходе. Если что-то важное и не ушей мужа Дунии, то лучше расскажи без них. — Самира напилась в кафе на встрече с Фатимой, Саид это видел и не смог помешать. А теперь Самира лежит дома пьяная, голова у нее болит, она решила никуда не ехать. Но… — Что?.. Как?! — прервали ее завиральную речь возгласы потрясенных стариков. — Не верите? Позвоните Саиду, он видел ее в кафе! Ему не пришлось везти Самиру к ней домой, потому что пришел Лео и сам увез ее в Сан-Криштован! — Аллах-Аллах! Кто тебе такое рассказал? — схватилась ладонями за лицо Зорайдэ. — Карима, не придумывай! — строго призвал сид Али. — Откуда тебе стали известны такие подробности, даже если это правда? — Сначала я позвонила Самире, она кое-что мне рассказала. А потом ларе Назире — что-то стало известно от нее. Там все уже знают! Мухамед на всю улицу орал, что Самира — одалиска, а то, что она сделала — харам! Лара Назира стояла на балконе и всё это слышала! — А Мухамеду кто рассказал? Или он сам видел дочь пьяной? — допытывался сид Али. — Ему, т.е. им, рассказала жена Мустафы. Та бразильянка — лара Ноэмия. Она ходила к Самире, чтобы выяснить, почему та задерживается, не выходит, хотя машина уже подъехала, им пора ехать к Саиду. — Аллах! Что же там происходит? Карима, никому больше не рассказывай! Если ты сама не видела, то это может оказаться клеветой. Это харам! — Я молчу! Никому не расскажу! — Молчи! Иначе язык тебе вырву! — пригрозила Зорайдэ, хотя такое для нее было несвойственно. Но как ещё заставить Кариму молчать? А Карима итак проявила чудеса сдержанности: не стала рассказывать, что Назире многие подробности сообщил некий Базилио, официант из бара по соседству, который принес заказанные Назирой пирожки! — Но как Лео допустил, что Самира посмела пить алкоголь? — Я позвоню Жади, выясню, что там на самом деле произошло, — предложила Зорайдэ, понимая, что от Каримы услышали уже сильно распухшую сплетню, отличную от настоящих событий. — Позвони, Зорайдэ, но расспроси осторожно: вдруг ни она, ни Латифа ничего не знают. И было ли вообще такое? Самира могла разболеться по другой причине, а про алкоголь — чья-то злая выдумка. Карима хотела вмешаться, но под сердитым остерегающим взглядом Зорайдэ не посмела. Но Самира пила алкоголь, пила! — Только бы Абдул не узнал, иначе нам будет не посмотреть на праздник! — А если сам Мухамед пожалуется на Самиру? — не смогла промолчать Карима. — Он же так кричал, так кричал! Назира всё слышала, она на балконе стояла! — Карима, иди на кухню! Тебе сколько раз повторять? Иди, проверь выпечку! — сдвинув брови, потребовала жена сида Али. — Иду, Зорайдэ, уже иду! — согласилась Карима, подчинилась и ушла. Как только старики остались в гостиной одни, Зорайдэ тут же набрала номер Жади. Жади пребывала в прекрасном настроении и ничего не знала о скандале с Самирой. — Самира ещё не приехала, — добродушно сообщила она. — Мы с Латифой только что добрались. А также Керим, Зейн, Сумайя. Но ни Лукаса, ни Лео нет. Назира с Миро не приедут, но Мустафу и его жену вижу. Наверно, Лео и Самира сами добираются на такси. Значит, Жади пока не знает, что Самира не приедет на праздник. Тогда женщина спросила, смогут ли они увидеть Ханин по видеосвязи? Всё ли в порядке? Тут Жади сообщила, что в этот раз ноутбук для видео привез Керим — в последний момент захватил с собой. Наверно, у Самиры какие-то проблемы с компьютером. — Надеюсь, мы всех вас увидим. Но и на Ханин хочется взглянуть. Мы в Фесе редко видели Ханин, но она всегда была в закрытой одежде. Даже лица ее не помню. Но мы слышали, что на праздник внучка сида Абдула приедет в платье! Вот и рассмотрим! Жади, ты подай нам знак, когда появится жених. Вдруг не получится подвести его к экрану. Но всем интересно, какой он. А уж как его сид Абдул жаждет увидеть, только упрямится и вид делает, что ничего знать не желает… Жади пообещала. Как раз тогда и прибыли в риад сид Абдул и лара Дуния. Их сварливые голоса послышались со двора, едва они вошли в ворота с медины. Даже Жади услышала и поняла, что пора заканчивать разговор. И отключилась. Едва войдя в гостиную после взаимных приветствий с приятелем, сид Абдул тут же устало рухнул на диван. Зорайдэ предложила ему чаю, он с радостью согласился. Иного никто не ждал. Даже без кивка Зорайдэ в сторону кухни Карима тут же отправилась за чайным подносом. Сегодня ожидался первый выход Нармин — она должна была проделать то, чем обычно занималась Айша. Кариме и тут было интересно, как всё пройдет! Но чай не был пролит, на блюде горой высилась выпечка нескольких сортов, ярко-зеленые листики мяты выглядывали из стакана гостя. Сладкий, горячий, ароматный от свежей мяты чай был налит в чистый стаканчик. На него и набросился старик Абдул, утомившийся за время пути через многие улицы медины. Лара Дуния предусмотрительно отсела на соседний диван. Это чтобы не нервировать муженька. Планшет до поры не должен попасть ему на глаза! — Зорайдэ, тот парень из дубильной мастерской придет? — Не сможет, — коротко, но доброжелательно ответила жена сида Али. Впрочем, с некоторых пор между Дунией и Зорайдэ установились миролюбивые отношения. Дуния уже поняла, что сида Али ей не вернуть, а вот иметь поддержку от бывшего мужа и отца своих сыновей хотелось бы. А чтобы она могла на это рассчитывать, то лучше не враждовать с его единственной женой Зорайдэ. А Зорайдэ тоже нужен был мир. Она всегда была не конфликтной. А ту неожиданную драку с Дунией вспоминала со стыдом. Впрочем, били ее, дракой тот случай не назовешь. Конечно, лара Дуния, едва войдя, опытным глазом мгновенно осмотрела как зал, подметив мельчайшие детали, так и смерила всех пытливым взглядом — кто во что одет, обут. И косметика, и украшения тоже ее интересовали. Особенно украшения! Но Зорайдэ никогда не злоупотребляла ношением золота дома, а косметикой и вовсе не пользовалась. Увиденное удовлетворило лару Дунию. Сама она явилась в гости к бывшему мужу, украсив себя ожерельем, ярусами золотых деталей спускавшимся по груди, массивными серьгами и браслетами, несколькими кольцами. Колец много нанизать не получилось, так как они не должны были мешать ларе Дунии управлять планшетом. Пухлым пальцам нужна подвижность для нажимания на кнопки и виртуальную клавиатуру. Ох, сколько лара Дуния знает теперь слов, разных терминов, связанных с использованием планшета! Наконец, на мониторе появилось изображение. Карима, заглянув через плечо Дунии, узнала гостиную Саида Рашида. Хадижа столько фотографий присылает на телефон, что Кариме кажется знакомой каждая ваза, каждая бахурница в гостиной племянника дяди Абдула! А уж мебель — диваны, кресла, столики с разными мелочами на них — Карима могла бы подробно описать обстановку в доме отца Хадижи с закрытыми глазами! Каждое фото она рассматривает всегда долго, тщательно изучая детали, невольно запоминает всё! — Там Жади, я вижу Жади! — завопила Карима. — И Латифу! А на диване сидят Халиса и Эмми! Хадижа — вон там она! — Карима, не трогай экран! — возмутилась Дуния. — Тыкаешь пальцем, изображение собьешь! Я же не хакер, не смогу потом настроить! — Прости, Дуния. Но это чудо, что можно увидеть дом в Бразилии! Ее слова услышал сид Абдул. Велел ларе Дунии пересесть к нему на диван. Зорайдэ с упреком посмотрела на Кариму. Если бы та молчала, сколько бы всего ещё и она могла бы увидеть на экране! Но теперь туда влез Абдул — он прямо навис над экраном, насупив брови, и вид у него был далеко не добрый. И вдруг он увидел в далеком доме в Бразилии не только Саида и Мухамеда, но и Ханин! Там ещё были Жади, Латифа, Фатима, Эмми — все эти одалиски, которых он решил проигнорировать, как если бы заглянул в глубины ада. Но вот же его племянники, а рядом с Муной он узнал Ханин! Но как она выглядит, как одета! На молодой женщине было роскошное платье, какого старик никогда не наблюдал на ней в Марокко! На голове — не платок, палантин, из-под которого вылезли пряди кудрявых волос. Внучка держала на руках какого-то ребенка, тот орал, а она успокаивала. — Ханин выглядит как одалиска! — сделал вывод сид Абдул. — Вот как на всех действует Бразилия! Зачем она пришла на праздник так роскошно одетой? Если мои племянники устраивают ее смотрины, то она должна бы показать себя скромной. — Абдул, так Ханин не знает, что ее привезли на смотрины! Ей сообщили, что семья намерена с ней познакомиться, и только. Наша семья! О, Жади подает какой-то знак. Зорайдэ, вы с ней о чем-то договорились? Она показывает пальцем на вон того мужчину. Ээээ… Не жених ли это? Я его не знаю! — Где? — спросила Зорайдэ. Действительно: Жади за спиной у незнакомца показывала на него пальцем и двигала губами. Конечно, она же не могла вслух произнести, что это и есть жених! Но и Кариме тоже хотелось увидеть жениха Ханин. Платье она уже успела рассмотреть, притаившись за спиной Зорайдэ. — Это такой жених? О, Аллах, да он же красавиц! Неее, такой на Ханин не посмотрит! Снова оживился сид Абдул, потребовав, чтобы Дуния не только показала ему изображение зала, но и позвала к планшету Ханин. Дуния попросила об этом Керима, который в далекой Бразилии управлял процессом связи. Ханин робко подошла. Но когда сид Абдул приблизил лицо к планшету, она так испугалась, что это стало понятно зрителям в доме сида Али! — Какая она смешная! — произнесла Дуния ту же фразу, что и Фатима с Хадижей по ту сторону экрана. Кудряшки испуганно дрожали, выглядывая из-под палантина на голове Ханин, глаза округлились, как и рот. Руки сами взметнулись к груди, где и судорожно сложились ладонь на ладонь… Настоящий барашек, которого вот-вот принесут в жертву! Тут-то сид Абдул и принялся задавать вопросы, пытаясь понять, превратил ли Рио-де-Жанейро его внучку в одалиску или нет. Бедная овечка послушно отвечала, не подозревая, что ее слышит не только дедушка, но и хозяева риада, но и болтливая Карима, как и лара Дуния! Поговорив с внучкой, сид Абдул погрозил ей пальцем и начал выговаривать, делая замечания. Но Дуния сообразила отключить звук, едва только указательный палец старика взметнулся вверх! Даже сид Али пытался прервать его речи, где старый приятель посмел упоминать Жади и Латифу, Фатиму и Эмми, называя их одалисками, а племянников и Амина — их верблюдами, на шеях которых те когда-то сидели или продолжают сидеть! И пока приятели Али и Абдул, который пересел на другой диван, ближе к осуждавшему его сиду Али, пререкались друг с другом, к экрану снова подобралась Карима! — Мы так рады, что лара Дуния принесла свой планшет! Аллах! Так рады!.. — начала она и успела произнести целую речь. — Карима, подойди! Карима! Иди на кухню! Уходи! — погнала ее прочь Зорайдэ. Тут подоспел заглянувший к хозяину Ахмет, терпеливый муж Каримы, и по знаку Зорайдэ, схватив, оттащил жену не только от дивана, где расположилась лара Дуния, но силой отвел ее на кухню. Она же по пути возмущалась: — Что Карима? Опять Карима! Даже взглянуть нельзя, сразу — Карима, Карима, всегда Карима! Дуния же в это время сама жадно шарила глазами по видеокартинке. Какие на женщинах одеяния, какие богатые платья на женах и дочери Саида! Только Жади одета по-европейски, но все равно в платье с длинными рукавами, длинным подолом. Однако она была без платка! И Фатима тоже! И Эмми приспустила палантин. Вот для чего его и выбирают вместо платка: палантин легко съезжает с волос, его хозяйка как бы не виновата, что голова уже не покрыта. Служанки в униформе. О, та вон — Мириам. Старая служанка, она у Саида в доме уже работала, когда он только женился на Жади. Такая же пухленькая, как была и тогда. И форма та же. Фантазии у Саида нет нисколько: слуги годами носят одну и ту же униформу. Ну-ка, что там у них на столах? Лара Дуния узрела знакомую по праздникам и в марокканских домах выпечку, так же оформленный стол, украшенный цветами в марокканских вазах, бутыли с напитками… А что подают из напитков? Карима болтала, что из телефонных разговоров с Самирой, Хадижей и Назирой ей известно, что соки там делают из неизвестных в Марокко фруктов. — У нас такое не растет! Сок из оцеролы… Из жабу.ки.кабы? Из жиба.ту.ки.бы? — Карима так и не смогла произнести правильно чудное название бразильской ягоды или фрукта. Дуния поймала себя на мысли, что не прочь попробовать незнакомые соки. Почему так не сделала, когда летала с Абдулом в Бразилию? Потом состоялось знакомство сида Абдула с возможным женихом. Тот же допрос, устроенный претенденту дедом Ханин. Пристрастный, с выражением не скрываемого подозрения в адрес незнакомого ему мужчины. Дуния помогала старику, став кем-то вроде переводчика, стараясь перефразировать его слишком прямолинейные претензии к будущему мужу Ханин. Но и это мучение, наконец, закончилось. Абдул рухнул на соседний диван, поднявшись со своего после тяжелого эмоционального разговора, как будто желая убраться подальше от планшета. Настала снова очередь вернувшейся в гостиную с очередным подносом с чаем Каримы. Она и заметила, что на празднике нет никого из бразильцев. — Только лара Ноэмия приехала. А где Лукас? Лео где? Самиры нет, ни Назиры, ни Миро! Зорайдэ заметно напряглась при упоминании Самиры, Лео и Назиры. Но Карима запомнила, что о них говорить при сиде Абдуле не стоит. Поэтому развивать тему о причинах их отсутствия на празднике не стала. Дуния же ответила, что для Ханин это даже хорошо: девчонка (это в тридцать–то лет!) итак вся напряжена, что заметно на видео, чуть ли не дрожит, так ещё при Лукасе и Лео вовсе стушуется. — Не согласна, Дуния! — возразила Карима. — Она всех, кроме Лукаса, знает: Самира и Лео живут в соседнем доме, как и Назира с мужем. Жади и Латифу она не видела, как и Фатиму с Хадижей. Но их и познакомили. — Да, теперь Ханин всех увидела, познакомилась… У нее ведь не было другой одежды, кроме черного никаба, старой теплой потертой джеллабы и такой же старой поношенной легкой. — Дуния, смотри, смотри, там выпечка какая-то незнакомая, вон на том огромном блюде! Видишь? Поняла, о чем я? Кто же им выпекал такое печенье? Или закупили где-то? — болтала Карима, и даже Дуния устала от ее болтовни. Зорайдэ и сид Али были бы рады, чтобы сеанс с видео закончился. Они всех увидели, за Ханин понаблюдали, с женихом Абдул познакомился. Так что ещё? Одной Кариме не хотелось, чтобы Дуния выключала планшет. — А если там что-то произойдет? А мы не увидим и не сразу узнаем! — Карима, что там может случиться? Драки там не будет. Скандала тоже, — усмехаясь, отвечала ей лара Дуния. Но и она не желала покидать бывший дом, такой уютный, такой гостеприимный, с которым было связано столько воспоминаний. Конечно, не тех, когда она с молодости периодически прибегала сюда, чтобы уличить Али в несправедливости, когда ей казалось, что кто-то из жен получил больше золота или длиннее отрез ткани… Тогда приходил жмот сид Абдул и при свидетелях взвешивал ее золото! Свои весы приносил, чтобы сравнить с весом золота на весах сида Али! Какую жизнь она потеряла! И лара Дуния изъявила желание задержаться в доме дольше, чтобы чаю ещё попить, а то и на ужин остаться… Праздник-то в планшете продолжался! Смотреть ещё и смотреть! И тут всех спас сид Абдул после задиристого замечания жены. — Что, Абдул, понравился тебе жених для внучки? — задела его лара Дуния. — Понравился ли? Нет, так просто я не дам согласия на свадьбу. Надо ещё посмотреть, что это за человек! Мне никто не рассказал, из какой он семьи, какой у него или у семьи бизнес, каков достаток… Я подумаю, можно ли ему доверить родную внучку! Ларе Дунии стало смешно. Уж ей ли не знать, сколько неудачных попыток сосватать Ханин в Марокко предпринял Абдул! Но теперь он собрался привередливо отнестись к человеку, который мог оказаться единственным шансом для старой девы Ханин. — Керим и Зейн не выбрали бы кого попало! — возразила она мужу. — Ты так думаешь? — тут же взволновался старик. — А помнишь, Дуния, как Зейн обманул Саида, когда не вернул ему Жади после временного брака? А Керим? Стал заглядываться на Латифу, когда Мухамед ещё не дал ей окончательного развода? — Э, нет, ты факты не путай! Латифа уже была разведена и жила в доме, который достался ей в качестве махра. Она могла бы при желании вернуться к Мухамеду, но не захотела! Получила развод, стала свободна и выбрала Керима! — Не Латифа его выбрала, не Латифа! — влезла Карима. — Сид Али с ним договорился, Латифу сосватали, она дала согласие стать невестой Керима! — Аллах! Ни слова не сказать — сразу же возражения со всех сторон прилетают! — поднялся с дивана возмущенный Абдул. — Всё! Я возвращаюсь к себе. Дуния, ты идешь со мной! — Я позже вернусь, — уперлась женщина. — Нет, мы вместе пойдем! — топнул ногой сид Абдул, сжимая кулаки. Видя, что дело принимает серьезный оборот, сид Али кивнул Зорайдэ, а та — подала знак Нармин, чтобы принесли пакет с выпечкой для сида Абдула, что Нармин и сделала. Сам сид Али постарался успокоить приятеля, одновременно увещевая упрямую лару Дунию. Но масла в огонь подлила, как обычно, Карима. — Сид Абдул, спросить хотела: а про Баху и бабку Ханин ничего не слышно? Если они узнают, что внучка ваша в Бразилии, что замуж выходит, не явятся ли они к вам домой? — А что им у нас делать? — удивленно спросила лара Дуния, пока сид Абдул молчал, замерев от неожиданности. Но и он мгновения спустя задал тот же вопрос: — Что они забыли у меня дома? Старая одалиска забрала из тайника свое золото, а больше им делать у меня нечего. — Ну как же! Захотят пристроиться к Ханин, когда она выйдет замуж, — продолжила развивать мысль Карима, непреднамеренно пугая сида Абдула. — Ничего не желаю знать! — отрезал старик. — А если кто-то из вас увидит на медине этих преступниц-одалисок, иншалла, то немедленно сообщите мне! Сид Али прогнал Кариму, назойливую, как муха, а сам увел друга из дома во двор риада, подвел к воротам, где они подождали Дунию, которая уже поняла, что лучше подчиниться и вернуться домой, чем потом весь вечер терпеть скандал, который устроит Абдул. Ну, Карима! Ну, удружила! Теперь Абдул не сможет успокоиться, будет несколько дней с Нурией обсуждать возможное возвращение бывшей жены-беглянки и воровки Бахи, которую он отказывался признавать внучкой. После их ухода Кариме досталось и от сида Али, и от Зорайдэ — за длинный язык, за то, что влезала в чужие разговоры, за неподчинение Зорайдэ, когда ей было велено находиться на кухне! Экзекуция закончилась, когда позвонила Хадижа. Поговорив с ней о празднике и книгах, закончив беседу, сид Али сказал, обращаясь к Зорайдэ: — Когда одна дверь счастья закрывается, открывается другая; но мы часто не замечаем ее, уставившись взглядом в закрытую дверь. Так было с Жади. Она не оценила Саида. Четверть века ждала Лукаса! Но я рад, что Хадижа смогла увидеть в Азизе человека, который откроет для нее другую дверь — в счастливую семейную жизнь! — Жади любила Лукаса всю жизнь, она не смогла от него отказаться. И дождалась! — мягко возразила Зорайдэ. — Да, Жади добилась своего! Она так любила Лукаса, что не отходила от его двери, пока он не открыл ее и не впустил Жади к себе! Такое упрямство для меня непостижимо, поэтому я подталкивал Жади к Саиду. Пока хозяин риада беседовал со своей женой, Карима, обидевшаяся на них, отправила к ним Нармин, которая принесла чай и кое-что перекусить, пока служанки убирали со столика остатки еды после сида Абдула.