Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

21. Часть 37. Глава 21. Сан-Криштован. Гости лары Назиры. Утро в баре доны Журы началось со склоки. Бывают такие клиенты, которым ничем не угодишь. Вот и теперь привередливый синьор Сильвио, к счастью, редко бывающий в этом баре, принялся ворчать из-за стоимости кофе. Наконец, Жура не выдержала: — Вот что, синьор! У меня чашка кофе стоит два риала! Два! Куда ещё дешевле? У доны Ноэмии — два с половиной риала! Глаза хозяйки метали молнии, но посетителя это не пугало. — Вместо кофе приготовьте мне горячий шоколад. — Не получится, нет горячего шоколада, — смиренно ответила Флавия, покосившись на владелицу бара. — Здесь вам могут предложить только кофе! А ещё — соки и спиртные напитки. Флавия, свари синьору Сильвио кофе. — Я не хочу кофе! Пусть ваша работница приготовит мне чай матэ — холодный и сладкий, — уперся мужчина, желая все равно оставить последнее слово за собой. Жура отмахнулась от него, сдаваясь, и направилась прочь от стойки бара, где возник спор, к распахнутой на улицу двери, заметив входившую дону Ноэмию. — Подруга! Я ждала тебя! — увлекая Ноэмию к личному уютному столику в углу бара, проговорила она. — Ох, Журинья, столько хочется рассказать, но вчера вернулись поздно, свадьба закончилась, когда уже начало темнеть. Добрались до Сан-Криштована и сразу упали на диван — отдыхать. Сил не было выходить, но и твой бар уже был закрыт. — Если бы ты настолько не устала, то могла бы подняться ко мне домой, — упрекнула Жура приятельницу. — Так слушай, сейчас в подробностях опишу всё, что я там увидела, что мы ели-пили… И пока дона Ноэмия в красках расписывала праздник в доме Саида Рашида, Жура, с интересом слушая, заметила, что в их сторону то и дело посматривает Мухамед, который вышел из душного помещения «Волшебной лампы» на свежий воздух. Рядом вырос и Мустафа, и теперь они о чем-то разговаривали, уже вдвоем поглядывая на распахнутые двери бара, через которые был виден столик Журы и Ноэмии. На это обратила внимание и дона Ноэмия. — Знаешь, почему синьор Мухамед в таком приподнятом настроении? Пусть Самира и появилась на свадьбе кузины без платка, но уже не в рваных джинсах, а согласилась надеть платье, которое, опасаясь позора, привезла с собой ее мать. — Латифа тоже надеется, что дочь однажды изменится и станет носить платок и подходящую в их с Мухамедом понимании одежду? — понимающе кивнула Жура. — Да! Но как бы уступка Самиры не стала для нее ошибкой. Мухамед может снова вообразить, что ещё чуть-чуть подождать, и Самира согласится не только надеть платок, но и стать женой мусульманина, которого ей в мужья выберет старик из Марокко — дядя Абдул. Это старший родственник в роду Рашидов. — Представляю, как синьор Мухамед боялся, что дочь явится на свадьбу в неподобающей одежде, и гости начнут показывать и на него пальцами! — Представь, именно это и было написано у него на лице! Но гости оказались такими разными, пришли кто в чем. Жади была без платка, Фатима — жена Саида — тоже. И я так украсила прическу, что не стала бы скрывать ее под платком. Вот когда мы с Мустафой ехали в такси, тогда я накрутила на голову не один платок — чтобы не увидели золотые украшения. — Правильно! В городе высокая преступность! А мероприятие закончилось поздно. Как раз время грабителей. — В Марокко свадьба длилась бы с вечера и всю ночь. Но не в Бразилии. Здесь не принято у богатых марокканцев устраивать свадьбы напоказ под открытым небом. Но вышла накладка с отелем, такое неприятное происшествие! Я тебе вчера звонила — рассказывала. У Саида не было времени искать зал в другом отеле, за несколько часов до церемонии успели только перевезти всё в сад его особняка. А между тем вокруг отеля уже рыскали папарацци, что выбешивало отца Хадижи. …Тем временем Мухамед и Мустафа тоже обсуждали свадьбу. И Мухамед не мог не вспомнить, какую радость в его сердце вызвало зрелище непокорной дочери в национальном платье. То, что Самира все равно не надела платок, Мухамеда огорчало, и Мустафа это видел. Но зато платье было предпочтено рваным джинсам! И друг старался найти оправдание поведению юной соседки: — В Коране не сказано напрямую, что женщине следует надевать платок. Поэтому я не настаиваю, чтобы моя Ноэмия его носила. Зачем заставлять? — Да, твою жену заставишь, пожалуй! — пробормотал Мухамед, но тут же припомнил: — Дядя Али тоже утверждал не раз, что в Коране не сказано, что женщина обязательно должна прикрывать волосы платком. В Священной книге написано: надо скрыть срамные места, а где именно эти места и чем их прикрывать, объясняется в Сунне (в высказывании пророка Мухамеда). Женщина должна прикрывать все свое тело, кроме кистей рук и стоп. — Дядя Али прав. А что говорит дядя Абдул? Он все ещё считает, что это харам, если женщина не носит платок? Мухамед посмотрел на приятеля таким взглядом, что Мустафа понял: не стоило задавать такой глупый вопрос, но ответ последовал: — Дядя Абдул считает, что девочек из мусульманских семей с детства должны приучать к платку, к тому, чтобы при виде мужчины она умела стесняться. А Латифа не научила этому дочь. — Латифа уже не твоя жена, пусть за нее переживает ее муж Керим. — Мустафа, ты прав. Но когда Латифа была МОЕЙ женой, она НЕ НАУЧИЛА МОЮ ДОЧЬ тому, чему должна была научить! Кстати, ты тоже должен следить за женой, как она себя ведет, что пьет, например. — Но на свадьбе не было спиртных напитков! — Там — не было. Но ты уверен, что твоя Ноэмия сидит сейчас в баре доны Журы с безалкогольным коктейлем в руке? А если в стакане кашаса, смешанная с соком? Что в стакане, из которого она сейчас пьет? Мустафа тут же выпучил глаза и уставился на видневшийся с улицы столик, за которым увлеченно сплетничали подружки. — Моя Ноэмия не пьет кашасу, тем более — в смеси с соками. — Да? А как она пьет? — захотелось спросить Мухамеду, но он не стал раззадоривать своего продавца. — Аллах! Что пьет моя Ноэмия? — нервно почесывая пятерней бороду, вопрошал сам себя Мустафа. — Где Базилио? Он мне все расскажет! Но когда же он мимо пройдет? Сплетника никогда не бывает рядом в нужный момент! А Базилио вряд ли что-либо могло сейчас выманить на улицу. Он всеми способами старался подслушать разговор доны Журы и доны Ноэмии. Знал: речь идет о свадьбе, куда ездили вчера семьи Амина и синьора Мухамеда, а также Самира и Лео. Но как узнать, что происходило в богатом марокканском особняке? Глазами его и доны Журы на том празднике и могла стать дона Ноэмия, пусть и с запозданием. Услышать, как всё было, даже в интерпретации жены Мустафы — тоже удача. Поэтому Базилио то прятался за ближайшей к столику хозяйки колонной, то протирал столики поблизости, то перебирался к краю барной стойки — опять же ближе к собеседницам, чтобы уловить хоть слово, услышать что-нибудь интересное. А интересно Базилио было всё! -… Ноэмия, ты уже описывала вчера по телефону еду на столах. А соки? Что-то необычное было? Свадьба-то марокканская! Но подруга пожала плечами. — Нет, национальной была только выпечка. А соки… Все соки местные: из гуараны, из акаи, из ацеролы… Кстати, Журочка, я вижу, что у тебя на полках появилось пиво в банках? Дона Жура оглянулась на полки за стойкой бара. — Да, решила попытаться продавать сервежу — пиво в банках. Ещё в этот раз набрала на продажу кашасу в сувенирных глиняных бутылочках. У туристов хорошо пошло. Жура снова повернулась к подруге и продолжала прерванный разговор: — Ну, а про букет невесты ты не рассказала. Есть у них обычай — бросать букет невесты? — Не видела. Вообще там были совсем другие обычаи. Но у невесты был букет, точно! Когда делали фотографии для свадебного альбома, невесту с женихом поставили на фоне цветущих кустов, букет был. И какой красивый! И это не розы из их огромного сада, где имеется чудесный розарий. Кажется, это был букет из белых цветов, похожих на розы. Эустомии? Так они называются. — Мне нравятся эустомии, — мечтательно улыбаясь, кивнула Жура. — Всех расцветок, какие только бывают. Нежное воздушное растение. Но сколько раз я ни пыталась посадить возле бара — не получается вырастить. Вот только стрелиция прижилась, но цветет редко. Жаль. Первое цветение ждать пришлось долго! Но зато, если расцветет, то, распустившись, стоит очень долго. Вот досада: не записала дату, когда раскрылся первый бутон. Базилио меня отвлек, я забыла. В тот день мне привезли креветки, но часть партии оказалась подтухшей, был скандал. Поэтому и запомнила. — Да, необычный цветок, как я не раз слышала от туристов. Говорят, что стрелиция похожа на райскую птицу. И представь: возле мусорных контейнеров рядом с мастерской Рапазао и Лижейро вырос не один куст! И цветут все! Тут уж Базилио не вытерпел и высунулся с тряпкой в руке из-за столба: — Ха! Так они каждый день эти кусты поливают! — Базилио! Тебе заняться нечем? — строго заговорила с официантом хозяйка бара. — Ты не пропусти машину, которая должна привезти в бар свежую рыбу! С утра жду, но на трассах такие пробки! — Я слежу! — уверил парень и немного отошел от столика доны Журы. Но все равно ему было многое слышно. — Что за рыбу ты получишь? — Корвину! Давно ее не было, теперь в меню будет несколько рыбных дней подряд. Хорошая рыба и цена устроила. Кстати, возвращаясь к свадьбе Хадижи: а фотографии когда будут готовы? Ты так интересно описала платья невесты, что желаю взглянуть. — Фотографии? Думаю, сейчас они уже есть. Мустафа сказал, что Мухамед ждет в гости брата. С ним вместе приедут его жены, чтобы показать фотографии доне Назире. Она не смогла поехать на праздник, о чем страшно сожалеет. Но сама понимаешь — такой срок беременности! — Тебе тоже дадут снимки на память или пойдешь к Назире, чтобы увидеть? — Хотелось бы пойти, но меня не звали. Если что, мне Самира покажет снимки на смартфоне, сделанные Лео. Знаешь, кажется, синьор Саид опасается, что фотографии попадут в журналы и газеты, поэтому приказал затемнить на снимках лица жениха и невесты и их родственников. Но одеяния, думаю, можно рассмотреть. В эпоху компьютеров это не сложно устроить. — Хм, тщетная предосторожность, когда у каждого имеются смартфоны с телефонами. Ладно, я тоже попрошу Самиру показать снимки: уверена, что у нее они есть, — с надеждой проговорила дона Жура, успев заметить, как разочарованно вытянулось лицо у Базилио. Придется предупредить парня, чтобы не болтал. Но поможет ли угроза сплетнику удержаться от болтовни? — Машина! — вскрикнул парень, увидев автомобиль, подкативший к соседнему магазину. Бросив тряпку на столик, он выскочил на улицу. — Куда?! — бросила ему вслед Жура, обнаружив, что это вовсе не машина с рыбой, а массивный дорогой автомобиль, из которого уже выбрался сам Саид Рашид, рядом выросли две стройные молодые женщины. — Зулейка и Фатима, — узнала их дона Ноэмия. Разумеется, женщины остались сидеть за столиком, пока заинтригованный Базилио, разинув рот, принялся кружить вокруг прибывших гостей синьора Мухамеда. Но на площади перед баром вскоре осталась только машина с водителем внутри. Впрочем, и он тоже вышел после того, как обе марокканки вошли в дом доны Назиры, которая открыла им дверь, а Саида Рашида увел к себе брат. На улице остался у порога магазина только Мустафа, пока водитель решил выпить воды и перекусить знаменитыми пирожками в соседнем баре. Неужели бедняга не знал, что вход в бар был в семье Рашидов под запретом? — Увидел бы его синьор Мухамед! — читалось на лицах двух подруг. Но Базилио «хвостом» пошел за водителем, чтобы понаблюдать, как Флавия станет обслуживать нового посетителя. Однако парень едва не упустил ещё одно важное событие: из дома Амина вышли, а затем скрылись за дверью соседнего дома обе жены Амина с малышами на руках. Но после них и дона Муна направилась тоже к соседке. Видно, важное у них дело, если там решили собраться все женщины, оставив свои дома и даже синьора Мухамеда с братом одних. Дона Назира при этом стояла на балконе, нетерпеливо осматривая площадь, кивая и взмахом руки зазывая и подгоняя Эмми, Халису, затем и Муну. А дверь им открывала уже Фатима. — А Самира? Она где? Почему ее не позвали? Меня там нет, т.к. я не кровная родственница, не член семьи, но Самира? — удивилась дона Ноэмия, ставя пустой стакан из-под сока на столик. — Самира с Лео уехали на выставку картин. Девочке нужно написать статью о каком-то современном художнике, а если повезет — взять у него интервью, а Лео должен будет сделать фотографии к статье, — пояснила Жура. — Ясно. — Ноэмия, я теперь знаю, что означает выражение «испанский стыд». Представь: Самира забежала утром в бар за пирожками и пока ждала, когда Флавия пожарит первую партию, рассказывала мне об их с Лео планах побывать в картинной галерее, про интервью… И тут Базилио возжелал, чтобы и его взяли на выставку картин, умолял меня отпустить его с Самирой. Она отказала раньше, чем я успела сказать Базилио «нет». Когда обидевшийся парень был прогнан мною протирать столики на улице, Самира сказала, что не хочет испытывать из-за Базилио «испанский стыд»: это когда кто-то что-то делает не так, а стыдно за него тебе. Ему не стыдно, а ты из-за его поступка готов сквозь землю провалиться. — Хм, надо запомнить умное выражение… Пойду к Мустафе — вдруг расскажет что-то новое. Почему Саид не просто прислал жен с водителем, но и сам приехал? — Иди! Потом расскажешь, в чем там дело, — тоже вставая из-за столика, сказала дона Жура. В баре было жарко. И хотя имелись кондиционеры — старые, но отлично ещё работающие, были также и потолочные вентиляторы с огромными лопастями, но хозяйка предпочитала держать двери заведения нараспашку, чтобы имелся доступ свежего воздуха. Даже при этом в помещении смешивались самые разные запахи: чарующий аромат кофе, соблазнительные запахи постоянно жарящихся порция за порцией пирожков, но и алкогольные пары от кашасы и капириньо с тонким духом лимонов и лайма. Иногда из кухонного помещения, когда та дверь распахивалась, оттуда вылетал или густой аромат супов, или риса с креветками, или жирный дух мясной поджарки… Как можно не держать двери открытыми? Какой при этом кондиционер? Но старинный вентилятор на потолке в главном зале бара работал с утра до самого закрытия заведения. И достаточно! Шофер семейства Рашидов, быстро выпив воды и подкрепившись пирожками, расплатился и выскочил на улицу, тут же забравшись на водительское место в машине, опасливо осмотревшись по сторонам. Значит, голод оказался сильнее запретов. Дона Жура сузила глаза. Понятно! Парень знал о том, что место «злачное» в глазах некоторых, но предпочел совершить нарушение. Харам, как говорит Ноэмия. И то, что ее пирожки подвигли незнакомца переступить через запрет, стало бальзамом для доны Журы. Кстати! А что там у Самиры — получились ли пирожки? Она дала девчонке рецепт своих пирожков, щедро поделившись секретами, которые раскрывала не каждой любопытной просительнице рецепта знаменитых пирожков, но воспользовалась ли ее советами Самира? Вспомнив о том, каким печеньем угощала ее девушка после возвращения из Италии, дона Жура решила, что с пирожками случится нечто похожее. Но если бы Самира их уже попробовала стряпать, наверняка рассказала бы об этом. — Надо спросить, не забыть бы! — решила Жура, успевая замечать все мелочи в баре, но и наблюдая между делом за Ноэмией, которая слушала мужа, о чем-то ей рассказывающего и бурно размахивающего при этом руками. …У лары Назиры в гостиной был накрыт стол. Женщины сами помогли ей принести чашки и стаканчики, чайники и блюда под выпечку, с которой появилась Халиса. А жены Саида привезли несколько коробок со сладостями и конфетами. Назира особенно обрадовалась коробке с бригадейро — это была вовсе не восточная, а бразильская сладость, такие традиционные бразильские конфеты, но они очень нравились сестре Саида. Во время продолжительного чаепития лара Назира то и дело поглядывала на пухлый конверт с фотографиями, привезенными Зулейкой. Свадебные снимки Хадижи и Азиза! Но их просмотр был ещё впереди. А сначала было много тем, которые хотелось всем обсудить. И лара Назира наслаждалась каждой секундой в обществе юных родственниц. Как же ей не хватало этого там, в Марокко! Да, она обрела семью, мужа Миро, с которым они снимали чудесный риад в Марракеше, она упивалась пришедшим счастьем, о котором мечтала всю жизнь! Но вскоре поняла, что ей не хватает общения. И поэтому с радостью согласилась вернуться в знакомый Рио. Как хорошо, что братья понемногу начинают ее принимать, позволяют женам и невесткам общаться с ней. — А где Жади и Латифа? Я надеялась, что они тоже приедут! Самира заглянет ко мне позже, она предупредила, почему не сможет прийти к вашему появлению. — О, лара Назира, Хадижа сегодня собирает вещи для поездки с мужем в Сан-Паулу. У нее такой странный «медовый месяц»: у Азиза на этой неделе состоится семинар и какие-то курсы в Сан-Паулу, и Хадиже придется часть времени просто сидеть в отеле. Их планы нарушены из-за курсов, о которых Азиз раньше не знал. Он не захотел отказываться. Это важно для него. Хадижа не стала спорить. Но потом они намерены навестить многих из его родственников. И только потом полетят в Марокко, — объяснила Зулейка. — О, Аллах! А Жади и Латифа при чем? Помогают ей собирать вещи? — Нет. Но Хадижа звонила и просила передать, что Жади непременно заедет позже. — Самира уехала утром на выставку, где срочно нужно взять интервью у художника. Но она так хотела встретиться со всеми и вместе посмотреть фото, увидеть, что получилось. Наверно, она вот-вот появится, — сообщила Эмми, не услышав слов самой хозяйки дома. Какая Эмми рассеянная! Фатима и Зулейка уже знали историю о беременности Назиры. Фатима проболталась Саиду, а тот не смог удержаться и поговорил с Зулейкой, которая все годы являлась его мудрой советчицей, что он всегда признавал. Но, разумеется, они молчали. Однако Назира все равно чувствовала на себе их странные сочувствующие взгляды. — Вас ужасает мой огромнейший живот? — спросила Назира, посчитав, что именно это и есть причина их внимания к ней и сострадания. Она подняла вверх указательный палец и погрозила: — Я жду не одного ребенка, а двух или даже троих. Роды уже скоро. Как жалко, что я не смогла побывать на свадьбе Хадижи! Показывайте же скорее фотографии! Пока Зулейка доставала из бумажного пакета снимки, а расторопная и догадливая Халиса убирала всё лишнее со стола, не дожидаясь намека от Муны, лара Назира пересела на диван, куда присели также Муна, Фатима и Эмми. Фотографии Зулейка выложила на низенький столик перед диваном. Дети были у кого на руках, других усадили на ковер на полу. Ферюза же, как выяснилось, уснула у себя в кроватке перед самым приходом гостей. Ее тревожить не стали. Но Халиса временами заглядывала в соседнюю комнату, понимая, что тете Амина трудно каждый раз подниматься с дивана, чтобы узнавать, как там ее ребенок. Все принялись рассматривать фотографии. Конечно, обсуждали как наряды невесты, так и ее золото. И не только ее, но и украшения гостей, ведь многие женщины явились на свадьбу увешанные драгоценностями. — О, Аллах, это не Ханин? Она? — спросила Назира, и ее брови удивленно взлетели, а глаза впились в снимок, лицо на котором было заретушировано. — Что, в свадебном альбоме мы тоже не увидим лиц? Я догадалась, хотя ее платье мне незнакомо. — Тогда как узнали, тете Назира? — спросила любопытная Эмми. — По сумочке. Такая сумочка была только у нее. Вы забыли, что я вышла на балкон, когда вы садились в машины, чтобы ехать на свадьбу? И до этого — когда Саид устраивал праздник у себя дома? У Ханин была одна и та же сумочка! И на этой фотографии в руках женщины та же сумочка! — Назира, какая ты наблюдательная, — заметила Муна. — Я не сообразила бы, даже если бы десять раз увидела. Мы живем с Ханин в одном доме, но я не могу описать, какая у нее сумочка. Не обращала внимания, хотя видела ее с сумочкой не раз. — Хм… Хм… — перебирая фотографии, радовалась польщенная лара Назира. — В альбоме фотографии будут в обычном виде, разумеется. Это излишняя предосторожность Саида, — ответила Фатима, так как вопрос Назиры повис в воздухе. — Я слышала, как Амин обсуждал с отцом, что скоро состоится помолвка Ханин. Ее жених торопит дядю Саида и сида Мухамеда. Он даже купил невесте комплект золота: браслеты, серьги, кольца, ожерелье. Его семья помогала выбирать золото. Это подарок невесте на помолвку. А перед свадьбой Ханин сама выберет золото у ювелира! — донесла Эмми услышанную новость, не замечая неодобрительно нахмуренных бровей Халисы. Разве можно разглашать подслушанное из разговора мужа? А если Амин этого не одобрит? Вернутся домой — она всё выскажет сплетнице Эмми и Амину пожалуется! А легкомысленная родственница продолжала болтать: — Как жаль, что мы не скоро увидим набор золота, который когда ещё будет подарен Ханин! Тетя Муна, но Вам-то лара Ханин покажет подарок! Принесет домой и похвастается! А вы нам расскажете, да? — догадалась и с надеждой спросила жена Амина. — Думаю, когда золото на сватовство окажется в руках Ханин, мы все его увидим. Праздник не будет тайным, правда? Но Ханин так скромна… — сказала в ответ жена Мухамеда. — Да, очень скромна! И поэтому ее могут обмануть! Так и Карима считает, и лара Дуния. Они обе сожалеют, что золото для Ханин будут выбирать не при них. — Разве дело в золоте? Ханин устроят самые простые украшения. Она мечтает о семье, о детях. Мне удалось разговорить внучку сида Абдула. — Ах, лара Муна, так только говорят, но всем женщинам нравится золото. Тетя Назира, когда мы с Хадижей были маленькими, и я приходила к ней домой, то помню, что на Вас был такой интересный браслет! С висюльками. Где он сейчас? Я его не видела на ваших запястьях после возвращения в Бразилию. Неужели украшение пропало? Его украли? Вы его продали? — Ах, тот браслет! — протянула лара Назира, как бы вспоминая. — Нет… Я его подарила! — Кому?! — Анинье, официантке из бара, которая недавно вышла замуж. — Но почему ей?! — возмутилась Эмми. И тогда лара Назира поделилась с родственницами давней историей о том, как Анинья рассказывала ей все интересные новости Сан-Криштована в обмен на висюльку. Так браслет оказался в итоге «общипанным». То, что ее интересовали, прежде всего, новости о синьоре Эдвалду, Назира, разумеется, скрыла. — И что мне было с ним делать? Даже после нашего с Миро возвращения из Марокко девчонка по старой памяти стала приносить мне свежие новости. Конечно, мой муж — местный, многое я узнавала от него. Но женщина всегда знает больше, ее новости интереснее. Я была так одинока! Мне хотелось хоть с кем-то общаться. Миро не запрещал. Когда я узнала, что Анинья выходит замуж, я отдала золотой остов браслета девчонке, предложив ей вернуть на место висюльки, которые она хранила те годы, пока я жила в Марокко. Она так и сделала. — Дорогой подарок! — сообразила Эмми и добавила: — Значит, это не слухи, а правда. Люди говорили, что Анинья получила от вас дорогой подарок. — Пусть девчонка будет счастлива, — покачала головой женщина. — А золота у меня много. Но у бразильских невест если и есть шкатулки, то в них одна бижутерия. Взять хотя бы дону Ноэмию. Она жена нашего Мустафы. Но и она не носит золото, не покупает, не требует от Мустафы, чтобы он купил ей золото! — Но и вы, лара Назира, не требуете от мужа, чтобы синьор Миро дарил золото, — уличила молчавшая до этого Фатима. — Миро? Мой Миро и золото? А зачем мне ещё золото? У меня есть золото! Много золота! Настоящего марокканского золота! В Бразилии такого не купить! Но признаюсь: у нас нет лишних денег, чтобы покупать ещё украшения. Скоро родятся дети, на это потребуется много денег, очень много! Двое, но, возможно — и трое, если доктор все-таки ошибся! Зулейка открыла рот, приготовившись перевести разговор на более безопасную тему. Опасалась, что вторая жена что-нибудь скажет. С невинным намеком… Фатима не знает, что ей известен секрет, рассказанный Саидом, о котором проговорилась Самира… Какие длинные у женщин языки! Есть вещи, о которых несчастной ларе Назире пока не стоит знать, а лучше — не узнать никогда! Но Фатима молчала, а вот Эмми болтала и болтала. — Золото у Хадижи изумительное! Мне так понравились украшения, в которых Хадижа была на свадьбе! Вот бы ее увидели там, в Мекнесе! Зухра и Лейла лопнули бы от зависти, Фарид — тоже. Особенно Лейла. Я все ещё не могу смириться, что Лейле досталось кольцо с бриллиантом, которое забыла Хадижа! Как же так? Но его можно забрать! Или хотя бы напугать Лейлу, сообщив, что Хадижа придет к ней за кольцом, когда они с мужем прилетят в Марокко. Скоро, уже очень скоро эта змея лишиться присвоенного кольца! Пусть лучше сама привезет кольцо в Фес и отдаст дяде Али, чтобы Хадиже не пришлось срывать своё кольцо с пальца Лейлы! Может быть, стоит написать им об этом? Позвонить? И тут все женщины набросились на недалекую жену Амина с упреками, предостережениями и даже угрозами рассказать Амину о ее планах. — Ты подведешь Хадижу! Если сам Саид Рашид не стал забирать то кольцо, то с чего бы Фариду и Лейле отдавать драгоценность? Хадиже вообще не стоит лететь в Марокко, тем более — пытаться забрать украшение! Негодяи воспользуются и устроят ей ловушку! — Возможно, дядя Саид не сделал этого ДО свадьбы Хадижи во избежание скандала. Но теперь он может предъявить им счет, потребовать вернуть кольцо! — фантазировала Эмми, практически пропустив мимо ушей их увещевания. Она думала о своем! — Пусть это решает Саид, дорогая. Наш муж сам знает, как действовать. Не вмешивайся, не порти его планы, — строго произнесла Зулейка. — Поняла, — согласилась Эмми, заметив, наконец, и сердитый пристальный взгляд Халисы, предвещавший скандальный вечер после доноса Амину. — Но ты же ничего Фариду не написала? Никаких фотографий не отправила? — допытывалась лара Муна, уже зная характер невестки. — Нет, я ничего не делала! — не поднимая глаз от разлетевшихся по столику снимков, отвечала Эмми. И не было понятно: правду ли говорит девчонка или впереди их семью ждет не один скандал из-за кольца, забытого Хадижей. А Фатиму захватила мысль получить себе такой же браслет. С висюльками, как имелся некогда у лары Назиры. О чем она и сообщила. — Но только висюльками пусть будут не золотые капли, а разного вида и формы бусины, даже в виде ягод, фруктов, звездочек, цветов. И почему только браслет? Кажется, у Хадижи было такое ожерелье, которое она носила на голове? Я видела фотографию. Но это детские украшения. Кстати! Как я раньше не догадалась? Можно начать собирать шкатулку с золотом для моей дочери. У Назрин уже есть кое-что из украшений, но я могла бы покупать ей что-то очень необычное, не такое, как у всех… — Ха-ха! — рассмеялась Эмми. — Фатима, не тебе первой пришла в голову такая идея. Карима рассказала Хадиже, а она — мне, что Рания давно собирает золото своей малышке Райхане. Наверно, там уже шкатулка не закрывается. Кстати, даже у Лейлы есть шкатулка с золотом. Я не видела, не знаю, насколько это правда. Но она часто хвасталась. Вот есть ли золото у лары Ханин — не знаю. — Зачем обсуждать чужие шкатулки? — поморщилась лара Муна. — Разумеется, у Лейлы есть золото, ее махр, которым обеспечил ее Мухамед. У Ханин почти нет украшений. Она особенный человек. — У Хадижи много золота. Она собирала его с детства, — продолжала сплетничать Эмми. — Хватит говорить о золоте! — хмуро пресекла болтовню соперницы Халиса, испугавшись, как бы пустоголовая Эмми не вспомнила про браслет, который был преподнесен ей Саидом Рашидом в благодарность за спасение жизни Амина и Эмми. Халисе и теперь становилось тошно при одном воспоминании о том случае. Браслет она отнесла отцу Амина. Украшение так и лежит в сейфе у сида Мухамеда. Или ещё где-то, не важно, Халиса не желала об этом знать. — Эмми, проверь своего сына: сухие у него штанишки? Ты памперс не успела поменять, он мог уже протечь. Ты так спешила выйти из дома, — напомнила она мамаше-лентяйке. — Я успела поменять памперс, ты не за всем успеваешь следить! Шпионишь за мной сутками напролет, надоело уже, — нагрубила девчонка первой жене, но опять же трусливо не поднимая головы, не отрывая глаз от фотографий. И тут же нашла новую тему для обсуждения: — Интересно, скоро ли у Хадижи родятся ещё дети? Вот я не хотела бы пока рожать второго ребенка. Я так устаю от домашней работы без служанки! Но у Хадижи, конечно, будет и няня, и помощница по дому… Интересно, кто родится? А где Хадижа в этот раз станет рожать? В клинике? Наверно, Азиз сам решит принимать у нее роды? Он же врач. — В Бразилии женщины рожают в клинике. Кто рожает в наше время дома? Если только в самых глухих уголках, но я о таком не слышала, — убежденно сказала Фатима. — Но тетя Латифа рожала дома, и тетя Жади, и лара Рания тоже рожали дома! — напомнила Эмми. — Это традиция. И ещё: в бразильских клиниках много женских врачей-мужчин. Наверно, поэтому женщины нашей семьи не хотят рожать в клиниках и выбирают домашние роды. Иначе — харам, — предположила лара Назира. — Но Вы-то, тетя Назира, поедете рожать в клинику того доктора, который сделал Вам ЭКО? — не унималась Эмми, такая милая, простодушная. Но ее наивность начинала многих бесить. — Да, я поеду! Иначе будет нарушен контракт. Нам с Миро придется заплатить огромные деньги, если роды случатся не в его клинике или даже у нас дома. Поэтому мне придется ехать рожать у него. Но я доверяю доктору Альбьери. И стараюсь не думать о том, что в такой момент рядом будет находиться чужой мужчина! — Лара Назира, но если бы Вы остались в Марокко, тогда где бы предпочли рожать детей? — хотела знать Эмми. — Тогда… Роды принимала бы Зорайдэ! Я безгранично доверяю этой женщине… Ей и Кариме. Да, ещё ларе Дунии. Неважно, какой у них характер в быту, но свое дело они знают. — Наверно, ничего сложного нет в том, чтобы принять роды? — продолжала допытываться Эмми. — Хадижа однажды рассказала мне, как рожала у вас дома. Роды принимали вы и тетя Жади. А вот дона Иветти, которая тоже путешествовала с ними по Марокко, не смогла. Она сбежала и спряталась на кухне. — О, да, было такое, — задумалась лара Назира, прикладывая к огромному животу ладонь. Наверно, почувствовала толчки маленьких ножек. — Но у нас не было времени, чтобы искать врача или везти Хадижу в больницу. Но мы справились. Только один из малышей оказался так слаб, что пришлось его унести к знахарке. — И в этот момент Хадижу и Жади настигла погоня. Фарид заставил только что родившую Хадижу сесть в машину, чтобы вернуться в Мекнес, забрал новорожденного сына и уехал. И поэтому не узнал о втором сыне. Халиса, слушая разговор Назиры и Эмми, вдруг поняла, как всё случилось там, в Марокко! До этого она не задумывалась, как всё было. И лара Назира, и жена синьора Леонидаса с самого начала знали тайну рождения сыновей Хадижи и Фарида. Самира, конечно, тоже. И Лео. Кто ещё? Амин? Нет, он не знал, он думал, как бы заполучить Эмми, за ней отправился, бросив ее, Халису. Вот что означает выражение: всё не так, как кажется. Халисе стало обидно: что ещё могут от нее скрывать?! Фатима же поддержала лару Назиру: — Я тоже родила Назрин в доме дяди Али. Помогали Зорайдэ и Карима. Но что-то пошло не так, я оказалась в больнице. Лучше рожать в хорошей клинике. Халисе надоело слушать, как о ее родине отзываются как о дикой стране. — Марокко вовсе не средневековое государство. Туда тоже пришел 21 век. Правда, в современном мире живут жители больших городов. А вот жители сельской местности — в веке пятнадцатом. Если среди персонала роддома нет мужчин, то горожанки спокойно рожают в современных клиниках. Но в отдаленных селах, где роженицу нужно два-три дня везти на осле до ближайшей больницы, рожают дома, с помощью повитух. Как многие века это происходило. Поэтому столько женщин и младенцев умирает при родах. Тут только до Назиры дошла опасность данного разговора. Ещё немного, и она может проболтаться о Ферюзе, о том, как девочка стала ее дочерью. Этого никак нельзя допустить. Она быстро проговорила: — Я уже решила, что рожать буду только у доктора в клинике… Не стану рисковать, я в таком возрасте… — И правильно, дона Назира, — подхватила Фатима. — Вам известно, что случилось со мной: роды принимали Карима и Зорайдэ, но потом я едва не умерла от кровопотери. Лучше воспользоваться услугами современной больницы. И тут Эмми взвизгнула! — Вот! Я же говорила! Амин не поверил! Халиса, отойдя от первого испуга, когда Эмми, забыв, что рядом и дети, которых может испугать ее громкий возглас, тут же вообразила, что у Амина появились от нее секреты — у него и Эмми. — Ты о чем? — нервно спросила она. — Вот, смотрите все! — сначала Эмми сунула ей под нос снимок, который держала в руках в тот момент, а потом показала всем остальным. 22. Часть 37. Глава 22. Жуткая находка в доме Саида Рашида. Женщины в недоумении уставились на протянутый им снимок, что они должны были увидеть? Непонятно. — Вот же, смотрите: в букете есть черные розы! Ещё на свадьбе я очень удивилась, когда заметила в доставленном букете черный цветок. Но куда его поставили? В какую вазу и на какой столик? Мне некогда было следить. Но потом я пожалела, что не сообразила сфотографировать букет! Рассказала Амину, но он мне не поверил. Решил, что выдумываю. Но вот же, вот! Букет, в котором есть черная роза! Теперь женщины принялись внимательно рассматривать снимок. — Действительно, в букете на столике за спиной Ханин на этом снимке что-то темнеет. Но как можно быть уверенным, что там именно роза? Черных цветов много. — Но как в свадебный букет мог попасть цветок такого цвета? — А если это, и правда, черная роза? — проговорила побледневшая Фатима. — Если случай с аварией в отеле — случайность, что выяснилось утром, когда Саид предпочел разобраться с организаторами торжества по горячим следам, то роза… Кто заказал этот букет? — Фатима, цветами занималась я, — тихо напомнила Зулейка. — И я помню все букеты, которые были мною заказаны. Не было никаких черных цветов вообще! — Но могли прислать на свадьбу букет вместе с поздравлением. Кто-то доставил цветы молодоженам… — Это возможно, но надо проверить. Букеты пока не трогали. Уборка в доме и в саду шла полным ходом, когда мы выезжали в Сан-Криштован, но цветы в букеты срезаны только вчера, на второй день свадьбы они ещё хорошо выглядят. Нет, надо позвонить Мириам и попросить проследить, чтобы не был выброшен ни один букет! — вслух рассуждала расстроенная Зулейка. — Саиду это не понравится: если среди цветов обнаружатся черные розы. Это могут быть происки Фарида. Решил если не сорвать свадьбу, но хотя бы испортить настроение невесте, — хмурясь, предположила Фатима. — В самом деле, такое возможно! У Фарида в Бразилии есть и друзья в диаспоре, и даже родня. Но давайте расскажем Саиду не сейчас, а как только вернемся и войдем в дом. Ни к чему ему нервничать по дороге домой, — приняла решение первая жена. — Ты права, Зулейка! — согласилась Фатима. — А вы, девчонки, не болтайте. И пусть Хадижа ничего об этом не знает: у нее сейчас счастливое время. «Медовый месяц». И пока мы не найдем в букетах черные розы, у нас нет никаких доказательств. Не стоит сплетничать. Карима не должна знать! — распорядилась Зулейка. — От меня никто ничего не узнает, — серьезным тоном сказала лара Назира, которая внимательно следила за обеспокоенными родственницами. — Но, кроме того, что букет мог передать через кого-то бывший муж Хадижи, чем опасны эти цветы? Хм… Черные розы — большая редкость. Я только раз видела в Марокко такие цветы, соседям прислали из Турции букет черных роз. Там есть одно место, где эти розы растут или их выращивают. — Ах, лара Назира, сами цветы не виноваты. Но их сажала в Мекнесе Зухра, эта злодейка, которая враждовала с Хадижей, держала меня пленницей в риаде в Марракеше, где под окном росли кусты черных роз. Одно воспоминание о них вызывает у меня дрожь, — повела плечами Фатима. Тем временем Зулейка дозвонилась до главной служанки и теперь давала указания Мириам, чтобы та не позволила слугам выбросить ни один цветок до их возвращения. Халиса же, как ни сдерживалась, но все-таки решилась напомнить, что черные розы вообще-то в какой-то момент выросли в горшке на балконе дома сида Мухамеда. При ее словах Муна удивленно вскинула голову, оторвавшись от пачки фотографий, которые она перебирала в руках. — Мы с Амином тогда ещё жили в доме свекра. Лара Латифа уже ушла в дом, который был куплен для нее в качестве махра. И вот вдруг розочка в одном из горшков на балконе расцвела — как-то быстро и незаметно. Или у нас было столько дел, что мало кто обращал внимание на цветы. Я испугалась. Как будто цветок был предвестником страшной беды. Лара Латифа забрать цветок не пожелала, тоже удивившись, откуда он мог появиться в доме. В итоге цветок достался Базилио, а потом оказался в руках тех «художников» из автомастерской. Но впрочем, я уже не помню подробности, зачем мне это? Назира сидела, навалившись на подушки за спиной, но и воспользовавшись подлокотником, куда поставила локоть, а ладонью подперла подбородок. Многие истории она слышала впервые. Сколько же всего произошло в семье, пока она отсутствовала в Бразилии. — Но разве тетя Жади не разводит цветы? У нее же целая оранжерея, — не унималась Эмми. — Однажды Хадижа привезла нас с Самирой к матери, а тетя Жади показала нам коллекцию орхидей. — Вот именно: в том доме выращивают орхидеи, а мы говорим о черных розах! — уже раздраженно проговорила Халиса, что для нее, такой сдержанной, было не свойственно. — Но мне помнится, что тетя Жади мечтала вырастить черные розы, пока они не стали символом мучения Хадижи в семье Фарида, — уперлась Эмми. — Хватит спорить, Эмми, Халиса! Где этот снимок? А есть ещё фотографии, где в букетах что-то похожее на черные розы? — потребовала Зулейка. Снова снимки переходили из рук в руки и тщательно рассматривались. Нашли одну четкую фотографию, на которой было видно, что в пестрый букет из темно-бордовых, розовых, белых и алых роз был спрятан черный бутон, который не сразу бросался в глаза. — Если бы здесь была Самира, она могла бы проверить сделанные ею снимки. Она тоже делала фотографии — лично для себя и для тети Жади. На ее смартфоне можно было бы увеличить изображения букетов, — досадовала Фатима. — Самиру тоже следует предупредить, чтобы молчала! — занервничала Зулейка. — Она не глупая, чтобы болтать о таких вещах. Сама сообразит. Но предупредить, конечно, надо, — согласилась Фатима. — Это сделаю я, — самоуверенно сказала Эмми. — Вы уедете, а она как раз появится у тети Назиры. И мы всё расскажем сестре Амина. — Думаю, Саид не одобрит, если о сделанном нами открытии станет известно ещё кому-то. Пусть останется между нами, — настойчиво увещевала Зулейка. — Самира поделится с Жади и Латифой. Мать Хадижи занервничает и, кто знает, как поступит? Прошу ничего никому не рассказывать. — Да, тем более, если это окажется ошибкой! — снова поддержала ее Фатима. — О, ещё букет с черной розой! Но кроме нее здесь ещё и черная орхидея… — Не черная, а с багровым оттенком, — прокомментировала Муна. — Какой красивый букет, необычный. И это модное сочетание из европейских букетов: одновременное сочетание разных оттенков зеленого, белого и розового. И вдруг — черная роза, которая прячется в паре с багрово-черной орхидеей. — Но как этот «чудо-букет» никто не заметил? — удивилась Зулейка. — Черные цветы никак не вписываются в общий вид букета. Но и в общую концепцию оформления свадебного зала. — Потому что никому не ставили такую задачу: искать необычное в цветах. Кому бы такое пришло в голову, — вмешалась Муна. — Вспомните: я тоже помогала расставлять в доме и в саду букеты цветов, которые перевезли из отеля. Но этот букет не видела. — Фариду пришла в голову каверза. Только ему могла прийти! Кому ещё захотелось бы так зло пошутить? — сочла нужным сказать Фатима. У Зулейки зазвонил сотовый. — Саид, — взглянув на экран, ответила она на безмолвный вопрос родственниц. — Да?.. Хорошо, сейчас спустимся. Отключив телефон, она улыбнулась с извиняющимся видом, сказала: — Лара Назира, нам пора. С Саидом не поспоришь, но он решил, что пора возвращаться. — Но вы же позвоните мне, сообщите, чем закончится осмотр цветов? — Конечно, лара Назира, не беспокойтесь. Непременно созвонимся. Муна подхватила Абдульчика с ковра, где он увлеченно играл сам по себе с игрушками Ферюзы. Кстати, девочка как будто услышала, что гости уходят, и подняла рев в соседней комнате. Туда поспешила Фатима, понимая, что желание Назиры резко встать с дивана и немедленно бежать к ребенку — опасно. Она достала малышку из кроватки и принесла ее матери. Но предстояло спуститься по лестнице, вниз, к двери, а Назира желала проводить всех до машины! Поэтому Фатима так и не передала девочку Назире, которая медленно и тяжело спускалась теперь по ступенькам, держась за перила на стене. Эмми тоже держала сына на руках и первой оказалась на улице. А вот Халиса задержалась. Она быстро убрала со стола оставшуюся посуду: тарелочки, использованные стаканчики и кружки, унесла и пустые блюда после съеденного печенья. Оставались чайники — из-под заварки и просто горячей воды. И испачканные кофейной гущей джезвы, всё ещё источавшие аромат молотого кофе. Ловко собрав всё это на серебряный поднос, Халиса отнесла его на кухню. Вышла и забрала Сурию из рук свекрови, которая позаботилась о дочери Халисы. Абдульчик стоял у ее ног сам, вцепившись ручонкой в ее юбку. — О, Аллах, лара Муна, спасибо! А внизу гости уже собрались у машины, дверцы которой были распахнуты. Саид держал на руках Ферюзу. Он так внимательно вглядывался в ее личико, что Назира насторожилась. А вдруг брат поймет, что в ребенке течет не ее кровь? — Вылитая тетя Сурия! Такая же смугленькая. И волосы кудрявые, точно — ее. Я довольно хорошо помню нашу тетушку. Жаль, что у нас не сохранилось ее фотографий. Но Мухамед говорит, что у твоей дочери губы дяди Абдула. Мне так не кажется. — Губы дяди Абдула?! Нееет! Тетя Сурия — да, согласна. Но что-то от дяди Абдула?! Ему лучше этого не слышать, — с облегчением включилась Назира в обсуждение внешности Ферюзы. Тетя Сурия! Шукран тебе, шукран! А ведь Саид уже не в первый раз видит их с Миро дочь. И каждый раз рассматривает, присматривается. Не могут братья поверить, что она ее родила. Это правда, но — смогла бы. Скоро ей рожать тех, в ком точно будет течь ее кровь. Саид сел в машину, сделав знак женам тоже садиться. И вскоре гости Мухамеда и Назиры покинули Сан-Криштован. Базилио едва из шорт не выскакивал, чтобы подобраться ближе к соседям, и дона Жура, сжалившись, позволила ему отнести пакет с пирожками для Миро и Назиры. Но и тут парня настигла неудача. Если он и надеялся, что сможет помочь соседке донести ребенка на второй этаж в доме, то, едва он протянул Назире пакет с горячей выпечкой, как тут же рядом возник Миро. Он забрал у Базилио пирожки, у Назиры — ребенка, попросив парня всего лишь открыть и придержать для него с женой дверь, что и было сделано. Мухамед из окна магазина наблюдал с одобрением за этой сценой. — Мустафа, а наш сосед учится! Он не позволил официанту войти в дом. Сам всё забрал у него и отослал парня обратно в бар. Нечего Базилио делать в доме нашей сестры. И как вовремя Миро вернулся! — Миро стал твоим родственником. Он не просто наш сосед, — пожал плечами Мустафа. — Но Миро не впустил Базилио к себе домой потому, что знает, какой тот сплетник. Всё рассмотрит — вплоть до домашних тапочек Назиры и ее мужа, а потом всем до мелочей распишет, что увидел. Аллах! Это неприятно! — Мустафа, мы с Саидом обсуждали, как нам теперь общаться с Назирой. Брат не против примирения. Но я как-то побаиваюсь дяди Абдула, — в который раз завел разговор Мухамед. Мустафа терпеливо ответил: — Но откуда ваш дядя Абдул может узнать, какие отношения у вас с Назирой? Кто ему расскажет? И что он вам сделает, если даже узнает? Мустафа, представить «Волшебную лампу» без которого уже было немыслимо… Мустафа, продавец из магазина, помощник, близкий приятель Мухамеда, почти брат, уже родственник, можно сказать, он всегда старался утешить, задавая привычные вопросы, при этом выпучивая по обыкновению глаза. И в ответ слышал от Мухамеда одно и то же. — Я не могу обманывать родного дядю. Он глава нашего рода. Это было бы харамом, если бы я не рассказал о том, что мы с Саидом простили Назиру и хотим с ней мира и поддержания родственных отношений. — А какие у дяди Абдула претензии к Назире? Прошло столько лет! Да, стала женой чудака, но он ведь принял нашу веру! — Хм… Дяде Абдулу очень не нравится, что Назира беременна. Первого ребенка родила как все женщины. Но теперь наша сестра прошла через ЭКО. Я не разбираюсь в тонкостях, хотя мне и Саид, и Муна пытались объяснить, что это такое. Дядя Абдул уверен, что такой способ обзавестись детьми — это харам. Это происки шайтана. Он не понимает, как можно делать ребенка в лаборатории врача, а потом подсаживать его в живот женщины. Считает, что это… харам! Рукой врача водит шайтан. Говорит, что Назира окажется в Аду. — Но… Брат, а что сказано об этом в Коране? — Я тоже задал дяде Абдулу этот вопрос. Он сначала растерялся, но потом разозлился и сказал, что женщины так коварны и изворотливы, что способны приспособиться к любому достижению науки, которые появляются с подачи шайтана. Но они потом все равно будут наказаны. И Назиру именно это и ждет. — Но что об этом говорит дядя Али? — Дядя Али? Ээээ… Мне не приходило в голову посоветоваться с дядей Али. Мда… Надо позвонить в Фес и обсудить с дядей Али детей Назиры. — А моя Ноэмия говорит, что если Всевышний позволил совершиться зачатию, то так и должно случиться. Шайтан здесь бессилен против воли Всевышнего. Пусть Назира спокойно вынашивает детей и рожает. Двух, трех детей. — А что — так и не выяснили, сколько детей должно родиться? — живо поинтересовался Мухамед. — Нет, — снова пожал плечами Мустафа. — Странные дела. Разве так бывает? Но важный разговор пресекли возникшие на пороге магазина туристы, ввалившиеся небольшой толпой. Помещение сразу заполнилось их голосами, громким смехом. Мустафа и Мухамед во все глаза следили, кто что хватает, трогает, о чем спрашивают, на что узнают цены… Но это стоило того: было продано четыре пары бабуш, расшитых бусинками, небольшой коврик, баночки с блестками и несколько пестрых платков, которые туристы накупили в качестве парео, а не для ношения на головах. Это всегда бесило Мухамеда, но обычно Мустафа успокаивал его тем, что платки помогут женщинам укрыть нескромные места на нижней части их тела, а на местном пляже это куда важнее, чем покрывать голову. — Мухамед, ты же видел, в чем туристки загорают и купаются в море? Видел? Так вот, парео пойдут им на пользу! — разводя руки в стороны, увещевал Мустафа. — Меня ещё кое-что беспокоит, брат. Это Лейла. — Что?! Она умоляет тебя ее вернуть? Муж дал ей развод? Уже? — Что ты! — яростно замахал на него руками Мухамед и скривился. — У нее молодой муж. Любимый муж. Но я опасаюсь, что эта глупая женщина захочет отобрать у меня сына. — Абдульчика? — Да, моего Абдульчика. — Но зачем он ей? Разве она не ждет ребенка от нового мужа? А твоего сына она сама бросила! — Да, дядя Абдул говорил, что она уже беременна. Но Фарид требует от Саида и Хадижи вернуть ему сыновей. А Лейлу может научить потребовать от меня отдать ей сына. — Глупости! Разве ей удастся это сделать? Она не сможет. — Не знаю, но им нужен скандал, — тяжко вздохнул Мухамед. — А что говорит об этом дядя Абдул? — Он счел это невероятным и глупостью. А Лейлу он ругает разными словами. И Фарида тоже. Тот купил для нее телевизор — ящик шайтана, как его называет наш дядя. Теперь его смотрит вся семья. Поэтому и мать Фарида, и Лейла стали одалисками — по словам дяди Абдула. Злится, что Фарид не принимает мер, потому что уже и сид Рахим смотрит вместе с женщинами кино и сериалы. Мустафа рассмеялся. — Так это же хорошо. Значит, им не до твоего Абдульчика. — Но зато дяде Абдулу есть дело до всего! Теперь он беспокоится, что мы с Саидом готовы просватать Ханин слишком быстро. Ему не нравится, что жених готов осыпать Ханин золотом, даже ещё не женившись. — Как это? — выкатил глаза Мустафа. — Ферит звонил Саиду из Сан-Паулу и заявил, что его родственницы помогли выбрать золото для невесты, которое он подарит ей, когда сосватает. Дядя сказал, что Ханин — не одалиска, поэтому нельзя принимать такие подарки. — Но как дядя Абдул узнал? Он знаком с женихом? Или Ханин похвасталась? — Что? Ханин? Она такое забитое несчастное существо, что мне ее порой очень жалко. Пусть выходит скорее замуж и будет счастлива, — взмахнул рукой Мухамед, потом насмешливо повторил заданный ему вопрос: — Как дядя Абдул узнал? Так же, как ему становятся известны все новости: благодаря длинному женскому языку. Иногда это хорошо для нас. Но иной раз — очень плохо. — Кто-то позвонил Кариме и рассказал новость? А та обежала всю медину и поделилась секретом. И вот уже дядю Абдула на каждой улице поздравляют со скорой свадьбой его родной внучки? — вслух выстроил логическую цепочку Мустафа. — Именно так всё и произошло, — кивнул Мухамед, сложив на огромном животе руки, при этом перебирая зерна четок. — Аллах, Аллах! Длинный язык у женщины — харам! — Да, брат, ты прав. Но моя Ноэмия сообщила, что кольцо невесте подарят на сватовстве, а комплект золота — позже, чтобы не искать ювелира перед свадьбой. Это золото в счет махра. Не знаю, откуда ей это известно. — Что? Саид не рассказывал мне подробности. Только про комплект золота. Но разве Ханин отказалась от права выбирать самой золото на рынке? Хм… Не хотят ли обмануть нашу родственницу? А если дядя Абдул прав? Мухамеду стало не по себе — душно, тяжело дышать. Он поправил ворот джеллабы и воротник рубашки под ней. Галстук во время работы в магазине он не носил. — Моя Ноэмия сказала, что в Рио нет рынка золота. Есть только ювелирные салоны с сумасшедшими ценами. Наверно, то же и в Сан-Паулу. Как Ханин сможет выбрать золото? Это же не медина Феса. Но жениху кто-то привез из Марокко и продал настоящее марокканское золото. Классический набор для свадьбы: ожерелье, кольца, браслеты, серьги. Всё, как положено. — Хм… Пусть этим займется Саид. У него больше возможностей. А что могу сделать я? Я привязан к магазинам — своему и сына. Он ещё так неопытен в торговых делах. Если бы не мои советы, он мог бы прогореть. — О, Аллах! Брат, не говори так! Пусть торговля у Амина идет с прибылью, иншалла! — Иншалла. Мустафа. Пусть так и случится, иншалла. Постояли молча. Но, бросив взгляд на бар доны Журы, Мухамед снова озабоченно заговорил: — Ещё о длинных языках: меня озадачило, что дядя Абдул не узнал о том, что Самира пила спиртное. Или он уже полностью отрекся от моей дочери, или… Что могло случиться с Каримой и Дунией, что они все ещё не рассказали эту новость? Саид сказал, что был поражен тем случаем в кафе, дядя Али тоже знает. Ему позвонили и рассказали. А дяде Абдулу ничего не известно. Что происходит? — Так это же хорошо! Не думай об этом, брат! О, а вот и Самира! И Лео! Он всегда выбирается из такси после нее. — Сейчас помчится к Назире, — презрительно процедил Мухамед. — Надеюсь, они там не распивают спиртное. Назире пока нельзя, но моя дочь и Миро. Лео и Миро… — Миро любит пиво. А ещё спортсмен! Наверно, и Лео тоже от пива не отказывается, — неумышленно подлил масла в огонь приятель Мухамеда. Девушка как будто услышала предположения отца о ее планах. Как только Лео, открыв ключом дверь, забрал у Самиры пакеты и скрылся внутри, она тут же поспешила к дому Назиры, подняв голову и высматривая тетю на балконе. Да, Назира стояла там, махая рукой, торопя, чтобы та, не задерживаясь, бежала сразу к ней, не заходя домой. — Ты видел, Мустафа? — сузив глаза, принялся возмущаться отец журналистки. — Вместо того чтобы войти в дом и приготовить мужу обед, заняться домашними делами — уборкой, стиркой, разборкой шкафов, наконец! — она бежит к тетке в гости! — Так обед готовит Лео. Мне Ноэмия сказала. Мне его в пример привела, намекая, что и я мог бы иногда тоже что-то готовить. — Аллах! Позор какой! — обхватив руками голову, закричал Мухамед. — Если бы это увидел и услышал дядя Абдул! Мустафа! Хоть ты не поддавайся своей жене! — Никогда! Ноэмия так вкусно готовит, зачем я стану ей мешать? А Самира… Она живет по правилам бразильцев. Если она выбрала такую жизнь, что ты можешь сделать? И она замужем. Значит, ее мужу так нравится. Мустафа не сводя любопытных глаз с окон соседнего дома, как будто мог увидеть, как Лео занимается стряпней. — Зачем она так спешила к Назире? Разве что-то случилось? Обе одалиски и сплетницы. Так бы сказал дядя Абдул! — злился Мухамед. И тут на площадь перед баром доны Журы въехал и с трудом развернулся автомобиль. Это была машина, устроенная как небольшой холодильник, морозильная камера которого позволяла перевозить продукцию фермерских хозяйств в кафе, рестораны и бары. — Дона Жура! — завопил Базилио, обнаружив долгожданный транспорт. — Рыбу привезли! — Не ори, я не слепая и не глухая! — выходя из бара, хозяйка уже по привычке замахнулась на официанта полотенцем, чтобы заставить его замолчать. Началась разгрузка. — Всё в порядке! — всё проверив, пришла к выводу дона Жура, расплатилась, заполнив документы, и отпустила водителя. Коробки с рыбой перенесли в подсобное помещение и в кухню. Часть рыбы дона Жура лично уложила в морозильную камеру и в ящики холодильника. Помогала Флавия, Базилио же только мешал, и его прогнали в зал за стойку. Оставшуюся рыбу решили сегодня же приготовить. При первой возможности дона Жура и Флавия обсудили рецепт. — Что за рыба, хозяйка? Так быстро разгружали, что не рассмотрела. — Корвина, белая рыба. Флавия, умеешь ее готовить? И как? — Корвина, точно! Та, что похожа на морского окуня. Умею, разумеется. И вкусно. Рыба, у которой мало жира, много белка и подходит для здорового питания. Можно так и разрекламировать. — В моем баре реклама не нужна. Столько клиентов, что рук не хватает. А рыба добавит нам работы. — Эта рыба сочетается с многими соусами и гарнирами. — Мой Шанди в детстве любил запеченную корвину с лимонно-перечной корочкой. — Я так умею. — Начинай. Специи где — знаешь. — Флавия, можно я первый попробую рыбу? — неожиданно материализовался перед поварихой хитрый Базилио. — Парень, кто в баре будет посетителей обслуживать и за столиками следить? Иди, Базилио, работай!.. Я тебе принесу кусочек рыбки, так и быть, — сжалилась над ним зануда Флавия. Базилио был снова прогнан в зал, где пока сидело совсем мало людей. Парень и один справится. А дона Жура осталась на кухне, чтобы понаблюдать, как работница справится с работой. Рыбу нельзя испортить. Анинья — та умела делать всё и как следует. Флавия вроде бы пока тоже показывает себя хорошо. Но за всеми нужен глаз да глаз! Поэтому дона Жура стояла рядом с плитой и разделочным столом, сложив на груди руки, пока Флавия потрошила несколько рыбин. Да, корочка получается ароматной, если использовать всего-то несколько продуктов из кладовой — приправу из лимонного перца, чесночный порошок и паприку. Так делала лично дона Жура. Возможно, у других хозяек были свои секреты. Тем временем Флавия, взяв несколько лимонов, сначала обмазала рыбу лимонным соком, чтобы смесь специй прилипла, затем уложенную на противень с маслом рыбу поставила запекаться в духовку. Флавия проделала работу быстро, без лишних движений. Ловко, а вот Анинью Журе приходилось то и дело подгонять, потому что девчонка иногда двигалась как сонная муха. — Молодец, Флавия! Очень хорошо получается! — похвалила она новую работницу. И тут заглянула на кухню подруга Журы. Ноэмия не удержалась, чтобы не сунуть нос туда, куда Жура пускала не каждого. Но доне Ноэмии было позволено здесь появляться. — А гарнир какой? Картошка фри? Салат? А если корвину запанировать в панировочных сухарях снаружи и внутри и бросить ее на горячую сковороду, то рыба получится за полчаса хрустящей снаружи и сочной внутри! Моя бабушка считала этот способ лучшим, — тут же дала совет Ноэмия. — Подруга, я не намерена превращать бар в кафе или ресторан. У меня не хватит сил справляться с таким объемом работы. Какие гарниры? Вот нажарим рыбы, сбрызнем ее лимонным соком — и весь гарнир. — Но Жура! Красивая золотисто-коричневая корочка! Ммм., — выходя из кухни в зал, простонала дона Ноэмия. А вкусный запах жарящейся и запекаемой рыбы расплывался по помещению. Жители Сан-Криштована уже знали, что в баре начинаются «рыбные дни», поэтому любители рыбы потянулись в заведение. — А что? Были у тебя и «дни жакаре». Помнишь, Журинья, как тебе продали заказанные по ошибке большие запасы крокодилятины? Теперь корвиной кормить будешь. — Вот продавала я мясную поджарку, было и вкусно, и готовить быстро, и деньги текли хорошие. Но потом я рискнула готовить суп мокеку, то рис с креветками, то ещё что. А это уже не бар! Это кафешка какая-то. К стойке подошла соседка, которая славилась дурным нравом. Жура и Ноэмия незаметно переглянулись: что за день такой? Утром Журу доставал синьор Сильвио с ценами на кофе, теперь вот дона Дебора явилась. Этой что надо? — Корвина! Рыба, которую я обожаю, но мои внуки не любят запах любой рыбы в моей квартире. Поэтому я буду приходить лакомиться корвиной в вашем заведении. Дона Жура, один совет: мне приготовьте корвину, запеченную с помидорами. Вот как вы ее приготовите: сначала запечете в духовке помидоры, получите вкусный сок, которым польете рыбу. Пока помидоры запекаются, вы бросите в сковороду оливки, каперсы, рыбу и нальете белое вино. Затем сверху выложите помидоры с соком из духовки — и снова все в духовку допекаться рыбе до готовности. Жура поразилась такой беспардонной наглости. Она не находила слов, только ее брови как-то сами собой высоко поднялись и лицо приобрело потрясенное выражение. — Это всё? — грозно выдавила из себя хозяйка бара, так неосторожно решившая провести «рыбные дни». — Нет, не всё. Есть ещё чудесный рецепт: корвина с травами и маслом. — Синьора, меню пока ещё отсутствует, мы сами решим, каким оно будет. На заказ блюда не делаем. — Очень жаль, — произнесла дона Дебора неописуемо оскорбленным и затаенно-мстительным тоном — как намек на будущие неприятности для отказавшей ей жертве. Она развернулась и вышла из бара. Но на пороге столкнулась с местным остряком и любителем поесть. С ним ссориться дона Дебора не пожелала или не рискнула. Но и он явился с собственными советами. — Вы готовите корвину? Слышал-слышал. Но моя тещинька некогда готовила так, что можно было пальцы съесть и не заметить! Просто надо обмазать рыбу чесноком, петрушкой, тимьяном, добавить немного соли и перца. И жарила дона рыбу на сковороде в здоровой порции масла минут десять. И бам! Готово! — Синьор Ревалду, примерно так Флавия и готовит сейчас рыбу! Кроме синьора Ревалду были и другие любители деликатеса, и каждый считал необходимым поделиться с доной Журой рецептом. И Жура была вынуждена записывать их! Острый цитрусовый маринад, цитрусовый соус, кокосовая панировка и много других советов и секретов. Дона Ноэмия тоже поразила подругу советом подавать рыбу с салатом из киноа и обжаренной брокколи. — Это чтобы рыбное блюдо стало полноценной едой! — с улыбкой добавила подруга. В ответ дона Жура едва не запустила в нее карандашом. Дом Саида Рашида. Когда Саид с семьей возвращался домой, уже в машине он вдруг понял, что обе жены напряжены, как будто им есть что сказать, но они скрывают от него какую-то важную новость. Но выяснять отношения в салоне автомобиля при водителе он не стал. Если это действительно важно, он поговорит с обеими в кабинете. Но на привычную склоку или ссору было не похоже. Женщины не были злы друг на друга. Наоборот, у них был вид соучастниц. Фатима и Зулейка странно переглянулись, как будто призвав друг друга к молчанию. «Ясно, они тоже решили выждать возвращения домой. Но что они намерены мне сообщить? Обе снова беременны? — гадал Саид. — Или это касается Назиры? Или Самиры?» Но когда вышли у особняка из автомобиля, в молчании добрались по дорожкам сада до ступеней и вошли в дом, то Саид забыл обо всем, увидев нечто странное посреди гостиной. — Что это такое? — возмущенно спросил он, с недоумением оглядывая огромную гостиную, но прежде всего — пространство перед диванами и вокруг низенького столика, заполненное множеством цветочных букетов, собранных, вероятно, со всего дома. Это были цветы, которые накануне служили свадебным украшением. — Саид, я тебе сейчас всё объясню! — суетливо заговорила Зулейка. Мужчина продолжал гадать, что всё это значит. А Зулейка толково описала историю с обнаружением на свадебных снимках букетов с черными розами, которые никто не заказывал для праздника. — Мы с Муной не видели, кто и когда доставил букеты. Наверно, это произошло, когда перевозили вещи из отеля в наш сад. Можно расспросить у охраны: кто-то мог передать цветы для праздника через доставку. Мы обсудили все версии, но не понимаем, чья это дурная шутка. — Фарид! — безоговорочно заявил Саид Рашид. — Кто ещё мог? Приятели, родня, которых он мог уговорить, они могли даже не знать суть злой выходки. — Прежде следует проверить букеты и вынуть из них цветы, которые будут доказательством, что Эмми не показалось, она действительно видела черную розу вчера в букете. После ее рассказа мы могли накрутить себя и тоже «нашли» цветы на снимках! — Тогда быстро осмотрите букеты, — приказал Саид, не сходя с места, оставаясь тут же. Переплел руки на груди и с непроницаемым лицом принялся наблюдать, как Мириам с рядом стоявшей Зулейкой проверяли каждый букет. Наконец, Мириам ловко выдернула за бутон розу на длинном стебле и отшвырнула от себя. Злосчастный цветок упал на ковер перед застывшей Фатимой, которая тут же взвизгнула, едва стебель коснулся ковра. Как будто перед ней из ниоткуда рухнула ядовитая змея. — Саид! — в ужасе воскликнула она, закрывая лицо руками. Он посмотрел на жену и понял, что та на самом деле перепугана. Ни следа притворства. Тут же ему припомнился двор теперь уже сгоревшего риада в Марракеше, где под одним из окон рос куст роз, усыпанный черными бутонами. Под окном той комнаты, где Фарид и Зухра держали его жену-пленницу. Ещё в нескольких букетах были обнаружены и также полетели на ковер черные цветы. Не пощадили даже орхидею. — Сложите в одну кучу и сделайте фотографии. Я отправлю их дяде Абдулу. — А что с цветами делать? — спросила первая жена. — Решай сама. Но те букеты, в которых обнаружена… та… мерзость, отделите. И тоже сделайте снимки, чтобы охрана могла опознать и по букетам, и на фото. Всё было выполнено, позвали и охранников. Пока Саид разбирался с ними, Зулейка, которой стало жаль выбрасывать всё ещё свежие цветы, велела вернуть вазы с букетами на прежние места, а некоторые объединить в большие букеты, которые поставить в разных углах гостиной. Потом первая жена вернулась к себе, в личный особняк. На ужин не осталась, торопясь к детям. Саид решил, что завтра они созвонятся и обсудят ситуацию. Фатима все это время оставалась рядом с небольшой кучкой валяющихся на ковре черных роз. Она то сидела на диване, не сводя глаз с роз на полу. То молча бродила вокруг, рассматривая несчастные цветы, бутоны у некоторых были уже растрепаны, рядом лежали осыпавшиеся лепестки. — Лара Фатима, хотите чаю? Куда принести вам чай? — участливо спросила Мириам, заметив состояние второй жены хозяина. — Мириам, мне ничего не нужно. Мириам! Такие же розы росли во дворике лачуги у старухи, ведьмы из Марракеша. У той, что опаивала меня разными мерзкими отварами. Розы шуафы я запомнила. — Не вспоминайте плохое. Пусть забудется то, что прошло и никогда не вернется в вашу жизнь. Идемте, я заварю чай с мятой, свежая мята поможет успокоиться, сладкий чай придаст сил. Не надо смотреть на орудие чужой злобы. — А моя Назрин?! — вдруг опомнилась Фатима. — С ней всё в порядке?! — Конечно, лара Фатима! — успела сказать ей вслед служанка, потому что Фатима вдруг бросилась к лестнице и помчалась по ступенькам в комнату к ребенку. На вопрошающий взгляд Саида Мириам ответила успокаивающим жестом. Всем занималась Зулейка. Саид сам не сделал бы лучше. Когда всё закончилось, оставалось только вынести и выбросить страшные цветы, Саид решил подняться в кабинет, чтобы сделать несколько нужных звонком. Проходя к лестнице, он не глядя наступил на черные розы, раздавив черные бутоны дорогим ботинком. Умышленно. Попирая материальный привет от врага. Он не стал топтать цветы, топать по ним ногами, стараясь превратить в месиво все лепестки, пусть даже очень хотелось. Это было бы унизительно, это увидели бы слуги и начали обсуждать. Кто знает, нет ли среди них тех, кто потом распустит язык, узнают люди из диаспоры, сплетня дойдет и до Мекнеса. Нет, Саид только поговорит с дядей Абдулом, откроет ему глаза на внука его приятеля. Пусть родственник знает, что тот, кого сид Абдул так рьяно защищает, чьи интересы наивно отстаивает, совершил вражеский выпад, и Саид намерен дать негодяю отпор. Оказавшись в кабинете, Саид задумался. Выходка с цветами означает, что Фарид нарушил договор, отказался от своих слов. Значит, начинается война с Мекнесом. Нет, Хадиже нельзя туда лететь! Пока дочь в Бразилии, она в относительной безопасности. Как оказалось, и здесь Фарид смог до нее дотянуться. Однако прилететь из Марокко в Бразилию Фарид не сможет, это очень дорого для него в его положении. Всё указывает на то, что это шутка Фарида. Не Зухры же? Но розы всегда были связаны с родственницей шуафы. Не нашлось ли у нее подруг в Бразилии, которых ей удалось подбить на интригу с букетами? Нет, глупости! Значит, ловушку Хадиже негодяй устроит в Марокко. Только теперь Саид вспомнил, о чем ему между делом рассказала Зулейка. Невестка Мухамеда Эмми переживает, что дорогое кольцо с бриллиантом, забытое Хадижей в Мекнесе, досталось Лейле. Девчонка хотела даже подразнить Фарида тем, что Хадижа потребует вернуть кольцо, заберет его у Лейлы, когда окажется в Марокко. Как Амин мог влюбиться в такую неумную девушку? Женился, перед этим с риском для жизни вырвав ее из рук первого мужа. И эта юная интриганка бездумно готова из-за какого-то кольца (даже не своего!) толкнуть подругу, его дочь, в логово врага, не задумываясь, к чему это приведет. Но Саид понял также, чем и как Фарид может поманить доверчивую Хадижу. Обещанием вернуть кольцо, предложив встретиться. А потом Хадижу похитят, даже если она придет на встречу не одна, что случится с Азизом, когда на них нападут? Саид понимал, что зятя могут убить, если Фарид окажется не один. Но и сам Фарид, и Зухра — опасны! Как отговорить упрямую Хадижу от поездки в Марокко?! Завтра предстояло обсудить с Зулейкой состояние дел на случай, когда ему с Фатимой придется лететь в Марокко. Как только Хадижа и Азиз соберутся туда, ему придется последовать за ними. Но Зулейка молодец, она справится, за дела в Бразилии он был спокоен. Вот только понравится ли первой жене, что в Марокко он решил взять с собой Фатиму? Но есть ещё нерешенная проблема с Ранией. Следует урезонить дядю Абдула в его горячем желании найти Рании мужа. Это уже становится опасным. Как он понял, Рания становится предметом насмешек из-за стараний сида Абдула. Да, пора позвонить дяде Али. Пусть даст мудрые советы. Но и о возможном празднике, если Хадижа с мужем окажутся в Фесе, стоит поговорить. О безопасности молодоженов, об их охране. Саид обязательно расскажет дяде Али о выходке Фарида, о черных розах в букетах. Но сначала следует пообщаться с дядей Абдулом… 23. Часть 37. Глава 23. Фес. Сплетницы Карима и Дуния. В риаде сида Абдула на всех этажах витали запахи только что пожаренной рыбы. Старику вдруг захотелось отведать рыбное блюдо. Дуния же страдальчески закатывала глаза, проходя мимо кухни, где запах был особенно силен. А рыбный дух она не выносила. Т.е. переносила с трудом — но куда денешься? Ещё и Карима запаздывала. Приятельницы созвонились, договорились, что Карима по пути к ней забежит на рынок и купит свежей мяты, несколько пучков именно того сорта, которая нравится сиду Абдулу. Мята бывает разной. Вредному Абдулу бывает трудно угодить. Лара Дуния уже час ждала Кариму, а той всё не было. Но это и понятно: сплетница, пока доберется до риада, соберет на медине все новости. Что ж, Дуния любила послушать сплетни, особенно в интерпретации Каримы, которая нередко проявляла прозорливость в предвидении каких-то событий. Но сколько можно ее ждать?! -Любопытно, как Зорайдэ отпустила Кариму на рынок — наверно, тоже что-то купить по мелочи, а ждать придется дольше, чем мне. От нас Карима тоже нескоро выйдет, — задумалась жена Абдула. Ещё этот мощный рыбный запах! Абдул съел целую тарелку рыбы, значит, насытившись, вот-вот прицепится к женам и найдет для них, точнее — для Дунии, какое-либо занятие. А поспешила бы Карима, принесла бы мяту, так старик надолго засел бы пить чай. Лара Нурия сегодня расстаралась: напекла его любимой выпечки с ореховой начинкой. Поэтому к мощному рыбному запаху примешивался ещё и тонкий аромат ванили и корицы. Корица — не кассия, а настоящая, цейлонская. Ушлая старая Нурия всегда знает, какие специи и где приобретать, чтобы не испортить кушанье. Когда сид Абдул закончил лакомиться едой и появился, наконец, на пороге гостиной, тогда-то одновременно зазвонил старенький телефон на столике, а в дверь риада с улицы кто-то громко и быстро постучал. Дуния узнала характерную дробь кулачками Каримы. Имелась и бронзовая «рука Фатимы», но женщина предпочитала стучать в дверь. Через окно Дуния увидела, как Юнус поспешил через двор риада к двери, открыл, и тут же мимо него внутрь впорхнула шустрая Карима, помахав у него перед носом пакетом с пучками зелени. Лара Дуния с облегчением выдохнула и поспешила встретить подругу. Хотелось успеть подать Кариме знак, чтобы та молчала: когда Абдул разговаривает по телефону, это всегда интересно и стоит подслушать. А звонили ему не на сотовый, звонок случился на дряхлый стационарный аппарат. Значит, звонок междугородний, и это звонит Саид! — Карима, молчи! — замахала на женщину жена сида Абдула. Карима тут же сообразила, что та не просто так призывает ее к молчанию. — Идем! — вполголоса пробормотав единственное слово, потянула Дуния ее за собой к входу в гостиную, откуда слышался громкий раздраженный голос хозяина дома. — Что? Что-то случилось? А мяту куда? Мяту на кухню надо отнести! — забеспокоилась гостья. — Потом! Это тебе не кино по видео, чтобы можно было перекрутить назад и заново посмотреть сцену, — с упреком проговорила Дуния, удивляясь Кариме. — Новости из Бразилии? — Да, но ты слушай! И женщины притихли, притаившись возле дверного проема, окутанного прозрачными тканями-занавесями. Сид Абдул женщин не заметил, ему было не до подслушивающих. — Саид, ещё раз тебе повторю: я и теперь против того, что ты выдал Хадижу замуж. Ее первый муж, нет — единственный муж — передумал с ней разводиться и решил вернуть твою дочь в семью. Хадижа станет второй женой — после Лейлы. И смотри же: затянешь с возвращением Хадижи в Мекнес к законному мужу — так он назло снова женится на Зухре. И тогда Хадижа станет только третьей женой Фарида. И все равно будет вынуждена к нему вернуться! Так-то! Говоря это, старик грозил в воздухе пальцем, хотя собеседник не мог его видеть. Вероятно в трубке зазвучали возражения Саида Рашида. Старик выслушал с угрюмым и непримиримым выражением лица. Но вдруг племянник сказал нечто такое, отчего у Абдула удивленно-негодующе взлетели брови, и он завопил в трубку: — Быть такого не может! Фарид и адреса твоего в Бразилии не знает! Аллааах! Ты готов очернить внука моего приятеля, обвиняя того сам не понимаешь, в чем! Как он мог бы испортить канализацию в отеле, где ты устраивал свадьбу? Незаконную свадьбу! Какие ещё черные розы?.. Ах, так ты сам видел черные цветы? Их при тебе повытаскивали из праздничных букетов? Пока в своем доме возмущался сид Абдул, одновременно с ним на другом конце провода негодовал Саид. Когда оба высказались и потому успокоились, заговорил сид Абдул: — Аллааах! Саид, ты не прав! Не знаю, кто испортил тебе праздник, но что касается цветов… Ни Фариду, ни Зухре не под силу такое!.. Сам подумай! У Фарида ума не хватит такое придумать! И я знал бы! Рахим мне всё рассказывает, что у них там происходит. Я знал бы!.. Родственники? Мне неизвестно, есть у Фарида знакомые в Бразилии или нет. И о родственниках мне ничего неизвестно! Пока сид Абдул убеждал племянника в непричастности его бывшего зятя к случившимся каверзам, лара Дуния вдруг усмехнулась, сощурила глаза и погрозила пальцем, но молча, стараясь не упустить ни слова из подслушиваемого разговора. Кариме не терпелось узнать, о чем вспомнила Дуния, но она не стала спрашивать, зная, что всё разъяснится позже. — Саид, мы с сидом Рахимом поможем тебе исправить ситуацию: объявим этого самого Азиза (или как его там зовут) временным мужем, всем расскажем, что брак был временным с согласия Фарида. А Хадижа вернется к мужу вместе с обоими сыновьями… Что значит «никогда»?! Саид!.. Саид! — взывал Абдул в умолкнувшую трубку. Поняв, что телефонный разговор прервался, Дуния и Карима поспешили скорее скрыться в кухне, где определили купленные пучки мяты на место. Дуния тут же суетливо принялась готовить чай: искала нужные чайнички, ставила на плиту воду кипятиться, искала нужный поднос, доставала стаканчики. Карима, как могла, помогала. — А где лара Нурия? — полюбопытствовала она. — Хм, ушла отдыхать. Абдул ее вымотал со своей рыбой! Сколько она ее нажарила — не поверишь. И где она? Съел! Почти всю съел! Служанка из дома сида Али только головой покачала. Но аппетит приятеля ее хозяина Кариму не удивил: дело обычное. С сидом Абдулом не раз такое бывало. А как он ест, приходя в гости! — Карима, мы смотрели свадьбу Хадижи по видео, но не заметили никаких черных роз в букетах, — вернулась к подслушанному разговору жена Абдула. — Дуния, тоже об этом думаю. Но как бы мы рассмотрели цветы, если их не показывали крупным планом? Самира поворачивала ноутбук и планшет так, чтобы мы увидели много чего, но в основном — жениха с невестой, гостей, столы. А кому интересны букеты цветов? Они только украшают помещение! — Но ты же позвонишь, чтобы узнать про цветы? Ооочень интересная история! Хм, пусть Фарид, а тем более Зухра не способны сами достать до Бразилии, но… — Что?! Говори, Дуния! — горячо заинтересовалась Карима, переставляя на поднос приготовленные чистые, но пока ещё пустые стаканчики и чайник. И лара Дуния снова вздернула указательный палец вверх, погрозив им, и сказала: — Я слышала однажды, как сид Рахим упоминал родню, которая живет в Сан-Паулу. Помнишь, я отвозила Ясмин перед ее свадьбой в Мекнес? Поболтала с ларой Джабирой, матерью Фарида. Так вот, она и вспомнила о родне из Бразилии. Правда, очень дальней. Это и родня Халисы. Ты же знаешь, что Фарид — ее родственник? Карима от неожиданности ахнула и тут же закрыла рот ладонью. Но лара Дуния тут же нахмурилась. — Эй! Нет, я не имела в виду, что Халиса причастна к выходке с цветами! Ты что?! Даже не думай болтать об этом! Карима, слышишь? Узнаю — страшно обижусь и больше даже разговаривать с тобой не стану. — Аллах, Аллах! Дуния, я ничего такого… Нет! Халиса себе не враг, чтобы действовать против родни Амина. Она так любит его, так боится потерять! Нет! Это Фарид связался с теми родственниками и попросил их устроить «сюрприз» для невесты! — Вот именно! Кто знает, что думают об истории развода Фарида и Хадижи те люди. Могли и согласиться помочь Фариду. Как же! Бывшая жена увезла его сыновей, так ещё и обманула во время родов! — Так и было! Так всё и было! Надо позвонить в Бразилию и всем рассказать! — Лишнего не болтай, Карима, а то я тебя знаю! — Нет, пусть тогда отсохнет у меня язык! — поклялась Карима и выразительно поцокала языком. Но уйти быстро из гостей Кариме не удалось. Чаепитие с сидом Абдулом затянулось. И вовсе не потому, что старику было интересно поговорить с Каримой, служанкой из дома его приятеля сида Али, которой известны новости всей медины. Ей удавалось узнать больше, чем становилось известно самому сиду Абдулу! Нет, но он решил позвонить Саиду и продолжить незаконченный разговор. Ведь это не он первым положил трубку, а дорогой племянник, разозлившись, бросил свою. Напившись чаю с ореховыми трубочками, сид Абдул в благожелательном настроении, вовсе не собираясь ссориться с Саидом, набрал номер его телефона. Разговор предстоял по международной связи, но старика это не беспокоило: счета за переговоры с Бразилией всегда оплачивал Саид, каждый месяц переводя приличную сумму на счет сотового телефона родного дяди. Впрочем, и стационарный телефон оплачивал тоже племянник. Конечно, Карима вынуждена была задержаться. Не могла же она уйти, не узнав, зачем сиду Абдулу понадобилось снова говорить с Саидом? Дуния нехотя пристроилась рядом с подругой, пусть даже ей вовсе не хотелось снова подслушивать. Лень одолевала женщину после нескольких стаканчиков чаю. Пойти бы к себе, полежать, вздремнуть! Всё равно Абдул все новости позже обсудит с Нурией. И ей тоже станет известно содержание беседы. Но разговор оказался очень даже интересным. Сиду Абдулу пришла в голову мысль: не причастна ли одалиска Рания к проказам на свадьбе его дочери? — Саид, я знаю, что ты можешь узнать о Рании всё! Ты подсматриваешь за ней через «глаз шайтана»!.. Я не говорю, что каждый день видишь, чем она занимается, хотя возможность имеется, а ты ею пренебрегаешь. Но так прокрути видео и посмотри, не звонила ли она кому-то с просьбой отправить цветы на свадьбу!.. Что?.. Где она могла взять черные розы? Значит, смогла найти! И зачем ей их искать, если купить цветы должны были те, кто передал их на свадьбу. Вероятно, злой и вымотавшийся Саид возражал, стараясь найти факты для опровержения дядиных измышлений, но старик уперся: версия с Ранией ему понравилась. — Саид, если ты не намерен возвращать Ранию в Бразилию, то я советую тебе дать ей развод. Для чего тебе эта одалиска? Она плохо воспитывает своих детей. Заберешь у нее сына и дочь, а я найду ей мужа, иншалла. Почти нашел! Есть один доктор, который ищет себе жену. Он уже в возрасте, но детей нет. А ему очень хочется иметь наследника. Рания долго ещё сможет рожать. Дети у нее здоровые. Пятерых родит, как минимум! Уверен, она ему понравится… Что?.. Думаешь, она не согласится? Но кто станет ее спрашивать? Ее отцу не понравится, что его разведенная дочь живет одна. Ее выдадут замуж, не спрашивая, чего она хочет или не хочет! Саид явно отказался от заманчивого предложения. Сид Абдул казался страшно разочарованным. — Такой жених! Доктор! Своя аптечная лавка! И стоматологический кабинет! Сестра его уже немолода, не успевает следить за всеми делами. Она так строга, что молодые медсестры в кабинете доктора долго не задерживаются. Доктору очень нужна молодая жена. Здоровая, послушная, покорная, которая нарожает ему детей, несколько сыновей! Как же так! Саид-Саид! — качая головой, досадовал старик, не понимая, почему так упрямится племянник. А выгода была бы и для Саида, и для доктора. Доктор не молод и потому опытен, сумеет перевоспитать одалиску, когда Рания станет его женой. И эта беседа закончилась тем же: Саид не пожелал ее продолжать, с отговорками положил трубку. И пока сид Абдул медленно шаркал от окна, возле которого стоял, когда звонил в Бразилию, к любимому креслу, Карима и Дуния заторопились удалиться из дома. Дуния решила проводить подругу до двери на медину, а для этого им предстояло пройти через захламленный двор. — Ой! — вскрикнула Карима и принялась осматривать одежду. — Чуть не порвала! Она, торопясь, зацепилась подолом любимой джеллабы за какую-то железяку, непонятно откуда взявшуюся во дворе. Дуния решила, что завтра разберется с Юнусом, заставит навести порядок перед домом. — Смотри, куда бежишь! Карима, по дороге не болтай ни с кем. Когда позвонишь в Бразилию, тоже думай, что говорить! — Да-да, знаю. А ты, Дуния, ты поняла, о чем сказал сид Абдул? — напомнила сплетница. — Саид подсматривает за Ранией по видео! Как он это устроил? Я только в кино такое видела! В триллерах! — У Саида с его деньгами сказочные возможности! Чему ты удивляешься? Карима, я думаю, нам не стоит показывать Рании, что мы что-то знаем. — А если Рания не знает, что за ней кто-то наблюдает? Это не очень приятно, знаешь ли, — не согласилась сплетница. — Какое нам до этого дело? Мне не нужен скандал с Абдулом, если Рания начнет возмущаться, узнав о видеонаблюдении. — Хорошо, я буду молчать, иншалла! — согласилась Карима. — Завтра Рания должна привести сына на урок к Абдулу. Ты к нам не приходи, чтобы не проболтаться. И не обижайся, потому что я тебя знаю! Карима все-таки обиделась. Дуния ей не доверяет! Как это? Но как только за ней закрылась скрипучая железная дверь риада, Карима мгновенно забыла обиду и заспешила в дом сида Али. Какая новость! Дядя Абдул нашел Рании ещё одного жениха: доктора, у которого есть аптека и стоматологический кабинет. Кто бы это мог быть? Зубной лекарь… Неужели это… хромой Махмуд? Точно, он это! И Карима резко сменила маршрут, решив вернуться не по привычным улицам, а сделав небольшой крюк, свернув туда-сюда, пройдя десяток лишних улиц только для того, чтобы пройти мимо аптеки доктора Махмуда. Не напрасно люди болтали, что не раз видели на медине сида Абдула вместе с Махмудом — зубодёром. Любопытство Каримы было вознаграждено: как только она завернула из-за очередного дома на нужную улицу, открылась дверь под вывеской с изображением коренного зуба, и на пороге выросла необъятных размеров женщина. Одышливо дыша, она уперла ручищи в бока, вид у нее был презлющий. Карима от неожиданности даже остановилась, раскрыв рот. Ждать долго не пришлось: вдруг к родственнице доктора (а кем бы она ещё могла быть?) подбежал мальчишка с каким-то пакетом, передал его женщине, получил деньги вместе с подзатыльником и исчез. Сестра доктора внимательно посмотрела на застывшую Кариму, хотела что-то сказать, но передумала. Зашла внутрь врачебного кабинета. Наверно, решила, что это трусящая лечить зубы пациентка. Карима, повертев головой по сторонам, понеслась по знакомым улицам медины, чтобы не задерживаться и не вызывать ненужных вопросов у Зорайдэ и женщин на кухне. …Когда она уже вошла в ворота дома сида Али, которые ей открыл муж Ахмет, строгим голосом поинтересовавшийся, где это она бродила, Кариме пришлось с ним объясняться, потом отвечать на расспросы служанки, которая готовила таджин, а Кариму отправляли как раз за специями и зеленью для этого блюда. — Я заходила к сиду Абдулу! Сид Абдул захотел чаю с мятой, той самой, которую можно купить только в лавке косоглазого Сулеймана! Только там! Только у него! Я туда ходила, потом к ларе Дунии отправилась, чтобы отдать пучки мяты для сида Абдула, а ещё… — затараторила Карима, объясняя долгое отсутствие. — Хватит, Карима! — прервала поток ее оправданий Зорайдэ, появившись во дворе. — Купила специи для таджина? Отнеси срочно на кухню! Не станем больше отправлять тебя на рынок! Ты никогда не можешь быстро сходить и купить. Тебя приходится ждать часами! — Нет, Зорайдэ, ты не права! Я тебе такое сейчас расскажу! — Некогда мне выслушивать твои сплетни! Карима, отнеси специи на кухню и помоги приготовить мятный чай. Сид Али сейчас проводит беседу с детьми. Но потом захочет выпить чаю. — Ой, я тоже хочу послушать! О чем сид Али рассказывает? Хадисы из жизни Пророка? — Иди, Карима, иди! — хозяйка дома настойчиво гнала на кухню непокорную служанку. И та подчинилась, но не шла молча, а все время причитала, на что-то жаловалась, размахивая руками, и обещала рассказать нечто потрясающее. …В гостиной на диване восседал сид Али, вокруг него расположились дети, которые пришли на урок к шейху. Карима отнесла на кухню покупки и привычно помогла собрать поднос с чайниками и стаканчиками для чая, который захочет выпить сид Али после окончания беседы с детьми. Но она не стала ждать этот момент, тихо пробралась в гостиную, спрятавшись, как обычно, в путанице многочисленных занавесей в дверном проеме между коридором из кухни в гостиную. Сид Али обсуждал с детьми очередную притчу. — …Когда Мухаммед спасался от преследований и его повсюду искали, Али, его тестю, пришла в голову спасительная мысль: он спрятал Пророка в высокую корзину, которую носят на голове. Водрузил эту тяжелую ношу себе на голову и прошел, балансируя между стражами городских ворот. — Что у тебя в корзине? — спросил один из стражников. — Пророк Мухаммед, — ответил Али. Стражи отнеслись к ответу как к удачной и смелой шутке, засмеялись и пропустили Али… — поучительным голосом повествовал старый сид Али. Дети, среди которых были не только мальчики, но и девочки в закрытой одежде и платках, слушали очень внимательно, сидели с серьезным видом. А шейх Али сделал вывод, высказав главную мысль, чему учила эта притча: — Часто бывает так: правда кажется более нереальной, чем самая невероятная ложь. Карима заслушалась. Она обожала притчи в устах хозяина дома. Шейх Али умел артистично рассказывать или читать истории. Ещё и вопросы задавал, чтобы понять, как воспринимают дети услышанное. Но в этот раз дослушать Кариме не удалось. Кто-то дернул ее за рукав, подойдя сзади. — Карима, иди, тебе лара Дуния звонит! Наверно, что-то важное, если даже мне решила позвонить, разыскивая тебя. Разговаривай по телефону тихо, не кричи на весь дом. Иначе помешаешь сиду Али! Конечно, это была Зорайдэ! — Не понимаю, Карима, если ты отнесла мяту в дом сида Абдула, неужели вы с Дунией не наговорились? Тебя долго не было! — Зорайдэ, такое случилось! Столько всего узнала, но мне Дуния запретила рассказывать! — закатывая глаза, сообщила служанка, зная, что теперь Зорайдэ не будет покоя, пока она не узнает, в чем дело. Но Зорайдэ сдержалась. — Иди, позвони Дунии, она ждет. Потом расскажешь новости. Карима послушалась. Она ушла на галерею, откуда двор риада был виден как на ладони. Двор был пуст. Фонтан сегодня успели почистить, обновить вид цветов в горшках, содрав пожухлые листья и подсохшие соцветия и бутоны. В воде плавали свежие лепестки роз. Цветная плитка, которой был покрыт весь внутренний двор риада, не просто чисто выметена, но и помыта. На перилах галереи уже не висели ковры, которые утром женщины, работающие в доме, сначала почистили, потом оставили на просушку. Столько дел было сегодня у работниц, что все устали и ушли кто отдыхать, кто — продолжать нетяжелую работу на кухне, перебирая фасоль или чечевицу… Карима убедилась, что ее разговор с Дунией никто не подслушает, хотя ох как хотелось разболтать новости! Но даже Карима с ее длинным языком понимала, что есть вещи, о которых не стоит знать всем подряд. Женщина достала из кармана джеллабы сотовый и набрала номер Дунии. И пока та ещё не успела произнести ни слова, Карима тут же выпалила: — Дунииия! Я видела! Видела сестру доктора Махмуда и его аптеку! Видела его сестру! Она как раз вышла на улицу! Доктора я несколько раз видела раньше, когда Ахмет ходил к нему лечить зуб, а меня посылали к нему за лекарствами. Я узнала, что сида Абдула несколько раз видели на медине с доктором Махмудом! — Карима, с кем ты уже успела посплетничать на медине? Говори! — потребовала лара Дуния. — Ни с кем! На медине — ни с кем. Но мне на кухне наши женщины рассказали, что сестра Махмуда сама ищет ему жену — молодую, здоровую — можно даже не очень красивую. Даже вовсе не красивую! На том конце «провода» хмыкнула лара Дуния. — Какой мужчина откажется от красивой жены? Найдется такая, он на мнение сестры внимания не обратит. — Но так говорят: как только его сестра начинает мелькать у дома какой-нибудь девушки, так и знайте: сестра доктора начала ею интересоваться, «беспокоясь» о брате. — Карима, ты все-таки разболтала на кухне, что Абдул намерен женить доктора на Рании? — осуждающе спросила Дуния. Карима молчала. Да, она проговорилась. Потом начала защищаться: — А что? Тоже мне — великий секрет! Надо бы и Ранию предупредить, чтобы прочь бежала при виде сестры доктора! Иначе не успеет оглянуться, как станет ему инструменты подавать в кабинете, когда он будет выдирать зубы пациентам. — Карима, молчи! Дай и мне сказать! Я вот почему тебе звоню: давай заранее обойдем все ювелирные лавки, чтобы Хадижа, когда прилетит в Марокко с мужем, взяла нас с тобой выбирать золото. — Дуния, золото! Свадебное золото! — принялась восхищаться сплетница. — Как я страдаю при мысли, что Ханин не выбирает золото в Фесе! — Ох, не говори! В Бразилии ее точно обманут! Я слышала от Абдула, что Мухамед сообщил ему о выбранном для Ханин женихом свадебном комплекте золотых украшений. Как же он возмущался! Все не так, всё не то, потому что в Бразилии, а не в Марокко. — Дуния, а тот браслет… Сид Абдул мог бы подарить его внучке на свадьбу. Это же браслет ее родной бабки. — Хм, браслет… — как-то горько произнесла лара Дуния. — Мне кажется, что Абдул никогда с ним не расстанется. И мне не отдал, и внучке не передал. — А он ещё у вас в доме? — В доме Я недавно держала браслет в руках. Мы с первой женой наводили порядок в комоде старика. Но Нурия у меня его отобрала. Куда она спрятала браслет — неизвестно. Кстати, что это за история с кольцом? Не знаешь? Абдул не хочет скандала! Ему кто-то рассказал или предупредил — не знаю, но якобы жена Амина, не Халиса, а другая, собралась пригрозить Лейле, что Хадижа заберет у нее кольцо с бриллиантом, когда прилетит в Марокко отмечать здесь свадьбу. — Правильно! — горячо поддержала эту идею Карима, не разобравшись, к чему лара Дуния ведет разговор. — Хадижа не дарила кольцо Лейле, просто забыла в спешке. Оно безумно дорогое! Пусть Лейла вернет! — Нет, ты не поняла! Хадижа не должна ничего отбирать. Саид, если понадобится, сам этот вопрос решит. Эмми уже запретили дразнить Фарида и Лейлу. И ты не поддерживай Эмми, а если Хадижа соберется действовать, то предупреди меня! — Хорошо, Дуния. Но я не согласна — оставить Лейле такое кольцо! Если продать его, знаешь, сколько золота можно в Фесе у любого ювелира купить?! — Карима! — Я ещё не звонила в Бразилию после того раза, когда… ну я тебе рассказывала. — Позвони, узнай, что там с черными розами в букетах. Хм, заинтриговали и меня. — Кому бы позвонить? — задумалась болтунья. — Хадижа собирает вещи. Самире? Жади? Латифа занята малышом. Эмми — лучше не стоит. Ларе Назире? Она тоже не может долго разговаривать… — Самире позвони, она умная, умеет говорить коротко и по делу. Я уже заметила эту ее особенность по ее поведению у ноутбука во время видеоэфиров на каждом празднике. Их столько было в последнее время! — Аллах! Как же замечательно увидеть праздник в доме, который так далеко от нас находится! Это даже не сказка Шахерезады! — принялась восхищаться Карима. — Пока, подруга, не могу больше говорить. Абдул меня зовет. Не успею быстро явиться — он начнет ногами топать. Карима знала, на что способен сид Абдул, поэтому не стала задерживать Дунию, отключила сотовый. И сразу набрала номер телефона Самиры, а, поговорив с ней, недолго раздумывая, позвонила и Хадиже, у которой оказалось немного свободного времени перед поездкой в дом отца. Там оставались ее малыши на время ее отъезда с мужем в Сан-Паулу. Едва услышав голос Хадижи, Карима забыла обо всех предупреждениях Зорайдэ и Дунии, чтобы не болтала лишнего. Ее понесло! — Хадижа! Аллах, даже не верится, что это ты! — Почему, Карима? Как я рада тебя слышать! Жаль, что ни тебя, ни Зорайдэ не было на моем празднике! Конечно, переполняемая чувствами, Карима спросила, разумеется, о черных розах в свадебных букетах, чем ошарашила девушку, которой никто не решился поведать подлую историю. Потом рассказала о тайне ее отца, который установил слежку за Ранией, подключив видеонаблюдение. Как она узнала? Так сид Абдул ругался с Саидом и упрекнул его, что тот мог бы проверить, не Рания ли решила досадить Саиду, отправив привет из Марокко в букетах цветов на свадьбу Хадижи, куда ту не пригласили! Услышав о том, что отец нашел способ наблюдать за опальной женой, Хадижа поразилась коварству отца. Затем Карима принялась стонать, приговаривая, что не смогла поучаствовать в выборе золота для Ханин, которой сид Абдул не догадался подарить на предстоящую свадьбу тот знаменитый браслет ее родной бабки, жены сида Абдула. И тогда Хадижа поспешила успокоить ее, пообещав взять с собой на рынок золота в Фесе, когда Азиз поведет ее выбирать, чтобы докупить обещанные украшения. Карима тут же успокоила Хадижу, убедив, что они с ларой Дунией загодя обойдут все лавки, торгующие золотом, и присмотрят самые красивые украшения. — Можем попросить отложить золото для тебя! — предложила она. Но Хадижа отказалась, заявив, то не желает лишить себя удовольствия самой выбирать украшения. И Карима согласилась с ее доводом. Ещё Хадижа помечтала, что, когда они окажутся в Фесе, то обязательно побывают в касьбе, той знаменитой касьбе, с которой связаны судьбы всех женщин их семьи. Кто не побывал в знаменитой касьбе на окраине Феса? — Лара Назира не была! — тут же нашлась Карима. — Не припоминаю, чтобы лара Назира одна или с кем-то, даже с мужем побывала в касьбе! Даже Зорайдэ туда за Жади ходила. Даже сид Абдул бывал там, когда искали Фатиму и Самиру. А лара Назира упустила такую возможность. — Тетя Назира… Ей теперь вообще не до приключений. Она не смогла приехать на мою свадьбу, потому что… Карима, сама знаешь, почему. Она уже вот-вот родит… Но какую интересную историю она нам рассказала. Не поверишь! Я не ожидала от тети Назиры такой щедрости! И Хадижа выложила рассказанную ей Эмми историю золотого браслета Назиры, от которого та время от времени отрывала золотые висюльки, расплачиваясь с официанткой из бара за приносимые новости. Браслет в итоге остался почти «лысым». И тогда лара Назира подарила его остов той же официантки из Сан-Криштована, когда та недавно вышла замуж, посоветовав вернуть висюльки из золота на браслет. — Представляешь, Карима, как бывает? Браслет был дорогим и красивым, я его даже помню. Я была маленькой, когда у лары Назиры появился тот браслет. Наверно, отец ей купил. У тети Назиры ведь не было мужа, и золото ей дарил и покупал только мой отец, ее брат. — А ты взяла и оставила кольцо с бриллиантом! Лара Назира браслет сама подарила девушке, от которой ей что-то было нужно. А ты забыла дорогущее кольцо, а его присвоила Лейла. Хорошо, что ещё не Зухра! И носит, бесстыжая! Но ты не слушай Эмми! Она хотела поддразнить Лейлу, пригрозить ей через Фарида, что ты заберешь у нее кольцо, когда приедешь в Марокко. Не делай так. Сид Саид сам это сделает, если решит, что кольцо следует забрать. И отберет, иншалла. — Что?! Эмми хотела вмешаться за моей спиной в историю с кольцом?! — возмутилась Хадижа. И только тогда Карима опомнилась и поняла, что разболтала всё, что только можно. — Аллах! Что я наделала! — шепотом сказала она себе. И стала быстро прощаться, уверяя, что ее сотовый вот-вот разрядится, но и деньги должны уже закончиться. В ужасе от того, что обо всем проговорилась, Карима, схватившись ладонями за лицо, укрылась в комнатке, о которой в риаде сида Али редко вспоминали и не подумали бы там ее искать, и предалась горьким раздумьям, что будет, когда выяснится, как Хадижа узнала о Рании, о видеонаблюдении, о кольце и обо всем остальном, о чем она, несчастная Карима, проболталась. 24. Часть 37. Глава 24. Хадижа и Фатима в доме Саида. … Вскоре Хадижа ехала на присланной отцом машине, направляясь из их с мужем дома в отцовский особняк, где временно жили ее Амран и Джамиль Отец был в это время в офисе и собирался работать допоздна, так как запустил часть дел из-за свадебных хлопот. Хадижа и Азиз улетали в Сан-Паулу в ближайшие дни. Только неурядица с билетами на самолет не позволила им покинуть Рио сегодня же. Но в доме ее ждали не только сыновья, но и Фатима. И Хадижа предвкушала разговор с ней, тем более теперь, когда узнала столько потрясающих новостей из разговора с Каримой. Рания находится под наблюдением! А ещё — дядя Абдул готов найти ей нового мужа, если отец даст Рании развод! Она может стать женой врача! Карима и лара Дуния начнут присматривать для нее самые интересные украшения в ювелирных лавках Феса. Но после радостных приветствий с Фатимой и встречи с малышами Джамилем и Амранчиком Хадижа начала болтовню за чашками чаю с вопроса о черных розах. — Что за история? Почему я узнала о ней от Каримы? Вы мне ничего не сказали! — Хадижа, тебя не хотели расстраивать, портить первые дни после свадьбы. Ты же новобрачная! Но как узнала о происшествии Карима? — не могла понять Фатима. — О, конечно, от дяди Абдула, когда она ходила в гости к ларе Дунии! Он разговаривал по телефону с моим отцом, уверяя, что Фарид не мог такое подстроить! Фатима была вынуждена рассказать о приключившейся истории с цветами. Как, собравшись у лары Назиры и рассматривая свадебные фотографии, они обратили внимание, что в свадебных букетах на цветных снимках явно видны бутоны черных роз. Вернувшись домой, она и Зулейка решили убедиться в этом. Тогда-то и проверили все букеты, в некоторых обнаружили черные розы. — Мне дурно при воспоминании, как Мириам вытаскивала из букетов и бросала на ковер длинные стебли с черными бутонами… — Значит, сорт был другой. ТЕ розы были небольшими: низенькие кустики, розы вовсе не крупные, но их было много. Красивые, но нагоняющие жути, — припомнила Хадижа. — Конечно, это были цветы не из Марокко, не из посаженных Зухрой роз. Но кто-то постарался передать тебе «привет». И это удалось. Но хорошо, что ты не заметила. И никто не обратил внимания. Если бы мы не стали рассматривать твои свадебные фотографии у лары Назиры, то и вовсе не узнали бы о выходке твоего бывшего мужа. — Хм, где эти фотографии? — Отец и Зулейка велели не показывать их тебе. Но я сохранила на своем смартфоне, знала, что ты заинтересуешься. Фатима взяла в руки телефон и принялась «листать» пальцем экран в поисках нужных файлов. — Вот, нашла. Смотри! — она протянула смартфон Хадиже. — Аллах! Хорошо, что не видела на свадьбе! Я могла испугаться. Настроение точно испортилось бы. Подлая Зухра! Это она могла такое придумать! — Не думай, что Фарид не способен. Кстати, дядя Абдул все ещё не сдался: предложил твоему отцу вариант с временным мужем, и ты стала бы второй женой. Лейла — первой. А если затянешь с возвращением, то Фарид назло тебе женится на Зухре, и быть тебе только третьей! — ухмыляясь, сообщила Фатима невероятную новость. — Никогда! Пусть Фарид берет ещё трех жен, пусть возвращает домой Зухру, но я иду уже по иному пути с другим мужем! Кстати, я прилечу в Марокко и накуплю золота на медине. А помогать мне будут Карима и лара Дуния! И весь Фес будет обсуждать каждое купленное мною украшение. Пусть Фарид и Лейла узнают об этом и лопнут от злости и зависти. Но мое забытое кольцо отцу лучше забрать. Не лично, а через дядю Рахима с дядей Абдулом или через полицию. — Именно так! Пусть Саид сам с этим разбирается, — поспешила уверить девчонку Фатима — как велел Саид. Но и сама Фатима считала, что Хадиже лучше не вмешиваться в историю с кольцом. Кольцо ей не вернут, а вот оказаться в руках Фарида она может. — Я не хотела вспоминать проклятое кольцо, которое не принесло мне счастья. Там в Мекнесе я уже потеряла красивый дорогой браслет, подарок дяди Али, когда Зухра едва не задушила меня, заманив обманом в старинные султанские конюшни. Теперь кольцо… Но пусть прошлое останется в прошлом и больше никогда не возвращается ко мне. Хочу забыть всё плохое! — Кстати, о золоте. Я решила собирать шкатулку с золотом для Назрин. Она ещё такая кроха, но подрастет, проколем ей ушки, будет носить первые серьги. — О, так Рания раньше тебя позаботилась о золоте для Райханы. Я видела купленные ребенку золотые украшения. А Райхана не старше твоей дочери. Кстати! Карима мне ТАКОЕ о Рании рассказала! — Что?! — Дядя Абдул снова ищет для нее мужа. Никак не смирится, что отец не желает давать ей развод, считает Ранию недостойной одалиской. Моя свадьба уже позади, и дядя Абдул звонил отцу узнать, не передумал ли он не разводиться с Ранией. А то появился отличный кандидат в мужья: доктор. Старый, правда. Не ровесник дяди Абдула, конечно, но ему уже пятьдесят, кажется. И потому сиду Абдулу он кажется молодым. — Врач? Рания могла бы стирать мужу-доктору халаты, приводить в порядок инструменты в его кабинете… — А когда-то она и рыбу чистила временному мужу! — припомнила Хадижа. — А какую брошь мы могли бы заказать для Рании? Шприц или зуб с дыркой? Карима сказала, что этот доктор лечит зубы! Фатима тоже рассмеялась. — Или брошь в виде клизмы! — Нет, лучше склянку со слабительным! — засмеялась Хадижа, представляя уморительные украшения. — Пожалуй, к празднику в доме дяди Али надо тоже заказать всем что-то из золота. Надо подумать над этим! — Если Рания согласится стать невестой доктора, тогда — да. А что сама Рания думает о новом женихе? Саид мне ничего такого не рассказывал! — Карима не говорила, знает ли Рания. Наверно, дядя Абдул не предпринимал пока никаких действий. Он пытался выяснить, как на это смотрит отец. — Хадижа, а если все-таки победит сид Абдул? Ах, какие мы злоязыкие! Рании там вовсе не смешно — в одиночестве, без подруг, без родственниц — даже таких, как мы. — А знаешь, Фатима, когда я, Самира и Амин были маленькими, то тетя Назира часто рассказывала нам сказки, которые придумывала сама. Нет, скорее — она переделывала под себя известные всему миру сказки, где она всегда оказывалась несчастной принцессой, страдающей от злых козней коварных сестер и мачехи. Злыми и завистливыми сестрами были моя мама и тетя Латифа, а коварной мачехой — Зорайдэ. — Почему? — удивилась Фатима. — Жади и Латифа — понятно, они жены ее братьев, и лара Назира могла не найти с ними общего языка. Но при чем тут добрейшая Зорайдэ? — Наверно, потому что Зорайдэ всегда защищала мою маму и была на стороне тети Латифы и мамы, что бы ни случалось в семье. Помнится, давным-давно лара Назира мечтала выйти замуж за дядю Али. Даже я ей в этом пыталась помочь, показывая тетю в наилучшем свете. Но Зорайдэ ее не поддержала, не стала расхваливать перед дядей Али, как это делала я. И тетя Назира это запомнила. — Рания явно не сочиняет сказки, даже скучая одна дома. Но она боится, что Саид сдержит слово и после свадьбы даст ей развод. Я не раз задавала вопрос об этом твоему отцу. — Я тоже спрашивала отца о разводе и о том, как он поступит с Муниром и Райханой. Но он уходил от ответа. Спрашивать снова уже неловко. Мне кажется, он сам не знает, как быть. Сомневается. — Мне он тоже не говорил, даст ли он Рании развод после твоей свадьбы. Мне кажется, всё останется, как есть. У него полно проблем в бизнесе. Ещё и Ранией заниматься? Его злость на нее и Мунира уже прошла. Твой отец довольно злопамятный, но это если «подливать масло в огонь», как говорится. Но Рания далеко. Ведет себя осторожно, не раздражает Саида. Мунир тоже не на глазах отца. Правда, сид Абдул на него как-то жаловался. Но… — Кстати! Фатима, ты даже представить не можешь, чем занимается отец! — Что? О чем ты? Неужели я чего-то не знаю о собственном муже? Хадижа снисходительно хмыкнула. — Да, Фатима, я узнала от Каримы такое! — Что? Говори же! — Мой отец о Рании может знать всё, если захочет. О каждом ее шаге, каждом слове! Он установил в том доме в Фесе видеонаблюдение. Представляешь? — Хм, действительно, удивил. А Рании известно об этом? И для чего твоему отцу понадобилось подглядывать за ней? Рания такая предсказуемая в жизни. — Он не подглядывает! — возразила Хадижа, желая защитить отца, чем бы ни было вызвано его странное поведение. — Наверно, имеется причина, по которой он так поступил. — Хадижа, как бы мне хотелось тоже посмотреть, как живется Рании без нас. Чем она занимается… — Наверно, с утра до вечера перебирает золото в своих шкатулках! Любуется им, вертится перед зеркалом! — предположила Хадижа. — Нет, она принимает гостей: знаю, что к ней приходит сестра Амина, как я поняла. Иногда твой отец проговаривается. А ещё Рания отводит Мунира к дяде Абдулу, который дает ему уроки. Саид не всегда доволен успехами сына. Теперь я знаю, откуда Саиду обо всем известно. Раньше я полагала, что Саид звонит дяде Абдулу, они обсуждают, как дела у Рании и у их детей. Но Саиду этого недостаточно. Он следит за Ранией иначе. — Ах, Фатима, почему же отец не устроил такое видеонаблюдение в Мекнесе, в доме Фарида? Тайное, чтобы даже Фарид не узнал. — Это невозможно. Но я тебя понимаю: мне бы тоже на твоем месте захотелось увидеть, как Лейла и Зухра уживались в доме Фарида. Это было бы более захватывающе, чем любой сериал! Две кобры в одной клетке! — О, ты спокойно произнесла имена Зухры и Фарида! — заметила Хадижа. — Да, я успокоилась, наконец. Они далеко, и я под защитой твоего отца. Я и моя дочь. — Но ты же собралась лететь с отцом в Марокко — из-за меня. Не понимаю, чего вы все так боитесь? — Опасаемся, что Фарид захочет тебя вернуть! Он может убить Азиза, чтобы добиться твоего возвращения. Хадижа изменилась в лице, открыла рот, чтобы ответить, но так и не смогла подобрать слов. Это было то, чего втайне страшилась и она сама, но не желала в этом признаваться. Фатима внимательно посмотрела на падчерицу, но тоже ничего не сказала. Разве возможно отговорить упершуюся в желании лететь в Фес девчонку? Теперь остается уповать только на возможности Саида, который всеми силами постарается защитить дочь и ее мужа от происков теперь уже его личного врага. Фарид нарушил данные обещания и превратился в лютого врага. — Очень жаль, что мне не добраться до «глаза шайтана». Так дядя Абдул называет научные достижения и вещи? — Да, Карима так и сказала! — Если Саид наблюдает за Ранией, то программа слежения находится в его ноутбуке, — задумалась Фатима. — Саид никогда не подпускал меня к своему компьютеру. В его ноутбуке весь его бизнес. А теперь ещё и это. — Он тебе не доверяет? — Конечно! После всего случившегося… — кислым тоном сказала Фатима. — Но мой ноутбук он тоже не трогает. По крайней мере — при мне. Я ничего такого не замечала. Кстати, Хадижа, почему бы тебе на свой телефон не установить программу слежения, чтобы при случае мы знали, где ты находишься. — Для чего? — с подозрением спросила девушка. — Например, ты не знаешь Сан-Паулу. А это огромный город, где легко потеряться. Хотя… мне не помог мой ноутбук и телефон, когда в бегах я оказалась в Марокко, где меня ограбили. Я осталась вообще без средств связи и даже номера телефонов не могла долгое время вспомнить, ни одного! Стресс затуманил мои мозги! Они ещё поболтали, а потом Хадижа вспомнила, что по дороге заезжала в кондитерскую, где купила любимое лакомство Фатимы — бразильские конфеты бригадейро. Это такие сладкие шарики из пшеничной муки, с цитрусовой цедрой, корицей, ванильной эссенцией и сахаром. — Коробку я отдала Мириам, сказала, что мы решим, когда подавать конфеты к чаю. — Да? Я так рада, что ты вспомнила о конфетах и привезла! Сейчас прикажу принести нам ещё чаю и конфеты! Девушки болтали, сидя в комнате Фатимы. Через некоторое время, когда Мириам было велено приготовить чай — с мятой для Хадижи и без мяты — для Фатимы, им его принесла девчонка из кухни. Ничего не уронила, не разбила, не пролила. Коробка конфет тоже была доставлена без происшествий. Фатима угостила девочку парой конфет и отослала обратно на кухню. И разговор продолжился. — Дядя Али обещал, что, когда мы с Азизом прилетим в Марокко, он устроит в нашу честь большой праздник. Это будет как бы вторая свадьба, куда пригласят и марокканских родственников Азиза. Ведь они не смогли прилететь в Бразилию. Не у всех есть деньги и здоровье. Перелет долог, дорог и труден. — Но дядю Абдула перелеты не смущают. Он, как я поняла, не раз летал в Бразилию в свои преклонные года. — Так это же наш дядя Абдул! — улыбнулась Хадижа. — Хадижа, давай вместе навестим Ранию в Фесе в ее доме! Конечно, Саид и сам туда непременно отправится в один из дней, но нас с собой не возьмет. Ведь это будет день Рании. Она пока ещё его жена. — Мы сами сходим к ней в гости. Заявимся с пакетами сладостей без предупреждения. Могу же я навестить если не ее, то брата и сестру? Даже Рания не сможет против этого возразить! — Точно! А ты возьмешь с собой меня и Кариму. Но как посмотрит на нашу вылазку Азиз? — Азизу я объясню, что хочу увидеть Мунира и Райхану. Можно и его взять, но… Лучше побыть в женском обществе. — Кстати, к празднику нужно будет купить новые платья. Не везти же с собой чемоданы с ткшейто. Одно платье займет полчемодана! А какие одежды возьмешь с собой ты? Новобрачная задумалась. — Да, в Марокко придется взять пару платьев со свадьбы. Не покупать же новые, это очень дорого, Азиз будет унижен, если не сможет их купить. Ему итак придется потратиться мне на золото. — Ты становишься похожей на лару Назиру. Она тоже соизмеряет свои аппетиты с возможностями мужа-бразильца. — Но ведь так правильно? Так и должно быть! — возразила Хадижа. — Я согласна с тобой. Но… намекну Саиду, что всем нам нужны новые праздничные одежды, тебе тоже. Вот только как быть с Самирой? Они с Лео прилетят в Марокко, в чем она появится на празднике в доме дяди Али? В тех любимых рваных джинсах? — О, нет! — рассмеялась девушка. — Самире мы тоже найдем очень красивое платье. Я лично попрошу отца подарить племяннице самое красивое ткшейто. — А Рания? Она тоже захочет прибыть на праздник в новом платье! Если Саид отведет нас всех в тот дорогой магазин, где продаются самые дорогие национальные платья, Рания пойдет с нами. Впрочем, пусть идет! — снизошла Фатима. И девушки принялись обсуждать современную моду в Бразилии, обменявшись новостями об уже сделанных или предполагаемых покупках. — Фатима, какая на тебе милая блузка и юбка! Ты умеешь выбирать. Где ты находишь такие вещи, не бродя по всем торговым центрам? Сидя неделями дома! Мне никогда не попадается на глаза ничего подобного. Но тебе и моей маме просто везет на красивые вещи! — Хадижа, однажды мы отправимся вместе в Торговый центр, чтобы выбрать для тебя одежду. Не расстраивайся. Можем и Жади пригласить. И Латифу. — И Самиру тогда взять тоже! Шопинг для всех женщин Рашидов — бывших и настоящих. Потом они обсудили новости Сан-Криштована и новые проекты Самиры. — Так жаль, что я не смогла увидеться с Самирой. Они с Лео уехали на интервью с каким-то художником, когда Саид привез нас с Зулейкой к ларе Назире, — с сожалением сообщила Фатима. — Ещё не раз встретитесь. Живете в одном городе. Как себя чувствует лара Ноэмия? Это жена Мустафы. А лара Муна? Я тоже сожалею, что не увиделась после свадьбы с тетей Назирой. Нет, надо если не заехать к ней — а я уже не успеваю, то хотя бы позвонить! Как я могла не съездить к ней сегодня утром? — Позвони обязательно! Она так расстроилась, что не смогла побывать на твоей свадьбе. А почему ты спросила о доне Ноэмии? — Дона Ноэмия… Я помню семейную историю, которую часто рассказывала тетя Латифа. Дона Ноэмия тогда ещё не была женой Мустафы, а она ему уже очень нравилась. И он однажды сделал ей комплимент, назвав куропаточкой. КУРОПАТОЧКОЙ, умиляясь ее фигурой. И начался такой скандал! Лара Ноэмия не оценила восточной похвалы, восприняла это как оскорбление. — Как? Куропаточкой? — Да! Ох, Фатима, когда тетя Латифа рассказывала, что местные жители так возмутились и озлобились и были готовы чуть ли не растерзать отца Самиры и Мустафу, мне каждый раз становилось страшно! Кто бы тогда знал, что позже Мустафа и дона Ноэмия поженятся! — Куропаточкой? Он назвал бразильянку куропаточкой?! Она решила, что ее обозвали курицей! Ха-ха! И как разрешился инцидент? — Тетя Латифа нашла открытку с изображением куропатки, вышла на улицу и показала разъяренной толпе, объяснив всем, что у нас эта птица — символ красоты. — А это так и есть? Просто я не сильна в восточном фольклоре! — приятным мягким голосом смеялась Фатима. Как будто рассыпались хрустальные колокольчики. Хадижа подумала про себя, что ей никогда не научиться так мило смеяться. Мило и искренно, как это получается у жены отца. Но Фатима не лукавила, она потешалась от души. — Сколько семейных историй мне ещё неизвестны. Конечно, многие вещи происходили ДО МЕНЯ и меня как бы не касаются. Это не мое прошлое. Но оказывается, мне всё интересно! Как жаль, что только сейчас меня осенила эта мысль. А ты уезжаешь, и мне некому будет рассказывать о прошлом семейств из клана Рашидов. — Подружись с тетей Назирой, — дала совет Хадижа. — Она тебе обо всем с удовольствием расскажет. Но имей в виду, что она раньше недолюбливала мою маму. Тетю Латифу — тоже, но не так сильно, как маму. — А что ей сделала Жади? — Не ей лично, а моему отцу. Тетя Назира обижалась на невесток, когда ей казалось, что те плохо обходятся с мужьями — ее братьями. Пропускай мимо ушей плохие слова, которые будет говорить тетя Назира о маме. — Я непременно попытаюсь сблизиться с ларой Назирой. Этого и Саид хочет. По многим причинам. Он мне намекнул. — Я рада, что тетя Назира не окажется отвергнутой нашими семьями. Когда вернусь из всех поездок, то буду часто навещать тетю Назиру. К тому времени она уже родит своих двойняшек-тройняшек. Странная ситуация… Но Фатима не захотела обсуждать эту тему и ловко ее сменила, заговорив о розах в саду. — Мы решили посадить новые сорта. Сейчас я покажу тебе фотографии роз, которые вскоре будут цвести в нашем розарии… — поставив чашку с недопитым чаем на поднос возле надкушенного шарика бригадейро, проговорила Фатима. 25. Часть 37. Глава 25. Планы Фарида. Прошло несколько дней после свадьбы Хадижи. Фарид, наконец-то, перестал бесноваться и вроде бы успокоился. Смирился ли? Сид Рахим и лара Джабира сколько ни присматривались к нему, понять не смогли. Но сида Рахима беспокоило, ЧТО предпримет Саид Рашид против их семьи теперь, когда свадьба в Бразилии позади и опасаться скандалов бывшему тестю Фарида больше нечего. — Меня беспокоит, как Саид может нам отомстить? — горестно принялся рассуждать встревоженный старик. — Сады и земли переписаны на мое имя. С этой стороны по нам удар не нанести. Сгоревший риад в Марракеше он вернул Фариду, долги были прощены. Но Саид не тот человек, кто оставит без ответа нанесенное оскорбление. Зачем, Фарид, ты пытался сорвать свадьбу Хадижи? Сделал хуже только себе, нашей семье. — Я ничего не делал, — лениво пробурчал молодой мужчина, удобнее устраиваясь на дряхлом пуфике за столом на кухне. — Не лги, внук. Саид был вне себя, когда позвонил моему другу Абдулу и уверил, что невесте были присланы от тебя цветы! — Что? — невольно воскликнула Лейла, которая тут же на кухне помогала свекрови ухаживать за Фаридом и его дедом, подавая всё необходимое к столу. Семья обедала. Но и за столом не обходилось без обсуждения домашних проблем. — Я боюсь реакции Саида Рашида! — вещал сид Рахим.- Абдул на нашей стороне. Но его племянник страшен в гневе. Я помню ту историю с его женой, когда он развелся с этой… как же ее звали?.. Лара Джабира напомнила: — Рания. Ту женщину зовут Ранией. Она теперь живет в Фесе. Отец, ты же мне сам рассказывал. Саид купил ей дом в Фесе и отправил прочь из Бразилии. — Да, Рания. Когда Саид приехал забирать ее у временного мужа, то узнал, что тот нарушил все договоры, продал ее дорогое украшение, купил на вырученные деньги лодки и машину — точно уже не помню, что там было. Но зато люди до сих пор рассказывают, в какую ярость пришел Саид, когда тот мужчина отказался выдавать ему временную жену, как пытался обмануть, практически ограбил и ее, и его. Саид потерял часть денег, но жестко наказал и обманщика, и всю его семью. — Отец, думаешь, Саид теперь примется за нас? О, Аллах! — испугалась лара Джабира. — Сынок, для чего тебе нужно было посылать цветы уже чужой жене?! — Она моя жена! Хадижа все ещё моя жена. Я не давал ей окончательного развода, и я передумал разводиться с ней. Там в Бразилии была временная свадьба, — уперся Фарид. Он, как и все остальные члены семьи, не обратил внимания, что Лейла едва сдерживается, чтобы не разрыдаться вслух. Но слезы текли по ее лицу. Она не могла даже стереть их, потому что ее руки были заняты. Она подавала ларе Джабире закуски, держа маленькие чашечки в руках, пока свекровь расставляла такие же на столе. Лейлу обидело и задело, что ее муж отправил цветы мерзавке Хадиже! Цветы! А ЕЙ Фарид никогда не дарил цветов! Вот в сериалах любящие мужья всегда дарят любимым цветы. Но ей Фарид не только цветов, но и положенного за новость о беременности золота не подарил! У него «нет денег». Всегда и на всё такая отговорка. Но она готова смириться, если у Фарида не будет помыслов взять вторую жену или вернуть Зухру, добиваться возвращения Хадижи. И вот оказалось, что Фарид отправил цветы! Деньги сразу нашлись, да? О Хадиже Лейла как-то уже перестала беспокоиться. Девчонка вышла замуж! Она принадлежит другому мужчине! Казалось бы, угроза с этой стороны миновала. Но оказывается, что это не так. Какие ещё цветы он отправил Хадиже? Была бы Лейла ведьмой, то наколдовала бы, чтобы каждый цветок в букете превратились в змею! И пусть бы ужалили Хадижу во все места! Обезобразили бы лицо! Дрожа от негодования, Лейла старалась не подавать виду. Фарид все чаще начинал насмехаться над женой, видя ее ревность. Поэтому она предпочла стоять, опустив глаза, и выполнять простые команды свекрови. Но слезы предательски текли из ее прекрасных глаз… — Голого и сорок разбойников не разденут, а у тебя, Фарид, ничего нет! — рассуждал сид Рахим, все ещё переживая за земли и цитрусовые сады. Откусив кусок от лепешки, он так и замер с набитым ртом. Потом старик нервно ел то, что дочь положила ему в тарелку. Наверно, даже вкуса не осознавал того, что ел. — Успокойся, дед, — лениво выговорил Фарид. — Ничего я не сделал, кроме того, что попросил старого друга из Сан-Паулу отправить несколько недорогих букетов на свадьбу бывшей жены. С одним условием — в букете должны быть черные розы — чтобы невеста поняла послание. Мехмет-приятель всё выполнил и прислал мне фотографии цветов. Вот и всё. И стоило это не дорого. — А отель? Кто испортил канализацию? Саиду пришлось срочно переносить свадьбу в сад у своего дома. Он еле успел, — уличая, упрекал старик непутевого внука. — Что? Чтооо?! — Фарид сначала поразился новости, а потом стал истерично хохотать. Он не мог остановиться. В какой-то момент даже подавился куском того, что было у него во рту, когда услышал новость. Только это и привело его в чувство, когда он, наконец, прокашлялся и отдышался. — Клянусь Аллахом, этого я точно не делал! И как бы я мог устроить такую пакость? И кого бы я смог уговорить так рискнуть? Мне просто повезло! Видите: даже такое несчастье настигло свадьбу, потому что ее быть не должно было! — вытирая слезы после кашля, сделал вывод Фарид. И протянул руку за лепешкой, забирая себе ту чашку, где был соус с его любимыми приправами. — Я тоже не поверил, что это твоих рук дело! — кивнул старик. — Расскажи, дедушка, что там произошло? — Аллах! Откуда мне знать? Абдул упомянул только это, потому что Саид уверен, что это твои проделки. — Пусть так и думает! Не надо его разубеждать, — обрадовался нежданной удаче Фарид. — Пусть там верят, что я их везде достану. Я им ещё и не такое устрою! — пригрозил парень. — Поздно ты захотел Хадижу вернуть, поздно оценил девчонку, — сказала лара Джабира, наблюдая за сумасбродством сына. — Она могла бы и сейчас оставаться твоей женой, а Саид не стал бы нашим врагом. Но во всем виновата Зухра. А ты не захотел ее приструнить. Если бы не привел ведьму в наш дом, ничего бы и не случилось. Хадижа родила бы близнецов — двоих сыновей! Никто не смог бы украсть у вас сына. Твой бизнес мог процветать с помощью отца Хадижи. Она же тебя так любила! — Да? Так любила, что и обманывала, и сбежала, и сыновей меня лишила, и стала женой другого? Как так? О, Аллах! Не говорите мне хорошо об этой подлой женщине! — Но, сынок, это ты всё разрушил. Пусть Хадижа не была идеальной, но, как говорится: изюма без косточек не бывает. А Зухра появилась в нашем доме и всё испортила, — горестно рассуждала лара Джабира. Вступил в беседу и сид Рахим. — Зачем ты думаешь о Хадиже? Выброси ее из головы! Всё, она никогда больше твоей не станет! Или ты, наконец, понял, что любишь ее? — пытался он понять действия внука. — Такая одержимость женщиной может быть вызвана только любовным наваждением. — Не Зухра же наколдовала тебе любовь к бывшей жене? — со страхом предположила лара Джабира. — Эта змея могла так тебе отомстить! Как найти ее, чтобы заставить снять заклятие?! Фарид ел быстро, много и молча, но то и дело глумливо ухмылялся. — Найти-то ведьму можно, но как заставить ее снять проклятие? Зухру снова стали видеть на медине, — сказал сид Рахим. — Помогла ли ей тетка-шуафа или тот бальзам для волос, которым она торгует, только люди говорят, видели ее даже с длинными густыми волосами. Шла по улице, а ветер раздувал волосы, непокрытые платком! — Не может быть! — возмущенно пискнула Лейла и испуганно смолкла: Фарид заметил ее реакцию и уже сощурил один глаз — явный признак того, что вот-вот скажет гадость. — Да-да! Я тоже слышала, как женщины в лавке обсуждали, что Зухру видят с распущенными волосами. И это не просто так: она ищет себе временного мужа. И скоро найдет! — добавила лара Джабира. Старик Рахим продолжал: — Что-то и я слышал: вроде как ее могут взять четвертой женой сыну торговца пряностями. Сид Селим уверял, что у того парня три жены были бесплодны, пока Зухра не продала им мазь для притирания живота — каждой по крохотному флакончику, в каких в аптеке продают антибиотики для уколов. И вот уже все три невестки беременные. Такую полезную лекарку, пусть и ведьму, решили держать под рукой. Почему бы не взять четвертой женой сыну, иншалла? Выгодная женитьба. И у нее свой небольшой бизнес появился. — И что — сосватали Зухру? И она согласилась? — забеспокоился Фарид. А про себя удивился: какие ещё волосы у нее отросли? Парик он забрал и прячет в сейфе у себя в «кабинете». И видел он ее голову — почти лысую, без роскошных волос! — А лицо? Оно тоже стало прежним? Шрамы зажили? Она снова стала красавицей? — не выдержала Лейла. — Лично я не видел Зухру и ничего о лице сказать не могу. Наверно, зажило и лицо, — ответил сид Рахим, растерянно пожимая плечами. А лара Джабира цыкнула на невестку: мол, это ещё что такое? Вмешиваться в разговор мужчин? — Вот вернется Зухра в этот дом, тогда сама всё увидишь, — со злой насмешкой сказал Фарид. — Как это — вернется? Для чего? Мы уже наняли служанку в помощь твоей матери, — сердито уставился на внука старик Рахим. — Я хочу, чтобы ведьма вернулась в этот дом временно. Она нужна мне для одного дела. Придется ненадолго подчиниться ее прихотям. Лейла, понравится тебе это или нет, но тебе придется освободить ее комнату и переселиться в бывшую комнату моей сестры. Поэтому готовься: собирай вещи, я вернусь с медины — помогу перенести узлы и чемоданы в другую комнату. Знаю Зухру: именно это она и потребует — чтобы ей вернули ее бывшую комнату. Ты ведь не захочешь унижаться: переносить свои вещи при ней? Она столько насмешек отпустит в твою сторону! — Но… — пролепетала Лейла. — Как же так? — с досадой вопрошала мать. — Что ты ещё выдумал? — возмутился и сид Рахим. — Так надо. Это для того, чтобы заставить Хадижу вернуться. Надеюсь, Зухра сможет наколдовать, чтобы моя жена-одалиска пожелала вернуться? — явно насмехался над семейством Фарид. Осмотрев уже опустевший стол, где еды почти не осталось, он поднялся, чтобы покинуть кухню, где в этот раз все устроились поесть. Здесь был телевизор, который обычно тоже бывал включен! Но не сегодня. Неожиданные семейные новости заставили забыть о «ящике шайтана», как обзывал аппарат сид Абдул. Выходя, Фарид, уже переступив порог, оглянулся на жену и велел ей прийти в ее комнату, чтобы поговорить. Лейла, пребывая в ужасных предчувствиях, поднялась по лестнице, прошла по коридору. — Ты звал, я пришла, — смиренно сказал она, входя в комнату, где на диване развалился Фарид. — Почему не спросишь про цветы? Я видел, как тебе было интересно. Смотри, вот на экране фотографии, — протянул он ей телефон. Лейла взяла сотовый, впилась глазами в экран. Сначала она всего-то увидела красивый букет. Кроме роз, в нем было много незнакомых цветов, названий которых она не знала. — Видишь? — спросил Фарид. — Красиво. — Ты издеваешься? Смотри лучше! Черные розы! И тогда она заметила: среди пестроты цветов чернел крупный бутон розы. — Но это не те розы, что растут во дворе возле риада. Те с мелкими бутончиками, короткими стеблями. А это же видно, что другой сорт. — При чем здесь другой сорт? В букете черный цветок! Черная роза! Что бы ты подумала в первую очередь, увидев такой букет? Ты разве не решила бы, что его прислала Зухра? — Ох, да! Я так и подумала бы, — согласилась Лейла. Только теперь до нее дошел коварный план Фарида. Так он отправил цветы Хадиже не из любви, а чтобы позлить ее и испугать, напомнить о себе. Тогда ладно. — Как она испугалась, наверно, когда увидела букет! — продолжала Лейла, поняв, чего хочется услышать Фариду. — Наверняка она со страхом вертела головой, боясь увидеть тебя и Зухру, пробравшихся на ее свадьбу! — А ты не такая дура, как мне начало казаться, — похвалил Фарид. — Дядя Абдул сказал, что Хадижа ничего не заметила. И никто не увидел и не обратил внимания. Только на следующий день, рассматривая фотографии у кого-то дома, жена некоего Амина увидела на снимке черные розы и вспомнила рассказы Хадижи, как та скандалила с Зухрой из-за ее страшных цветов. Лейла невольно вздрогнула при упоминании имени Амина. Фарид ничего не понял или не придал значения. Но Лейла испугалась. Жутко было слышать от мужа имя парня, в которого она была безумно влюблена. Ее первая сильная любовь! — Ты же не думаешь, что букетик послан для пожелания Хадиже счастья в новом браке? — Нет, конечно. — Вот именно. А теперь, когда она меня ещё раз предала, став женой другого мужчины, изменяя мне с ним каждую ночь, я намерен обдумать, как действовать дальше. Но для этого мне нужно, чтобы ты поехала со мной в Фес, чтобы попасть в дом, который ты получила в счет махра. — Зачем это? — с подозрением спросила осмелевшая Лейла. — Ты задаешь мне вопросы? Как думаешь, зачем мне надо осмотреть твой дом? — Не знаю, что ты задумал. Но я не намерена его продавать. И знаешь, что? Если вдруг ты возьмешь вторую жену, я не стану ее терпеть. Уеду в Фес и буду жить в МОЕМ доме, — заявила она ставшим визгливым голосом. — Что-что?! Хотя… Там будет видно, кто куда отправится, когда у меня появятся ещё жены. Лейла испугалась, услышав такое. Но в ней проснулось упрямство и глупая гордость. Ариба когда-то называла это самолюбием. Но Лейла чувствовала, что, имея дом, может дать отпор другим женам, когда и если они появятся. — Аллах! Не глупи, Лейла! Ты не думаешь, что тот дом без хозяйской руки может просто пропасть? Рухнуть, сгнить, сгореть? В нем могут поселиться кто угодно, решив, что риад бесхозный, или поняв, что хозяев там давно не было! — Ах, ты прав, Фарид. Тогда надо немедленно ехать в Фес и осмотреть риад! — Мы с дедушкой проверили документы на твой дом. Он твой, это махр, который дал тебе твой бывший муж. Даже твой отец не смог прибрать дом к рукам. — Или у него не оказалось денег на ремонт. Не представляешь, сколько там всего нужно отремонтировать! Стены крепкие, не руины. Но вот внутри… Я не разбираюсь в таких делах, но слышала разговор Мухамеда с братом, который обещал дать ему денег, чтобы привести риад в порядок. Дядя Абдул пытался что-то предпринимать. Тоже забросил. — Так мы завтра же съездим туда и осмотрим риад, разузнаем, что за соседи, что с домом. Оценим стоимость ремонта… Фарид бессовестно лгал, а Лейла не понимала этого. Не почувствовала фальши в его заботливых речах. Она думала, что муж заботится о ее имуществе. Но Фариду было нужно тайное место, куда он отправит и где будет держать в плену Хадижу, когда та окажется у него в руках. Укрывать несчастную, пока не появится возможность безопасно для него переправить Хадижу в Мекнес. Место, о котором никто не подумает, не заподозрит, что с ним может быть связана пропавшая дочь Саида Рашида. — Мы почти год прожили с Арибой в том доме. Никаких условий там нет для нормальной жизни. Только что крыша над головой. — Это тебе не в пустыне под открытым небом или в палатках спать, верно? — подколол ее муж, зная, как не любит Лейла вспоминать прошлое в караване. — В пустыне было ужасно. Я с радостью вернулась бы оттуда в свой риад, если бы могла. Но… там нет водопровода, как у тебя в доме. Мы с Арибой приносили воду из общественного крана в фонтане на соседней улице. Там не было нормального отопления. Ариба хитрая, она догадалась класть в постель наполненные горячей водой бутылки из-под кока-колы, которую мы иногда покупали. — Так вот как вы жили в риаде! — Да. Выживали! А печь там какая! Я ни разу не смогла ее затопить. У Арибы всё получалось, а у меня нет. И готовить еду, стирать вещи — настоящее мучение. — Ты же «принцесса». Вот и подумай: если я возьму вторую жену, стоит ли тебе перебираться в тот риад? Так мучиться и оставаться совсем одной? Служанку я для тебя позволить не смогу, — насмешливо провоцировал Лейлу Фарид. — Да? Но ты все равно будешь приезжать ко мне в МОИ дни. Так и станешь болтаться из Феса в Мекнес и обратно! — предалась нервным фантазиям девчонка. Фариду скандалить не хотелось, ведь у него была иная цель: добраться до риада глупой, капризной и ревнивой жены. — Зачем спорить о том, чего ещё нет, и неизвестно, случится ли? Едем завтра утром. И вот что: не опозорь меня. Сегодня отправляйся с матерью в хамам. У тебя должно быть чистое тело, чтобы не пахнуть потом, чистые волосы. Ты поедешь в платке, но от грязных волос неприятно пахнет! Я такого не люблю. А с тобой такое случается. И платье выбери чистое. Почему на твоей домашней одежде всегда какие-то пятна, потеки на груди? Ты совсем не стираешь вещи? Не ухаживаешь за одеждой? Лейла только глазами хлопала. Не ожидала критики с его стороны. А сам-то! От Фарида пахло не только потом, но и ослиным навозом и мало ли ещё чем. Лейлу порой тошнило, когда приходилось брать его грязную джеллабу, в которой он проходил по медине несколько дней, относить его одежду к стиральной машине в кладовку, чтобы лара Джабира могла постирать. Вещи сына свекровь стирала сама, не доверяла Лейле, чему та была рада. Конечно, Лейла говорить ему об этом не стала. Но согласилась выполнить все его условия. — И столько золота на себя не надевай, ясно? Ты даже двор метешь, увешанная украшениями, как будто ты прилавок в ювелирной лавке. Мы не на праздник поедем в Фес. Ясно тебе? — Хорошо, Фарид. Конечно! А мы к дяде Абдулу и ларе Дунии в гости заглянем? Фарид задумался. Ему и в голову не приходило, что, оказавшись в Фесе, стоило бы навестить приятеля его деда. Узнает, что приезжал, а он непременно узнает и обидится. И сиду Рахиму пожалуется. Но Фариду не хотелось, чтобы кто-то вообще знал о его вылазке в Фес и в тот дом! Но вдруг они столкнутся со стариком на медине? Надо остеречься, выбирая улицы, по которым они станут добираться до нужного риада. — Нет, мы быстро съездим и вернемся. Ты забыла, что ждешь ребенка? Моего сына? А в Фесе придется много ходить. Устанешь, и что тогда? Ночевать в доме, где, по твоим словам, нет условий? — Мы вернемся сразу, как только решим все дела с риадом, — послушно вторила ему Лейла, решив больше не возражать. — Иди к матери. Договоритесь сходить в хамам! И платье для поездки найди! Отдав приказания жене, Фарид ушел на медину. Лейла же села на диван и задумалась. Грустно было сознавать, что счастье оказалось таким недолгим. Что она делала не так? Разве Фарид не был от нее без ума, когда женился? Но в их отношения вмешалась Зухра, и теперь всё стало очень плохо. Надо было не замечать эту змею, не задевать ни взглядом, ни словом! Теперь Лейла поняла свои ошибки. Но поздно. А если Фарид приведет кобру в дом? А он собирается! Приведет! Сид Рахим утверждает, что Зухра мелькает на медине. Удивительно, что Фарид все ещё ее не изловил. Она ускользает от него — точно! Так вот почему Фарид вспомнил о риаде! О, Аллах! А вдруг он захочет поселить туда Зухру?! В ее дом? Нет, она не даст на это согласие! А как она сможет узнать, если Фарид сделает это тайно от нее? Или Фарид отселит туда ее, Лейлу, чтобы Зухра не смогла ничем ей навредить, ведь из-за беременности Лейла так уязвима! — И так тоже плохо. Я не хочу, чтобы ведьма поселилась в моем доме, но и сама там мучиться не желаю, одна, совсем без помощи, пока Зухра станет «гостьей» нежиться в моей комнате! Она ещё не вернулась, а меня уже изгоняют с привычного места! — возмущалась девчонка, забыв, чью комнату сама когда-то заняла. Но что ей сначала делать: вещи собирать или к походу в хамам готовиться и платье искать для поездки? И какое платье? По медине она пойдет в любом случае не в кафтане, а в привычной уличной джеллабе. Их у нее три: одна своя и две из подаренных Зулейкой вещей. Все вещи замызганные, как успела убедиться Лейла, встав с дивана и доставая по очереди джеллабы из шкафа. Откуда только берутся пятна на одежде? В Бразилии хотя бы дожди шли, а тут, кроме сухой пыли, разносимой ветром по медине, нет ничего такого. Как Арибе удавалось чистить верхнюю одежду? Когда родственница жила рядом, Лейла даже не заморачивалась чисткой, стиркой, уборкой… А золото — что ей делать с золотом? Фарида ослушаться невозможно. Но оставить шкатулку с золотом в доме, куда может вернуться Зухра?! И почему Фарид так настаивает, чтобы на ней не было много золота? Как это — много? Она и половину шкатулки не опустошает, когда утром готовится выйти к завтраку, чтобы помочь свекрови на кухне! Почему бы ей и двор не мести в своих любимых украшениях? Она ведь не служанка в доме, поэтому и не снимает золото, когда берет в руки помело! Отведя душу подобными мыслями, успокоившись, выбрав одежду для поездки, Лейла отправилась искать лару Джабиру, которой было известно, как работают все хамамы в округе. Нашла мать Фарида на кухне перед экраном телевизора. Как раз шли последние минуты очередной серии их любимого сериала. А Лейлу никто не позвал посмотреть! Поджав губы, девушка недовольно спросила у лары Джабиры про хамам. — Да, сын мне сказал, что надо отвести тебя помыться. Лейла, расскажи, зачем тебе понадобилось ехать в Фес? Что это за история с твоим махром? Лейле стало ясно, что Фарид что-то соврал матери о целях поездки, свалив всё на нее. Какие-то смутные подозрения мелькнули в голове у глупой девчонки. Но она тут же о них забыла. — Махр? Мой махр! Фарид решил разобраться с моим домом. Вы же знаете, что он и сид Рахим выясняли, остался риад в Фесе моим или мой бывший муж Мухамед успел его продать, как обещал и говорил мне об этом много раз! — Как можно продать то, что заявлено махром? — возмутилась старая женщина. — Вот и я не могла понять, что проделал Мухамед Рашид с моим риадом, — с умным видом возмущенно рассуждала Лейла. — Он убеждал меня в том, что продал дом в Фесе, потому что я должна буду жить в его доме в Бразилии. Потом я испугалась, что Мухамед потратил мои деньги за проданный дом, чтобы купить жилье сыну и его жене. — И что же? — не поняла лара Джабира. — Но оказалось, что Мухамед мне врал. Боялся, что потребую купить мне дом в Бразилии. Риад в Фесе он не продавал, но и не заботился о доме. Мы поедем с Фаридом, чтобы увидеть, в каком состоянии дом. — Лейла, как бы сын не уговаривал тебя продать дом — не соглашайся. Это твой махр. Да ты теперь богаче нас: и дом у тебя есть, и шкатулка с золотом, полная очень дорогих украшений. Деньги протекут, как песок сквозь пальцы, а риад — это имущество, — поучала свекровь. И Лейла с ней соглашалась. — Я боюсь, что Фарид задумает поселить там Зухру, — пожаловалась она, чтобы об этом задумалась и мать мужа. Она непременно обсудит подкинутую ей мысль с сидом Рахимом. А тот будет готов возразить внуку, если тот сделает так, как опасается Лейла. — Нет, мы больше не хотим ее видеть в нашей семье! — уверенно ответила ей женщина. — А дом продать не так просто. Для этого нужны документы. У тебя есть документы на дом, они на твое имя. — Конечно. Но они теперь у Фарида. — Так забери у Фарида бумаги на дом и не отдавай, чтобы он без тебя ничего не сделал. — Я неграмотная, писать и читать не умею, меня любой может обмануть, — плачущим голосом сообщила Лейла. — В Бразилии Мухамед отдал мне документы перед тем, как дядя Абдул увез меня в Марокко. Я спрятала бумаги на дно шкатулки, которую едва не украла Зухра. Зачем Мухамед меня обманывал? И даже денег на ремонт дома не дал! — Ох, девочка, твой бывший муж лгал тебе, что продал дом, чтобы ты от него отстала. Он знал, что ты не сможешь ничего проверить. — А если со мной так поступит и Фарид? — Не поступит. Он не намерен с тобой разводиться. А Зухра ему не нужна. Нужна, но для каких-то нехороших дел, я чувствую. Не нравится мне это! О, Аллах! Лейле тоже не нравилась ситуация, но что она могла поделать? Ничего. Поэтому оставалось только молча претерпевать недовольство. 26. Часть 37. Глава 26. Фарид и Лейла в Фесе. Опасная встреча. На следующий день супруги отправились в соседний Фес. Фарид перед выходом не медину придирчиво осмотрел Лейлу и остался доволен. Чистая, хорошо одета, золото не засверкает на всю улицу, если случайный луч солнца заглянет в узкий проход между домами. Ни к чему им привлекать внимание прохожих! Но и не унизит его вид жены в глазах знакомых, если они кого-то встретят в такое раннее время. Ехали чуть больше часа на автобусе, который полз по дороге, набитый пассажирами в этот ранний час. И понадобилось же людям ехать в Фес! Но дела там были не только у Фарида. Потом Фарид попытался сориентироваться в частях города, который знал неплохо для почти местного жителя, что такое час езды от Мекнеса? Фес был ему знаком, а вот Лейла совершенно не могла вспомнить, где находится дом, в котором она прожила почти год вместе с Арибой. Вот заклятая подруга-родственница и была всегда гидом по прилегающим к их риаду улицам. Она узнала, где что находится на медине: рынки, лавки, общественный фонтан, хамамы… Но то был совсем небольшой участок огромного города-лабиринта. А Лейла всегда полагалась на Арибу, ничего сама не запоминая. Но Фарид сообразил, где находится риад. Пробираться по улицам города пришлось очень долго. Ароматы еды распространялись со всех сторон. То супруги проходили мимо лавок и кофеен, то торговых точек с готовой едой, где можно было купить свежих лепешек и чаю. В одном таком месте Фарид и остановился, купив себе и жене поесть. Пошли дальше. Лейлу снедало желание заглянуть в каждую лавку, где торговали золотом или одеждой. Даже посудой или медными светильниками! Но Фарид решил, что у них нет времени на такую ерунду. Не за тем они сюда приехали. Были улицы, куда ветром приносило ужасную вонь. — Что это? — прижимая к носу край палантина, укутывающего ее чудесные пышные волосы, жалобно простонала Лейла. — Меня тошнит! — Где-то рядом находятся красильни и мастерские по выделке кожи. Вонь из-за этого. Терпи! Скоро пройдем район красилен. — Скоро уже мы дойдем до риада? — оглядываясь то в конец улицы, то вглядываясь в начало, вопрошала Лейла. — Как получится! — отрезал Фарид и молча ускорил шаги. Лейле пришлось почти бежать за ним. Лейла не узнавала места: ни вот тот фонтан, где толпились жители домов без водопровода, чтобы набрать воду в ведра или удобные многолитровые бутыли. Ни хамама, который попался им по пути — двери и название над входом были незнакомые. А лавки, откуда выходили женщины с пакетами ароматных лепешек? Но наконец они завернули через несколько улиц в нужную, где Лейла все так же ничего не узнавала — а как узнать длинные стены одного во всем городе песочного цвета? И даже ободраны, облезлые они были похоже. Но неожиданно она споткнулась о камень, выбивающийся из кладки старинной мостовой. Охнув, она вспомнила, как каждый раз, когда они с Арибой выходили на рынок за покупками, она вот так же спотыкалась о камень, а рядом с ним по стене поднималась зеленая плесень — и только в том месте. Остальная стена тянулась чистая, без плесени. А через несколько шагов должна быть дверь, покрашенная зеленой краской и «рукой Фатимы» в качестве «звонка». — Узнала! Мой риад вон там, напротив двери в конце улицы! Фарид, видишь? — Как ты узнала? — удивился уставший мужчина. Даже он пока не понял, какой из риадов тот, который они ищут. — Вспомнила! — отозвалась Лейла, не желая признаваться, что знаком стал камень, о который она привычно споткнулась, оказавшись на знакомой, но забытой улице. Наконец, они обнаружили дверь искомого дома. Лейла достала огромный ключ из кожаной сумки, которую ей некогда купил Мухамед. Отдала ключ Фариду, и тот вставил его в замок. Дверь старинного риада заскрипела и с трудом открылась. Фарид вошел первым, затем пропустил и Лейлу. Дверь тут же закрыл, не оставляя шансов заглянуть внутрь любопытным с медины. Огляделись. Лейла обнаружила, что ничего не изменилось с момента ее отъезда. Всё тот же беспорядок в огромном дворе риада. Вонь прибавилась, но только из-за чего она появилась? Сдохло какое-то животное, пробравшееся внутрь? Лейлу затошнило не только от запаха, но и после «живой картинки» в голове. Ее тут же и вырвало. Но Фарид не заметил происшествия, так как сам пробирался через завалы хлама, направляясь к огромной клетке на другой стороне двора. Лейла вспомнила, что клетка и раньше там стояла, а сиду Абдулу некогда было ее продать, отдать или просто выбросить. Старая ржавая клетка, в каких торговцы птицы держат живых кур на мясном рынке. Лейла решила войти в дом и даже подняться на второй этаж, посмотреть, в каком состоянии теперь находятся комнаты, где жили они с Арибой. Она бродила по дому, вспоминая прежние времена. Сколько с ней всего произошло! Ее выдали замуж за старика, потом родился сын, она оказалась в Бразилии, где с ней случилась огромная любовь к Амину, затем обманом ее вывезли в Марокко, где отец отправил ее в караван. Те дни она вспоминала с ужасом. Но потом она жила в доме сида Абдула и сделала всё, чтобы стать женой Фарида. Зухра всё испортила, лишила ее случившегося счастья… И что теперь? Лейла вдруг со страхом поняла, что для нее единственная страховка, защита в семейной жизни — это рождение ребенка Фарида, желанного им сына! Иначе ее ждет горькая судьба. И родить нужно только мальчика. Девочку Фарид не примет. Или придется рожать ещё, пока не получится сын. Это ужасно! Лейла не забыла дикую боль, пережитую ею во время прошлых родов. Но ради Фарида она готова была рискнуть ещё раз. Ее нашел в одной из комнат муж. — Лейла, где ты бродишь? — Осматриваю дом. Мы для этого и приехали сюда. Состояние риада такое, что нужен ремонт в каждой комнате и во дворе. Кухня почти не пригодна для того, чтобы там что-то готовить. Ариба готовила еду в таджине, который работает на углях. Электричества нет. Печь потрескалась. Н Арибе как-то удавалось на ней готовить и даже что-то печь! — Это было несколько лет назад, — напомнил Фарид. — Денег у меня нет на ремонт. Даже не мечтай. — Я не продам свой дом. — Ни в коем случае! Разве я тебе предложил его продать? — У меня есть ожерелье — то, которое было сломано из-за Зухры. Если его продать, то можно будет получить очень много денег. Часть риада можно отремонтировать, сделать комнаты и кухню жилыми. — Зачем? Кто тут собирается жить? Стоит ли тратить на это деньги? — А что тогда с ним делать? Но Зухру я не соглашусь здесь поселить. — Лейла, не разговаривай со мной с таким вызовом! Не провоцируй и не подкидывай мне идеи. Мне в голову не приходило поселить здесь Зухру. Но теперь я буду думать об этом. — Нет, ноги ее здесь не будет! — вызывающе заявила Лейла. — Хорошо, я открою тебе настоящую причину, почему мы сюда приехали. Плевать я хотел на эти развалины. Ремонт здесь обойдется дороже, чем стоит мой дом в Мекнесе! Но… — Тогда что ты задумал? Твоя мать говорила, что чувствует: ты задумал что-то опасное. — Мать? Не смей ей ничего рассказывать! Ты со мной или нет? Отвечай! — Фарид, конечно, я с тобой. Я же твоя жена! Я люблю тебя, рожу тебе сына! — напомнила ему девчонка. — И помни об этом! Так вот, мне нужно место, куда я помещу Хадижу, когда ее украду. Я намерен заманить ее в ловушку и схватить, когда эта самоуверенная дура поддастся на обман. — Какой обман? — Пока я ещё не придумал, но обязательно найду способ устроить ей ловушку. Или Зухра мне подскажет. Теперь понимаешь, для чего мне нужна Зухра? Не ты же с беременным животом сможешь мне помочь. Она вместе со мной схватит предательницу, поможет оттащить ее в твой дом, где мы затолкаем ее в клетку, которую я видел внизу. — Лучше бы ты туда Зухру затолкал! — Отличная мысль! Она тоже туда отправится, когда я пойму, что она мне больше не нужна. — Любимый, ты так поступишь с моими врагинями?! — бросилась ему на шею Лейла. Фарид с трудом ее оторвал от себя. — Ты тоже мне поможешь. Я даже знаю, как. Хадижа не поверит Зухре, но ты ее можешь разжалобить и привести в место, где мы с Зухрой ее и схватим. Вот и ловушка! Всё просто! — Хм, дядя Абдул собирался выбросить эту старую грязную клетку. Но проговорился об этом на медине, и кто-то из торговцев попросил продать ее. Но почему дядя Абдул этого не сделал? — И хорошо, что не успел продать! Он же давно обещал? Не вспомнил внезапно сегодня? — У него нет ключа от рада. Он при мне отдал ключи Мухамеду, а потом Мухамед, уезжая, снова оставил ключи у дяди Абдула. Поэтому, когда меня вернули из Бразилии отцу, дядя Абдул отдал мне ключ, потому что риад — это мой махр. — Лейла, у тебя никакой сообразительности нет. Ты жаловалась, что Мухамед Рашид мог продать твой дом, хотя это твой махр, но сама держала документы на дом у себя в шкатулке, у тебя был ключ от дома. Если бы риад был продан, у тебя не могли остаться документы и ключ! — Я неграмотная, Фарид. Необразованная! Я вынуждена доверять своим мужьям! Если Мухамед заявил, что продал дом и деньги потратил на покупку дома для сына в Бразилии, я поверила. — А что это за история с кольцом? Я возвращаюсь с медины настолько уставшим, что не сообразил выяснить раньше. О чем это мой дед Рахим рассказывал про кольцо? — Твоя Хадижа собралась отобрать у меня кольцо с бриллиантом, которое ты отдал мне! Ее все родственники и подруги подбивают сделать это. Но я ей не верну кольцо, оно теперь моё! — Лейла, если мне придется использовать кольцо как приманку для Хадижи. Ты мне его отдашь! — Нет! — Отдашь! А когда Хадижа окажется в моих руках, я снова его отберу и при ней верну кольцо тебе, любимая, — язвительно сказал муж Лейлы. — Любимый! — приготовилась Лейла снова повиснуть у Фарида на шее, но он заранее выставил ладонь в ее сторону. — Идем, мы уже увидели всё, что нам и мне было нужно. Главное — есть клетка. — А почему не комната? Здесь есть комната, в двери которой сохранился замок и ключ. — Нет, я намерен унизить Хадижу, сломать ее. Пусть сидит в клетке, пока я не смогу перевезти ее тайно в Мекнес. Тогда она даже обрадуется, когда сможет сменить клетку на прежний дом в Мекнесе. — И что — Хадижа будет жить в своей комнате? — Сначала — да. Поэтому тебе придется перебираться из комнаты Зухры в комнату моей сестры. А когда Хадиже привезут моих детей, когда она откажется от временного мужа, вновь в мечети устроим никях после временного брака, вот тогда я посажу ее в «женскую комнату». Там не раз сидели женщины нашей семьи. Известны истории. — О, Аллах! — испуганно воскликнула Лейла, невольно подумав, что Фарид может поступить так же и с ней. А он как будто «прочел» ее опасения на лице, сказал: — И ты не забывай об этом, дорогая. Будь всегда на моей стороне. А теперь нам пора возвращаться в Мекнес. У меня есть ещё дела на медине. А здесь нам больше нечего делать. Не забудь отдать мне ключ от риада, когда вернемся домой. — Да, Фарид. Они спустились вниз и вышли во двор. К двери прошли вдоль другой стороны двора — мимо клетки. Лейла с ужасом, но и восторгом рассмотрела железную конструкцию, пытаясь представить внутри перепуганную Хадижу и презлющую Зухру. Рыдающую Хадижу и бьющуюся о стенки клетки Зухру, цепляющуюся пальцами за ячейки клетки. — Пусть клетка ждет своих «курочек», — захохотал Фарид, хлопая ладонью сверху по железу. — Я хочу это увидеть, — подхихикнула ему Лейла. Вышли на медину. Теперь двигались, не слишком торопясь. Дорога по улицам Феса была знакома, но они спрашивали у прохожих, где находится место, откуда можно уехать из города. Снова Фарид остановился, что купить пару стаканов чаю себе и Лейле и одну лепешку на двоих. И снова направились в поисках автовокзала. Ни сида Абдула, ни других знакомых Фарид не встретил. Ни жены сида Абдула Дунии, ни ее подруги Каримы, которую Фарид считал очень опасной сплетницей, они не встретили. Впрочем, Лейла надеялась, пусть и не озвучила мужу желание, что на одной из улиц она встретится лицом к лицу с Арибой или противным бывшим женихом, которого ей едва не навязал в мужья сид Абдул. Как его звали? Лейла не могла вспомнить, из памяти стерлось его имя. Запомнились только бифокальные очки на постоянно выкатившихся глазах. Ужасно некрасивый мужчина! И ее намеревались сделать его женой?! Всевышний спас ее от жуткой участи. Но потом она вспомнила, что по требованию Фарида она оставила всё золото дома. И теперь, если ее увидят, то примут за нищую! Нет, пусть никто им не встретится до самого автобуса! Но судьба решила посмеяться над ними. Они шли по одной из улиц, Фарид молчал, а Лейла принялась болтать, что можно потом, после всего сделать с клеткой для кур. — Фарид, клетку для птицы можно будет продать торговцу курами. Сходим на любой рынок и расспросим, кому из торговцев нужна большая удобная клетка, в которой могут поместиться пара человек, не то, что куры! И продадим. Всё-таки это тоже деньги, даже если продать недорого. Куплю на них себе новую джеллабу. А то платья Зулейки уже скоро будут мне малы! Как думаешь, сколько может стоить клетка для кур? — Заткнись! — тихо, но зло приказал ей Фарид, потому что увидел, как впереди идущие две женщины вдруг одна за другой оглянулись на них. Это его удивило, но… Вдруг он узнал одну из них. Это была Рания, жена Саида Рашида, та самая, которая теперь жила в Фесе. Худшей встречи невозможно было и представить! — Идем! Молча иди! — схватил Фарид жену за рукав, грубо дернул к себе, так что молодая женщина едва не упала, но замолчала от неожиданности. Но и потом не смогла открыть рот, увидев оглянувшуюся на них женщину в красивом одеянии, в дорогом платке и ярких туфлях, носы которых выглядывали из-под подола уличного платья, с сумочкой дорогой фирмы… В незнакомке Лейла вдруг узнала Ранию, жену Саида. — Аллах! — едва смогла она проговорить еле слышно. — Идем! — процедил Фарид, чуть ли не волоком заставляя ее идти вперед. Но Лейла успела увидеть, пусть и не рассмотреть вторую женщину, с которой вместе на медине разгуливала Рания. Намного скромнее одета и старше по возрасту. Кто она? — Фарид, это же Рания, я узнала ее! — Я тоже узнал! Поэтому нам лучше скорее уйти отсюда! Дай Аллах, чтобы они нас не узнали! — Как Рания могла МЕНЯ не узнать? Если я ее узнала, то и она меня тоже! — Очень плохо! Наш план может сорваться! — Как? Мы уже и в Фес приехать не можем? А где живет дядя Абдул? Может быть, мы к нему в гости направляемся? — Да… Действительно, риад дяди Абдула недалеко отсюда. Я раньше часто бывал у него, когда дедушка брал меня с собой к приятелю, приезжая в Фес. — Вот видишь! Нам стоит к нему зайти! — Нет. Нам нужно срочно возвращаться домой. — Давай зайдем в ювелирную лавку, мы же все равно мимо нее пойдем? — предложила Лейла, надеясь, что Фарид вспомнит, что должен купить ей золото за то, что она беременна его сыном. Но муж отказался. И тогда ей пришла в голову замечательная идея: — Фарид, а давай оценим кольцо с бриллиантом? Только узнаем его стоимость, но не станем продавать, конечно. Оно мое! Но по Фесу поползут сплетни, что мы приезжали для оценки кольца. Это объяснение, что мы здесь делали. — Молодец, Лейла. Иногда ты меня удивляешь! — похвалил Фарид. — А что? Давай зайдем к ювелиру. Сплетни дойдут до сплетников из дома сида Али и дяди Абдула. Они разболтают новость в Бразилию. Так Хадижа узнает, что ее кольцо может быть продано. Она захочет узнать, так ли это, когда приедет в Марокко… — Но ты скажешь ей, что кольцо у тебя. Ты не позволил мне продать его, чтобы накупить нового золота на эти деньги. И предложишь ей забрать кольцо. — Тогда я ее и схвачу по дороге, а Зухра мне поможет. — И я помогу, даже если мне придется нести за ней упавшие с ноги бабуши! — Как мне отыскать Зухру — не знаю. Она ловко избегает меня, как будто шайтан ей помогает. — Неужели она общается с нечистой силой? — Лейла, не мешай мне размышлять. Она сама как шайтан. — Так вот почему у нее волосы отросли так быстро и красота вернулась. Точно! Шайтаны ей помогли заживить раны от пожара… — Наивная! Мало ли, что люди болтают! Я видел Зухру без парика. Всё с ней по-прежнему. Неужели новый парик купила? — А старый куда делся? — Он у меня, — проговорился Фарид. — У тебя?! — Лейла, смотри мне! Только посмей что-нибудь сделать с ее париком! Зухра выдерживает характер, но страдает без парика. Дразнит меня. Не верю я, что ее видели с непокрытыми волосами после того, как я забрал у нее парик. Сплетни старые, а их повторяют. — А где ты хранишь парик? Так она за ним должна прийти? Поэтому ты уверен, что она явится к нам в дом? — Парик в надежном месте. Но знаешь что? Я достану парик и положу на видное место. Это будет проверкой для тебя: как только прикоснешься к парику, получишь развод. Верну Зухру — женюсь на ней, а ты станешь второй. Согласна? — Нет-нет, Фарид! Я даже смотреть в сторону парика не стану! — То-то же! А насчет кольца мысль отличная. И Саид Рашид будет уязвлен, что его кольцо решили продать! — подходя к двери ювелирной лавки, повторил Фарид. — Кольцо где? — Вот, — протянула ему руку Лейла, подтягивая длинный рукав джеллабы, который во время ходьбы закрывал полностью кисть девчонки. — Ты меня ослушалась! А если бы нас ограбили? — он оглянулся по сторонам. А вдруг кто-то следит за входившими в лавку покупателями, чтобы затем, когда то выйдут с покупками, ограбить несчастных на безлюдной улице? Но в лавке были две покупательницы, которые присматривали золото для будущей покупки невесте. — Как много красивых украшений, но на какую сумму можно рассчитывать? — А что, Айша, жених ещё не обсуждал это с твоими родственниками? — Мом родственники далеко. Приедут на свадьбу только. Но выбирать золото я пойду с Каримой и ларой Дунией. А они меры не знают, такое золото выберут, что жених испугается и сбежит. А мне он понравился. — Смотри, Айша, не прогадай. Жених не богат, но и не нищий. А жениться он хочет именно на тебе! Не станет жадничать, купит тебе золото, какое ты сама выберешь, — услышали они часть их обсуждения. Лейла же внимательно присмотрелась к невесте, которая пришла заранее в лавку, чтобы прицениться к украшениям. Упоминание имен Каримы и лары Дунии помогло вспомнить, почему некая Айша показалась ей знакомой. Это же служанка из дома дяди Али! Лейла редко бывала в доме приятеля дяди Абдула, но Айша ей запомнилась. Отлично! Теперь пусть и Айша ее вспомнит. — Дорогой, давай оценим кольцо, которое ты мне подарил. Не знаю, сколько за него заплатил отец Хадижи, но теперь оно мое, и я на всю сумму намерена купить много-много золота! — капризным тоном проговорила Лейла, подходя к прилавку, за которым стоял торговец. Фарид нахмурился: такая инициатива глупой Лейлы ему не понравилась. К тому же, обе покупательницы повернулись в их сторону и уставились, пристально рассматривая. У него была отличная память на лица. И потому он узнал одну из женщин: кто бы она ни была, но он видел ее в доме сида Али! — Шайтан! — выругался он. Хорошо это или плохо, что произошла такая встреча? Сегодня же в доме приятеля сида Абдула будут знать о том, что он и Лейла оценивали кольцо, купленное Саидом Рашидом. Не запускают ли они палку в нору со змеями? Но все равно сказал: — Давай мне кольцо, я сам всё сделаю. Когда Лейла отдала ему дорогое украшение, он поговорил с ювелиром, владельцем лавки. Тот сказал: — Оценить кольцо могу, но выкупать не решусь. Все в Фесе знают, кто ты и чье кольцо. Никто не станет связываться с самим Саидом Рашидом. А стоит кольцо, учитывая размер камня… И торговец золотом назвал такую сумму, что Фарид присвистнул от удивления. Он не ожидал, что какое-то колечко, пусть и с большим бриллиантом, может стоить СТОЛЬКО! Лейла тоже и ахнула, а потом и взвизгнула от радости, забыв, что кольцо, если даже и решат продать, то кто его купит в Марокко? После того, как они с Фаридом интересовались стоимостью кольца, весь город, все ювелирные лавки, весь рынок золота будет начеку: никто у них это украшение купить не посмеет! Они вышли на медину, довольные реакцией служанок из дома сида Али, и теперь уже поспешили прочь, торопясь на автобус. Следующий автобус придется долго ждать, и ещё вопрос, смогут ли они взять на него билеты, так как желающих уехать в это время всегда бывает много. Неужели придется ждать ещё один рейс? Но им повезло: на автобус успели, билеты купили. Места заняли удобные. Если Лейла о чем-то и сожалела, так о том, что ее не увидели во всем блеске золота, в красивом платье! А то, как моль бледная, была в скромной джеллабе, с блеклым палантином на голове. А туфли — это вообще ужас полный! Но сумочка Зулейки не подвела. Видно, что давно уже не новая, но дорогая. Ей хотелось увидеть Арибу, вот кому нос утереть бы! Арибу, которая помнила ее несчастной женой Мухамеда. А теперь у нее молодой муж, красавец, ещё и одежда дорогая. Кто теперь узнает, что большая часть ее вещей — подарки Зулейки? Ей в голову не пришло, что Ариба, увидев ее на медине, прежде всего, заметила бы пятна на ее дорогой одежде, разбитую грязную, ещё новую обувь, довольно измятый платок на голове, т.е. не платок — палантин, небрежно и криво накинутый на голову, из-под которого вылезали упрямые густые кудри. Нет, она не стала бы завидовать Лейле. Нет… 27. Часть 37. Глава 27. Рания и Амина на медине. В то утро Рания и Амина встретились на медине, о чем договорились заранее, и отправились к сиду Абдулу. Рании предстояло отвести Мунира на занятия. Оставив ребенка в риаде, женщины решили прогуляться по медине, посидеть в женском кафе-кондитерской. Они заказали кофе с кардамоном и несколько видов пирожных, поболтали, обсудив местные сплетни. Амина не желала первой начинать разговор на болезненную для Рании тему. Если сестра пожелает, то сама выскажется о свадьбе Хадижи в Бразилии, куда Ранию так и не пригласили. Но была и другая животрепещущая тема: очередной жених. Женщины совсем недолго пробыли в доме сида Абдула, где лара Нурия предложила им выпить по чашке чаю, но за это время лара Дуния успела выложить им новость. Оказывается, сид Абдул не оставил надежды найти Рании нового мужа. Он никак не мог смириться, что жена его племянника проживает одна в большом доме, с детьми, которым было бы лучше оставаться с отцом. Зачем мужу и жене жить порознь? Лара Дуния вспомнила, посмеиваясь, как старик не так давно уговаривал другого племянника, чтобы Мухамед взял в жены Лейлу в наказание Латифе, убеждал: пусть одна жена живет в Марокко, другая — непокорная — в Бразилии, под рукой. Но что из этого вышло? Мухамед был вынужден забрать Лейлу в Рио. Брак оказался неудачным. С Амином он намеревался поступить так же — найти ему ещё жену, если даже не двух. Халиса и Эмми — там, в Бразилии. А ещё одну взять в Фесе, которая и станет отдохновением для измученной скандалами двух жен души сына Мухамеда. Опять не получилось. Теперь же сид Абдул уперся, желая устроить судьбу Рании, чтобы и племянника избавить от склочной одалиски, и ее не оставить без другой семьи. Ведь отец Рании — уважаемый на медине человек. У разведенной дочери снова должен быть муж. И сид Абдул приметил одного мужчину одалиске в женихи! Если торговец птицей положил глаз, сосватал и решил жениться на Айше, а другой — кондитер — вдруг передумал вообще брать вторую жену, то сиду Абдулу подвернулся, благодаря советам приятелей с медины, прекрасный жених: врач-стоматолог, владелец аптеки, человек серьезный, в возрасте. Не старый. Кроме родной сестры, семьи нет и детей тоже нет. Рания могла бы стать замечательной женой, успев за несколько лет родить новому мужу детей. Рассказывая о планах сводника-мужа, лара Дуния сообщила: — Сид Абдул умиляется, когда фантазирует, как ты, Рания, будешь строить семейную жизнь с Мехметом. Скажу честно: красивый мужчина. Но ему за пятьдесят. Он старше Саида. Однако понравится ли он тебе? Если желаешь на него взглянуть, то Карима тебя проводит. Она там уже побывала, доктора видела мельком, а вот сестру его… — Нет, о чем Вы, лара Дуния?! Какой ещё новый муж?! Я не стану разводиться с Саидом! — пришла в ужас третья жена Саида Рашида. Амина удивилась: вроде бы отец уже не ищет Рании мужа на тот случай, если Саид даст развод. Или опять что-то произошло, о чем им пока неизвестно? Правда, свадьба Хадижи уже позади, а Саид грозил дать Рании развод как раз после этого события. Но потом показалось, что всё забылось. Неужели Саид передумал? Рания твердо отмела все услышанные от Дунии предложения, высказанные ею насмешливым тоном. И вообще, не стала задерживаться, выскочила из риада, а Амина — за ней. Выносить фантазии жены сида Абдула она больше не могла. — Рания, возьми себя в руки! Не знаю, что там задумал сид Абдул, но лара Дуния, как мне кажется, его подначивает. А если нет, то будет так делать, если ты продолжишь так бурно реагировать на ее слова, — спеша за сестрой, увещевала Ранию Амина. — Амина, но что мне делать? Когда это кончится?! Зачем дядя Абдул ищет мне мужей? — Отец попросил его прекратить поиски. Вот если Саид даст тебе развод, тогда… А если Саид снова попросил дядю Абдула, но тебе пока не говорит, что ты получишь развод? Ждет своего приезда в Марокко! Ах, Рания! Аллах, что же будет! — Нет! Нет, Саид не дал мне развода и не даст! Мне кажется, он отделил меня от других жен и успокоился. — Выжди ещё некоторое время, не успокаивайся рано. После свадьбы Хадижи прошло совсем мало времени. — Не хочу больше говорить об этом! Амина, пойдем в кафе посидим! Но, заказав пирожные, запивая их пряным кофе, обсуждая местные сплетни, они все равно возвращались к разговорам о докторе. Оказалось, что Амина когда-то лечила у него зуб, а в аптеке покупала лекарства для детей других жен своего мужа. — Амина, ничего мне не рассказывай! Умоляю! Я не намерена повторять ошибку с теми торговцами, которых я тоже не желала видеть, но против воли это случилось. К доктору идти лечить зубы или покупать в его аптеке лекарства я не собираюсь! Амина посмотрела на ее покрасневшее лицо, заметила, как слегка дрожит кофейная чашка в ее пальцах, и решила больше не возвращаться к неприятной теме. Потом они решили погулять по улицам города, заходя во все лавки подряд. Но прошли мимо ювелирной лавки, решив не давать сплетникам повода для обсуждения. — Все знают, что у Хадижи была свадьба, и гадают, почему я не полетела на свадьбу дочери моего мужа. — Тебе кажется. Ты в дни свадьбы Хадижи не выходила из дома! Откуда тебе знать, что о тебе думают другие? Кто может знать, летала ты в Марокко или нет. Никто за тобой не следит, — убеждала Амина, подумав про себя: «Кроме твоего мужа, который следит и знает о тебе всё». — Амина, меня не позвали даже в дом дяди Али, чтобы посмотреть на свадьбу по интернету. Лара Дуния узнала, как можно увидеть свадьбу в доме Саида по ее планшету. — Но у твоего сына тоже есть дорогой планшет, который подарил ему отец, — напомнила Амина сестре. — Есть планшет, но это не всё. Надо уметь подсоединиться к компьютеру Самиры, племянницы Саида. А мой сын устроил скандал в доме дяди Али, поэтому я сама не могла туда пойти. Карима не звонила, Зорайдэ тоже. И дядя Али не позвал. — Но ты могла бы сама напомнить о себе. — Я боюсь, что это не понравится Саиду. Я теперь всего боюсь. Стараюсь быть осторожной. Мунир порой переходит границы дозволенного. Он становится подростком. Он и со мной иногда так разговаривает, что будь он сыном нашего отца, его не раз уже наказали бы. — Дядя Абдул хотел выпороть твоего сына! Я слышала… — Что?! — Сид Абдул звонил нашему отцу и жаловался на Мунира. Сказал, что однажды он выпорет его, а потом поставит Саида перед фактом. Мальчик плохо понимает то, чему его учат, и смеет дерзить. — О, Аллах! Мой сын… Из-за него я могу остаться без мужа! И все потому, что сын пытается меня защитить, но делает только хуже! Меня принесут в жертву, как барашка! — Так поговори с сыном, объясни, что тебе плохо из-за его непослушания. Он уже не совсем маленький ребенок, должен понять, что тебе найдут другого мужа, если его отец даст тебе развод. А его отдадут на перевоспитание дяде Абдулу. — Почему меня не пригласили на свадьбу? А что если и здесь, в Фесе, меня не позовут на праздник в дом дяди Али? Это будет страшное унижение, когда Саид прилетит в Марокко с одной из жен или с обеими, а меня проигнорирует. — Нет, Рания, Саид обязан навестить тебя в твоем доме, хотя бы для того чтобы увидеть детей! — Но я хочу быть равноправным членом семьи! А я отверженная! Не представляешь, как мне хотелось увидеть платья Хадижи. Карима рассказала, что их было пять. А в чем пришла на свадьбу Жади? Какие новые платья появились у Зулейки и Фатимы? Какие на них были украшения? Не верю, что они прикололи к одежде брошки в виде павлинов, змей и непонятно ещё чего. — Рания, не показывай свою жадность. Саиду не понравится, если начнешь выяснять, какие у кого платья, какие украшения. Кстати, если пойдешь на праздник в дом дяди Али, приколи брошь с пером павлина на лучший кафтан. Покажи, как ты ценишь подарок мужа. Рания не услышала совет сестры о подарке Саида, но взвилась из-за уличения в жадности. — Жадность? Какая жадность? Я итак сдерживаюсь изо всех сил! Но у меня есть право знать! — Хм, я помню, как лара Дуния, когда была женой сида Али, устраивала жуткие скандалы, заподозрив, что получила золота меньше, чем другие жены. Дядя Абдул тогда не раз приносил весы и взвешивал ее украшения, чтобы убедиться, что сид Али купил ей золота столько же, сколько и другим женам. Не вызывай у Саида желание сравнить тебя и лару Дунию. Это не пойдет тебе на пользу. Я видела его лицо, когда он наблюдал за скандалом. — Амина, я тоже видела лару Дунию в гневе. Разве она не была права? Имела право требовать проверки, если заподозрила несправедливость! — Хадижа рассказывала, что и ее мать не раз такое видела. Вряд ли Саид потерпит подобное от тебя. Дальше Марокко он тебя не отправит, а это значит — просто даст тебе развод! Они шли, обсуждая важную для Рании проблему, но потом замолчали на какое-то время. Медленно шагали по медине, думая каждая о своем. И вот тогда у них за спиной раздались голоса мужчины и женщины, которые обсуждали возможность продажи клетки для кур. Женщины переглянулись. Рания не выдержала и оглянулась, чтобы посмотреть на этих прохожих. Неужели прохожие на медине смеют над ней насмехаться? Амина повернулась вслед за сестрой, подумав так же. Они обе узнали Фарида и Лейлу! Напрягся и охранник, о котором они вообще забыли. Мужчина в джеллабе с накинутым на голову капюшоном шел на некотором расстоянии от них — как сопровождая до риада дяди хозяина, так и по медине до кафе, а теперь по улицам Феса. Но не только сестры узнали бывших родственников, но и те тоже их узнали и постарались быстро удалиться. Обошли женщин, не поздоровавшись, и поспешили в сторону лавок, куда и Рания с Аминой намеревались зайти. — Амина, это же был Фарид? Я узнала его! И Лейлу! С противной девчонкой я не раз виделась в Бразилии. Представь: на ней платье Зулейки! Это точно ее джеллаба! Оригинальная ручная вышивка на груди и по подолу! Она заказывала ее у мастериц, это обошлось Саиду в дополнительную плату. Зулейка покупала джеллабу ещё до рождения Бадры, когда мы прилетали в Марокко. — Это когда Зулейка потеряла ребенка? — неосторожно напомнила сестре Амина. — Дда… — запнувшись, согласилась Рания. — Она тогда столько одежды себе купила! Саид был очень щедр с ней. — Но и тебя не обделили? — Нет, я ничего не получила. Меня наказали, ты же должна помнить, что тогда случилось! Но я не виновата, я не была виновата в том, что у Зулейки случился выкидыш. — Не помню, но давай не будем трогать эту тему, — примирительно предложила Амина. — Сестра, ты должна предупредить мужа, что видела Фарида с женой в Фесе. — Действительно. Что они делают в Фесе? Что им здесь понадобилось? — Будь осторожна! Вдруг Фарид решит похитить твоих детей? Он ведь украл Фатиму и ее дочку! — Да, я сообщу Саиду. Фарид намерен вернуть сыновей, ведь Хадижа вышла замуж. Зачем ей теперь его дети? Наверно, он так рассуждает. А для этого все средства хороши. Украдет моих детей и попытается обменять на своих сыновей. — Аллах! Он на всё способен! Будь осторожна, сестра! Оглядываясь по сторонам, Рания озадаченно проговорила: — Я помню, что Мухамед покупал для Лейлы дом где-то в этой части медины. Я ещё подумала тогда, что Мухамед не просто так выбрал тот старый риад: недалеко от риада дяди Абдула. Возможно, они приехали, чтобы решить, что делать с домом? — А разве Мухамед не продал ее дом, когда отвез Лейлу в Бразилию? Я помню, что Лейла скандалила, боясь, что Мухамед продал дом, чтобы купить дом сыну. Или я что-то путаю? Ты сама мне рассказывала, — припомнила Амина. — Я не интересовалась ее махром. Но думаю, что Мухамед не стал трогать ее махр. А ей мог сказать, что продал, чтобы она от него отстала, — ответила Рания и вдруг задумалась. В голову пришла неожиданная догадка: — Амина, неужели Лейла переедет в Фес, чтобы жить в своем доме? К ней станет приезжать Фарид. Аллах, что там у них случилось? Неужели девчонка довела и молодого мужа, что он решил от нее отделаться? — Я слышала, когда заходила в гости к нашим родителям, что Фарид намерен вернуть Хадижу, когда она прилетит в Марокко, но и Зухру он тоже ищет. Это новости от сида Абдула. Он на всякий случай спрашивал, не видел ли кто Зухру в Фесе. Просил предупредить, если что-то узнаем. Кажется, сид Абдул присматривает Фариду невест. — О, так девчонка не захотела терпеть рядом ещё жен. Решила, что будет единственной женой, а теперь он привез ее в дом, полученный ею в качестве махра. — История странная, поэтому Саид должен узнать! — Узнает! — сказала, кивнув, Рания. — Но о какой клетке они говорили? Клетка для кур, которую Лейла собирается продать, — вдруг опомнилась Амина. — Аллах! Вот змея! Кобра! Это она меня подразнить решила! Откуда они узнали про моего «жениха» — торговца курами? — Наверно, от дяди Абдула. Он дружит с дедом Фарида. — Представь, что Лейла, это ничтожество, смеет потешаться надо мной! Она специально заговорила про клетку с курами, потому что узнала меня до того, как я оглянулась на нее. Кобра! Да сократит Аллах ее дни! — Но ты успокойся: теперь Айша — невеста злополучного торговца. — Да, вот только Лейла этого ещё не знает. А потом до них дойдут слухи о докторе, и она заговорит про грязные халаты, которые нужно стирать. — Зачем ты нервничаешь из-за каждой ерунды? Успокойся, Рания. — Амина, я себя чувствую очень одинокой. — Но ты сама никуда не ходишь, кроме дома дяди Абдула. Ты могла бы бывать у дяди Али. Там Зорайдэ, там Карима. Ты редко бываешь у наших родителей. К себе не зову. Жены моего мужа уверены, что ты очень богата, начнут просить у тебя денег или меня подговаривать. — Хм, пусть узнают, что все мои деньги под контролем Саида. Амина, что я должна сделать, чтобы Саид простил меня и принял обратно в семью? — Но ты пока ещё часть его семьи. Ты его третья жена! Лучше подумай, что ты НЕ ДОЛЖНА делать, чтобы снова не вызвать его гнев! — Что я не должна делать? Если меня забудут позвать на праздник в дом дяди Али, я сама приду! Я третья жена Саида! Не стану терпеть унижение. — Рания, осторожно, смотри, где идешь! Ты едва не запачкала свою дорогую джеллабу! — Амина указала пальцем на кучку собачьих какашек, которую Рания не заметила и просто чудом в нее не вляпалась. — Вот что я сначала сделаю: позвоню дяде Али и спрошу, в каком месте стоит риад, полученный Лейлой в счет махра. Потом попрошу дядю Али позвонить Саиду и сказать, чтобы он мне позвонил. — Почему бы тебе не встать под камерой в комнате и не показать знаками, что тебе нужно срочно поговорить? Или напиши и оставь на полу лист бумаги с просьбой позвонить. Рания, я все еще под впечатлением от того, что Саид за тобой следит. Если захочет, то будет знать о каждом твоем шаге! — Не издевайся надо мной, сестра. Меня беспокоит, что за мной следит не только муж, но и те его кобры, первая и вторая жены. Или там ещё и Хадижа присоединяется? Кто ещё? Жади? Самира? Жены Амина? — Не может такого быть! О, мы дошли до нужной мне лавки, куплю специи, и здесь мы с тобой расстанемся. Рания, веди себя осмотрительно! Не делай глупостей! Мне пора. Муж будет недоволен, если я вернусь позже него. Но и другие жены тоже выразят претензии, что им пришлось слишком долго присматривать за моими детьми. — Как ты выносишь других жен? — дернула плечом своенравная Рания. Но Амина только усмехнулась. — Я терплю других женщин мужа, потому что ценю свою семью. Слишком долго я ждала, когда у меня появится муж, и не хочу потерять своего мужа и семью из-за какой-нибудь глупости. — Ты так его любишь? — Амине показалось, что в голосе сестры прозвучало презрение. Поэтому она ответила довольно резко: — Люблю. И мужа, и детей, и свою семью. Я никогда не повторю твоих ошибок! Амина повернулась и пошла прочь, тихо бросив короткое «пока». Рания фыркнула, посмотрев вслед сестре, с удовлетворением отметив, как — пусть аккуратно, но дешево — одета сестра, какая у нее нищенская сумка, какая старая обувь. — У тебя, дорогая, и не получится повторить мои ошибки! — заносчиво пробормотала сама с собой неблагодарная эгоистичная сестрица. — У твоего мужа слишком мало денег и много жен и детей! Не стоит ставить себя на одну ступеньку со мной! Нет, Рания любила сестру! Но нравоучения, которые позволяла себе Амина, бесили. И тогда Рания готова была сказать сестре любую гадость, если не в лицо, то хотя бы мысленно вслед. Забрав Мунира из риада сида Абдула и вернувшись домой, Рания сразу же позвонила сиду Али. Его не оказалось дома. И пока она решала, как связаться с Саидом, он позвонил сам. — Хабиби! Как ты узнал, что мне нужно с тобой поговорить? — Рания, почему ТЫ мне не позвонила, почему я узнаю новости от твоего охранника? Это он сообщил, что на медине вы столкнулись с Фаридом и его женой. — Но, Саид, как бы я могла с тобой связаться? Ты лишил меня телефонной связи! Я позвонила дяде Али, чтобы попросить его… Но Саид прервал поток ее оправданий: — Ты вернулась в риад дяди Абдула за Муниром. У дяди есть телефон, с которого ты могла мне позвонить. Не думаю, что дядя Абдул запретил бы тебе позвонить, если бы ты сказала, что дело срочное. — Прости, Саид, я не сообразила! — с горечью призналась Рания. — Что ты можешь добавить к тому, что мне уже известно от охранника? Рания описала, как они с Аминой встретились с парочкой их Феса. — Я хотела уточнить у дяди Али, где находится риад, который Мухамед купил Лейле в счет махра. Иначе что эти двое делали в Фесе? — Я это выясню. — Мне кажется, что Фарид появился в Фесе не просто так. Он что-то задумал! — И об этом я тоже узнаю. Но будь внимательна! Если этот тип появится рядом с твоим особняком, сразу же дай мне знать! Разговор оказался непродолжительным. Рания, помня предостережения Амины, не стала выяснять у мужа, почему она не попала на свадьбу Хадижи, хотя и очень надеялась, что Саид не забудет о ней. Не стала заранее спрашивать, может ли она прийти на праздник к дяде Али. Она боялась услышать вердикт мужа, что их брак закончен, он дает ей развод. Дрожащими руками она выключила сотовый, на котором Саид временно подключил международную связь. Он мог звонить, а у нее не получится, если Саид не пожелает. Вот так, Саид предупрежден. Рания не могла смириться, что не попала на свадьбу. Пусть это дорого и проблемно, жуткий многочасовой перелет из Марокко в Бразилию с пересадкой в Париже, но все-таки! Она присела в удобное кресло и принялась с обидой вспоминать, как в тот день, когда в Бразилии все веселились на свадьбе, они с Муниром сидели дома, обсуждая, какие угощения могут быть на свадьбе Хадижи, какую выпечку выложат на столы. Рания даже приказала служанкам, чтобы испекли свадебное печенье «рожки газели», такие согнутые полумесяцем трубочки с ореховой начинкой. Потом она и сын ели их, запивая чаем с мятой. А позже Рания решила одеться, как если бы прямо сейчас за ней прилетел ковер-самолет и унес ее в Бразилию, прямо в сад у дома Саида, где шла свадьба Хадижи и Азиза. То, что торжество пришлось переносить из зала отеля в особняк отца невесты, ей сообщила вездесущая сплетница Карима. Позвонила и выложила новости: свадьбу они смогут увидеть, потому что придет лара Дуния и принесет свой планшет. Но ведь и у Рании есть планшет? То есть у Мунира? И Карима, высказав предположение, что Рания тоже всё увидит, даже не выслушала ответ, сразу отключила связь. Рания не успела сказать, что планшет сына не подключен к интернету и, тем более, надо уметь установить связь с тем компьютером, которым управляет Самира. Сама Рания ничего в этом не понимала, но так ей объяснил сын. Мунир всё умел, его в школе научили. Карима не предложила Рании прийти посмотреть на свадьбу вместе с ларой Дунией. Оная даже расплакалась от обиды. Но потом все-таки сняла с вешалки в гардеробной дорогое праздничное платье, которое ещё никогда не надевала. В нем она планировала появиться на свадьбе, ещё не зная, что никуда не полетит. Когда платье было куплено, Фатима съязвила, что цвет платья — зеленое яблоко. Что было в этом обидного? Но Рания фыркнула и повесила в гардеробной, забыв о дорогой покупке. Теперь же роскошное платье казалось ей замечательным. Облачившись в кафтан, она вернулась в свою комнату и достала шкатулку. Выбрала лучшие украшения. Так… вот эти серьги, ожерелье, браслеты, кольца. Даже тяжелый золотой пояс, который был куплен для нее Саидом как свадебное золото, она тоже застегнула на талии, которая нисколько не изменилась! Волосы уложила так, чтобы заколоть локоны в прическе любимыми заколками, украшенными драгоценными камнями. Потом Рания долго стояла перед зеркалом и любовалась собой. Но ее подогревала мысль, что за ней по видео может наблюдать Саид. Пусть смотрит! Вдруг догадается, как ей плохо от того, что ее не привезли на свадьбу! Даже если не видит ее сейчас, посмотрит потом, когда будет «пролистывать» видеозаписи за несколько дней. Затем Рания то ходила в таком одеянии по дому, то сидела в кресле или на диване, держа на руках маленькую Райхану, тоже празднично одетую и увешанную золотом, с упреком поглядывая на те места, где по ее подозрению были вмонтированы «глазки» от видео. Но ей так никто больше не позвонил — ни из Бразилии. Ни из дома сида Али. Вот и теперь она сидела на любимом диване, зажав телефон в руке, и думала, что не пригласить на свадьбу ее могли по просьбам Зулейки и Фатимы. Это они могли испугаться, что Саид решит оставить Мунира и Ранию в Бразилии, а за маленькой Райханой кого-нибудь отправят, чтобы дочь тоже привезли в Рио. — Это их интриги, уверена! — сделала она вывод.- Две кобры! Вдруг Рании захотелось съесть что-то вкусное. — Не приказать ли приготовить бестеллу? — спросила она у Мунира. Тот радостно кивнул. Этот пирог с курицей и тертым миндалем, щедро посыпанный сахарной пудрой, они с Муниром очень любили. Придя на кухню, Рания распорядилась приготовить также тушеное мясо с черносливом, потому что Мунир ел это блюдо с удовольствием, подражая отцу, которому тоже нравилось мясо мешуи. Уже несколько дней не звонила Карима. А обещала скинуть на флешку запись свадьбы! Можно, конечно, попросить показать видео лару Дунию. Но Рания опасалась, что та ей откажет. Или не получилось сделать запись? Тогда Карима могла бы не обнадеживать, позвонила бы и сказала, что ничего не вышло. Но Рании так хотелось увидеть свадьбу хотя бы в записи! Жена Саида все дни после свадьбы Хадижи переживала из-за этого. Звонила Амине, но сестра, зная о прослушивании Саидом дома, боялась разговаривать по телефону. Поэтому они и договорились встретиться на медине и посидеть в кафе-кондитерской. Посидели, погуляли по медине, столкнулись с Фаридом и Лейлой. Вспомнив случайно услышанные, но нарочно сказанные бывшей женой Мухамеда слова (в чем Рания не сомневалась!), она обхватила и крепко сжала в ладони любимый кулон, золотой, но с крупной жемчужной «каплей», над которой был укреплен довольно крупный изумруд. Не имея возможности бывать на праздниках, где можно показать украшения, Рания носила золото дома. Она так часто открывала крышку шкатулки, что, казалось, та скоро может сломаться. А ещё она часто заглядывала в шкатулку Райханы. У малышки уже были и серьги, и браслеты, и золотые цепочки, и даже небольшое ожерелье. Большая часть украшений — те, что перекочевали туда из шкатулки Рании. А кто ещё подарит ее дочери золото? Саид пока не догадывается порадовать маленькую дочку. — Но Хадижа с детства купалась в золотых украшениях! — проговорила Рания вслух, припоминая, как дочь Жади, будучи ещё малышкой, то и дело повторяла, что хочет много золота, и Саид каждый раз ей что-то покупал, привозил украшения из каждой поездки. Почему он забывает так делать с Райханой? Впрочем, он и Бадре не покупал золото. Или девочки ещё слишком малы — так он думает? Но Рания решила не напоминать Саиду о том, что Райхане пора начинать собирать шкатулку с украшениями. Вспомнилось поучение Амины, советовавшей действовать мягко, капая Саиду на мозг время от времени. Как это она сказала? Мягкая вода стучит по твердому камню, пока не пробьет его. Вот так теперь и собиралась действовать Рания.