Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

7. Часть 38. Глава 7. Происшествия в Сан-Криштоване. Новый день в Сан-Криштоване начался как обычно. Бар открылся, и внутрь потянулся народ. Кому нужны были пирожки и сок, а кому-то и стаканчик кашасы пропустить. Дона Жура каждый день наблюдала за Базилио и Флавией. Для нее это стало нечто вроде развлечения. Флавия оказалась ловкой, прилежной, никогда не становилась заторможенной, как Анинья. Но… она постоянно третировала несчастного Базилио. И пусть парень научился «отвечать», но порой доне Журе было жаль парня. Все-таки гонять его как работника имела право только она — хозяйка бара, его работодательница. Такие мысли ей приходили в голову не впервые. Если Жура и терпела такое обращение со своим подопечным, то лишь из нежелания портить отношения с Флавией. Та была той ещё штучкой. Вот фыркнет и уйдет, а где сегодня найти хорошую официантку? Нет, желающие получить работу в баре имеются, но ведь придется учить, а Флавия как-то очень быстро всё схватывала и предугадывала требования владелицы бизнеса и пожелания посетителей бара. Если сначала Журу и ее подругу Ноэмию жутко раздражало то, что новенькая то и дело начинает напевать модные песенки, то теперь к хрипловатому голосу, постоянно фальшивящему, уже привыкли все — от Журиньи и Ноэмии до любого посетителя. Вот и сейчас, стоило лишь переключить телевизор с радиоволны, где шел какой-то концерт современных молодежных песен, на телеканал, где вот-вот должен был начаться футбольный матч, Флавия продолжила петь ту веселую песенку, которой она подпевала перед тем, как оборвалась радиотрансляция. Жура и Ноэмия сидели за своим столиком в привычном «хозяйкином» углу бара и сплетничали. — И что тебе не нравится в очередном новом платье, Журочка? Кажется, тебе уже скидку стали делать в магазине, где ты одеваешься много лет. Я уверена: платье один в один с теми, что у тебя появляются всегда: отделка мелким кружевом по горловине, приталенное и с удобными карманами. Расцветка тоже… — Вот! В ней-то и проблема! — подняла указательный палец женщина. — Я решила сменить имидж, как говорит Самира. Заметила, подруга, что я и волосы в каштановый цвет перекрасила? — Заметила. Так и я тоже планирую посетить салон красоты. Правда, Мустафа не оценил мою глупую шутку, когда я пригрозила перекрасить волосы в благородный фиолетовый цвет. Уперся, что пойдет вместе со мной, чтобы проконтролировать процесс. — Это не шутки, Ноэмия! Хм, хм… Так вот, отправилась я за новым платьем, и хорошо, что взяла с собой Базилио. Он и заметил промах, а я была без очков и сама не увидела. — И что за ткань была? — заинтриговало Ноэмию. — Представь: я попросила выбрать мне платье в горошек. Увидела за спиной продавца на вешалке как раз такое — на нежно-зеленом фоне коричные горошины. Купила без примерки, ведь в магазине знают прекрасно мои размеры. Но если бы Базилио не сунул нос в пакет с обновкой, то сейчас у меня началась бы чесотка на нервной почве. — Почему? Что-то с горошинами на ткани? Это оказались кофейные зерна? Или что? — Если бы зерна кофе! Там издали горошинами казались нарисованные жуки! Только подумать: как такое платье носить, когда у тебя по всему телу будто ползает сотня жуков! Отвратительно! — и дона Жура передернула плечами с видом, показывающим омерзение. — Это вам не шутки! Но Базилио увидел и спросил, зачем я покупаю платье с жуками! А я его ещё брать не хотела с собой, но позволила пойти только потому, что мне надо было зайти в церковь, чтобы передать падре пожертвование и пакет со сладостями из бурити. Базилио согласился нести пакет. — И где платье? Ты его вернула? — Разумеется! Предупреждать надо, когда торгуете одеждой с нарисованными насекомыми! Теперь вот сижу и думаю: обменяли мне на платье с крупным рисунком в духе «пожар в джунглях», но там на животе, когда наденешь, обезьянка с бананом, выше на одной груди — тукан, на другой — яркий крупный цветок. Остальной фон — листья из тропического леса. — И ты опасаешься, что подвыпившие посетители начнут подтрунивать над этим платьем? — рассмеялась Ноэмия. — А разве нет? Мне придется весь день прикрывать эту «красоту» старым фартуком. — Так купи новый… Их беседу прервала Флавия. — Хозяйка, заказали чай из маракуйи. Но в меню бара такого нет. Что делать, дона Жура? — Так и маракуйи у нас нет. Откажи, — ответила хозяйка бара. — Кстати, я Базилио не вижу. — Только что ушел проведать Лижейро, который сидит возле мастерской с больной ногой. — А кто его отпускал? Пусть вернется, я ему покажу! — пригрозила Жура. Официант незаметно просочился на рабочее место, так что дона Жура не сразу поняла, что тот уже убирает грязную посуду и машет мокрой тряпкой совсем рядом с их с Ноэмией столиком. Но парень был погружен в себя, и, что странно — тоже пел. Переглянувшись, женщины одновременно прислушались. Это оказалась печальная песня о том, что он, влюбленный парень, расстался с девушкой, которая ему изменила и бросила, и он ушел со слезами на глазах, но не оглядываясь. — Хм… Хм… — отреагировала Жура, вздернув удивленно брови, но попивая мелкими глоточками кофе из небольшой белой чашечки. — Неужели и наш Базилио в кого-то влюбился? — заинтересовалась Ноэмия. — Но кто нам расскажет новость о нем, если главный сплетник в районе — он сам? — Базилио! — оборвала Жура заунывный напев, решив, что двух фальшивящих певцов ее потрепанные жизнью нервы просто не выдержат. — Скажи Флавии, чтобы принесла нам с Ноэмией по стакану сока и пирожки. Базилио оторвался от уборки и поплелся выполнять поручение. — У нас сегодня пирожки с новой начинкой: вместо трески — креветки. Сделали небольшую порцию — на пробу. Хочу посмотреть, как пойдет. — Когда будешь готовить «обед» для Самиры? — Скоро. Это не займет много времени. Договорились, что я приготовлю простые блюда: рис с вяленой говядиной и манго, салат из копченого лосося и манго, кокосовый мусс с манговым соусом. Кое-что уже готовится на плите. Флавия за этим следит. Да, не забыть достать ликер из гуарани. Но это уже из моих личных запасов. — Не слишком ли много манго? В каждом блюде! — И что? А из чего же ещё мне готовить, если из всех продуктов у меня имеется больше всего манго! — Рис куши. Рис с осьминогами… Запеченные свиные ребра с абрикосовым джемом и рисом. И всё без манго. — С осьминогами, Ноэмия? С осьминогами?! Хм! Это вам не шутки! — Я думала, Самира принесет свой кулинарный блокнот с рецептами, вы с ней оттуда выберете интересные блюда и будете вместе готовить, — сказала жена Мустафы. Но Жура лишь весело покачала головой. — У этой девчонки только язык хорошо работает. Хлыст вместо языка. А домашняя работа и кухня — не для нее. Просто удивительно, что она дочь Латифы, которая умела делать всё. — Мда… Но Лео не жалуется и не похудел за время семейной жизни. Вдруг дона Жура, бросив по привычке короткий взгляд на улицу через распахнутые двери бара, удивленно замерла, уставившись на происходящее за пределами ее бара. — Что там, Жура? — повернулась сидевшая спиной к выходу дона Ноэмия. — Только что в сторону улицы, где автомастерская, проехали две полицейские машины с мигалками, но без сирены. Вот как так? Стоило только похвалить наш район, какой он тихий, спокойный, не криминальный, как тут же что-то случилось, — подосадовала Жура. Дона Ноэмия же поднялась со своего места, намереваясь пойти узнать, в чем дело. Это дона Жура вынуждена оставаться в заведении, как приколоченная к месту, а дона Ноэмия без страха оставляла своё кафе на помощниц, полностью им доверяя. Поэтому могла и в баре у подруги посидеть, и заглянуть в магазин, где муж работает. Но надо было выяснить, почему полиция появилась в районе. Всевышний, не на ее же кафе напали бандиты! Ноэмия быстро ушла, а дона Жура поискала глазами Базилио и страшно удивилась, что сплетник на месте! Но что-то он сам не свой и в лице изменился. — Что такое, Базилио? Тебе что-то известно, почему в Сан-Криштован пожаловала полиция? Не хочешь пойти узнать, в чем дело? На этот раз я тебя отпускаю! Иди! Обычно парня не надо было упрашивать, но не теперь. Глаза Базилио округлились от ужаса. Он как-то съежился и несколько раз перекинул мокрую тряпку из руки в руку, как бы решая, пойти или нет узнать новости. Но любопытство победило. Но шел он нервной походкой, как будто в любой момент готов был рвануть обратно в бар. — Это мне не нравится, — нахмурилась дона Жура. И теперь уже, не доверяя парню, отправила на место происшествия Флавию, скорее даже не за новостями, а проследить за официантом. Так и сказала работнице. А новости она итак узнает: если не от Ноэмии, так от взбудораженных клиентов бара, которые непременно потянутся к ним, чтобы обсудить чп в районе. А что ещё это может быть, если сразу две полицейские машины прибыли? Кстати, кто и кому их вызвали? В конце соседней улицы находится только мастерская Рапазао и Лижейро. Неужели убился кто-нибудь, упав с их игровой доски? Ждать долго не пришлось. Доне Журе стали известны многие подробности ещё до возвращения Базилио и Флавии. Как она и думала, рассказали посетители, зашедшие поделиться главной сплетней дня. Да, полиция побывала в мастерской местных жуликов. Но, как выяснилось, в этот раз это они оказались жертвами нападения и даже ограбления. Это случилось после того, как Базилио забегал в мастерскую, чтобы проведать Лижейро. Но тогда ещё всё было в порядке. А чуть позже подкатил грузовик, что не вызвало подозрений у работяг в мастерской. Грузовые автомобили они тоже иногда ремонтировали. Но из кузова грузовика высыпали парни в балаклавах. Одни содрали с ворот огромный бизиборд и быстро погрузили его в кузов, кто-то схватил мешок с «запчастями» к «доске развлечений» и тоже забросил его в кузов с железным грохотом, а ещё двое, повалив на землю Рапазао, принялись его избивать. Лижейро, который мог бы только костылем размахивать, оцепенел от страха и защитить товарища не посмел. После чего банда странных грабителей также быстро укатила в неизвестном направлении. И тут уж заботливые соседи пришли на помощь: вызвали полицию, хотя избитый Рапазао умолял не делать этого. Лижейро сидел и плакал — то ли от облегчения, что всё закончилось, то ли из-за потери бизиборда, приносившего им прекрасный и стабильный доход. Когда подъехала полиция, возле пострадавшего от побоев Рапазао хлопотала дона Марселина, осматривая синяки. Рядом присел на старое колесо Лижейро — тоже с синяками на лице, правда, полученных при падении с лестницы. Жертвы не стали писать заявление, так как полиция удивилась странной краже, похожей больше на хулиганство. Однако владельцы мастерской претензий не имели, поэтому полицейские уехали. Но местные жители в обсуждениях между собой определили, что напавшие на мастерскую были ребятами из ближайшей фавелы. Кое-кого даже узнали, хотя свидетели предпочли в общение с полицией не вступать и показаний не давать. Но зачем бандитам из фавелы понадобился бизиборд? — Это месть! Вот уверен, что парням отомстили! Забрали у них самое ценное, что тех радовало. Недаром Рапазао получил столько пинков! — услышала дона Жура разговоры за столиками, находясь за стойкой бара. Она наливала кашасу или делала капиринью, накладывала порции готовых пирожков в одноразовые тарелки, но к разговорам прислушивалась. Наконец, явились Флавия и Базилио. — Ну? Что там случилось? — поинтересовалась дона Жура у Базилио, отправив Флавию готовить заказ для Самиры и ее гостей. Захотелось услышать версию работника. Но Базилио был явно напуган. — Да что с тобой, парень? Базилио, тебе что-то известно? А ну-ка рассказывай! Что ты натворил? К чему оказался причастен? Не хватало ещё, чтобы и на мой бар совершили налет, потому что ты во что-то вляпался! Это вам не шутки, — уже в который раз за день повторила хозяйка бара. — Базилио, не молчи! Она отвела официанта в сторону, радуясь, что нет наплыва посетителей, и все, кто рвался попасть в бар, уже заняли столики, пьют и едят. У нее оказалась свободная минутка. Тогда Жура и взялась за Базилио. Взрослый парень расплакался. — Дона Жура, я не хотел… Думал, сделать как лучше, чтобы у Рапазао бизиборд ещё интереснее получился! — При чем здесь та доска? Ах, да, ее же бандиты уволокли в качестве добычи! Им она зачем? — Да для того же самого, что и ребятам из мастерской! Они придумали доходное дельце, все свои запасы проверили, все помойки обошли. А тут я вспомнил, что у нас в фавеле есть прекрасная куча мусора, где можно найти много чего! И привел Рапазао! Мы вместе порылись, нашли столько всего! Целый мешок вывезли! А когда я вернулся домой, то ко мне пришел местный бандит, мелкая сошка от местного шефа. Он потребовал рассказать, что мы искали и что вынесли с помойки из фавелы. Уго… Он такой страшный… Я испугался. Им ничего не стоит прирезать меня и мою семью. — Ясно! — уже всё поняв, кивнула дона Жура. — И ты в мельчайших подробностях рассказал этому Уго про находчивых знакомых из Сан-Криштована, их маленький, но доходный бизнес. И тогда твои криминальные соседи из фавелы решили забрать всё себе, потому что на прибыльной доске появились запчасти с их территории. Я права? Несчастный Базилио только кивнул в ответ. — Они избили Рапазао, а могли бы так же отделать меня, — пожаловался парень. — Теперь ещё и эти двое из мастерской могут тебе наподдать, если поймут, что это ты навел на них бандитов! — Нет, дона Жура, но Рапазао попросил меня, чтобы я рассказал, если где-то увижу бизиборд или что-нибудь услышу в фавеле. — И что ты намерен делать? В твоей фавеле в самом центре некий Уго с товарищами установят увезенный из Сан-Криштована бизиборд и начнут деньги собирать за необычное развлечение. Ты же рассказал им, как и что там надо делать? Базилио уныло и обреченно кивнул. — Не могу назвать тебя трусом, парень, потому что жить твоей семье рядом с бандой этого Уго, но совет дам: не болтай. Сдается мне, что всё было немного не так. Но я не хочу разбираться в криминальной истории. И ты тоже держись подальше от Уго и его нового развлечения. А тем двоим из мастерской ничего не рассказывай, всплывет где-то эта штуковина… как ее… бизбикрод. или нет. Надо Рапазао — сам пусть ищет, а ты, Базилио, не смей вмешиваться. И смотри у меня! О том, что это не шутки, она не стала повторять. Сколько можно? Потом Базилио был отправлен продолжать заниматься столиками, уже полными грязной посуды. А дона Жура покинула ненадолго зал, чтобы проверить, что происходит в ее подсобке. Но молодчина Флавия уже заканчивала готовить заказанные Самирой блюда. — Ладно, как только закончишь, сразу позвоним девчонке. Пусть приходит и забирает, — решила хозяйка, похвалив перед этим Флавинью. …Чуть позже Самира и Лео заскочили с всполошенным видом в бар, чтобы забрать заказ. Всё было так упаковано, что многим посетителям показалось это любопытным. Но когда спустя недолгое время к дому Самиры подъехал дорогой автомобиль отца Лео, того самого Леонидаса Ферраса, и из машины вышли две женщины, в которых завсегдатаи бара узнали мачеху Лео и ту старую женщину, которая, пусть и очень давно, несколько лет назад, разыскивала в Сан-Криштоване внучку этого самого Ферраса. Многие это помнили и сразу напомнили другим, кто сидел с ними за столиками в баре. А когда из машины начали выгружать упаковки с памперсами, то Базилио выскользнул из бара, чтобы помочь переместить их к двери Миро. На балкон выглянула Назира, взмахнула радостно руками, прижала ладони к лицу, потом всем своим видом жарко поприветствовала гостий с балкона, зазывая войти в дом. Дона Иветти и Далва, осмотревшись вокруг, поприветствовав с расстояния дону Журу и дону Ноэмию, вошли в дом доны Назиры, в сопровождении Самиры и Лео. В руках у всех были упаковки памперсов. В гостиной лары Назиры поднялась суматоха, хотя хозяева знали заранее о прибытии гостей. Ханин тут же покрыла волосы платком, Назира же итак была в красочном тюрбане и домашнем восточном платье. Миро ради приличия тоже приоделся: не встречать же женщин в шортах и майке. Перед тем, как сесть пить чай, женщины, конечно, решили увидеть малышей. Далва схватила на руки Ферюзу и, сюсюкая с девочкой, исподволь высматривала новорожденных, которыми заинтересовалась дона Иветти. Конечно, детям были привезены подарки. Иветти, не раз бывавшая в Марокко, наслышанная, что малышам дарят золотые украшения, привезла всем по золотому кулону на золотой же цепочке, хотя накануне Самира, отвечая по телефону на вопрос Иветти, что подарить, подсказала, что золото мальчикам не дарят! Только девочкам! Но, увы… Дона Далва тоже привезла какой-то подарок или подарки, но сверток положила так, что тетя Назира не заметила или забыла и не развернула при всех. Но дона Далва могла сделать это умышленно, если так и было задумано. Самира гадала, что это может быть, и не выдаст ли ее подарок их тайну? Наверно, у девушки беспокойство было написано на лице, потому что Иветти шепнула, что в свертке — четыре небольших альбомчика для фотографий, по фотоальбому на каждого малыша. — А тот, четвертый альбом… Он какой? — осторожно спросила Самира. — С цветочками и куколками, — просто ответила Иветти. — Мы вместе выбирали, и я сказала, что из-за пропажи ребенка все дарят доне Назире по четыре подарка. Это ее не задевает, а, наоборот, утешает и вселяет надежду, что ребенок однажды будет с ней и получит все сделанные ранее подарки. — Уфф… — выразительно выдохнула Самира, показывая, какое испытала облегчение. Обсудили, на кого похожи дети. Далва тоже внимательно рассматривала хнычущих детей, которые недавно поели, уснули, а их взяли и разбудили. Обе гостьи согласились, что, если Ферюза — это вылитая Назира, то ее сыновья больше все-таки похожи на Миро и в будущем явно станут спортсменами. Не забыли упомянуть и про дочь, которую Назира называла Асмой. Когда ребенок найдется, девочке дадут другое имя, второе, настоящее. — Назира, положи это ожерелье в ее шкатулку. Мне рассказали, что у твоих дочерей уже есть шкатулки с украшениями. Я не побывала на вашем национальном празднике акики — я правильно назвала это слово? — но хочу оставить для твоей дочери подарок, это ожерелье! Назира принесла шкатулку Асмы, открыла с горестным видом и положила подарок. — Ее найдут. Моя дочь вернется, — сказала она, кивая в подтверждение своих слов. — Конечно, обязательно найдется и вернется к тебе! Детектив установил, что Альбьери выбрался из страны по поддельным документам. Но все равно есть ещё ниточки для его поиска, только я пока не стану об этом говорить. Мне Леонидас запретил, чтобы не сорвалась операция по поиску и поимке этого предателя. Самира удивлялась тому, как Иветти умело выкрутилась, рассказывая о работе детектива и «ниточках» в расследовании. Потом пили чай. Иветти принялась вспоминать, как в Марракеше они с Жади привели к Назире Хадижу, у которой начались роды. — Я не видела сам процесс, так как моим нервам такого не выдержать. Но вы с Жади приняли роды. Жаль, что одного ребенка потом похитили. — Но мы с Лео нашли похищенного сына Хадижи. А в Марокко это было сделать куда сложнее, чем в истории с Альбьери. Тогда мы не знали похитителей. А про доктора нам многое известно, надо лишь узнать место, куда он улетел и где затаился. Далва сидела молча. Она не вмешивалась в разговоры, но очень внимательно слушала. Возможно, о некоторых вещах она узнала только сейчас. А вот Лео заявил, что вполне мог бы помогать детективу в его поисках. Миро тут же его поддержал, предложив и свою помощь. Но дона Иветти замахала руками: — Что вы, не надо! Потому что если вы первыми вдруг доберетесь до убежища Альбьери, то можете его спугнуть! Пусть детектив работает сам, он специалист. Видя, что дона Назира молчит, но явно хочет возразить, Лео поспешил исправить свой промах: — Иветти, ты права. Я хорошо знаю Альбьери. Этот старый лис, стоит ему почувствовать опасность, сумеет перебраться в другое тайное место, которое придется долго искать. Он всё просчитал и устроил несколько укрытий на случай преследования. — О, Аллах! Нет, не вмешивайтесь! Пусть ищет детектив. Гадание говорит, что Асму найдут, когда Альбьери умрет! Но я хотела бы посмотреть ему живому в глаза и спросить, за что он так со мной поступил? — Вот видишь, Назира, даже гадание сказало, что твоя дочь вернется. Это главное, — успокоила Иветти. — Сыщик отрабатывает все аэропорты страны, пытаясь найти тот, откуда похитители вылетели в другую страну. Для этого детективу понадобились фотографии Альбьери и доны Эдны. — У меня есть единственный снимок Асмы — его сделали во время УЗИ. В клинике его отдали Миро, но по нему не узнать ребенка. О, Аллах! Я каждый день смотрю на эту фотографию и разговариваю с дочкой! И тут Далва допустила промашку, сказав, что, по мнению детектива, как она поняла, на поиске могут уйти годы. И нужны какие-то иные способы для поисков ребенка. Самира тут же попыталась исправить положение. И ей в голову пришла такая простая мысль, что она удивилась, почему никто все ещё не додумался до этого решения! Она тут же его озвучила: — Я считаю, что для ускорения поисков Асмы нужно выйти в интернет с просьбой о помощи. Ведь ищут даже не одного человека, а двух пожилых супругов с маленьким ребенком! За кого Альбьери и его жена выдают новорожденную? Только за внучку! Выложить их фотографии в интернете на множестве сайтов и описать историю похищения… — Нет, Самира. Никто не хочет скандала, а после такой публикации в СМИ он явно вспыхнет, начиная охоту на всемирно известного генетика, укравшего ребенка, — охладил ее пыл Лео. — Не стоит привлекать внимание к клинике и таким фигурам, как твой дядя или Леонидас Феррас. Надо искать через интернет, подав историю для поисков как-то иначе. — Например? — Родственники ищут внезапно пропавших стариков, которым была доверена новорожденная внучка. Ищут родители девочки, которые опасаются, не случилось ли что-то нехорошее со стариками? Конечно, беспокоятся и о судьбе ребенка. Мать ребенка якобы лежала в больнице, пока муж (сын стариков, например) был в длительном отъезде по работе. Как-то так. — Ты прав. Тогда появится много желающих помочь в поисках. Это разные вещи — искать похитителей, преступников или из благородных побуждений искать старичков, которые могли оказаться в беде из-за проблем со здоровьем. В первом случае люди побоятся связываться с преступниками. Пили чай с выпечкой от Халисы, которую та прислала, узнав, что лара Назира ждет в гости жену важного человека, вместе с сидом Саидом ведущим поиски пропавшего младенца. Потом дона Иветти и Далва отправились уже в дом, где обосновались Самира и Лео. Назира и Ханин остались с малышами, Миро поспешил в спортклуб. Со стороны бара те посетители заведения, что сидели за столиками на улице, проводили каждого любопытными взглядами Ни Иветти, ни Далва в бывшем доме Латифы не бывали. В бар заходили и Далва, и Иветти — во времена своей молодости, когда здесь недалеко проживала Деуза, ее подруга. Теперь они обе поднимались по ступеням на второй этаж, потому что на первом, не жилом и пустовавшем, была не так давно мастерская местного художника, как пояснила Самира. И пока женщины вежливо осматривались в комнатах, Лео и его жена накрывали на стол. — У вас дома всё по-студенчески, точнее — по-молодежному, — сделала вывод дона Иветти. — Беззаботная молодость! А на балконе что? Она спросила, уже зная анекдотическую историю с джинсами. — Сегодня пусто. — Зато у ваших соседей всё завешено детскими вещицами, — прокомментировала Иветти увиденный балкон дома Амина. — Там живут двое малышей, мои племянники, — объяснила Самира. — Если Эмми получит развод, то может появиться и третья жена. Тогда детских вещей прибавится. — Развод — это глупо. Надо постараться их помирить. Я знакома с Эмми? Что-то не припомню. Это та девушка, которой удалось бежать от старого мужа? — Да. Но ей никак спокойно не живется. Амина ей не переделать, а на ее претензии он вряд ли поведется. Увы, мне кажется, что рано или поздно их брак рухнет, — с сожалением произнесла Самира. — Мы думали, что твоя подруга придет, зная, что дона Назира ждет гостей. Ты так интересно про неё рассказывала. Но Эмми не появилась. — Наверно, Халиса не отпустила. Я звонила Эмми, она обиделась, что вчера мы не предложили взять ее с собой на пляж. Но мне и в голову такое не пришло бы! И это был бы очередной скандал, но уже между Амином и мной. — Девчонка похожа на тебя, Самира? Сколько слушаю ваши рассказы о ней, сложилось такое впечатление, — заметила дона Иветти. Далва молчала. Она, прожив всю жизнь в качестве то няни, то домоправительницы в роскошном особняке, теперь поражалась бедности, в которой живет сын Леонидаса Ферраса. И, кажется, он счастлив! Лео вырос в семье нищей матери. Теперь его не смущает бедность дома его жены в Сан-Криштоване. Нет-нет, она нисколько не осуждала тех, кто имел небольшое материальное положение. Но Лео никак не желает принять, что он сын Леонидаса Ферраса, что он такой же, как Лукас, что, стоит ему захотеть, и у него будет такой же коттедж, как у Лукаса и Жади. Но Лео ничего не просит и доволен жизнью под крышей скромного дома девушки, которую так любит. За столом Иветти восхитилась вкусом каждого блюда и потребовала поделиться рецептами. — Манго! Этот фрукт подходит к любому блюду! Пока не попробовала, даже в голову не приходило. Самира страшно смутилась. Как она даст рецепт, если сама не готовила еду? Но лгать не стала, призналась: — Я попрошу рецепты у доны Журы. Это она приготовила. У меня так вкусно не получилось бы. Если бы я сварила что-то или испекла, то побоялась бы, что гости отравятся. Поэтому мы договорились, что мне поможет дона Жура. — Я сразу поняла, что еда приготовлена опытной рукой, — сказала дона Далва. — Но ты не переживай, Самира, или научишься, или… вам придется нанимать помощницу. Ничего страшного, тем более, если бы ты, Лео, вместе с женой жил в коттедже, который предлагал тебе синьор Леонидас… Далва все-таки высказала то, из-за чего не переставала переживать. — Я уже забыл, что отец предлагал мне отдельный дом. Нет, зачем? Нам и здесь хорошо. Тем более что скоро у нас начнутся разъезды, мы ведь журналисты. Будем редко бывать дома. — Лео, я на стороне Далвы и твоего отца: никакой образ жизни не может помешать вам занять миленький коттедж в нашем районе. Уедете в творческую командировку — всё равно будет, кому присмотреть за домом. — Дело в другом, — возразил Лео, обменявшись взглядом с Самирой. — Нам нравится жить в Сан-Криштоване. Здесь все друг друга знают, все жители — как одна большая семья. А жить в престижном доме, где вокруг нет никого из знакомых, приятелей, друзей… Мы выбрали психологический комфорт. Это наша зона комфорта. — Понимаю, — протянула дона Иветти. — Я тоже любила Сан-Криштован, когда жила в этом районе. Все знакомые лица. Все обо всех знают. Здесь не бывает скучно. Далва не могла согласиться с этим, но пришлось помалкивать, чтобы не поссориться невзначай с Лео или его женой. — Самира, эта ваза из Марокко? — обрадовалась дона Иветти, вдруг узрев сосуд, в котором стоял роскошный букет цветов. — Да, и эта скатерть тоже. Вышивка мастериц из Феса, — согласилась девушка. — Вы скоро летите в Марокко! Как бы и мне хотелось ещё раз там побывать! — мечтательно проговорила жена Леонидаса Ферраса. — Иветти, ты можешь лететь с нами! — предложила Самира. Лео поддержал ее. — Ну, что вы! Как я могу оставить моих разбойников с Леонидасом? Он даже вместе с Далвой с ними не справится. — Тогда… Мы с Лео каждый день будем звонить вам и показывать по видео места, где находимся: медина города, касьба, дом дяди Али… — тут же придумала Самира. Лео заметил, с каким облегчением услышала ее слова Далва. Ясно — отец и Далва охотно станут следить за ними! Это Иветти всё интересно, но у тех двоих иные мотивы. Как бы чего не вышло на чужбине… Перед отъездом, когда за женщинами вернулась машина семьи Феррасов, Далва захотела навестить дону Журу. Но и Иветти сочла, что она поступит невежливо, если не заглянет в бар, чтобы поздороваться с его хозяйкой. Дона Жура была рада гостям. Все-таки, хоть и из богатого дома, но какая-никакая родня, ведь ее Шанди — зять Лукаса, а значит и Леонидаса Ферраса, и доны Иветти, которая много лет жила в их районе! А уж с Далвой в свое время из-за Мэл они и вовсе стали едва не приятельницами. Пообщавшись, обсудив дочек-близнецов Мэл и то, как себя чувствует старший внук Журы Шандиньо, женщины вернулись к машине, неся большой пакет с горячими пирожками, которыми их угостила дона Жура. В машине дона Иветти не вылежала и залезла в пакет с пирожками, забрав его у Далвы. Съела один пирожок, второй… — Один с креветками, второй — как обычно, с соленой треской. Третий достану — окажется с сыром? — с удовольствием сказала Иветти, предложив присоединиться к угощению Далву. Но та отказалась: вот доберутся до дома, и на кухне с чаем или с кофе она съест пирожок. А пока по салону машины разнесся такой аромат жареных пирожков, самых известных в Сан-Криштоване, что водитель явно «глотал слюнки», невольно поглядывая назад в зеркало на пакет с пирожками… Дома их ждал синьор Леонидас. — Львеночек, мы ездили в гости! Далва, где пирожки? Это угостила нас дона Жура! Пирожки были съедены мгновенно, т.к. из своих комнат прибежали дети, и Далве с хозяином дома оставалось лишь наблюдать, как Габриэл и его брат жадно поедают вкусные пирожки. — Похоже, Далва, тебе и одного пирожка не досталось! — обнаружила дона Иветти. Потом женщины рассказали синьору Леонидасу о поездке, о том, что увидели дома у доны Назиры, и что — в доме у Лео и Самиры, о чем с кем беседовали. — А дети этой женщины… Назиры? Как они? — О, Львеночек, мальчонки похожи на своего отца и на Назиру, а дона Назира в детстве была вылитая будущая племянница. Я говорю о Самире. — Далва, тебе тоже так показалось? — спросил Леонидас. — Да, нам дали посмотреть семейный альбом, где дона Назира сама ещё юная девушка. Я даже приняла ее за Самиру. — Но нам стоит забыть ТУ историю! — строго напомнила Иветти. — Тем более что к сыновьям Назиры мы совсем никакого отношения не имеем. — Имеем, Иветти! Потому что сыновья родственницы Самиры — дети нашей невестки. Пусть и биологические, — поправил жену Леонидас. — Но ты права: лучше забыть о чужой тайне. — А как же девочка? — упрямо гнула своё Далва, зная о молчаливом согласии с ней Леонидаса Ферраса. Решив не начинать спор, чья дочка/ внучка, родившаяся у Назиры, Иветти припомнила предложение Самиры: — Почему бы не сделать так, как подсказала наша невестка? Самира предложила выложить в интернет фотографии Альбьери и Эдны с просьбой помочь отыскать ПРОПАВШИХ пожилых родственников. Возможны разные варианты объявлений. — Что-что, Иветти? Не понял. Объясни, чтобы я вник. — Львеночек, пусть детектив ищет их как похитителей, а мы сделаем вид, что пропали родственники, которым требуется медицинская помощь. С ними — маленький ребенок, за которым они взялись присматривать, пока мать ребенка лежит в больнице. Ну и так далее. Надо тщательно обдумать… — Ивееетти! Какая же ты молодец! — Это не моя идея! Но вам с Саидом надо обдумать, как лучше сделать, чтобы не пострадала ни клиника, чтобы обошлось без скандала. — Ты права. Права! Позвоню прямо сейчас и Саиду Рашиду, и детективу, узнаю, что он посоветует. Вдруг такое объявление навредит расследованию? — Конечно, Львеночек! А я пролистаю фотоальбомы, поищу оставшиеся фотографии, где они вместе — Эдна и Альбьери. Детектив отобрал самые удачные снимки. Но ещё что-то должно остаться. Далва, помоги мне. У тебя глаз наметанный, — вставая с дивана, позвала за собой Иветти польщенную Далву. …В баре после их отъезда подруги Жура и Ноэмия, конечно, принялись сплетничать. Но сначала забежала Самира, чтобы поблагодарить дону Журу за помощь. — Я не стала врать, что еда моего приготовления. Но и Далву не обманешь. Это дона Иветти могла бы поверить, если бы не жила в свое время в Сан-Криштоване. Но она тоже знает Вашу руку. Самиру жадно расспросили о том, что делали гостьи у доны Назиры, и девушка порадовала, описав, какое золото и кому было подарено доной Иветти, что было сделано не по правилам, и какое чудесное ожерелье получила пропавшая дочь Назиры, но пока — только в шкатулку. — Обе девочки уже имеют по шкатулке для драгоценностей. Но не хотелось бы, чтобы Базилио узнал, иначе на дом Назиры могут напасть те же бандиты, что ограбили работяг из автомастерской, — дала понять Самира. — Мы тоже так считаем. Базилио ничто не учит. Даже собственный горький опыт, — согласилась дона Жура. — А как встретились Иветти и Миро? — с любопытством поинтересовалась дона Ноэмия. — Все-таки у них когда-то были отношения. Самира удивленно пожала плечами. — Миро — любящий муж тети, а дона Иветти всю жизнь любила Леонидаса Ферраса. Их связь была мимолетной, как я понимаю. Но я ничего об этом не знаю. Не буду обсуждать личные отношения моей тети, ее мужа и моей подруги. Теперь между всеми чисто дружеские отношения. — А что с поисками девочки? — решила отойти от бестактной темы дона Жура. И Самира поделилась с ними мыслью о поисках пропавшего доктора через интернет. — Это может сработать! Точно! Как тебе в голову пришло? И почему другие не догадались? Тогда бы его поймали до того, как он исчез из страны! — в один голос заговорили подруги. — Нет, — покачала головой девушка. — Альбьери по чужим документам в ту же ночь вылетел из Бразилии. Я так думаю. Уверена! Искать надо за пределами страны! — ответила Самира. — Но все равно мы их найдем! Тетя Назира дождется свою дочь! 8. Часть 38. Глава 8. Эдна и Альбьери. Три недели на острове. Эдна брела по черному песку местного пляжа. К его необычному цвету на местных пляжах она привыкла за три недели проживания на острове. Вулканический песок был так же темен, как настроение женщины, как тяжесть, камнем лежавшая на ее душе. То, что остров имел вулканическое происхождение, доказывала его прибрежная часть, вся заполненная лавовыми валунами, сквозь которые с трудом пробивались островки растений. Пейзаж удивлял глаза, но как-то не радовал. — О чем я думаю?! Что за ерунда лезет мне в голову? — с досадой подумала Эдна. Она выбралась из дома погулять по пляжу, потому что больше не выносила присутствия Альбьери под одной крышей. Снова поссорились. И с каждой ссорой ей становилось всё страшнее находиться с ним рядом. Этот человек начал пугать ее. Он вполне способен исполнить угрозы, которые теперь все чаще произносились в ее адрес. Дона Эдна не узнавала Альбьери! Муж так изменился за время после их побега из Бразилии! Всего-то три недели понадобилось, чтобы человек, которого она знала почти всю жизнь, стал превращаться в чудовище. Или он и был таким, только она не замечала? Впрочем, нет, таким он стал из-за фанатичной идеи сначала клонировать погибшего племянника, потом — объяснимого любопытства исследователя, у которого удался необычный опыт, но не повезло с наблюдением за его объектом. А теперь… В его руках оказался ребенок, которого он незаконно создал, украл у матери, вывез в укромное место, получил безграничную возможность для наблюдения. Она же, Эдна, не должна стать для него помехой… На что он может пойти? Альбьери почувствовал ее настроение, поэтому пригрозил или переложить всю вину на нее, или объявить сумасшедшей и отправить в лечебницу для умалишенных. Она некоторое время назад лечила нервы в соответствующей клинике… Всё против нее! Эдна корила себя за то, что не подумала раньше о последствиях поддержки безумных планов мужа. Как могла дать себя уговорить? Как согласилась участвовать в преступных действиях Альбьери? А теперь приходит осознание содеянного и ужас перед будущим. Дона Эдна медленно брела по пляжу, ступая на мелкий чистый песок, поглядывая на чистейшую воду, зайти в которую, тем не менее, ей не приходило в голову. Она предалась воспоминаниям. Ей не с кем здесь было поговорить, рассказать, как она прожила эти три недели на райском во всех отношениях острове, но проведенное здесь время показались ей месяцами! Теперь Эдна ясно почувствовала свой возраст. Когда тебе шестьдесят, не стоит брать на себя столько дел: от домашних хлопот и кухни до ухода за новорожденным младенцем. Это у Альбьери всё просто. И он ещё посмел упрекнуть ее в том, что такой неумелой хозяйке не стоило бы заводить детей, что и произошло. Альбьери не хотел иметь собственных детей, потому что внутренне знал — это не для Эдны! Он и представить не мог, до какой степени обидел жену как женщину! Эдна была оскорблена до глубины души. Она не стала рожать собственных детей из-за нежелания Альбьери, а теперь, когда у других ее коллег и приятельниц подрастают внуки, он упрекает ее в неумении ухаживать за младенцем! Няню им удалось нанять, но не сразу… А если всё по порядку: как они оказались на острове и как устраивались здесь, меняя жилье… Куда они с Альбьери летят, она узнала лишь при посадке в самолет. Да, билеты были у нее на руках, но Альбьери то и дело юлил, когда она пыталась выяснить, где именно находится тот остров его мечты, где, по его словам, он уже купил небольшой уютный домик. Даже фотографию будущего жилища показал. Но всё оказалось ложью. Самолет летел из Рио на Канарские острова — без пересадки, в чем им очень повезло. Эдна думала, что остров Тенерифе указан в билете как конечный пункт, но они с Альбьери, прилетев на остров, покинут самолет и уже оттуда вылетят в другую страну. А потом отправятся на остров с пальмами и их домиком. На Шри-Ланку? Или это будет Гоа? Не остров, конечно, но там всё дешево и фруктов много, пляжи с пальмами! Как долго им придется быть в пути! Альбьери не подтверждал, когда она спрашивала об этом, но оказалось, что они прилетели на Тенерифе и здесь должны будут обосноваться. — Эдна! Никто не поверит в такой наивный ход. Меня никогда не считали примитивным человеком. Кому придет в голову, что я решу осесть на самом большом острове Канарского архипелага в ста километрах от Африки, от Марокко? — Нас могут обнаружить сразу же, как только начнут искать, предъявляя фото в аэропортах Бразилии. Не помогут и другие документы. — Эдна, я всё предусмотрел! Продумал! Ты только не паникуй, веди себя как обычная туристка. Они так спорили, стоя уже в зале аэропорта, когда самолет приземлился на Тенерифе. Эдна держала на руках младенца, Альбьери раскладывал коляску рядом с полученным багажом в несколько чемоданов. — Ты известен в ученом мире. Альбьери, тебя могут узнать! Кто-то из бывших коллег может тоже захотеть отдохнуть на острове, популярном у туристов. Почему именно Тенерифе?! — Так сложились обстоятельства! Здесь я хотя бы бывал — в детстве, с родителями. Пусть очень давно, однако запомнил на всю жизнь, что это райское место. — Альбьери! Прошло полвека! Здесь всё изменилось, цены наверняка очень выросли. И ты задумал жить здесь до конца наших дней? — Да, а что? Не паникуй, говорю тебе, — поправляя подтяжки на брюках, отвечал он.- А пока нам нужно поесть и позаботиться о нашей Паулинье. Всё должно быть так, как мы много раз обговаривали. Приди в себя, Эдна. Эдна осторожно осмотрелась из-под широких полей шляпы. Она все ещё была в шоке от случившегося, и не верилось, что им сошло с рук похищение ребенка. Но в зале к ним никто из полиции не подошел, помахивая наручниками на пальце. Вокруг была толпа туристов, озабоченная собственными проблемами. Они нашли ближайший ресторанчик, где Эдна смогла в туалетной комнате поменять малышке подгузник и мокрую одежку. Затем они с Альбьери уложили девочку в раскладной коляске рядом с занятым столиком. Удалось накормить ребенка смесью из бутылочки, приготовленной здесь же. Пока ожидали заказ, Эдна старалась успокоиться. Она смотрела в окно заведения, видела пальмы, почти такие же, как в Рио-де-Жанейро, цветущие кусты, знакомые головки стрелиции, африканского растения, которое в диком виде растет не только в Бразилии, но, как оказалось, и на Тенерифе. Высокое — до полутора метра в высоту, издали растения напоминали яркую тропическую птичку. Здесь под окнами ресторана, цветы были оранжево-синими. Что они в тот день ели? Альбьери, рассматривая меню, бормотал, что здесь любят морепродукты и рыбу, картофель и всевозможные овощи. Но отлично готовят и кролика, и птицу, козлятину и прочее мясо. Но они выбрали обед с морепродуктами. Пока готовили основное блюдо, официанты принесли на стол хлеб и два вида соуса мохо, которые, как сказал Альбьери, окажутся в счете, даже если они их не станут есть. — Откуда ты знаешь такие подробности? — удивилась Эдна. — Выбрав Тенерифе как место нашего последнего пристанища, я стал изучать материалы о нем — читая всё, что возможно. Особенно полезны оказались отзывы туристов со всего мира. Эдна застонала. — Альбьери! Ты мог оставить такие следы? Стоит специальным людям добраться до твоего компьютера в клинике, даже просто до истории просмотров в браузерах — и наше убежище раскроют! — Не думай, что я так прост, Эдна! — снисходительно проговорил мужчина, принимаясь за принесенные на закуску креветки, кальмары, осьминоги и мидии, приготовленные кусочками на гриле с оливковым маслом, приправами и лимоном. Эдна страшно проголодалась, только поэтому заставила себя поесть, понимая, что неизвестно, куда и как долго им придется добираться и как скоро удастся снова поужинать или пообедать. У нее, голодной, не будет сил заботиться о девочке. Дальше им принесли горячее — рыбу, точнее — тушеного тунца, обжаренного в смеси острого соуса, оливкового масла и белого вина. — Эдна! Ммм… На вкус — легкое ароматное блюдо. То, что нужно, чтобы подкрепиться после длительного перелета! — восхищался и был совершенно спокоен Альбьери. Эдне захотелось сыра. Она решила, что ЕЕ может успокоить только любимый продукт. Как оказалось, сыров на Канарах немного, но ей предложили цветочный мягкий сыр, который готовят из овечьего или коровьего молока, причем в качестве сычужного элемента используют сок чертополоха, что объясняет интересное горьковатое послевкусие у сыра. Был ещё белый сыр, что-то между моцареллой и домашним сыром. Ещё — козий сыр махореро и жареный козий сыр. Эдна согласилась попробовать цветочный… Пока она ела, с трудом проглатывая каждый кусок, Альбьери в шутливом тоне рассказывал о месте, где они оказались. — …Архипелаг состоит из тринадцати островов, но людьми обитаемы только семь из них. Тенерифе — самый большой. Когда-то, много миллионов лет назад, извержение вулкана сотворило эти райские острова. — Райские… — обреченно кивая, протянула Эдна. — Да! Именно так! Ты же не бывала здесь, поэтому ничего не знаешь. А здесь сказочная природа, чистый воздух, великолепный климат, идеальный для человеческой популяции. Здесь нет жуткой бразильской жары, нет опасных насекомых и ядовитых змей, нет… даже комаров здесь почти нет! Так люди отзываются в интернете. — Хм… — только и смогла издать Эдна с сомнением. — На острове есть две зоны с разным климатом: в горах на северной части, покрытой густыми лесами, холоднее, нужна соответствующая одежда, но воздух там опьяняет! Там такой аромат от сосновых лесов! — Альбьери, прекрати! Мне хочется скорее добраться до нашего домика и поспать. — До нашего домика… — произнес Альбьери со странной интонацией. — Кстати, не называй меня этим именем. У меня есть второе имя — по новым документам я Леонидас! И ты, дона «Далва», называй меня так! Как там наш «сын Эд»? «Эдуарду» так любит свою «Деузинью», что отдал нам «нашу внучку», кроху Паулинью, чтобы мы заботились о ней, пока «Деузе» не станет лучше, и они не приедут к нам за «дочкой». Эдна слушала его в изумлении, сначала подумав, что Альбьери бредит, но потом вспомнила их имена в новых документах, а остальное — это из той методички, которую он разработал для них перед отъездом. Как она могла забыть об этом? Стресс виноват, не иначе. Но из-за переживаний голова ее работала плохо. Это очевидно. — Наш сын Эдуарду… Да, Леонидас, ты прав, — с некой иронией ответила Эдна, только теперь понимая, что Альбьери не случайно выбрал эти имена. Почему? Ради издевки или на случай, если кто-то подслушает их разговор, когда они неосмотрительно упомянут эти имена. — Итак, дорогая, на юге острова погода, наоборот, теплее, но зато из-за редких дождей там скудная растительность, что мне кажется минусом для проживания. И ещё там много туристов, что нам совершенно не нужно. Юг — курорт с пляжами и сувенирными лавками. Альбьери сообщил, что он выбрал для них северную часть, она более зеленая и не такая туристическая. Что-то в его речах настораживало Эдну, но она пока не могла понять, что именно. А Альбьери продолжал веселиться, рассказывая, почему Канарские острова так называются. Название архипелага вовсе не от слова «канарейка», а дословно переводящееся как «собачьи острова». Когда-то на островах находилось большое количество крупных собак, поэтому и стали называть собачьими. И парочку собак даже поместили на официальный герб архипелага. — Смотри, вот фотография в интернете, — и Альбьери-«Леонидас» протянул жене современный телефон, сенсорный, который доктор прекрасно и давно освоил. Покинув ресторан, пара с ребенком взяла такси, чтобы отправиться в северную часть курортного острова. Эдне показалось, что они ехали целую вечность. А ещё женщина сделала страшное открытие, но пока не посмела сказать об этом Альбьери. Ее окатила волна ужаса при мысли, чем всё это может закончиться. Как выяснилось, самолет прилетел в южный аэропорт Тенерифе. И по дороге к месту Эдна, взяв себя в руки, наблюдала весьма грустную картину: вокруг была голая полупустыня со скудной растительностью в виде сиротливо торчащих на камнях кустиков кактусов. Увиденное совсем не вязалось с ожиданиями после восхищенных описаний природы от Альбьери. Замечая сомнения на ее лице, доктор уверял, что Тенерифе не весь такой, что скоро они доберутся до сосновых рощ в облаках, до зеленых долин и диковинных растений. Просто здесь не хватает естественной влаги, и там, на туристических улицах, деревья специально высажены и подпитываются водой искусственно. Но вскоре начались обширные банановые плантации, появились зеленые субтропики… — Эдна… Далва! — поправил себя доктор. — Далвинья, если приехать на остров весной, то здесь всё цветет, благоухает. Эдну страшно раздражало, что ее называют Далвой. Она упрямо и сердито молчала, придерживая рукой корзинку со спящим младенцем. — Весна начинается в первых числах февраля с цветения миндаля! Это остров вечной весны! — Альбьери старательно изображал из себя туриста перед таксистом. В какой-то момент они подъехали к крохотной деревеньке на побережье океана. Всего пара улиц, зажатых между горами и океаном… Край света… Эдна настолько устала, что в ее голове смешались увиденные в разных фильмах сцены с пляжными бунгало, что она теперь и предполагала увидеть, и то, что на самом деле предстало перед ней. То самое «бунгало», в котором она немедленно начала раскладывать вещи, пока Альбьери кормил девочку из бутылочки, молочной смесью, которой они запаслись… так вот, это «бунгало» на следующий день оказалось внешне несколько иным, чем ей привиделось накануне. В тот день она испугалась, что крыша может быть накрыта какими-то бамбуковыми или пальмовыми листьями, и потому после первого же сильного ливня их ждет катастрофа. Всё показалось ей шатким и ненадежным. Ей стало очень страшно от мысли, куда она попала, и что жить ей вот так придется до конца жизни! Даже обычный забор в обрамлении кактусов ей показался сделанным из первобытных кольев. Она так устала за время перелета и поездки по дорожному серпантину, что не старалась что-либо рассматривать, и тогда ее фантазия сыграла с ней дурную шутку. К тому же она боялась представить реакцию Альбьери на сделанное ею открытие. Дело в том, что, находясь в туалетной комнате, чтобы переодеть ребенка, Эдна подняла лицо к зеркалу и вдруг вспомнила, что в самолет они садились, и на лице Альбьери красовались приклеенные усы, а теперь, присев за столик в ресторанчике, усов под носом мужа не оказалось. Где он их потерял?! Но она постаралась не думать пока об этом. Вот войдут в свой домик, там она и спокойно скажет ему об этом. Иначе Альбьери может стать дурно прямо в ресторане — и что тогда? Так Эдна и поступила. Альбьери был в шоке, а его прекрасное настроение моментально испарилось. НО потом он постарался убедить себя, что фальшивый атрибут упал, когда они пробивались через толпу туристов. Не иначе. В следующую пару дней она убедилась, что всё не так, как ей представлял Альбьери. И что вообще всё оказалось ложью. Он и сам признался! Например, тот снимок с красивым уютным домом в горах… Доктор не покупал дом! Альбьери заявил, что он всего лишь хотел ее успокоить найденным в интернете снимком красивого домика. Его жена должна была лететь с ним, не мучаясь сомнениями, в уверенности, что имеется пристанище. — И что теперь? Альбьери! Чей это хлипкий дом? Что за странное бунгало? — поворачивая голову по сторонам, спрашивала она. — Человек, который сделал мне документы, дал совет снять на пару дней это жилье. Надо было убедиться, что за нами никто не следит. Мы путаем следы. — Как долго? Где мы будем жить? — допытывалась, всё больше пугаясь, женщина. — И ещё: мне не нравится, когда меня называют чужим именем. Хватит, Альбьери! Не называй меня Далвой. Я тоже не хочу называть тебя Леонидасом. Мне эти игры не нравятся. Лучше совсем не станет упоминать имена друг друга! Альбьери видел, как она страшно раздражена. В таком состоянии ею трудно управлять, а для него и его целей это было опасно. — Хорошо, дорогая. Сама понимаешь, что мы не можем пользоваться старыми документами. Но ты права: у меня тоже язык не поворачивается называть тебя именем знакомой Далвы и слышать, как ты называешь меня Леонидасом. Я ошибся, предложив вписать в фальшивые документы эти имена. — Альбьери, я ни разу не назвала тебя Леонидасом. Будь же сам внимателен. Если мы не одни, не будем обращаться друг к другу по имени. Это была первая их склока на острове. Наверно, первый опасный для обоих «звоночек». Альбьери предложил не покупать дом, а снимать квартирку в гостевом доме, изображая туристов с длительным пребыванием на острове. Напомнил придуманную легенду о больной невестке и сыне, который при первой возможности прилетит за ними… Что оставалось Эдне? Только постараться смириться с участью. Вскоре они перебрались в другое жилище, совсем не похожее на тот домик с фотографии в окружении пальм рядом с пляжем… В одном она оказалась согласна с Альбьери: в их положении не стоило покупать дом. Если ситуация сложится так, что им придется бежать, то им понадобятся деньги. — Мы превратимся в вечных скитальцев, — с грустью осознала она. И Альбьери тут же постарался утешить: — Перестань так тревожиться. Как видишь, всё спокойно, нас не ищут. Иначе нас задержали бы прямо у трапа самолета. Они сняли домик в горах, который, как выяснилось, отыскал Альбьери опять же сам и заранее. Добирались туда по дороге, вьющейся ужасным серпантином, то поднимавшейся вверх, то спускающейся вниз. В этот раз было столько деревьев, что из-за них и крутых поворотов не было видно, есть на дороге встречная машина или нет. То резко вверх, то резко вниз, резкие повороты и одна узкая дорога при двухстороннем движении. То есть кто-то должен пропустить и подвинуться. А еще по дороге ехали довольно большие автобусы. Эдна сидела в машине, застыв от страха. Она выбралась из такси едва живая. Они заселились в домик, где было две спальни, одна ванная комната и довольно просторная кухня-столовая. Имелась и веранда, с которой открывался завораживающий вид на окрестности, даже был виден с горной высоты бескрайний океан. Эдна, утомившаяся за время пути, подумала, что это отличное место, чтобы расслабиться. Небольшая деревня в сельской местности. Позже они с Альбьери всё обследуют, осмотрятся, узнают, где магазины, кафе и остальное… Первое, что она сделала после того, как накормила, переодела и уложила спать Паулу, легла спать сама, оставив все дела на потом. Но Альбьери не хотел отдыхать. Он не мог дождаться, когда сможет достать из чемодана заветную тетрадь, несколько страниц которой были уже заполнены мелким почерком. Он спешил записать все подмеченные детали, боясь забыть хоть что-то. Поэтому, едва Эдна скрылась в соседней комнате, доктор тут же раскрыл обе тетради — старую, с записями о Лео, и новенькую, толстую. Взял дрожащей от нетерпения рукой ручку и принялся строчить. Он не останавливался ни на минуту, не задумывался, уже зная, о чем ему нужно написать. В этот раз он не стал беспокоить спящего ребенка. Весь путь от бунгало, как назвала Эдна прежнее место проживания, до деревни в горах он не сводил глаз с личика Паулиньи. Записал вопрос: почему у ребенка клона на спине имеется такая же родинка, как у отца и у всех сыновей ее деда? Родинка могла наследственно передаваться только по женской линии. То есть у женщин ее как раз не было, но они становились носительницами генетической информации и передавали ее своим сыновьям. Поэтому у Лукаса/Диого/Лео родинка была, а у Паулиньи ее не должно быть, но она есть! Альбьери оставил на полях пометку, чтобы потом обдумать вопрос. И продолжал писать. Эдна все ещё спала, хотя дитя уже проснулось и плакало от голода. Альбьери это возмутило. Эдна не прислуга, конечно, не мать ребенка, не няня, но она его жена и должна делить с ним все тяготы. Разве нет? Но он предвидел сложности, которые ему придется преодолевать в отношениях с женой. Как бы та не потребовала нанять няню или помощницу по хозяйству. Ей же не двадцать лет. Когда-то молоденькая Эдна так желала стать его женой, что готова была на что угодно ради его внимания. И в доме они обходились без прислуги. Эдна всегда была ревнива, требовала, чтобы Альбьери целиком принадлежал только ей, не желая делить его даже со служанкой, которая могла бы готовить еду или заниматься уборкой в доме. Но теперь Эдна постарела. Она ещё не разваливающаяся старуха, но заниматься всем в доме она не сможет. Однако Альбьери решил не торопить события и выждать, когда жена сама потребует нанять местную жительницу в помощь. Чужих людей рядом с собой он терпел с трудом, но некоторые были опасны, какой и оказалась некогда Алисинья. Ещё он переживал, что в местных магазинах может не оказаться молочных смесей для такой крохи, как его Паула. Эдна, наконец, проснулась, но лишь после того, как Альбьери намеренно уронил на пороге комнаты пустую кастрюльку из той посуды, что была оставлена на кухне хозяином гостевого дома туристам для пользования. Поужинали тем, что привезли с собой, решив сделать покупки утром, когда отправятся знакомиться с местом. Потом вышли на веранду посмотреть на местный закат. Оказалось, что с высоты, на которой расположился их домик, открывались прекрасные, замечательные виды на горы и океан! Эдна сначала любовалась пейзажами, но вдруг представила, что это остров, со всех сторон окруженный водой. Вокруг острова на многие километры — вода. И у Эдны появилось ощущение, что она в ловушке. Как выбраться с острова? О чем говорил Альбьери? Что между островами сообщение только на паромах, а с материком — только на корабле и самолетом. Она вспомнила Бразилию, где из Рио-де-Жанейро можно мчаться на машине в Ангру несколько часов подряд, оставляя за собой десятки километров. А здесь сам остров не так уж велик. Каково расстояние между самыми дальними концами острова? Наверно, его можно объехать за день. Прошла ночь, и утром Эдна снова вышла на веранду. Сверкающая гладь океана, как и горы, покрытые густой зеленью, были залиты утренним солнцем. Оторвавшись от созерцания простора голубого океана, Эдна решила осмотреть территорию вокруг домика. Отчетливо ощущался запах сосны. И неудивительно: рядом высилась метров на тридцать вверх канарская сосна. От ее потрясающего хвойного аромата и местного свежего воздуха им будет некуда деться. Но это и хорошо. Запах показался ей чудесным. Рядом с оградой из кактусов, которые, похоже, росли на острове как сорняки, высилось интересное дерево, внешне похожее чем-то на японскую сакуру, в котором Эдна с удивлением узнала миндальное дерево. Оно и испускало тонкий аромат. Цветы, к которым Эдна была неравнодушна, тоже имелись. Но в Рио у нее не было времени ухаживать за садом как следует. И садовника, который занимался бы цветниками, тоже не имелось. Но Эдна интересовалась, какие бывают цветы, что произрастает в разных странах… В растениях, похожих на ромашки на толстых стволах, она опознала какой-то цветущий суккулент. Рядом росли фиолетового цвета и высотой до полуметра ещё какие-то «ромашки» с некрупными цветками. Из дома вышел Альбьери, держа на руках Паулу, и велел вынести коляску, после чего они втроем отправились обследовать местность. В деревне имелось несколько ресторанов, супермаркет, пекарни, аптека, школа, бары и рынок. Больше в населенном пункте ничего примечательного не было. Как и в других таких же небольших поселениях центром является церковь и прилегающая к ней площадь. Вокруг располагается частный сектор с малоэтажными домами. Никакие многоэтажки не нарушают облик этой идиллии… Запомниться мог только безумный петляющий серпантин по пути к деревне, с которого открывались такие же безумные пейзажи острова Тенерифе. Пара решила поесть в местном баре. На витрине лежали все разновидности фаст-фуда: готовые блюда или те, которые лишь разогревают. Могли, конечно, приготовить для них «с нуля», но в данной деревне в повседневной жизни, как выяснилось, это было не популярно. К тому же, плотнее всего в баре едят за ужином, а он всегда тут поздний: в девять, а то и десять вечера, как им намекнули. Завтрак чаще всего состоит из «голого» кофе. Выяснив всё это и выпив кофе, Альбьери и Эдна решили попытать удачу и пообедать в местном ресторанчике, где им предложили креветки с чесноком и блюдо под названием «санкочо». Кухня была открыта взорам немногочисленных посетителей из числа туристов. Эдна видела, как и из чего готовили блюда из их заказа. Креветки обжарили на сковороде на оливковом масле с добавлением специй и зелени. К блюду, когда его подали, полагался хлеб, которым надо было макать в ароматную смесь. Санкочо оказалось густым блюдом, для приготовления которого использовались овощи, приправы и мясо. У Альбьери и его жены поинтересовались, что они предпочитают — этот суп из рыбы или птицы. Имелось несколько вариантов приготовления блюда. Эдна однозначно выбрала куриное мясо. Альбьери тоже. Вернувшись домой, оба решили, что лучше готовить самим. Нет, еда в ресторане им понравилась, но это потеря времени в ожидании за столиком. Зачем, если у них апартаменты с кухней, где можно готовить самим купленные на рынке свежие морепродукты. Но им посоветовали ещё один ресторан, где можно выбрать морепродукты из свежего улова, заплатить за вес и дождаться приготовления. Получается вкусный и недорогой ужин из рыбы, которая еще утром плавала. В следующие дни Эдна и Альбьери побывали и в других местных барах. Все они оказались такими уютными. Интерьеры простые, никаких официантов, обслуживает сам хозяин, который может даже обидеться на чаевые! Как заметила Эдна, никто и слова не говорил, если люди приходили просто посидеть, ничего не заказывая, перекинуться в карты или сыграть в домино. Наверно, это были одни и те же старики, изо дня в день, из года в год. Ещё из наблюдений доны Эдны было то, что здесь, как и в каждой южной стране, многие любят целыми днями сидеть на улицах. Эдну позабавило, что имелся бар с названием «Эль ментидеро», в переводе «Дом сплетников». Скорее всего, название имело также и нарицательное значение. Наверняка, там собираются поболтать о сплетнях, перетереть кости соседям и политикам. Эдна с ужасом представила, что им с Альбьери суждено влиться в местное общество на долгие годы и до самой смерти. Но сейчас это тихий поселок, в котором так приятно гулять вдали от туристических толп… Первые дни пребывания Эдна ещё как-то выдерживала сельскую жизнь. Готовила дома, покупая что-то в супермаркете, а что-то на рынке. Но она умела готовить только бразильскую еду. Популярные бисквиты на завтрак, суп мокеку, рецепту которого ее ещё в детстве научила бабушка; рис с мясной подливой и местными бобами из супермаркета — но здесь у нее получалось лишь подобие всеми любимой в Бразилии фейджоады. И вдруг Альбьери испугался! — Эдна, нас выдаст твоя бразильская кухня! — Но что же делать? Обедать или ужинать в ресторанах и для меня было бы облегчением, однако нам не с кем оставить ребенка. А каждый раз брать ее с собой… Знаешь, это точно привлечет внимание местных жителей и вызовет интерес и пересуды. — Нет-нет, нам не нужны пересуды, — согласился Альбьери. Однако вскоре Эдна начала страшно уставать, когда пришлось заниматься домашними делами с утра и до вечера. Варить, стирать, убирать, ухаживать за малышкой. И ни минуты свободной для себя. Она начала понемногу ворчать и возмущаться, что не мешало бы нанять няню или помощницу по дому. — Только не няню! — ужаснулся доктор. — Я сам могу стать няней для Паулиньи! К тому же, чужой человек в доме сразу поймет, что мы не те, за кого себя выдаем. Ты каждый раз называешь меня по имени, как и я тебя. А мы ведь уговаривались, что… — Альбьери, теперь я уже настаиваю! Мне нужна помощница. Кстати, местная жительница сможет готовить местные блюда. А наши имена… Разве в той же Испании у людей не может быть несколько имен? Пусть ты будешь Леонидас-Альбьери, а я Далва-Эдна? — Нет, нет, для тех, кто нас станет искать, это сразу всё скажет, — испугался старик. — А что тогда? И каким образом кто-то узнает, какие у нас имена? Давай тогда обойдемся без имен! — Но это тоже покажется странным! А прислуге нужно будет знать, как к нам обращаться. Если только синьор или синьора, но без имени, это сразу вызовет подозрения. Они поспорили, но у Эдны были и другие претензии. — Посмотри на меня, Альбьери! У меня неухоженная прическа, нужен свежий маникюр, почти нет косметики. Я взяла с собой минимум, и всё скоро закончится. Косметика нужна не та, которую продают здесь, в местном магазине. — Но что я сделаю? Надо было подумать об этом раньше! Собираться не спеша. Эдна, ты знала, что мы уезжаем навсегда! Его слова ужаснули женщину. Вот и произнесено то слово: навсегда! Эдна сделала глубокий вдох, чтобы справиться с накатившим чувством неприятия действительности. Теперь они беглецы и ничего не могут сделать с этим! — Ты сам сказал мне, что не стоит брать с собой много вещей. Мы летим туда, где всегда тепло и всё можно купить. Мне нужна удобная обувь, нужна другая одежда, книги нужны, наконец! Я обожаю читать! Я уже изнемогаю без чтения! Книги — это мой бальзам для души! Как и музыка. Но здесь нет даже телевизора. — Эдна, ты здесь не для того, чтобы развлекаться, читать или слушать музыку. У тебя МИССИЯ! Я буду вести наблюдение за дочерью клона, а ты обязана ухаживать за этим ребенком, кормить, менять подгузники и одежду, укладывать спать, наконец. — Альбьери, МИССИЯ? Это что-то новое для меня. Впервые слышу! Это что — я до конца жизни должна выполнять придуманную тобой миссию? Нет, дорогой, я намерена ЖИТЬ. Просто жить. ДОЖИВАТЬ оставшиеся у меня годы. И мне здесь неуютно, мне трудно, мне тяжело! — Ты… Эдна, посмотри на себя: ты уже старая. Но ты моя жена, и мне нет дела до того, как ты выглядишь — с косметикой ты или без! Твоя задача — помочь мне вырастить ребенка, которого мы забрали у матери ради великой цели! Научной цели! — Наука тебя не забудет, Альбьери, если только кто-то сможет узнать о твоих исследованиях и наблюдениях, — насмешливо сказала Эдна, страшно обидевшись на его слова и невольно решив нанести ответный удар, и побольнее. Доктор задохнулся от возмущения. У него в горле что-то заклокотало, но слова не могли вырваться наружу, так он был потрясен предательскими словами жены. — И эта женщина ещё хотела рожать от меня детей! — визгливым голосом, наконец, прокричал он. — Ты и с одним малышом не способна справиться! Но для него стало открытием, что напрасно он надеялся на Эдну. Она не соратница. И она может стать не только препятствием, но и врагом. Погубить дело всей его жизни! О, да с ней нужно быть очень осторожным! Напрасно он так ей доверился. — Мне ровно шестьдесят лет, да, но и в этом возрасте мне необходима косметика! И ещё много всего! Я намерена чувствовать себя женщиной хотя бы ради себя самой. Альбьери, уже сделав кое-какие выводы, решил вести себя с женой хитрее. — Хорошо, — примиряюще заговорил он. — Я предлагаю завтра же нанять женщину из местных — в няни или для кухни, а мы с тобой тогда можем иногда бывать в ресторанах или ездить на экскурсии по острову — но проявляя бдительность и осторожность. — ДОРОГОЙ, ты говорил, что в южной части острова много магазинов для туристов? Надеюсь, там есть и магазины с парфюмом и косметикой привычных мне фирм, — уперлась Эдна, но видя, что Альбьери сдается. Обманулась, а доктору это и надо было. День прошел как обычно. Только Альбьери сходил в местный бар, с кем-то поговорил и, вернувшись, объявил Эдне, что нашел женщину, которая и вкусно готовит, и с ребенком может посидеть, так как выросла в большой семье и умеет быть нянькой. — Завтра утром она придет и приступит к работе. Эдна, почему ты так плохо сегодня выглядишь? Что-то болит? Этого не хватало! — Я не выспалась. Мне всю ночь снились кошмары. И знаешь, нам нельзя болеть — в этом ты прав. Я захватила немного лекарств, но ты уже принимал несколько таблеток от давления, однако они и мне нужны. Сегодня я встала с высоким давлением. Приняла лекарство. — Что тебе снилось? — нахмурился Альбьери, которого тоже мучили ночные кошмары. Утром он не мог вспомнить, что именно ему снилось, но знал, что это было нечто ужасное. — Ах, я каждую ночь вижу во сне Рио. То я гуляю по торговому центру, то захожу в клинику, чтобы узнать, стих ли скандал и что там говорят о пропаже ребенка. Но сегодня… мне приснилось, как будто меня арестовали, привезли в тюрьму… Даже во сне я чувствовала на запястьях наручники. И когда меня втолкнули в камеру, там меня встретила, распахнув объятия, Алисинья! Представляешь, Альбьери?! Утром я не могла отдышаться после того, как во сне испытала чувство безумного страха. — Эдна, это всего лишь сон! Тебе снится то, чего ты опасаешься, боишься. А ты думай о хорошем! — Да?! О чем же это мне думать? — Как только мы поймем, что домработнице можно доверять, оставим с ней Паулинью и отправимся на юг в твои магазины, проедем, как на экскурсии, по ближайшим городкам, где есть достопримечательности. — Побываем в столице Тенерифе? — Почему бы и нет? Но у Альбьери были и свои соображения, зачем стоит съездить в южную часть острова. Необходимо найти клинику, где можно было бы сдать анализы Паулинье! Нужно не только проверить ее состояние, но доктору не терпелось сравнить ее анализы с показателями Лео в том же возрасте. Пока Эдна будет бродить по магазинам и салонам красоты, он найдет клинику и договорится, как сдать анализы младенца. Днем Эдна улучила момент и сбегала в местную книжную лавку, где отыскала сборник японской поэзии. Приобрела и несколько романов из зарубежной прозы на португальском. Вечером, когда все дела были переделаны, каждый занялся своими делами. Альбьери, подкатив к столу коляску с ребенком, пристально рассматривая девочку, что-то записывал в знакомую Эдне тетрадку. Она же, уютно устроившись в потрепанном кресле, наслаждаясь, читала книгу. 9. Часть 38. Глава 9. Домработница в семье Альбьери и Эдны. …Утром в доме появилась довольно молодая женщина лет за тридцать — высокая, плотного сложения, но не полная. Красивая, явно местного происхождения. Наверно, ее предки были из коренного островного народа гуанчи, некогда сопротивляющегося испанским завоевателям. Потомки героев дожили до нашего времени. Нанятую Альбьери домработницу звали Маурой. Назвав имя, женщина приятно улыбнулась белоснежной улыбкой. Она как-то легко и быстро освоилась в доме работодателей. Нашла тут же общий язык с Паулиньей. И по просьбе доны Эдны занялась приготовлением обеда, пока хозяйка дома отправилась с «внучкой» на прогулку. Маура проверила, что из продуктов имелось на кухне. Альбьери рано утром сбегал на рынок и кое-что купил. Поэтому из найденного были приготовлены большие жареные креветки, затем — закуска из маринованных анчоусов, которую Маура назвала хозяевам словом «бокеронес», и, наконец, был сварен суп — «потахе». Из комнаты через открытую дверь Альбьери наблюдал за молодой женщиной. Домработница ловко справлялась с приготовлением еды. Только вошла на кухню, а уже готовит третье блюдо! Чтобы создать у служанки нужное впечатление, Альбьери сделал вид, что звонит сыну. Он, приложив телефон к уху, живо поинтересовался у виртуального сына Эда, как самочувствие у его больной жены и что говорят врачи? Каковы анализы? Потом сделал вид, что сын расспрашивал его о маленькой Паулинье. Тогда он с любовью в голосе описывал ее смешные рожицы, аппетит, чем они с его матерью кормят ребенка и многое другое. Было очевидно, что женщина, стоявшая у плиты, всё слышит. Пусть она не видит его, не смотрит в сторону дивана в его комнате, но не глухая же она! Маура явно слышала его «разговор с сыном». Из кухни по дому разносились такие ароматы, что Альбьери не мог дождаться времени обеда и возвращения Эдны. Суп позже оказался сытной похлебкой из овощей. Маура приготовила его из нута, картофеля, моркови, капусты, миндаля и томатов. Добавила и пряности. Так как мяса в доме не оказалось, похлебка получилась овощной. Вернулась с прогулки Эдна, вкатив в дом коляску с Паулой. Девочка широко зевала крохотным ротиком, забавно сжимая кулачки. Хотела спать. Ребенка накормили, поменяв раздувшийся памперс. Эдна договорилась с Маурой о том, что она будет готовить завтра, и значит, что из продуктов нужно купить для этого. Потом служанка быстро расправилась со стиркой, вскоре развесив постиранные вещи во дворе, справилась с уборкой небольшого дома, после чего Эдна отпустила ее, видя подаваемые Альбьери знаки. Еда была приготовлена, в доме чисто, всё, что надо, постирано… А Альбьери не терпелось начать делать записи — ему в голову пришли интересные мысли, но при служанке он отчего-то побаивался заполнять тетрадку. Видимо, горький опыт с Алисиньей давал себя знать. Эдна была очень рада такой домработнице. Приготовленной еды хватит не только на весь день, но и на завтрак останется. Уходя, Маура поставила в духовку какие-то булочки, наказав доне Эдне, через сколько минут выключить плиту. У них и на утро останутся небольшие пресные булочки! Снова поев, позаботившись о девочке, муж и жена занялись тем, кому что нравится. Альбьери не забыл захватить из Бразилии свой ноутбук. В компьютере были отсканированы фотографии Лео всех возрастов. Вести с собой толстый фотоальбом он не стал, уничтожив его после того, как все снимки из старого альбома были отсканированы. Теперь же в компьютере появилась новая папка с фотографиями дочери клона. Паулинью доктор снимал на смартфон каждый день. Но особенно важны для него были фотографии в те же дни (а Пауле еще и месяца не исполнилось!), когда Альбьери очень давно удавалось сделать фотографии новорожденного Лео, подобравшись к пока ещё доверчивой Деузе. Невероятно, но Альбьери видел, что дочь клона оказалась обычным ребенком — как если бы она родилась у Самиры и Лео традиционным путем, а не у суррогатной матери с помощью ЭКО. Но он сам не знал, чего же он ожидал. Это и разочаровывало Альбьери, но это был и настоящий результат. Значит, у клона может рождаться нормальное потомство. Вот если бы дожить до времени, когда эта девчушка вырастет и родит своего ребенка от обычного человека! Но ведь в Бразилии часты случаи рождения детей и у четырнадцатилетних. И двенадцатилетняя девочка может стать матерью! Он не заметил, что, увлекшись, начал говорить вслух. Эдна как раз вошла в комнату, чтобы сообщить о покупках, которые следует сделать утром до прихода Мауры. Она услышала его рассуждения о возрасте рождения ребенка в двенадцать лет. Так вот какие планы строит Альбьери относительно украденной малышки! Но это не ему решать. В Эдне начал зарождаться не только протест против деяний мужа, но и прорастала ненависть к человеку, который решил, что свою старость она должна посвятить некоей миссии, сделав при этом ее преступницей. Кажется, в ее подсознании уже сформировалось решение, которое рано или поздно будет ею исполнено. …На следующее утро дона Эдна решила поучиться готовить у домработницы. Если она местная, значит, знает местную народную кухню. Тем более что накануне они договорились о покупке местной муки, из которой готовят гофио. Коренные островитяне — гуанчи — хранят рецепт своих предков с древности. Муку получают из зерен ячменя и корней папоротниковых растений. Эту муку замешивают с водой, а потом готовят кашу или пекут булочки. Но ее можно использовать и для приготовления супов в качестве дополнительного компонента. Появившись утром на рабочем месте, Маура спросила у синьоры, какими накануне получились булочки. Ведь по ошибке жена Альбьери купила как раз эту самую муку гофио. — Чудесные были булочки! Вчера их ели, утром тоже — с кофе. Но я хотела узнать о плодах кактусов. Говорят, они съедобны. Никогда не пробовала, но слышала. — О, синьора, кактусы — для туристов это местный деликатес. На Тенерифе они растут в диком виде. Здесь их два вида, тот и другой красиво цветут красными или желтыми цветами, а затем дают колючие плоды. Но сами не пытайтесь их собирать. Очищенные плоды кактуса продаются на любом рынке как в свежем виде, так в виде варенья. Оно, кстати, вкусное. Эдну не стоило предупреждать о подобном. Чтобы она пробиралась сквозь колючие кусты за плодами кактусов? Ни она сама, никто из ее знакомых не мог бы представить ее в кустах кактусов! Конечно, она купит плоды. Но вроде бы их и есть не так просто? Говорили, что там есть маленькие колючки, которые потом очень тяжело доставать из пальцев. Нет, это не для нее. В этот раз, снова замесив тесто из необычной муки для очередной выпечки, Маура предложила синьоре приготовить закуску из осьминога. — Зажарить на гриле (он у вас имеется, я видела его на террасе) или приготовить на плите? — спросила она. — На плите, — приняла решение Эдна. В этом случае морепродукты были сначала приготовлены в большом сотейнике, затем нарезаны тонкими кусочками, дополнены сладким перцем и картофелем. — А теперь приготовим наши местные соусы. Это просто, — заявила Маура. — Но я не люблю слишком острые соусы, — предупредила дона Эдна, однако заметила, что Альбьери, который держал на руках ребенка, сюсюкая с девочкой, насторожился. Оказывается, он прислушивался к их беседе. — Всё просто: если увидите в меню «зеленый соус мохо», то он готовится из оливкового масла, уксуса, чеснока, петрушки и кориандра. Зеленый соус подается к рыбе и готовится небольшими порциями для немедленного употребления. — Поняла. Как раз его я пробовала в ресторане. И он не был острым. — Но, синьора, если в меню обозначено «красный соус иохо» — он готовится из помидоров, перца и паприки. Его чаще подают к мясу. — И его тоже дегустировала, не остёр. — Но есть ещё один соус — «мохо пикон». Это красный соус, в который кладут оливковое масло, зиру и перец чили. Его подают к мясным деликатесам. Вот он острый из-за перца чили. — Маура, кто ты по профессии? Повар? — Да, почти, но я не училась, — белозубо рассмеялась женщина. — У моей семьи в соседнем городке внизу на берегу свой ресторанчик. Рыбный. Городок граничит с пляжем, поэтому. Но я вышла замуж в эту деревушку, потом осталась вдовой. Увы. Детей нет, работаю на себя и старую свекровь, которую не могу бросить. Пока я на работе, за ней ухаживает ее тоже уже не молодая сестра. — Сочувствую, дорогая. Но ты отличная кухарка! Так всё вкусно у тебя получается. — Спасибо, синьора, — обрадовалась искренней похвале молодая женщина. Так прошла ещё одна неделя, а Эдне казалось, что она живет в этой деревушке чуть ли не месяц. Время тянулось медленно, а прекрасные виды океана всё сильнее давили на ее психику. Если бы не видеть из окон, со двора бескрайний океан, для нее было бы психологически легче переносить капкан, в котором она оказалась на райском острове. Капкан в Раю… Как название любовного романа. Или детективного… Когда Маура в очередной раз закончила дела и удалилась домой, у Эдны случился нервный срыв. Виной всему стали ее ногти. Эдна сидела на диване, рассматривая облупившийся лак почти на каждом ногте. Это было ее упущение — она не взяла с собой ни одного флакона с лаком! Забыла в спешке и в нервозной обстановке. Во время осмотра обнаружила, что надломился ноготь на указательном пальце. — Эдна, что за проблема? Так возьми мои ножницы и срежь все ногти. Теперь они тебе зачем? Слово за слово, но вырос жуткий скандал. У Эдны случилась тихая истерика, но и подскочило давление. Тонометр Альбьери все-таки догадался захватить в дорогу. Давление было измерено, лекарство принято, а доктор понял, что пришло время ублажить жену поездкой в южную часть острова. Или хотя бы совершить путешествие по ближайшим городкам. — Мне нужна новая ХОРОШАЯ щетка для волос, а у Паулиньи заканчиваются памперсы! — заявила женщина, едва ей стало лучше. — Согласен, Эдна. Тогда договорись с Маурой, обещай заплатить дополнительно, чтобы она согласилась посидеть с нашей Паулиньей. Сам удивлен, что решаюсь доверить мою девочку человеку, которого знаю всего неделю. Но я ей верю. Маура добрая и порядочная. — Мне тоже так кажется. Нет, я уверена! — согласилась Эдна. Кстати, она сама не заметила, как представилась домработнице своим настоящим именем, так же, как и называла мужа именем Альбьери. Это было непреодолимо. Так зачем мучить себя? Чтобы все равно проговориться? А так всё было естественно. Иногда, наблюдая за тем, как доктор что-то пишет в дневнике, с каким пристальным вниманием рассматривает ребенка, Эдне становилось не по себе. Теперь, придя в себя и немного успокоившись, женщина начала испытывать уколы совести. Ей думалось, как восприняла потерю дочери дона Назира. Конечно, если она успела понять, что родилась девочка. И если Альбьери продолжал надеяться, что ему удалось провернуть похищение ребенка незаметно, что в клинике удивлены и обеспокоены только его странным необъяснимым исчезновением, а о ребенке может догадываться только Назира, которой вряд ли кто поверит, то Эдна боялась, что всё не так. Пусть дона Назира в клинике убеждала Альбьери при свидетелях, что чувствует три плода, не смотря на результаты УЗИ, но был Жулио, который спорил с коллегой, что сам видел на мониторе трехплодную беременность! А когда до Эдны дошло, что в памяти аппарата УЗИ мог сохраниться электронный снимок обследования, ей стало дурно. Его найдут обязательно, если пациентка окончательно не уснула после укола, на что сетовал сам Альбьери. Найдут и убедятся, что было трое новорожденных. Где ещё один ребенок? Она уверена, что в клинике знают о пропавшем новорожденном, только какие версии появились после того, как узнали о происшествии? Не оставил ли Альбьери следов? Эдне было противно думать об этом, ведь это самое настоящее преступление, которое ничем невозможно оправдать. Но в ней говорила и трусость. Ведь она же не просто знала о планах мужа, но и помогла ему вынести похищенную девочку из здания клиники. А дона Назира, наверно, страдает о потерянном малыше? Альбьери в приступе откровения признался, что когда выносил из палаты только что родившегося ребенка, то вслух невольно сказал, что родилась девочка или «это девочка». — Нервы, Эдна, у меня начали сдавать нервы. Я так переживал, принимая эти роды. Каждое мгновение ждал, что вернется тот молодой наблюдательный врач и сорвет все планы. Принял роды, девочка шла последней, у нее-то я и обнаружил знакомую родинку на нужном месте. — Назира могла тебя слышать? Ты это имеешь в виду? — в тот момент ужаснулась Эдна. Теперь же она пыталась понять, что испытывает несчастная женщина через почти три недели после пропажи рожденного ею ребенка. Но мать даже личика девочки не увидела, как стало понятно из признания Альбьери. А похищенная малышка теперь растет вдали от родной семьи. Кстати, а что думает Самира о ребенке? Хотелось бы ей взглянуть на то, что родилось из ее яйцеклетки? А Лео? Получается, что Альбьери украл у крестника его же ребенка! Как он мог так поступить с Лео? Он был для Альбьери как сын. Но мысли были настолько тягостные, а Эдна испытывала вину за случившееся, что постаралась больше не думать о том, что теперь нет возможности изменить. Альбьери совесть не мучила. Но он не забыл о потерянных усах и каждый день ходил в деревню за свежими газетами. Наверно, ждал появления в прессе заметки о казусной находке в аэропорту или на улице у ресторана. Когда же она попыталась поговорить о своих открытиях с Альбьери, он отмахнулся от нее, так как именно в тот момент в его голову пришли какие-то научные озарения. И Эдне пришлось замолчать, а потом она не захотела возвращаться к неприятному и тревожному разговору. Что толку, если и Альбьери начнет паниковать? Понятно, что в Бразилии их ищут, их и ребенка, если, конечно, не решили, что малыш умер из-за врачебной ошибки, совершенной самим Альбьери. Этим могло объясниться и исчезновение доктора. Может быть, так и случилось? И Эдна решила успокоить себя такой версией. И вот Альбьери собрался отвезти Эдну в столицу острова. Договориться с Маурой один день поработать няней за дополнительную оплату оказалось нетрудно. Женщина согласилась, а доктор рано утром следующего дня вызвал такси, и они отправились в Санта-Круз-де-Тенерифе. Наконец-то выбрались из глуши! Это впечатление от большого города было написано на лице Эдны, за которой исподволь наблюдал Альбьери. В городе имелись интересные постройки, большой порт, красивый парк, авангардный концертный зал, а также длинная шопинговая улица. Купив почти все мелочи, без которых страдала Эдна, она помечтала заглянуть в музей или в местный Ботанический сад. Но… им пришлось отказаться даже от этих планов. Приблизившись к зданию музея, они увидели толпу с видеоаппаратурой и испугались. А если они попадут в кадр во время съемок чьего-то фильма? А вдруг их уже «зацепили» в видео, а они не знают? Настроение было испорчено, желание объехать после посещения столичного города соседние городки пропало. — Нет, дорогой, вернемся домой. А мне так хотелось побывать в городе со старинными изысканными испанскими особняками, о которых нам рассказывали в баре, где ты пил то невкусное пиво. Увидеть старинные храмы… Как называется тот городок с местной базиликой с главной святыней Канар — Черной Мадонной? А Маура говорила, что стоит посмотреть на набережной на мемориал местным доколониальным жителям — вождям Тенерифе — гуанчам… Эдна в растерянности разговаривала сама с собой, вопросы произносились риторически, из сожаления о несбывшихся планах на этот день. — Неужели нам суждено всё время прятаться? Туристы никуда не исчезнут, у нас ни завтра, ни через год не появится возможность посещать места, где хочется побывать, но для нас они опасны! — Прекрати, Эдна! Купим памперсы для малышки и сразу же возьмем такси, чтобы вернуться, — нервно одернул ее Альбьери, а сам с тяжким вздохом поднял глаза на вершину горы Тейде, единственную достопримечательность, которую можно узреть на острове, не стараясь туда добраться. Купив нужные памперсы, те, которые они не смогли найти в своем поселке, они загрузились в такси и, переживая разочарование, и отправились в свое убежище, гадая, что приготовила Маура на ужин. — Надо было предупредить, что мы пообедаем в городе. Не стоило тратить продукты, ведь мы сыты, — ворчал Альбьери, хотя во время прогулки по городу сам увлек Эдну в попавшийся по пути ресторан. — Маура уверена, что мы вернемся поздно вечером и будем очень голодны. В любом случае, нам нужно будет поужинать, — рассудила Эдна. Да, они успели побывать в столичном ресторане — ещё до того, как у них пропало желание заходить вообще куда-либо. Эдну удивляло обилие закусок в местной кухне. Здесь они называются «тапас» и состоят из разных ингредиентов. В барах можно набирать тарелки тапасов самостоятельно. Чаще всего это закуска из морепродуктов, овощей, рыбы, мясной нарезки и хлеба. Но в ресторане всё иначе. Заказав из любопытства традиционное канарское блюдо со странным названием «старая одежда», Альбьери принялся развлекать жену историями, вычитанными в интернете. — На острове самое известное канарское вино — мальвазия. Его производят из местного винограда — самого высокогорного в мире сорта винограда. — Почему ты не заказал блюда из козленка? Ещё неизвестно, что это за «старая одежда»! Но, как оказалось, это тушеное мясо с картофелем, нутом, сладким перцем, томатным соусом, чесноком и приправами. А название блюдо получило потому, что структура блюда — волокнистая: мясо делят на «пряди», лук тоже режут тонкой соломкой. В процессе приготовления ингредиентам не дают слипаться. Им приготовили «старую одежду» с говядиной, а на гарнир были поданы овощи, но могла быть и фасоль или жареные бананы, как пояснил доброжелательный официант. Альбьери с Эдной уже поняли, что порции в местных кафе и ресторанах большие, поэтому лучше заказывать блюда постепенно. Хорошо, что все, что не съедено за столом, можно попросить упаковать с собой, что они и сделали. А козленка, как выяснилось, местные жители по традиции готовят на Рождество: мясо маринуют, используя оливковое масло и специи, а затем готовят в остром соусе. Дорожный серпантин и в этот раз на обратном пути вымотал обоих. Маура удивилась их раннему возвращению, и они были вынуждены придумывать объяснение, в кухне выгружая покупки на стол. Памперсы были унесены в комнату малышки сразу. Маура, отчитываясь, как прошел день у них с Паулиньей, тоже принялась деловито помогать выкладывать из пакетов, привезенных синьорой, разные баночки и бутылочки. — О! Кактусовое варенье! Сказать по правде, я не люблю варенье, но это мне нравится. Хм, банановый сироп… Мальвазия? А… Вы и пальмовый мед решили попробовать? — Даже не представляла, что такой существует! — призналась Эдна. — Мёд из пальмы, это вовсе не мед, а сироп, который делают из пальмового сока. Я точно знаю, в моей семье знакомы с этой вкусностью. Брат работал на предприятии, которое его производит. На стволе пальмы делают надрезы, и ночью в канистры стекает сладкий сок. За ночь получается 10−15 литров сока с одного дерева. Сироп нагревают на огне до загустения. Это и есть пальмовый мед. — О, не знала! — Да, синьора Эдна. Его вкусно есть с сыром или фруктами. На разделочный столик из порвавшегося пакетика высыпались магнитики, брелоки, открытки — те самые сувениры, мимо которых не пройдет ни один турист. А разве они, пожилая пара, не туристы? Поэтому Эдна накупила разных мелочей, которых полно на каждом углу в туристических городках. Эдна похвасталась купленными кремами, лосьонами и масками с алоэ. Маура согласилась, что это отличная косметика. — Только не покупайте дешевую, потому что настоящей с алоэ она не может быть. Вся кухня пропахла запеченным окороком, который Маура замачивала в маринаде ещё накануне. И сегодня она запекала мясо в духовке, регулярно поливая вином. Достав готовый окорок, Маура нарезала его аккуратными ломтиками. К мясу были приготовлены в качестве гарнира цукини и картофель. Как бы ни были сыты Альбьери с Эдной, но от такого пиршества отказаться не смогли. Но сюрпризом для них стала появившаяся на столе закуска из перцев. Маура обжарила мелкие перчики в оливковом масле, положив в закуску чеснок. — Оххх… я, кажется, прибавлю в весе! — позже стонала Эдна, полулежа на диване у себя в комнате. Маура уже ушла, позаботившись о Паулинье, которую накормила и переодела. Ребенка она положила рядом с «бабушкой». И Эдна, невольно беря пример с Альбьери, принялась рассматривать девочку. Она вдруг узнала в маленьком личике черты Лео… Наверно, имелось и сходство с Самирой, но девушку Эдна почти не знала, видела нечасто, а вот Лео в раннем детстве даже жил в их доме. Глазки Паулиньи показались Эдне глазами Лео. — Бедняжка, — прошептала сочувственно женщина. В комнате было прохладно. Но ни системы отопления, ни кондиционера с системой обогрева в гостевом домике не имелось. — Эдна, даже я продрог, — пришел к ней пожаловаться Альбьери. — Кстати, надо потеплее укутать девочку. Как бы не простыла. Ночью начался дождь, в доме от сырости, казалось, стало ещё холоднее. Паулинью завернули в плед, не забыв натянуть на маленькую головку вязаную шапочку. И пока Эдна стояла над раскрытым чемоданом, раздумывая, что бы такого надеть на ночь, чтобы не замерзнуть, случилось одно происшествие. Нечто живое проскочило у ее ног, задев голую щиколотку, хотя женщина была обута в домашнюю обувь. Опустив глаза, Эдна с ужасом увидела замершую на полу ящерицу. От неожиданности женщина задохнулась, невольно пытаясь испустить вопль, но отчего-то у нее сразу это не получилось. — Что?! — влетел в комнату Альбьери, решив, что беда приключилась с ребенком. — Здесь обитают разные гады! — с содроганием ответила жена, указывая пальцем на маленькую ящерицу и провожая его движением руки, когда он отмер и побежал. — Уфф… Напугала! Это же гекон! Они такие милые, разве ты видишь впервые эту ящерицу? Они то и дело забегают на веранду. Ну, Эдна! — Нет, мне не нравятся подобные неожиданности. А если бы я уже свет выключила и на него наступила? Или ящерица заберется в кровать и… укусит меня или ребенка? — Они безобидные. Мне в баре рассказали, что на острове ящериц можно прикормить бананами. А есть места, где водятся ящерицы исполинских размеров, которые способны драться с другими ящерицами за бананы. — Не пугай меня, Альбьери. Проверь, закрыты ли двери на улицу и на веранду! Я как-то забыла про природные опасности. — Нет, Эдна! На Тенерифе нет ядовитых насекомых или змей, нет опасной для человека живности. Даже комары редко активизируются. Ты разве не заметила? — Я вот о чем думаю: возможно, было бы выгоднее жить в другой части острова. Здесь часты дожди. Практически каждый день днем или ночью бывает пусть не большой, но дождик. Но ты же рассказывал, какая прекрасная погода на юге острова! Там не придется по ночам дрожать от холода. Заметь, нам не удалось привезти с собой много теплой одежды. А если Паулинья заболеет, что тогда? Если с ней случится что-то страшное, если мы ее потеряем — не дай Бог? Тогда всё окажется напрасным, все наши жертвы. Альбьери, предлагаю перебраться в другое место — на юг острова! Высказавшись, Эдна вперила взгляд в мужа. Переезд ближе к аэропорту казался ей ещё одним плюсом, который она не стала озвучивать. Мало ли что может произойти между ней и Альбьери! Она уже поняла, что совершила ошибку, но не желает оставаться на пусть и райском острове до конца дней своих. Но отпустит ли ее Альбьери? Или ей придется от него бежать? Но из горной глуши сделать это намного сложнее, чем из полного туристов и полиции района. У Альбьери же тоже зрело желание сменить место проживания, но по другим причинам. Там, в теплой части острова, были частные клиники, где могут взять у ребенка анализы. Он может много раз прикидываться беспокойным дедушкой, чтобы периодически сдавать кровь ребенка на анализ. А из городка, где они провели уже больше двух недель, для этого придется ездить или в столицу острова, или куда-то ещё. Но и жить дольше месяца в малочисленном поселке — значит, всем примелькаться. Вот только жаль будет упускать такую работницу, как Маура. — Если бы Маура поехала с нами, я согласился бы с тобой, Эдна. Где ещё мы найдем помощницу, которой можно доверить и кухню, и ребенка? — Давай попытаемся уговорить ее отправиться с нами, повысим ей зарплату, дадим два выходных в неделю, чтобы она могла на каждые выходные приезжать сюда к родственнице, за которой не она одна ухаживает, — тут же ухватилась Эдна. Альбьери был удивлен. Он ждал, что жена тут же воспротивится из глупых подозрений, ревности или ещё из-за чего. Но ей, в самом деле, здесь не нравится, если тут же согласилась увезти с собой Мауру. — Только бы удалось уговорить! — переживала тем временем женщина. Вот так и было принято решение переехать на солнечную половину острова. Но прежде Альбьери побывал в разных агентствах недвижимости, чтобы найти подходящее жилье на пару месяцев. — Потом видно будет. А то вдруг нам и здесь не понравится, — объяснил он жене. — Важно, чтобы окна не выходили на теневую сторону, иначе будет прохладно, а каменные полы добавят холода. Хотелось бы, чтобы не было сквозняка, значит, стоит искать дом с герметичными стеклопакетами. — Альбьери, нам нужен дом, где есть кондиционеры с режимом отопления. Ради ребенка! Но им невероятно повезло — нашли квартиру в день поисков, и такую, как и хотели. Нет, скорее, это были снова апартаменты, но с кухней и ванной комнатой, спальней и гостиной, где имелся телевизор, пусть и не очень современный. Кондиционер тоже был, но за неделю, которую они здесь прожили после переезда, так ни разу его не включали. — Эдна, мы попали в Рай! — восхищался и внушал жене Альбьери. Теперь женщина увидела и другую часть острова. Все отели, домики были аккуратными, дороги чистыми, но узкими, везде росли финиковые пальмы, что болью отзывалось в ее сердце, напоминая покинутый Рио. Конечно, здесь тоже было немного зелени — специально высаженные пальмы с капельным поливом и газоны с цветами в курортных местах. Но стоило сделать шаг за пределы, и зелени как ни бывало… В этот раз, когда такси спускалось по серпантину, перевозя их на новое место, Эдна с любопытством рассматривала пейзажи за окнами машины. Самое большое впечатление на Эдну произвели, пожалуй, пустынные пейзажи вне населенных пунктов… Рельеф был весь изрезан сопками, горами и каньонами, частенько дорога петляла серпантином… Но когда они поселились в новом жилье, Эдну порадовало необычное соседство. Прямо в кронах пальм в курортных кварталах жили шумными семьями попугаи-монахи. Эти порхающие крикливые птички нисколько ее не раздражали. И голова от них у нее не болела, они ничуть не мешали. Маура согласилась поехать с ними. Существенная прибавка к зарплате тоже сыграла роль. Конечно, и два выходных в неделю тоже. Духовка в новой кухне оказалась не так хороша, как в гостином доме в глухомани, но Маура уверила, что она приспособится и к этой плите. Альбьери радовался, что здесь, в тепле, нет необходимости иметь большой гардероб: — Эдна! Мне нужно всего две пары шорт, две майки, две футболки, теплую кофту на всякий случай и легкие штаны. Всё! И заметь, дорогая: на острове никто не выпендривается друг перед другом. — Главное — не выбрасывай свои подтяжки. Вряд ли в местных магазинах есть ещё такие экземпляры, — пошутила Эдна. — Но я рада, что в магазинах достаточно товаров. Всё нужное можно докупить. Мне так понравилась уходовая косметика! Недалеко находился и пляж с непривычно черным песком. Они все вместе побывали там, сходили в первый же вечер. Видели, как из-под камней выползали крабы, стаи крабов! Эдна тоже не нуждалась в большом гардеробе. Носила в основном легкий льняной брючный костюм светло-бежевого цвета. Он был любимым ещё в Рио, она и захватила его с собой в неизвестность. Здесь же были куплены легкие блузки и юбка. Она с грустью поняла, что дорогое праздничное платье, занявшее много места в чемодане, теперь ей не пригодится. Альбьери казался спокойным и веселым, даже беззаботным. Но только казался, потому что решил не тревожить Эдну, обнаружив, что в далеком прошлом оставил след, который теперь вполне может привести к нему сида Али. А он забыл о такой мелочи на долгие годы! А вспомнил, когда ехали на юг острова в такси. Когда спускались по серпантину, покидая горное убежище, он ударился в детские воспоминания. Слушала ли его Эдна, которая что-то высматривала в окна автомобиля? Крошка Паула спала в корзинке, которую держала Маура, занявшая место рядом с водителем. Альбьери сначала сам хотел взять ребенка, но потом увидел, как спокойна девочка, когда ее на руки берет их домработница. Маура бережно обхватила корзинку с младенцем, чтобы уберечь от резких скачков во время пути. И Альбьери принялся рассказывать Эдне о том, что на юге острова, где издавна существовали проблемы с водой, ещё очень давно решили прорыть или пробить туннели сквозь горы, чтобы доставлять воду из дождливой части острова. — Во время строительство акведука все туннели были вырублены вручную с помощью кирки и лопаты. Пробитые в стене окна нужны были не только для того, чтобы освещать длинные туннели, но и для того, чтобы выбрасывать камни, оставшиеся от бурения галерей. Но акведук так и остался невостребованным, потому что вода, которую планировали перенаправить по каналу, так и не была обнаружена. — Что ты сказал, Альбьери? — отвлеклась от созерцания пейзажей Эдна. Даже не поняв, что жена прослушала его повествование, он продолжал бубнить: — Сегодня акведук находится в плачевном состоянии. Я читал, что многие плиты разрушены, а кое-где путь преграждают завалы. Тропа заросла, местами выходит на край обрыва. Ходить здесь запрещено, так как крайне опасно. Но в детстве… О, я как-то ослушался родителей и отправился обследовать старинный туннель. Наслушался легенд про место «Тысяча окон». Любопытство не давало мне покоя, и я побывал там. И вдруг он замолчал. Эдна и на это не обратила внимания. А у него едва не прихватило сердце. Он явственно вспомнил, как рассказывал не раз эту историю другу Али: и когда вместе учились в богословском заведении, и позже — став ученым, при встрече с сидом Али, вспоминая проказливое детство. «Теперь Али вспомнит, о чем я мечтал и где бывал с родителями. Он может догадаться, где меня искать, если он уже знает, что я исчез из клиники после родов у его родственницы…», — испуганно думал он, стараясь унять сердцебиение. Неужели им с Эдной и малышкой придется покинуть это чудесное место? Он всю жизнь мечтал, что доживать отправится именно на Тенерифе. С Эдной или без. Но он не мог предположить, что у него получится клонировать человека, что появится возможность сделать ребенка клона, что… Только бы Али не стал вмешиваться, пусть его память не подскажет ему о тех встречах, когда Альбьери делился с ним мечтами! Он решил молчать, не пугая Эдну, которая итак вызывала у него все большие опасения. Но выбранный дом его жене понравился. Как и пальмы, которые росли даже на территории у дома. Пусть даже их придется поливать, как предупреждал хозяин, сдавший им жилье. Пальмы, так трогавшие сердце Эдны напоминанием о потерянном Рио, были не совсем похожи на бразильские. У местных канарских пальм ствол длинный, прямой, а все листья находились на самой верхней точке. Самое замечательное, что эти пальмы давали маленькие овальные плоды, разновидность фиников. Маура рассказала, что они съедобные, но здесь их никто не собирает. В какой-то момент они падают в таком количестве, что приходится очищать от них обувь, как от грязи. Зато местные жители пьют ромовый мед из пальмового сока, медовый ром. Он имеет небольшую крепость. По вкусу напоминает ликер, но представляет собой смесь меда с ромом. Этот сладкий и мягкий напиток пьют после обеда или ужина. Его добавляют в кофе или подают к мороженому. Маура много всего успела рассказать им о местных нравах и обычаях за то недолгое время, которое работала в семье Альбьери и Эдны. Также она сочла нужным предостеречь работодателей об опасностях, которые могут подстерегать их на пляже и в море, если те решат искупаться. Оказалось, что в море встречаются ядовитые медузы. Акул почти не бывает, а вот когда на пляже вывешен флаг с медузой — жёлтый или красный, значит, замечены опасные медузы. — Но такое случается редко. А вот наступить на диком пляже на морского ежа или на ската реально. Скаты любят зарываться в песок, у них ядовитый шип на конце хвоста. Укол ската не смертелен, но все равно неприятно и заживает долго. Но Альбьери успокоил молодую женщину, что ни он, ни жена не собираются бродить по диким пляжам или плавать. Так… их ждут просто короткие прогулки вдоль берега по теплому песочку… — И все же… Если увидите в воде голубой пузырь, к которому прикреплена ниточка с маленькими синими шариками, если увидите такие голубые пузырьки на пляже, ни в коем случае не прикасайтесь к ним и не купайтесь в океане! — Конечно, Маура. Но спасибо за совет, — снисходительно ответил ей Альбьери. — Моя тетя пострадала от другой медузы. Медуза была с прозрачным зонтиком-шапочкой и лиловыми линиями внутри. Ожоги были сильные и неприятные, а следы держатся уже несколько лет! Потекли обычные будни. Но и в этом «райском саду» между Эдной и Альбьери начался разлад. Когда они отправились в очередной раз на пляж, взяв с собой малышку, Альбьери, понаблюдав за девочкой и ее реакциями на разные вещи, принялся втолковывать Эдне о своих выводах. И оптом заявил: — Я узнал, где можно будет сдать кровь Паулиньи на анализ. Это очень важно! — и Альбьери вновь пустился в рассуждения на медицинские темы. Но Эдне совершенно неинтересно было его слушать. Она в это время представляла будущее Паулиньи, к которой успела привязаться. Когда Альбьери обнаружил, что Эдна не реагирует на его вопросы, он сердито дернул ее за рукав, и тогда она неожиданно задала вопрос: — Альбьери, что с ней будет, если мы оба умрем? Я не в первый раз себя спрашиваю об этом. Девочка может даже не узнать, что она родом из богатой семьи. Ты понимаешь, что ее может ждать судьба сироты, скитающейся по улицам? Ей, возможно, придется торговать собой! Альбьери страшно злили такие вопросы. Он-то уже распланировал их жизни и свои исследования на годы вперед. И смерти там не было места. Но Эдну как раз беспокоила непредвиденность в человеческих судьбах. — Не думай об этом. Мы уже обсуждали с тобой, что на такой случай будут оставлены письма у нотариуса, в которых в случае моей смерти будут даны разъяснения, что произошло, почему и кто есть кто. О тебе я тоже позабочусь, если умру раньше тебя, не переживай, — он покровительственно похлопал Эдну по плечу. Ребенок тихо лежал в коляске, которую они по очереди катили по дорожке вдоль пляжа. Эдна больше не пыталась задавать вопросы или что-либо обсуждать. Молча возвращались в свои апартаменты. Только раз она пораженно остановилась возле дерева. Эдна никогда не видела, как цветет банан. В Бразилии она всегда была занята только работой и мужем, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Но, оказывается, банан ещё и красиво цветет! Она увидела сформировавшийся огромный красный бутон, а под лепестками — завязи маленьких бананчиков. Цветок рос как бы «вверх ногами», и было понятно, что в определенный момент эту гроздь вместе с цветком срубят у самого основания. Наверно, у диких бананов цветок просто засыхает. Но Маура, когда Эдна с восхищением поделилась с ней потрясающим зрелищем, сказала, что цветы банана вообще-то съедобны. Надо достать белую сердцевину и сварить, а красные лепестки выбросить. И она пообещала приготовить бананы. Впрочем, Эдна ещё в Бразилии ела жареные бананы, как и мусс из бананов. Но здесь в местных магазинах увидела банановый ликер. Купила и попробовала этот канарский ликер из бананов, он оказался приторно-сладким, Хотя ликер имел яркий желтый цвет, но Эдна поняла, что состав был натуральный. А Маура сдержала слово — на следующий день их ждал к обеду пудинг из жареных бананов. Таков был десерт. Даже не пудинг у нее получился, а флан — внешне напоминал пудинг, но обжаренные бананы были облиты карамелью и пропитаны ромом. Эдна, не подозревая о кулинарных планах домоправительницы, купила и принесла домой к кофе местные пирожные, которые оказались с начинкой из тыквы. А ей сказали, что это популярный десерт на Канарах, внутрь кладут тыквенный сироп, миндаль, изюм или сладкий картофель. Садясь за стол утром пить кофе, обедать или ужинать, супруги вели себя как обычно. Но только внешне. Потому что между ними все чаще проявлялась неприязнь. Эдну начинали раздражать его речи, даже его привычки. А он теперь подозревал ее в том, что она может или выдать его, или сбежать, бросив его и Паулинью. И если Эдна. понемногу смелея в своих мыслях, начала допускать возможность позвонить Леонидасу и сообщить, где они находятся, а потом и вовсе стала задумываться, не улететь ли тайком после звонка в Рио, то проницательный Альбьери решил предпринять меры против любых попыток Эдны ему навредить. Он выждал, когда Эдне захочется посетить салон красоты, потому что ногти вновь пора было привести в порядок, сделать стрижку и прочее-прочее. Когда она ушла, Альбьери проверил сейф, в котором они хранили и деньги, и кредитные карточки, и все документы — как новые фальшивые, так и прежние настоящие… Всё было на месте. Возможно, он напрасно плохо думает о жене. Но лучше подстраховаться! И пусть ключ от сейфа будет только у него. Так решил доктор и порылся в вещах Эдны. В результате забрал ее записную книжку со всеми записанными там контактами, убрал ее в сейф и туда же положил свой телефон. Но сначала стер из памяти смартфона абсолютно все номера, связанные с прошлой жизнью. Даже телефон Лео. Оставил только номер телефона Али в Марокко. Закрыл сейф, сожалея, что тот закрывается только на ключ. Дождался возвращения Эдны. К тому времени Маура, приготовив всё к ужину, отправилась на пляж. И это оказалось на руку Альбьери. Потому что когда вернулась Эдна, он незаметно залез и в ее сумочку и забрав телефон. Пока жена, сидя в спальне перед зеркалом, перебирала косметику, выясняя, что у нее пока есть, а что ещё нужно докупить, Альбьери успел опустошить список телефонных номеров и в ее сотовом, радуясь, что рассеянная Эдна не помнит по памяти ни одного номера, даже его собственного. А записную книжку он не уничтожил в спешке, но надежно спрятал в сейф. Когда они купили себе новые телефоны, чтобы выбросить старые аппараты и замести следы, то перенесли в них некоторые контакты — так, на всякий случай. Их оказалось немного. Но доктор решил, что даже номер его телефона не стоит оставлять в телефоне Эдны, чтобы не наводить на него преследователей, если Эдне удастся бунт. Он решил лишить Эдну всего — и телефона, и доступа к деньгам. Даже с пустого телефона она может позвонить в полицию, разве не так? Потом нашел в кармашке сумки и забрал ее кредитку. Теперь будет только так: нужно что-то купить — пусть скажет, составит список. А он купит. Не хватало ещё, чтобы она попыталась оплатить билет на самолет! И с ужасом обнаружил, что Эдна все это время пользовалась карточкой на свое настоящее имя! Значит, стоит проверить электронные чеки на ее имя, и станет ясно, что картой пользуются. Легко узнать, где находится тот, кто тратит деньги с карточки Эдны. — Глупая женщина! — сквозь зубы процедил он, стараясь не привлекать внимания. Он услышал, как вернулась с прогулки Маура, которая жила с ними в апартаментах, но спала на диванчике на кухне. Не хотелось бы устраивать скандал при ней. Он поговорит с Эдной наедине и предъявит ультиматум. Альбьери даже усмехнулся, представив лицо жены, когда он кое-что ей скажет. После его слов вряд ли ей захочется выступать против него. …На следующий день сразу после завтрака Альбьери предложил Эдне погулять в парке. Там было удобно катить коляску с маленьким ребенком, но ещё важнее то, что можно было откровенно поговорить, что и намерен был сделать доктор. Тогда Эдна и обнаружила пропавшие телефон и карточку. Они вышли на улицу, и Эдна, когда они уже вошли в парк, захотела купить мороженое, но в сумочке не оказалось ни кредитки, ни телефона. Она пришла в ужас, решив, что ее обокрали! — Меня предупреждали, что в курортных городах полно карманников. И вот… Умудрились даже внутрь сумочки запустить руку! Но когда? Странно! Из салона красоты я тут же пошла домой. Альбьери, мне нужен новый телефон. Но как быть с деньгами? Это была моя старая карточка! И на ней находилась приличная сумма! Туда же придут деньги от аренды моей квартиры в Рио! Женщина заметалась по дорожке парка, не понимая, что предпринять. — Эдна, какая же ты дура! — наверно, впервые в жизни в таком духе заговорил Альбьери. — Что?! — она не поверила услышанному. Тогда муж поинтересовался, как она посмела тратить деньги с прежней бразильской карточки, которая оставляла следы в каждом магазине, где она покупала всякую мелочь. Эдна ахнула и осела на скамейку, возле которой они остановились. Схватилась рукой за сердце. Но Альбьери продолжал напирать в праведном гневе. — Я же просил тебя не делать покупки самостоятельно. Все деньги у меня — те, которыми можно пользоваться безопасно. — Что делать? И я осталась без телефона. — Давай это обсудим, пока мы здесь одни. Мауре не стоит это слышать. И он признался, что и ее сотовый, и кредитка, и даже ее записная книжка — теперь у него. Он изъял всё это и спрятал в сейф. И ключом распоряжаться будет только он. — Что это значит, Альбьери? — пока не сообразив, к чему он ведет, возмутилась женщина. — Я не хочу, чтобы у тебя появлялись глупые мысли, которые могут навредить мне и Паулинье. Скажу честно, Эдна: мне перестало нравиться твое поведение. Мне кажется… Я подозреваю, что… Ты решила меня предать, так, Эдна? — Почему ты так решил? — спросила она, удивляясь, как он смог проникнуть в ее тайные мысли. — Не считай меня глупцом. Я знаю тебя всю жизнь, вижу насквозь. Тебе здесь не нравится, это не то, о чем ты могла мечтать — как жить в старости. Ты подумываешь позвонить Леонидасу? Или кому-то ещё? Эдна только открывала-закрывала рот. Но Альбьери и не ждал от нее ответа. Он сам хотел высказаться. — Теперь послушай меня: если ты посмеешь обратиться в полицию, то я солгу, что это была твоя идея — украсть девочку у доны Назиры, которой по ЭКО должны были вживить по договору два эмбриона из всех заготовленных, но прижилось три. И тобой завладело желание забрать «лишнего» ребенка в надежде, что никто о нем не узнает. Это ты уговорила меня сказать на УЗИ, что вижу два плода. Это ты проникла в клинику, когда я принимал у Назиры роды, выждала, когда она родит, и выкрала попавшегося под руку малыша, даже не зная, кто — девочка это или мальчик… — Что? Альбьери, я не понимаю, что ты несешь! — изумилась женщина. А он напористо продолжал: — …Тебе всегда хотелось родить, но не получилось, и в похищении ребенка ты увидела шанс вырастить своего наследника. Эдна, я так и поступлю, если в доме появится полиция. И что тебя ждет? Или тюрьма, или сумасшедший дом. Ты ведь уже лежала в клинике? Кому поверят — тебе или мне? Нет, пусть лучше будет психбольница. Оттуда тебе не выйти, я постараюсь. Да, я верну ребенка Назире, покаюсь перед законом, что пошел у тебя на поводу, не смог бросить тебя в беде… Но расскажу Назире, кто биологические родители ее дочери. Я уверяю тебя, что так и будет, если ты меня предашь. — Альбьери, ты негодяй! — в шоке ответила женщина. — Если ты так со мной поступишь, я докажу, что преступление — твоих рук дело, а меня ты вынудил стать твоей соучастницей! — Ну, тогда, дорогая, я выберу вариант с твоим сумасшествием. Верить психически больному человеку никто не станет. Я врач и знаю, как устроить, чтобы никто не усомнился в твоем диагнозе. Не заставляй меня делать некоторые вещи, когда с тобой будет происходить такое, что даже Маура решит — ты сходишь с ума. — Альбьери! Ты думаешь, что после твоих слов всё останется по-прежнему? — побледнев, проговорила Эдна. — Конечно. Всё ДОЛЖНО остаться по-прежнему, если ты не хочешь оказаться в психиатрической клинике до конца своих дней. Кстати, надо бы узнать, имеется ли на Тенерифе такая клиника. Я смогу тебя там навещать, чтобы ты не забыла о своем предательстве. — Ты… Ты, Альбьери, подлец! Думаешь, тебе даже в случае оговора, всё сойдет с рук? Тебя посадят как соучастника, который помог сумасшедшей. Эдна как будто впервые видела перед собой человека, с которым прожила почти всю жизнь. Она осуждающе кивала, потом добавила: — Жаль, что твоя невеста погибла. Она стала бы твоей женой, и сейчас не я, а она терпела твои причуды и участвовала в преступлениях! — Не смей вспоминать мою любимую женщину! Не знаю, какой она стала бы с возрастом, но она осталась для меня самым светлым и чистым, что было в моей жизни! Теперь трясло от ненависти и злости обоих. Эдна так и не встала со скамьи, сидела, закрыв лицо руками, пальцы ее дрожали. Альбьери же вцепился обоими руками в подтяжки, кривя и кусая губы. — Вот так, Эдна, закончилось всё хорошее, что было между нами. Но я не удивлен: однажды ты уже предавала меня. Но я простил, дал тебе шанс начать всё с начала со мной, великим ученым, да-да! Я добился результатов, о которых другие генетики и мечтать не смеют. Ты никогда не ценила меня. Но уж в этом он перегнул палку! Только Эдна не захотела уличать его или оправдываться. Только тоскливо заметила: — Надо было мне забыть о тебе, когда после твоего исчезновения заговорили, что вы с Лео пропали в пустыне в Марокко. Я должна была начать новую жизнь — без тебя. — А теперь, Эдна, если ты принимаешь мои условия — вести себя тихо, продолжать быть заботливой женой, не вредить мне и не пытаться связаться с семьей Феррасов, я предлагаю продолжить прогулку с нашей дорогой Паулиньей. И Мауре не нужно знать о наших проблемах. Не пытайся искать в ней союзницу, кстати. Иначе ты превратишь несчастную домработницу в соучастницу. Не проси у нее телефон, не уговаривай пойти в полицию. — Я поняла, Альбьери, — с ненавистью в голосе, но закрыв глаза, согласилась Эдна. — Мне придется принять твои условия, но знай, что я проклинаю день, когда позволила втянуть себя в твои преступные дела! — Хватит, Эдна! Забудем нашу беседу и сделаем вид, что ничего не было! Мы же поняли друг друга? Он внимательно взглянул на женщину и понял, что та сломлена. Да, он чувствовал, что Эдна полна отвращения, она растеряна, полна ненависти. Но бороться не станет. Шантаж удался. Она же понимает, что лечить нервный срыв — это далеко не то, что оказаться пациенткой психиатрической клиники! «Как легко было ее запугать!» — думал Альбьери, двигаясь вслед за Эдной, поднявшейся со скамьи и теперь катившей коляску, глядя перед собой стеклянными глазами. Женщина была разбита и морально уничтожена. Разумеется, с полицией он не хотел связываться. Тогда точно и его обвинили бы, Леонидас тоже постарается разделаться с ним. Пусть Эдна боится не полиции, а возможности у него упрятать ее в психушку. «Прости, дорогая, но ты не оставила мне выбора», — даже с удовольствием подумал он. Надо же было себя обезопасить. …В душе Эдны бушевали чувства, которые она вынуждена была подавлять и не показывать ни Альбьери, ни Мауре. Она стала бояться Альбьери. И не только его обещаний насчет упрятать ее в клинике, но и видя его фанатично горящие глаза, когда он измерял Паулинью, подолгу рассматривал, изучая родинку на ее спине. Это уже начало вызывать недоумение у их домработницы. Маура как-то поинтересовалась, чем больна мать девочки и в чем проблемы со здоровьем у Паулиньи. Эдна ожидаемо растерялась, но Альбьери тут же солгал: — Рак, дорогая Маура. От рака умерла ее бабушка — мать Деузиньи, теперь и она перенесла операцию. Но я опасаюсь, что наследственность может сыграть дурную шутку и с этим ребенком. Я пытаюсь понять, растет ли родинка или нет. Если ее размеры увеличатся — плохо дело, — вдохновенно врал Альбьери. Эдне оставалось лишь неопределенно качать головой — то ли она осуждала его ложь, о чем не могла догадываться Маура, то ли сопереживала несчастью в семье сына Эда. Но даже Маура почувствовала напряжение между стариками. Эдна опасалась, что у Альбьери может появиться желание ее убить. Она перестала его понимать, а когда-то думала, что знает о каждой мысли и каждом его желании. Оказалось, что теперь — нет. Если он решит, что она препятствует в его «исследовании», или вообразит, что она захочет отправиться в полицию, что ему помешает придушить ночью подушкой? Но и доктор стал плохо спать. Через несколько дней после того жуткого разговора в парке он проснулся в поту среди ночи, тяжело ворочаясь и приходя в себя, чем разбудил Эдну. Забыв от страха, что между ними уже не те доверительные отношения, что были раньше, пожаловался: — Мне приснился сид Али. Эдна, ты помнишь моего приятеля Али из Марокко? Он живет в Фесе, Жади — это его племянница, а Саид — ее бывший муж… Эдна молча слушала, не задавая вопросов. — Приснилось, что он пришел к нам в дом и сказал, что ему все известно. Догадался, где я прячусь. Потребовал вернуть дочь Назире. Он протягивал к ней руки, чтобы забрать. И я не мог ему помешать! — Забрал? — Не знаю, я проснулся. Эдна, принеси мне воды! И дай таблетку от тахикардии. Сердце стучит как бешеное. Она молча встала и принесла стакан теплой воды. Никто не догадался поставить кувшин с питьевой водой в холодильник. Днем всё шло, как и раньше. Маура ловко управлялась с домашними делами, с желанием готовила вкусные блюда. Эдна гуляла с девочкой в парке, заботилась о ней в доме. Альбьери сам делал все необходимые покупки, нагло соврав домработнице, что у Эдны начали появляться первые признаки деменции, вот и телефон у нее украли с карточкой, на которой лежала довольно крупная сумма. Эдна не перечила, составляя список покупок. Не опровергала ложь о себе. Если нужно было что-то купить лично для нее, тогда шли в магазин вместе — Эдна и Альбьери. Маура радостно ждала очередные два дня выходных. Оказалось, что это очень удобно — уже дважды она ездила домой и возвращалась. Альбьери успокоился — был уверен, что всё под контролем. Как всегда. Он даже ноготь грызть перестал, что обычно делал, когда переживал. Изгрызенный почти до мяса большой палец начал восстанавливаться и отрастать… Его жена стала шелковой. …Но это не означало, что Эдна сдалась… Она решила выждать момент, добраться до ключа от сейфа, забрать все свои документы — прежние и подделку, и деньги, конечно. И сбежать с острова. Но как ни пыталась Эдна подсмотреть, куда Альбьери прячет ключ от сейфа, ей это не удавалось сделать. Ночью же она или крепко спала, или, когда ей удавалось проснуться посреди ночи, сон Альбьери оказывался чуток. Ей не удавалось устроить обыск его вещей, как и имеющегося в съемном жилье письменного стола с парой выдвижных ящиков или карманов домашнего халата Альбьери. На ночь он подкладывал халат под подушку. То, что ключ находится в одном из карманов халата, Эдна была уверена. Свой телефон Альбьери перестал прятать, но тоже держал при себе. Звонил то в поликлинику, то в магазины, то в какую-то справочную. Эдна с удивлением поняла, что не нуждается в сотовом. Кому звонить? Альбьери всегда был рядом. Кстати, доктор не был против, чтобы Эдна иногда отправлялась гулять на пляж… И она пользовалась этим, выходя одна на улицу обычно в часы местной сиесты. В сиесту города вымирают и все сидят по домам, а вот до обеда и на закате все, кто может ходить, высыпают на улицы и разбредаются, кто куда. Здесь было так же. Правда, это не касалось туристов. А для Эдны местная жара не была критичной, наоборот, после жаркого Рио на острове она чувствовала себя комфортно. Зато пляж в это время заметно пустел. Вот и теперь она медленно шла по пляжу, ступая по черному вулканическому песку, мелкому настолько, что ступни в сандалиях в нем утопали. Было тепло, но она почему-то зябла. Это нервное. Если бы оказаться здесь при иных обстоятельствах! Это остров тепла и уединения с природой. Остров свежих фруктов и африканского теплого солнца. Сюда не едут за шумными вечеринками, сюда едут за спокойствием. Океан и морепродукты… Пальмы и солнце… Это все есть на Тенерифе. В какой-то момент ей захотелось оглянуться, спиной почувствовав чей-то взгляд. Кто знает, кому на пляже что может прийти в голову? Она резко повернулась, успев заметить, как за огромный валун неуклюже присел… Альбьери! Значит, он ещё и шпионит за ней?! 10. Часть 38. Глава 10. В доме Саида и Фатимы. Зулейка приехала в дом мужа из собственного особняка почти вовремя, едва не опоздав из-за страшных пробок на дорогах. Но Саид тоже немного задержался по той же причине. Фатима ждала семейный совет у себя дома, занимаясь дочкой и следя за порядком через главную служанку. Уже давно ей стало понятно, что Мириам можно доверить любое дело. Сколько лет она служит в доме Саида Рашида! И хотя к ней, Фатиме, после случившегося побега слуги относились настороженно, но она осталась единственной женой хозяина в этом доме. Ей подчинялись все. Однако Фатима не была такой вредной, как лара Рания, или такой требовательной, как лара Зулейка. Поэтому к ней все равно относились хорошо. Сама Фатима внимание на это не обращала. А сегодня Саид попросил Зулейку приехать, чтобы втроем обсудить накопившиеся проблемы. Предстояла поездка в Марокко — этого требовала послесвадебная блажь Хадижи. Случилось происшествие с ребенком Назиры, которого упорно продолжали искать. Наконец, Саид пытался понять, как решить проблему с Ранией — давать ей развод или оставить жить в Фесе, продлив время наказания или вовсе отменив его. Наконец, Саиду стало известно, что Амин настолько сильно поссорился с одной из жен, что намерен дать развод. Или нет. Фатима велела работницам на кухне приготовить поздний обед, но и напечь вкусных вещей, чтобы Зулейка могла увести угощение детям, которых ей пришлось оставить с нянями. А после отъезда первой жены Фатима желала обсудить с Саидом некоторые вопросы, которые ее беспокоили. С Саидом всегда так: женщины все ещё не знали о его решении — кого он намерен взять с собой в Фес. И о многом другом им тоже приходилось расспрашивать. Сам Саид редко начинал что-то обсуждать с женами. Зулейка смело вошла в дом, где прожила несколько лет. И хотя теперь Фатима осталась здесь как бы единственной хозяйкой, но Зулейка являлась первой женой, и этот статус следовало уважать. Впрочем, Фатиме в голову не приходило как-то подвинуть соперницу, плетя интриги или подставляя. Она же не Рания. Да и вообще — для нее не был важен статус. Если бы первая жена была обязана носить на голове золотую корону, вторая — серебряную, а третья — медную, то и тогда это не подвигло бы Фатиму на борьбу с другой женой. Ее всё устраивало. Теперь, когда в доме не жила Рания, когда у Зулейки был свой дом… Чего ещё она могла желать? Но скучно ей тоже не было — когда Фатима не занималась малышкой Назрин, она читала и много! А ещё был компьютер с интернетом, была переписка с Самирой, которая немного увяла после той «пьяной» встречи. Девушка позволила себе пооткровенничать, а Фатима выдала ее секрет Саиду… И Самира это поняла. Фатиме хотелось плакать, когда она думала, что потеряла единственную подругу, и какую! Но, кажется, после полученного на днях от Самиры письма, появилась надежда на восстановление дружбы. Вот об этом она и хотела поговорить с Саидом. Зулейка по-хозяйски осмотрелась в огромной гостиной привычным взглядом, но промолчала, хотя могла бы высказать замечания. После ее переезда произошли некоторые изменения. Но первая жена решила не нагнетать обстановку, ведь у нее теперь есть свой дом, где она полноправная хозяйка, а в этом доме теперь властвует другая… «Вот именно!» — как будто прочла ее мысли Фатима. Она только вид делала, что не заметила, как хмурилась Зулейка, увидев то переставленный столик, где при ней всегда стояла большая ваза с огромным букетом цветов, или взгляд, брошенный на столик у диванов, на котором ранее стояла только шкатулка с сигарами Саида. А теперь лежали кипы красочных журналов и стопа книг, которые перед ее приездом листала Фатима, выбирая роман для очередного прочтения. — Если желаешь, можешь прийти в себя после поездки в своей комнате, там ничего не изменилось, — предложила Фатима в качестве хозяйки дома, но Зулейка отказалась, попросив только что-нибудь попить. Фатима с тоской думала, что предстоит вести светский разговор ни о чем, потому что у них никогда не было тем для интересного разговора. Зулейка сплетничать не любила. Художественных книг не читала. А всё, что можно было обсудить, это они вскоре обговорят с Саидом. Так зачем повторяться? Когда пришел Саид — вскоре, встреченный Фатимой как спасение, сначала они сели за стол, где серьезные вещи не обсуждались, и только потом поднялись в его кабинет, чтобы никто не смог случайно их услышать. Саид не терпел, чтобы его подслушивали, хотя сам удаленно следил за Ранией. Но она была его женой, пока, по крайней мере. Войдя в кабинет, он усадил обеих женщин на диван, сам же сел в кресло перед ними. Какие разные у него жены! Зулейка приехала к нему в закрытой национальной одежде — пусть и в легкой, но с длинными рукавами джеллабе, с платком на голове, в дорогих очках и с модной кожаной сумкой. Сложный рисунок вышивки на платье не позволял думать, что одежда из дешевых. На лице Зулейки было в меру косметики, только ногти выдавали дорогой маникюр на ухоженных руках. На пальце левой руки блестело обручальное кольцо. Зулейка не увешивала себя золотом. Всегда всего было в меру. Впрочем, хвастаться золотыми украшениями даже при поездке в семейном автомобиле первой жене и в голову не пришло бы. В городе преступники могут напасть на машину прямо на трассе и ограбить. Фатима практически из дома одна не выезжала. Запрет Саидом не озвучивался, но она понимала, что это подразумевалось. Но и сама не хотела куда-либо выезжать одна, чтобы не провоцировать на разные опасения и Саида, и работников в доме. Но и ходить с охраной по торговому центру, даже если бы Саид согласился, ей не хотелось. Это была бы не охрана для ее безопасности, а тюремщики в ее ощущении. Всё это Фатима однажды озвучила Саиду. Он с ней согласился. Если была возможность, они выезжали в город вместе. А сегодня, впрочем, как и обычно, Фатима была одета легко и по-европейски. Никакой джеллабы или кафтана, ни платка или палантина — но дома это и не обязательно. На Фатиме были надеты бледно-желтая шелковая блузка с рюшами и светлая длинная юбка с цветочным принтом. Волосы — густые и кудрявые — не убраны в прическу, рассыпаны по плечам, на шее и запястьях — дизайнерские украшения из полудрагоценных камней. Вроде бы бижутерия, но в какую сумму для Саида вылилась покупка странных браслетов и ожерелья! На тонком изящном пальчике — тоже обручальное кольцо. Но на другой руке — несколько странных, даже нелепых на его взгляд перстней и колец, которые и называть так не хочется. Но что ему понравилось — женщины ладили друг с другом. После отъезда Рании не было ни одной склоки. Возможно, на это повлияло и то, что жены жили в разных домах. Не важно. Но теперь домашние скандалы не действовали ему на нервы. Мудрая Зулейка не придиралась к беспечной Фатиме, но и Фатима не провоцировала первую жену, пользуясь его расположением. И как теперь в эту идиллию возвращать Ранию? А вопрос требовал решения. Как и родители Рании, не раз уже звонившие ему из Марокко — как лично (ее отец), так и через дядю Абдула. Или следует твердо дать понять, что теперь место его третьей жены — в Фесе? Только вот прилетать часто в другую часть света он не может. Нужен месяц проживания у нее, чтобы Рания не могла сказать, что муж не относится к ней наравне с другими женами. Впрочем, этой женщине, прежде всего, важно материальное равенство с двумя другими женами. Саид усмехнулся, представив, как сейчас переживает третья жена, не зная, позовут ли ее на праздник в дом сида Али, получит ли она те же украшения и одежду, что и Фатима, которую он намерен взять с собой. Как бы в Марокко не случилось новых скандалов между ними! И Саид решил проблему с Ранией пока не затрагивать. Когда она не знает, какое будущее ее ожидает, она ведет себя осторожно. Но что делать с Хадижей? — Фатима, ты дружишь с моей дочерью. Что она тебе сообщила? Я просил тебя позвонить ей. Мне было некогда это сделать. Она и трубку не всегда берет. — Саид, ее муж Азиз посещает важные медицинские семинары. Он отказался лететь в ближайшую неделю. Не раньше чем через десять дней. Если я верно поняла, то билеты у них забронированы вот на вот это число, — и женщина протянула Саиду смартфон с смской на экране. Он прочитал. Зулейка поджало губы, обида промелькнула на ее лице. Дочь Саида ее проигнорировала! Но все это Зулейка перенесла молча. — Я не понимаю Хадижу, не понимаю. Столько людей вынуждены из-за ее прихоти бросить дела и лететь следом, чтобы уберечь ее от опасности. — Саид, твоя дочь так не считает. Она не боится Фарида и намерена его подразнить. И вполне полагается на мужа как на защитника, уверена, что с ним рядом ей ничего не грозит. — Но это не так! Мне стало известно, что Фарид (мерзавец!) интересовался домом, который Лейла получила в качестве махра. Ему якобы нужно помещение под склад. Ведь урожай нужно где-то хранить. Но нет ли у него какого-то замысла? — Разве он не лишился после пожара риада в Марракеше? — напомнила Зулейка. Фатима на диване явственно поежилась при упоминании ужасного места, где ее держали пленницей. Только теперь, изредка вспоминая то время — и только после ночных кошмаров — она понимала, насколько нелепа оказалась та ее попытка бежать из плена, нагромождая пустые деревянные ящики и палеты, которые она натаскала к высоченной стене. Даже если бы удалось собрать их со всего двора, то их не хватило бы до верха стены, куда она и надеялась забраться. Но пришла Зухра, и Фатима рухнула с кучи ящиков вниз. — Всё возможно. Тем более что и сид Абдул подтверждает это словами своего приятеля сида Рахима. Негодяй Фарид вроде бы готов отправить жить туда беременную Лейлу. Хотя риад совсем необжитый, как мне рассказал Мухамед. Он тоже удивлен. Если бы туда отправилась Зухра — было бы объяснимо, но Лейлу, которая ждет ребенка… — Хм, надо полагать, он не поладил и с этой женой. Неужели у Зухры такая власть над ним? Что это за женщина? Взглянуть бы, что там за чаровница такая! — удивленно воскликнула Зулейка, воспользовавшись тем, что Саид замолчал. — Скорее — ведьма! Это воплощение зла, а не женщина, — тихо произнесла Фатима. — Вот и я думаю, что странно как-то — отправить в полузаброшенный риад не Зухру, а Лейлу, если он решил развести по сторонам не ужившихся жен. — Он снова взял в жены Зухру? Почему? Тебе не кажется это странным, Саид? — сказала Фатима. — Или Лейла не захотела, чтобы в ЕЕ доме жила соперница? — Кто сможет понять этого наглеца? — риторически проговорил Саид. — Наверно, Лейла оказалась не такой, какой она предстала перед ним в самом начале и под сватовство сида Абдула. Он мог привести в дом Зухру назло ей, — предположила Фатима. — Как бы ни было, но лететь в Марокко нам придется. Только после этого Саид огласил решение: в Марокко с ним полетит Фатима, а Зулейка останется присматривать за домами и детьми. Не только своими и крошкой Назрин, но и сыновьями Хадижи, потому что Саид твердо отказал дочери отпускать ее в Марокко вместе с детьми. Ему даже пришлось поговорить с Азизом, объяснив ситуацию. Доброжелательный и мягкий Азиз оказался вовсе не трусом, услышав об опасностях предстоящей поездки. Но удивился, что цель Хадижи — не только устроить праздник с его и своими марокканскими родственниками, но желание что-то доказать прежней семье, в которой была унижаема. Идти на попятную Азиз не захотел, так как его родня тоже ждала их с Хадижей в Марокко, а там уж он сумеет удержать жену подальше от бывших родственников. Ни в какой Мекнес они не поедут! Он согласился не брать с собой малышей хотя бы из-за дальнего пути, когда маленькие Амран и Джамиль могут заболеть, простыть в дороге, и мало ли какие неприятности с ними могут приключиться. Саид же предупредил, что дети могут быть похищены Фаридом или их заберут по закону, потому что бывший муж Хадижи намерен настаивать, что окончательного развода не было. Для доктора это стало неприятной новостью, и Саид был вынужден пуститься в подробное повествование о том, какой была семейная жизнь его дочери с Фаридом. Саид поделился этими подробностями с женами. Зулейка поразилась, что Хадижа скрыла свое прошлое от второго мужа. Фатима же выразила надежду на то, что мужчина полюбил Хадижу и простит ей скрытность, поймет и причины ее молчания, как и то, что поездка не безопасна. Всё серьезно! — Я догадываюсь, что вы обе не довольны моим решением. Фатима, знаю, что тебе трудно расстаться с дочерью. Но наша Назрин ещё так мала, что лучше не рисковать, беря ребенка в дальнюю дорогу. — Я согласна, Саид, — грустно ответила она. — А ты, Зулейка, надеялась увидеться с родителями. Понимаю. Но я обещаю: приглашу их к нам в Бразилию, а потом ты вместе с ними и детьми полетишь в Марокко и проведешь там столько времени, сколько тебе потребуется, чтобы насладиться обществом семьи. — А что ты решил насчет Рании? — не удержалась Фатима. — Рания… Пусть пока останется все так, как есть. Но! И ты, Фатима, не должна реагировать на ее провокации, если они будут. Мы не можем не пригласить Ранию на праздник в дом дяди Али, ведь я не дал ей окончательный развод. Рания всего лишь живет отдельно от других жен в Фесе в подаренном ей доме. Нам не нужны сплетни на медине. Но я не уверен, что эта женщина изменилась. И сама тоже ее не трогай, если столкнетесь лицом к лицу на празднике, в чьем-то доме или на медине. — Мунир останется с Ранией? — теперь уже спросила Зулейка. Ее интересовала судьба старшего сына Саида — ведь он станет главным наследником отца, от него в свое время окажутся в зависимости судьбы его братьев. — Я ещё не решил. Отправить его в закрытую школу в Европу? Но он ещё мал. Есть год-два, чтобы решить, где ему предстоит учиться, — озабоченно ответил мужчина. — Но как Рании живется одной в Фесе? Навещают ли ее родственники? Подруг у нее нет, как я догадываюсь, — заинтересованно спросила Фатима. — Если только к дяде Али в гости ходит или к ларе Дунии? — Вот мы и узнаем о ее жизни, когда окажемся в Марокко. Мы побываем у нее в гостях, как я, так и вы с Хадижей и Каримой. Возможно, у нее захотят побывать и Жади с Самирой, не могу знать точно. Но на празднике вы все увидитесь. А вот у дяди Абдула Рания бывает часто.Приводит Мунира на занятия в его дом два-три раза в неделю. — Это значит, что лара Дуния и Карима в курсе событий в ее жизни, — обрадовалась Фатима. — Мне не нужны интриги, Фатима, даже не думай что-то устраивать против нее, — предупредил Саид. Она пожала плечами. — Дорогой, это правда, что Амин готов дать развод? Но кому? Халисе, потому что он с самого начала уверял, что любит только Эмми, или именно этой неугомонной девчонке, из-за которой Амин рисковал жизнью? — поспешила сменить тему разговора Зулейка. — Амин никогда не захочет расстаться с Халисой, — уверенно заявил Саид. — Парень повзрослел и поумнел, понял, ЧТО важнее в семейной жизни. Эмми что-то ему наговорила, он вспылил, пригрозил взять третью жену. Эмми согласилась получить развод, если Амин выполнит угрозу, — нехотя рассказал Саид. Ещё один развод в их семье? Ещё один чудовищный скандал, потому что история приключений Эмми и Амина известна очень многим, чтобы не осудить их расставание… — Это просто склоки. Они помирятся, — легко отмахнулась от проблемы Фатима. — Это было бы так, если бы Амин не надумал лететь в Марокко вместо отца. Мухамед в последнее время стал часто болеть, страдать от высокого давления. На днях ему вызывали врача. Поэтому лететь за товаром и проверить, что там со складскими помещениями, решил Амин. — Но он может просто попугать жен-склочниц, а сам закажет товар, разберется с делами, побывает на празднике у дяди Али и вернется домой без третьей жены, — улыбнулась Фатима, разводя руками. — Если о разводе Амина станет известно дяде Абдулу, то сразу же начнутся поиски невесты по всему Фесу. Дядя Абдул непременно найдет ему девушку, которую сосватает даже третьей женой. А если случится настоящий развод, то молодая жена может стать второй. С дядей Абдулом всё всегда именно так. Мухамед оглянуться не успел, как стал мужем Лейлы. Так же и с Муной. Но с Муной брату повезло. Иначе не знаю, что было бы с Мухамедом, не расстанься он с Лейлой. — Саид, но если Амин сам не захочет жениться, кто может его заставить? И как дядя Абдул узнает о ссоре в Рио или о том, что Амин грозился привезти из Феса третью жену? — не унималась Фатима, которую заинтриговала ситуация в семье его племянника. — Это не сложно, дорогая. Карима со всеми созванивается, и если она узнает, что Амин и Эмми серьезно поссорились, речь зашла о третьей жене и разводе, как тут же об этом станет известно ларе Дунии. А дальше понятно, что случится, когда Амин появится в Фесе. — Но кто расскажет Кариме? Впрочем, даже лара Назира может позвонить и проговориться, — решила Фатима. — Или мой брат сам и расскажет дяде Абдулу, какая беда пришла в его семью. Он с самого начала не очень желал видеть Эмми невесткой. Пожалуется, что брак Амина с Эмми долго не продержался. — Лара Назира! — воскликнула Зулейка. — Как у нее дела? Я вчера отправила водителя в Сан-Криштован, чтобы отвез ларе Назире тридцать упаковок памперсов. Позже она позвонила и поблагодарила. Но пожаловалась, что люди, которые сидят в соседнем баре, уже пари заключают, сколько пачек с памперсами выгрузят из машины в очередной раз, когда родственники присылают помощь. Пока лидирую я — столько упаковок ещё не доставляли. — Хм, насколько мне известно, и Жади с Латифой, и даже дона Иветти — свекровь Самиры — периодически привозят памперсы, — сказала Фатима. — Без них никак. Трое малышей в ее возрасте! — посочувствовала Зулейка. — Кстати, Саид! А есть новости о поиске похитителей? Вы же с отцом Лео собирались выставить в интернете их фотографии? Где можно посмотреть? Ты знаешь сайт? — тут же уцепилась Фатима. — Наверно, снимки уже на сайтах. Но где именно? Я пока не уточнял. Детектив знает, что делать. — Наверно, на сайте клиники должна быть информация о пропаже известного генетика? Я потом зайду в интернет и посмотрю, — сообразила она. — Аллах! За что ларе Назире такое несчастье? Пусть Всевышний сжалится и позволит найти ее дочь! — пожелала Зулейка. — Но что говорит детектив? — Детектив смог установить всего лишь, что под своими настоящими фамилиями они Бразилию не покидали. Ведутся поиски не только доктора, но и его жены, и пропавшего ребенка. Но я рад, что Назира немного успокоилась, узнав, что нанят детектив, и утешает себя надеждой, что дочь найдут. — Как смогла жена Альбьери помогать мужу — преступнику? Он же не банк ограбил и с деньгами сбежал, а ребенка украл! Она сама не мать? — поражалась Фатима. — Правда, Самира говорила, что своих детей вроде бы у доктора не было, он считал сыном ее мужа Лео, сделав его крестником. — Мне тоже известно, что детей у пары нет, — кивнул Саид. — Получается, что мы родственники с доктором? С похитителем? — ляпнула Фатима и поймала негодующие взгляды мужа и Зулейки. — Лара Назира сказала, что изменит имя дочери, когда ее найдут. Сейчас она называет ее Асмой, — желая замять необдуманные слова, сказала она. — Интересно, какое имя будет выбрано? И кто его выберет: она или ее муж? Миро — бразилец. — Надеюсь, твою племянницу назовут именем, общим для многих языков. Сара, например, или София, — выразила надежду Зулейка. — Это решать сестре, — ответил Саид, хлопнул по ноге, как бы подытоживая и заканчивая разговор. Отпустив Зулейку, предупредив, что текущие вопросы обговорят по телефону, он вернулся к Фатиме, видя, что она хочет с ним о чем-то поговорить. — Саид, я помирилась с Самирой. Мы снова переписываемся. Хочу, чтобы ты об этом знал. Чтобы не думал, что я делаю это у тебя за спиной, — сказала она. — Именно об этом я и просил тебя, дорогая. Пусть между нами не будет никаких тайн. — Но тайна, которой я с тобой поделилась, оказалась чудовищной. Не было бы тебе легче не знать о том, чьих детей после ЭКО родила лара Назира? Фатима стояла, обнимая себя за плечи, нервничая. Саид тоже встал — ещё когда уходила Зулейка. — Да, я должен был это узнать, потому что в будущем это может как-то по нам ударить. Не знаю, как, но судьбы людей порой так складываются, что лучше знать горькую правду. — Я не могу не думать об этом, не могу забыть, что украденная девочка имеет отношение и к тебе, и к Самире с Лео. — Мы договорились не вспоминать об этом, Фатима. Как будто мы ни о чем не знаем. Так вы с Самирой были в ссоре? Не заметил на празднике в Сан-Криштоване, чтобы между вами была неприязнь. — Мы не успели поговорить. Но у меня было подсознательное желание держаться от Самиры подальше, потому что я чувствовала себя виноватой. Боялась, что она станет упрекать меня. Я думала, что Самира обижена, поняла: я рассказала тебе ее секрет. — Я сам поговорил с Самирой, не ссылаясь на тебя. Племянница рассказала мне эту историю. Но даже если догадалась — успокойся, ты правильно поступила. Но что изменилось? — Вчера я получила от Самиры электронное письмо. Пишет о ларе Назире, о том, что они с Лео полетят в Марокко, и спрашивала, увидимся ли мы там. Потом они намерены ехать на какую-то фазенду в глубинке Бразилии. Саид, ты же не против, если мы Самирой продолжим переписку? Конечно, встречаться в городе или ездить в гости друг к другу — тоже можно, но проблематично и для меня, и для нее, а написать пару строк, связавшись по интернету — без проблем. Нужен только интернет. — Конечно, ты можешь общаться с Самирой. Но прошу тебя: не утаивай от меня, если у нее что-то случится. Она часть нашей семьи, как бы мой брат Мухамед не отрекался от дочери. — Саид, я рада, что ты меня понимаешь! — с визгом бросилась ему на шею Фатима. Мужчина давно уже не сталкивался с таким юношеским проявлением чувств. Фатиме не хватает друзей. Самира — наверно, не лучший вариант. Но… это и возможность узнавать о племяннице новости и в нужное время оказать помощь, чтобы не нанести вред семье. Немного выждав, когда Фатима успокоится и уберет руки с его шеи, он заявил, что у него есть дела. Фатима же сказала, что и у нее тоже есть занятие — она хотела бы поискать в интернете информацию об островах. Вообще обо всех — какие и где есть острова, подумать, куда мог бы сбежать доктор, похитивший малышку Назиры. — Что? Почему — острова? — насторожился Саид: что упустил его детектив? Что именно и от кого жене стало известно? — Самира сказала, что синьор Леонидас припомнил, как очень давно его приятель Альбьери мечтал на старости лет жить на острове. А потом Самире позвонила Карима и тоже доложила, что в доме сида Али обсуждают его воспоминания о том, как дядя Али учился с этим самым Альбьери, и он в те времена мечтал жить на острове. Надо искать острова! — Напрасно я нанимал детектива из агентства. Ты прекрасно справляешься с поисками, — улыбаясь, с иронией сказал Саид. — Так я пойду — посмотрю информацию и подумаю, на какой остров мог бы сбежать вор с новорожденным ребенком! Поиграю в детектива. Я люблю читать детективные романы. Вдруг смогу угадать? — Непременно потом расскажи о своих выводах, — шутливо предложил ей муж. Фатима вышла, а Саид обошел огромный письменный стол, сел за него и открыл ноутбук. Пока загружалась операционная система, он задумался. Просит Фатиму ничего не скрывать, а сам теперь имеет неприятную тайну: зачем было рассказывать Мухамеду, чьих детей родила Назира. Как он мог поделиться страшной правдой? Не выпустил ли он джинна из кувшина? А если Мухамед психологически не выдержит и поделится с дядей Абдулом? Это же невероятный скандал! Саид сразу определил причину, почему брату стало плохо, он перенес гипертонический криз. Не стоило с ним откровенничать. Саид не мог объяснить себе нечаянный порыв. Как бы реакция на новость не подтолкнула Мухамеда на откровенность со старым дядей, который или умрет от позора, или поделится со всей мединой. Трудно принять даже ему, Саиду, что сестра по неведению и чужому преступному замыслу родила родного внука Мухамеда и Латифы, что пропавшая девочка — внучка и Леонидаса Ферраса, племянница Лукаса! Кто ещё не знает правду? Кроме Назиры? Только Амин и его жены, жена Мухамеда Муна… Саид очень надеялся, что брат ей не проговорился! Но сам-то он как мог? Так велико и для него было потрясение. Назира — мать дочери Самиры. Невероятно! — Харам! Почему такое случилось в нашем роду? За что так наказан род Рашидов? Наверно, Аллах решил, что мы слишком счастливы! Пока Саид терзался страшными мыслями, Фатима, проведав Назрин, уснувшую в своей кроватке под присмотром няни, расположилась в соседней комнате перед ноутбуком. Она создала несколько папок — по одной на каждую группу островов, куда мог бы добраться подлый доктор. Потом открыла в интернете географическую карту мира. Рассмотрела и нашла: острова Мадейра, Шри-Ланка, Ямайка, Канарские острова, Антильские острова, Багамские, Гавайские. Ну, не Галапагосы же, не Мадагаскар? Галапагосы… Название показалось знакомым… Точно! Там обитают альбатросы, татуировка птицы была сделана на груди героя турецкого сериала, который она смотрела по совету Самиры. Красавец Джан Яман в роли Джана Дивита из «Ранней пташки». Но не стоит отвлекаться! Это точно не Гренландия и не Исландия! Там холодно. А на карте обнаружились ещё Мальдивы, Андаманские острова, остров Суматра и Соломоновы острова… Да сколько же их! Островов было множество, и Фатима растерялась. Когда папок было уже больше десятка, она остановилась. Нет, задача оказалась не простой. — Надо рассуждать логически: куда у сумасшедшего доктора была возможность быстро и безопасно добраться, имея на руках новорожденного ребенка? Она также знала по собственному опыту, что такое уход за новорожденным младенцем. Пусть даже Альбьери захватил с собой пожилую жену! И он не миллиардер, чтобы выбрать далекий остров с дорогим проживанием. Ей пришло в голову, что если бы появилась возможность узнать что-то о прошлом этого человека, то нашлась бы зацепка, которая позволила бы понять, куда он сбежал. Вот, например, расспросить дядю Али. Но как это сделать? У нее такой возможности не было — спрашивать напрямую. Саид отмахнется, ему вечно некогда. Скажет, что нанят специалист, который знает лучше, как вести поиски. Есть ещё Леонидас Феррас. Этот вариант получше. Можно попросить Самиру и Лео расспросить его об Альбьери. Но и сам Лео мог бы припомнить беседы и незначительные разговоры с Альбьери, ведь он его крестник. Неужели никогда не был упомянут конкретный остров или регион мира? Фатима вспомнила, что хотела поискать фотографию преступного врача, и она нашла! На сайте клиники, где с Назирой случилась беда, висело объявление о том, что исчез ученый-генетик, которого уже некоторое время не могут найти коллеги, связь с ним тоже потеряна. С официального снимка смотрело неприятное одутловатое старческое лицо. Тогда она, решив приостановить поиски, написала электронное письмо подруге, где изложила историю поиска островов и свои соображения, как узнать, что за остров был выбран похитителями. Отправив по электронной почте Самире письмо, Фатима взяла в руки книгу и принялась читать. Это был очередной детектив Тесс Герритсен. 11. Часть 38. Глава 11. Первый след найден. Мухамед не мог выкинуть из головы страшное признание Саида. Он не хотел об этом думать, но мысли о Назире и ее детях сами лезли в его сознание, а глаза искали балкон, где висели детские вещи. Миро натянул в несколько рядов прочную леску, чтобы без проблем сушить постиранное, которое вывешивали дважды в день. И только когда Ханин собралась с духом и рассказала Муне ещё одну жуткую новость, тогда только Мухамед смог встряхнуться. Муна, которая не могла понять, что происходит с ее Мухамедом, решила, что дело в этом — муж узнал о ссоре сына с одной из жен и теперь боится скандала. — Дорогой, почему ты не обсудишь со мной проблему? Я могла бы поговорить с Эмми, а ты — с Амином. Нам удалось бы уговорить их помириться, забыть о разводе. Мне кажется, это глупость с их стороны. Но никто из них не желает уступить друг другу. — О чем ты говоришь, Муна? — изумился Мухамед. — Амин ничего мне не рассказывал. — Тогда почему ты так напряжен и все время что-то обдумываешь? — смешалась женщина. — Это болезнь так напугала меня. Я мог умереть. Муна, расскажи, что происходит? Наверно, Амин боится говорить со ной о семейной проблеме, потому что недавно мне было плохо. Муна не стала настаивать, чтобы Мухамед рассказал, что его так беспокоит. Болезнь — отговорка. Но поведала, что узнала от Ханин, которая услышала разговор Эмми и лары Назиры. — Амин сказал, что разведется с Эмми и возьмет третью жену? Так это уже не в первый раз. — Но ссора затянулась. Эмми часто прибегает к Назире пожаловаться или посплетничать. Она уверена, что у Амина что-то на уме, потому что он не говорит, дал он настоящий развод или передумал. Твой сын решил вместо тебя лететь в Марокко за товарами и там всё обдумать. — Я знаю, что Амин полетит в Марокко. Он мне уже намекал, что так будет лучше при моем здоровье. Мустафа тоже напирает, что парню следует самостоятельно набираться опыта. Но в Фесе Амина подстережет дядя Абдул! Напрасно сын скрывает от меня семейные неприятности. — И что, дорогой? — А то, что дядя Абдул там его и женит! Вернется Амин с третьей женой, а в его доме начнется настоящий ад. — Но для того, чтобы взять третью жену, нужно согласие двух других. Правда, Ханин уверена, что Эмми сказала: даст разрешение, не задумываясь, а сама потребует развод, как только третья жена переступить порог их дома. И уйдет к отцу. — Аллах! Ещё одного скандала нам не хватало! — кивал мужчина. — Спасал ее, рискуя жизнью, а теперь не могут сберечь семью. — Эмми якобы говорила: не ожидала, что Амин не разведется с Халисой. Но там ещё склока из-за платка. Эмми желает быть как Самира — ходить в шортах и без платка, загорать на пляже в модном купальнике. Когда она выливает обиды на Назиру, то совсем не думает, что Ханин всё слышит. — И эта тоже захотела на пляже голой валяться?! Зачем мне такая невестка? Что, у Амина прошла любовь к этой одалиске? — усмехнулся Мухамед. — Надо мне с ним поговорить! ТАК она вести не будет: пусть сын даст развод, но ещё раз жениться не стоит. Хотя бы не сейчас. И долгов много, и товар нужно закупить для двух магазинов! Видя, как Мухамед начал нервничать, Муна позвала его обедать. Еда могла отвлечь мужа от чего угодно. А женщина, видя дурное настроение мужа, приготовила самые любимые блюда. Хитрость удалась. Когда сытый и умиротворенный Мухамед отправился в «Волшебную лампу», то попросил Мустафу присмотреть за магазином, пока он сходит в магазин сына. Всё-таки он решил согласиться с тем, что в Марокко за товарами следует отправить Амина. Пора ему твердо вставать на ноги! Но также Мухамед шел к сыну, чтобы поговорить без посторонних ушей, но вовсе не о закупках товаров. Надо было обсудить историю с Эмми. — Сынок, почему ты ничего не рассказываешь о том, что крыша нашего дома вот-вот рухнет нам на голову? — Что? — удивился парень. — Амин, твоя жена Эмми сказала Назире, что получила развод, а ты хочешь привезти из Феса ещё одну жену. Я разве не должен знать о принятом тобой серьезном решении? — Отец, я… — Ты вправе развестись с женщиной, которая нарушает семейные правила, не подчиняется тебе. Ты разлюбил ее? Но у тебя есть Халиса. Она замечательная жена! Тебе ни к чему брать ещё одну! Не сейчас, иншалла. Сам знаешь, как у нас с деньгами, с долгами. Лучше вложить деньги в бизнес, чем в свадьбу с ещё одной девчонкой, от которой не знаешь, что ожидать. Все невесты прекрасны и лицом, и характером. А потом… После свадьбы начинаются сюрпризы. Амин с вежливым вниманием и почтением выслушал отца. — Ты прав, отец. Не надо мне жениться в третий раз. Но и с Эмми я не стану разводиться. Как бы мы ни ссорились, я не отпущу ее. — Но почему, если она станет камнем на твоей шее? Вспомни, какая жизнь была у твоего дяди Саида, пока он был мужем Жади. Ты ведь не хочешь повторить его судьбу? Отец произнес ненавистное имя с глубоким отвращением. Амин в душе усмехнулся. Сам отец долго не мог смириться с потерей жены. Амину тоже был не по душе брак матери с Керимом. Если бы дядя Али не подсуетился, а мать так не настаивала, то настоящий развод отец никогда не дал бы. Но отцу он не стал говорить о своих чувствах, а представил версию более понятную отцу и практичную: — Эмми в пылу скандала потребовала, чтобы я отдал ей в качестве махра дом, в котором мы сейчас все живем. И сына забрать. Халиса тут же напомнила, что она первая появилась в доме, он не махр Эмми. Но у меня нет денег, чтобы откупиться от Эмми другим домом. И сына не хочу терять, а по всем законам ребенка отдадут именно ей. Я так думаю. На самом деле Амин ничего такого не думал, не хотел думать о разводе и дележке имущества с женами. Он не верил, что случившееся в его семье — это серьезно. Но он устал от склок и хотел только на время отдалиться от обеих — Эмми, Халисы, как и от крикливых детей… А потом пусть всё будет, как раньше. — Дом ей? Ещё и золото махром, и деньги? Не помню, что ты наобещал ее родственникам, когда брал Эмми в жены? Где подписанный тобой брачный договор? — схватился Мухамед за голову. — Успокойся, отец, я всё улажу, — сказал тихо, но твердо Амин. — Но в Фесе дядя Абдул найдет тебе не просто невесту, он тебя женит! И если ты не захочешь везти ее в Бразилию, третья жена останется ждать тебя в Фесе — даже если ей придется жить в риаде дяди Абдула! Но у девушки будут родственники, которые доберутся и до тебя, и до меня — твоего отца. И до родни той же Халисы. Амин скорчил непонятную мину, не предназначенную не отцу, а самому себе. — Я не стану подчиняться дяде Абдулу. Сам всё решу. Меня не смогут заставить жениться. Разве для этого не дают согласия во время никяха? Если я громко заявлю «нет», кто меня женит? Мухамед даже шею втянул, слыша слова сына. Он-то, проживший не один десяток лет, как раз и не посмел возразить, когда дядя Абдул сватал ему Лейлу, не осмелился пойти против старика. А если сын отважится — будут обиды и скандал. Дядя Абдул не простил их с Саидом сестру. Прошло сначала пять лет, когда они совсем ничего о ней не знали, потом ещё время, когда Назира вернулась в Рио и успела даже родить детей. А старик так и продолжает считать ее одалиской, и его невозможно ни переубедить, ни разжалобить. Мухамед не стал и дальше спорить с сыном, но, возвращаясь к себе в магазин, решил, что будет умолять Саида проследить, чтобы Амин не натворил дел и не стал врагом дяди Абдула. Пусть Амин в Фесе ходит по медине другими дорогами, где не ступает нога сида Абдула. В магазине его встретил возбужденный Мустафа. — Брат! Новость! Мне сказала моя Ноэмия, что в интернете выложили фотографию врача, который украл твою племянницу! Мне Ноэмия показала на планшете! Ну, и рожа! Аллах, да он на шайтана похож! Но Мухамед не пожелал отправиться на поиски доны Ноэмии, чтобы посмотреть на фотографию, которую наверняка уже увидел весь Сан-Криштован. А в магазине доны Ноэмии не было. …Потекли обычные дни. Бар доны Журы был полон желающих пропустить стаканчик кашасы. Флавия и хозяйка заведения вместе пекли горы пирожков, Базилио почти не исчезал с рабочего места, собирая слухи и сплетни у столиков от подвыпивших клиентов с развязанными языками. Только одно происшествие ненадолго омрачило жизнь обитателей бара: пропажа рыжего любимца Файера. Но вскоре и он нашелся. Оказывается, его «одолжила» одна соседка, у которой в квартире обнаружились мыши. Только надежды на умыкнутого кота оказались напрасны: дона Жура не кормила животное чем попало, чтобы Файер польстился на каких-то мышей. Вскоре пушистый сибарит был отпущен на свободу легким пинком под рыжий хвост. До бара кот нашел дорогу сам. Базилио старался утром и вечером быстро прошмыгнуть по району, чтобы не встретиться с парнями из мастерской. Сплетника предупредил их подсобный рабочий по прозвищу Керосин. — Ребята на тебя страшно злы. И побить могут! Смотри, Базилио! — А что так? — прикинулся глупым официант. — Как — что? Рапазао ездил с тобой в твою фавелу собирать детали к би-зи-бор-ду, — по слогам произнес трудное слово Керосин. — Он и догадался, что ты рассказал бандитам из фавелы, зачем ему понадобился хлам с помойки и сколько они с Лижейро на нем зарабатывают. — Почему сразу я виноват? — заюлил парень. — А кто? Лижейро выяснил, что бандиты отвезли развлекательный стенд в твою фавелу. Всё сходится. И Базилио приуныл. Это правда: он струсил и всё рассказал преступникам с его района. Но пусть Рапазао вспомнит, как однажды отдал золотые коронки, когда на автобус напали грабители! Давно случилось, но вряд ли он мог забыть такое! Но то были незнакомые бандиты. А те, что допрашивали Базилио — соседи с верхней улицы его района. У них там что-то вроде штаба и площадь для разборок, где и был теперь установлен вывезенный из Сан-Криштована бизиборд. Так они ещё дополнили прочный стенд всякими интересными штуковинами… Деньги теперь собирают они. Но Базилио никому не стал об этом рассказывать. Он любит посплетничать, но в этом случае выйдет себе дороже! Уходя, Керосин — тоже любитель поболтать о местных новостях, сообщил, что его работодатели, то есть Рапазао и Лижейро, решили вернуться к более безопасному творчеству: живописи. …И это было правдой. Но понимали, что нужна какая-то изюминка, чтобы возродить интерес жителей района к их «творчеству». — Надо полазить в интернете, поискать, какие новые техники придумали современные художники, — умно заметил Рапазао. — Точно! Кто не умеет рисовать, тот ищет способ «самовыражения», даже если намалевано неизвестно что, но с оправданием: «я художник, я так вижу», — подхватил приятель. — Синьор Олаву был талантом. Лижейро, но вспомни, даже он, когда не было средств на краски, рисовал собственной кровью портреты жены. А потом придумал скандальную историю: якобы жена пила его кровь! — Нам тоже надо что-то такое изобрести, — поддакнул Лижейро. — Мелькнула у меня одна мыслишка, но не знаю… — Говори! — А если нам рисовать по просьбам зрителей? Менять вид известных картин? Помнишь, в книге, которую мы в баре смотрели, была какая-то «Джоконда». Сидит себе вся такая спокойная дама и улыбается. — Помню! Альбом живописи приносила Самира, чтобы Базилио нарисовал на конкурс подсолнухи. Он такое там накорябал! — Хм, так это и требовалось! Но мы нарисуем, как сможем, а в руки этой бабе пририсуем яблоко, например. — Или кота доны Журы! Ха-ха-ха! — И пусть она сидит не у старинного открытого окна, а под деревом. — Джоконда уже есть — художник подарил доне Журе ее портрет, назвал «Джоконда из Сан-Криштована». — Тогда вот что: начнем рисовать портреты жителей района на тему «Так меня видят соседи». Выставим этот… как его… не штатив, а… мольберт!.. И пусть все смотрят, как мы рисуем, и подсказывают, что подправить — уши там, нос, глаза или… овал анфаса, — и Лижейро обвел пальцем вокруг собственного лица. — В профиль можно нарисовать, у кого он особенно примечательный. — Так-так-так… — задумался его соратник. — Надо прикинуть, сколько на это придется потратить. Но начнем с себя. А когда увидят, как это весело, то подтянутся и другие, кому захочется иметь свой портрет глазами соседей. — А если за каждую подсказку, предложение брать по монетке! Мелочь для них, а нам прибыль. И на пирожки в баре хватит. — Базилио надо обязательно изобразить. Он нас подставил. Нарисуем ему огромный язык! — И огромные уши! И длинный нос. Жулики из автомастерской радостно заржали. Назира ждала новостей. То, что в интернете была выложена фотография Альбьери, ей рассказала дона Ноэмия. даже показала снимки его и его жены. Назире оставалось лишь бессильно погрозить кулаком негодяям со снимка на сайте. Фатима тоже позвонила, но ее вопрос Назиру удивил. Жена Саида пыталась выяснить, не упоминал ли при ней доктор какое-нибудь место, другую страну, остров… Альбьери задумал украсть ребенка ещё тогда, когда подменил один эмбрион, который был создан не от ее мужа, то он уже знал, для чего он это делает! — Нет, я ничего такого не припомню. Ничего! — с сожалением ответила женщина. — Что ж… Я надеялась, что негодяй мог говорить какие-то вещи, зная, что пациентка не поймет, но ему это доставляло удовольствие. Они ещё некоторое время обсуждали поиски ребенка и работу детектива, но потом из комнаты раздался плач малышей, и Назира простилась с желающей помочь родственницей. Когда дома появился Миро, она рассказала, что видела в интернете ненавистное лицо. — Если бы можно было придушить Альбьери, просунув руки сквозь экран, я сделала бы это, не задумываясь! — Но, Назиринья, тогда мы не узнали бы, где спрятана наша девочка, — увещевал он жену. — Когда станет известно, где искать негодяя доктора, я лично полечу туда и набью его наглую физиономию! — Да, сделай так, любимый! — плача, уткнулась Назира в плечо Миро. А новости от детектива все-таки появились. Саид на радостях позвонил Мухамеду, но во время разговора, остыв, они решили пока не говорить Назире. Не стоит нервировать сестру, давая, возможно, ложную надежду. Дело в том, что детектив нашел с помощью фотографий аэропорт, откуда вылетели похитители с ребенком. Работники аэропорта опознали. Выяснил, под какими фамилиями они сели на рейс из Бразилии до Тенерифе. Они смогли сделать себе фальшивые документы! Значит, есть и на ребенка какие-то бумаги! — Саид, ты сказал, что они летели до Тенерифе? Это где? — Не поверишь, Мухамед, это остров — один из Канарских островов, недалеко от Испании и не очень далеко от Марокко. — На что он надеялся? Неужели с острова негодяй отправился в Марокко, решив, что там его точно искать не станут? — Брат, надо отправить детектива на остров, я уже говорил с ним. Но он сможет это сделать только через неделю. — Для чего, Саид? Мы можем попросить дядю Али направить кого-то на остров, чтобы поискать Альбьери. — Ты думаешь, что доктор настолько глуп, что останется на Тенерифе, где его отыщут в два счета? — усмехнулся Саид, так что Мухамед это понял, даже не видя брата. — Возможно, он на это и рассчитывает? Но если они покинули остров, то искать их придется по всему миру! — В этом и проблема. Синьор Леонидас, который много лет был знаком с доктором и его женой, уверил меня, что дона Эдна — жена Альбьери может сдаться раньше, чем он. Альбьери — фанатик, она же последовала за ним, потому что однажды уже ошиблась при похожих обстоятельствах. Тогда она выдала его, был скандал, теперь она решила не бросать мужа. — А что он натворил в прошлый раз? Тоже украл ребенка? Как ему вновь доверили работу с пациентками? — поражался Мухамед. — В прошлый раз он увел за собой взрослого Лео, твоего зятя. Не протестуй! Сын Леонидаса — муж Самиры, ничего не поделаешь. Они едва не погибли в пустыне. Кстати, сбежал он с сыном Леонидаса Ферраса в Марокко, в пустыню Сахара. Но сначала вернулся Альбьери, а потом и Лео — через несколько лет. — Увел… Зачем они только вернулись, нам на беду! Почему не сгинули в песках Сахары! — Мухамед, так говорить — харам. Раз твоим зятем стал Лео, брат моего некогда злейшего врага, то это Мактуб, если вспомнить любимое словечко Жади. Так суждено. — Брат, ты подтруниваешь надо мной? — разозлился Мухамед. — Нисколько! Меня потрясло, что случилось в нашей семье. Я пытаюсь принять реалии, иначе можно сойти с ума. — Если бы можно было довериться дяде Абдулу, он нашел бы правильное толкование тому, что случилось, — простонал Мухамед. Саид, кажется, онемел на другой стороне линии сотовой связи. — Не смей, Мухамед! Даже не думай звонить дяде Абдулу и о чем-то рассказывать. Иначе мы очень сильно поссоримся, — уже жестко сказал Саид. Так он никогда не разговаривал с братом. Мухамеда это потрясло. — Конечно, я не скажу, — пробормотал он, чтобы успокоить Саида. Но как же обидел тон сказанного! — Когда появятся новости, я снова позвоню, — сухо произнес Саид и отключил сотовый. Мухамед почувствовал себя мальчишкой, который получил оплеуху от старшего брата — так иногда бывало в детстве. Саид уже тогда был умнее и сообразительнее Мухамеда. Мухамед был хитрым, но никогда не мог превзойти Саида. Его частенько обманывали торговцы, с которыми братья имели общие дела. Самира и Лео не были извещены о том, ЧТО Леонидасу Феррасу стало известно от детектива. Альбьери нашел рейс без пересадок в Европе и долетел до Тенерифе. Куда он подался потом вместе с женой и малышкой — неизвестно. Это предстояло выяснить. Но Леонидас и Саид Рашид договорились пока не рассказывать новость ни Назире, ни Самире и Лео. Саид не хотел напрасно тревожить сестру, а у Леонидаса были свои соображения: он опасался за безопасность Лео. Эти двое ещё захотят рвануть на Канары! А это длительный перелет… Он боялся, что судьба захочет повторить злую шутку с сыном, рожденным по подобию Диого, если верить чертову Альбьери. Когда Леонидас вернулся из офиса, по выражению его лица дона Далва догадалась, что есть новости. — Девочку нашли? — радостно всплеснула руками домоправительница. — Синьор Леонидас, расскажите! О чем вы узнали? — Далва, я не хочу, чтобы до ушей Лео дошли эти вести! — Думаете, он может предупредить крестного? Но он так предан Самире, что не станет так делать, если только не постарается уговорить Альбьери добровольно вернуть ребенка! — Далва! — с огромным упреком проговорил Леонидас. — Я уверен, что Лео не станет связываться с Альбьери! Но мой сын и его жена могут рвануть на Тенерифе! Оба такие авантюристы! Узнают, что Альбьери с Эдной летели рейсом Рио — Тенерифе, и решат сами отыскать виновного и забрать дочь. — Но в этом был бы и плюс: если Самира и Лео увидят ребеночка, то могут захотеть забрать девочку себе, — с надеждой произнесла Далва, преданно глядя в глаза Леонидасу и ища в нем поддержку. — Далва, я боюсь мысли о том, что туда придется лететь несколько часов на самолете! По лестнице спустилась дона Иветти. Она успела услышать часть разговора, но уловила главное: Альбьери оказался на Тенерифе, а Львеночек не хочет, чтобы Лео и Самира первыми изловили похитителя. — Дорогой, но твой сын не раз летал в Марокко. — Меня каждый раз трясет, когда я узнаю, что Лео куда-то летит! — Леонидас потряс перед собой сжатыми кулаками. — Сейчас полёты безопасны. Попасть в автокатастрофу вероятность намного выше, чем погибнуть в падающем самолете! — Иветти! Прекрати, меня итак нервирует история с Альбьери. Хоть сам лети на его поиски. Но не могу, иначе начнутся проблемы на фирме! Мы с Саидом Рашидом решили довериться детективу. Через неделю он полетит на Канары. — Упустить столько времени? — удивилась дона. — И что? Если Альбьери устроился на Канарах, его тут же найдут. А если сразу перебрался в Европу или куда-то ещё, то с того времени прошло больше трех недель! Они могут быть где угодно. Весь мир для поиска! — Но разве он не ограничен в расходах? Львеночек, помнишь, мы бывали с тобой на Канарах! Где тот фотоальбом? Сейчас же отыщу фотографии из той поездки! — Иветти, ищи альбомы, смотри, вспоминай, но прошу: ничего не рассказывай Самире и Лео. Пусть поисками занимается детектив! У меня слабое сердце, я не вынесу, если и с Лео что-то случится. Диого я потерял, не хочу новых потерь! Когда Леонидас произносил имя погибшего сына, дона Иветти тут же замолкала и старалась незаметно уйти к себе. Далва давно это заметила и ситуацию понимала. Поэтому она постаралась отвлечь внимание хозяина дома на себя, чтобы дать доне Иветти ускользнуть на поиски фотоальбома. — Синьор Леонидас, а почему они летели именно до Тенерифе? Разве они не могли выйти в городе, где была пересадка, и не вернуться на самолет, чтобы не лететь на остров? — Далва, хороший вопрос. Но дело в том, что это был прямой рейс без пересадок. Это хорошо и плохо. Эдну и этого предателя могли запомнить служащие в аэропорту. А если они там задержались, то их узнают и местные жители. Альбьери сумел сделать фальшивые документы. Только подумай, Далва, на что оказался способен человек, которого я многие годы считал своим приятелем! — Как теперь их называют? — с любопытством спросила женщина. И тут синьор Леонидас захохотал! Смеялся до слез! — Ты не представляешь, Далва, что со мной было, когда я услышал новые имена парочки! — И какие? — загорелись глаза у Далвы. — Он — Леонидас де Соуза, а она — Далва де Соуза. Ребенок — якобы их «внучка» — Паула де Соуза. Конечно, мы не единственные в стране Леонидас и Далва. Но у него совсем нет фантазии. Далва сначала ошеломленно молчала, а потом спросила: — Девочку Альбьери назвал Паулой? Неужели у нее останется это имя? — Далва! Как только их поймают и ребенка передадут законным родителям, фальшивые документы будут аннулированы… Мне самому не нравится имя Паула. …Как бы ни скрывали от Самиры и Лео правду, им стало известно про остров Тенерифе. Позвонила Фатима и сообщила, радуясь своей проницательности. — Саид рассказал, что детектив обнаружил, каким рейсом вылетела из Рио парочка. Рейс без пересадок из Рио до Тенерифе. Самира, представь: я проверила по интернету все рейсы, которые были совершены из Бразилии в ту ночь, обращая внимание на направления, которые могла бы выбрать пожилая чета. В поле внимания попал и рейс на Тенерифе. — Но нам никто ничего не говорил. Странно! — Ой! Самира, не выдавай меня! Саид сказал, что синьор Леонидас попросил ничего вам не рассказывать, чтобы вы не устремились на остров. Но меня так переполняло чувство, что я догадалась, вычислила! Этот вариант был у меня на первом месте! А что если Альбьери и его дама выбрали убежище на каком-то из островов, и необязательно — на Тенерифе. Там целый архипелаг! Конечно, Лео тут же нашел в ноутбуке карту Канарских островов. К экрану приникла и Самира. — Вау! Посмотри, Лео, оттуда рукой подать до Марокко! — Или до Испании. Самолетом, кораблем… Маловероятно, что Альбьери останется на Тенерифе. — Но мне кажется, что надо предупредить дядю Али. Альбьери мог перебраться с острова на материк и бродит по Фесу. — Но он уже больше трех недель где-то живет. В Марокко среди туристов пожилая пара с новорожденным ребенком будут заметны. Даже не могу предположить, куда мог податься старик. — Я позвоню Зорайдэ или дяде Али, — упрямо сказала Самира, набирая номер в Марокко. Конечно, сид Али удивился, что Альбьери не побоялся так приблизиться к Марокко. Канарские острова ы — почти рядом. Это не остров Пасхи. Альбьери мог задумать пробраться в Марокко. Самира рассказала, что ей известно, что детектив полетит на Тенерифе, чтобы выяснить дальнейший путь похитителей. — Неужели Альбьери не побоится появиться у вас дома? — уже ничему не удивилась бы Самира. Но сид Али успокоил дочь Латифы, что в таком случае его задержат как преступника. Самира ещё обсуждала с Лео, где могут находиться дона Эдна и Альбьери, как девушке позвонили тетя Жади, мама, потом Эмми, а когда она выглянула на балкон, то заметила Базилио, который задрал голову и вертел ею, с любопытством глядя то на их с Лео окна, то на балкон тети Назиры. — Это Карима! — выдохнула она сердито. Как, но как эта женщина успела обзвонить всех ее родственниц в Рио? Потому что и мама, и тетя Жади, и даже Эмми спрашивали об одном: правда ли, что следы доктора обнаружили на известном острове? Некоторые называли даже сам остров и спрашивали, собирается ли Самира или кто-то ещё лететь, чтобы схватить похитителей. И предупреждали: только пусть лара Назира не узнает. Но очень скоро и Назире стали известны новости. От кого? Проболталась Эмми. Прибежала и рассказала, решив, что это неправильно: все уже знают, куда увезли дочку тети Назиры, а ей говорить опасаются. — Лео, давай поспорим, как скоро тетя Назира обо всем узнает? — И спорить не стану! Проверь телефон: наверно, она звонила тебе уже не раз. Иначе Базилио не высматривал нас в окнах. Наверно, Миро в баре рассказал. Он оказался прав. Пока она разговаривала с Жади и матерью, Эмми успела поступить, как сочла нужным, невзирая на предупреждение ни о чем не говорить бедной Назире. Об этом с упреком поведала лара Назира, когда Самира вынуждена была сама позвонить тете. — Почему, почему вы хотите скрыть от меня такую новость? — рыдала Назира в трубку. Девушка решила, что будет лучше пойти домой к тете и поговорить лично, а не по телефону. Разговор получился очень эмоциональным. Самира возмущалась, что Эмми посмела потревожить тетю Назиру, когда все-все договорились ничего не говорить, так как Альбьери на острове МОЖЕТ УЖЕ НЕ БЫТЬ! Назира то упрекала, то говорила, что чувствует — ее ребенок ТАМ. Наконец, Самира дала слово, что как только что-то узнает, то первой расскажет тете Назире. — От нас с Лео тоже скрыли правду. Отец Лео испугался, что мы сорвемся и полетим на тот остров, чтобы схватить доктора, сдать в полицию, забрать ребенка. — А Саид и твой отец знают? — дошло до Назиры. Самира пожала плечами. — Детектив был нанят совместно нашими родственниками. Дядя Саид узнал, а мне позвонила Фатима и рассказала, думая, что мне тоже всё известно. Она нашла в интернете фотографии Тенерифе, сказала, что сама вычислила остров. — Вот какие у меня братья! — осуждающе и с разочарованием кивала лара Назира. — Нет-нет, тетя! Наоборот, все хотят сначала точно узнать, где прячутся беглецы! Чтобы вы зря не переживали! — Кстати, что за остров? Эмми говорит, что это рядом с Марокко. Это правда? — Не совсем рядом, но можно и так сказать. Но ближе намного, чем тот же Мадагаскар! Я там никогда не была. Но позвонила дяде Али. Он уверил, что если Альбьери в Фесе, его схватят. — Самира, что если он умрет, а его жена спрячется с моим ребенком, и я никогда не узнаю, где Асма. — Кстати! Дона Иветти узнала, что у Альбьери и его жены новые документы, а девочку назвали Паулой. Она там Паулинья. — Что? Нееет! Асма — временное имя. Но как только она вернется, я дам ей другое — самое красивое! Нет, только не Паулинья. Не хочу, чтобы хоть что-то у моей дочери осталось от жизни в руках Альбьери! — Так и будет, тетя Назира. Уверена, что всё будет хорошо! — Ишалла! Аллах! Пусть так и случится! Пусть поскорее ко мне вернется моя Асма. Как она там? Хм, когда вечером Миро появится дома, я попрошу его найти в интернете всё, что только можно узнать о Тенерифе. Самира, напиши мне на листке название острова, иначе, боюсь, я забуду. Наконец, Назира ее отпустила, и Самира ушла, негодуя на поведение подруги детства и подавляя желание зайти к Амину и поругаться с Эмми. Ещё через несколько дней произошло настоящие событие! Не было ни одного жителя Сан-Криштована, хоть сколько-нибудь сочувствовавшего горю Миро и его жены, кто не обсудил бы случившееся. А началось с того, что в начале улицы из-за угла показался почтальон. Разносил извещения, газеты и журналы, письма старикам, общающимся по старинке, с помощью бумажных писем и открыток. Вот и в этот раз вручил доне Ноэмии журнал с яркой обложкой, стараясь обойти синьора Мустафу, которому очень не нравилось, что его жена совершает харам, читая журнал из разряда «желтой прессы». И называется как! «Звезды: всё о них» с подзаголовком «Сплетни, слухи, просто новости из жизни знаменитостей». Дона Ноэмия ссорилась с мужем, но журнал выписывала. Почтальон, зная об их семейных разногласиях, старался отдать прессу лично в руки доне Ноэмии. Так он поступил и в этот раз. Ноэмия, едва журнал оказался у нее в руках, уселась за столик в баре доны Журы, сначала полистав его, а потом получше рассмотрев обложку. И вдруг! — Жура! Подойди скорее! — закричала она, не обращая внимания на очередь у барной стойки. У Базилио от удивления тряпка едва не выпала из руки. Он тут же всё бросил и кинулся к подруге хозяйки. Это вам не шутки! Случилось что-то важное! Или страшное! Или ужасное! Никогда ещё дона Ноэмия так себя не вела! Жура кивнула Флавии, чтобы та заменила ее за стойкой, а сама, хмурясь, пробралась к столику Ноэмии. — Что такое, подруга? — Жура! Взгляни на обложку и прочти, что тут написано! — Очкарик какой-то! Это кто? — спросила Жура, беря из рук подруги журнал и присаживаясь за столик. — Никто, какой-то журналист, но он случайно летел в том самолете, в котором сбежали из Бразилии врач, укравший ребенка у Назиры, вот он на фото, его жена — она рядом, и похищенный ребенок. И вот тоже доктор — это фото пропавшего врача из клиники. Журналист не может понять, тот ли это человек или просто похож? Дона Жура внимательно, прищурив оба глаза, всмотрелась в фотографии. На одной — фото пропавшего ученого-генетика, на другой — случайно сделанное во время полета на Канарские острова фотография семейной пары с крохотным ребенком в корзинке. — Ну, очевидно же, что это один и тот же человек! Только здесь он, как мне кажется, нацепил парик и усы. — Вот! И журналист пишет, что когда он выходил из самолета, то наступил на что-то, напомнившее ему искусственные усы, а когда обнаружил у себя на телефоне этот снимок, то понял, кто эти усы потерял. Но ты ещё не поняла, кто на фотографиях? — удивленно взирала на нее подруга. — Это же тот, кто УКРАЛ РЕБЕНКА доны Назиры. — Точно! — ахнула дона Жура, а рядом раздался радостный вопль, мимо них пролетела мокрая тряпка, которую вне себя швырнул, куда придется, Базилио. — Это ещё что такое? — начала поворачиваться в его сторону хозяйка бара. Но парня уже не было в заведении, потому что он с воплем несся к дому Миро и доны Назиры. А там он принялся лихорадочно бить кулаками в дверь, напугав или встревожив всех, кто за ним наблюдал. На балкон вышел возмущенный Миро, на свой балкон выскочили Самира и Лео. В окнах соседнего дома показались Халиса и Эмми, глядя одна из окна своей комнаты, другая — из кухни. Но и в доме Мухамеда произошло оживление: Муна и заглянувшая зачем-то Ханин приникли к оконному стеклу, а Мухамед и Мустафа выскочили на улицу из «Волшебной лампы». — Мустафа! Что там случилось, о, Аллах. Базилио паниковать просто так не станет. Так он вел себя, когда случился пожар в моем доме. Мне люди рассказывали. — Дыма не видно, брат, — осмотревшись, сделал вывод Мустафа. Из сбивчивых выкриков сплетника всем стало известно, что дона Ноэмия получила журнал, в котором какой-то журналист написал про похитителей и даже сделал их фотографию! Там и доктор-преступник, и его жена, и даже дочка доны Назиры! Мустафа и Мухамед быстро переглянулись, и Мустафа понял брата Мухамеда раньше, чем тот его попросил сходить к жене за журналом и забрать, чтобы посмотреть фотографии. Но ещё раньше из дома выскочил Миро и понесся в бар. Оттуда он выбежал уже с журналом в руках, набегу показывая обложку все любопытным. Назира же, красная и встрепанная, стояла на балконе, вцепившись в перила, выглядывая Миро жадными, с лихорадочным блеском, глазами. — Она сейчас выпадет на улицу! — Мухамед взмахнул руками с зажатыми в них четками и уже не сводил глаз с невменяемой на вид сестры. Мустафа все-таки добрался до Ноэмии, у которой Миро чуть ли не выхватил из рук журнал, который они с доной Журой вместе рассматривали. Миро влетел в дом, захлопнул дверь перед носом ошалевшего Базилио, Мустафа же вернулся к порогу магазина и сказал, что смог выяснить только номер журнала. — Твоя жена хотя бы не напрасно его выписывала, — кивнул Мухамед. Потом, оставив магазин на Мустафу, поспешил домой, чтобы созвониться с Саидом и сообщить горячую новость, если тот ещё ни о чем не знает. Вряд ли детектив читает подобные журнальчики. Муна не удержалась и поспешила вместе с Ханин в дом лары Назиры. Самира же, собиравшаяся на вернисаж, о котором должна была написать статью, а с ней и Лео — сделать как можно более удачные фотографии, растерялись, не понимая, что там произошло на улице, ехать ли им по делам или поспешить к Назире. Лео вышел на улицу и решил выяснить у Базилио, в чем дело. Но тот вовсю разглагольствовал в баре перед посетителями. Что происходит, мужу Самиры объяснили дона Жура и дона Ноэмия. — Как? На обложке — снимок беглецов? — не верилось парню. — Да! Сходи к родственнице твоей жены, к другу Миро и сам узнаешь. Но едва он переступил порог бара, чтобы вернуться к Самире и рассказать, что ему стало известно, как из дома выскочила Назира с каким-то листком в руке и влетела в дом племянницы. Самира, увидев ее с балкона, бросилась к лестнице, чтобы встретиться с тетей как можно скорее. — Самира! Смотри, Самира! Это моя Асма! В ее руке была оторванная обложка журнала, фотография на которой сразу бросилась Самире в глаза. На снимке все были узнаваемы: доктор Альбьери, как бы он ни скрывался под париком и усами, дона Эдна в знакомой шляпе с широкими полями. Самира сначала опознала шляпу, потом — серьги, в которых та не раз приходила в гости в дом Леонидаса Ферраса, а девушка их запомнила. Лицо женщины прикрывали поля головного убора, но все равно это была дона Эдна! И, наконец, корзинка с крохотной девочкой, с тельца которой сползло покрывальце, а кофточка на спинке задралась и оголила темную родинку — на том же месте, где была точно такая же родинка, но большего размера, у Лео. — Вижу! Твоя дочь Асма! Они называют ее Паулой. — Моя доченька! Моя доченька нашлась! — повторяла Назира, выхватив у Самиры журнальный лист и целуя фотографию девочки. — Нет, тетя Назира, пока ещё не нашлась, — попыталась Самира остудить ее пыл и истерику. — Но вот же она, вот! — трясла Назира листом со снимком. — Снимок сделан месяц назад, тетя Назира! Здесь даже мелким шрифтом написано, что этот журналист месяц назад сделал фотографию в самолете, когда летел в отпуск на Тенерифе. Прошел месяц! Надо искать, и детектив этим занимается. Назира опустилась на ступеньку и зарыдала, прижимая руками журнальную обложку к себе. Как бы ни была тронута Самира этой сценой, но она по-журналистски хладнокровно постаралась запомнить название журнала и номер выпуска. Для того чтобы найти журнал в интернете. Статью вряд ли удастся прочитать, ведь у нее нет подписки на электронную версию, но обложка — как раз то, что надо. Они с Лео найдут ее и разошлют всем, кто заинтересован в поисках. Лео вошел в дом, сказал, что в журнале была статья, хотелось бы ее почитать. Возможно, там есть какие-нибудь зацепки. Ведь журналист всего лишь спрашивал, один и тот ли это человек или нет? Пропавший ли ученый летел с ним в одном самолете или это только двойник? Есть на свете много похожих людей. — Понимаете, журналист мог услышать часть их разговора, написал об этом, а мы могли бы прочитать статью. Но у кого она? Журнала у доны Ноэмии нет. — Он у Миро, я сорвала обложку, а журнал бросила на столик. Как же я не сообразила? — поднимаясь, сказала дрожащим голосом женщина. — Самира, идем со мной, прочитаем вместе. Девушка не стала возражать. В конце концов, на вернисаж можно попасть и завтра. Тетя Назира для нее важнее. Но в статье никаких зацепок не оказалось. Журналист занимался словоблудием, на разные лады спрашивая об одном и том же — кого сняла на телефон его дочурка, почему люди так странно выглядели, что скрывает доктор. Известный в мире генетик пропал, но от кого он прячется, если прибегнул к маскировке — на нем явно парик, а усы вообще отвалились, те, на которые журналист случайно наступил! А журналист, задумавшись, почему лицо попутчика кажется ему знакомым, вспомнил, что это тот самый доктор, с которым был связан скандал из-за клонирования. Кажется, врач уверял, что смог создать клон человека! Журналист снисходительно сделал вывод, что доктор, похоже, сошел с ума, потому что работу свою он внезапно бросил, и теперь его ищут ничего не понимающие коллеги в клинике. А он зачем-то нахлобучил парик и приклеил усы — плохо приклеил, это тоже о чем-то говорит! А ещё он заметил, что рядом с генетиком сидела какая-то женщина — она тоже странно выглядела, но с ней был ребенок, совсем маленький. Вместе они летели или нет? Кто ему эта женщина? Жена? Прислуга? Няня? Кто? Журналист заявил, что сообщит о странной встрече администрации клиники. Но он совершенно не знает, что стало с «пропавшим» ученым после того, как тот сошел с трапа самолета. Самого журналиста, летевшего с семьей к друзьям в отпуск, встретили, и он больше не следил за ученым. — Вот и вся статья. Ничего выудить из нее невозможно, — сделал вывод девушка, возвращая журнал с оторванной обложкой тете Назире. — Будем ждать, что обнаружит детектив, о котором нам известно, что он занимается нашим делом и постепенно находит следы. — Негодяй! Мерзкий доктор! — в который раз завелась Назира, но Миро тут же бросился ее успокаивать. — Он пытался изменить внешность! — подметил Лео. Наконец, Самире и Лео удалось уйти. Едва они оказались на улице, увидели, что с порога бара жестами их подзывает дона Жура. Проигнорировать ее приглашение — значит, смертельно обидеть хорошего человека. Прошли в бар, где поведали доне Журе о статье, которую они обсудили с тетей Назирой. Единственное достоинство данного журнала –его обложка, потому что на ней есть фотография пропавшего ребенка. Не видно личика, но хоть что-то. Это важно для тети, как считала Самира. А ведь тетя Назира впервые увидела свою дочь, так как в роддоме было всё как во сне. Там она лишь уловила движение доктора к двери и слышала его бормотание, что родилась девочка. А здесь ребеночек в корзинке. Но детектив, нанятый отцом Лео и дядей Самиры, ищет, ведет поиски! Уже известно название острова. А в журнале появилось подтверждение. Точка отсчета для продолжения поисков — остров Тенерифе! Когда ребята ушли, Жура сказала притихшей Ноэмии, что журнал свой она больше не увидит. Но это и правильно: Назире с Миро он нужнее! Дай Бог — дитё найдется. Базилио не смог их подслушать, так как был наказан и работал в подсобке, где перебирал зелень и овощи, отбирая подгнившие. Люди в баре кто тихо, кто в полный голос, обсуждали историю с журналом, который смог вывести на след преступников. Рождались невероятные версии и зарождались непобедимые сплетни. Самира, садясь в такси, вызванное Лео, предложила не сразу ехать на вернисаж, который был открыт до позднего вечера, а высадиться у какого-нибудь приличного парка, где можно спокойно поговорить, а также обзвонить родственников. Одним — чтобы сообщить новость, рассказав о журнале, а отца Лео и дядю Самиры следовало попросить предупредить детектива о выходе журнала с нужной для расследования статьей и фотографией. Вот потому были сделаны звонки сначала по Бразилии — Жади и Латифе, доне Иветти и синьору Леонидасу. Лео позвонил даже доне Далве и матери. Самира же пообщалась с дядей Саидом и позвонила Фатиме, которая тут же захотела найти журнал и лично прочесть статью. В последнюю очередь девушка позвонила в Фес дяде Али, рассказав о журнале. Но зарядка на телефоне садилась, как заканчивались и деньги на смартфоне, поэтому она успела пообещать, что вышлет скан обложки и статьи на электронную почту сына лары Дунии. Когда-то они обменялись электронными адресами, когда Самира вела трансляцию свадьбы матери и Керима. Теперь это пригодилось, и она тут же отправила сканы, выжимая последние силы из телефона, написав Икраму, чтобы попросил лару Дунию отнести фото сканов в дом дяди Али. Всё, ее телефон «скончался». Но у Лео смартфон как раз работал, и они решили, что им ничто не помешает выполнить журналистское задание. Отправились на вернисаж. Они не подозревали, какой шквал интереса они вызвали у тех, кому позвонили и сообщили новость. Все как будто сошли с ума — искали остров на картах мира, читали о нем, гадали, там ли ещё прячется Альбьери или успел удрать в другую часть света… PS: Заключительные главы 38 части и финальные главы второго варианта окончания фанфика последуют через некоторое время (в общем, когда будут написаны).