Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

16. Часть 38. Глава 16. Смерть Альбьери. ...Как только Леонидас Феррас, Лео и Самира перешагнули порог, у Альбьери случился второй удар, который стал фатальным. Доктор Альбьери скончался. Они сначала даже не поняли, что произошло. Леонидас, который сдерживал гнев весь путь из Рио до Тенерифе, вошел в комнату к больному, даже не поздоровавшись, а набросившись со словами: - Альбьери, ты предал меня дважды! Думаешь, я прощу тебя и в этот раз? Но старик не отвечал. Лицо его приобрело багровый оттенок, нос заострился, глаза были широко распахнуты, взгляд устремлен в потолок. - Синьор Леонидас, мне кажется, что доктор Альбьери умер, - несмело проговорила Самира, перед этим переглянувшись с сидом Али. - Умер? Как - умер? Он не мог сбежать, не ответив за преступление! Как же так? Дона Эдна слишком поздно попыталась связаться с нами. Неужели не было иного способа сделать это раньше?! Он ведь не на привязи ее держал? Но всё закончилось. И ничего изменить было невозможно. - Альбьери, Альбьери! Как ты мог так поступить со мной, с Лео, с Эдной? С марокканскими друзьями? – напоследок с горечью обратился Леонидас Феррас уже к телу покойного бывшего приятеля. Лео стоял в комнате, пребывая в странном состоянии, как будто в ступоре. Но не произнес ни слова. Самира кипела от ярости, но держала себя в руках. Она ещё не успела поговорить ни с Каримой, ни с тетей Назирой, поэтому последних новостей не знала. Сид Али, впустив их в дом, сразу предупредил девушку, что Карима и Ахмет уже увезли ребенка Назиры в Марокко. А парализованный доктор – в комнате, хотя вряд ли будет рад их видеть. - Но придется! – «отрубил» синьор Леонидас. Самира не считала себя вправе высказывать претензии доктору Альбьери при ком-то. А тем более теперь, когда доктор оказался мертв, это не имело смысла. Она обыскала глазами комнату, где лежал скончавшийся Альбьери. Сразу обратила внимание не только на ноутбук, хранивший все тайны генетика, но и стопу толстых тетрадей и фотоальбомов. Отчего-то Самира сразу догадалась, что это такое, и, значит, окажется интересным для Лео. И не только ему. - А где ребенок? Где девочка, ради которой мы сюда прилетели? – оглядываясь по сторонам, вдруг опомнился Леонидас Феррас. Сид Али сказал, что дочь лары Назиры уже увезли в Фес, так как удачно подвернулись билеты на самолет – прямым рейсом. - Не волнуйтесь, синьор Феррас, за девочкой в моем доме будет отличный уход. Лара Назира знает об этом, а наша Карима уже отправила ей и фотографии, и видео с ребенком. Знакомство Леонидаса Ферраса с сидом Али произошло стремительно, по дороге от входной двери к комнате, где бразилец ожидал увидеть предателя. Но теперь торопиться было некуда, и разговор пошел иначе. Ещё раз представившись, мужчины заговорили, соблюдая правила вежливости. Обсудив самое важное, что прежде всего предстояло сделать, сид Али, имея нужный номер телефона, вызвал уже знакомого врача. Тот приехал и констатировал смерть Альбьери. Оставалось решить, что делать с телом: перевоз тела на родину, погребение, кремация – что? Как Леонидас, так и сид Али припомнили давние мечты Альбьери, чтобы прах его в свое время был развеян над океаном возле острова, где тот мечтал окончить дни в глубокой старости. - Конечно, Альбьери всегда добивался того, что ему хотелось, - с досадой сказал Леонидас. – Вот и последние дни его прошли на острове, как он и хотел, а тело перевозить через весь океан я не вижу смысла. - Что предлагаете? – поинтересовался сид Али. - Думаю, надо его кремировать здесь же, на Тенерифе. Решить эту проблему до возвращения в Бразилию. Там некому будет заниматься его погребением, так как куда подевалась дона Эдна, мы не знаем. Других близких родственников у Альбьери не было, насколько мне известно. - Но есть ли на острове такая услуга? – проговорил Лео, а Самира тут же уткнулась в смартфон в поисках ответа. - Хм, а что будет с прахом после кремации? – спросил сид Али, помня, как сид Абдул был против, чтобы прах преступника был развеян не так уж далеко от Марокко. Но и самому Али не хотелось знать, что пусть даже в виде праха предатель Альбьери останется где-то рядом. - Предлагаю отвести урну с прахом в Бразилию, оставить ее в клинике, работе в которой Альбьери посвятил всю жизнь. Пусть там организуют памятный уголок с его портретом и урной с прахом за стеклом. Чтобы молодые ученые знали о нем, все другие помнили. Но без скандальных подробностей. А если объявится дона Эдна, она будет вправе забрать урну и похоронить в колумбарии. Я помогу оплатить там место. Сид Али помолчал, пожал плечами, но потом сказал, что это мудрое решение. Тело увезли, дом не пришлось освобождать, так как из найденных в ящиках комода документов следовало, что снято и оплачено жилье было до конца месяца. Но никто не захотел оставаться здесь на ночь. Были сняты номера в ближайшем отеле, а дом закрыт до встречи с его владельцем. И что-то нужно было решать с вещами как Альбьери, так и брошенной одеждой доны Эдны. Но Самира забрала в свою вместительную сумку-шопер дневники и фотоальбом, дав понять сиду Али, что знает, что это такое. - Дядя Али! Я понимаю, что синьор Леонидас имеет право познакомиться с их содержимым. Но пусть Лео прочитает их первым. - Разбирайтесь сами с Лео и его отцом, - отмахнулся уставший сид Али. Ноутбук забрал Леонидас. - Здесь могут быть важные документы, имеющие отношения к моим фазендам. Альбьери проводил там свои научные опыты. Я не могу никому доверить ноутбук. Но никто и не возражал. Сиду Али очень хотелось вернуться в Фес. Но Лео и Самира были вынуждены помочь Леонидасу Феррасу с организацией кремации. Не могли же они его бросить. Самира так и объяснила: - Я знаю, дядя Али, что по мусульманским обычаям кремированный человек попадет сразу в Ад, окажется ещё до встречи с Всевышним в пламени Ада. Вы можете отказаться присутствовать на ритуальном мероприятии. - Утром мы решим, как быть. Улечу я раньше вас или мы сможем все вместе лететь в Марокко, пока неясно. Позвоню Икраму и озадачу его поиском билетов, - решил сид Али. Он пригласил синьора Леонидаса в гости, на праздник, предложив ему лететь с ними в Фес. Но отец Лео, поблагодарив, сказал, что он так занят, что только чрезвычайное происшествие вынудило его оставить офис, забыть о делах фирмы и броситься в преследование Альбьери. - Но я не раз бывал в Марокко, когда путешествовал. Помню, какая это чудесная страна, какой интересный город Фес. Однажды я снова там побываю. Но не теперь, - принял он решение. - А мы с Лео полетим с Вами, дядя Али! – заявила Самира, подхватывая под руку мужа. - Конечно, вы же итак собирались лететь на марокканскую часть свадьбы Хадижи и Азиза! - напомнил сид Али. Леонидас Феррас молча проглотил уже знакомую весть, хотя его брови невольно подпрыгнули вверх. Но раз Лео и его жена полетят не одни, то пережить это ему будет легче. Они стояли на пороге отеля и обговаривали дела на завтра, прежде чем разойтись по своим номерам. Леонидас сказал сиду Али, что им очень многое нужно было бы обсудить. - Конечно, завтра у нас будет для этого целый день, - согласился родственник Жади и Самиры. Оказавшись у себя в номере после возвращения из бара, где Лео и Самире удалось перекусить, как и заказать еду в номера дяди Али и синьора Леонидаса, о которых следовало позаботиться, ребята вдруг поняли, что их телефоны молчали всё время после прилета на остров, пока они разбирались с делами. - Но ты же отключила свой сотовый! Как и я, - объяснил причину странности Лео. - Точно! И как это я забыла включить телефон? - воскликнула девушка, настраивая сотовый. И тут же пожалела о своей опрометчивости. Обрушился вал звонков! Кто только ни пытался дозвониться! Но Самира поспешила успокоить мать и тетю Жади, лаконично обрисовав ситуацию на острове после прилета и планы на ближайшие дни. Потом она позвонила тете Назире. В Бразилии день только клонился к вечеру – такова разница во времени. Тетя вовсе не сходила с ума от неизвестности, чего опасалась девушка. Карима вовсю снабжала женщину новостями, и лара Назира была спокойна, зная, что теперь дочка в надежных руках. Все эмоции тети были потрачены в те часы, пока бразильцы летели из Рио на остров, где малышка была уже найдена и забрана у похитителя. Но то, что Альбьери умер в момент их появления в доме, Назира не знала и принялась нехорошо радоваться. Хотя Самира могла ее понять. Сообщение, что тело похитителя будет кремировано, лара Назира тоже восприняла с торжеством, сказав, что Альбьери итак должен был оказаться в адском пламени за свои подлые деяния. Украсть ребенка! Позже Самира написала письмо Фатиме и отправила его по электронной почте, попросив рассказать новости Хадиже, так как у нее уже не было сил на разговоры, впрочем, как и денег на международные звонки. Никаких намеков девушка не делала, но вскоре от Фатимы пришел перевод на номер телефона и смска с объяснением, что это подарок от дяди Саида. Разумеется, Самира знала, что написанное Фатиме письмо может прочесть и дядя Саид. И она не была против, так как ей хотелось общаться с женой дяди, которую считала интересной собеседницей и интеллектуалкой в сравнении с той же Эмми и даже Хадижей. Был сделан и звонок Зорайдэ. И не только из уважения, но Самира любила старушку, как, впрочем, и вся семья. Зорайдэ обожали все! Разговор с ней прошел спокойно, но не обошлось без странных вопросов. - Самира, ты видела, как Альбьери умер? Он точно умер? - Зорайдэ, когда мы вошли в дом, то сразу же отправились в комнату, где стояла его кровать. Вошли и поняли, что он мертв. Дядя Али говорит, что, скорее всего, Альбьери умер в момент, когда перед домом остановилось наше такси, и дядя Али пошел открывать дверь. Альбьери страшно не хотел нас видеть и умер от повторного инсульта. Они поговорили ещё, но Самира попросила Зорайдэ, чтобы она запретила Кариме звонить. - Иначе мне придется отключить телефон. Я боялась, что буду вынуждена отвечать на звонки тети Назиры, но Кариму я опасаюсь больше. Пусть узнает, что мы с дядей Али прилетим в Фес через день-два, как только кремируют Альбьери. Кажется, ее слова напугали Зорайдэ. Она с такой дрожью в голосе спросила, куда денут прах колдуна, что Самире стало ее жалко. Зная о предрассудках старой женщины, она успокоила, что никто урну с его прахом в Фес не повезет, в дом дяди Али не внесет. И вообще – Леонидас Феррас намерен отвезти погребальную урну в Бразилию, поставить в клинике в ожидании возвращения доны Эдны. Зорайдэ выдохнула с явным облегчением. - Карима пыталась уверить меня и лару Дунию, что сид Али из сострадания разрешит привезти парализованного Альбьери в наш дом, - в голосе Зорайдэ послышалось едва ли не содрогание. - Как там Софа? С девочкой все в порядке? – перевела разговор на другую тему дочь Латифы. - Карима с Ахметом недавно приехали из аэропорта, привезли нашу малышку. Ребенок маленький, устала, капризничает. Мы ее искупали, переодели, накормили, уложили в кроватку. Все пришли на нее посмотреть. А лара Дуния так захотела лично удостовериться, что все злые слова сида Абдула – домыслы. Она присутствовала при купании, видела, что нет ни хвоста, ни копыт. Только родинка на спинке. Но, думаю, колдун ее так пометил. В остальном всё в порядке. - Родинка? – повторила Самира, хотя для нее новостью это не было. - Аллах! Но хотя бы здоровая, красивая, на лару Назиру в детстве похожа и на тебя! - А почему вы так решили, что на меня? – испугалась Самира. - Так мы с Дунией отыскали старые альбомы с фотографиями. Когда Назира была маленькой, тогда было харамом делать фотографии. И мы нашли те, что присылала Латифа - ваши с Амином снимки. Все всегда считали, что ты в детстве была похожа на маленькую Назиру, как ее Ферюза сейчас похожа на ее родную тетю Сурию, воспитывавшую ее и Саида с Мухамедом, пока те были совсем маленькими. Теперь же мы с Дунией сравнили и увидели, что уже дочь лары Назиры очень похожа на тебя и на нее. - Теперь понятно, - промямлила Самира, поняв, какие опасности подстерегут ее в доме дяди Али, как и в Сан-Криштоване. Хотя... Они же с тетей Назирой близкие родственницы, родные тетя и племянница. Вот и причина внешнего сходства. Простившись с Зорайдэ, Самира быстро и полностью отключила телефон, чтобы Карима не смогла дозвониться. У нее не было сил на разговор со слишком болтливой женщиной. Самира любила Кариму, не представляла дом дяди Али без сплетницы, но все-таки сейчас она была без сил! Тем более что завтра предстоял неприятный ритуал с кремацией. Альбьери умер, а она не могла простить его. Наверно, то же испытывал и Лео. Ночью он почти не спал. Долгие годы парень считал Альбьери своим отцом, пусть и не родным, потому что мать, дона Деуза, не хотела рассказывать ему правду о его рождении. Следующий день был суетным и неприятным для всех. Лео пребывал в противоречивых чувствах, понимая, какую черту переступил доктор, но вспоминал времена, когда они с Альбьери путешествовали, много беседовали и понимали друг друга с полуслова. Как будто их связывала невидимая нить. Кремацию за приличную сумму удалось организовать настолько быстро, что  процесс занял несколько часов, и вот уже синьор Леонидас стоит в зале аэропорта в ожидании рейса на Рио-де-Жанейро, прижимая к себе урну с прахом бывшего приятеля. - Как будто не со мной это происходит, - сокрушенно качал он головой, обращаясь к Лео и Самире, которые пришли его проводить. Сид Али улетел рейсом чуть раньше, так как ему достался единственный билет на прямой рейс «Тенерифе – Фес». А вот ребята были вынуждены смириться с билетами на рейс с пересадкой в Испании. Но и вылет был только завтра в полдень, а на ближайшие дни иных вариантов не было. Леонидас Феррас вдруг обнаружил, что не выяснил, почему ребенку было дано имя Софа. - Софа? Софья? Сначала мне называли другое имя – Асма, кажется. - Софа, Софья, Сафа, - перечислила Самира и объяснила, что Асма - это было временное имя, пока не была известна судьба пропавшей девочки. Такова традиция. Но тетя Назира попросила дядю Али наречь дочь Софой. И невестка показала отцу Лео видео на сотовом, которое ей прислала Назира, где сид Али шепчет девочке в ушко особые молитвы и дает имя. - Но тогда моя внучка будет мусульманкой? – с недоумением сказал Леонидас, уже не пытаясь делать вид, что ему неизвестна история с подменой во время ЭКО. - Это неважно, - поспешил прервать его Лео. - Альбьери вообще называл ребенка Паулиньей. Дона Назира решила, что это имя ей не только не нравится, но и не захотела, чтобы хоть что-то напоминало о похищении и об Альбьери. - Синьор Леонидас, Софа, Софья – это имя, распространенное как у арабов, так и у христиан. Тетя Назира – ее мать, она родила эту малышку, поэтому ее право выбирать имя, - с намеком ответила девушка, очень надеясь, что после возвращения в Бразилию между семьями не начнется битва в судах за права на ребенка. Она радовалась, что Лео все-таки оставался на ее стороне, о чем бы он ни мечтал. Леонидас Феррас спорить не стал, понимая, что аэропорт – не место для дискуссии, ещё и с прахом виновника ситуации в руках. Но брови его некоторое время тревожно подергивались. Но у него оказалась просьба к Лео – относительно доны Эдны. - Лео, мне не нужен скандал. Ни мне, ни синьору Саиду Рашиду. Мы так решили, сочли, что наша задача – найти ребенка, и всё. Наказать Альбьери, но, увы – теперь это не получится. Но дону Эдну лучше оставить в покое. Она сама себя накажет. Я много лет знаю эту женщину. Она нервная, впечатлительная, переживающая из-за каждой мелочи. Она ведомая, стала жертвой Альбьери. Видя, что у пока ещё молчавшей Самиры сузились глаза, а Лео нахмурился, он быстро возразил их невысказанным мыслям: - Да, она соучастница! Тоже преступница. Но без Альбьери она до такого бы не додумалась и повелась на его уговоры и давление. Но именно она позвонила и сообщила о местонахождении сразу, как только появился шанс. Она оказалась заложницей Альбьери, который спятил! Я уверен, что Альбьери сошел с ума! - И что же делать, если мы столкнемся с доной Эдной? – поинтересовался довольно враждебно Лео. - Оставить несчастную женщину в покое! Я подозреваю, что эта безвольная, трусливая дона вряд ли улетела с острова, - предположил Леонидас под удивленные возгласы сына и невестки. – Она может где-то прятаться и вернется за вещами в дом, где умер Альбьери. Поэтому я оставил там для нее письмо, а с владельцем дома договорился, чтобы жилье пока не сдавалось. По крайней мере - до конца месяца, как и было оплачено. - Неужели дона Эдна не покинула Тенерифе? – воскликнула Самира. - Она могла купить билет и уплыть на корабле на соседний остров, где тоже много туристов, - предположил и Лео. - Нет, Эдна должна была увидеть, кто прилетит за ребенком, кто заберет девочку, как поступят с Альбьери. Я пытался осмотреться во время кремации, но не заметил никаких подозрительных женщин, - признался синьор Леонидас. А Самира ощутила досаду из-за того, что ей не пришла в голову такая простая и очевидная догадка. Подруга Амалия как-то рассказала ей, что после исчезновения Альбьери и Лео, которого тогда называли клоном, дона Эдна не могла решиться лететь одна в Марокко. И уговорила Амалию стать ее спутницей в поездке, чтобы отыскать пропавших в Фесе. А теперь жена Альбьери осталась одна, в страшной ситуации, когда ей приходится скрываться от закона, от родственников тети Назиры, от родни Лео, от разгневанного Леонидаса Ферраса! Конечно, она, чтобы не мучиться от неизвестности, предпочла бы узнать, что произойдет после ее побега. А если женщина и теперь находится где-то в здании аэропорта, подглядывая за ними, следя, кто и когда улетит, чтобы потом без опасения вернуться в съемное жилище? Но сколько ни осматривалась Самира, жену Альбьери не заметила. А синьор Леонидас продолжал: - Если все-таки Эдна смогла улететь с Тенерифе и укрыться в Европе, я попрошу вас использовать возможность интернета. Лео, ты от моего имени выложишь на сайте клиники для нее информацию, чтобы статья была как бы о докторе Альбьери, но дона Эдна могла бы прочесть между строк, что ее никто преследовать не намерен. - Как это? - Мы все нюансы обсудим, когда вы вернетесь в Бразилию. А пока у вас будет время подумать, как это устроить. Я тоже продумаю, как сделать, чтобы в клинике историю с якобы похищением перевернуть на противоположную... - Но как такое возможно? – возмутилась Самира. - Так, например: когда доктор Альбьери принял роды у доны Назиры, то обнаружил, что третий новорожденный не совсем в порядке. Нужна была срочно медицинская операция, как ему показалось. Вот он и бросился лететь в Европу, в надежде, что в другой клинике смогут сделать операцию, а потом он вернулся бы с живой и здоровой девочкой. Но Альбьери в медицинском запале не подумал, как это будет выглядеть со стороны – что его могут обвинить в похищении новорожденного. Он ведь никому ничего не сказал, не успел поставить никого в известность, даже матери ребенка не сообщил, не особо надеясь на положительный результат. Но посреди пути, на Тенерифе, их с Эдной ограбили, а доктор обнаружил, что с ребенком все в порядке. Тут Лео и Самира переглянулись. Но Леонидас продолжал: -...Они оказались на острове без документов, без телефонов, без нужных контактов, почти без денег. Альбьери перенес инсульт и умер, а дона Эдна вызвала на помощь старинного приятеля из Марокко, с которым ей просто чудом удалось связаться, а после кремации Альбьери, поручив мне отправить урну с прахом на родину, женщина осталась в чужой стране, чтобы привести в порядок нервы. Кстати, полиция могла вернуть документы и деньги, карты, поймав грабителей. - Синьор Леонидас! – потрясенно проговорила Самира. - Примерно такой должна быть фальшивая история. Саид со мной согласился, потому что уже никому не важно, что там произошло в клинике. Главное сделано – ребенок будет возвращен родственникам! Вот на эту фразу обратили внимание Лео и Самира. Феррас упомянул не слово «мать», а сказал про родственников. - Именно так теперь должна выглядеть история со смертью известного ученого-генетика, пропавшего вместе с женой несколько недель назад. И вот теперь его прах возвращается в Бразилию и будет временно храниться в его любимой клинике. - А как же сотрудники, коллеги доктора Альбьери? – уперлась Самира. Но синьор Леонидас лишь хмыкнул в ответ. Ясно же, что кое-кому придется просто прикусить языки. - Наши семьи будут знать правду, а это главное. Остальных эта ужасная история не касается. Мало ли у кого какие скелеты прячутся в шкафах. - Но кого-то может заинтересовать история с «ограблением» и то, каким образом к старикам вернулись их украденные документы, - резонно заметил Лео. - Сынок, поверь, никому эта история не будет интересна, - снисходительно заявил, стараясь успокоить, синьор Леонидас. Самира решила, что не стоит спорить, это ни к чему не приведет, только поссорит или ее с Лео, или их с Лео с его отцом. А синьор Леонидас прав, к сожалению. Но главное – тетя Назира получит свою дочь, а преступник мертв. Дону Эдну накажет Всевышний, а Он всегда прав и скор в расчетах! На это вся надежда. Наконец, объявили посадку, и, помахав спешащему к стойке синьору Леонидасу, ребята тоже заторопились вернуться в отель, чтобы хорошо выспаться, а завтра утром успеть побывать на пляже с черными песками. ... И вот уже новое утро. Позавтракав в ближайшем кафе, они отправились на пляж. - Карима мне написала в смс, что даже Ахмет спускался на берег и бродил по черному песку, а она – нет, - сказал Самира, зачерпывая темно-серую песчаную пыль сандалиями, когда они уже брели по пляжу. - Сделаем селфи и отправим Кариме, - предложил, ухмыльнувшись, Лео. - Точно! Уверена, что Ахмет не додумался сделать жене такой сюрприз. Или не захотел, чтобы она показывала всей медине его на пляже в Тенерифе. - Думаю, что благодаря Кариме вся медина вокруг дома твоего дяди уже изучила по ею сделанным фотографиям, каков остров Тенерифе. - Да. И сколько тут кактусов! Но все-таки удивительно: даже в темноте, когда мы неслись на такси по горному серпантину, было понятно, что дорогу обступает густой лес. Здесь же, на южном окончании острова, пейзаж почти пустынный. - Зато здесь тепло и сухо. А там постоянно льют дожди, поэтому столько зелени, - добавил Лео. - Кстати, я ночью обнаружила, что ты куда-то выходил из номера, - начала Самира, надеясь, что Лео тут же расскажет о ночных похождениях. Но парень удивленно взглянул на нее и промолчал. - Лео! Ты переживаешь из-за смерти доктора Альбьери? – сочувственно спросила Самира. - Можно и так сказать. Давай поговорим об этом в другой раз. Не сейчас, - уклонился от разговора Лео. Самиру устроила собственная догадка. А как иначе объяснить, что Лео несколько часов отсутствовал ночью в их номере? Она сквозь сон слышала, как он сначала поднялся и вышел, а потом вернулся и лег рядом. - Ты когда собираешься читать дневники доктора? И намерен ли ты делиться ими с Леонидасом? - Читать, если смогу себя пересилить, постараюсь в самолете. Представь, сколько часов нам предстоит лететь – в совокупности по времени как из Феса в Бразилию. Конечно, Леонидас имеет право прочитать дневник, где описано мое детство. Но тогда и Далва захочет сунуть нос в записи Альбьери. Не знаю... - А ту тетрадь, где уже есть записи о... Паулинье? – постаралась сформулировать мысль девушка, зная, что для Лео вопрос болезненный, чья дочь рождена Назирой. - Давай мы оба прочитаем новый дневник и решим, стоит ли передавать его твой тете, а если и отдать для того, чтобы она знала, как жилось малышке без нее первые недели жизни, то нужно удалить те страницы, на которых есть намеки на нашу тайну. - Согласна. И пусть увидит в тонком новеньком фотоальбоме распечатанные фотографии Софы. Альбьери фотографировал ее почти ежедневно. - Мне лучше не смотреть и, возможно, не читать никакие дневники, - с трудом проговорил Лео. – Там на каждой строчке будет упоминание о том, что я клон. А в новых записях, что девочка – дочь клона. - Ты прав! Тогда тете Назире можно отдать только фотографии, которые ни о чем ей не скажут. Кстати, Лео, я все ещё так зла на дону Эдну, что не смогу выполнить просьбу твоего отца. Тебе самому придется писать завуалированную статью про Альбьери с намеками для его жены. Можно добавить, что дона Эдна потеряла память от горя и стресса, что синьор Леонидас вынужден был сам перевозить прах генетика в родную клинику доктора. А Эдну оставил под присмотром врачей лечить нервы. Они ещё немного погуляли вдоль берега моря, потом отправились на поиски какого-нибудь уютного ресторанчика, чтобы пообедать перед скорым отъездом в аэропорт. Сидя за столиком в ожидании, когда принесут заказанное, Самира вдруг припомнила то, что прошло незамеченным накануне. - Никто – ни дядя Али, ни твой отец – не вспомнили, что в Фесе праздник хотели посвятить двум парам молодоженов. Но о нас забыли. - Я тоже удивлен. Столько было разговоров! Но с другой стороны – навалилось столько проблем. Мы сами забыли об этом из-за поисков пропавшей дочери Назиры. - Свадьбы... Но и Хадижа летит не ради красивого праздника. Она стремится что-то доказать обидчикам из Мекнеса. Фариду, Зухре... Я боюсь представить, что может случиться на празднике или даже раньше. - Поэтому нам нужно тоже там быть. Главное, чтобы уже в Марокко никто не украл ребенка. Самира ахнула. - Лео, ты прав! Надо предупредить Зорайдэ, чтобы с Софы глаз не спускали. Я не доверяю Кариме. Ее кто-нибудь уболтает, она отвлечется и не заметит, как снова украдут малышку. Только теперь уже Фарид, чтобы обменять ее на детей Хадижи или на нее саму. - Такое возможно. Хм, Самира, а что МЫ думаем о нашей свадьбе? Праздник будет и в нашу честь? Или уже нет? - Лео, пусть празднуют возвращение пропавшей малышки, пусть Хадижа и Азиз наслаждаются своей второй свадьбой в Марокко, а мы... Вернемся в Бразилию, устроим свой праздник, но без размаха. Тебе не кажется, что нам это уже не нужно? Мы женаты, нам напоминают об этом постоянно. У нас само собой случились близкие отношения, ты понимаешь, о чем я... Кому мы ещё должны что-то доказывать? - Я с тобой согласен. Пусть дона Иветти готовит праздник в Ангре или в саду их особняка, но у нас столько дел, что времени хватит только на то, чтобы там поприсутствовать. Ещё эта история с Альбьери... - А нас с таким нетерпением ждут на фазенде у Алекса и Амалии! Кстати, снова получила от моей подруги Амалии письмо по электронной почте. - Мне нравится, что, пусть городок рядом с их фазендой и небольшой, но проблем с интернетом нет, - кивнул Лео. Пообедав, порадовавшись вкусу некоторых местных блюд, ребята поспешили в отель за вещами. Такси домчало их в аэропорт, но все равно они едва не опоздали к началу регистрации на рейс. Уже в самолете Лео кое в чем признался, когда Самира заметила, что никто не позаботился о вещах доны Эдны и ее покойного мужа, которые так и остались брошенными в том съемном жилье. - Если Эдна не вернется, как подумалось твоему отцу, то вещи просто выбросят. - Дона Эдна вернулась, не переживай. - Что?! Как ты узнал? А! Так вот куда ты ходил ночью, но мне не сказал. Могли бы вместе проследить за домом, - с обидой заметила девушка. - Ты устала, но и неизвестно, Самира, насколько безопасно ночью бродить в той части острова! Нам новые неприятности ни к чему! - Рассказывай! Собственно, рассказ Лео был краток: когда они на такси возвращались из аэропорта в отель, проводив синьора Леонидаса, Лео высмотрел ТОТ дом - просто так, обдумывая услышанное от отца предположение, где может находиться беглая жена Альбьери. И вдруг ему показалось, что в домике горит свет. То есть сквозь щели неплотно задернутых штор виден электрический свет. Но Лео понимал, что никто свет в домике днем не включал и не оставил бы включенным, покидая его. Это значит, что там кто-то есть. Но если дом все ещё сдан прежним жильцам, то кто это может быть, кроме доны Эдны? И Лео решил проверить. Ночью выбрался из отеля, солгав на рецепшен, что ему необходимо прогуляться. Сам же добрался бегом до нужной улицы, подобрался к дому, встал под пальмой, где предательски всполошились и завопили попугаи... Но свет в доме больше не горел. Вероятно, там уже спали, кто бы ни был – дона Эдна или кто-то другой. Но если обитатель дома свет не включил, потревоженный птичьими воплями, то к окну этот некто все-таки осторожно подошел, и Лео увидел, как чьи-то пальцы раздвигают ткань светлых занавесок. Затем в расширившейся темной полосе забелело женское лицо... Лео сообразил медленно протянуть к стеклу окна руки, сделать почти магические взмахи, присесть и, выждав время, сбежать... - То есть дона Эдна вернулась? – уточнила Самира. - Думаю, это была она. Я тоже в какой-то момент испугался, сердце заколотилось от неожиданности, когда в окне появилось лицо, но... Это была Эдна! - Почему ты не рассказал мне на острове? Мы могли бы пойти и поговорить с ней. Тетя Назира меня не поймет, если узнает, что жена похитителя осталась безнаказанной. - Вот поэтому не стал тебе рассказывать. Леонидас просил не преследовать дону Эдну. Главное – мы знаем, где она. Тете Назире можно об этом не говорить. Зачем? Чтобы она раздула скандал, который никому не нужен, как и твоему дяде Саиду? - Ты прав, - вздохнула Самира. – Но теперь главное – не проговориться в Фесе. - Правду можно рассказать дяде Али. Ему можно довериться. Но мы хотели кое-что обсудить с твоим дядей. - А что теперь обсуждать? Он знает правду, но уже ясно, что на ребенка мы не претендуем, даже по закону это дочь тети Назиры. Хм... Я заметила, что твой отец был в шоке, когда увидел Назиру. - Когда это? - Когда мы садились в машину, ты возился с багажом, Иветти обнимала дону Журу, и тут прибежала Назира – с сумкой, растрепанная, без платка... У синьора Леонидаса было такое лицо! Он увидел мать своей внучки, как ему успели внушить. Лео, мне страшно при мысли, что это ещё не конец истории. Вернемся в Рио – и ребенка начнут делить и судиться. - Я тоже опасаюсь, что без скандала конца истории не будет. Но знаешь, все зависит от нас. Если мы твердо скажем, что ребенок не наш, что дона Назира – мать, а кто не согласен, с теми мы порвем отношения, это все быстро закончится. - Ты прав! – горячо согласилась Самира, не ожидая от Лео таких слов. ...Дона Эдна, пережив тихую ночную истерику, сидела, опустошенная, на диване в пустом доме, куда ей пришлось вернуться. Ее храбрости хватило только для того, чтобы с чемоданом, наспех набитым вещами, попавшими под руку, с телефоном и всеми деньгами, кредитками и документами, которые посчастливилось выгрести из ящика злосчастного комода, добраться до аэропорта. Тогда она ещё была полна решимости бежать, бежать как можно дальше от Альбьери! Эдна вспомнила, как вышла из такси, но потом смелость ее покинула. Она посмотрела на табло, где можно было узнать расписание рейсов. А вот и тот рейс, на который был забронирован билет. Эдну одолела такой силы паника, что она едва не бросила вещи посреди зала, чтобы сбежать, не оглядываясь. Но тут же страх сковал ее, ноги не слушались, на лбу выступила испарина. Она закрыла глаза, чтобы люди вокруг не начали обращать на нее внимание. Или пусть думают, что у нее не очень хорошее самочувствие... Она впервые подумала, что не знает, по каким документам лететь. Фальшивые документы засветились из-за статьи в журнале, но и настоящие ее документы тоже известны полиции, если их с Альбьери ищут. Что делать? Она медленно стала двигаться к выходу из зала аэропорта. Бронь отменять не стала, решив, что так даже лучше – запутать следы. Но на какое имя была сделала бронь? Даже если она передумает и решит лететь, то она забыла, на чье имя заказывала билет! Оставалось только сесть в подкатившее такси и попросить отвезти в какое-нибудь тихое туристическое место, где одинокой даме можно недорого снять домик на неделю... А, устроившись в скромном домике, Эдна отдохнула, успокоилась и вернула способность более-менее хладнокровно мыслить. Конечно же, захотелось узнать, что происходит в брошенном ею доме, что предпримет Маура, кто прилетит на остров – марокканцы или бразильцы. У Альбьери было много друзей по всему миру. Вот только он сам лишил возможности получить помощь, когда убрал из телефона все контакты, а также уничтожив ее записную книжку. Она смогла узнать, когда прилетает рейс из Бразилии, высчитав нужный по времени. Если марокканского приятеля мужа она не видела, а если видела, то никак не могла вспомнить и не узнала бы, даже столкнись с ним лицом к лицу, то Леонидаса Ферраса опознала бы даже издали. Она не ошиблась. Только ей не пришлось ехать в аэропорт, так как самолет прибывал в северную часть острова. Значит, бразильцы вынуждены будут добираться на такси, а ей оставалось только ждать, приехав заранее к дому, стать незаметной, пристроившись в темноте на дальнюю лавочку под сенью кустов, закрыв лицо платком и новыми очками на половину лица. И сумка, и кроссовки были такими, что никто и подумать не мог, что это она, даже если бы кто-то из знакомых прошел мимо. Что ж... Из прибывшей машины выбрались Леонидас, его сын Лео и Самира. У Эдны похолодело внутри, когда она представила, как эта девчонка посмотрит на нее и вдруг узнает. Хорошо, что уже темно на улице! А фонари ее не выдадут. Но Эдне повезло. Тогда она начала сожалеть, что не проследила за Маурой, за всеми, кто входил-выходил из дома за прошедшие сутки. Что с Альбьери? Ему же нужно срочно в больницу! Иначе инсульт даст необратимые последствия. Но она была настолько зла на мужа, что решила переложить заботу о нем на приятелей Альбьери. Найдут его и позаботятся. Но вот Мауру ей, конечно, уже не увидеть, так как девушка не глупая, понять должна, что вляпалась в неприятности. Эдна не могла ни спать, ни есть, желая узнать, что происходит в доме без нее. Поэтому из своего тихого укрытия она принялась делать вылазки, чтобы получить хоть какую-то информацию. Ей удалось найти надежное укрытием для наблюдений за происходящим в доме. Прислушалась к разговорам местных сплетниц и узнала, что на улице умер старенький турист, у которого куда-то подевалась жена, а за внучкой прилетели родственники. Одни увезли ребенка в Марокко – ещё вчера, а умершего туриста – он из Бразилии, кажется, будут кремировать сегодня! Эдна едва не выдала себя. Она в злости своей желала Альбьери смерти! Будучи врачом, знала, что такое инсульт. Но вот так услышать, что Альбьери умер... Его кремируют... А что будет с ней? Эдна не стала рисковать, узнавать, где кремируют, лезть туда, чтобы «проводить Альбьери в последний путь»... Нет, она опять же вычислила ближайший рейс в Бразилию, очень хорошо зная натуру синьора Леонидаса. Прибыла снова в аэропорт, имея намерение поговорить с ним, молить о помощи, но... Леонидас Феррас был не один, его провожали молодожены. Уж с ними Эдна видеться не желала. Если на пощаду от Лео она могла рассчитывать, то Самира – это же племянница Назиры, чьего ребенка они с Альбьери украли! Ребенка Назиры?! Это же родная дочь Лео и Самиры! Вот потому Эдне оставалось лишь наблюдать за троицей, а потом до нее дошло, что за предмет Леонидас прижимает к себе! Это же урна с прахом, не иначе. Только упакованная, как требуют правила полетов. Она не могла понять, улетают ли все трое или только Леонидас? Но багажа при молодой паре не было. Впрочем, и у Леонидаса был с собой вовсе не тот багаж, с каким едут надолго. Значит, Самира и Лео вернутся в свой отель. Она уже успела выяснить, где находится это заведение для туристов. - Прощай, Альбьери! – едва слышно произнесла она, пристально посмотрев на то, что казалось ей урной с прахом. – Наконец-то ты встретишься ТАМ с Диого, из-за смерти которого всё и случилось. И тут же, чтобы не испытывать судьбу, она сбежала на улицу, где ее посетила странная идея. А если проникнуть в дом, куда никто из тех двоих не подумает войти? И зачем? Если они сами не летят сейчас, что им делать на острове? Эдна напрягла память и припомнила, как Альбьери ворчал, что в доме его марокканского приятеля – того самого Али, с которым она разговаривала недавно по телефону, прося о помощи, ожидался большой праздник. Чуть ли не ещё одна свадьба дочери брата Назиры! Конечно! И Альбьери рассчитывал на то, что родственники Назиры не посмеют затеять скандал из-за похищения новорожденной как раз из-за праздника, чтобы его не испортить. - Так парочка полетит в Марокко! – догадалась дона Эдна. Значит, им просто билетов не досталось. А тот старик, что был рядом с ними, которого она видела, это и есть Али? Через справочное она выяснила, что нет прямых рейсов на Марокко в ближайшие часы, но на завтра остались билеты на рейсы с пересадками в Испании. И тогда Эдна решила рискнуть! Ключ от съемного жилья остался в ее сумочке случайно, из-за панического оставления Альбьери. Теперь пригодится. Она взяла такси, которое очень скоро доставило на место. Вошла в дом, обнаружив свои вещи в шкафу и даже чемодан Альбьери, не заполненный вещами. Исчезли ноутбук и дневники. Это было объяснимо. Но что белеет на столе? Это не записка, которую она оставила для Мауры. Нет, это было ПИСЬМО ДЛЯ НЕЕ! Письмо от Леонидаса Ферраса... Войдя в дом, она включила свет в гостиной, наспех задернув светлые в цветочек шторы, спугнув за окном попугаев. Сначала она хотела всего лишь осмотреться и затаиться в темноте, а то и вовсе вернуться туда, где она могла оставаться ещё несколько дней. Но теперь, обнаружив послание от Леонидаса Ферраса... Конечно, она взяла со стола письмо, открыла не заклеенный конверт, принялась читать. Собственно, это оказалась коротка записка, в которой говорилось, что Эдне не стоит бояться, пускаться в бега, потому что ее никто не ищет, впрочем, как и Альбьери. Полиция не преследует, но детектив, который искал пропавшего ребенка, нашел их по фальшивым паспортам, теперь отозван. Леонидас написал, что договорился с арендодателем, с которым они с Альбьери заключали договор аренды этого домика, с просьбой продлить аренду даме, вдове покойного, когда и если она вернется... Сначала Эдну начали душить слезы облегчения, но потом она испугалась, что это ловушка. Она выключила свет, затаилась на диване, собираясь обдумать, как быть дальше. И вот тогда-то за окном вдруг заорали потревоженные попугаи, кем-то вспугнутые, побеспокоенные... Она подкралась к окну, медленно раздвинула шторы и окаменела от ужаса: на нее смотрело страшное лицо клона... Или это явился призрак Альбьери? Но нет, это Диого пришел к ней, чтобы укорить за то, что бросила умирать Альбьери! Точно – это Диого! Он начал делать руками странные пасы, как будто зазывая, призывая ее идти за ним, а потом вдруг пропал... Сердце Эдны едва не остановилось от ужаса. Она отошла от окна, прилегла на диван и горько разрыдалась... Утром ей было страшно выходить из дома. А если это Лео приходил ночью? Все-таки днем мысли о призраках ей показались нелепыми. Она поискала в шкафу хоть какую-нибудь еду. Пачка печенья! Того самого, которое любил Альбьери. Но что поделаешь, пришлось съесть его. Оставалась бутилированная вода в нераспечатанной бутыли, чай и даже половина банки растворимого кофе. Эдна скромно позавтракала, потом перечитала послание Леонидаса. Значит, если ее никто не ищет, ей нечего бояться! Только свою совесть, которая начала уже понемногу ее грызть. Дона Эдна решила рискнуть и поверить старому другу семьи. Но она выждет несколько дней, оставаясь в снятом скромненьком домишке, гуляя по берегу моря и питаясь в рыбных ресторанчиках. Пусть клон и его жена покинут остров, тогда она сможет безопасно вернуться в съемное жилье. Несколько дней спустя Эдна перевезла вещи в дом, где Альбьери превратил ее жизнь в ад. Но теперь его и духа здесь не было. Изгнать его помогло письмо, оставленное Леонидасом, в котором он даровал ей прощение. Наверно, он и в этот раз посчитал ее жертвой приятеля, вечно доверчивой дурой, ну и пусть. Если кого ей и стоит бояться, зная, что прощения ей никогда не будет, то это Назира. А ещё дона Эдна была благодарна синьору Леонидасу за то, что он кремировал приятеля, что не оставил на столе рядом с письмом урну с прахом, которая сейчас сводила бы ее с ума, что увез прах приятеля на родину. Эдна не представляла, как с ритуальной вазой намерен поступить Леонидас Феррас. Но она точно лишилась бы рассудка, поставь он ее на столик рядом с письмом. Нет, тогда она не стала бы терпеть и страдать, а отнесла бы урну на берег моря и на пляже развеяла бы прах Альбьери! 17. Часть 38. Глава 17. События в Сан-Криштоване. Новости для Назиры в эти дни. Утро в баре началось со скандала. Дона Ноэмия появилась в баре уже к его окончанию, поэтому не знала, с чего все началось. Но надеялась, что услышит историю от самой Журы, которая только что выставила из своего заведения наглеца, приговаривая вслед: - Этот плевок возомнил себя морем! При этом она дважды ударила ладонью о ладонь, как будто отряхивая с них прилипшую грязь. - Успокойся, подруга, сядь, поговорим. Синьора Леонсио вчера выгнали из двух баров, выбросили, как тряпку. Ты ещё ласково с ним обошлась. Думаю, что и у тебя он натворил то же, что вчера у твоих конкурентов. - Пусть он на пороге моего бара не показывается! – опускаясь на стул у столика, занятого Ноэмией, сердито сказала дона Жура. Флавия, изучив привычки хозяйки, уже спешила к их столику с двумя чашками кофе. Базилио нес тарелку с пирожками, хотя его об этом никто не просил. Но разве не с новостями явилась жена Мустафы? А ему всё было интересно. И ведь какие события второй день волнуют весь Сан-Криштован! Все только и говорили о том, что похищенную дочь Назиры и Миро обнаружили на каком-то очень далеком острове, но Базилио географию не знал, название не запомнил, хотя звучало оно не раз. Память хорошая, но в баре забегался. Дона Жура не позволяла бездельничать, как назло находила ему работу. Потом прошел слух, что жена похитителя позвонила родственнику Самиры и Назиры в Марокко, чтобы рассказать, что некий Альбьери (уж фамилию Базилио запомнил!) так плох, что вот-вот умрет, а женщина вынуждена его оставить и уехать. Но где Альбьери, там находится и ребенок. И его надо забрать! У Базилио от таких новостей дух захватило! Кто полетит за ребенком? Неужели Миро? Или Самира с Лео? Но ведь не дона Назира, у нее трое детей, кто с ними останется?! Сан-Криштован вчера пришел в движение. Все обсуждали, пересказывали новость за новостью друг другу. Началось всё с недавней истории с журналом, а вот теперь – звонок с неведомого острова с каким-то сказочным названием. Базилио старался вчера держаться ближе к владелице заведения, потому что именно к ней стекались все сплетни. Забежала Самира с просьбой пожарить им с Лео пирожков. Купила еды, так как у них с Лео не оставалось времени что-то готовить. - Мы собирались приготовить таджин, но его тушить не один час, - жаловалась вчера жена Лео. – Вроде бы что там: мясо (куриное, например) накрывают ломтиками картошки, морковки, болгарского перца, помидоров, лимона и оливками. Все это надо закрыть конусообразной крышкой таджинницы и оставить тушиться на час-два. Но столько всего произошло, что хотя бы вещи успеть собрать до вылета на Канары. - Всё-таки выяснили, где спрятали ребенка? – сочувственно спросила дона Жура. - Да, дона Эдна продиктовала дяде Али адрес. И теперь из Феса он и Карима с мужем собрались лететь за девочкой, - подтвердила девушка. К радости Базилио она поделилась подробностями о том, что доктор-преступник заболел, парализован, а его жена испугалась и решила его бросить, но ребенка с собой брать не станет, не она увезла дочь пациентки, а Альбьери ее заставил и затем превратил жену в пленницу. - Сбежала, значит, бросила умирающего мужа, беспомощного ребенка, - с осуждающей усмешкой констатировала дона Жура. – А раньше почему она не действовала против преступных замыслов мужа? Ноэмия вдруг оживилась: - Жура, а ведь всё случилось, как в том гадании, про которое известно всему Сан-Криштовану: Назире вернут ребенка, когда умрет доктор. - Но он ведь ещё не умер? – дона Жура вопросительно посмотрела на Самиру, жующую кусочек мяса из своего пакетика в ожидании пирожков. Порция для Лео в плотной бумажной упаковке стояла рядом. - Нет, пока жив, но мало надежды на выздоровление. Так дядя Али сказал, а ему – врач, с которым он успел поговорить. - А если его привезут в Бразилию – едва живого, парализованного? Кто станет ухаживать? Судить не станут за то, что украл ребенка? – не могла успокоиться дона Жура из-за возможной несправедливости. - Пока никто ничего не знает. Но мы с Лео намерены лететь на Канары. К сожалению, синьор Леонидас уперся, что без него не позволит и близко нам с Лео к самолету подойти. Оставил Лукаса вместо себя управлять делами фирмы. Сам же срочно нашел три билета, но повезло, что был прямой рейс из Бразилии на Тенерифе. Правда, там придется из аэропорта ехать через весь остров до нужного места. - Посмотришь, какая там природа, - попыталась утешить ее дона Ноэмия. - Прилетим вечером, ехать придется по горным дорогам почти в темноте. Но другого варианта не было. - Надо же, как вас отец Лео пасет, - удивилась дона Жура. – Вы уже взрослые люди, женаты. - А, - отмахнулась Самира, не желая посвящать дону Журу в причины. Уши Базилио то и дел мелькали вокруг столика. - А дона Назира как себя чувствует? Пришла в себя? – поинтересовалась Ноэмия, так как именно она стала свидетельницей того, как несчастной матери стало известно, что и подлый врач при смерти, и жена его бросить решила, оставив Асму с няней. И о том, что эта женщина попросила, чтобы синьор Леонидас забрал малышку. Назире стало настолько плохо, что Ханин пришлось сбегать к Муне за лекарством, и жена Мухамеда прибежала с пузырьком нашатыря, чтобы привести в чувство лару Назиру. Базилио мог наблюдать со своего места в баре их перебежки из дома в дом. Он как раз протирал полотенцем мытые стаканы и пока ещё не знал, с чего это дона Муна вместе с загадочной, вечно замотанной в черное Ханин так забегали? А потом и Эмми с ребенком пронеслась из дома Амина к двери Назиры, исчезла внутри. И синьор Мухамед отправил Мустафу на поиски доны Ноэмии. А та уже сидела у Назиры в гостях, ха-ха! Дона Ноэмия позже рассказывала подруге, как Назира, придя в себя от новости, принялась носиться по дому, лихорадочно перебирать детские вещички, которые вопреки всему она покупала и для пропавшей дочки. - Она все время повторяла, что знала, знала, была уверена, что дочь найдется, вернется к ней! Она собрала целую сумку девчачьих одежек, гадая, из каких девочка уже выросла, а какие окажутся в самый раз. - Неужели Назира сама собралась лететь? - Нет, она понимала, что полетит синьор Леонидас и с ним вместе Самира и Лео. Но до этого, в первые мгновения она... ха-ха!.. предложила Миро продать их белого верблюда, если на тот остров отправится Миро и ему не хватит денег на билеты. - Да, Бразилия – не Марокко, здесь экзотического верблюда так быстро не продашь, - решила дона Жура. - А потом, Жура, только представь: Назира вспомнила о золоте, принесла в гостиную три шкатулки: свою, Ферюзы и Асмы, как она называла дочку. Принялась перебирать украшения, чтобы решить, какое золото отправить с вещами. Муна и я с трудом отговорили. Какое ещё золото на такую крошку надевать? Тут и Самира сказала, что им не нужны проблемы на таможне, там же требуют декларации и оплату за провоз украшений и драгоценностей. - Действительно! Такой малютке не стоит пока и ушки прокалывать! А на тонкую ручку ни один браслет не подойдет. Зачем? - Традиции такие, наверно, - пожала плечами дона Ноэмия. – Я сама не летала за границу и не разбираюсь в этом. Но Самира смогла уговорить свою тетку, что золотой амулет они купят в Фесе, когда уже доберутся с ребенком до дома дяди Али. А подаренным девочке золотом Назира сможет украсить ребенка уже в Бразилии. Потом обитатели бара доны Журы смогли наблюдать, как к дому, где жили Самира с Лео, подкатил дорогой автомобиль. Из роскошной машины вышли мужчина и женщина, в которых узнали синьора Леонидаса и его жену дону Иветти. Люди видели, как они вошли в дом, а через некоторое время оттуда появились уже вчетвером. У Лео и Самиры имелся багаж, который тут же был уложен водителем и Лео в багажник машины. Вроде бы ничего особенного, если не знать, кто и куда отправляется на этом автомобиле. Но случилось и ещё кое-что: из соседнего дома выскочила дона Назира – без платка, а точнее – ее привычная чалма раскрутилась, и женщина, сдернув скрученные платки с головы, просто с растрепанными волосами, с сумкой в руках подбежала к машине, к Самире, которой и попыталась вручить собранные для дочери вещи. Отказ она не приняла, умоляя девушку взять приготовленную одежду и запас памперсов, бутылочек и что там ещё было. Но хитрец Базилио тоже подсуетился: догадавшись, чья машина и зачем подкатила к дому молодоженов, он тут же собрал пакет пирожков, что-то соврав хозяйке, и ринулся к машине, едва из двери показались гости Самиры и Лео. И причина у него была крутиться рядом – пирожки же принес в дорогу! Дона Жура и теперь не могла забыть, как вышла из бара и остановилась на пороге при виде такой наглости назойливого парня. Так и стояла, переплетя руки на груди и ожидая, когда работник вернется в бар, где она ему покажет, как отлынивать с рабочего места! Только она знала, что это напрасно: Базилио не исправим! Позже парень, получив взбучку от хозяйки, поделился в баре впечатлениями: в каком шоке он был, увидев впервые за годы жизни в Сан-Криштоване, какие у доны Назиры волосы! Он никогда раньше не видел ее без платка, без той штуки, которую она накручивает на голову из разноцветной ткани..., как ее..., без чалмы! - Мда..., - протянула дона Ноэмия, переглянувшись с Журой, когда Базилио было приказано отправиться на улицу и протирать столики. - А уж как был шокирован и возмущен синьор Мухамед, когда его сестра у него на глазах выскочила из дома с растрепанной головой! Мустафа потом сказал, что того едва удар не хватил из-за Назиры. - Нашу соседку понять можно: нашли твоего похищенного ребенка, и вот кто-то летит, чтобы его вернуть, тут уж можно и забыть про обычаи и традиции, - согласилась дона Жура, зная, что Ноэмия думает точно так же, не осуждая новоявленную родственницу. - Даже не знаю, что случится с Назирой, когда ребенок окажется уже у нее на руках! Она вчера была просто как помешанная! – рассказывала Ноэмия. - И когда же девчонка будет дома? - Мухамед созванивался весь день с Саидом и с дядей Али, который из Марокко полетел на тот остров. Как я поняла, ребенка сначала отвезут в Фес, в дом того самого дяди Самиры. А уже потом Самира и Лео и кто там ещё полетит на праздник дочери синьора Саида, вот они тогда и вернут девочку Назире. - Тогда непонятно, для чего летит отец Лео? - Ну как же? Этот доктор, который вор и теперь парализован, он долгие годы был приятелем и марокканского дяди Али, и синьора Леонидаса тоже. - Во как! Дружили-дружили, значит, а потом – ррраз, и этот Альбьери взял и украл ребенка родственницы марокканца, так и невестки бразильца, Что это за друг такой? – удивлялась невероятному предательству дона Жура. - Как бы они там при встрече не передрались, если окажется, что Альбьери вовсе не болен, как это преподнесла его жена, - усомнилась в информации дона Ноэмия. – Невероятно, что жена могла бросить парализованного, то есть совершенно беспомощного мужа! - Скоро что-нибудь узнаем! Когда Самира с родней прилетит на место? - Лететь на тот остров из Бразилии половину суток. Но мой Мустафа говорит, что дядя Али окажется там раньше – из Марокко на остров лететь два часа. И точно – информацию в районе получили уже через несколько часов. Всё, что удавалось выяснить доне Назире и Миро, становилось известно в баре через дону Ноэмию и Базилио, прежде всего – от Миро, забегавшего в бар за теми же пирожками для успокоения нервов Назиры, как и пробалтывающегося в порыве переживаний сплетнику Базилио, когда тот приносил ему то пиво, то опять же пирожки. Вот так все желающие смогли сначала посмотреть на экране телефона Миро присланную некоей Каримой фотографию малышки, потом Назира переслала на телефон мужа видео дочери, умиляясь ею при Муне и Ханин, так и желая поделиться счастьем с братом Мухамедом, с добрейшей доной Журой и доной Ноэмией. Она и Жади с Латифой отправила и фотографии, и видео, и Хадиже, и Саиду с Фатимой... Все-все смогли увидеть найденную малышку. Дона Ноэмия по такому случаю сама поднялась к Назире домой на второй этаж и увидела, как та обливалась слезами, много раз пересматривая коротенькое видео с ребенком, сучившим ручками-ножками, лежа в кресле.   А потом был шокирующий снимок самого доктора. Та родственница из Марокко по имени Карима, что прилетела забрать ребенка в Фес, сфотографировала все ещё живого «Альбьери», чье имя в Сан-Криштоване стало уже нарицательным. Им только что не пугали непослушных детей, грозя, что злой дядька может украсть, чтобы пустить их на опыты! В баре вокруг Миро собралась толпа, чтобы поглазеть уже не на малышку, а на негодяя, который украл новорожденную и скрылся на краю света. Но кара его настигла. И довольно скоро! С фотографии на людей глядело чудовище с косматыми бровями, выпученными глазами, кривящее рот. - Не пойму, Ноэмия, - позже удивлялась дона Жура, когда бар уже опустел, и скоро его можно было закрывать, - как дона Назира не побоялась пойти к такому врачу? Если он и в жизни так же страшен, как на этой фотографии, то одного вида хватило бы, чтобы бежать от его клиники прочь! - Нет, думаю, при обычных обстоятельствах он выглядел вполне светским человеком. Здесь он болен, парализован после инсульта, понимает, что жена сбежала, что сам он умирает, что всё было напрасно. Наверно, он был против того, чтобы та женщина – Карима – его фотографировала. Подозреваю, что дамочка ещё и сказала ему что-нибудь злое и обидное. - Действительно, он вряд ли хотел фотографироваться, - согласилась Жура, все ещё рассматривая снимок, который был теперь и в телефоне Ноэмии. - Ну, а мой Мустафа, увидев это фото, испугался и заявил, что в тело Альбьери вошел шайтан. Мустафа хотел, чтобы я удалила снимок, чуть телефон у меня из рук не выдрал, так боится, что шайтан обратно вылезет с фотографии, но уже у нас дома! Представляешь? - А синьор Мухамед какого мнения? Он-то рад, что племянницу нашли? - Ох, Жура, Мухамед очень странно себя ведет. Даже Мустафе показалось, что он не очень рад возвращению ребенка. Муна пришла в магазин и при нас с Мустафой показала то видео, где дочь Назиры в кресле лежит и пищит. Он с таким страхом, даже с ужасом рассматривал и фотографии, и видео. А вот то, что Карима сделала снимок парализованного Альбьери, он осудил. Харам, говорит. Грех то есть. И знаешь, он не считает, что в Альбьери вселился шайтан, бес по-нашему, но с такой ненавистью рассматривал лицо негодяя, что мне это показалось странным. Тут что-то другое примешано. - Интересно, почему? Радоваться должен, что дочь сестры нашлась! Как Назира убивалась! Другой-то брат нанял частного сыщика, чтобы найти следы похитителя, - припомнила дона Жура. – Всё сделал для Назиры. - Вот именно. Но мы с Мустафой думаем, что дело в их дяде Абдуле из Марокко. Саид всегда решает всё сам, особо его не спрашивая, а вот Мухамед каждый раз совещается со стариком. Считает, что тот мудрый, и принимает все его советы. А тот дядя Абдул уперся, что раз Назира родила не сама, а делала манипуляции в клинике, так это ребенок не от Всевышнего, а от шайтана. Поэтому врач и украл ребенка, так ещё метку на теле поставил. И вовсе этот Альбьери мог быть не доктором, а самим шайтаном... Ну и все такое прочее. Вот так-то, Журочка! - Какую ещё метку? – вздернула брови дона Жура. - Сама взгляни – вот на снимке родинка на спине у ребенка. Старик убедил Мухамеда, вот он и не хочет, чтобы Назира возвращала дочку. - Ясно теперь. Она, кажется, хотела дать дочке другое имя. А то всё Асма да Асма. И всегда приговаривала, что это временно. - Назире прислали видео, где ее дядя из Марокко проводит ритуал с наречением другим именем. Теперь дочку Назиры и Миро зовут Софа, Софья или Сафа. Так как-то. - А врач-воришка как называл? Он же должен был дать ребенку какое-то имя? - Забыла. Знала, но забыла! – с досадой ответила дона Ноэмия, и тут же обе женщины вздрогнули от неожиданных звуков откуда-то снизу из-за стойки бара. - Паула! Ее назвали Паулиньей! – выбираясь оттуда, подсказал Базилио. - Ты откуда взялся? Ты что здесь делаешь? То тебя не удержишь и до закрытия бара, то уже и время вышло, а он за баром прячется! Подслушать решил? Даже не побоялся автобус до фавелы пропустить? Как теперь домой поедешь? - завелась хозяйка бара. Базилио стоял перед ними, виновато переминаясь с ноги на ногу, одергивая пыльную футболку (пыльную! – что отметила про себя Жура). - Я не подслушивал, просто прилег отдохнуть на минутку и уснул. Проснулся уже от ваших голосов! - Ты не ври мне! Я разве не знаю, на что ты способен ради сплетен? Как домой поедешь? Парень пожал плечами, потом почесал кулаком затылок под банданой. - Ох, Базилио, некому тебя учить уму! Останешься сегодня в подсобке – на лавке спать жестко, зато безопасно. Вчера в вашей фавеле была перестрелка, как мне сказали. Ночуй уж в баре. - Спасибо, дона Жура! – расплылся в благодарной улыбке парень. - Женить тебя надо! Иди в подсобку, сама бар закрою! – бросила она парню, и тот испуганно потрусил, куда ему указали. Испуганно, потому что хозяйка сказала не «жениться», а «женить». Это значит, она может взяться за поиски жены для него. Не он сам, а она выберет. С такими страшными мыслями о жизненной перспективе Базилио и укрылся в подсобке с ящиками овощей и фруктов, пакетами зелени. ...И вот наступило новое утро. Накануне день был насыщен событиями, но много чего должно случиться и сегодня. Базилио верил в это и ждал новостей. Вот прилетят Самира и Лео на тот остров и тоже что-то интересное сообщат доне Назире. А уж от нее и от Миро узнают все, кому это интересно. Небольшой скандал в баре поднял ему настроение. Базилио посмеялся, услышав, как дона Жура сравнила синьора Леонсио с плевком, и постарался запомнить смешное выражение, чтобы кому-нибудь рассказать эту забавную историю. И, конечно, позже известия посыпались как из рога изобилия. А доктор Альбьери-то, оказывается, умер! Как только Самира и Лео вошли в дом, так сразу и умер! Базилио прислушивался к разговорам в баре изо всех сил. Несколько раз перепутал заказы, вместо кашасы пива приносил, вместо капириньо – кашасу. Дона Жура начинала закипать, он это чувствовал. Ага, а сама хозяйка тоже не прочь обсудить происшествия на далеком Тенерифе (наконец-то запомнил название острова!). Об этом дона Жура и разговаривала с доной Ноэмией, которая успела сбегать в магазин, где работал Мустафа, едва заметив движение женщин между домами. И теперь дона Жура, устроив себе небольшой перерыв в работе, попивала вместе с подругой кофе чашечку за чашечкой, обсуждая свежие новости. - Вот чему удивляться, что Альбьери не станут хоронить в Бразилии, а предпочли кремацию? – рассуждала дона Ноэмия. – Это огромная проблема переправить тело через океан из страны в страну. Поэтому кремация в этом случае удобна. - Да уж, взял горшок с прахом, упаковал и повез в багаже, - согласилась дона Жура. – Но сам-то доктор не был бы рад такому концу, знай он заранее, как упокоится. - Что ты, Журочка! Как раз этого он и желал! Самира звонила и рассказала Назире, что Альбьери так и завещал – кремировать, а прах его развеять над океаном возле острова! - Да что ты? Наверно, ничего больше не смог завещать, раз жена его сбежала, - презрительно сузив глаза, сказала дона Жура. - Ну, о его имуществе мне ничего неизвестно, а вот Мустафа и Мухамед обсуждали его похороны и уверены, что те, кого кремируют, сразу попадают в Ад. Хотя... и Назира, и Мухамед считают, что доктор этого и заслуживает. - А урну где захоронят? Не в шкаф же у себя в кабинете синьор Леонидас поставит? - Жура, ты – провидица! Никто не решился развеять прах предателя возле Марокко на острове. Там, как я поняла, и родня Назиры оказалась против. Поэтому синьор Леонидас привезет урну в Бразилию и передаст в клинику, чтобы поставили на полку на самом видном месте и хранили за стеклом, пока жена доктора не одумается и не вернется, решит похоронить иначе. - Ноэмия, но ведь это какая-то насмешка получается! Нет, этот доктор ТАКОГО конца себе никак не желал. И вот ещё что: пусть Назира не узнает, где будет храниться прах ее врага. А то ещё приедет в клинику да и выкрадет урну, а потом ещё разобьет и в канаву пепел высыпет. - Ты права. Ей лучше не знать. Она так зла на него, просто придушить готова, если бы через сотовый можно было бы в видео протянуть к нему руки. - Но все равно так делать нельзя! Грех это, какую религию ни возьми, - сделала вывод дона Жура. Базилио, как ни старался, так и не понял, о чем не должна узнать дона Назира, что обсуждают тихими голосами приятельницы. - А что с ребенком? Увезли в Фес, а там как? - Ох, Жура, наверно, всё с девочкой хорошо. Там она в надежных руках. Ей даже обрезание делать не будут, уже прошли те дикие времена, когда обычаи требовали. - А это что такое? – нахмурилась хозяйка бара, не совсем понимая, о чем речь, и дона Ноэмия на ухо рассказала, что ей об этом известно. Как ни вертелся любопытный Базилио, ничего подслушать не смог. Решил, что расспросит о значении этого слова у Миро или у синьора Мухамеда, у Мустафы. У женщин не стоит спрашивать, ему дона Жура запретила к ним подходить и пытаться заговорить. - Тут ушки страшно проколоть такой крохе..., - многозначительно закончила дона Ноэмия. - Если рядом будет Самира, она не позволит причинить вред ребенку! – с надеждой сказала дона Жура. – Но ты не видела, как ужаснулся отец Лео при виде доны Назиры! Он впервые увидел родную тетку невестки? - Да уж, выскочила из дома взлохмаченная, без платка, с набитой вещами сумкой, красная, нервная... Почему ты решила, что я не видела? Как раз я видела от и до! Была в тот момент в магазине у Мустафы. - Скажу честно, но не со зла, я к доне Назире хорошо отношусь, она милая женщина, но вчера вид у нее был как у сумасшедшей. Неудивительно, что синьор Леонидас так отреагировал при ее появлении. Она же родная тетя Самиры, его невестки, его новая родственница теперь, - делая крохотные глоточки кофе из очередной чашечки, рассуждала дона Жура. - Вот-вот! Женщина произвела на него неизгладимое впечатление! Но Лео ему всё объяснит, нормальный человек всегда поймет ситуацию. Назира никогда в таком виде не показывалась даже на балконе, а тем более на улице. - А я, Ноэмия, подошла к машине, хотела поздороваться. Все-таки синьор Леонидас - дед Мэл, прадед моих внучек! Дона Иветти хорошо относится к моему Шанди. И тут появилась дона Назира. Но дона Иветти с ней знакома! - Так ещё и Базилио с пирожками в пакете потолкался, протиснулся мимо тебя к машине следом за Лео и в руки сунул пакет. Слышала бы ты комментарии Мухамеда при виде этой сцены! Испугался, как бы Базилио не напросился с ними на остров или в Марокко. Базилио везде пролезет. Шутили, конечно. - Это вам не шутки! Без парня ни одно дело в Сан-Криштоване не обходится. - Ох, Жура, ты ещё не знаешь, как Базилио подколол Мухамеда! Сказал, что на фотографии дочь Назиры так на нее похожа, наверно, волосы тоже будут такими же красивыми, как у матери. И что он оценил густые длинные волосы у Назиры, когда она бегала без платка по району! - Ну, Базилио! Тут и глупая лесть, и сплетня о том, чего не было! Назира не бегала по району! А ведь как он начнет рассказывать, всех убедит, что Назира марафон пробежала без платка. - Вот Мухамеда это и взбесило. Но Муна уговорила его ничего не говорить сестре. У Назиры сейчас не та ситуация, чтобы делать замечания. - Да, Ноэмия, повезло Мухамеду с третьим по счету браком! Латифу потерял, от Лейлы избавился, но Муна хорошая жена. Пусть мы с ней лично не познакомились, но я ее уважаю, наблюдая со стороны. - Она мне тоже нравится. А вот Эмми... И подруги принялись сплетничать о семье Амина, где происходят неприятные события и назревают ещё худшие. Но Базилио уже не дано было подслушать, так как Флавия отправила парня разгружать фургон с прибывшей по заказу рыбой – соленой треской для пирожков. Когда подошла Флавия и отчиталась перед хозяйкой за принятую рыбу, Жура с облегчением выдохнула и сообщила Ноэмии, что теперь намерена пойти на исповедь к падре со спокойным сердцем. - Ума не приложу, что ему отнести? Сам он сладкое не ест. И все приношения раздает нуждающимся, - задумалась владелица бара. И пока она осматривала с порога подсобки заполненные всякой всячиной полки, коробки и ящики, в бар вплыла элегантно одетая полная женщина. Даже дона Ноэмия не сразу узнала в ней дону Одетти. Модные очки закрывали почти половину ее лица. - Давно не появлялась у нас, подруга! – поздоровавшись, заметила она. – И как похорошела, сколько килограммов прибавила! Дона Ноэмия не могла не подколоть старую приятельницу. - Ноэмия, вот ты всегда такая, какой я тебя знаю иного лет. А я поправилась. И что? Моя Карла говорит, что есть такая философия - бодипозитив. Сейчас я ею увлекаюсь. - Это как? – заинтересовалась жена Мустафы. Осторожно присаживаясь на пластиковый стул, дона Одетти поделилась: - Надо мыслить позитивно… Если я не могу отказаться от сладостей, и мне от них на душе становиться приятно, тогда ешь досыта, сколько пожелаешь. Духу, ДУШЕ это не навредит… А тело бренное пусть толстеет сколько хочет, все равно — сгниет... От неожиданности дона Ноэмия поперхнулась кофе. Одетти ухмыльнулась, но тут и дона Жура вернулась к столику. Недолго поболтав и узнав, что Жура собралась побывать в церкви, дона Одетти тут же решила присоединиться. Женщины ушли. - Боди позитив..., - вслед попутчице подруги медленно произнесла дона Ноэмия. Базилио не терпелось посплетничать, а тут такой случай, когда доны Журы нет, а Флавия занята делами в отсутствии хозяйки. - Зачем дона Одетти ходит в церковь? Она же не будет исповедоваться. Я точно знаю. Все говорят. Никогда не ходила, когда жила у нас в Сан-Криштоване. Хотя крест носила – огромный такой, с цветными камнями. - Наверно, Базилио, и у доны Одетти имеются грехи, вот и хочется замолить и получить отпущение грехов. Ты сам разве не боишься кары за грехи после смерти? – дона Ноэмия зачем-то решила поддержать пустой разговор с глупым парнем. Наверно, ей просто не хотелось возвращаться к себе в кафе, где и без нее дела шли отлично. Она появлялась там лишь вечером, когда перед закрытием предстояло разбираться с выручкой. Базилио был рад собеседнице! Он тут же принялся разглагольствовать, как совсем не боится наказания, ни ада, ни чертей и прочей нечисти. - А что так? – опешила Ноэмия. - Потому что в наше время столько фильмов ужасов, они такие страшные бывают, что уже никого не напугать ужасами Ада. Настоящий Ад уже не покажется страшнее тех фильмов, что я смотрел! Дона Ноэмия могла бы поспорить: они с Мустафой как-то нашли описания Ада и Рая в Коране, и женщина была потрясена, насколько страшен Ад в исламе, если образно представить всё, что там описано. Но глупому Базилио лучше об этом не знать. Он так переиначит ее слова, что сплетни, которые дойдут до Мустафы, станут причиной их очередной ссоры из-за недоразумения. - Базилио, тебе нужно не ужастики смотреть, а познавательное что-то, красивое, о животных, о природе, о странах... - Не, мне такое не нравится, - собрался продолжить беседу официант, крутя в руках грязную тряпку, но Флавия его окликнула. - Вымой эту тряпку... Или лучше возьми чистую, намочи, как следует, да протри столики вон в том углу. Позорище! Не на улице, в самом баре столы стоят липкие! Давай же, Базилио, работай! Ноэмии нечего было делать в баре без подруги, и она решила навестить дону Назиру. Но сначала стоило отнести обед мужу в «Волшебную лампу». Принесла из дома несколько пластиковых лотков с разными яствами – как нравится Мустафе. Всего понемногу, но чтобы было разнообразие. Зашла не напрасно. Там, в магазине, где-то за высокой кучей наложенных пластами друг на друга ковров что-то бурно обсуждали Мухамед и Муна. Сначала дона Ноэмия не могла понять, в чем их проблема. Но потом вместе с попутными пояснениями Мустафы она поняла: Карима устроила сеанс видео для Назиры с показом умирающего Альбьери. Теперь-то всем известно, что доктор умер, но видео пришло раньше, и только теперь его смог увидеть Мухамед. Посмотрел видеоролик и ужаснулся и поведению сестры, и поступку Каримы. - Карима не должна была вестись на просьбу Назиры, это харам! – шипел вполголоса Мухамед. - Но, хабиби, Назира говорит, что не простила бы ни себя, ни Кариму, если бы, имея ПОСЛЕДНЮЮ возможность высказать похитителю всё, что она думает о нем, не воспользовалась бы ею. - Но это харам! Назира сказала ему, что хотела. Но зачем было это видео записывать? И кто это сделал? Карима или Назира? - Не знаю, но обе, скорее всего, так как видео получили все, как в Марокко, так и в Бразилии. - Ненависти Назиры нет предела, и все из-за чего! – простонал брат Саида. - Как это? О, Аллах, что ты говоришь? Я не понимаю! – изумилась Муна. – Любая мать готова за ребенка уничтожить похитителя, а она всего-то сказала ему несколько слов и плюнула на экран! На экран собственного телефона! Мухамед испугался, что едва не проговорился. А Муна поняла это иначе: - Тебе стало жалко доктора? Теперь, когда он лежит - беспомощный, ты считаешь, что упрекать его и ругаться с ним – харам, потому что он не может ответить? Но Назира боится, что Альбьери, избежав наказания на этом свете, умрет и не будет наказан и на том, потому что он принадлежит другой религии, а у них Ад и наказания другие. - Не буду спорить о религии. Эти темы лучше обсудить с дядей Абдулом. Надо будет спросить у него, как Всевышний накажет преступника, если он не нашей веры. - Ах, мой дорогой, не звони дяде Абдулу, ничего не спрашивай. Иначе ты снова расстроишься, поднимется давление! Я так за тебя испугалась в прошлый раз. - Хорошо, я подумаю, о чем можно говорить с дядей Абдулом, а что не стоит обсуждать. Иди к моей сестре вместе с Абдульчиком и постарайся узнать ещё новости. Иначе мы ничего знать не будем. Ханин ни тебе, ни мне ничего не рассказывает, Халиса там почти не бывает, Эмми же все время торчит у Назиры, не занимаясь собственным домом, но сплетничает и выдумывает, от нее никакого толку нет. - Хорошо, дорогой, иду. Только накормлю Абдульчика. А ты? Ты тоже не ел, хабиби. - У меня пропал аппетит в последние дни, - буркнул Мухамед, страшно удивив Муну. Она с тревогой посмотрела на мужа – не заболел ли? Но потом молча ушла. Прошла мимо Мустафы, доедавшего обед, а дону Ноэмию просто не заметила, так как та зашла за стеллаж с расшитыми стеклярусом тапочками и бабушами всех расцветок и затаилась. Чувствуя, что дона Жура вернется с исповеди ещё не скоро, дона Ноэмия, заглянув к себе домой и оставив там немытые лотки, отправилась в гости к Назире. Надо было помочь с пеленками, с памперсами на трех малышей, с уборкой, стиркой, учитывая состояние Назиры. Ноэмия была не только любопытна и любила посплетничать, но и умела сострадать, могла и помочь ближнему в случае, если видела, что человеку действительно нужна помощь. А в случае с доной Назирой всё обстояло именно так. Трое детей и чудовищная психологическая проблема! Ребенок найден, но пока ещё не у нее в руках. И Ноэмия явилась в дом Миро и Назиры с предложением помочь! Поняла, что ее помощь подоспела вовремя, так как Ханин уже просто шаталась от усталости, а дона Муна с Назирой кормили по очереди детей. Абдульчика с собой увела Халиса, заглянув к тете Амина с пакетом выпечки. Эмми же, развесив детские вещи, позавидовав высящимся в углу комнаты подаренным упаковкам памперсов, вспомнила, что и у нее дома дожидается стирки гора детской одежды ее сына. И ушла к себе. Помощь Ноэмии была принята с благодарностью, тем более что Миро отправился в спортклуб, где скопилась масса дел и скучал едва не проданный белый верблюд Эдвалду. Позже в баре, когда обе женщины оказались вновь за любимым столиком, дона Ноэмия рассказала, какие споры вызвало в семье Назиры то, что она посмела погрозить кулаком Альбьери по видео-онлайн. - А потом Назира предавалась фантазиям, как будет украшать Софу, когда ее привезут в Рио-де-Жанейро. Жура, ты заметила, что Ферюзе ушки прокололи, и она уже серьги золотые носит? - Заметила! Конечно, заметила, как и другие. Но не все соседи добрые люди. Вспомни-ка, как жену Амина ограбили! Ты бы посоветовала Назире не рисковать, не показывать золото, не выставлять его напоказ на ребенке. А если ребенок пострадает, когда с девчонки решать сорвать золотые украшения? А если украдут девочку из-за этих украшений? - Ох, Журочка, вот напугала! В самом деле, только ребенка вернули, так снова могут похитить из-за украшений. Мысленно мамочка уже увешивает кроху всем золотом из шкатулки! Непременно расскажу Назире, пусть дома сколько угодно играет с украшениями, но на улицу дочку не выносит. - И пусть не болтает про шкатулки с золотом! – назидательно добавила дона Жура. – А то вроде бы на районе все свои, но нет, найдутся завистники и наводчики. - Ты права. Недавно грабители с фавелы увезли стенд с игрой у Рапазао и Лижейро. Пусть они и жулики, но мне их даже жалко стало. Такое придумать, воплотить, начать зарабатывать и потерять. - Кстати, парни не унывают. Шли мы с Одетти в церковь, повстречали эту парочку. Они поздоровались и быстро прошли мимо. У них, как мне кажется, новый проект, но что на этот раз? Прямо интересно стало! Тут же рядом с их столиком материализовался Базилио, хотя никто его не звал. - Я знаю, что они задумали. А всё это тот сериал, что начали повторять по телевизору, - с таинственным видом сказал он. - О чем ты, бездельник? – повернулась к нему дона Жура. – Ребята несли по ведру каждый. В них было что-то тяжелое, хотя ведра и не полные. Но я не заглядывала в них. - Жура, я тоже видела возле церкви Рапазао. А недавно и Лижейро о чем-то совещался с новым падре. Странно это. - А я знаю! – опять заявил Базилио. - Рассказывай. Но быстро, а то работы много. Вот так и оставляй бар без хозяйского глаза, - позволила ему дона Жура. - Так это... Они решили делать картины из стекляшек. Составлять мозаику из разбитых стекол, бутылок, ваз и прочего. Найдут плакат с красивым видом или букетом, а то и портретом, и сверху будут приклеивать стекляшки. Те, что сами найдут, а ещё – те, которые люди им принесут, и тогда за одну монетку Рапазао разрешит приклеить их стекляшку на мозаику. - Что ещё за мозаика? Картины? - Может быть, окна? Витражи? В нашей церкви витражи с красивой мозаикой. Жура, сколько раз мы их рассматривали. - Вот и ответ, что делали у церкви эти двое, что их там заинтересовало! Только бы не попытались обмануть падре, - нахмурилась Жура. - Нет! – принялся успокаивать хозяйку Базилио. – Лижейро спрашивал у падре, есть ли у него книги по мозаичным картинкам. А стеклышки они ищут по городу. И сериал им помог. - При чем тут сериал? Что за сериал? Базилио, рассказывай понятнее, - предложила дона Ноэмия. - Сериал «Проспект Бразилии». Вы же смотрели его в баре по телевизору, я точно помню. - И что их заинтересовало? - Помойка! Городская свалка за городом! Они, как только увидели ту помойку, куда завезли девчонку, которая станет главной героиней, так едва не подпрыгнули за столиком, где сидели в баре! - Так сериал повторяют? – удивилась Жура. - Конечно! Но они смотрели его по сотовому в интернете. Вот ребята и догадались, где можно найти много битого стекла! Съездить на ту огромную помойку! - Ох! – посмотрела дона Жура на подругу, и дона Ноэмия ответила ей понимающим взглядом. - Вот что! Если те двое будут снова копаться по мусорным бакам и помойкам, я их в свой бар не стану пускать. Так и передай им, Базилио! А если они ещё и на городскую свалку ездить повадятся, то вонь от них разойдется не только по бару, но и вокруг по району. Мне такое не нужно! - Я скажу, дона Жура. Но им необходимо много стекол. Где же они их найдут? - Это не твоя забота. Не моя и не наша. Понял, Базилио? Наше дело – репутация бара. Иди, работай! Жура покачала головой, глядя вслед незадачливому парню. - Надо же! Вот находчивые хитрецы! На всем готовы заработать! И ведь получается у них! - Но, Журочка, если вспомнить сериал, когда мы его впервые смотрели, вспомни: как только начинались кадры с той грандиозной свалки, ты всегда возмущалась, потому что тебе казалось, что с экрана начинало тянуть вонью. - Вспомнила! Тем более, если Рапазао и его дружок будут совершать набеги на настоящую помойку, то я их у себя в баре видеть не желаю! Иначе нанесут моему бару репутационный урон! Теперь ещё и за этим следи... - Журочка, показать тебе фотографию девчушки, когда она оказалась уже в Марокко? – решила отвлечь подругу дона Ноэмия. И она протянула сотовый, на экране которого была фотография крохотной девочки, одетой в маленькую джеллабу, под которой чувствовались очертания памперса под штанишками. К ткани была приколота та самая подвеска, о которой Назире рассказала Самира, когда звонила с острова . Зорайдэ с Каримой позаботились, чтобы у девочки была защита от дурного глаза – золотой кулончик в виде «руки Фатимы». - Как интересно рассматривать такие фотографии! Так вот как выглядит дом марокканского родственника Самиры, которого она так уважает и любит. - Дядю Али? Да... И ковры вокруг. Но это какая-то небольшая комната... Ребенка положили на кровать. А там столик – какой чудесный! И ещё один маленький столик – чайный, наверно. А это что? Старинный узорчатый фонарь, что-то подобное продается у Мухамеда в магазине. - И ваза, ваза, смотри! – тыкала пальцем в экран Жура. – И чьи-то тапки стоят, видишь? На бабуши похожи – с острыми загнутыми вверх носами. Чьи, интересно? Синьор Мухамед такими тоже торгует. ... В семье Амина рассматривали те же фотографии и видео. Появились они в их доме благодаря Эмми. Незлопамятная Эмми уже позабыла о ссоре с Амином и данным им разводом. Или это была глупая шутка? Иначе почему Амин больше ничего не говорит об этом? Сказал и пожалел. И на этом Эмми успокоилась. Все неприятности как бы сошли на нет. Поэтому за столом, когда все ели приготовленный Халисой ужин, обсуждали и события из жизни тети Назиры, и то, что за ее дочкой лететь пришлось Самире и Лео вместе с его отцом. И что дядя Али оказался там раньше них, поэтому Карима увезла ребенка в Фес, а доктора, который взял и умер, остались хоронить дядя Али и отец мужа Самиры. - Хорошо, что эта история закончилась, - вздохнула Халиса. - Это не точно. В Фесе тоже небезопасно для малышки. Там ее Фарид может украсть! - Эмми, не неси чушь! – попросила Халиса, опасаясь, что Амин может взорваться. - А что? Разве не так? Девочку надо ещё привезти в Бразилию, но и здесь может подстерегать опасность! Если тетя Назира не передумает выводить дочерей на улицу, увешанных золотом, то на них могут напасть грабители. Если сдерут украшения – это одно, но без травм не обойдется. А если украдут детей из-за золота? И не вернут, убьют и выбросят или продадут на органы или ещё что-то сделают? - Эмми, где ты набралась сплетен? – спросил Амин. – Ты ведь не сама додумалась! - Дорогой... Дона Ноэмия пришла к тете Назире и попыталась ее предупредить, что на улицах Рио очень опасно демонстрировать золото. Припомнила две ваши истории, как тебя, Халиса, оказывается, дважды грабили! Амин и Халиса замерли, но переглянулись. Откуда она узнала?! - Меня все время ругаете, упрекаете. А сами! Я не знала, что вы купили то дорогое кольцо, на которое и я засмотрелась. Но потом вас ограбил лжетаксист. - Откуда тебе это известно? – холодно спросил Амин. - Когда дона Ноэмия до смерти напугала тетю Назиру, и та тут же убрала все шкатулки, то все принялись вспоминать, как и когда здесь в Сан-Криштоване грабили. Дона Ноэмия рассказала, как на тебя напал грабитель, и Амин ездил к тебе в больницу. Эту историю не знали ни тетя Назира, ни Муна. А потом Муна рассказала о том, как ты, Халиса, лишилась очень дорогого кольца. Муне рассказал твой отец, Амин. Ему до сих пор не по себе, сколько денег пропало, каким оно было дорогим. Мне ты таких колец не покупал, - с обидой в голосе договорила Эмми. - Наш муж подарил тебе новую жизнь, а возможно, и спас от смерти! – напомнила ей Халиса. Амин решил пресечь назревающую склоку. - Скоро я тоже полечу в Марокко, - заявил он. - Один? Или с кем-то? - поинтересовалась Халиса. – Я имею в виду не нас с Эмми, конечно. - Дядя Саид летит в Фес с женой Фатимой, пригласил меня. Билеты он уже купил, на меня тоже взял билет. - Для чего ты летишь в Марокко? – вроде бы спокойно спросила Эмми, но в вопросе все равно чудилась провокация. Амин же проявил выдержку. - Лечу за товаром, а ещё - чтобы проверить наши с отцом склады, выяснить, в каком они состоянии. У меня там будет много дел. - То есть ты уже не думаешь брать третью жену? - уже с облегчением спросила Эмми, а Халиса вздрогнула. Амин не стал провоцировать ее словами «я подумаю» или ещё чем-то подобным. Он промолчал. - Тогда, Амин, я предлагаю тебе взять в Марокко на праздник моей подруги Хадижи МЕНЯ! А что? Если мы помирились, так как ты передумал разводиться и брать третью жену, то мы можем начать наши отношения с начала. И поедем в медовый месяц! Которого у нас с тобой не было – вспомни. У вас с Халисой был, наверно. У нас – не было! Халиса замерла. Вот наглость! А ведь она может добиться, что Амин возьмет ее с собой. Но кто останется с их сыном? Эмми продолжала, понимая, что ей не отвечают: - Амин! Ответь же! Если ты не берешь третью жену и не разводишься со мной, то мы можем лететь в Фес вдвоем. А нашего сыночка оставим ларе Муне или отвезем твоей маме – тетя Латифа все равно занимается своим ребенком, она и за нашим присмотрит. Халиса молча наблюдала за нахалкой и мужем и ждала, чем это закончится. Амин повернулся к ним и медленно обвел оценивающим взглядом обеих, что как-то сразу не понравилось Халисе. Он же вдруг увидел, что Халиса сильно похудела, даже черты лица изменились, она стала даже симпатичнее. Одета чисто и аккуратно, причесана тоже, как и всегда, хотя с густой копной волос, как у нее, справиться, видимо, не просто. Эмми же предстала перед ним с растрепанными волосами. Волнистые светлые волосы она никогда не пыталась превратить в прическу, они не мешают ей в домашней работе – тогда пусть так и будет. Но одежда! Почему его жена стала такой неряшливой, так небрежно одетой? На платье какие-то пятна. Наверно, кормила ребенка и пролила жидкость на себя. Зато все пальцы унизаны кольцами, в ушах серьги. Хорошо, что снова надела платок, под которым не видно украшений, когда она выходит на улицу, чтобы юркнуть тут же в дом тети Назиры. И что она говорит! Ему очень захотелось проучить легкомысленную Эмми. - Я пока ничего не решил насчет развода, брать ли третью жену. Но если ты хочешь лететь со мной в Марокко, то собирай вещи. Но после праздника у дяди Али я намерен оставить тебя в доме дяди Абдула – на перевоспитание. Так однажды поступил мой отец с Лейлой. Так же поступил когда-то мой дядя Саид с женой Ранией. Она даже побывала временной женой рыбака, прежде чем дядя Саид вернул ее в семью, но она не извлекла урока и снова оказалась в Фесе. Пусть и в собственном доме, с детьми, но вдали от мужа и большой семьи. - Что?! – поразилась Эмми, всё ещё в глубине души веря в то, что Амин любит ее без памяти, но проявлять чувства к фаворитке мешает Халиса. Но что она только что услышала?! Амин был уже не тот... - Я не против, Эмми. Собирай чемодан, а я попрошу дядю Саида найти ещё один билет или купить нам два билета на другой рейс. Но ты останешься у дяди Абдула и вернешься в Бразилию только тогда, когда он решит, что удалось тебя перевоспитать, иншалла. - Ну, уж нет! – резко передумала легкомысленная скандалистка, даже не сразу перепугавшись, а только когда припомнила историю Лейлы, оказавшейся после порки в караване среди песков Сахары. Халиса не проронила ни слова. Но Амин видел, как сначала она не сводила с него непонимающих и удивленных глаз, но потом сообразила, что он задумал. В ее глазах появились искорки смеха. Амин говорил с Эмми твердым голосом без тени шутки. Он не дрогнул, продолжая хранить серьезное лицо. Но если Халисе этот спектакль понравился и успокоил ее, то Эмми, тоже, наконец, поняв, что был какой-то подвох от Амина, заявила, что никуда она не полетит, перевоспитывать ее ни к чему, она такая, какая есть. Но если Амин желает взять третью жену, то она с ним САМА разведется. И будет жить так, как сочтет нужным! - Посмотрим! – бросил Амин ей в лицо и ушел к себе в комнату-кабинет. - Дура! – добавила к его словам Халиса. – Дура ты, Эмми, потому что потеряешь и мужа, и семью, и сына, и этот дом. И всё из-за глупых капризов. Ты украла у меня два года счастливой жизни с любимым мужем, заставила меня делить его с тобой! И теперь ты наигралась и готова получить развод, впустить в семью даже третью женщину. Халиса сама не ожидала, что сможет так заговорить с другой женой. Но и Эмми уже пришла в себя и начала дерзить. - Так борись за Амина! Ты, Халиса, всегда была помехой моему счастью. Ты тоже украла моего любимого парня и отняла у меня его любовь Если бы я стала его единственной женой с самого начала, то мы жили бы прекрасно! Но ты влезла, даже не сейчас – это случилось тогда, в детстве, когда дядя Абдул просватал тебя Амину. Мне Амин уже тогда нравился. И я ему тоже. Невозможно было представить, что это ваше детское сватовство продолжится в настоящей взрослой жизни. Но я познакомилась с Амином раньше тебя, он МОЙ. - Но меня законно сосватали за него, поэтому он все время был МОИМ женихом, - решила подразнить ее Халиса. - Когда Амин уедет, я покажу вам всем, какой я могу быть! – психанула Эмми и быстро скрылась в своей комнате. Халиса пожала плечами, усмехнулась, но почувствовала себя победительницей. А вот посуду мыть придется снова ей, хотя очередь сегодня была Эмми... 18. Часть 38. Глава 18. Фес. Рания и Амина. Очередной визит в дом сида Абдула в этот раз был очень важен для Рании. Приведя Мунира на урок в риад патриарха семьи Рашидов, она некоторое время тоже присутствовала при беседе сына и сида Абдула. В этот раз темой занятия были человеческие грехи. Старик, рассказывая о грехах, упоминаемых в Коране, поучал не только мальчика, но и посматривал на его мать, проверяя реакцию на свои слова. Рания это понимала и поэтому сидела, опустив глаза и покорно сложив руки на сумочке, которая лежала на ее коленях. - ...Так вот, Мунир, - раздавался скрипучий старческий голос, - истинно верующий видит свои грехи подобно тому, кто сидит под огромной скалою и боится, что она вот-вот может обрушиться на него. Ощущение же греха порочным человеком – муха, задевшая его нос, пролетая мимо. Ты это понимаешь? Сын Саида послушно кивнул. Сид Абдул продолжал проповедь: - В одном из хадисов говорится, что каждый раз, когда человек грешит, на его сердце появляется чёрное пятно. Если грешник раскаивается и просит прощения у Всевышнего, то ангелы отполировывают сердце – удаляют с него это пятнышко.  Если же человек совершает грехи снова и снова, то пятно увеличивается до такой степени, пока не покроет все сердце,и это сердце становится твёрдым и черным. - О! – удивился мальчик. Сиду Абдулу понравился интерес ребенка к его речам. - Наступит состояние, при котором человек не воспринимает истину. И сердце становится запечатанным. - Грешник умрет? - Слушай дальше, Мунир. Но в том же хадисе говорится, что если человек совершит благое деяние, то Аллах ниспосылает ангела, который помещает белое пятнышко на сердце. То есть даже если вы грешите, вы можете изменить это путем совершения благих дел. Каждый раз, когда вы совершаете хороший поступок, возникает белое пятно на сердце, каждый раз снова и снова появляется белое пятно. До тех пор, пока ваше запечатанное сердце не становится сердцем с небольшим количеством чёрных пятен. Медленно, шаг за шагом, ваше сердце начнёт меняться. Кажется, Мунир всё понял. Но вопросы у него были. Правда, он желал узнать о другом. - А картины в доме – это грех? Фотографии в альбомах – это грех? Мальчишка помнил о картинной галерее в доме отца, как и стопы фотоальбомов у каждой жены, как и у его собственной матери. Сид Абдул признал, что фотографии и картины появились намного позже, чем был послан людям Коран. Поэтому в Священной книге ничего об этом не говорится. Но умные люди, ученые, которые толкуют написанное в ней, считают по-разному. - Одни сочли, что фотограф претендует на роль Создателя. Как и художники. Другие решили, что сфотографировать – для этого надо только нажать одну кнопку. И то, что получается на фотографии – там сохранен один момент жизни, которую сотворил Аллах. На снимке то, что создано Аллахом. Третьи уверены, что фотографиями можно пользоваться только в случае необходимости – на паспорт, на документы. В других случаях – это харам. А Аллах знает лучше. Мальчишка жаждал спросить у важного родственника, что случится с теми, кто собирает картины. Как будут наказаны такие люди? Но рядом сидела мать, которая сразу догадалась бы, что Мунир имеет в виду отца. Она может его наказать, отобрав планшет. И мальчик промолчал, хотя был страшно зол на отца, обрекшего их с матерью и сестрой жить не в Бразилии, а в непривычном Марокко. Даже то, что весь дом принадлежал им, где не было других жен, которые могли бы ссориться с его мамой, его не сильно утешало. Он помнил, что перед их отъездом из Рио-де-Жанейро отец уверял, что купит его матери дом в Рио не хуже, чем у Зулейки или у Фатимы. Но вдруг что-то изменилось, и Мунир, не зная, в чем дело, все равно винил в этом Фатиму – вечного врага его матери. Они оказались в изгнании. Рания то думала о своем, то прислушивалась, о чем говорят сид Абдул и сын. Кажется, теперь обсуждались животные. Если кошки – это хорошо, то собаки – это грязные животные. Сид Абдул поучал: - Ангелы не входят в дом, где есть собака или ее изображение. Хадис гласил: поистине тот, кто создавал образы, будет мучиться в день суда. Рания осторожно поднялась с места, где присела в начале урока, и незаметно вышла. Ей нужно было оказаться на кухне, этом средоточии сплетен и свежих новостей в любом доме. Но там лара Дуния и лара Нурия обсуждали события, которые были Рании уже известны. Конечно, темой их болтовни была дочь лары Назиры. Ее привезли с какого-то острова в Фес, и теперь она поживет в доме дяди Али, пока ее не отвезут в Бразилию после праздника. Ранию интересовало, когда же прилетает в Марокко Саид, с кем из жен он появится в Фесе, какое решение принял в отношении ее и сына. Но молодую женщину гложили мысли о том, что Саид ей задолжал. Если она все ещё его жена, то имеет право знать, кто из жен и что получил за время, которое Рания прожила вдали от семьи. А так как развода не случилось, то все права у Рании были, но вот ни золота, ни нарядов это не прибавляло. Почему Саид Рашид не определился с разводом? Ему не до того? Нет времени заниматься оформлением документов? Так это радовало Ранию! Пусть теперь Зулейка считалась первой женой, но это по семейным правилам и обычаям. Только вот после развода с Жади официальный брак был Саидом переоформлен, и законной женой считалась она, Рания! Но теперь, когда те две змеи были далеко, она думала не о них, а об упущенной выгоде – ведь и ей полагались украшения, и ей – платья и обувь, духи и другие подарки! И если ее сына Саид наказал, поэтому мальчик не получал никаких даров, то маленькой Райхане то и дело передавали или присылали посылочки с игрушками, книжками – на будущее, красивыми платьицами, туфельками, из которых девочка стремительно вырастала. Дочь получала и золото. Рания помнила, как Саид одарял Хадижу украшениями, потому что наглая малявка то и дело повторяла, что хочет иметь много-много золота! И Саид едва ли не каждый день покупал любимой дочке разные золотые вещицы, что в то время бесило Ранию. Но теперь пришла очередь Райханы: у такой маленькой девочки шкатулочка была полна серьгами и браслетами, цепочками и кулонами заколками и колечками, которые пока ещё носить было рано, т.к. просто свалились бы с крохотных пальчиков, но украшения лежали в шкатулке, ожидая своего времени. Слушая разговоры на кухне в риаде сида Абдула, Рания не вмешивалась, молча пила предложенный чай, угощаясь печеньем, но старалась не упустить ни слова. Хотя все сплетни были ей уже известны. Ничего нового или важного для нее! - Скажи, Нурия, почему сид Абдул проявил такую вредность? Он знает, что вчера вечером вернулись Карима и Ахмет вместе с ребенком. Я весь день помогала Зорайдэ делать покупки для девочки, готовила комнату для нее. Конечно, мне хочется ее увидеть. Уходя вчера из дома сида Али, я не предполагала, что Абдул сегодня запретит нам выходить из дома. А ведь там сейчас самое интересное! - Дуния, сплетни – это харам. А ты стремишься не девочку увидеть, а сплетни от Каримы услышать. - Нет, Нурия, старик сам боится туда пойти и меня не пускает, чтобы я не узнала и ему не рассказала. Но что его пугает? Что ребенок, и правда, дочь шайтана? Или наоборот, что Абдул столько времени распространял по медине свои бредни, а теперь окажется, что всё не так? - Дуния, не говори дурно о сиде Абдуле! – бросилась на защиту мужа старуха. Обе пили чай, смакуя чудесную выпечку. Рания появилась как-то незаметно, сидела тихо, что о ней как-то забыли и продолжали обсуждать дела в доме сида Али. - Сегодня поздно вечером возвращается сид Али. А завтра прилетают Самира и Лео. Мой сын, как ни старался, не смог и для них забронировать места на прямой рейс. Был единственный билет, и он достался сиду Али. Зорайдэ ждет его и готовится к приезду гостей. - А гости из Бразилии когда появятся? Я слышала, что многие прилетят, чуть ли не вся семья Хадижи, жены и дети племянников сида Абдула, как и они сами. - Нет, прилетит только один племянник – Саид. А вместо Мухамеда летит его сын Амин. - Как же так? У жены Мухамеда здесь столько родни, она могла бы со всеми увидеться. Лара Дуния презрительно отмахнулась. - Мухамед то ли разболелся, то ли не желает видеть Лейлу – не знаю. Муна помогает Назире с детьми. - А Ханин? Она там как? Скоро свадьба... - Не совсем скоро, но будет и свадьба. А пока тоже днями напролет помогает ларе Назире. Сразу столько маленьких детей! Рания чуть не ерзала в ожидании, когда Дуния скажет, с кем из жен летит Саид. Но женщинам это было неинтересно. - В том доме столько суеты! Когда Я была женой Али, всегда МНЕ поручалось готовиться к приему гостей. Это же столько продуктов надо закупить, живые цветы, напитки, приготовить сладости, выпечку! Специями запастись, зелень – ту же мяту, чтобы все гости насладились чаем со свежей мятой! Лепестками роз усыпать и воды фонтана, и постели в комнатах... - А разве сид Абдул не говорил, что в доме Али остановятся только молодожены? – удивилась Нурия. – Там будут жить дочери Жади и Латифы со своими мужьями. И сын Мухамеда тоже. А остальные поселятся в местных отелях. - Ох, да! Как же Абдула задело, что никто из родни не пожелал остановиться у него! Ни Саид с женой, ни Жади и Латифа с мужьями-бразильцами. Хотя... Что в нашем риаде делать Жади с Лукасом? Нет, его задело, что один племянник вообще не сможет прилететь, а другой устроится в отеле. - Я думаю, что сид Абдул мог бы приказать Саиду наказать ту жену, которую он называет одалиской. И Саид это понимает. Он умный, хорошо знает своего дядю. Поэтому решил снять номер в отеле. У Рании от услышанного что-то затрепетало в животе от такой перспективы для соперницы. Сид Абдул мог бы сам выпороть Фатиму! Но Дуния тут же опровергла такую возможность. - А если Саид возьмет с собой Зулейку? У нее тоже в Фесе родственники, родители давно заждались ее. - Он может и обеих жен привезти, - согласилась Нурия. «Не дай Аллах!» - про себя сказала Рания. Значит, никто ещё не знает, кого выбрал в поездку Саид.... Рания понимала, что ей следует нанести визит в дом сида Али, чтобы увидеть дочь лары Назиры и разведать нужные для себя новости, именно сегодня. Завтра в доме появятся Самира и ее муж. С дочерью Латифы даже в Бразилии Рания почти не общалась. Ведь, став студенткой и отказавшись от платка, девчонка поставила себя вне семьи, вызывая в Рании только чувство презрения. Но теперь ситуация изменилась. Как с ней общаться? А ее муж, поразительно похожий на брата? Он же брат Лукаса, и Рания видела его однажды – здесь, в Фесе, на пороге дома дяди Али. Наглец пришел туда в поисках Жади. А она, Рания, приняла парня за Лукаса, не сообразив, что любовник Жади просто не может так молодо выглядеть! В тот раз ей почти повезло: Саид передумал и не женился на Жади, узнав, что та встречалась с «Лукасом» в развалинах касьбы... Она и рассказала об этом Саиду! Но муж все равно привез Жади в Бразилию, в их дом, вот только на положении служанки – няньки Хадижи. Рания с таким удовольствием начала ее унижать! И хотя сама Рания побывала не так давно в подобной же ситуации, но старалась не вспоминать об этом, а вот то, что случилось давным-давно с Жади, перебирала в уме с огромным удовольствием. ...Наконец, урок у Мунира закончился. Рания засобиралась домой, намекнув ларе Дунии, что непременно навестит сегодня же Кариму и принесет подарок дочери лары Назиры. Потом она позвонит ларе Дунии и сообщит новости, если сид Абдул так и не выпустит ее в гости к Зорайдэ. И вот уже они с Муниром шли по медине мимо знакомых лавок, куда не было ни желания, ни времени заглядывать. Рания позвонила сестре и попросила срочно прийти. Знала: родители так беспокоятся о ее дальнейшей судьбе, что отправляют сестру к ней шпионить. Как уж Амине удается оставлять мужа и детей на то время, когда она навещает сестру, было непонятно. Но сегодня Рании нужна была ее помощь. Не хотелось появляться в доме сида Али одной. Или даже только с Муниром, но Рания боялась, что поведение сына ей навредит. С огромным трудом она уговорила сына извиниться перед сидом Али. Мальчишка вредничал и упирался перед тем, как произнести несколько слов, придя в дом дяди Али. Амина сразу же согласилась прийти. Она знала, что уже скоро в Фесе появится Саид Рашид, и семейная проблема, наконец, разрешится. Сестра или останется его законной женой, где бы ей ни пришлось жить – в Фесе в своем доме или вернуться в Бразилию; или же глупая Рания получит развод, а семья их родителей – очередной огромный позор. Решив, что Рании стало что-то известно, Амина и поспешила к ней домой. Но явилась чуть ли не раньше, чем сестра с сыном и их охранником, тенью скользившим за ними по медине. Стянув платок, когда они уже вошли внутрь коттеджа, Рания поделилась новостями, услышанными в риаде сида Абдула. Мунир был отправлен к себе в комнату, где ему разрешили поиграть в компьютерные игры на планшете. Наказание мальчишке было смягчено только потому, что Рании нужно было кое-что обсудить с сестрой без помех. Приведя Амину к себе в комнату, Рания принялась выбирать одежду для Райханы, отказавшись от ярких украшений. Но в ушах маленькой девочки итак блестели золотые сережки, а платочек Рания заколола ей золотой булавкой. Амина ждала, когда Рания посвятит ее в план, ради которого и вызвала сестру, оторвав от домашних дел. Но в комнате, где они находились, как, впрочем, и во всем доме, разговоры вести было небезопасно: Саид мог подслушать. Амина, играя с Райханой и поправляя ребенку памперс, терпеливо ждала, когда Рания переоденется, они выйдут снова на улицу и тогда смогут спокойно поговорить, о чем и дала понять сестра. Известно было, что Рания собралась пойти в дом сида Али, чтобы навестить Софу – девочку, которую Карима привезла в Фес накануне. Это дочь Назиры, историю которой знали многие. Постарался сид Абдул, обсудив харамное ЭКО со всей мединой. - Как думаешь, Амина, выбрать мне красивое платье, чтобы не выглядеть хуже других жен Саида, или надеть неброское, скромное, чтобы у тех, кто расскажет Саиду и его женам обо мне, не появилось впечатление, что у меня итак всё есть, мне ничего не нужно. - Ох, Рания, ты снова о том же. Сколько можно? Дождись мужа, он тебе объяснит, на что ты можешь рассчитывать. Возможно, тебе останется только вспоминать, как ты была женой такого влиятельного богатого мужчины, как Саид Рашид. Не разрушай сама семью. - Вот как? Если Саид не даст развод, а я очень надеюсь, что так и будет, иншалла, то я хочу получить всё, что мне положено. Иначе Фатима и Зулейка могут посмеяться надо мной. Саид вполне способен обмануть меня, обойти. - Не превращайся в лару Дунию. Помнится, будучи ещё женой сида Али, она то и дело устраивала скандалы из-за подарков. Чем это закончилось? Бойся, Рания! Саид уже разводился с тобой! Теперь он отселил тебя и детей в другую страну. Но у тебя и здесь отличный дом, слуги, у тебя есть деньги, золото... Чего ещё тебе не хватает? Ты можешь потерять статус замужней женщины. Это станет катастрофой! - Мужа! Мне не хватает моего мужа! И семьи, в которой я должна находиться. - Тебя наказали. У тебя всё было, но тебя постоянно что-то не устраивало. - И сколько должно длиться наказание? - Рания, замолчи! Опомнись, нас могу услышать! – испугалась Амина, вспомнив про видеонаблюдение. Женщины переключили внимание с нервной беседы на выбор одежды и обуви. - Красные туфли? Я не видела у тебя такие. Почему они в царапинах? – удивилась Амина, наткнувшись на пару обуви в отдельно лежащей коробке. - Не трогай! Убери, видеть их не могу! – истерично потребовала Рания. Амина чуть было не оскорбилась такому тону, но показывать характер не могла, так как не знала, что ждать семье от сестрицы, а родители очень беспокоились. Придется терпеть выходки неумной близкой родственницы. Наконец, они выбрались из дома, и охранник, нанятый Саидом то ли для охраны, то ли для слежки за Ранией, вновь поплелся следом. - Теперь можешь сказать, что ты задумала! – неся на руках довольно тяжелую Райхану, потребовала Амина. - Ты знаешь, куда и зачем мы идем. Поэтому мне нужно купить золото для Софы. Выбрала же лара Назира такое имя дочери! Так вот, купим кулон – амулетик от сглаза и серьги. Но я хочу также присмотреть золото и себе. Дуния предположила, что Хадижа захочет перед праздником пройти по ювелирным лавкам Феса и купить золото себе и женам Саида. Я тоже выберу, но заранее. Как думаешь, можно оставить украшения, чтобы Саид потом их оплатил? - Рания! Даже не думай! – ужаснулась сестра. - Зайдешь в лавку Юсуфа, купи только подарки для ребенка, и всё! Ты же не хочешь, чтобы завтра вся медина обсуждала, как ты отложила золото в ожидании Саида? А если он даст тебе развод? Если он уже принял такое решение? В каком положении ты тогда окажешься? Амина была права, и Рания это понимала. Она «проглотила» комок в горле, а по лицу потекли слезы отчаяния. - Рания, давай вернемся. Твое состояние могут заметить, потом сочинят кучу версий и превратят их в разные истории, - уже занервничала Амина, осторожно осматриваясь. Рания послушно достала из кармана уличной джеллабы платочек и медленно вытерла слезы. Кажется, никому не было до нее дела. Но вот и лавка, где можно купить приличное золото. Именно сюда и направлялась Рания. Вошли. Амина рассматривала украшения, которые ей и мужу были не по карману с такой большой, как у них, семьей и кучей проблем. Рания же не столько выбирала серьги для младенца, в огромном разнообразии занимавшие часть одной из витрин, сколько с интересом рассматривала массивное золото – пояса, ожерелья, браслеты... Амина решила привести сестру в чувство. - Смотри, как тебе вот эти серьги? Мне кажется, маленькой Софе они подойдут! К тому же, они без острых углов, и ни волосы, ни одежда, ни платок не зацепятся. Шейку не поцарапают. Красивые, из одного приплюснутого шарика с выдавленным узором в серединке... Рания опомнилась. Взглянула на указанные Аминой сережки, но прошлась взглядом и по другим парам украшений. - Да, пожалуй, эти самые интересные. Берем, - обратилась она к продавцу. Убирая в сумку пакетик с золотом – парой сережек и кулоном «с рукой Фатимы», пока ещё жена Саида тяжко вздохнула. - Там столько красивых вещей. Я уже забыла, когда выбирала себе золото! Амина промолчала. Ей бы заботы сестры! О, Аллах, окажись она женой Саида Рашида, как была бы счастлива, но и Саида постаралась сделать счастливым и с женами его не ссорилась. Почему родители выдали за него Ранию, которая тогда едва подошла в границе брачного возраста? Но сиду Абдулу попалась на глаза именно Рания – юная и свежая, как бутон нежной розы. Он пришел присмотреться к сестрам и поговорить с их отцом, услышав на медине, что их отец «беспокоится» об обеих дочерях. Но в тот день чай велели принести Рании, которую и увидел сид Абдул. А могла бы это сделать и Амина, но капризная судьба пошутила над ней. Жади осталась бы в семье рядом с Саидом, уж Амина бы всё уладила и сгладила острые углы, и никакие Зулейка и Фатима просто не появились... Рания все равно вышла бы замуж за обеспеченного мужчину, стала бы первой и единственной, любимой женой... Она была бы счастлива! И не случилось бы столько чудовищных происшествий, которые попортили кровь и нервы их родителям! Долго добирались до района, где находился дом сида Али. Их встретила сверх занятая Зорайдэ, но провела в комнату к Кариме, ставшей няней девочки. Там молодые женщины рассмотрели малышку, оставили подарки, а Карима даже сделала фотографии, объяснив тем, что Назира чуть ли не каждые полчаса требует отчет, как поживает ее доченька. Поболтали, посплетничали. Карима начинала говорить, но вдруг замирала и «проглатывала» окончание каждой истории. Амина всё верно поняла: Кариме велено прикусить язык. Но Рании удалось узнать то важное, ради чего она сюда явилась: Саид определился с женой-попутчицей. Конечно, это будет Фатима! И у Рании нервное состояние перешло в дурное настроение. - Зорайдэ говорит, что сид Али велел устроить праздник в честь Софы. Когда все прилетят, тогда вечером будет семейный праздник. Карима любит праздники! Карима позвонит тебе, Рания, сообщит, когда приходить! - болтала сплетница, меняя памперс малышке. Райхана с любопытством наблюдала за другой девочкой, которой уделяли столько внимания в ее кроватке. Дочь Саида сидела на руках тети Амины. Рания была слишком расстроена, что чувствовал ее ребенок. - Когда будете прокалывать ушки Софе? – спросила Амина, чтобы разрядить обстановку и не дать Кариме заметить, как изменилась сестра, услышав про Фатиму. - Проколем завтра утром! Айша договорилась с женщиной, которая всему Фесу уши прокалывает. Она медсестра, сделает так, чтобы не занести инфекцию. Мне она тоже прокалывала уши, но давно. Совсем не больно было! – болтала Карима. Наконец, визит закончился, сестры с Райханой на руках покинули дом сида Али. Амина так устала, что выговаривать Рании замечания не хотелось. А Рания была настроена на монолог. Ей нужна была только слушательница. - Карима рассказала, что Саид, оказывается, нанимал частного сыщика, чтобы отыскать племянницу! - Разве ты не знала? Сид Абдул всем про это рассказывал, возмущаясь, что племянник ищет дочь шайтана. - Амина, но почему воры выбрали именно тот остров? Рядом с Марокко. Как специально! И Саид сам не полетел, отправил туда Самиру и ее новых родственников. Странно как-то. - Мне кажется удивительным другое. Женщина, которая помогала мужу украсть ребенка, бросила его умирать! И он умер, если верить Кариме. Как такое возможно? Харам! Теперь Райхану несла Рания. Они всю дорогу менялись: то Амина шла с девочкой на руках, то Рания. - Амина, я тут подумала... Ты слышала, что Карима сказала про гадание? Зорайдэ гадала ларе Назире на кофе, и всё сбылось. Если бы Зорайдэ и мне погадала? Что меня ждет? Но как ее попросить об этом? - Нет, Рания, не стоит! – строго ответила мудрая женщина. – Если Саид узнает, будет только хуже. Рания понимала, что сестра права, как всегда. - Скоро всё станет известно и без гадания. Подожди пару дней. - Я боюсь, что Фатима устроит мне ловушку, подставит, выставит скандалисткой, как всегда. Спровоцирует, начнется ссора, и виноватой окажусь я. - Тогда не общайся с ней. Если тебя пригласят на семейный праздник и на свадебное торжество Хадижи и Азиза, старайся держаться в стороне от Фатимы. Стой рядом с Зорайдэ, с ларой Дунией, чтобы у тебя были свидетели. Она же не глупая, поймет. - Амина, для тебя всё просто. - И не показывай интерес к золоту и одежде Фатимы, не надо выразительно ее рассматривать. Саид, если сочтет нужным, сам все тебе даст. Рания недоверчиво хмыкнула. Амина же подумала, что все слова сказаны напрасно. Но она делает, что может. Вдруг Рания оживилась, припомнив новость: - Вместо Мухамеда в Марокко прилетит его сын. На кухне лара Дуния обсуждала этот с Нурией, и они даже поспорили, не вцепится ли сид Абдул в парня, не решит ли ему найти ещё одну жену... Нет, мне хочется попасть на семейный праздник! Я скучаю по всем. - Но ты уверена, что они – скучают по тебе? Рания, будь осторожна. Ты нажила себе столько врагов! Жади, Хадижа, Фатима. Латифа и Самира – не знаю, но... - Прекрати, Амина! Пойдешь со мной, будешь стоять рядом! - Не знаю, смогу ли. Моему мужу это не понравится. Я итак часто выхожу по делам, пренебрегая семьей. - Но когда прилетит Саид, я должна поговорить с ним о своем статусе. Так не может дальше продолжаться! И ты отправишься вместе со мной, чтобы поддержать! - Конечно, я тебя не брошу, даже если мне придется долго оправдываться перед собственным мужем! - Надо уговорить Мунира, чтобы он вел себя достойно. Иначе Саид решит, что я не способна его воспитывать. - Да-да! Я тоже хотела напомнить тебе об этом. Когда мы выходили из дома, твой сын попросил меня посмотреть, точно ли у той девочке, куда мы идем, нет копыт и хвоста... Как бы он на празднике о таком не заговорил на радость сиду Абдулу. - Амина, я его оставлю дома, чтобы он меня не подвел, как и Райхану. Саиду захочется увидеть детей? Пусть приходит к нам и общается с сыном и дочерью. И если он мой муж, у меня должен быть муж! - Ну... Если так подумать, то все ночи Саида в Фесе должны быть твоими, а не Фатимы. У них с Зулейкой все ночи там – в Бразилии, - согласилась Амина. – Если ты сможешь после этого родить мужу ещё сына, то кто знает, не захочет ли он простить тебя и вернуть в Бразилию? - Амина, как у Назиры могла родиться тройня? Это чудо. Хотя ни рогов, ни хвоста у девочки я не видела, - вернулась к прежней теме Рания. - Но ты слышала, как Карима сказала, что у ребенка на спинке есть родинка? – вспомнила сестра Рании. - Это их семейное. У Саида тоже есть, но не на спине. А мне Латифа как-то рассказывала, как Саид и Мухамед сватали их с Жади. И Латифу лара Назира чуть не забраковала, потому что на руке Латифы оказалось родимое пятно. Представь! И она так всё подстроила, что Саид, который сватался сначала к Латифе, был вынужден жениться на Жади. А Мухамеду досталась в невесты Латифа... - Если бы Саид тогда женился на Латифе, ты не стала бы его женой. Спасибо ларе Назире, что она невольно изменила и твою судьбу, - устало усмехнулась Амина. Вскоре они расстались на той улице, где их пути расходились. Амине нужно было срочно возвращаться в дом мужа, а Рания, забрав у нее дочку, поплелась в свой район, мысленно сожалея, что не может попросить охранника взять у нее Райхану и нести до самого дома. И уже добравшись к себе, устроившись в комнате рядом с уснувшей дочкой, Рания вдруг вспомнила, о чем не попросила Амину! Но звонить было неудобно. Пожалуй, у мужа Амины могут сдать нервы, он больше не отпустит сестру к ней или вместе с ней. Рания чувствовала, как недолюбливают ее в том доме: она не нравилась ни мужу Амины, ни его женам. Даже у их единственной служанки появлялось на лице такое выражение при виде Рании, что становилось интересно, чем вызвано такое к ней отношение... Поэтому Рания решила отложить звонок сестре. Но как бы не забыть попросить, чтобы она узнала у Каримы, о каком каталоге ювелирных украшений та болтала. Как будто Фатима хочет привезти с собой журнал с каталогом драгоценностей, чтобы в Фесе выбрать, что бы такое ей заказать у местных ювелиров... Рания поняла, что не сможет спокойно жить, пока не увидит этот каталог... 19. Часть 38. Глава 19. Возвращение в Фес. Дочь Назиры. Возвращение Каримы и Ахмета с маленькой Сафой (или Софой?) стало праздником в доме сида Али. - Ее назвали Софой: так лара Назира захотела! – не спуская ребенка с рук, поправляла Карима любопытных, которые настаивали на арабском варианте имени – Сафа. Теперь именно она отвечала за дочь Назиры. Отнеслась к этому более ответственно после того, как созвонилась с Самирой, и та предупредила, что и в Марокко может подстерегать опасность, но уже со стороны Фарида. Карима заохала, поверив, потому что хорошо помнила, как бывший муж Хадижи украл жену Саида, но охотился за Назрин! В Фес они с Ахметом прилетели поздно вечером, добираться пришлось по ночным улицам после того, как такси высадило их у ворот медины. Там их встретили Икрам и Юнус. Икрам прихватил с собой замаскированные под длинный сверток биты – наверно, для себя и Ахмета – на всякий случай. А вот Юнус не был так воинственно настроен. Наоборот, отправился встречать прибывших с Тенерифе по приказу сида Абдула – сам бы он не решился, его трясло от страха. Нет, боялся он вовсе не возможного нападения наркоманов или грабителей на ночной медине. Карима догадалась, что вызывало ужас у Юнуса... Ещё бы! Сид Абдул так часто рассуждал у себя дома о природе ребенка племянницы-одалиски, имя которой он не желал произносить уже много лет, что несчастный Юнус не мог не уверовать, что у девчонки вот-вот из свертка выглянут рожки или вывалится наружу ножка с копытом или хвост. Но по пути к риаду сида Али никаких происшествий не случилось. А в доме, не смотря на ночь, их встречали все женщины, что работали на кухне и проживали под крышей риада и тоже были как бы частью семьи сида Али. Зорайдэ открыла и распахнула ворота, впуская их внутрь. Но Юнус и Икрам тут же отправились обратно – по своим домам. Карима глазами поискала лару Дунию, уверенная, что подруга не могла не остаться, чтобы дождаться ее появления. Но жены сида Абдула нигде не было – ни во дворе возле фонтана, ни в гостиной, ни в комнате, куда отвели Кариму с малышкой на руках. - А где Дуния? - с недоумением спросила Карима, укладывая копошащийся сверток на огромную кровать. И тут Зорайдэ сообщила, что ларе Дунии пришлось подчиниться требованию сида Абдула и вернуться в его риад. - Это жестоко! Аллах! Дуния обидится, что не удалось увидеть ребенка одной из первых!- запричитала Карима. - Но не тебя же она станет винить, - не глядя на нее, а рассматривая малышку, ответила Зорайдэ. – Софа? Так ее сид Али назвал? Надо ее выкупать, от девочки нехорошо пахнет. - Да уж! И летели недолго, памперс я ей поменяла прямо в аэропорту в туалетной комнате, но вот наделала делишек. - Идем, Карима, вон туда, где приготовлено всё для купания. Мы с Дунией купили на рынке и детскую одежду, и полотенчики, и мыло для детей... Но купать пусть поможет тебе Айша. У меня руки старые. Боюсь не удержать, вдруг выскользнет. В комнату тут же заглянула Айша, как если бы услышала свое имя. - Всё готово, воду подогрели как нужно, - сказала она и забрала с кровати ребенка, освободив от нескольких слоев тонких покрывал, в которые девочка была завернута в пути. Пока Айша и ещё две девушки-работницы занимались малышкой, Карима, даже не переодевшись с дороги, спешила поделиться с Зорайдэ историей поездки. Рассказала, как они летели на остров, как искали дом Альбьери, как вошли в туристический коттедж и что увидели внутри. Жена уехала, а вещи ее остались. Очень спешила, наверно. Поделилась и впечатлениями от Альбьери. - Карима, ты ведь не знаешь, что колдун Альбьери умер? Как только Самира и Лео с отцом вошли в дом, этот шайтан тут же испустил дух! - Как? – ахнула Карима. – Но Самира ничего мне не сказала! Я ей позвонила, как только мы приземлились в Фесе. Она меня предупредила, что стоит бояться Фарида, потому что ему могла прийти в голову мысль похитить дочь Назиры. - Наверно, в это время Самира сама ехала на такси на острове из аэропорта. Она ещё знать не могла, что вскоре произойдет. Альбьери был ещё жив. - Ууумер..., - протянула Карима. Вот так новость! И стоило только им уехать, как это случилось! - А ты расстроилась? – недоверчиво спросила Зорайдэ. - Нам звонила лара Назира, рассказала, что видела фотографию Альбьери. Как тебе удалось его снять? И что сказал на это сид Али? Карима опустила глаза, не ответив. - Разве он разрешил фотографировать предателя? Это харам, - принялась расспрашивать Зорайдэ, но задать вопрос, который ее волновал сильнее всего, она не осмеливалась. Надеялась, что болтливая Карима сама расскажет. Но та переживала о другом: - Самира с мужем и свекром, другом доктора прилетели на остров, а дочки Назиры там уже нет! Они так и не увидели Софу. Зато дядю Али встретили, а Альбьери умер! Аллах! Как они теперь поступят с его телом? Зорайдэ, ты уже знаешь? Знаешь? Тебе сид Али звонил? Рассказал? - Карима, я пока ничего не знаю, как и сид Али. Они завтра решат, как быть. Но ты расскажи, что случилось с шайтаном, который обманул Назиру. Всё рассказывай! – попросила Зорайдэ, желая услышать именно это. Карима не чувствовала усталости после перелета и долгого пути по медине, только хотела есть и пить. Об этом позаботилась Зорайдэ: им принесли прямо в комнату, где решено было устроить девочку, большой поднос с едой для рассказчицы и чай для обеих женщин. Стягивая с головы дорожный платок и освобождая волосы, заплетенные в прическу, Карима в то же время возбужденно рассказывала, не забывая о малейших деталях. Конечно, показала обомлевшей от ужаса Зорайдэ фотографию Альбьери, выпучившего глаза и злобно скривившего рот... - Харам, Карима, это харам, - дрожащим голосом проговорила Зорайдэ, хватаясь руками за сердце, но не в силах оторвать взгляда от страшного снимка. Так как сплетница уже получила выговор от сида Али и выволочку от мужа, то не решилась поделиться с Зорайдэ сохраненным видео, где лара Назира ругает Альбьери, а в конце ещё и плюет в экран. Но, попивая сладкий терпкий чай, Кариме итак было много о чем поведать Зорайдэ, как и девушкам, которые уже выкупали малышку, принесли и переодели ее в чистые милые вещицы и уложили в кроватку. Тут же Айша приготовила молочную смесь в бутылочке и принялась кормить засыпающую девчоночку у себя на руках. Но все слушали, притихнув, рассказ путешественницы. - Аллах! Как же мне стало страшно, Зорайдэ, когда в комнате, где лежал этот чудовище Альбьери, раздался жуткий хрип и стук, когда сид Али читал молитвы в ушки дочери лары Назиры и давал ей другое имя. Асма становилась Софой. А доктору это не нравилось. - Шайтан! Точно шайтан! – послышалось перешептывание женщин. - А шайтан как ее называл? – осмелилась спросить одна из девушек. - Старый вор-шайтан дал имя ребенку Паулинья. Так нам рассказала няня, которую он нанял девочке. Няню звали Маурой. Хорошая женщина, нам с дядей Али понравилась. Но она была напугана, что не застала жену Альбьери, а он оказался так плох. А врач, который был вызван, сказал, что Альбьери при смерти. Он даже говорить не мог. Парализовало его, мог только слегка одной рукой шевелить и что-то хрипеть. Ахмету пришлось за ним ухаживать. Я только жидкую кашу сварила, чтобы он не умер от голода. Так сид Али велел. Милосердие... Вытянув молоко из бутылочки, ребенок сонно захныкал. Все повернулись к Софе. - Бедняжка, натерпелась без матери, - пожалела ее Карима. – Ничего, все беды закончились, теперь у нее всё будет хорошо, иншалла! - Иншалла!... Иншалла! – послышалось в комнате от каждой женщины. Зорайдэ попросила Айшу ненадолго остаться с ребенком, предупредив Кариму, что заботиться о малышке до того, как ее увезут в Бразилию, будет именно она. Так решил сид Али. А пока пусть Карима отправляется к себе, приводит себя в порядок и перенесет часть вещей в эту комнату, где временно придется пожить. - Мы потом поговорим. Ещё многое надо обсудить, но не здесь, потому что девочке пора спать. Они покинули комнату, и Карима побежала к себе, а Зорайдэ спустилась в гостиную и присела на диван. Было непривычно видеть угол дивана пустым, там, где обычно сидит сид Али и курит кальян. Но Зорайдэ должна была позвонить, чтобы успокоить сида Али и рассказать, как Карима и Ахмет добрались до риада, что всё хорошо, и с девочкой всё в порядке, выкупана, накормлена и спит... Сид Али как раз проводил врача, который был вызван, чтобы констатировать смерть Альбьери. - Завтра будем решать вопрос с кремацией, Зорайдэ. Он тоже вкратце поделился с ней, как встретился с Лео и Самирой, как познакомился с синьором Леонидасом. - Мы с ним товарищи по несчастью. Оба были обмануты коварным человеком, которого долгие годы считали близким другом. - А... доктор в самом деле умер? Это точно? – нерешительно спросила женщина. - Зорайдэ! – с упреком знакомо протянул сид Али. – Что ты себе напридумывала? Конечно, он умер. Я не присутствовал при самом моменте, когда он испустил дух, но это случилось, когда я открывал дверь гостям из Бразилии. Как будто Альбьери не захотел их видеть и сбежал на тот свет! - Он знал, что виноват. Они же приехали, чтобы забрать похищенную дочку лары Назиры. Не выдержал, - рассудила Зорайдэ. Потом она созванивалась и с Жади, и с Латифой, с ларой Назирой, которой не терпелось узнать, как долетели Карима с малышкой, как ее устроили. - Зорайдэ! Пусть Карима снимет видео и пришлет мне, чтобы я успокоилась, посмотрев, как Софа спит в комнате у вас дома, в уютной кроватке. Теперь я спокойна, зная, что рядом нет ужасного доктора! - Он умер, лара Назира. Альбьери умер! Назира уже знала, эта новость дошла до нее сразу, как только случилась кончина ее врага. И тут же Назира поинтересовалась, показала ли Карима видео, как она, Назира, высказала негодяю всё, что накопилось в ее душе! - Нет, мы только фотографию посмотрели, где Альбьери лежит на кровати, - удивилась Зорайдэ, порадовавшись, что сплетница или забыла, или почему-то решила не делиться с ней страшным видео. - Назира, у меня сотовый вот-вот разрядится, - вдруг обнаружила Зорайдэ, взглянув на дисплей. – Позже созвонимся. - Да, Зорайдэ, но я сама вам всем буду звонить, потому что Саид мне перевел деньги на сотовый как раз, чтобы я могла со всеми общаться, - объяснила счастливая Назира перед тем, как отключить телефон. Зорайдэ отправилась к себе, чтобы взять зарядное устройство и поставить телефон на зарядку. Там ее и нашла Карима, у которой пока ещё не закончились темы для разговора о поездке на остров. Болтунья постаралась договориться с Зорайдэ, что сама расскажет ларе Дунии, как съездили на Тенерифе. Но жена сида Али и не претендовала на повествование истории. - Но имей в виду, что к нам завтра явится и сид Абдул. Будь осторожна при нем в высказываниях, не болтай ничего такого, что старик потом на медине в лавках торговцев преподнесет в ином виде, не разобравшись в чем-то или иначе поняв. - Хорошо, Зорайдэ, я поговорю с Дунией в сторонке, чтобы дядя Абдул ничего не расслышал. - Он и домашний телефон вчера вечером отключил, как раз перед вашим появлением, - поделилась Зорайдэ. - Дуния там с ума сходит от любопытства! Дядя Абдул ей пытку устроил! - Он и в кроватку к ребенку полезет смотреть, дочь ли это от человека или создание от шайтана! – предупредила Зорайдэ. – Лара Назира попросила внести завтра малышку в гостиную, если придет дядя Абдул, и показать ему девочку, чтобы он увидел ее и больше не рассказывал людям на медине про рога и копыта. - Аллах! Так мы и покажем! Пусть убедится, что Всевышний послал ларе Назире прекрасную дочь, похожую на нее как два персик с одной ветки. - Тогда иди, Карима. Девочка, кажется, спокойная. Она спит и тебе даст поспать. Завтра выберу тебе помощницу среди молодых девушек с кухни. А теперь мне тоже пора отдыхать. ...Утром Карима не смогла дождаться звонка от лары Дунии, потому что, как и предупреждала Зорайдэ, сид Абдул отключил домашний аппарат. Вероятно, он отобрал и ее очередной сотовый, подаренный сыном, так как на мобильный подруги Карима тоже не смогла дозвониться. - Но почему Дуния до сих пор не прибежала к нам в риад? – недоумевала она, пока не сообразила, что вредный старик мог закрыть дверь на медину и запретить Дунии выходить из дома. - Скорее всего, так и есть, - согласилась с ее подозрениями Зорайдэ. Но тут же позвонила ларе Нурии, чтобы узнать, не случилось ли чего с сидом Абдулом от переизбытка чувств из-за новости, что Карима привезла найденного ребенка в дом сида Али. Лара Нурия ответила, что с сидом Абдулом все хорошо, но он намерен прийти в гости, когда вернется сид Али. А пока ни он, ни Дуния из дома не выйдут. У них полно своих дел, а Дуния итак вчера весь день провела вне дома и потому сейчас занята домашней работой. - Будем ждать возвращения сида Али, - отключив телефон и опуская его в карман домашнего платья, сказала Зорайдэ. - Бедная Дуния! Но вот что: надо позвонить Икраму, пусть сходит к матери и всё ей расскажет. Разве ему нельзя с матерью встретиться? Карима знает, как Дунию успокоить! Пусть купит по пути сладости и навестит мать! Зорайдэ, позвони Икраму, узнай, как он вчера добрался по медине домой. Скажи, что сид Али волнуется. А потом намекни, что ему стоит увидеться с Дунией. Скажи, что Карима тоже беспокоится – за лару Дунию. - Карима, это твои интриги, сама позвони! - Зорайдэ, у меня деньги на телефоне скоро закончатся. - Звони с домашнего, у Икрама тоже есть домашний аппарат. Вот таким способом благодаря находчивости Каримы лара Дуния узнала о том, что происходит в доме, куда по просьбе жены умирающего доктора привезли дочь лары Назиры. А потом стало известно, что сид Али вернется этим же вечером, потому что Икрам так удачлив, что сумел выловить в интернете билет для отца на прямой рейс до Феса. А вот Самире и Лео так не повезло, им придется лететь много часов с пересадкой, добираясь с острова в Марокко. И ждать их уже завтра. Но Зорайдэ начала суетиться, готовя дом к возвращению сида Али этим вечером. Но... он вернется в такое же позднее время, как Карима и Ахмет. Значит, хороший обед нужен будет завтра. Прежде всего, стоит распорядиться на кухне насчет блюд. Конечно, явится к приятелю и сид Абдул! - Аллах! Кого мне отправить на рынок, если Карима занимается ребенком? Айша, помогай, пусть твой жених позаботится о закупке куриного мяса и на сегодня-завтра, и к празднику, который сид Али соберется устроить в честь Софы, а потом и на праздник для Хадижи и Азиза. Айша была довольна поручением: ведь это давало возможность заработать ее жениху. Молодая женщина была уже просватана и свадьба не за горами. И вдруг выгодный заказ, и уже не впервые. Она взяла с собой в помощницы девушку, работавшую на кухне, запомнила перечень нужных Зорайдэ покупок, и они ушли. Карима же, решив проблему в ларой Дунией, озаботилась, почему ей не звонит Самира. Она даже обиделась, не понимая, почему девушка молчит, сама не звонит, не отвечает и вообще ее телефон вне зоны действия. - Самира выключила сотовый! Аллах! Она не хочет с нами разговаривать! Неужели обиделась, что у нее из-под носа ребенка увезли? – искала ответ Карима. - Или там что-то нехорошее произошло, вот поэтому они и не звонят! – тоже переживала Зорайдэ. Но оказалось, что все были очень заняты: улаживали дела с кремацией Альбьери. Но, узнав об этом, Карима снова потеряла покой: хотела узнать, как это будет происходить. Такого в ее окружении никогда не случалось, но и быть не могло. Кто же отправит родственника на тот свет прямо в пламя Ада? Позже сид Али позвонил из аэропорта, чтобы сообщить, что он вот-вот сядет в самолет, а Самира и Лео вынуждены вернуться в отель, чтобы переночевать, так как их рейс завтра. И вот тогда Карима пристала к Зорайдэ с расспросами, что сказал сид Али, как поступили с прахом Альбьери? - Если развеяли над морем, как хотел преступный доктор, то пылинки от его праха могут остаться на костюме сида Али, на одежде Самиры и Лео! – совершенно некорректно предавалась сплетница жутким фантазиям, не имея доступа к достоверной информации. - Прекрати, Карима! Аллааах! Что ты несешь?! Сид Али рассказал, что урну с прахом увез в Бразилию отец Лео. Он улетел, сев в самолет с ней в руках! - О, Аллах! А люди, которые будут сидеть с ним рядом в самолете, и знать не будут, что в пакете - прах покойного! - Замолчи, Карима! – приказала Зорайдэ, которой было очень не по себе, а тут ещё болтливая жена Ахмета выдавала такое, что невольно рисовались в мыслях ужасные картины. Наконец, сид Али добрался домой. Снова его встречал сын, но теперь и Ахмет отправился за хозяином, приведя с собой крепкого ослика. Сид Али был рад такому сюрпризу, потому что чувствовал себя приболевшим и был совсем без сил. Так на него подействовали события на острове и смерть Альбьери, а потом и кремация. Но и возраст давал себя знать. Зорайдэ, увидев, в каком состоянии вернулся муж, запретила Кариме выходить из комнаты с малышкой, чтобы не надоедать сиду Али с расспросами. Накормив мужа, Зорайдэ тут же помогла ему добраться до комнаты, чтобы он смог сразу лечь отдыхать. Всех любопытных она разогнала по дому, где нашла каждой полезное занятие, кто ещё не ушел спать. А время было уже позднее. ...На следующий день все в доме спешно готовились к приезду гостей, к предстоящим праздникам, потому что сид Али заранее поделился с Зорайдэ планами устроить семейное торжество в честь благополучно завершившейся истории с похищением маленькой родственницы. Зорайдэ рассказала сиду Али, что накануне приходили Рания и ее сестра. Пришли не одни, с дочкой Саида. - Райхану принесли? – приятно удивился старик. - Я ее почти не видел, не рассмотрел даже. - Да, Райхана. Хорошенькая такая малышка... Но Мунир остался дома. Мне кажется, Рания его сама не взяла с собой. Какой у него тяжелый характер. Теперь я понимаю, почему Саид отослал сына на выучку к сиду Абдулу! Оба помнили, как в прошлый раз Рания привела сына, чтобы он попросил у сида Али прощение за грубое поведение. И вот, подталкиваемый в спину матерью, мальчишка процедил, что хотел бы извиниться перед сидом Али. Сид Али простил мальчика, но обсудил ситуацию с Абдулом, которому Саид поручил перевоспитание своего наследника. - Рания пришла посмотреть на дочь Назиры или... - Она принесла подарки для малышки, но Карима так долго с ними разговаривала.... Наверно, всё, что Рании было интересно, она узнала от Каримы. - Понятно.... Но даже мне неизвестно, что решил Саид. - Сид Али, я пригласила Ранию и Амину на праздник. Мы же знаем только, что сейчас Рания – жена Саида. Сказала, что Карима позвонит ей, чтобы точно сказать, в какой день соберутся гости на семейный праздник. Я догадалась, что она очень хотела узнать, может ли прийти на праздник, о котором разболтала Карима. - Ты все верно сделала, Зорайдэ! – похвалил старик. Потом в дом привозили заказанные мешки с лепестками роз, были закуплены на рынке специи, мука, как и все те мелочи, которые понадобятся к празднику, но можно запастись заранее. Ещё через день прилетели Самира и Лео. Их тоже смогли устроить в риаде сида Али. Но теперь им выделили комнату, в которой некогда останавливались Саид и Жади, ведь теперь Самира и Лео были официально женаты. Если ребята думали, что их разделят – Самиру отправят на женскую половину, а Лео на мужскую, то они ошиблись. Тем более что скоро должны были прилететь и все остальные гости. Скорее всего, Саиду с женой (или с женами) придется устраиваться в соседнем отеле. Так же как и Зейну с Сумайей, как и Латифе с Керимом, как и Жади с Лукасом! Только молодоженов сид Али примет у себя: Хадижу и Азиза, Самиру и Лео! Это была просьба не только Жади, но и Саида. Да, ещё и Амин сможет остановиться в риаде у дяди Али, хотя сид Абдул настаивал на том, чтобы сын его любимого племянника Мухамеда поселился на время поездки у него! Но те, кто знал о проблемах в семье Амина, никак не желали, чтобы сид Абдул вдруг взялся участвовать в судьбе сына Мухамеда, если кто-то ему проговорится. Сиду Али всё было известно от Самиры и обеспокоенной Латифы. Впрочем, тайком от дяди Абдула сиду Али позвонил и сам Мухамед, который был против того, чтобы Амину искали третью жену – они не смогут потянуть расходы на ещё одну свадьбу! И вот, немного отдохнув после сложного перелета и перекусив, Самира и Лео, выяснив, что малышка Назиры уже проснулась и ее можно увидеть, отправились в комнату, где находился ребенок. С ними пошли и сид Али с Зорайдэ. Но если Зорайдэ ни о чем не подозревала, то сиду Али нужно было убедиться, лично увидеть реакцию биологических родителей при виде Софы. Он уже услышал их мнение там, на острове, когда Самира заявила, что ребенка родила Назира, это дочь ее тети! Самира была донором яйцеклетки, Лео же донором стал случайно. Они не намерены претендовать на рожденную Назирой с помощью ЭКО девочку. Сид Али понимал, в какой сложной ситуации они все оказались. Но если ребята передумают? Не ощущают родительских чувств, потому что не видели малышку. А если увидят и передумают? Но не поздно ли решать проблему? Сид Али шел в комнату с тяжелым сердцем. Зорайдэ тоже кое-что беспокоило: родинка, которую она обнаружила на спинке девочки, когда накануне ее снова искупали. Она едва смогла сдержать крик, когда увидела черную точку на пояснице ребенка. Колдун Альбьери пометил свою жертву! Он поступил так же с Лео. Такая же метка была и у Лукаса. Зорайдэ, разумеется, не видела родинки у парней, но знала о них из рассказов Жади. Когда шли поиски сына Хадижи, то обсуждали родинку, которую запомнила Хадижа на теле своего сына. Но та была совсем другой. Зорайдэ позже убедилась, что у сына Хадижи это было родимое пятно, небольшое и необычной формы. Жади показала малыша, когда «сама родила сына». Но Жади рассказывала, что Альбьери страшно переживал из-за родинки на спине Лукаса, даже отца Лео настроил, чтобы тот следил за родинкой как у Лукаса, так и у Лео. И вот теперь такая же родинка у Софы, у дочери Назиры! А всё потому, что все три родинки связаны с Альбьери и клиникой, в которой доктор-вредитель принимал роды. Как ему удалось проделать такое? Жади как-то поделилась, что роды у матери Лукаса и его покойного брата принимал Альбьери, и мать Лео у него же рожала, а теперь попалась в ловушку и лара Назира! Родинка – это какое-то тайное клеймо от шайтана, не иначе. Топая следом за Самирой и ее мужем, Зорайдэ собиралась проследить за тем, как поведет себя Лео, увидев такую же метку на спинке девочки, как у него. Альбьери - шайтан! Умер, но с какой целью на людях остались его метки?! Или он просто чего-то не успел сотворить, умерев неожиданно для себя. Самое странное, что Карима, накануне болтая по телефону с ларой Назирой, упомянула про родимое пятно. И между делом Назира сказала, что у других ее детей такой родинки нет. Родились вместе, но у сыновей нет никаких родинок. А вот у Софы есть... Назира сообразила это ещё до того, как Карима ляпнула, что Альбьери потому и украл именно Софу, а не кого-то из мальчиков, потому что это был особенный ребенок, помеченный. И теперь Зорайдэ спрашивала себя: чем особенна дочь Назиры? Что с ней не так? Как ни рассматривала она малышку, не раз стоя у кроватки, ничего странного не замечала. Разве что однажды ей показалось, что девочка смотрит на нее внимательным взглядом... глазами Лукаса! Решив, что ей пора идти отдохнуть, растерявшаяся Зорайдэ в тот раз покинула детскую спальню. Пока Самира, Лео и сид Али с Зорайдэ сюсюкали с крошкой Софой, Карима, отойдя немного в сторону, болтала о своем, хотя ее никто не слушал. Но вот вновь раздался звонок от лары Назиры. Карима выслушала историю про Мустафу, с которым кое-что приключилось. Потом лара Назира обратилась к ней с просьбой. И Карима принялась отказываться: - Нет, Назира, пока не могу снимать видео! Аллах! На телефоне уже места нет, Карима не врет, Карима точно знает, что нет места! Памяти совсем не осталось. Надо сначала удалить что-то из видеофайлов, тогда смогу снять Софу ещё раз. Потом Карима отключила телефон и решила почистить папки с фото и видео. - Тетя Назира снова требует, чтобы сняли видео? – с доброй усмешкой поинтересовалась Самира.- А почему не подключить просто онлайн видео, чтобы разговаривать и показывать ей, что происходит в кроватке? Неужели у тети Назиры ещё хватает места на ее телефоне? Я знаю, что у Миро есть компьютер, имеются флешки. Возможно, они сохраняют файлы на других носителях? - Ха-ха! Назира рассказала, что показала фотографию Альбьери ларе Ноэмии, а та - Мустафе, а он так испугался! Не знаю, что там за лара Ноэмия, но Мустафу я помню. Он в магазине Мухамеда работает. - Почему испугался? Мы прекрасно знаем Мустафу, он разумный человек, как и дона Ноэмия, - удивилась Самира. Лео согласно кивал. - Лара Назира говорит, что Мустафа думает, что в фотографии после смерти Альбьери может прятаться душа этого шайтана! Теперь это фотография покойника! – рассказала Карима горячую новость и тут же обратилась к сиду Али с вопросами: - Сид Али! Сид Али! А фотографии умерших хранить можно? А что делать с фотографиями людей, которых уже нет? А шайтан может из того снимка выбраться? Зорайдэ слушала и ужасалась, о чем только смеет думать и задавать нехорошие вопросы простодушная Карима. Сид Али не успел ответить, потому что дальше случилось настоящее происшествие. Карима нашла в своем телефоне тот самый снимок, который смог напугать Мустафу, и протянула руку с телефоном сиду Али мимо Зорайдэ. Но рядом с дядей Али стояли и Самира, и Лео. Они молча рассмотрели лицо уже ушедшего в небытие доктора, совершившего непростительную преступную ошибку. Но на снимке был запечатлен один из последних моментов его жизни ... И вдруг, когда Карима убрала руку и решила перелистнуть файл, она завизжала, отбросив от себя телефон, который упал на ковер у ножки детской кроватки. - Что? Что случилось? – тут же раздались недоуменные голоса. - Он... подмигнул! Он... открыл глаза шире... и потом мигнул! – трясло Кариму. - Кто?! - Альбьери! Шайтан! Этот шайтан на фотографии, - уже едва слышно проговорила Карима, обмякнув, сползая на ковер под ноги Самире. Карима потеряла сознание. Зорайдэ схватилась за сердце, изменившись в лице. Ей стало плохо, что все поняли. Тут же Самира бросилась за помощью на кухню к служанкам. И пока те искали сердечные лекарства для Зорайдэ и нашатырь для Каримы, сид Али усадил Зорайдэ на диван, уговаривая успокоиться, так как такого быть не может, а тем временем Лео поднял с ковра Кариму и уложил на диван рядом с Зорайдэ. Прибежавшие женщины поднесли к носу Каримы ватку с нашатырем, что заставило ее тут же прийти в себя, пока Зорайдэ поили чем-то успокоительным. Сид Али поднял телефон Каримы и мрачно смотрел на снимок Альбьери. - Давайте я его удалю. Позвольте мне это сделать, дядя Али, чтобы Карима не начала показывать всей медине вашего бывшего приятеля, рассказывая о нем страшилки, - предложил парень. Старик молча протянул телефон Лео, и тот удалил снимок крёстного, как и видео с устроенным Назирой скандалом, подумав, что Самире стоит попросить тетю Назиру не посылать больше Кариме эти файлы – во избежание неприятностей в доме дяди Али. А ведь Карима попросит прислать их снова! Потом, когда все успокоились, пришли в себя, Айша вошла в комнату и сообщила, что звонил сид Абдул, предупредил, что он и лара Дуния скоро придут в гости. Они уже выходят из риада и скоро появятся в доме сида Али. Зорайдэ тут же отправилась на кухню, чтобы выяснить, все ли готово. У сида Али были свои дела, но он решил успеть поговорить с ребятами до того, как явится сид Абдул и устроит какой-нибудь скандал. Поэтому он попросил Самиру и Лео пройти в его кабинет Там поинтересовался, прочел ли Лео дневники Альбьери, которые он забрал на острове. Парень сказал, что у него пока нет моральных сил, чтобы читать дневники только что скончавшегося крестного. - Дядя Али, сейчас в моих глазах Альбьери - преступник. Ему нет прощения. А там, в тех тетрадях, наверно, Альбьери описывает мое детство. Я не хочу путать воспоминания, которые далеко не все были плохими, и то, что я узнал о нем сейчас. Пусть всё утрясется. Потом прочту и передам тетради отцу. - Это правильно. Я как-то не подумал, что тебе нужно дать время. Меня тоже так потрясла история как предательства, так и смерти брошенного женой, парализованного бывшего приятеля, которого я тоже не могу простить, но не мог и не сострадать в его последние часы жизни... Самира сидела молча, поджав губы. Сид Али предложил им сесть, как только они вошли. Думала, что тема разговора будет иной. Впрочем, дядя Али всегда начинает беседу не сразу в лоб, поэтому все ещё впереди. Она оказалась права. Но, собственно, проблему они обсуждали и по телефону – иносказательно, и там, на острове. Сейчас осталось только подтвердить: их мнение не изменилось, они не станут претендовать на ребенка тети Назиры. Самира поняла, что дядя Али наблюдал за их с Лео реакцией у кроватки Софы. Но за себя она была спокойна: всегда старалась иметь холодную голову и железные нервы. Не всегда так получалось, но она старалась держать чувства в себе. Лео же мог себя выдать. Да, он ее поддерживал, но и дядю Али сложно обмануть. Наверно, сид Али не смог не заметить взгляды Лео на ребенка, ЕГО дочь. Конечно, было и любопытство: если Лео клонирован, то каким от него мог родиться ребенок? Наконец, сид Али задал вопрос, что они думают, увидев свою дочь. - Было ЭКО, я отдала яйцеклетку, став донором, - ответила Самира, очень боясь того, что скажет Лео. Только благодаря истерике Каримы из-за фотографии никто не успел обратить внимания на то, как Лео несмело рассматривал дочку. Их биологическую дочь. Она боялась, что он не выдержит и предаст ее. Нет, конечно, Самира понимала, что ситуации у них разные: она добровольно отдала клетку, не подумав, что из клеточки разовьется ребеночек, который родится и окажется ее биологическим дитем. А Лео был обманут доктором, у него украли биологический материал, чтобы сделать ЕГО ребенка чужой женщине. Для него всё выглядит иначе. Самира физически ощутила, что именно вот сейчас, в эти минуты решается судьба их отношений – или они останутся вместе, или станут врагами. Но Лео процедил, пусть и через силу, что согласен с Самирой: ребенок доны Назиры – это результат ЭКО, поэтому это ЕЕ дочь. Но и сид Али всё понял: и кто что чувствует, и кто, как и почему поступил и сказал. Отпуская их, сид Али дал напутствие: - Раз вы приняли такое решение, то с этой минуты вы не имеете права ни на шаг отступить. Потому что теперь это будет касаться не только вас, но и судеб нескольких семей. Эта страшная история должна умереть в стенах моего кабинета. Кроме Альбьери никто не смог бы доказать правду, рассказав, кто были донорами детей лары Назиры. Я сохраню эту тайну, вы тоже должны так поступить. Ребята вышли из кабинета сида Али молча, но одна и та же мысль терзала обоих, чтобы не захотеть ее обсудить. 20. Часть 38. Глава 20. Сид Абдул и Дуния в гостях у дяди Али. Они, не сговариваясь, вышли из риада на улицу медины, предупредив Зорайдэ по пути через двор, что немного прогуляются. Отошли совсем недалеко от риада, сели за столик уличного кафе, купив по стаканчику чая с мятой. - Говори ты первым, - предложила Самира. - Хорошо. Я думаю, стоило ли рассказать сиду Али, что дона Эдна вернулась в дом на острове?   - Для чего? Дядя Али не знаком с Эдной. Если он узнает, что жена Альбьери где-то рядом, а она такая же в принципе преступница, как и покойный доктор, это потребует от него предпринять действия. Зачем ему такие проблемы? - Я тоже думаю, что не стоит сообщать. Тем более что Леонидас Феррас... отец... просил найти Эдну и дать понять, что ее не станут преследовать. Получается конфликт интересов между нашими родственниками. - Кстати, Лео, почему синьор Леонидас решил простить Эдну? Я не смогла понять, - задала она вопрос, который не давал ей покоя. - Очень просто: Далва рассказывала, что дона Эдна была подругой первой жены Леонидаса, матери его сыновей Лукаса и Диого. Забыл ее имя. Они дружили в то время, когда Эдна работала под руководством Альбьери и уже тогда была в него влюблена. - Разве у твоего крестного не было невесты? - Была, но она погибла. Самира, я никогда не пытался узнать историю далекого прошлого Альбьери. Но из-за старой дружбы Эдны с первой женой Леонидас в память о ней решил не преследовать дону Эдну. К тому же ты сама могла видеть, какая она бесхарактерная и ведомая женщина. Думаю, в этом причина. - Значит, мы должны сообщить синьору Леонидасу, что нашли эту женщину, с ней все в порядке, его послание она прочла. Нам даже не стоит думать, как написать статью, о которой просил твой отец. Теперь в ней нет необходимости. - Да, конечно! Они сидели за столиком, мимо которого пробирались местные жители и туристы, некоторые – с интересом поглядывая на парочку. Конечно, внимание привлекала девушка с красивыми чертами лица, роскошными волосами, местами осветленными волнистыми прядями, без платка. Джинсы, которые были слегка порваны, легкая цветная блузка с длинными рукавами, кроссовки – всё выдавало в ней не местную, скорее – туристку. Парень был тоже приезжим. Но все торговцы вокруг знали, что парочка гостит в доме уважаемого сида Али. Более того, было известно, что это дочь его племянницы, та самая, чье имя связано со скандалом из-за неудачного сватовства Имада, который недавно женился, выбрав девушку из уважаемой, но очень бедной семьи. А скандалистка из Бразилии вышла замуж за бразильца. По слухам – за сына очень богатого предпринимателя. Карима из дома сида Али не даст соврать. Когда Самира и Лео покинули уличное кафе, торговцы, собравшись вместе, стали припоминать, о, Аллах, сколько золота и в чьей лавке эта хитрая девчонка откладывала, пытаясь запугать огромной стоимостью покупки нежеланного жениха. Бурно смеялись над выходкой нахалки. Наконец, всем пришлось прикусить языки, когда в начале улицы показались  сид Абдул и его жена лара Дуния. Эээээээ! Сплетники быстро разошлись по лавкам, опасаясь задевать скандального старика. Он может и жену вторую-третью, а то и четвертую найти, так что потом не отвертишься, придется жениться. А кому это надо? Главное – кому по карману?! А у сида Абдула зрение было на редкость острое. Это читать ему было тяжело без очков, буквы расплывались на бумаге, но вдаль видел хорошо, так как страдал дальнозоркостью. Поэтому он ещё в начале улицы заметил, как на другом ее конце в сторону риада Али направилась пара, в которой Абдул узнал дочь Мухамеда и парня, который был невероятно похож на юного Лукаса. Абдул даже остановился. - Идем же, о, Аллах! - Дуния поторопила его, вдруг застывшего посреди улицы. – Айша сказала, когда я позвонила, что на кухне напекли печенье «рожки газели», твое любимое! Гостей у них много, а скоро ещё прилетят, успеть бы, пока всё не съели! - Дуния, не неси ерунду! – ожив, раздраженно сказал старик, прокручивая в пальцах бусины четок. - Боишься? Вдруг у дочери Назиры, и правда, рога вылезут из-под платка, который ей накрутили на голову? Маленькие такие рожки под блестящим тюрбаном? - язвила всю дорогу лара Дуния. Если старик не стал угрожать ей разными карами и плеткой со стены в риаде, то потому, что им навстречу попался Имад, двигающийся как-то слишком нервным стремительным шагом. Лицо красное, очки сбились на кончик носа. - Что? Что случилось?! – тут же встрепенулся сид Абдул, что привлекло внимание услышавших его слова торговцев, которые тут же повернулись в их сторону. Но Имад, вытаращив ещё сильнее глаза, пронесся мимо, проигнорировав вопрос старика или даже вовсе его не заметив и не услышав. - Это что такое?! – возмутился сид Абдул, глядя ему в спину. – Какое неуважение! Аллах-Аллах! Но лара Дуния сразу сообразила, в чем дело! Конечно же, Имад столкнулся на улице лицом к лицу с Самирой и ее мужем. Несчастному Имаду не позволяли забыть мерзкую историю неудачного жениховства не только уязвленное самолюбие, но и постоянные злые насмешки любителей посплетничать. И вот он сталкивается на медине с той, которая его с позором отвергла, счастливая, красивая и не одна, а ему придется пройти мимо людей, которые тоже ее узнали, а про него вспомнили. А тут ещё и сид Абдул идет навстречу! При таких неприятностях Имад забыл даже поправить очки, сползшие на кончик носа. А без них он видел очень плохо. Сид Абдул или нет, но Имад как можно скорее пронесся мимо неприятного места, всё дальше, дальше... Пока сид Али был занят делами в кабинете, а Самира и Лео ушли прогуляться, но и сид Абдул всё ещё не явился с визитом, Зорайдэ встретилась на галерее с Каримой. Обеим хотелось обсудить скандальное происшествие и понять, что это было и было ли что-то. Но Карима вдруг обнаружила, что с ее телефона исчезли фотографии и видео, где был запечатлен Альбьери. Это ее напугало. Зорайдэ, которая в отличие от Каримы не теряла сознание, объяснила, что произошло с ее телефоном. - Лео стер фотографии Альбьери по требованию сида Али. - Как? Зачем? – приуныла сплетница. Теперь ее рассказы на медины будут не столь красочны. - Затем, чтобы ты не стала в каждой лавке показывать фото Альбьери, укравшего ребенка Назиры. Тебе разве сид Али не запретил рассказывать хоть что-то об этой истории? - Запретил..., - опомнилась Карима. Она, и правда, забыла! Зорайдэ не удержалась, чтобы с сожалением не сказать, что Кариме не удалось увидеть, как умер колдун Альбьери. А точно ли он умер? - Но сид Али видел! Он видел! –возбужденно затараторила Карима. Она тоже верила не только во Всевышнего, но и в колдовство, в происки шайтанов, злых духов и гадание на кофе. - Зорайдэ, надо у Самиры расспросить, как проходила эта... как ее... кремация! Она видела, как горел труп Альбьери? - Молчи, Карима. Сиду Али эти расспросы не понравятся. - Но пусть шайтан не сможет восстановиться из праха и не вернется в Фес, чтобы нам отомстить. - За что он может нам мстить? – поежилась суеверная Зорайдэ, верившая в  гадание на кофе, как и в шайтанов. - Как это - за что?! А кто увез от него похищенного ребенка? Он имел виды на Софу. Так сид Али ещё и дал ей другое имя. Девочку защитят ангелы, а меня - кто? Кариму кто от мести шайтана защитит? Разве что Всевышний... - Карима! Прекрати нагнетать. Но я спрошу у Самиры, что она видела. - О, Аллах, как я раньше не подумала! Его прах увезли в Бразилию, а там Назира! И Софу тоже к ней привезут! Шайтан может начать мстить им, а не нам! Там ближе! Надо Самире подсказать. Или лучше ларе Назире позвонить и предупредить? – заметалась Карима. - Остановись! Карима, не смей никому звонить, не пугай лару Назиру. Если ты что-то сделаешь, а сид Али узнает, тогда снова окажешься в комнате для наказаний, где уже сидела, пока в риаде будут праздновать возвращение Софы и торжество в честь Хадижи и Азиза. Это и остудило пыл Каримы. Сидеть днями в запертой комнате после нескольких минут удовольствия от разговора с Назирой, без возможности узнавать новости, быть отсеченной от семьи сида Али... Нет-нет, только не это! Ей уже довелось недавно испытать на себе, что это такое. Вернулись с короткой прогулки дочь Латифы с Лео. Карима заметила их с галереи, когда те вошли в ворота и двигались через двор к фонтану. Зорайдэ ушла по своим делам, а Карима поспешила к Самире. Ребята как раз остановились возле фонтана, осматриваясь во дворе риада. Что их так заинтересовало? Плитка, которой были облицованы стены риада и колонны? Или старинный фонтан, столько десятилетий или даже столетий встречавший хозяев и гостей журчанием чистой прозрачной воды? Или цветущие кусты в кадках, за годы превратившиеся в кустарники с кривыми одеревеневшими стволами, но всё также покрывающиеся яркими соцветиями... - Мама рассказывала, что в юности любила рассматривать цветы в кадках и в горшках вокруг фонтана. А тете Жади нравилось, когда в фонтан насыпали лепестки, - с улыбкой припомнила Самира. У Лео в памяти тоже всплыли мгновения, когда он оказался на пороге риада, где по его сведениям могла находиться Жади. Тогда его приняли за Лукаса. Самира наклонилась над фонтаном, рассматривая цветы в горшках, расставленные вдоль бордюра. В это время к ним подошла Карима. Лео бросил на нее настороженный взгляд. Неужели начнутся претензии из-за удаленных снимков? Но нет, Карима тут же спросила, не побывали они на острове на черном пляже? Какие фотографии сделали? А то Ахмет бродил без нее по берегу, а сфотографировать место не сообразил. Проникнувшись ее горькими сожалениями, Лео улыбнулся и посмотрел на Самиру. А та погрузила руку в недра сумки и достала небольшой черный камень. - Вот, Карима, мы знали, что тебе понравится презент, поэтому привезли с острова. Забирай, - протянула она камень на раскрытой ладони. - Это... мне?! Аллах! – восторженно воскликнула женщина. – Вся медина знает, что мы с Ахметом летали на Тенерифе. А теперь у меня есть доказательство, что пляж в самом деле был черным! Ничего не выдумываю. - Карима, не болтай о том, что знаешь. Дядя Али просил тебя молчать, не рассказывать о некоторых вещах..., - девушка попыталась напомнить сплетнице вкрадчивым голосом. И у Каримы тут же округлились глаза, когда до нее дошло, что ей придется умолчать о самом интересном. В раздумьях женщина продолжала рассматривать подаренный камень, а откуда-то из недр дома послышалось сразу несколько голосов, выкрикивавших ее имя. - Карима! Карима! Как будто в этом доме только я служанка! – наконец, болтунья с ворчанием поспешила прочь, оставив парочку внизу во дворе. А в гостиной ее встретили другие служанки. - Тебя лара Зорайдэ ищет! Зовет по всему дому! – возмущались они. - Что случилось? Мне уже на минуту отойти нельзя? Кариме ничего нельзя! Всем – можно, а Кариме – нельзя! Аллах-Аллах! - Айша ждет, когда ты ее сменишь в комнате Софы, - тут же разъяснила ситуацию одна из женщин, участвовавших в поисках. Кариме пришлось бежать на женскую половину дома, торопясь в комнату, где поместили дочь Назиры. Войдя, она остановилась у порога, выронив из руки камень с пляжа. Айши здесь уже не было, а вот Зорайдэ стояла у кроватки и строго взирала на нарушительницу. Карима наклонилась и подняла камень, в то время как жена сида Али ей выговаривала: - С тебя, Карима, ни на мгновение нельзя глаз спускать. Только что рядом тебя видела, но отвернулась – и уже нет... Что это у тебя? – выговорившись, Зорайдэ заметила странный черный предмет в руке Каримы. И та с удовольствием ответила: - Это камень с острова, мне Самира привезла. Смотри, Зорайдэ, какой он страшный.... Мне жутко стало, как только я взяла его в руки. Камень с острова, где Альбьери превратился в прах после того, как его сожгли. А вдруг на нем осели частицы... ээээ... - Хватит, Карима, не продолжай! – Зорайдэ снова подурнело от страха. Она вперила взгляд в камень, думая, но не осмеливаясь произнести вслух, что в камень мог вселиться дух колдуна Альбьери! Но чуть позже дрожащим голосом упрекнула Кариму: - Такое говоришь, а сама принесла камень в наш дом, в комнату, где теперь поселилась Софа, которую этот доктор украл! - О, Аллах, я не подумала об этом! – крепко сжав камень в кулаке, забеспокоилась Карима и предложила: - Я сейчас же отнесу камень в нашу с Ахметом служебную комнату и там спрячу. Но потом она сообразила: - Спрошу у Самиры, когда они взяли с пляжа камень – до кремации или после. - Иди, Карима, иди и спрячь свой камень, но тут же быстро возвращайся. У меня много дел, у Айши тоже, а тебе поручено заботиться о Софе. И лара Назира тебе уже сто раз звонила. - Знаю я, что нужно Назире! – отмахнулась сплетница. – Снова я должна отправить ей видео с дочкой. Каждые полчаса желает ее видеть. Карима сделает! Карима отправит видео! Но разве есть что-то новое, есть какие-то изменения? Но слова ее доносились уже откуда-то из коридора. Зорайдэ осталась в комнате, но все ещё не могла отойти от неприятного впечатления из-за камня. Карима в этот раз не задержалась, и Зорайдэ отправилась вниз в гостиную, где у нее были дела. Пока все женщины суетились на кухне у плиты и за столами, а Зорайдэ присматривала за ними, в дом явилась сид Абдул и лара Дуния. Их тут же усадили на диван, пришел и гостеприимный, но приболевший сид Али. - Что-то ты осунулся, исхудал будто, - щурясь, рассматривал приятеля сид Абдул, ехидно выговаривая: – Конечно, это всё поездка, остров, у которого даже название как харам. - Абдул! – устало, но с упреком протянул сид Али, устроившись в любимом углу дивана и держа в руке трубку кальяна. Зорайдэ знаком показала Айше, что пришло время принести чай. Лара Дуния с ухмылкой осматривалась, так и не отвыкнув за долгие месяцы вынужденного брака с Абдулом, что этот дом давно уже не ее дом. Теперь она стала частью семьи сида Абдула. Но также Дунии не терпелось увидеть Кариму с ребенком. Да где же они? Сын накануне заглянул к ней в гости – вместе с Арибой, побыв совсем недолго. Но парень успел рассказать новости, передал всё, что смог узнать у Каримы, и молодые супруги ушли, чтобы не вызывать подозрения у сида Абдула. Теперь же Дунии самой хотелось увидеть малышку, но она знала, что и Абдул горит желанием убедиться в своей правоте. А старик был уверен, что с девчонкой не всё в порядке. Быть не может, что это обычное человеческое дитя, как все люди, ведь зачали ее в пробирке и искусственно! Абдул думает, что от него все что-то скрывают, лишь бы не узнал о том, как он прав! Лара Дуния не раз пыталась донести до него, что у Назиры родилось ещё двое детей таким же способом. Дети родились втроем, один за другим, и с теми мальчиками все в порядке. Но сид Абдул не верил. Разве одалиска Назира расскажет правду? И почему-то доктор украл одного из детей? А почему именно этого? Значит, причина есть... Дуния устала видеть, при каждом таком разговоре Абдул прищуривал глаз и грозил кому-то неведомому указательным пальцем. Пока старики на диване пили чай, а Дунии пришлось это делать стоя и в сторонке, Карима, наконец, медленно спустилась по лестнице с кулем на руках. Она была осторожна, чтобы не оступиться на ступеньках лестницы, не выронить закутанную в одеяльце малышку. Дуния едва не бросилась к ней, но взяла себя в руки и степенным шагом подплыла навстречу подруге. Тут же начались сюсюканья с заглядываньем в личико девочки, спрятанной в одеяльце. Дуния наслаждалась ситуацией, специально затягивая время, чтобы Абдул изошел нервами от любопытства. Но сид Али разгадал ее хитрость и сам попросил Кариму подойти. - С дочкой лары Назиры всё в порядке? Здорова? Кушает как? Нужно ли ей чего-нибудь? – задавал он вопрос за вопросом, пока Карима освобождала Софу из красивого атласного одеяльца, а теперь качала ее на руках, время от времени демонстрируя личико обоим старикам. На все вопросы сида Али она жизнерадостно ответила, что всё хорошо, Софа здорова, сыта, у нее все-все есть. Зорайдэ незаметно подошла и тихо стояла где-то за спиной сида Али. Дуния, отметив, как та мудро себя ведет, не привлекая к себе внимания ни мужа, ни гостя, тоже решила себя не выделять, но пристроилась рядом с Зорайдэ. Абдул не мог так просто смириться с поражением. Конечно, он не стал требовать доказательств, что нет ни копыт, ни хвоста под тонкими ползунками и памперсом, а на голове рогов не было, в чем он смог убедиться. Но то, что это существо имело не совсем человеческую природу, вызывало в нем сомнения. - Надо сходить в мечеть и обсудить это со знающими людьми, - решил он. – Что-то все равно должно быть. Всевышний должен был оставить отметину, чтобы другие люди знали о происхождении такого ребенка.... - Что ты там выдумываешь? – проворчала лара Дуния вполголоса, но старик все равно услышал. Возможно, он и прислушивался, и ждал, когда же она хоть что-то скажет, чтобы можно было ответить. А Зорайдэ замерла от страха, опасаясь, что Карима по своему обыкновению может влезть в разговор и простодушно сообщить сиду Абдулу про родинку на спинке ребенка. Но к ее удивлению сплетница промолчала. Зорайдэ с облегчением подумала, что Кариме пошло на пользу пребывание в запертой комнате. И тут сид Абдул поинтересовался, как поступили с прахом вороватого знакомца Али. Сид Али вынужден был отвечать и рассказывать, что он и синьор Леонидас вместе с Лео и Самирой проделали с останками покойного доктора. Рассказывал скупо, не вдаваясь в подробности. Сид Абдул был рад, что прах похитителя ребенка той, чье имя в его доме при нем не произносят, был вывезен на другой континент. И тогда Карима не выдержала, заговорила: - Сид Абдул, вот как получается: Софу привезут ларе Назире, так и прах Альбьери тоже отвезли в Бразилию! Опять они рядом окажутся. Самира говорит, что урна с пеплом будет стоять в шкафу в той клинике, где Назира рожала! Если только вдова не потребует отдать ей, чтобы захоронить. Это всё так? Я же всё правильно говорю? Карима оглянулась по сторонам, но так и не увидела ни Самиры, ни ее мужа. Она поняла: затаились у себя в комнате при появлении дяди Абдула! То, что ее попытались одернуть как Зорайдэ и Дуния, так и велел меньше болтать дядя Али, Карима не услышала, пока вертела головой в поисках прибывшей из Бразилии молодежи, так и не забывая о девочке, которой что-то не понравилось, и она принялась хныкать.   - Малышка хочет кушать! Пора готовить бутылочку! – решила Карима, намереваясь покинуть гостиную. - Иди, Карима, займись девочкой, - поспешила разрешить Зорайдэ. А сид Али болтунье вслед покачал головой и обратился к приятелю, объясняя, что Карима все ещё не может отойти от потрясения после полета на остров. - Слишком для нее оказалось много впечатлений! - Ещё бы! Аллах! Узнать, что преступного, но умирающего мужа бросила жена, такой харам трудно осмыслить, - гнул свое Абдул. – Ее ловят? Как попадется, дать ей сорок ударов плетью! - Абдул, эта женщина – бразильянка, - напомнил сид Али. - И что? Там за такое не наказывают? Какой харам! Как же так? Ей ничего не будет за такой проступок? Разговоры затянулись. Сид Абдул остался на обед, как и ожидалось. Лара Дуния в это время пропадала на женской половине дома, где ей всё было знакомо. Уж теперь-то она рассмотрела малышку. Увидела и ту самую родинку, о которой они с Каримой договорились не рассказывать при сиде Абдуле и не показывать ему, чтобы не будоражить его воображение и не давать воли его таланту рассказывать истории всем знакомым, выворачивая всё так, как он сочтет правильным. Но лара Дуния увидела родинку, и это ее удивило и навело на разные мысли. - Ох, Карима, не знаю, что это, но только не родимое пятно. Как будто знак, оставленный врачом Назиры. Но хорошо, что Абдул не знает и не видел. Зорайдэ, ты ведь тоже кое-что заметила? – повернулась к женщине лара Дуния, ожидая подтверждения. - Да, я видела, как сид Абдул испуганно отшатнулся, когда Карима поднесла к нему ребенка слишком близко, чтобы он смог разглядеть лицо Софы. Она ведь похожа на Назиру. Почему он так долго не может простить племянницу, без которой когда-то не мог шагу ступить? - Конечно, очень похожа! Зорайдэ, мы же видели фотографии маленькой Самиры, про которую всегда говорили, что она в детстве была копией маленькой Назиры. - Но мне показалось, что сид Абдул думал не о сходстве Софы с матерью, его что-то напугало. Карима вмешалась и тут. - Так я слышала, что сид Абдул тихо-тихо сказал! Это вы с Дунией не услышали, а Карима рядом стояла, Карима ребенка держала, показывала! Сид Абдул испугался, потому что увидел на личике черты Лукаса, глаза Лукаса! Карима слышала: так и сказал, что у нее глаза Лукаса, и что такого быть не может! Дядя Абдул решил, что это происки шайтана, и ему всё это показалось. - Ну, всё! Теперь Абдул будет всех уверять, мол, знает, что не так с девчонкой! Шайтан ее сторожит и насмехается над теми, кто на нее смотрит! – пришла к выводу лара Дуния. - Дядя Али ему поверил! Я видела! Карима видела! У дяди Али выражение лица таким стало, что... Он тоже испугался! Зорайдэ слушала их разговор, но теперь молчала. Хотя и сама заметила и реакцию сида Абдула, то, как он неожиданно отпрянул от девочки, которую Карима совала ему чуть ли не в лицо. Но и сид Али тоже отреагировал на шепот приятеля. Зорайдэ решила, ей показалось, что было произнесено имя Лукаса. Но нет, было такое. Карима слышала. Зорайдэ рассудила по-своему, решив, что и сид Али боится колдовства Альбьери, опасается, как и она, что его злой дух может бродить рядом и заставлять людей видеть не то, что есть. Как изгнать нечисть из дома? Зорайдэ не раз слышала про джиннов. Но эти бесплотные существа были своими, местными, марокканскими. Про них даже в Коране упоминается. А колдун Альбьери прибыл из чужих земель... А разговоры о колдунах сид Али очень не любит и считает харамом. С кем посоветоваться? И что начнет твориться там, в Бразилии, когда Назира получит свою дочь? В комнату вошла Самира, принеся с собой сумку. - Это тетя Назира заставила меня привезти вещи для Софы. Здесь одежда, шкатулочка с украшениями (лишь часть от тех, что остались в Бразилии), платки, обувь, много всего. Надо разобрать, потому что мы здесь пробудем пару недель, не меньше, так ведь? А тетя Назира уже требует, чтобы прислали ей если не видео, то хотя бы фотографии дочки в привезенных одежках. Если Зорайдэ наблюдала за происходящим со стороны, то Кариму и лару Дунию не пришлось уговаривать. Они тут же растрясли сумку, разобрали вещи по стопам, что куда. Конечно, заглянули в шкатулку, достали и рассмотрели всё золото. И раскритиковали золотые вещицы. - Это не ВСЁ золото Софы, - успокоила их Самира. – Представьте, как мне пришлось бы трудно оформлять и объясняться на таможне, что за золото я провожу в багаже. Поэтому здесь только недорогие вещицы, кулончики, заколка для платков, амулет от сглаза и порчи. - И крохотные сережки, и браслетики! – подхватила Дуния. – Ничего, вот проснется наша принцесса, мы ее нарядим, и Карима снимет видео для Назиры. - Да, но пока я сфотографирую вещи из сумки! Аллах! Пусть Назира успокоится, знает, что мы разбираем вещи. Пусть подскажет, что из бразильских вещей надеть на ребенка в первую очередь. И Карима принялась щелкать с разных ракурсов разложенные на красивом дорогом покрывале детские вещи. Самира же догадалась предложить созвониться с Назирой и поговорить с ней по видео онлайн. Тогда мать малышки сама увидит и подскажет, какие вещи отложить для переодевания. - Памперсы скоро закончатся, надо пополнить запасы, - озабоченно проговорила девушка. – Мы с Лео не знаем, где найти нужные магазины или лавки. И надо точно знать размер памперсов. - Памперсов много. Мы с Зорайдэ столько накупили! – сказала лара Дуния, бросая взгляд на бывшую соперницу. А Зорайдэ стояла у кроватки и рассматривала дочку Назиры. После разговоров о том, что привиделось сиду Абдулу, ей тоже захотелось проверить, подействуют ли чары духа Альбьери и на нее. И вот теперь она стояла, прикусив кулак, получив ответ. Да, она тоже заметила в личике малышки черты лица Лукаса. Нет, девочка была похожа и на Назиру, несомненно. Но Зорайдэ померещилось, что она видит перед собой в кроватке маленького спящего Лукаса. Она не могла видеть Лукаса, когда тот был новорожденным, но, глядя на спящего ребенка, с ужасом наблюдала попеременное превращение черт лица – от Лукаса до Назиры и обратно... Но Зорайдэ не стала ни с кем обсуждать страшное открытие. А что если только она и сид Абдул увидели, как шайтан играет с ребенком? Но это может быть и наваждение, которое наслал на них Альбьери за то, что и сид Абдул во всеуслышание порицал Назиру за необычную беременность, и она, Зорайдэ, всегда знала, что доктор – колдун! Вот и мстит теперь и мира теней, или куда уходят души умерших в религии Альбьери? Зорайдэ совсем запуталась. Разве не Аллах разбирается с людьми другой веры на том свете? Самира вот утверждает, что Бог вообще один для всех. Тем временем Дуния и Карима переодели Софу и принялись снимать видео. Это значило, что Дуния была режиссером, а Карима следовала ее подсказкам, снимая видео то так, то иначе, с другого ракурса, более интересного. Наконец, пересмотрев отснятое, они отправили видеоролики ларе Назире. Зорайдэ не сразу обнаружила, что Самиры в комнате нет. Когда девушка успела выйти? А вскоре на них обрушились звонки от лары Назиры. Устав от шумных восклицаний с обеих сторон экранов сотовых, Зорайдэ тоже решила покинуть комнату, зная, что здесь всё в надежных руках, а вот что происходит внизу в гостиной и на кухне, где она нужнее? А там... Внизу вокруг дивана суетились служанки. Сиду Абдулу стало нехорошо. Он объелся, и теперь ему было трудно дышать. Сид Али велел Айше принести стакан минералки. А Абдулу посоветовал пить эту воду небольшими глотками. Зорайдэ даже не удивилась происшествию: столик у дивана был заставлен тарелками и чашками разных размеров, недавно полными кушаний. Большая часть посуды теперь или опустошена, или блюда были понемногу опробованы. - Аллах! Где Дуния? Куда пропала эта одалиска? – стонал старик, положив руку на тощий живот, скрытый под праздничной джеллабой, надетой стариком на выход. - Лара Дуния помогает Кариме с ребенком. Вещи разбирали, когда я заглянула к ним в комнату, - немного не точно сказала Зорайдэ, понимая, что вот-вот последует скандал. Старику подурнело, но отыграется он на ларе Дунии. Так и случилось. Сид Али отправил наверх служанку за ларой Дунией. Она спустилась, и, приближаясь к дивану, где ее ожидал муженек, не переставала восхищаться красотой малышки. - И имя девочке так подходит! Назира выбрала для дочери очень красивое имя. Софа, Сафа... Теперь никто не станет называть ее Асмой. Нашлась дочка, теперь и имя настоящее появилось. - Дуния, где ты бродишь? – набросился сид Абдул на одалиску, видя ее такой счастливой. – Нам пора возвращаться. - Но как же вы пойдете через пол медины в таком состоянии? – пожалела его Зорайдэ. - Абдул, оставайся у нас дома, переночуйте. Утром лучше станет, тогда и вернешься домой, - подхватил сид Али. - Но ты же послал Ахмета на поиски осла для меня! – напомнил старик. - И что? Приведет ослов, но отведет обратно, - держа у рта трубку кальяна, рассудил сид Али. – А если тебе по дороге станет хуже? От Дунии толку мало, она не медик! Дуния издевательски хмыкнула, но возмущаться не стала. Правда ведь это. - Нет, все-таки пойдем. Как только Ахмет осла приведет, сразу отправимся домой. - А я? Я пешком пойду? – возмутилась Дуния. - Ты не одна пойдешь. Ахмет будет рядом идти. Кто-то же должен управлять ослом! – угрюмо ответил вредный старик. Немного времени спустя прибежала девчонка с кухни, которая караулила во дворе, когда появится Ахмет, чтобы открыть ворота. И вот уже муж Каримы ввел во дворик риада послушного ослика, а лара Дуния нехотя поднялась с соседнего дивана, пока сиду Абдулу помогали вставать сид Али и Ахмет. На прощание сид Али торжественно сообщил: - Я решил устроить праздник в честь нашей маленькой гостьи. Нашлась дочь лары Назиры, мы ей рады. Она осветила светом наш дом. Как только прилетят Саид, Керим и Зейн со своими семьями, как и Хадижа с Жади со своими мужьями, я устрою праздник в честь маленькой принцессы. Абдул, ты должен прийти! Вместе с супругой. - Конечно, я приду, - кивнул приятель Али, зло щурясь и перебирая бусины четок. – Как я могу не встретиться с племянниками и их непослушными детьми? Пришло время навести порядок в моем роду. Я глава рода Рашидов. Но я многое упустил, поэтому в семье происходит что попало. Мухамед один меня радует, и то - не всегда! - Хм, Мухамед твой не прилетит! – напомнила ему женушка. – Ты же сам с ним утром по телефону разговаривал. Вместо него ты встретишься с Амином. Тебе придется проследить, как Амин станет справляться со складами, с заказом товаров... Ты же об этом договорился по телефону с Мухамедом! - Дуния, кто тебя спрашивает? Молчи, женщина. Я всё помню. Деменцией не страдаю, - тут же озлобился старик, суетливо пряча в карман джеллабы очки. Дуния предпочла промолчать, только губы поджала и незаметно тяжко вздохнула. Проститься с покидавшими дом сида Али гостями не успели Самира и Лео. Получилось так, что они вовсе удачно не пересеклись с дядей Абдулом. Это было невежливо, но сид Абдул и сам о них не вспомнил и их отсутствие не заметил. Зато Лео пришло сообщение от Далвы, что синьор Леонидас вернулся домой, что он здоров после дороги, что привез урну с прахом Альбьери, и пока ваза стоит в его кабинете, так как в клинику отвезти ее синьору Леонидасу не хватает духа. Парень ей перезвонил. - Далва, но как-то нехорошо оставлять прах Альбьери в вашем доме, - возмутился Лео. Он не стал говорить, что отец с ним уже созвонился из аэропорта. – Наверно, следует найти место в колумбарии или захоронить по закону в чьей-то могиле. Я в этом не разбираюсь. Не знаю, захочет ли дона Эдна после всего заниматься этим. Далве не было известно, что дона Эдна появилась на острове после того, как улетел Леонидас Феррас. Когда Лео разговаривал с отцом, то рассказал про Эдну. Видимо, Леонидас Феррас не успел или забыл поделиться новостью с домоправительницей. Поэтому Далва, которая странным образом всегда оказывалась первой в каждой ситуации, узнавала новости раньше всех, о вдове доктора Альбьери пока не знала. Но ему, Лео, она призналась, что хотела бы, чтобы прах Альбьери был доставлен к могиле Диого. - Почему бы не поставить урну на могиле крестника, которого Альбьери так любил, Диого тоже обожал своего крестного? Наконец-то Альбьери и Диого встретились на небесах. Пусть покоятся рядом и на кладбище. Но синьор Леонидас так зол на Альбьери, что даже слышать об этом не желает. Но это пока, а сам он задумался, мне кажется, - поделилась наблюдениями Далва. Лео не стал спорить с милой Далвой, решив, что в Рио разберутся и без него. Но ему было неловко перед Самирой. Все-таки это у ее тети Альбьери украл ребенка. А отец уже простил Эдну и теперь как бы не отпустил грехи и преступнику после его смерти. Эту тему они и обсуждали, уединившись на галерее риада. А потом, увидев, что Ахмет ввел во двор ослика, решили покинуть открытую галерею, которая просматривалась снизу. Не хотелось, чтобы дядя Абдул наговорил им неприятных вещей, уходя, задрав голову и вознося указательный палец во время упреков и призывая кары на их головы. Правда, Лео не представлял, за что мог бы разозлиться на них старик, но Самира уверила, что повод будет обязательно найден. Когда ребята прошли через часть дома с галереи и вышли к лестнице, по которой не успели спуститься, как их догнала и остановила Айша. Вернее, она обратилась к Самире. - Карима умоляет зайти к ней и помочь подключить телефон для разговора по видео с ларой Назирой! - Что случилось? – с удивлением спросила девушка. Тетя Назира начала утомлять своим напором. Карима, когда в комнате собрались не только Самира и Зорайдэ, но пришли и встревоженные сид Али и Лео, объяснила, что лара Назира обнаружила на фотографии дочери красные пятна на ее маленьком личике. Карима в роли няньки тут же всполошилась: - Какие ещё пятна? Карима не видит никаких пятен! Но Назира требует, чтобы ребенка показали ей на видео прямо сейчас. Близко-близко к экрану! Она уверена, что мы чем-то не тем накормили малышку, и у нее на щечках вылез диатез! Карима кормила только хорошей едой! Смесь дорогая, та, что с острова мы привезли. Там почти полная банка была, решили не оставлять. Зачем выбрасывать? Карима кормила, нет никакого диатеза! - Замолчи, Карима! – приказала Зорайдэ, присматриваясь к ребенку. – Если с Софой что-то не так, то лучше вызвать врача. Уставший от общения и споров с Абдулом сид Али только одобрительно кивал. Самира же, осмотрев малышку, не увидела никаких пятен на лице. - Нет никакого диатеза, - решительно заявила она. – Карима, ты молодец и всё правильно делаешь. Лучше тебя никто не сможет сделать молочную смесь! А тетя Назира пусть не выдумывает. Подозреваю, ей просто хочется увидеть всех нас «в прямом эфире». А если ей почудились пятна, так это дефекты съемок у сотовой связи. Но свой планшет она все-таки настроила на показ видео онлайн. Потом началась перепалка между Назирой, Каримой и Самирой. Лео тихо «слился» в их с Самирой комнату. Также незаметно ушел и сид Али. Ему хотелось отдохнуть, наконец. Зорайдэ же вынуждена была оставаться, чтобы быть в курсе событий. Хотя и ей следовало бы пораньше отправиться отдыхать. Завтра их ждет трудный день. Начнут прибывать в Фес гости. Пусть все они и устроятся в соседних отелях, но все равно придут к сиду Али в дом! А потом и семейный праздник в честь найденной дочери Назиры устраивается, затем и другой, уже большой праздник в честь свадьбы Азиза и Хадижи, где ожидается много гостей. И пока есть возможность немного отдохнуть, это и надо сделать.