Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

20. Часть 16. Глава 20. Танцы в баре доны Журы. Картина из «комнаты страха». Когда в баре доны Журы начались танцы, поиски Базилио снова оказались бесполезными. Даже Анинья не догадывалась, что официант отправился вместе с художником за картиной в мастерскую Рапазао и Лижейро. Правда, ребята попросили ее напугать, как следует, Базилио, чтобы впредь не ставил под угрозу их будущие заработки, но в подробности посвящать ее не стали. Анинья поглядывала по сторонам, надеясь, что обнаглевший Базилио всё-таки появится с минуту на минуту. Тогда и она сможет тоже потанцевать пагоды. Или форо. Поклонники этого танца появились и в Сан-Криштоване. Вот и Рапазао сел за столик, потягивая кашасу, а там вон Лижейро вертится вокруг стройной блондинки… Так где же Базилио?! Анинья ждала его напрасно, потому что он давно был дома у синьора Олаву, помогал перебирать картины, выполняя указания переставить что-то от одной стены к другой, отнести, принести, подать… Художник наводил порядок у себя в мастерской. - А эту картину отберете для выставки? – показывая пальцем на очередной «шедевр», интересовался парнишка. - Эту? Неееет. Базилио, представитель галереи сказал, какие конкретно из картин, увиденных им на фотографиях в журнале, он желал бы повесить на стены галереи. Только их. Но я решил заодно пересмотреть и все имеющиеся у меня полотна. Кто знает, вдруг на волне интереса к моему творчеству я смогу продать что-то ещё, вместо картины, которую мне могут не вернуть твои знакомые. - Они и Ваши знакомые, - возразил Базилио. – Я с Вами пойду за картиной. Вам же нужен посредник? - Какой ещё посредник? Мне нужен свидетель. Но вряд ли на тебя можно возложить такую миссию. - Я всё равно пойду с Вами! Так Базилио и увязался за синьором Олаву, который твердо решил отобрать картину у жуликов из мастерской. Чем больше он думал о том, что на его картине здорово погрели руки, тем больше он злился и был готов найти любую придирку, чтобы забрать портрет у Рапазао. И был весьма удивлен, когда Керосин, оставленный в мастерской за главного, безропотно вернул ему картину. - Вот ваша собственность, синьор Олаву. С Вас – задаток. - Что? А заявление в полицию твои хозяева не желают получить? - Тогда не нужно никакого задатка. Нет – так нет, - миролюбиво передумал Керосин и проводил художника и разочарованного Базилио к выходу. Синьор Олаву бережно нес под мышкой завернутую в газеты картину в деревянной рамке. Вернувшись домой, художник развернул пакет, только теперь подумав, что мошенники могли его обмануть. А он не догадался проверить при Керосине, та ли картина ему возвращена. Так был удивлен, что визит обошелся без скандала. Теперь же ему казалось, что не могли не обмануть. Поэтому он, поставив сверток на мольберт и встав за ним, медленно разворачивал газеты, убирая одну за другой. - Тоже догадались, во что завернуть – в грязные газеты! – ворчал он. Но вот сдернут последний газетный лист. Художник стоял за мольбертом, откуда ему было удобней разбираться с упаковкой, поэтому не увидел сразу саму картину – в отличие от Базилио. - Ааааа! – тут же раздался испуганный вопль парня, так что художник и сам от неожиданности отшатнулся от мольберта. - Что же ты так кричишь?! - Там…, аааа!.. Там!..., - не мог выговорить больше ни слова Базилио, указывая пальцем на мольберт. - Да что ты увидел? Что - ТАМ? – недоумевал синьор Олаву, пока не обошел мольберт и не приблизил лицо к портрету. Да, было, из-за чего испугаться! Временные владельцы дополнили картину подрисованными клыками и струйками крови. - Они испортили картину. Негодяи! Теперь я не смогу продать ее в галерею! - Тогда Вы можете тоже устроить «комнату ужасов», - посоветовал почти пришедший в себя Базилио. – Нарисуйте ещё несколько монстров. И берите со зрителей не по одному, а по два реала. - Нет-нет. Я не занимаюсь подобными делишками. Но я, пожалуй, выставлю картину в витрине. Пусть все, кто заплатил жуликам деньги, ещё раз посмотрят на портрет бесплатно. - Мне будет страшно проходить мимо вашего дома, - с сожалением сказал Базилио. - Экий ты трусишка! Но мне не остается ничего другого! Вот прямо сейчас и отнесу, выставлю в витрине. Сделаю подсветку лампой. Повешу драпировку. Пусть это будет бенефис одной картины. - Вам помочь? - Нет, иди, Базилио. Возвращайся в бар. Дона Жура тебя потеряла. Узнает, что ты был у меня – придет ко мне ругаться из-за тебя. - Я ухожу, - закивал Базилио. – У доны Журы сегодня танцы. В честь Самиры. Вы уже знаете новость? Самира скоро поедет в Марокко, ее отправляет туда журнал, который напечатал статью о Ваших картинах и Сан-Криштоване. - Я очень рад за девушку. Иди, Базилио, иди. Парень убежал, а художник отыскал в комоде ткань для драпировки и, подхватив картину с мольберта, спустился вниз в мастерскую, чтобы оформить витрину. … Базилио торопился вернуться в бар вовсе не из-за танцев. Ему хотелось выложить новости доне Журе. Он понимал, что хозяйка будет недовольна его отсутствием на работе. А такие важные сплетни, как ему думалось, его защитят. - Дона Жура, дона Жура, я сейчас такое расскажу! – подлетел он к женщине и схватил ее за плечо. - Базилио, ты что это? А ну-ка отцепись! Вечно вцепится, как клещ, не сбросить его. Ты где был? Я за что тебе деньги плачу, если Анинья работает за двоих? - Дона Жура, у художника хотят купить его картину, на которой нарисована Анинья! - Да что ты! Какая новость! – насмешливо отозвалась на это сообщение дона Жура. – А ну-ка марш за стойку! И нечего меня отвлекать разными глупостями. Я с тобой завтра разберусь. Но парень и не подумал идти в бар. Он доставал дону Журу рассказами о синьоре Олаву, пока женщина, наконец, не собрала у себя в мозгу, как картинку из пазлов, полную историю, которую пытался рассказать Базилио. - Ну что ж, парень, пойдем, взглянем на вернисаж одной картины. Мне не нравится, что портрет моей официантки в неприглядном виде будет выставлен в окне дома художника. Это может ударить по имиджу моего заведения. - Идемте, дона Жура. Я провожу, - обрадовался Базилио. - Разве без тебя обходится хоть что-то в жизни Сан-Криштована? Они выбрались из толпы и подошли к витрине – огромному окну мастерской художника. Да, синьор Олаву успел оформить мини-выставку. На фоне темной драпировки картина выделялась с помощью света лампы, укрытой под окном по ту сторону стекла и направленной на картину. - Вот это дааа…, - только и смогла произнести пораженная увиденным дона Жура. Дверь тут же открылась, и на улице показался художник. - Что, дона Жура, и Вам стало интересно? - Ещё бы! Как только Базилио рассказал о портрете «Девушки с черными розами», или как там называется Ваша картина, так я тут же и подумала: не станет ли у меня в баре меньше клиентов, если в вашей витрине будет выставлен такой ужас? - Бесплатно, смею заметить. - И что? Вы только посмотрите на эти клыки и кровь. Нет, синьор Олаву, как хотите, но я против такой «экспозиции». - Это не моя вина, что картину так изуродовали Рапазао и Лижейро. Я мог бы выгодно ее продать, но теперь она вряд ли будет кому-то нужна. - Так сотрите с картины кровь и клыки. Зачем пугать людей? - Что ж… Почему бы и не стереть? - задумался синьор Олаву.- Если сделать это аккуратно… Подошедший к ним незнакомец прервал беседу. - Синьор Олаву, это я звонил Вам сегодня. Вижу – картина у Вас. Согласен с этой синьорой: портрет, каким его увидели читатели журнала, смотрелся лучше. Именно то, что нам надо. Если Вам удастся стереть лишние детали, я куплю этот портрет. Такая сумма устроит? – протянул он художнику чек. От увиденных цифр у синьора Олаву удивленно взлетели брови. - Разумеется, - твердо ответил он. Базилио умирал от любопытства, но дона Жура толкнула его в бок, запретив открывать рот. - Я немедленно «отреставрирую» картину так, как требуется, - засуетился художник. – А Вы можете в это время осмотреть мою мастерскую. Входите, войдите в дом. Я покажу, где отложены мои работы, о которых мы с вами говорили. - Отлично, я подожду, когда вы приведете картину в порядок, воспользуюсь предложением. - Базилио, помоги, ты знаешь, где и что у меня в мастерской, покажи. - Да, синьор Олаву, я всё покажу! – обрадовался парень. - Ну-ну, Базилио, ты забыл, что тебя ждут дела в баре?- напомнила ему хозяйка. - Ну, дона Жура…! – жалобно взвыл Базилио. - Ладно, помоги художнику! Но чтобы потом немедленно вернулся! Она ушла, не дожидаясь, что будет дальше. А сосед-художник снова залез в витрину и на глазах зевак забрал свой «шедевр». Пока Базилио показывал незнакомцу картины, болтая обо всем подряд, рассказывая разные истории о недавнем вернисаже и бессовестно привирая, Олаву нашел растворители и специальные губки, тряпочки и щеточки для срочной работы. - А для чего вам понадобился портрет нашей официантки? – не сдержал любопытства парень. - Вашей официантки? – сузил глаза гость мастерской и попросил: - Ты не мог бы отвести меня в бар, где работает эта официантка. Хочется сверить оригинал с портретом. - Вы удивитесь! Сходство потрясающее! Наш художник так точно ее нарисовал, один к одному. - Хм, веди же скорее. Так владелец небольшой картинной галереи оказался в числе посетителей бара доны Журы. - Я привел нового клиента, дона Жура! - вводя в бар мужчину, хвастливо заявил Базилио подоспевшей хозяйке. - Но он ничего не слышал про ваши знаменитые пирожки с треской. - Синьор, не слушайте этого сплетника. Что Вам налить? - Капириньо с лаймом. А кто здесь… Анинья? - Анинья?! А зачем она Вам? Анинья!! – громко позвала работницу дона Жура, не дожидаясь ответа. - Я потом объясню, если девушка меня устроит, - пообещал галерист. - Что Вы имеете в виду? – тут же нахмурилась дона Жура.- В моем баре работают порядочные девушки. Так что… - Вы неверно поняли меня, - мягко прервал ее посетитель. – У меня дела с вашим художником, но в то же время один мой приятель – режиссер - собирается снимать фильм… Он увидел в журнале фотографию картины «Девушка с черными розами» и понял, что она подойдет очень кстати для интерьера. Ведь к любому фильму нужен реквизит. - А фильм – о вампирах? – вновь не удержался Базилио. - Да, - коротко ответил коллекционер картин. – Портрету будет отведена важная роль в фильме. - А как он будет называться? Я обязательно посмотрю, - не отставал Базилио. - Скорее всего - «Тайна старой фазенды», - терпеливо ответил его собеседник. - Вау! А вот и Анинья! Иди, с тобой хотят поговорить! - Базилио, ты мне дорого заплатишь за то, что я весь день работаю одна! – зло зашипела на него девушка. Лицо ее перекосилось от злости и стало очень некрасивым. Но такое поведение официантки отчего-то понравилось незнакомцу. - Отлично, отлично! – повторял он, внимательно окинув взглядом Анинью с головы до ног и продолжая следить за выверенными движениями девушки, которая привычно собирала с ближнего столика грязную посуду. Вероятно, она решила, что ее позвали навести порядок за столиком, который она не успела очистить из-за наплыва посетителей. Ведь Базилио не было в баре, а разве она может справиться со всеми делами одна? - Что ж, теперь Вы скажете нам, что понадобилось от моей работницы? – спросила и дона Жура. - Я поступлю так: дам Анинье визитку моего приятеля. Завтра пусть ваша девушка подъедет вот по этому адресу – там состоится кастинг на одну из ролей в его фильме. Внешне вы, Анинья, подходите, как мне кажется. Да и задача упрощается. Очень удобно получится: девушка та же, что и на портрете. - Как здорово! Анинья станет актрисой! – подскочил Базилио. – Синьор, а для меня роли не найдется? Я могу тоже кого-нибудь сыграть! Брата героини, например. - Нет-нет, нужна только девушка. И картина. - Картина? Какая ещё картина? – некстати заявился в бар Рапазао и, грозно сведя брови, начал наступать на незнакомца. – Вы говорите о моей картине «Анинья в венке из черных роз»? - Вот именно! – поддакнул из-за спины приятеля Лижейро. - Какое отношение вы имеете к картине синьора Олаву? – насторожился галерист. - Синьор, эта картина не продается! Мы заказали ее у синьора Олаву. Она наша. Вот видите – мы принесли ему деньги, чтобы вернуть долг за картину. - Что? – растерялся мужчина. – Но синьор Олаву… - Она наша! Свой чек можете передать нам, потому что именно с нами Вы должны вести все переговоры. Мы – владельцы шедевра. Мужчина усмехнулся. - В таком случае мне проще отказаться от покупки и заказать вашему или другому художнику похожий портрет. - Зачем Вы так? Мы можем договориться, поторговаться, пойти на уступки… - Вот что: завтра я заеду за картинами, которые собираюсь с согласия синьора Олаву выставить у себя в галерее, а насчет картины разбирайтесь между собой сами. Работа мною куплена у её автора. Деньги я заплатил. Картину заберу завтра. Обо всем остальном договаривайтесь с синьором Олаву. Было очевидно, что представитель друга-кинематографиста желает одного: поскорее ретироваться из Сан-Криштована. Это поняла и дона Жура и обожгла двух приятелей из мастерской нехорошим взглядом. Базилио снова отвел синьора к дому художника, и после недолгого разговора с Олаву тот сел в свой автомобиль и покинул район. Но всё-таки Базилио успел заметить, что Рапазао поджидал его возле машины. Вероятно, он смог даже что-то быстро предложить незнакомцу и сунуть ему в руку клочок картона. - Визитку дал, не иначе, - сообразил Базилио. Но о чем они успели договориться? Парнишка понял, что об этом он сможет узнать, если останется в баре: ведь именно сюда направлялись Рапазао и Лижейро. Местные жулики, едва войдя, поманили к себе официантку. Базилио превратился в слух. - Анинья, у нас деловой разговор, - очень серьезно заявил Рапазао, а Лижейро быстро закивал. – Тебе завтра понадобится личный импресарио, чтобы представлять твои интересы на кастинге. - Я и без вас справлюсь, - усмехнулась Анинья. - Что, загордилась? - Думаю, если я смогу получить роль в фильме, то я сама соображу, как потратить гонорар. - Тебя нагло обманут, Анинья! - А разве вы не собираетесь сделать то же самое? – скептически отнеслась к его словам девушка, заметив, конечно же, алчный блеск предвкушения в глазах приятелей. - Анинья, тебе не обойтись без нашей помощи. Уж мы-то настолько опытные, что никому не позволим обвести нас вокруг пальца! - Обойдусь, - отрезала Анинья. Троица настолько была увлечена разговором, что даже появление владелицы бара осталось незамеченным. - Так… Я не поняла, что в моем баре делают посторонние? А ну-ка - вышли все. Вы не клиенты. Поболтать зашли? Вон! Анинья, и ты тоже делом займись! - Дона Жура, а Вы отпустите Анинью на кастинг? Вдруг она станет знаменитой актрисой? – ей под руку ввернул Базилио. - Парень, ну не всё ж тебе прогуливать работу. Пусть и Анинья займется своими делами, если такое счастье привалило. Но надо подумать, кто заменит Анинью, если она, и правда, отправится на кастинг. - Я один не спрааавлюсь, - тоскливо протянул Базилио, успев заметить, что в бар вошли Самира с доной Ноэмией. - Я не могу взять в мой бар кого-то с улицы. Нужен надежный человек, которому я смогу доверить заведение, - задумалась Жура. В этот момент к стойке подошла Самира, поставила на стойку грязный стакан из-под сока. Она услышала слова доны Журы. - Дона Жура, давайте я поработаю, пока Анинья будет на кастинге, - предложила журналистка. – Я могу помогать по вечерам. Днем я в университете, а вечером могла бы попробовать поработать баристой, пока вы ищете временного работника. Мне нужен опыт работы в разных профессиях. - Ты? Нет, Самира. Не хочу иметь неприятности с твоим отцом, - ответила дона Жура, переглянувшись с Ноэмией, тоже оказавшейся рядом. - Но почему Вы его боитесь? Я могла бы мыть стаканы, разносить заказы – тарелки с пирожками. Мне хочется принести пользу, отблагодарить Вас за поддержку. Ведь Вы всегда были на моей стороне. - Самира, я отказываюсь от твоей помощи. К тому же, не думаю, что Анинья сможет стать актрисой. Не верю я в ее талант. Вот ещё выдумки. Не понимаю, для чего девчонку обнадежили. Это вам не шутки! Уверена, что Анинья вернется завтра ни с чем. Жаль только, что она потом будет бредить несыгранными ролями. Анинья как будто поняла, что хозяйка обсуждает именно ее, и подошла. - Дона Жура, можно, я поеду завтра на кастинг? - Поезжай, - отмахнулась хозяйка. – Иначе потом простить себе не смогу, что лишила тебя такой возможности. - Да, дона Жура, - тут же влез и Базилио. – Вдруг из нее получится великая актриса? Вторая Сюзана Виейра? Или Вера Фишер! - Вот-вот! Но ты на это особо не надейся, Анинья. Я не верю, что у тебя там что-то получится. Просто не хочу, чтобы ты всю жизнь кляла меня за то, что не дала тебе шанс попробовать себя в кино. Вот только… Какую роль он тебе хотел предложить? – нахмурилась женщина, так как ее начали одолевать сомнения. - Да, вдруг тебя зовут сниматься в неприличном фильме? - Молчи, Базилио. Если из-за тебя дона Жура не отпустит меня на пробы, я тебя убью, гада! – прошептала девушка, больно ущипнув вредного болтуна. - Да, правда, Анинья, что это будет за фильм? – опомнилась строгая поборница нравственности. – Если какой-нибудь любовный…, эротический…, то тебе нечего там делать! Фильм о вампирах тоже можно по-разному снять. - А я знаю, мне-то синьор намекнул, о чем будет кино, - вдруг раздулся от важности Базилио, осознав, сколько сейчас зависит от его слов. Прежде всего – судьба Аниньи. Ведь дона Жура может и не отпустить ее на пробы, кастинг или как там ещё это называется. - Говори, Базилио, не томи. Что за фильм? - Про вампиров. Что-то про тайну старой фазенды. Вот выберут тебя, Анинья, играть роль главной вампирши! - Всё-таки о вампирах? Значит, не фильм будет, а просто - тьфу! – в сердцах отозвалась дона Жура. - Но я всё равно хочу попробовать пройти пробу на роль. - Иди, Анинья. Попытай счастье, - разрешила дона Жура. …Пока в баре решалась судьба Аниньи, за одним из столиков шептались удалившиеся из бара на улицу приятели Рапазао и Лижейро. - Я говорю тебе: если займемся перепродажей его картин, то хорошо заработаем. - Но откуда нам взять деньги? Олаву не даст нам больше своих картин, тем более – на перепродажу. - А ему и знать не стоит о том, что мы будем искать богатых покупателей на его картины. Побольше ругай его картины, критикуй, чтобы он понял: его мазня никому не интересна. - Тогда нам она зачем? Зачем покупать такие картины? - Глупец, Лижейро, да пойми же: мы станем внушать эту мысль художнику. А покупателям, наоборот, будем нахваливать его живопись. - Понял! - Тогда слушай…, - нагнулся Рапазао к столу, чтобы быть ближе к уху приятеля. …Здесь же, в толпе жителей Сан-Криштована, танцевали Мустафа и Ноэмия. И спорили. - Ноэмия, для чего ты рассказала мне о том, что Самира захотела поработать в баре официанткой? Зачем? Ты думаешь, об этом должен узнать Мухамед? - Как это зачем, Мустафа? Просто высказала своё мнение. Я с тобой согласна: дочери Латифы не стоит становиться за барную стойку. Латифа может из-за этого даже поссориться с дочкой. Ведь всему есть предел. Хотя не удивлюсь, если Самира решила таким способом позлить отца. Она не может смириться с тем, что скоро здесь появится другая жена. Но ты ему ничего не рассказывай. Ведь Жура отказалась от ее предложения. - А я думаю о Мухамеде. Харам! Разве он заслужил такое? Родная дочь пожелала подавать посетителям спиртное, продавать сигареты. Харам какой, харам, - бубнил Мустафа, с любовью глядя на жену Ноэмию. - Не говори ни о чем Мухамеду. Жура всё понимает и не станет брать Самиру на работу в баре. Моя подруга не хочет, чтобы ее в чем-то обвиняли. - Так поговори с ней ещё раз, Ноэмия, на всякий случай. Прошу: сходи к доне Журе и попроси не брать Самиру. - Хорошо, Мустафа, я пойду прямо сейчас. Но я и так знаю, что Жура ни за что не согласится поставить дочь Латифы за стойку своего бара. Не веришь мне? Хочешь – идем вместе. Нет? Чего же ты боишься? Кстати, у Журы нет в баре свинины. Не веришь, что нет свинины? Тогда я иду одна. - Ноэмия! Но дона Ноэмия уже встала и через мгновение исчезла в густой толпе поющих под караоки и танцующих. Дону Журу она обнаружила на пороге бара, прислонившейся к дверному косяку. В руках подруга держала свернутый в трубочку журнал – тот самый, со статьей Самиры о художнике из Сан-Криштована. Ноэмия забыла, для чего отыскала подругу. - Тебе взгрустнулось? Жура, у тебя такой вид! – забеспокоилась Ноэмия. - Тебя не Мустафа прислал? Ведь наверняка разболтала ему про Самиру. - Я знаю, что ты не станешь искать неприятностей с синьором Мухамедом. - Это так. Это вам не шутки! - Почему у тебя в руках журнал? Я слышала, синьор Олаву отобрал картины для выставки в городе? Интересно, какие именно? Я ведь почти все видела. - Это тебе надо у Базилио спросить. Он помогал собирать их в коробку. - Дай журнал полистать. Хочу угадать. - Бери, по мне так там нет картин, которые можно показать людям. Только опозорится со своими кровавыми портретами и пейзажами из мусора. - Хм… Хм.. А это что? Автопортрет художника? Я не заметила его на вернисаже. Как интересно: синьор Олаву изобразил сам себя. - Где? Ах, это – его портрет? Я подпись не прочитала. Так он и собственный портрет из мусора составил? Из чего конкретно? С чем он себя ассоциирует, интересно? Женщины от души посмеялись, предполагая разные варианты. - Нос… Его нос, взгляни, Жура! А ухо – из картофельного очистка? Нет? Шляпа - явно из каких-то опилок. - А глаза разные. Не мог нормально прорисовать на собственном портрете, ха-ха! - Ты удивишься, Журинья: я видела как-то репродукцию картины одного художника, который составил портрет из нарисованных овощей-фруктов. Представь: вместо носа – баклажан, вместо бровей – стручки гороха. - Могу себе представить. Вот уж людям делать нечего! Значит, синьор Олаву не сам такое придумал. …Танцы закончились после полуночи. Базилио остался ночевать в комнатке в баре. Анинья ушла вместе с Лижейро – кто знает, куда: на остановку автобуса или в его скромное жилище над мастерской. Этого Базилио уследить не смог, т.к. дона Жура закрыла на ключ дверь на улицу. Но сплетник был уверен, что Рапазао и Лижейро не отпустят Анинью просто так, не уговорив ее взять кого-то из них сопровождающим на кастинг. - Сан-Криштован ждут интересные события,- предвкушал Базилио, устраиваясь на жесткой кровати в душной комнатке по соседству с подсобкой. 21. Часть 16. Глава 21. Жади, Латифа и Самира в Торговом центре. Встреча с Зейном. Утром Самира едва не опоздала на занятия. Наспех перекусив, она выскочила на улицу и понеслась к станции метро, застегивая на бегу сумку. - Что это? Почему Самира так быстро бежит? Куда? Неужели что-то случилось с моей Латифой? – насторожился Мухамед, который тоже только что вышел из дома, намереваясь открыть магазин раньше обычного. Пусть пока не будет покупателей, но можно будет провести небольшую ревизию. Всё-таки хорошо, что ему не удалось полететь на свадьбу внучки дяди Али. Иначе пришлось бы оставить магазин на долгое время. А теперь он может составить список того, что из товаров необходимо заказать, с какими поставщиками договориться, чтобы в Фесе быстро решить вопросы с закупками. Но появилось и время, чтобы уговорить Латифу помириться с ним и потом вместе лететь в Фес, когда родит его вторая жена. Не мог Мухамед представить свою жизнь без Латифы. То, что сейчас происходит в его семье, он считал явлением преходящим. Кризис в семейной жизни закончится, и всё будет так, как было прежде. Да, появится Лейла. И потом – Муна. Но две женщины виделись ему как будто на заднем плане его жизни, а его Латифа оставалась главной и в будущем. - Сегодня отвезу Латифу в Торговый Центр. Саид подсказал мне хороший ювелирный магазин. Ее сердце должно растаять. Но почему Самира так торопилась? Он занялся работой, а немного позже появился Мустафа. - Брат, я схожу к моей жене и напомню, чтобы после обеда она была готова поехать за золотом. Думаю, стоит вызвать на это время такси! Самира тоже вернется с учебы. Пусть и она едет с нами, если захочет. - Мухамед, ты решил простить Самиру? - Мустафа, я не простил, но решил дать дочери ещё один шанс. - Тогда ты должен знать: Самира вчера вечером предлагала доне Журе поработать официанткой в баре несколько дней вместо Аниньи. - Что? – не поверил Мухамед. – Нет, этому не бывать! Моя дочь – за прилавком в таком заведении? А что думает об этом Латифа? - Успокойся, она только предложила доне Журе помочь, но та отказалась. Латифа может и не знать об этом. Мне Ноэмия рассказала, что тоже не хотела бы, чтобы Самира разливала кашасу и капириньо по стаканам для местных пьяниц. - Мустафа, это точно? Дона Жура отказалась от ее помощи? - Точно. Но мы увидим сегодня же, так это или нет. - Мустафа, попроси дону Ноэмию проследить, чтобы Самиру близко не подпускали к стойке. Что же это такое? Назло мне всё делает, я уверен! - Ноэмия думает, что виновата твоя вторая жена. - Какая жена? Самира ее даже на фотографии не видела! Эта девчонка меня с ума сведет, - держась за сердце, жаловался Мухамед. – Оставайся в магазине, а я схожу поговорить к Латифе. - Иди, Мухамед. Мужчина положил блокнот с записями в ящик рабочего стола, пригладил и без того аккуратно прилизанные гелем волосы, одернул полосатую джеллабу, надетую поверх рубашки и брюк, и вышел из «Волшебной лампы». …Латифа вытащила из духовки последнюю партию печенья. На этот раз песочные полумесяцы были посыпаны сахарной пудрой с корицей. Внутри изогнутых трубочек – ореховая начинка, которой осталось в тазике ещё на целый противень печенья. Но делать ещё одну порцию теста не было сил. А пора уже ставить на плиту таджин. Латифа старалась готовить его как можно чаще, чтобы Самира вновь полюбила это блюдо, от которого ей пришлось отвыкнуть за время, пока она жила в пансионе. Решив, что с выпечкой на сегодня стоит закончить, ведь заказа от сида Керима так и не поступило, а печенье обещала забрать в кафе дона Ноэмия, Латифа подготовила продукты, необходимые для приготовления обеда, и устало присела на диван в гостиной. Она с ужасом вспомнила о том, что Мухамед и сегодня тоже непременно придет в ее дом, чтобы уговорить поехать с ним за золотом. Она представила, как начнет с ним препираться, отказываясь от предложения. Ей так не хотелось тратить ни минуты жизни на бесполезные и совершенно теперь ей ненужные попытки Мухамеда наладить отношения между ними. - Пожалуй, соглашусь с Жади: пусть она заедет за мной и Самирой, мы вместе отправимся погулять в Торговый Центр, но без Мухамеда. Я его уже видеть спокойно не могу. Когда же он заметит это или поймет? Но в душе она знала, что Мухамед бывает очень упрям и способен идти напролом. Вот и теперь он поступит именно так: будет брать ее на измор. И в этом она тут же смогла убедиться. Внизу раздался стук в дверь. Потом – звонок. Кто, кроме сына или Мухамеда мог бы прийти к ней без предупреждения? Но сын отправился в магазин – Латифа видела из окна, когда Амин вышел из дома. Значит, пожаловал Мухамед. Тяжело вздохнув, Латифа обреченно поднялась, вышла из комнаты к лестнице и спустилась вниз. Она решила не впускать Мухамеда, напомнив ему об их новом статусе. - Латифа, открой, это я, твой муж. - Ты мне больше не муж! – ответила она через дверь. - Открой, не устраивай представление для всего Сан-Криштована. Сплетник Базилио уже выглядывает в окно бара. - Мухамед, я не знаю, что тебе надо. Говори быстро и уходи. У меня нет времени и желания общаться с тобой. - Козоч…, эээ, Латифа, впусти меня. Не заставляй стоять под дверью. Я должен обсудить с тобой важное дело! - Мухамед, все важные вопросы обсуждай по телефону с дядей Али. - Латифа, это касается нашей дочери! Голос Мухамеда теперь звучал так, как будто он приблизил голову к дверной щели или говорил в замочную скважину. Но тогда ему пришлось бы низко нагнуться, что он вряд ли смог бы проделать. - Что такое, Мухамед? Что опять не так сделала Самира? – скептически спросила Латифа, так и не открыв дверь. - Я не могу говорить об этом громко, на всю улицу. Это харам, если о таком узнают наши соседи. Неужели дона Ноэмия тебе ничего не рассказала? Латифа несколько мгновений постояла перед дверью, склонив голову и прижав пальцы ко лбу. Потом сделала шаг к двери и повернула ключ в замке. - Говори через порог. Я не могу впустить тебя в дом. - Что такое, Латифа! Мы снова не чужие, мы не разводимся. Я могу приходить в твой дом, когда сочту нужным, ведь ты моя жена! - Хватит, Мухамед! Значит, ты решил меня обмануть, упомянув имя дочери? Если так, немедленно уходи! - Козочка моя…., - начал было Мухамед, но увидел, как у Латифы нервно дернулась щека. – Мне ни к чему тебя обманывать. Но я узнал, что Самира решила окончательно добить нас своим поведением. Она предложила доне Журе взять ее на несколько дней поработать официанткой в баре. Как ты на это смотришь? Тебе об этом что-то известно? - Что? Мухамед, ты клевещешь на мою дочь. Самира не могла бы так поступить. Она знает, как я к этому отнесусь. Тебе хочется нас поссорить? Так вот: у тебя ничего не выйдет. Я никогда не поверю в то, что Самира или дона Жура допустят подобное. Уходи, Мухамед. Уходи, мне некогда! - Латифа, как вкусно пахнет, - Мухамед потянул носом воздух. – Что ты испекла? «Рожки газели»? Или трубочки с орехами? Как давно я не ел твое печенье! Лучше, чем у тебя, ни у кого не получается макруд. - Мухамед, наша невестка готовит выпечку не хуже меня. Но я тебе советую дождаться приезда молодой жены. Пусть она научится готовить всё, что ты любишь. - Латифа, а я подумал, что ты могла бы напоить меня чаем с печеньем, - с надеждой посмотрел на непокорную жену мужчина, понимая, как жалко он выглядит в ее глазах. - Нет, привози скорее свою Лейлу и ту, вторую, и пусть они о тебе заботятся. А меня больше не беспокой! Он не успел сообразить, как достойно ответить, когда Латифа неожиданно захлопнула перед ним дверь. Тут же послышался скрежет ключа в замке. - Латифа, открой, я требую! Открой немедленно! – теперь уже жестко потребовал Мухамед, обеими ладонями хлопая по двери. - Не заставляй меня пойти к шейху, Мухамед. Я могу сходить в мечеть и получить ответ тот же, что дал мне дядя Али. Тебе так хочется семейного суда, чтобы услышать ещё раз, что нашего брака больше не существует?! Но мужчина не мог смириться с подобным поворотом разговора и ещё несколько раз постучал в дверь, повторив требование открыть. В ответ он услышал, как за дверью вверх по ступеням лестницы быстро застучали каблучки домашних туфель Латифы. Она ушла! Не захотела его слушать и сбежала. Мухамед почувствовал себя глупо. - Нет, такое уже не стоит терпеть. И я ещё собрался купить Латифе золото! А ей пора бы уже познакомиться с плеткой дяди Абдула, - разозлился он. Исподволь осмотрев улицу, он приосанился, заложив руки за спину, и, не спеша, пошел прочь, стараясь сохранять достоинство. Но теперь в глазах его плескалась злость. «Какое золото? Неблагодарная женщина! Она теперь заслуживает не моего сочувствия, а плети! Если бы Латифа поняла, что такое быть наказанной, она бы могла одуматься. Поверить не могу, что Латифа способна так себя вести. Неужели она отказывается от меня из-за другого мужчины? И виноват в этом дядя Али. Это он нашел ей другого мужа, даже не успев окончательно уладить дела со мной. Теперь моя Латифа витает в романтических мечтах, как когда-то – одалиска Жади. Но не видать ей Керима. Латифа никогда не станет женой другого, никогда! Вместе им не бывать», - думал он, проходя мимо дома синьора Олаву. Будучи расстроенным, он не обратил внимания на собравшуюся у витрины мастерской художника приличную толпу зевак. …А там происходили события, о которых потом весь день говорил весь Сан-Криштован. Возле дома художника остановился микроавтобус, из которого показались несколько рабочих. Вышел следом за ними и вчерашний знакомый Базилио и доны Журы, имя которого они так и не смогли запомнить. А Анинья отказалась не только показать врученную ей накануне визитку, но и назвать имя владельца галереи. Она стояла тут же, принарядившись и подкрасившись, с небольшой сумочкой и в новых босоножках. - Анинья, когда ты станешь знаменитой… - Отстань, Базилио, не сглазь! – устало отговаривалась девушка. Но Базилио ничто не могло остановить. Он страшно завидовал вечно соперничавшей с ним официантке, позабыв, что совсем недавно считал ее укушенной вампиром. Но он также очень хотел быть и на месте Рапазао, который всё-таки уговорил Анинью взять его с собой в качестве будущего импресарио. Вскоре из дома показался синьор Олаву, в деловом костюме, с галстуком, тонким портфельчиком и с аккуратно завернутой в чистое полотно картиной. Несколько больших коробок вынесли рабочие. Потом все разместились в машине – не только синьор Олаву и Анинья, но и Рапазао, тоже весьма представительно одетый. Он то и дело старался дать советы будущей актрисе, но Анинья только отмахивалась, не желая его слушать. Базилио проводил громким свистом микроавтобус, как это сделали и другие жители Сан-Криштована. После этого ему больше ничего не оставалось, как вернуться в бар, где поджидала его рассерженная дона Жура. Безропотно выслушав все ее претензии, он взял веник и совок, чтобы подмести накопившийся мусор на пороге бара и вокруг урны возле двери. Не успел Базилио успокоиться из-за того, что не смог побывать на кастинге вместе с Аниньей, как его внимание привлекло такси, которое остановилось возле дома доны Латифы. Из машины вылезла Самира и поспешно зашла в дом, а в такси осталась ее ждать сестра доны Латифы, та, которую отчего-то не любит синьор Мухамед. Базилио, разумеется, оглянулся и на магазин восточных товаров. Так и есть: сосед вышел из магазина и стоял на пороге. Он не сделал ни шага, чтобы, как надеялся Базилио, оказаться возле машины. Неужели синьор Мухамед не поедет в Торговый Центр за золотом для доны Латифы?! Эту новость ему удалось подслушать, когда дона Жура и дона Ноэмия потеряли бдительность, увлеченно разговаривая обо всем подряд. Наверно, дал денег, чтобы сами съездили и купили, что понравится, решил парень, испытав разочарование. А он-то приготовился увидеть, как Латифа и Самира потеснятся в такси, чтобы им составил компанию отец Самиры. Но этого не произошло: из дома вышли мать с дочерью, закрыли дверь и, не торопясь, сели в автомобиль. Дона Латифа была одета так, как обычно привыкли видеть ее жители Сан-Криштована, когда она куда-то уезжала по делам, при чем, случалось такое очень редко, поэтому всем соседям и запомнилось. Когда машина исчезла в конце улицы, от Базилио не ускользнуло, что синьор Мухамед осуждающе качает головой, глядя вослед. Но тут дона Жура грозно окликнула его, и любопытному парню пришлось вспомнить, что у него имеются и многочисленные обязанности в баре. ….Вернувшись из университета, Самира, наскоро пообедав, конечно же, поспешила к ноутбуку. Зайдя в интернет, собралась открыть электронную почту. Но в комнату заглянула мама и попросила помочь. Дона Ноэмия пришла за выпечкой, она торопилась, и Латифе надо было быстро переложить с противней в красивые пакеты с «восточным рисунком» ароматное печенье. Чем и пришлось заняться Самире, забыв обо всем другом. Поэтому она и не смогла прочесть письмо от Клэр, не увидела сразу фотографию чужой картины. - Латиифааа… Какие красивые у тебя пакеты! Где ты их заказала? В типографии доны Элены? - Нет, конечно. У меня нет таких денег. Это придумала Самира: она сообразила, как из двух листов бумаги склеить пакетик. - А рисунок? Ведь это орнамент из арабских сказок! Латифа улыбнулась. - Да, это так. Моя дочь нашла красивый орнамент в компьютере. - В Интернете, мама, не в компьютере, - перебив, поправила ее дочь. - Пусть так, Самира. Я в этом не разбираюсь. Она нашла красивую подходящую картинку и сначала распечатала ее на..эээ.. - …на принтере! – тут же подсказала девушка. - Да, на нем. Напечатала много листов. Потом уже склеили пакетики. - Чудесно! – восхитилась дона Ноэмия, перекладывая готовые упаковки с выпечкой к себе в огромную сумку. - Как Вы это донесете? Я могу помочь, - предложила девушка. - Если можешь – помоги. Мустафа сейчас один в магазине. Мухамед ушел к Амину, чтобы помочь провести ревизию товаров. Собрался выяснить, что необходимо привезти из Марокко, когда вы с ним поедете в Фес. - Что?... Мы... с ним? – удивилась Латифа. - Да, Мустафа мне сказал, что Мухамед собирается вас с Самирой взять с собой в Марокко, когда родит его вторая жена Лейла. - Папа решил за нас! И даже обо мне не забыл, - с иронией восприняла ситуацию Самира. - Лара Ноэмия, это неправда. Мы с дочкой никуда лететь не собираемся. Это его фантазии. Но мне это не нравится. Вдруг он что-то задумал против моей дочери? – заволновалась Латифа. - Мама, меня никто не сможет насильно посадить в самолет. И тебя тоже. - Дочка, а как Амалю удалось увезти Неджму? Как?! Она тоже сопротивлялась, когда ее затаскивали в автомобиль. Но никто за нее не заступился. Никто! Даже не вызвали полицию. Сид Керим узнал, что с его дочерью, когда она уже летела в Арабские Эмираты. - Что? О чем ты, Латифа? – удивилась дона Ноэмия. – Дочь Керима похитили? Кто? Я ничего не слышала, и Мустафа мне не рассказывал. - Его дочку насильно увез бывший муж. Он передумал разводиться и решил насильно вернуть ее домой, хотя Неджма была против. - Вот это дела…. - Мама, а, может быть, не всё так просто? Что если первая жена Амаля заключила с мужем какое-то соглашение, о котором мы просто не знаем? Думаю, она могла сама захотеть к нему вернуться, потому что не очень-то ей нравилось работать в кафе, в то время как могла бы жить в собственном дворце, ничего не делая, пусть ей и придется теперь делить мужа и дворец с другой женой. - Не знаю, Самира. Но очень боюсь за тебя. - А я – за тебя. Боюсь, что отец может уговорить тебя полететь в Марокко на семейный суд, а это окажется ловушкой. Тебя потом не отпустят, ты не сможешь вернуться в Бразилию. Я же никогда не позволю над собой совершить подобное насилие. В аэропорту, пока я нахожусь в Бразилии, всегда можно закатить страшный скандал. Ведь не в связанном виде меня понесут к самолету. - Откуда ты знаешь? У Саида хватит денег, чтобы нанять частный самолет, - расстроенно сказала ей мать. – И тогда тебя могут даже закатанную в ковер погрузить в самолет и отвезти, куда угодно. - Мама, но есть таможня. Есть пограничники, но нет прямого рейса из Бразилии в Марокко. Все перелеты – через один из аэропортов Европы: Париж, Лиссабон, Барселона. Там похитители могут оказаться в очень неприятной ситуации. А если Неджма уже в Арабских Эмиратах, то Амаль смог ее уговорить. И как я понимаю, этот прохвост сегодня явится на свадьбу, но надеюсь, вместе с Неджмой. Так будет честно. Ясмин имеет право узнать, что будет только второй. - Самира… А мне это и в голову не приходило. А ведь это так: на свадьбе обязана присутствовать и его другая жена, а у него на руках должно быть ее разрешение на второй брак. Надо позвонить Жади. - Мама, ты звони, а я помогу доне Ноэмии отнести в кафе сумку. - Пойдем, Самира, берись за вторую ручку сумки. Такая тяжесть не для женщин. Оставшись одна, Латифа тут же набрала номер Жади и, когда она ответила, рассказала, о чем они с Самирой додумались. - Надо позвонить Зорайдэ. Только Ясмин сможет увидеть его жену уже на празднике, если, конечно, Неджма не придет в комнату невесты и не скажет, кто она такая, - предположила Жади. - Лара Дуния не допустит этого. И я думаю, что Амаль тоже не станет рисковать. Его жены увидят друг друга и познакомятся только в его дворце. - Ясмин превратится в птичку в золотой клетке. Кто знает, когда мы сможем с ней увидеться. Что нового у вас с Самирой? Латифа пересказала услышанную от доны Ноэмию сплетню. А потом пожаловалась и на Мухамеда, которому она не позволила войти в дом. - Латифа, твоя дочь права. Не соглашайся лететь в Бразилию! Мухамед оставит тебя в доме Лейлы, а сам привезет ее к Рио-де-Жанейро. Ты можешь прожить там остаток жизни, и дядя Али не сможет тебе помочь. - Жади, я не полечу в Марокко уже потому, что не считаю Мухамеда своим мужем. Нас развели, но т.к. он с этим не желает соглашаться, то я буду настаивать на проведении семейного совета, но только в Бразилии. В Марокко я не полечу. Пусть тогда решают сами, а меня спросят о моем мнении по телефону. - По телефону? Латифа, для дяди Абдула это будет слишком. Он такой сторонник досконального исполнения обычаев, что не примет твоего отказа по телефону. И Мухамед будет с ним заодно. - Но я не поддамся, Жади. Знаю, чем для меня чревата поездка в Фес. Из меня сделают пленницу, принесут в жертву, как барашка! - Вот и правильно, Латифа. Никуда не соглашайся лететь. Главное – чтобы дядя Али был на твоей стороне. И требуй закрепления решения о разводе. - Так и поступлю, Жади. - Приезжайте ко мне завтра с Самирой. Приготовим что-нибудь вкусненькое, наше, марокканское. Потом позвоним Зорайдэ, узнаем новости у Каримы. Утром уже станет ясно, что произошло на свадьбе. Станет Ясмин женой Амаля или нет. - Жади, ты ещё надеешься на чудо? Такого не случится. Дядя Абдул и лара Дуния этого не допустят. Уверена, что и дядя Али сделает всё, чтобы избежать скандала. - Латифа, вы с Самирой приедете ко мне? Или мне заехать за вами? Мы собирались поехать в Торговый Центр. Не забыла? - Приезжай к нам ты. А завтра… решим, остаться у нас или ехать к тебе. Я смущаюсь в присутствии Лукаса. - Его не будет завтра дома. Он решил взять с собой Пьетро и поехать с ним и братьями в Ангру. Моему мужу так редко удается провести выходные с семьей. - А почему ты не едешь с ними? – удивилась Латифа. - Лукас согласился, чтобы я осталась в Рио поддержать вас с Самирой. Ведь мы все переживаем из-за свадьбы Ясмин. А мне необходимо узнать, что с Хадижей. Если муж привезет ее в Фес, в доме дяди Али она сможет пообщаться с Зорайдэ и с Каримой, а они мне обо всем расскажут. И потом – Зорайдэ обязательно устроит так, чтобы моя дочь могла со мной поговорить. Сегодня ночью я буду висеть на телефоне. И в Торговом Центре стану прислушиваться, не звонит ли сотовый. - Хорошо, Жади. Тогда встретимся у меня, потом решим, как быть дальше. - Договорились. Латифа отключила сотовый, выглянула в окно, увидела, как мимо «Волшебной лампы» прошел Амин, направляясь в дом, а его отец в то же время как раз переступил порог своего магазина. …И вот Самира с матерью и тётей шли по длинному коридору Торгового Центра. Они уже посетили кафе, где за столиком обсудили планы. Жади намеревалась отвести Самиру в ювелирный салон, чтобы купить подарок за то, что девушка несколько лет шла к своей давней мечте, и вот, наконец, добилась успеха. - Нет, тётя Жади, не надо! Я не люблю золото. - Ну почему? Давай купим какой-нибудь кулон – в виде кошки, журавля, совы… Скарабея, наконец, или скорпиона! Я же не предлагаю тебе купить массивное ожерелье! Они вошли в любимый Жади ювелирный магазин. Пока Латифа задумчиво рассматривала усыпанные бриллиантами украшения под стеклом в ближайшей витрине, Самира и Жади продолжали препираться. - Самира, ты не уйдешь отсюда без подарка! А я считаю лучшим подарком золото. У женщины должно быть много золота! И не спорь. - Нет, не хочу ничего, тётя Жади! - В кого ты такая? Ты должна любить, обожать золото: кольца, браслеты, серьги, ожерелья, а ты… - Не тратьте напрасно деньги на подарок! - Ты меня безмерно удивляешь! Только взгляни, какие изумительные кулоны! Вот этот нежный цветок тюльпана с отогнутым в сторону лепестком! Эта крохотная жемчужинка, как будто застывшая капля росы на его лепестке цветка! Какая тонкая работа, неужели тебе не нравится, Самира? – в отчаянной попытке уговорить племянницу выбрать что-нибудь Жади расхваливала товар в витрине. Они были так заняты собой, что не заметили, как за их спинами появился мужчина, который тут же узнал всех троих и внимательно прислушался к их разговору. Потом он отошел в сторону и переговорил с продавцом. Когда изящная золотая вещица оказалась в его ладони, он пристально рассмотрел ее и улыбнулся. Подошел к ним и сказал Жади: - Думаю, Самира примет от меня мой скромный подарок – кулон из золота. Это цветок лотоса. А лотос – символ мудрости и чистоты. - Зейн! – ахнула от удивления Жади. Латифа подняла голову от витрины, Самира тоже повернулась к мужчине. Рядом стоял муж Сумайи. Латифа и девушка поздоровались с родственником. - Зейн, ты здесь? Разве ты не улетел в Марокко на свадьбу? - Жади, я улетаю сегодня, так получилось. Но я непременно приду на второй день свадьбы. Вот решил заглянуть в этот магазин, чтобы купить подарок для жены. Она любит золото, а я стараюсь при случае сделать ей приятный подарок. - И правильно! А ты, Самира, бери пример с Сумайи. Нам, женщинам, золото должно доставлять радость. - Тетя Жади, у меня другие интересы. Для меня важно получить образование, стать самостоятельной и быть свободной в своих поступках. Ни от кого не зависеть. Не важно, сколько золота на мне будет навешено, или его не будет вовсе. Солнце светит всем одинаково. И я предпочла бы купить стопу интересных для меня книг, чем чахнуть над шкатулкой с золотом. - Образование! Вот как? – усмехнулся Зейн. – Слышу твои слова, Жади. И как будто вижу перед собой твою копию. Впрочем, и моя Сумайя тоже мечтала стать врачом. И стала. Самира, я слежу за твоими публикациями. Читал и о том, что ты получила грант, заняв первое место в конкурсе начинающих журналистов. Очень рад за тебя. Прошу: прими от меня этот скромный подарок. Зейн протянул девушке кулон в виде золотого лотоса. - Мои предки – выходцы с Верхнего Египта. Они почитают этот цветок, признают лотос символом возрождения. Его называют СЕСЕН. Пусть кулон станет твоим оберегом. Разумеется, на этот раз Самира не посмела отказаться. - Благодарю, - скромно ответила она. Да, вещь была изящной, тонкой работы, завораживающе красивой. - Зейн! – обрадовалась встрече и Латифа. – Как поживает Сумайя и ваш сын? Что нового в Фесе? - Латифа, я сам давно там не был – недели три, для меня это целая вечность. Мой сын, моя Сумайя – как же я по ним соскучился! - Зейн, как жаль, что ты не летишь тем же рейсом, что и Саид, – опомнилась Жади. – Значит, ты не сможешь с ним поговорить по пути в Фес. Я так давно не видела дочь – со дня ее свадьбы. И я не знаю точно, что теперь с ней происходит. - Я понял, Жади. Ты хочешь, чтобы я на свадьбе, увидев Саида, расспросил его о вашей дочери. Хорошо, я узнаю у него новости. Но сомневаюсь, что он искренне поделится со мной подробностями ее жизни. На свадьбе постараюсь увидеть и Хадижу и понять, как поживает твоя дочь. Потом Сумайя или я сообщим тебе о том, что нам удастся выяснить или услышать. - Спасибо, Зейн! Тебя мне сам Аллах послал! Я буду счастлива узнать о том, как поживает в Мекнесе моя дочь. Саид не расскажет мне, даже если будет знать о Хадиже всё. - Конечно, Жади. Я разузнаю о ней. У моей тети есть приятельница, муж которой дружит с сидом Рахимом – дедом мужа твоей дочери, мне будет проще выяснить через неё новости о твоей дочери, Жади. Но это произойдет не сразу. Латифа старалась подать знак сестре, и Жади это заметила и, конечно, всё поняла. - Зейн, как дела у сида Керима? Нам известно, что похитили его дочь. Он смог вернуть ее назад? - Думаю, что и вы, и я знаем, что муж Неджмы оказался женихом Ясмин. Свадьба состоится, не переживайте. Я звонил утром в Фес. С Неджмой тоже всё в порядке: она вернулась в свой дворец. - Зейн, нас беспокоит, что будет теперь с Ясмин. - У Амаля только один дворец или их несколько? – с подозрением спросила Самира. - У него много недвижимости, Самира, - с грустной иронией ответил Зейн. - Но в Арабских Эмиратах только один дворец, но он просторный, всем места хватит. - Я не понимаю многоженства, - сморщилась девушка. - Я тоже, - улыбнулся Зейн. Жади невольно засмотрелась на мужчину. Зейн такой же, как был прежде… Нисколько не постарел. Так же красив. Одет элегантно: в черный джемпер и темный костюм, которые неимоверно ему шли. Появилось обручальное кольцо на пальце. Как давно она не видела так близко Зейна! Теперь он женат, по-настоящему. Он любим и любит. У него теперь семья, которой Зейн дорожит. Есть сын… Жади надеялась, что теперь, став отцом, Зейн сможет понять ее беспокойство лучше, чем когда-то. А на его шее блеснул золотой кулон в виде Корана… Неужели тот самый?! Хадижа всё-таки смогла вернуть его через Сумайю. Поговорив ещё немного, Зейн попрощался с ними, пообещав передать от них привет всем общим родственникам и знакомым. Жади как-то странно посмотрела ему вслед, как будто вспомнила о чем-то из их общего прошлого. 22. Часть 16. Глава 22. После поездки в Торговый Центр. Самира направилась к выходу из салона, Латифа молча взяла под руку сестру, и они вышли, так ничего не купив для непокорной девчонки. - Теперь у меня два талисмана: из солнечного янтаря, в котором мне чудятся пески пустыни, и золотой лотос. Буду носить их по очереди, - весело сказала Самира, поравнявшись с женщинами. - Давайте ещё погуляем, а потом опять посидим в кафе, съедим по мороженому, - предложила Жади. - Я согласна, - вдруг ответила Латифа. – Устала в Сан-Криштоване от постоянного напряжения из-за ожидания, что вот-вот в мой дом явится Мухамед. Надоело быть настороже. - Я тебя понимаю, - с сочувствием сказала Жади. – Но теперь твоя дочь с тобой, это такое счастье! - Жади, я тоже знаю, что ты чувствуешь. Но не знаю, как тебя утешить. Завтра свадьба в доме дяди Али. Хадижа увидится с Зорайдэ и Каримой. Дядя Али сможет с ней поговорить. Саид – тоже. Твоя дочь увидится с братиком. Жаль, что Саид не берет с собой Фатиму, иначе я могла бы узнать новости от нее. - Ты думаешь, что Саид позволит своей жене общаться с тобой, если вы с Мухамедом расстанетесь? - Я стараюсь не думать, как много я потеряла из-за того, что Мухамед разрушил наш брак. Семья Саида тоже станет для меня чужой. - Но мы-то с тобой. У тебя есть дочь и сестра, Латифа. А потом, когда семейный суд окончательно поставит точку в вашем семейном споре, дядя Али не бросит тебя на произвол судьбы. Он устроит твою жизнь, вот увидишь. - Аллах, я так боюсь своего будущего, Жади. Что меня ждет? - Давай будем думать о хорошем. Надейся на лучшее. И не думай, что твоя жизнь закончилась. Не впадай в уныние, это харам. - Пойдем, Жади, посидим в кафе, - поторопила ее Латифа. - Интересно, что сегодня происходит в доме Ясмин? Начинается день невесты?- вдруг поинтересовалась Самира. Латифа взглянула на часики, которые носила на запястье. - Если прикинуть, сколько сейчас времени в Марокко, ведь такая большая разница во времени, то, скорее всего сейчас для Ясмин давно устроили молочную ванну, потом удалили все лишние волосы с тела, затем мастерица нанесла свадебный узор из хны на ее руки и стопы. Жади, ты помнишь, какие красивые узоры были у нас? У меня на руках они держались почти месяц. - А я дважды выходила замуж по марокканским традициям. И мне дважды пришлось пройти через всё. У меня тоже узоры долго держались на руках и на ногах. Это так красиво. Самира, в Рио есть салон, где могут нанести рисунки из хны, как в Марокко? - Я знаю один тату-салон, где могут сделать любую татушку за отдельную плату. Наверно, можно принести образец узора и попросить нанести, но с помощью хны. - Боюсь, что в Рио меня не поймут. Это ценно в Марокко, - заподозрила Жади. - А мне кажется, что окружающим все равно, какая тату у меня на руках. Это мое личное дело: нанести огромного дракона, цветы или восточный орнамент. Даже у доны Ноэмии есть тату… чуть ниже поясницы, над кобчиком. - У лары Ноэмии?! Это правда? Как ты узнала? - не поверила Латифа, а потом, что-то вспомнив, она с подозрением спросила у дочери: - Самира, мне показалось, или у тебя на лопатке я заметила татуировку? Когда я вошла в комнату, а ты как раз переодевалась, то ты так быстро повернулась в мою сторону, что я не смогла разглядеть, что там у тебя на спине, но... - Мама! Я нанесла рисунок в том самом салоне, но он смывается, как и свадебные рисунки их хны. Это модная молодежная штука. Почему я не могу быть такой, как все? - Самира, мне не нравится, что ты портишь свое тело. Когда меня сватали, то лара Назира осмотрела нас с Жади, придравшись к родимому пятну на моей руке. Если на теле девушки есть шрамы, следы ожогов, ее ценность падает. - Мама, ну кто станет меня рассматривать так, как когда-то вас с тетей Жади - в Марокко? Оглянись вокруг: у многих женщин и девушек на плечах и лодыжках сделаны татуировки. У моей сокурсницы на ноге – светящаяся тату в виде цветка. - Не делай так, Самира! Это харам. - Я и не собираюсь. Но не понимаю, почему свадебная тату – красиво, а на плече у меня – нет? Одно ты считаешь разрешенным, другое – запретным. - На свадьбе это такая традиция. А в жизни даже пользоваться косметикой иногда запрещено. - Ничего знать об этом не желаю! Я недавно купила набор дорогой косметики и не собираюсь отказываться от нее, только потому, что дяде Абдулу или отцу не понравится. - Пользуйся косметикой, дорогая. Я могу научить тебя подводить «стрелки» на глазах, - поддержала племянницу Жади. - Я как раз хотела попросить Вас об этом, тетя Жади! - Сегодня свадьба Ясмин. Если бы мы были там, то могли бы прийти с красивейшим макияжем, - вдруг сказала Самира. - Наверно, уже начался никях. Саид уже в Марокко… Встретился с Хадижей, - грустно произнесла Жади. - Не станем вспоминать об этом, - попросила Латифа. – Теперь поздно надеяться, что может что-то измениться. - Да, и Зорайдэ пока рано звонить, - кивнула Самира. - А давайте зайдем в тот магазин и выберем себе косметику? – предложила Жади. – И подберем духи. Вот о чем я постоянно забываю. - Мне нравится аромат свежей зелени, - заявила Самира. - О, тогда я знаю, какой какие духи себе подойдут! - Жади, ты слишком много тратишь на нас денег. Но у меня нет столько, потому что я ещё никак не разверну свой маленький бизнес, а злоупотреблять твоей добротой мне совесть не позволяет, - запротестовала Латифа. - Латифа, не обижай меня. Почему я не могу сделать вам приятное? Купить разные мелочи? - Ладно, Жади. Идем за косметикой, - сдалась Латифа. И они направились к огромному парфюмерному отделу, в витрине которого виднелись коробочки с кремами, флаконы духов, разные коробочки с тенями, футляры с тушью и прочая косметика. Потом они побывали в нескольких магазинах одежды, где Жади приглянулась красивая юбка для Латифы, блузка для Самиры, которая очень обрадовалась такому подарку. Себе Жади покупать ничего не стала. - Мне некуда складывать вещи!- объяснила она. - Но мне приятно делать вам подарки. Самира, посмотри туда: как тебе вон та сумочка?.. Они выбрались из лабиринта Торгового Центра под вечер и, сев в такси, отправились назад в Сан-Криштован. Сидя в машине, они разговаривали. - Латифа, помнишь, ты рассказывала, как лара Назира однажды вернулась к вам домой на мотоцикле? Она не могла выехать из Торгового центра и осмелилась сесть на мотоцикл Миро. Надо же, ни он, ни она тогда не могли даже заподозрить, что когда-то их свяжет судьба. - Жади, это лара Назира не догадывалась? Она мечтала стать женой Миро! Стоило ему просто так заговорить с ней, как она решила, что это ее жених. - Латифа, а ты помнишь, как я написала письмо ларе Назире от имени Эдвалду? Она поверила и решила уехать из Марокко в Бразилию и к этому «жениху». - Помню, - улыбнулась ей сестра. – Ты мне тогда так «удружила»! Ведь сестра Мухамеда переехала к нам и каждый день придиралась ко мне из-за любого пустяка. - Но тот мужчина едва не посватался к ней. - Синьор Эдвалду был и тогда близким другом доны Деузы. - Мать Лео, знаю. А он – отчим Лео. Но он мог ведь тогда жениться на Назире. И сказка закончилась бы хорошо и в реальной жизни. - Ну что ты! Едва синьор Эдвалду услышал от моего… эээ…, от Мухамеда, что ему предстоит купить невесте несколько килограммов золота, как тут же сбежал. - Бедная тётя Назира! – посочувствовала Самира. – Я многое помню из моего детства. Она так интересно рассказывала нам сказки. - Как ей теперь живется? Стала ли ее жизнь сказкой, о которой она мечтала? – спросила, ни к кому не обращаясь, Латифа. - Вот что я сделаю, когда окажусь в Марокко: обязательно отыщу тетю Назиру, побываю у нее в гостях. Хочу собственными глазами увидеть, как ей живется, - начала мечтать Самира. - Дочка, как ты ее найдешь? Мы и адреса ее не знаем. - Это вы не знаете, а дона Жура знает. Просто я никогда не пыталась у нее выяснить, но если попрошу и объясню, для чего мне нужен адрес Миро, мужа моей тети Назиры, она мне его даст. - Да, правда, Миро – друг сына доны Журы. Шанди – это ведь муж Мэл. Точно! Лукас мне рассказывал, как Шанди вместе с Миро не раз приезжали в дом к Мэл, из-за Мэл, когда у нее начались проблемы с наркотиками, - припомнила и Жади. - Как это страшно – наркотики. Самира, если бы я не была в тебе уверена, я умерла бы от страха за тебя. Молодежь такая безответственная, не понимает последствий своих поступков, что для них зло, какой путь ведет к обрыву. - Не вся молодежь, мама, такая. Не вся, - возразила Самира. – Мне в голову не приходило выпить или закурить. А о наркотиках – тем более. - Это хорошо, дочка, потому что наркотики – путь в могилу. - Не будем о грустном. Сегодня свадьба в Марокко. Почему Саид вылетел так поздно? Ведь он прибыл всего за несколько часов до свадьбы. Даже на никях мог не успеть, - беспокоилась Жади. - Мы узнаем все подробности у Зорайдэ. Мы позвоним ей, - успокоила ее Латифа. - Или нам позвонит Карима, чтобы сообщить новости первой. Она мне напоминает болтуна Базилио из бара доны Журы, - усмехнулась Самира. Когда такси прибыло к дому Латифы и Самиры, Жади опять не стала заходить к ним в дом, сразу отправившись на этом же такси домой. Ведь она прогуляла полдня! Клара уже забрала Пьетро у Иветти, да и Лукас уже должен вот-вот вернуться из офиса. Пора и ей поскорей оказаться дома. Жади надеялась также, что Зорайдэ позвонит ей, когда свадьба в Фесе закончится. Наверно, раньше у нее не было такой возможности. Но Жади всё равно была разочарована и удивлена молчанием: ни дядя Али, ни Зорайдэ, ни Хадижа так и не позвонили. Даже Карима не попыталась позвонить, чтобы посплетничать. Иди на свадьбе что-то случилось? Как узнать? …Латифа с дочкой так устали, пусть и приятно проведя время, что тоже решили поскорей добраться до своих комнат. Они не стали ужинать. Латифа решила разобрать мелкие вещи, которые со времени переезда частично так и лежали в коробках и пакетах, потому что у Латифы никак не доходили до них руки. Но и она тоже думала о том, почему им с Жади никто не позвонил. Самира же сразу включила ноутбук. Ей не терпелось проверить электронную почту. Она надеялась получить письмо от Лео.Теперь у нее было два почтовых ящика, куда мог прийти от него ответ из загадочного Пантанала. Разуверившись в экзотическом электронном адресе российской почты, она завела ещё один, который оканчивался на com. Ежедневно она проверяла письма и там, и там. Но ее ждало разочарование: письма от брата Лукаса не было. - Уверена, он не смог ответить. Или вовсе не получил мои письма. Кто знает, работает ли там Интернет? Ловит ли его сотовый телефон сигнал? Есть ли у Лео планшет? Или он не счел нужным обременять себя достижениями цивилизации, отправившись в дикие болота Бразилии даже без мобильника?! Она хотела верить в то, что парень не пренебрежет ее просьбой. Если он любит путешествовать, то поймет и ее интерес к недоступным для нее местам. Как же хотелось Самире не только увидеть бабочек Пантанала на фотографиях, но и потрогать их в живую! Если бы одна тропическая бабочка села на ее раскрытую ладонь! Она вспомнила одну историю, рассказанную ей приятельницей из журнала. Девушка в детстве дружила с дочерью одного коллекционера бабочек. Подруга тоже разделяла увлечение отца и очень хотела поделиться и с ней своим интересом к насекомым, приобщить к коллекционированию бабочек. Девочки подросли, и судьба развела их по разным городам. Но они продолжали общаться, переписываясь. Но юная коллекционерка в каждом письме присылала Сорите засушенную бабочку! Сорита с нетерпением ждала писем от подруги, писем, которые она читала с упоением, потому что они были интересными. Ведь девушки обсуждали прочитанные книги, фильмы, сериалы, рассказывали о друзьях, доверяли друг другу маленькие тайны. Но с каждым письмом Сорита испытывала противоречивые чувства: ее интерес к письмам боролся с возрастающим с каждым разом отвращением, которое она испытывала, когда открывала конверт. Ведь там между бумажными листками ее поджидала очередная мертвая бабочка. Потом Сорита начала вскрывать конверт над мусорным ведром, стараясь не смотреть, как из распечатанного письма выпадет бабочка. Сорита и теперь с содроганием вспоминала, как ей приходилось держать кончиками пальцев бумажные листы, когда она трясла их над ведром… Иногда подруга просто присылала письмо, не вкладывая очередную бабочку... Тогда Сорита вздыхала с облегчением и смело брала его в руки. Но когда из письма всё-таки вываливалось новое насекомое, девушка с брезгливым чувством притрагивалась к исписанной бумаге, замечая пыльцу, осыпавшуюся с мертвых крыльев. Фуууу… Наконец, для нее стало мучением решиться вскрыть конверт. Прежде чем это сделать, она пыталась прощупать пальцами, чтобы понять, каково содержимое послания, имеется ли вложение - еще одна несчастная засушенная бабочка. Ей начали сниться кошмары, в которых она шла по тропинке, усыпанной живыми бабочками, на которые была вынуждена наступать. Во сне она даже слышала, как раздается тихий хруст множества умирающих под ее ногами бабочек. Сорита просыпалась в холодном поту… И однажды девушка решила положить этому конец. Ведь она никогда не просила подругу присылать ей такие необычные подарки. Она не разделяла с ней страсть к коллекционированию насекомых! И тогда она честно написала об этом подруге. Ответа она не получила. Никогда. Так закончилась и их дружба. Когда дона Сорита рассказывала эту историю, у Самиры, ярко представившей все события, поползли мурашки по коже. Она почувствовала отвращение, наверно, равное тому, что когда-то испытывала и рассказчица. Но теперь Самира страстно желала узнать о бабочках Пантанала всё. Увидеть их, желательно вживую, даже потрогать. И если бы Лео привез ей засушенную бабочку, она не была бы против. Самира, сидя у компьютера, оглянулась на стену, где по-прежнему висели ее рат-картины. «Но я не стала бы насаживать бабочку на булавку, даже если бы очень захотела сделать ее частью одной из моих домашних «картин». Бабочка не смогла бы стать элементом скрапбукинга. Это было бы уже слишком. Маму или тетю Жади стошнило бы от омерзения. Но я могла бы отнести бабочку синьору Олаву. И он нашел бы для нее место в какой-нибудь новой инсталляции», - начала фантазировать Самира. Но почему же Лео молчит? Нет, с ним что-то случилось! Когда парень вернется, она непременно выяснит причину игнорирования отправленных ею сообщений. «И если он из высокомерия пренебрег моими просьбами и перепиской, он пожалеет! Самовлюбленный осел, вот кем он тогда окажется!» - разозлилась девушка, вспомнив, каким взглядом парень скользнул по ней в новогоднюю ночь, когда Самира стояла рядом с Иветти во время праздничного салюта над Рио-де-Жанейро. - Я хочу, чтобы скорее пришло время, когда я сама смогу стать путешественницей! Пусть мои странствия как журналистки начнутся с Марокко. Но ведь это удивительная страна. Я постараюсь найти такие моменты для фотографий, услышать такие истории из жизни марокканцев, собрать народные сказки или притчи, записать интересные меткие поговорки, чтобы после возвращения в Рио мог получиться цикл интереснейших статей! Она с сожалением закрыла электронную почту, выключила ноутбук, забыв прочитать остальные письма во «Входящих», даже не обратив внимания, от кого они. И всё равно, уже лежа в постели, Самира продолжала обдумывать план статьи, которую она могла бы написать о Пантанале и его обитателях, если Лео всё-таки снизойдет до ответа. …Латифа же, закончив наводить порядок, найдя место для каждой вещи, опять задумалась, вспомнив слова Жади. Воспоминания о прошлом и мысли о неясном будущем растревожили ее. Мать Самиры взяла любимое зеркало с инкрустированной верблюжьей костью ручкой и всмотрелась в свое отражение. Ей сорок четыре. Сейчас ей столько лет, сколько, наверно, было Зорайдэ, когда дядя Али выдал их с Жади замуж. Тогда, четверть века назад, Зорайдэ казалась им старой. Латифа не могла поверить, что теперь кто-то может сказать так и о ней. Но отражение в зеркале говорило об обратном. Разве она старая? Красота немного померкла, как говорится, но сейчас Латифа нравилась себе даже больше, чем когда была юной девушкой. Во всяком случае, зеркало не принесло ей тяжелого чувства разочарования. И она себе нисколько не льстила. Но могла согласиться, что ещё несколько лет, и всё. Она перешагнет черту, за которой станет женщиной в возрасте. Наверно, та девчонка, Лейла, именно так и станет воспринимать ее. Уже поэтому, чтобы не соперничать с той, кого Самира называет соплячкой, стоило расстаться с Мухамедом. Как это унизительно! Даже не живя с ней под одной крышей, знать, что в доме напротив существует нежный цветок, юная «козочка», которую Мухамед взял в жены. - Забыть! Как говорит Жади, это уже закрытая книга с плохим концом, содержание которой я отлично помню и никак не могу забыть! Но это надо сделать – забыть, чтобы иметь силы жить дальше… Что там такое?! Что за крики? Латифа подошла к окну и осторожно выглянула из-за шторы на улицу. Свет в комнате был выключен, поэтому со стороны бара ее не могли бы заметить. Что же там произошло? Кто так горько рыдает? Неужели в баре доны Журы случилось что-то нехорошее? Латифе стало страшно. Не хотелось, чтобы Самира так поздно выходила на улицу. А ведь она может пойти в бар, чтобы узнать, что происходит. Не пострадала ли дона Жура. Женщина собралась пойти в комнату дочери, чтобы проверить, на месте ли она. Самире завтра рано вставать в университет, и Латифа надеялась, что дочь уже легла спать. Хорошо, что Латифа немного задержалась у окна, пытаясь рассмотреть в толпе Ноэмию. Возможно, она что-то может сказать? Как раз в этот момент из дверей бара на освещенную фонарем площадку вывели девушку, которая работала у доны Журы официанткой. Рядом с ней, поддерживая под руку, двигался мужчина - Латифа его узнала. Это был тот человек из мастерской, с большим животом и густыми черными усами. Ноэмия не раз называла его жуликом. Дона Жура с ларой Ноэмией вышли следом за этой странной парой. Мужчина так и увел рыдающую Анинью – Латифа вспомнила ее имя. А дона Ноэмия остановилась, чтобы проститься с подругой. Латифе стало понятно, что жена Мустафы собралась идти домой. - И всё-таки надо ей позвонить! – решила она, взяв со столика сотовый, и включила светильник. Номер доны Ноэмии был набран тогда, когда Латифа увидела, что женщины у бара разошлись: дона Жура зашла внутрь заведения, а лара Ноэмия повернула к дому. Латифе быстро ответили. - Лара Ноэмия, что за крики мне послышались под окнами? Я беспокоюсь. Ведь мы с Самирой живем одни, нас некому защитить. - Что?!... Не прошла на роль ведьмы?– удивленно переспросила женщина, услышав ответ Ноэмии. - Какой харам! Как женщина может желать сниматься в фильме в роли ведьмы?! Она выслушала историю, которую мельком им с Жади рассказывала днем и Самира. Тогда Латифа не придала значения событию. Но, оказывается, в Сан-Криштоване бурлят такие страсти! Она же, будучи занята выпечкой и домашними делами, только сейчас услышала, что в районе завелись вампиры, которых видели несколько человек. - Алхамдуллилах! – испуганно прошептала Латифа. – Лара Ноэмия, я обязательно предупрежу Самиру, чтобы она не возвращалась в темноте по нашему району. Но как быть с Амином? Я не знаю, когда он сможет прийти ко мне, а звонить в дом Мухамеда… Вы сами понимаете… Не могли бы Вы, дона Ноэмия, предупредить моего сына через Мустафу, чтобы он тоже опасался странных людей. Аллах, Аллах! Какие ещё вампиры? - Мустафа говорит, что вампиры – те же джинны, но только они в темноте нападают на поздних прохожих и пьют человеческую кровь. Джинны живут в Марокко, но таких там нет. Ха-ха-ха, - рассмеялась дона Ноэмия, которая никак не желала воспринимать всерьез истории о джиннах и шайтанах, которыми то и дело ее осыпал Мустафа. Она считала, что это сказки из «Тысячи и одной ночи»! - Латифа, не переживай. Это розыгрыш Лижейро и Рапазао. Кто же не знает этих жуликов? Но Анинью никто не кусал, она рыдала, потому что не прошла кастинг. И Базилио подлил масла в огонь. Спросил ее, неужели она оказалась не самой страшной среди претенденток на роль ведьмы? В общем, Анинья видела себя звездой «Глобо», но старания оказались напрасны. Ее можно понять, только откуда у девчонки такие амбиции? И мне кажется, что всё дело испортил Рапазао. Не удивлюсь, если потом выяснится, что именно в нем причина. Сболтнул лишнее на кастинге, и вот результат. Доне Ноэмии хотелось поговорить. Она задала несколько вопросов, куда ездили Жади и Латифа, что купили в Торговом Центре. Ответив и попросив не рассказывать ничего Мухамеду, Латифа отключила сотовый после окончания разговора. Теперь она испытывала нехорошее чувство. Как та девушка могла желать быть ведьмой? Тем более в кино, где ее увидят сотни тысяч зрителей, когда фильм окажется на экране? Фильм с ее лицом? Как Анинья смогла бы жить дальше, зная об этом? Она собралась совершить намаз, когда на пороге комнаты показалась Самира. Волосы ее растрепались и спутались. Девушка, одетая в ночную пижаму, стояла на холодной плитке пола босиком. - Самира, встань на ковер, иначе простудишься! Но дочка сонным голосом спросила: - Мама, мне послышалось, что ты с кем-то разговаривала. А перед этим кто-то плакал навзрыд. Что случилось? - Я звонила доне Ноэмии. Там какая-то странная история с официанткой из бара. Анинью не взяли сниматься в кино. - Вот как? Я же рассказывала эту историю. А портрет у синьора Олаву купили? Портрет Аниньи подошел? - Об этом мне ничего неизвестно. Только Анинья должна была сниматься в гробу. Дочка, это к лучшему, что у Аниньи ничего не вышло. К смерти нельзя относиться несерьезно. Это кощунство – разыгрывать подобные сцены, пусть и в кино. Это харам! - Мама, но это же выдумка режиссера, сценаристов. При чем здесь религия? - Дочка, очень даже при чем! Это харам. - А я думаю, что дона Ноэмия права: это происки Рапазао. Наверно, попытался за спиной Аниньи заломить цену, если он отправился туда в роли ее импресарио. Мы ещё услышим продолжение истории. Он так просто не успокоится. - Самира, только ты не вмешивайся в это дело. Прошу тебя. - Мама, какое отношение я могу иметь к этому? - Иди спать, Самира. Иначе ты можешь проспать, - ласково сказала Латифа дочке. - Зорайдэ не звонила? - Нет, и я не понимаю, почему. Наверно, на свадьбе что-то случилось, но мы узнаем об этом завтра. … А в доме Мухамеда ещё не спали. Халиса была занята на кухне. Она солила лимоны. Замешкавшись в делах, оставила это важное кулинарное дело на вечер. И вот теперь лимоны, отваренные в течение несколько минут в кипящей воде, были выложены на полотенце для остывания. Как только они остыли настолько, что к ним стало можно притронуться, Халиса разрезала каждый лимон на восемь долек, убрав из каждой косточки. Затем лимонные дольки были брошены в глубокую миску с солью и перемешаны. И теперь жена Амина занималась тем, что перекладывала массу в большую стеклянную банку, которую предстояло плотно закрыть крышкой. Но перед этим выдавить сок из оставшихся свежих лимонов и залить им дольки. Халиса действовала механически, потому что едва не падала от усталости. Но закончить процесс было необходимо сегодня. Оставлять нарезанные лимоны на утро нельзя ни в коем случае – продукт просто пропадет. А уже завтра и в последующие пять дней предстояло раз в день слегка потряхивать банку и перемешивать ее содержимое. И только после этого подлить в банку оливковое масло и переставить в холодильник, где любимое кушанье Амина и его отца сможет храниться целый год. Но, разумеется, соленые лимоны будут съедены намного быстрее. Не пройдут и три месяца, как Халисе опять придется их заготавливать. Она старательно закладывала в банку дольки лимонов, невольно прислушиваясь, как наверху бушевал сид Мухамед. Свекор весь день был не в духе после того, как узнал от Мустафы сплетни о сестре Амина, а потом ни с чем вернулся от лары Латифы. Вечером стало понятно, что мать Амина с родственницами отправились куда-то на такси, но теперь, когда свекор счел, что к нему вернулись права и обязанности мужа лары Латифы, он не мог смириться, что ему неизвестно, где может проводить время его жена. Вот об этом он, не сдерживая эмоций, рассказывал сыну. Бедный Амин! Он слушал, не пытаясь спорить с отцом. Так же возмущался поведением сестры и не одобрял дружбу матери с тетей Жади, особенно после их поездки в ночной клуб дальнего родственника. Мухамед грозил позвонить дяде Абдулу, успев ещё до вылета брата в Марокко поговорить с ним обо всем. Но сид Мухамед так и не смог успокоиться. Теперь его слушателем стал Амин… Халиса догадывалась, что сид Мухамед страшно сожалел, что не смог полететь на свадьбу, чтобы там, в Марокко, лично поговорить и посоветоваться с дядей Абдулом, а потом и привезти его в Бразилию. Отчего-то мужчина был уверен, что появление старика в Рио-де-Жанейро устрашающе подействует на лару Латифу и всех прочих. Халиса этого понять никак не могла. Если решается вопрос о сохранении семьи, разве возможно давить на тех, кому предстоит жить вместе? Она была уверена, что Аллах не может одобрить семейного насилия, принуждения одного из супругов жить вместе с другим, если он больше не желает этого. А со стороны Халиса видела, что мать Амина настроена именно так: возвращаться к мужу она не собирается. Зная, что в скором времени ожидает лару Латифу, Халиса очень хорошо понимала свекровь. - Но если бы дело касалась лично меня, я никогда бы не согласилась дать развод Амину. Я не захотела бы понимать никакие его доводы. Ведь я люблю его, так почему же должна отпускать? Даже если бы мне пришлось делить его с другой, я не отказалась бы от Амина. Но, слава Аллаху, Амин и не вспоминает о праве иметь ещё жен, - радовалась сквозь усталость Халиса. Амин… Он даже шутить перестал на эту тему. А когда-то изводил ее каждый день: «Возьму ещё одну-две-три жены!» Какие глупости. Пусть его отец привезет в этот дом двух жен. Пусть Амин посмотрит, во что это выльется. Он никогда не жил в семье, где сосуществовали несколько жен одного мужа. А она прошла через такую жизнь, будучи дочерью одной из жен отца. Матери повезло тем, что кроме нее, Халисы, родился и сын. Остальные жены завидовали им и строили козни. Халисе даже вспоминать об этом не хотелось. И снова она с беспокойством подумала о том, что им с Амином было бы лучше переехать в другой дом. Если бы была возможность его купить! Но, скорее всего, ее мечты не сбудутся, и потому ей придется терпеть все капризы и выходки новоявленной мачехи Амина. А захочет ли лара Латифа принять сына с невесткой в свой дом? Там, на втором этаже, кроме гостиной и кухни, были ещё три комнаты – три спальни. Латифа и Самира выбрали небольшие уютные комнаты. Только лара Латифа предпочла помещение окнами не на бар и «Волшебную лампу», а на противоположную сторону. Самая большая спальня у них не занята. Мать Амина держит там пока ещё не разобранные коробки, посуду и тюки, которыми ей всё ещё некогда было заняться после переезда из дома мужа. Вот если бы расположить на нижнем этаже магазин, а большую спальню мать Амина отдала бы им, то Амин мог бы продать тот магазин на соседней улице. А без домашнего кондитерского цеха их семья могла бы обойтись. Ведь тогда Амин позаботился бы о матери и, возможно, о сестре. Поругав себя за подобные практичные, но непорядочные по отношению к матери мужа и корыстные мысли, Халиса быстро закончила последнее, что следовало сделать для засолки лимонов, и отправилась наверх. Поднимаясь по лестнице, она поняла, что на втором этаже теперь тихо. Надо полагать, сид Мухамед выдохся и отпустил сына отдыхать. - Аллах! Как хорошо, что мне не приходится его выслушивать! – порадовалась молодая женщина. 23. Часть 16. Глава 23. Марокко. Фес. Дом дяди Али. Утро перед свадьбой. До никяха оставалось несколько часов. В доме дяди Али всё было готово к началу церемонии. Везде в вазах стояли букеты цветов, на лестнице, на каждой ступеньке вдоль стены выстроились горшки с цветущими растениями, как и во дворе вокруг фонтана. Комнату, приготовленную для ожидания невесты, никто не видел, но и она украшена была очень красиво. Карима постаралась. Пол усыпали лепестками роз. А для невесты поставили удобное кресло, перед ним – столик с букетом цветов и блюдом со сладостями и орешками. Не забыли принести из кухни и соки в кувшинах. А вокруг столика собрались кружком стулья и удобные пуфики. Ожидались только женщины из числа близких родственниц, при чем – со стороны невесты, и этому были свои причины. Семьи жениха, как выяснилось, на свадьбе не будет. Но, возможно, это были только разговоры. Уже скоро невесту приведут в комнату, где она будет ждать прихода свидетелей, которые потом подтвердят перед шейхом, что невеста дала согласие на брак с мужчиной, который должен стать ее мужем. Зорайдэ и сид Али от переживаний почти не разговаривали. Столько разных новостей узнали, и сид Али, не понимал, как быть. Отменить свадьбу было невозможно. Но после звонка Жади сид Али не находил места. Жених Ясмин вернул первую жену, она снова поселилась в его дворце. Это не выдумки его племянницы. Сид Али всё выяснил, факты подтвердились. Как же быть с внучкой? Родители Ясмин решительно отказались разрывать договор с женихом. Ведь это позор для всего рода, а первый брак жениха – не та причина, когда можно отказаться от заключения брачного союза. Но сида Али больше всего беспокоили новости из дома сына о поведении невесты. Ясмин рыдала и отказывалась от замужества, угрожая заявить об этом шейху на свадьбе. И никакие уговоры не помогали. Лара Дуния была вне себя от негодования. Отхлестав внучку по щекам при сиде Али, она добилась только того, что девчонка порвала у нее на глазах платье, которое в тот момент принесли в дом, а потом пригрозила изуродовать себе лицо, чтобы жених не польстился на ее красоту. После такой сцены родители невесты перестали пускать Дунию на порог, сочтя, что именно ее настырность провоцирует Ясмин на протест. Позавчера Дуния долго бушевала на пороге дома, возмущаясь непочтительностью и неблагодарностью сына… Но, видя, что все протесты бесполезны, Ясмин вдруг затихла, и вчера вечером, уже не сопротивляясь, согласилась перетерпеть «день невесты», лично выбрав узор для нанесения хны. Как стало известно сиду Али, утром Ясмин надела первое свадебное платье, ей сделали праздничный макияж и прическу. Она даже украшения сама выбрала – не только самые красивые, но и самые дорогие. Вот это и смутило опытного шейха Али. Он не поверил в то, что внучка «сломалась». Нет, она явно начала на что-то надеяться. Что-то замыслила, но что? И кто пообещал ей помочь? У сида Али, вопреки здравому смыслу, закралось подозрение, ни имеет ли отношение к происходящему его племянница Жади? Но как он ни узнавал, доказательств этому не находилось. Возможно, Ясмин сама придумала какой-то план. И самое плохое было в том, что она ни с кем ничего не обсуждала, разговорить ее и всё разузнать было некому. Старик чувствовал беспомощность куда большую, чем когда-то с Жади. Племянницу в свое время он видел насквозь, читал ее мысли. А вот Ясмин оказалось другой. Мешала также и лара Дуния, не подпуская к внучке Зорайдэ, которая единственная могла бы понять, что в голове у девушки. Утром прилетел в Марокко Саид с сыном Рании. Сид Али обсудил с ним положение Хадижи. Ситуация Саиду не понравилась, но и у него были связаны руки, потому что он не хотел, чтобы дочь, не прожив и года, разводилась с мужем, тем более, ей придется оставить ребенка мужу. Но как избавить дочь от соперницы в той семье? Саид уже знал новость о том, что Фарид дал развод Зухре. Но теперь надо сделать так, чтобы Зухру выставили из дома. Но как? Саид сказал сиду Али, что непременно поговорит с зятем, но не уверен, что тот подчинится его требованиям. Фарид не нравился Саиду, но он опасался откровенно давить на молодого мужчину, боясь добиться обратного результата. Выяснив, что Хадижа с мужем и ещё несколькими родственниками прибудет на свадьбу несколькими часами позже, Саид пошел на уступки сыну и вместе с ним и Ранией отправился прогуляться на медину. А сид Али и Зорайдэ, в ожидании сида Абдула, с которым было решено откровенно поговорить, вели теперь между собой беседу, перебрасываясь скупыми репликами, пока не прибежала со двора Карима и не сообщила, что сид Абдул уже вошел в ворота. - Салам алейкум, Абдул, рад тебя видеть, - раскрыл ему навстречу объятия хозяин дома. - Алейкум ассалам! Я тоже рад тебе, Али, - сказал и затряс вознесенными вверх руками старик. Зорайдэ отметила, что на сиде Абдуле новая джеллаба, а на голове – новая темно-алая феска с кисточкой. Принарядился-таки к празднику. - Какие новости? – насторожился сид Али, увидев на лице приятеля выражение, по которому было нетрудно догадаться, что Абдул чем-то недоволен. Неужели что-то стряслось в доме невесты? И это в день свадьбы? Али не осмелился спросить вслух: неужели Ясмин сбежала? Но нет, дело оказалось в другом. Абдулу накануне звонил из Бразилии Мухамед, а сегодня старик успел обсудить проблему племянника с Саидом. - Пока один абрикос поспеет, сто неспелых осыплются, - сделал вывод Абдул, после того, как кратко пересказал суть разговоров с племянниками. – Почему Мухамед такой нерешительный? Это бедуин, который впустил верблюда в палатку и разрешил ему хозяйничать. - Абдул, если Мухамед и Латифа никак не могут разрешить семейный спор, надо собирать семейный совет. Ничего не поделаешь: после свадьбы я лечу в Бразилию и там объясню Мухамеду, что моя племянница больше не его жена. - Ты что?! Как это она не его жена? Али, с ума ты сошел? Ээээ, а кто же тогда ей Мухамед? Он был вчера у твоей Латифы и отказался от развода. Всё, теперь у них семейная жизнь начнется заново. - Нет, Абдул, это не так. Они больше не махрамы, Мухамед твердо отказался от Латифы, оформил официально развод, поэтому он не может теперь претендовать на то, что моя племянница – его жена. - Али, но таковы традиции! Не нам их менять! Или ты посмеешь их нарушить? Официальный развод по законам Бразилии для нас ничего не значит! - Как раз наоборот. У Мухамеда и Латифы прошло время идды. Три месяца ожидания давно прошли, Латифа получила от Мухамеда махр в виде дома и обещания пособия. Но твой племянник не спешит выплачивать ей деньги. - Что? Неправда! Мухамед не раз приносил ей деньги, но она отказывалась. Он одаривал ее подарками, но она сваливает их в угол, обещая, что отдаст их Лейле, когда та приедет в Бразилию. Он мне обо всем рассказывает, Али. А твоя племянница клевещет на него!- погрозил Абдул пальцем. - Я пришел к выводу, что нельзя заставлять женщину насильно жить в браке, это плохо кончится. Латифа пожелала расстаться с мужем. Да, она не хочет принимать вторую жену, а у Мухамеда скоро будет и третья. - «Латифа не жела-а-а-а-ет, не хо-о-о-чет», - передразнил его сид Абдул. – Женщина не имеет права объявлять развод своему мужу, право развода находится в руках мужчины. Так сказано в Священной книге. А Аллах знает лучше! - Абдул, твой племянник сам дал развод Латифе. Его никто не принуждал к этому. - Он допустил много ошибок, Али. Он позволил Латифе жить в другом доме. - Это не просто дом. Это махр. - Мудрость в том, что совместное проживание может побудить мужа вернуть жену, что всячески поощряется Исламом. Мухамед развел Латифу первым разводом, а значит, ей не было разрешено покидать дом во время идды. Но Мухамед купил ей дом. Наверно, он был не в своем уме. Она переехал от него, не дождавшись, пока закончится ее срок выжидания. - Но она перебралась в свой дом, три месяца прошли, и они стали не махрамами друг другу. Теперь ему запрещено оставаться с ней наедине, прикасаться к ней и смотреть на нее. - Хватит, хватит, Али! – замахал на него Абдул, и в руке сверкнули черными бусинами эбонитовые четки. – Мухамед воспользовался своим правом и отказался от развода. Они опять махрамы. А вообще, Мухамед хотел лишь наказать Латифу, он разводился с возвратом жены, а значит, Латифе было запрещено уезжать из дома мужа. - Но они так решили. И Мухамед не собирался возвращать мою племянницу. Он сказал мне об этом лично, когда разговаривал со мной по телефону. И на семейном совете. Ты там присутствовал, Абдул. Не отрицай и не говори, что не помнишь! - Мало ли что Мухамед наговорил? Теперь он передумал. К тому же он купил дом на свое имя, значит, Латифа как бы и не уходила от Мухамеда, а так и живет в его доме, пусть и не под одной с ним крышей. Мой племянник ничего не нарушал, а вот Латифа…Она нарушила идду не раз. - Как это, Абдул? Не клевещи. А про дом Мухамед мне говорил, что переписал документы на Латифу. - Женщине запрещено во время идды разговаривать с чужими мужчинами. А она не только разговаривала, но и делами с ними занималась. Мухамед мне всё-о-о рассказал. - Абдул, объяснись, я требую, - сурово сказал сид Али. - Латифа принимала заказы от некоего владельца кафе, пекла печенье и продавала ему, он платил ей за работу, они виделись каждый день. И сейчас продолжают общаться. Но Мухамед скоро пресечет это безобразие. - Значит, твой племянник поставил Латифу в такое положение, что она была вынуждена искать средства на пропитание? - Мухамед глуп. А коли нет ума, так глаза, что отверстия в стене. Ничего не видит у себя под носом. Бросается в воду до того, как лодка перевернется. Не купил бы тот дом, жила бы Латифа с ним вместе, никуда бы не делась. - Абдул, когда Мухамед привезет в Бразилию двух жен, мира в его семье не будет. Лейла не даст покоя твоему племяннику. Но почему должна страдать Латифа? - Зачем он вообще на ней женился? – проворчал старик, не вспомнив, что сам сосватал племяннику обеих невест. – Бежал от дождя, а попал под дырявую крышу. - Это от Латифы бежал Мухамед? – уточнил сид Али. – Если бы он не решил взять вторую жену, ничего бы не случилось. - А как ему было не бежать, если у него выросла такая дочь? Это Латифа так ее воспитала, - убежденно произнес сид Абдул. – Неумело посаженное дерево высыхает. - Самира выросла не плохой. Просто она не такая, как мы, - попытался заступиться за дочь Латифы сид Али. - «Не плохой», - опять передразнил его старик. – Ничего, если долго точить кусок железа, из него и иглу можно сделать. Когда Мухамед решит перевоспитать дочь, при желании у него всё получится. - Самира пошла в другую мою племянницу – в Жади. У них похожи характеры, Абдул. Легче гору сдвинуть, чем переделать характер человека. Вряд ли Мухамеду под силу справиться с Самирой или с Лейлой. - Мухамед без меня ни с чем не справится. Не хочу в таком возрасте лететь в Бразилию, но, видно, придется. Хочу пожить в его доме, когда он привезет туда Лейлу. Посмотрю, чем ему можно помочь. Может быть, и твоя племянница к тому времени одумается. Вот ведь Рания изменилась. Ей развод пошел на пользу. Зорайдэ не удержалась и вполголоса сказала, но так, чтобы сид Абдул ее услышал: - У Рании речи нежные, как колокольчик, а сердце черствое, как сухарь. Ей меня не обмануть. - Ну, кто сидит в навозе, тот вони не чувствует. Саид ума лишился, если собрался снова на ней жениться. Зачем он повел Ранию на медину? Мне Мунир сказал, что его отец собрался покупать его матери золото для никяха. А Саид мне так и не сказал, как он решил поступить с бывшей женой. Неужели совершит никях с Ранией? - Вот как? Но это твоя кровь, Абдул. Тебе с ним разбираться, не мне судить. - А где Карима? – вдруг беспокойно огляделся Абдул. – До меня дошло столько несуразных разговоров о ней и Ахмете. - На кухне сидит, наверно. Или в комнате для невесты. - У нее какие-то неприятности? Из того, что я о ней слышал… - У Каримы слишком длинный язык. От него и все ее беды. Несчастья входят в ту дверь, которую ему открывают. - Это так. Карима – не одалиска, но язык - ее враг. Мне рассказали, что Карима узнала о женщине, которая когда-то была невестой Ахмета, и сходила на медину посмотреть на нее. А люди узнали об этом, потому что Карима многих уже расспрашивала, была ли у Ахмета женщина, и кто она. - Сначала расспрашивала, теперь узнала и пошла посмотреть на нее. Не понимаю, неужели Карима не догадывалась, чем может обернуться эта история для нее? Разжечь пожар, а потом бежать за водой – это в ее натуре. - Эээээ, да ты, Али, не знаешь всей истории… Карима-то не просто сходила и посмотрела, а заговорила с ней. А женщина уже знала, почему Карима интересуется ею. И ее братья пожаловались на Кариму Ахмету. - Так вот в чем дело! А я понять не мог, почему такой спокойный и тихий Ахмет, который слова лишнего не скажет, жестами слова заменяет, разозлился на Кариму так, что прокричал ей, мол, достанешь меня, так возьму эту женщину второй женой. Так было, Зорайдэ? - Какую женщину? – насторожился старик Абдул. – Он назвал имя? - Назвал, но я не расслышала, - быстро ответила Зорайдэ, мотнув отрицательно головой и поведя перед собой ладонью. - Но если Ахмет не прочь взять вторую жену, почему бы мне ему не помочь? - Но Карима умрет с горя, если Ахмет женится на другой! Да и к чему Ахмету вторая жена? - Так ведь и Карима при Ахмете останется, - удивился Абдул. – Что она потеряет? - Ничего, кроме мужа! – пробормотала Зорайдэ. - Эээ… Не будь такой эгоисткой, Зорайдэ. Вот верну Али его Дунию, так тебе придется смириться с этим. - Что? – спохватился сид Али. – Ты решил отступиться, Абдул? Или Дуния стала шелковой и послушной? - Куда там! Как была одалиской, так и… Нет, не пугайся так, я Дунию не отпущу. Она меня заставляет чувствовать живым. Нет, мне самому нужна такая жена. - Уф, Абдул, напугал. Я едва не поверил, что ты вернешь мне Дунию. - Но мне хочется сказать Кариме: у мудрого человека длинные уши и короткий язык. Пусть меньше болтает, а то ведь Ахмет может развестись с ней. Устанет от сплетен медины. Помолчав, сид Али признался: - Говорил я с Ахметом. Он мне ответил, что на той женщине не женился, потому что тогда она была его соседкой. А жениться на соседке – что из луженой чашки воду пить. Карима же ему всегда нравилась своей добротой и тем, что никогда не унывает. - А я вот что хотел спросить, Али: я от Рахима не получал никаких известий. Но мне некогда было звонить в Мекнес и интересоваться, как там у него дела. Может быть, вы с Хадижей разговаривали? Сид Али переглянулся с Зорайдэ. - Так ты не знаешь, что там случилось? - Что? С моим приятелем Рахимом несчастье? – насторожился старик. - Нет, Рахим уехал к женам в Долину касьб. Но муж Хадижи дал развод второй жене. Фарид развелся с Зухрой при четырех свидетелях. - Аллах! – воздел с благодарностью руки сид Абдул. – Мои молитвы были не напрасны, одалиска наказана и отвергнута! - Не сказал бы так, - возразил Али. – Скорее всего, это фарс. Зухру он не только не выгнал из дома, но и с собой на свадьбу решил привезти – так мне сказала Хадижа. - Что? Как же так? – удивился старик, но тут же воспрянул духом. - Но он все-таки послушался нас с Рахимом! Он развелся! Но одалиску надо ещё и наказать – выпороть плетьми за совершенный харам! Так ведь, Зорайдэ? - Так, сид Абдул. Но он не только не сделал этого, но купил ей золото после вашего отъезда, а теперь вот собрался привезти ее к нам в дом. - Аллах! И это внук моего друга? Значит, развелся с возвратом. Но тогда из-за чего он дал ей развод? - Узнал, что она колдовала в Рамадан. - Узнал? Он узнал об этом от нас. Долго же он думал. - Нет, Хадижа говорит, что он услышал, как Зухра сама в этом призналась. - Что? Значит, нам с Рахимом он не поверил? А ведь это второй развод! Ещё один, и Зухру ему больше не вернуть. - Только бы это не было фарсом. Фарид мог дать развод, потому что в Марокко должен приехать Саид, который собирается поговорить с ним обо всех происшествиях с его дочерью. - Ты думаешь, Али, это хитрость? Сид Али пожал плечами. - Сид Абдул, принести Вам чай? – опомнилась Зорайдэ. – Вам как: с мятой или с кардамоном? - С мятой, Зорайдэ. - А лара Нурия на свадьбу придет? - Она уже пришла. Во дворе у фонтана воздухом подышать осталась. - Ну как же это? Пусть в дом заходит, чаем угостится с выпечкой. - Зорайдэ, так займись этим, - махнул рукой Абдул. – Я не люблю уговаривать женщин. А она уперлась, что хочет у фонтана постоять. - Иди, Зорайдэ. Отведи лару Нурию на кухню и потом принеси нам чай, - кивнул сид Али, увидев ее вопросительный взгляд. Зорайдэ поспешила во двор, чтобы успеть позаботиться и о ларе Нурии, и чай приятелям принести. Ведь уже скоро приведут невесту, устроят ее в комнате на втором этаже, где вместе с близкими родственницами она будет ждать, пока пройдет никях, а внизу соберутся мужчины, придет шейх, который и проведет церемонию. А отец невесты отдаст жениху в жены свою дочь. На праздник же все отправятся в гостиницу, где был арендован огромный зал для гостей. Там и поставили столы с угощениями. - Столько дел сегодня, - проворчала под нос женщина. – От большой беготни даже обувь рвется. Когда Зорайдэ внесла поднос с чайником и стаканами, старики всё ещё обсуждали Фарида и его семью. - Так он для отвода глаз разводится, - уверенно кивал сид Абдул.- Но я найду ему на свадьбе хорошую жену, она и Хадиже станет надежной подругой, и он забудет про одалиску, - Лучше бы Вы, сид Абдул, от Зухры их избавили. Выпороть ее на площади, так он и выгнал бы ведьму из дома. - Зорайдэ…, - мягко прозвучал упрек в одном слове сида Али, удивленного кровожадным советом жены. Абдул собрался ответить, но узнать, что он думает, им не довелось, потому что зазвонил телефон. - Сид Али, Жади с вами поговорить хочет, - растерянно произнесла Зорайдэ. - Скажи ей, что Хадижа ещё не приехала. Она, скорее всего, появится в зале гостиницы. - Она спрашивает, может ли она поговорить с Саидом? – опять повернулась к нему жена, ответив в трубку на вопрос о Хадиже. - Саида тоже нет – ушел на медину с Ранией. И скажи, что мне Саид ничего не говорил о том, женится он на Рании или нет. Зорайдэ повторила его слова для Жади и положила трубку. - Вы так и поддерживаете отношения с одалиской? Вы ее простили и приняли? - Абдуууул… Жади родила сына от бразильца. Они вместе, потому что так было суждено. Мы же и сами в этом убедились. Если бы я знал, чем всё кончится, не стал бы с самого начала воздвигать между ними преграды. - А то, что Латифа с Мухамедом разводятся, это тоже суждено? - Если они разведутся, значит, суждено. Но если не разведутся – значит, нет. - А то, что именно Жади подговаривает Латифу требовать развод – как это называется? – придирался старик. – Почему Жади решает, что суждено твоей племяннице? - Абдул, Жади вовсе ни при чем. Твой племянник ее не любит и поэтому оговаривает. - Как он может ее оговаривать? Жади каждый день приезжает в гости к Латифе. Она часами сидит у нее, а Мухамед из-за этого не может к ней прийти и поговорить. - И правильно, потому что Мухамед и Латифа – больше не махрамы! И хорошо, что у нее дома присутствует Жади. И старики опять заспорили, размахивая руками и грозя друг другу пальцами. 24. Часть 16. Глава 24. Саид и Мунир в Фесе. Саид и Рания. Саид размашисто шагал по медине, позади него шли Мунир и Рания, которая крепко держала сына за руку. Она улыбалась от счастья. Всё складывалось сказочно удачно. И всё благодаря ее сыночку. Любимый Мунирчик! Если бы не сын, вряд ли Саиду пришло в голову пойти на медину перед свадьбой вместо того, чтобы немного отдохнуть после долгого перелета. Но мальчик не просто повел отца прогуляться по городским улицам, но потребовал купить матери золото. Когда ребенок зашел к ней в комнату, где она жила в доме дяди Али, то всё осмотрел критическим взглядом. - Мама, в каком платье ты пойдешь на свадьбу? А у тебя есть украшения? - Мунир, моя шкатулка с золотом осталась в Бразилии. Здесь у меня почти ничего нет. - Покажи, я хочу увидеть, что у тебя есть, - потребовал ребенок. Увиденное мальчика разочаровало. Рания ничего не знала о том, какие разговоры мальчик вел с отцом до прилета в Марокко. Ей и в голову не могло прийти, что Саид вдруг согласится купить ей украшения. Но вот они втроем идут по узким улочкам Феса, решив добраться до ювелирной лавки, где Саид обычно покупал золото для жен. - Отец, можно я сам выберу украшения для мамы? – просительно посмотрел Мунир на отца, когда они уже вошли в лавку, и Саид не смог ему отказать. - Выбирай, - только и бросил он и отошел в сторону, став спиной к витрине. И Мунир приступил к выбору золота. Он показывал пальцем то на одно ожерелье, то на другое, на толстый золотой пояс и на широкие дутые браслеты, на серьги длиной до плеч, выбрал и горсть колец. Продавец был удивлен, но молча выполнял все пожелания ребенка. У Рании каждый раз замирало сердце, когда владелец лавки вынимал из витрины чудесное украшение. Неужели Саид купит для нее всё это?! - Что ты выбрал, Мунир? – наконец, повернулся Саид. – Так… А теперь подойди ты, Рания. Из этой горы золота выбери то, в чем ты хотела бы пойти на свадьбу Ясмин. - Саид, у меня есть золото, - промямлила женщина, понимая, что мечтала напрасно. – Меня устроит и то, что у меня есть. - Нет, ты обещал! – почти завопил Мунир. – Отец, моя мама не должна быть нищенкой, как сказала Фатима. Она должна быть самой красивой. Купи маме золото. - Перестань так кричать! Мунир, прекрати, иначе мы уйдем, так ничего и не купив, - рассердился мужчина. - Но ты мне сказал, что купишь маме золото, - уже тише проныл мальчик. Саид вздохнул и сказал: - Раз обещал, значит, куплю. Рания, возьми из этой кучи то, что наденешь на свадьбу. - Саид, спасибо тебе, - скромно сказала мать маленького шантажиста и подошла ближе к прилавку. Нет, она понимала, что не может позволить себе взять самые дорогие и тяжелые вещи. Поэтому отложила в сторону только ожерелье из золотых бусинок, составлявших на шее замысловатый узор, несколько браслетов, колец, одну пару сережек (ведь пойти на свадьбу она могла только в одной паре!), и всё. - И это всё? – вскрикнул мальчик. – Но тут совсем мало украшений. Я хочу, чтобы у моей мамы было много-много золота. - Твоя мама выбрала то, что сочла нужным, Мунир, - строго ответил Саид. Рания же сделала знак сыну не спорить. Мальчик заворчал, но подчинился. Ювелир собрал в пакет украшения, ожерелье уложил в футляр, а всё вместе – в шкатулку, лично выбранную Муниром. - Мама, тебе нравится шкатулка? - Очень, сынок, - ответила она. Потом хитрый Мунир уговорил отца купить для Рании красивое платье и туфли к нему. Саид отвел Ранию в лавку, где продавались не дешевые вещи, имевшие вполне достойный вид. Рания была довольна и очень рада, потому что теперь могла быть спокойна – на празднике одежда на ней будет не хуже, чем у женщин из семьи сида Али. А ей так хотелось, чтобы Зухра увидела ее хорошо одетой и в дорогих украшениях. И желание укрепилось после того, как Хадижа позвонила и доложила о том, что Фарид купил Зухре золото. - За что? - недоумевала она. – Наверно, Зухра, и правда, ведьма, которой открыты секреты, как управлять мужчиной. Он должен был забить ее плетью, но купил золото. И вот теперь, с пакетами и шкатулкой возвращаясь в дом сида Али, идя рядом с сыном и … будущим мужем (а после того, что только что произошло на медине, Рания готова была поверить и в то, что Муниру удастся уговорить Саида совершить никях с ней уже в Фесе), она вспоминала, как обрадовалась приезду сына и Саида сегодня утром. Пока в доме сида Али служанки всё утро сновали мимо нее туда- сюда, готовя дом к свадьбе, Рания стояла у фонтана, ждала, когда распахнутся ворота, и войдет Саид за руку с Муниром. Но ворота открыли раньше, чем мужчина с мальчиком приземлились в Фесе. Рания не знала точно, когда прибывает их самолет, за сколько времени они смогут добраться на такси от аэропорта до окраины медины, как долго будут добираться с вещами до риада в районе кожевников. У нее едва сердце не выпрыгнуло из груди, когда она сначала увидела высокую фигуру Саида, одетого в дорогой европейский костюм, а потом заметила и показавшегося совсем маленьким рядом с ним сына, на котором была надета полосатая джеллаба, как у дяди Абдула. На голове Мунира была феска. «Пусть это будет не та феска, которую увезла из Марокко Фатима в качестве подарка», - неприятно кольнула ее мысль. Рании очень хотелось узнать, что решил Саид. Но он молчал. А она сама никогда не посмела бы спросить. Даже раньше не стала бы выспрашивать, но теперь жизнь научила ее, что лучше всего – молчать, чтобы не давать повода для раздражения. Одно не понравившееся Саиду слово – и он может передумать. Если он вообще собирается на ней жениться… когда-нибудь. Поэтому она шла и боялась, что сын скажет что-нибудь неосторожное, а пострадает она. Но то, что Саид заберет ее в Бразилию, нет сомнений: Мунир показал ей обратный билет, заказанный на ее имя. Но тогда в качестве кого она вернется? Нянькой, с которой станут обращаться хуже, чем со служанкой, когда она окажется во власти Зулейки и Фатимы, которым непременно захочется ей отомстить за скандальное прошлое? Или Мунир уговорит отца на никях? Но Рания понимала, что Саид вряд ли пойдет на это сейчас. Добиваться брака предстоит, возможно, долгие годы. Но Рания готова была ждать, пусть только Саид официально сосватает ее, чтобы ее отцу не пришла в голову мысль устроить ее судьбу по-своему. Даже такое положение подняло бы статус Рании перед Фатимой и Зулейкой: невеста, которую Саид сосватал, это лучше, чем нянька его сына. Она шла и не догадывалась, что Саид тоже думает о ней. Он успел оценить то, как она выглядит внешне: синяки сошли, следов насилия не осталось. Вновь перед ним была ухоженная, чисто и аккуратно одетая Рания, с красиво уложенными волосами. Женщина хорошо выглядела. А как Рания на него смотрит, с какой надеждой! Он же всё ещё не решил, как поступить. Сын открыто спросил при дяде Абдуле, когда отец снова женится на его матери. И только что, когда Рания взяла в руки в ювелирной лавке шкатулку с золотом, тоже спросил, когда состоится никях. Но мужчина отшутился, сказав, что сейчас не его свадьба, а потом он подумает, когда и как устроить судьбу его матери. Мальчика это явно не удовлетворило, Ранию его слова тоже разочаровали. Но на что рассчитывает эта женщина? Саид и думать не стал бы о ней, если бы не старания их сына. Они добрались, наконец, до дома дяди Али. Издалека заметили широко распахнутые ворота и празднично украшенный двор риада. Возле фонтана толпились женщины. Мунир не сдержался и сказал: - Мама, теперь у тебя золота больше, чем у других жен. Ведь ещё одна шкатулка с украшениями осталась в Бразилии! - Сыночек, не называй меня так, я не жена твоего отца, к сожалению, - ответила Рания, исподволь следя за реакцией Саида на их с сыном беседу. - Ничего, папа скоро опять на тебе женится, - уверенно произнес мальчик. Саид лишь слегка усмехнулся, и Рания не поняла, что это означало. Но то, что она вернулась с медины, прошла в дом с большой шкатулкой, в которой явно принесла купленные для нее бывшим мужем украшения, это уже хорошо. Пусть видят. Пусть об этом заговорят сплетники по всей медине! Возможно, сплетни заставят дядю Абдула и других не раз задать вопросы Саиду, как он собирается поступить. И это подтолкнет Саида к принятию решения. И Рания оказалась права. Пока она готовилась к празднику в своей комнате, между Муниром и отцом произошел важный разговор. Мальчик потребовал у отца ответить, и Саид был вынужден дать ему слово, что сосватает Ранию ещё до отъезда из Феса. - Мы пойдем в мечеть вместе! – потребовал мальчик. – Я хочу знать, как надо вести себя с шейхом. Хочу увидеть шейха, услышать, что он тебе скажет. И совершу намаз, чтобы Аллах благословил тебя и мою маму! Саид был поражен словами сына. Кто его научил такому? Или это Рания успела поговорить с ребенком? Мунир вел себя не так, как действовал бы мальчик в его возрасте. «Но моему сыну уже восемь лет. Он не глуп и сам очень хочет вернуть домой мать. Наверно, это его желание, а не происки Рании», - всё-таки пришел к выводу мужчина. Саид согласился отправиться с сыном в мечеть поговорить с шейхом. Но не о никяхе, а просто посоветоваться, как теперь ему быть с женщиной, которая после третьего развода вынуждена была пройти через временный брак, чтобы, как он обещал, она вновь смогла бы стать его женой. Саид не видел никакой опасности в данной беседе. Шейх объяснит, что предписывает в таком случае Коран, Мунир же услышит его слова. Пожалуй, Саиду придется поговорить с отцом Рании, чтобы вновь сосватать ее. Но когда они вернутся в Бразилию, только там он и станет решать, совершить с ней никях или нет. И когда – но наверняка не сразу после возвращения. Ранию предстояло ещё испытать. Если она осталась такой же скандалисткой и не сможет найти общий язык с другими его женами, то можно отказаться от брака. Или нет, не так: чтобы не расстраивать сына, следует оставить ему и Рании надежду, но с никяхом можно тянуть, сколько ему будет угодно. Кое-что ему уже сейчас пришлось объяснить Муниру. - Твоя мама должна научиться мирно жить вместе с Фатимой и Зулейкой. Когда я пойму, что между ними установился мир, я тут же снова устрою свадьбу с твоей мамой. А пока она будет жить в нашем доме… - В своей комнате! - Согласен, пусть живет в своей комнате… - Маму не будут обижать твои жены! - Конечно, они не должны ее обижать. Но и твоя мама не должна с ними ссориться. Мальчик явно задумался. Саид не мог проникнуть в его мысли, не мог знать, что сын размышлял над тем, что ему придется не провоцировать Фатиму, которую он не терпел. Когда мальчик убежал к дяде Али, который собирался обосноваться с мужчинами в зале на первом этаже, чтобы участвовать в совершении обряда никяха по обычаю, Саид выждал, когда к нему выйдет Рания. Для этого он попросил Кариму сходить к ней в комнату и привести женщину к нему. - Рания, я купил тебе золото, потому что хочу отблагодарить тебя за помощь моей дочери. Говорю для того, чтобы в Бразилии этот факт не был тобой истолкован как-то иначе, если решишь рассказать об этом Фатиме и Зулейке. Я обещал Муниру, что в мой дом ты вернешься не как служанка, но моей невестой. - Саид, я так рада! – перебила его Рания, не сумев сдержать радость. - Мунир так хотел этого и даже посмел настаивать. Я согласился – ради нашего сына. Рания, РАДИ НАШЕГО СЫНА! Но тебе скажу: твои испытания не закончены. Я хочу понять, изменилась ли ты. Если ты всё ещё так же вспыльчива, такая же интриганка, то какой смысл мне было тогда с тобой разводиться? И зачем мне снова брать тебя в жены, если ты продолжишь вести себя, как и прежде? - Саид, я изменилась, стала другой. Я обещаю тебе, Саид, что не разочарую тебя. Верь мне, хабиби! Мужчина поморщился, но быстро стер с лица эмоцию. - Значит, ты всё поняла. Тогда мы решаем так: поживешь в моем доме, потом я куплю дом тебе и Муниру. Если всё пойдет так, как я этого хочу, то верну тебя в жены. Ты станешь третьей. И больше никаких интриг! - Саид, я так тебе благодарна. Конечно, я на всё согласна. Мой сыночек, мой Мунирчик, как же я по нему скучала! - И ты не должна будешь забывать о том, что пока ты не моя жена. Это значит, ты не будешь получать подарки, золото и моё внимание, которые я стану делить между моими двумя женами. - Конечно, Саид, я все поняла, - покраснела Рания. - Тогда всё. Иди к женщинам. Потом мы поговорим с тобой о Хадиже, ты мне обо всем расскажешь. Впрочем, я и так уже знаю обо всех несчастьях, которые посыпались на мою дочь после замужества. - Да, Саид. Как скажешь. Он повернулся и ушел. Заметил ли он, как идет ей ее новое платье, появление которого – заслуга ее сына? А золото? Мунир - молодец, знал, что выбирать. Все украшения ей понравились. Серьги свешивались, касаясь плеч. Ожерелье обвило ее шею. Браслеты обхватили запястья. На пальцах сверкали кольца… Вот только для диадемы – впрочем, довольно скромной, не нашлось возможности пристроиться на ее голове. Ведь на свадьбе ей придется быть в платке. Столько чужих людей, а она не такая, как Жади, или теперь вот – Фатима. Она не посмеет показаться на празднике без платка. Но в комнате, где будет ждать своей участи невеста, Рания всё-таки может появиться и с диадемой? Подумав, она вернулась в комнату и укрепила украшение на прическу, гадая, как потом прикрыть диадему платком. Или всё же успеть заскочить в комнату после никяха и оставить ее в шкатулке? Она вышла из комнаты и побоялась без платка спуститься вниз, ведь там могли уже собраться гости, мужчины, которые будут присутствовать на никяхе, да и шейх мог уже прийти. Поэтому Рания вышла только на балкон, который опоясывал двор риада по второму этажу. Она подошла к перилам и осталась там, чтобы наблюдать за входившими с улицы прибывающими гостями. Вот и невеста с родственницами пожаловала. Лицо ее было не только полузакрыто никабом, но и закутано вуалью. Ясмин шла в окружении женщин, и со стороны казалось, они взяли ее в плотное кольцо. Почему? Чтобы не сбежала?! Когда невесту отвели в отведенную ей комнату, Рания тоже присоединилась к участницам свадебного торжества на правах родственницы. Как ни странно, но женщины уже знали о том, что Саид принял решение снова жениться на Рании, и уже послезавтра, накануне возвращения в Рио-де-Жанейро он устроит праздник сватовства. Поэтому Рания была принята радушно, вновь как член семьи. …А внизу сид Али наконец-то прервал спор с Абдулом и рассказал ему новость, которая пришла из Бразилии и уже нашла подтверждение. - Абдул, меня очень волнует одна проблема. - Что ещё? - Пройдет ли свадьба моей внучки без происшествий? - Что ты имеешь в виду? Невеста не в порядке? – заволновался старик. - Нет! Абдул, ты даже не дал мне договорить, перебил, начал строить догадки. Саид или Мухамед тебе вчера звонили! Но неужели они не рассказали тебе новость про жениха Ясмин? - А что такое? Нет, мне никто ничего не рассказывал, - удивился сид Абдул, перебирая пальцами четки. – Говори же скорее, Али. - Абдул, мне стало известно, что Амаль вернул домой первую жену, насильно вернул. Он прилетел в Бразилию и выкрал ее прямо из кафе отца. - И что же? - Что? Как это что? Амаль Бенхашем уверял, что Ясмин станет его единственной женой, но он обманул нас, обманул невесту. История повторяется: сначала так же поступил с Хадижей Фарид, внук твоего приятеля. Теперь с моей внучкой - моей кровью непорядочно поступил другой мужчина! - Аллах! Но какое дело нам до того, был ли жених женат? Если он помирился с первой женой, то это очень хорошо. Аллах осуждает разводы и приветствует примирение супругов. Он не обманывал, но так повернулись жизненные обстоятельства. - Абдул! Моя внучка и так неохотно идет за него замуж, но если узнает об обмане, может отказаться от такого мужа. - Ииииии… Не думай об этом. Дуния всё предусмотрела. Она не позволит ситуации выйти из-под контроля. Она сделает так, что Ясмин даст согласие стать женой Амаля. Позора не будет. - С чего ты взял? Что такого Дуния может предпринять? Свой язык ей вставит? За невесту никто не может ответить «да». - Она поклялась, что Ясмин будет вести себя так, как надо ее семье. - И всё-таки у меня на сердце тревожно. Дуния так зла на то, что ты не вернул мне ее, что отказалась разрывать договор с семьей жениха о сватовстве. Ведь всё назло мне, потому что я посоветовал сыну поступить именно так. Но она смогла уговорить и сына не отступать от свадебных планов. Я переживаю за племянницу: она будет несчастлива. - Понимаю, чего ты опасаешься: как бы из Ясмин не получилась вторая Жади? Но ведь у твоей внучки нет влюбленного в нее бразильца? Или есть? - Нет, Абдул, нет никакого бразильца. Вечно ты передергиваешь! – рассердился и без того расстроенный сид Али. - Тогда нечего тревожиться за девчонку. Уверен, что Ясмин и Амаль понравятся друг другу и построят хорошую семью. В этот момент пришел шейх, следом за ним появился запыхавшийся жених с несколькими родственниками, отец Ясмин тоже вошел в дом. Но сид Али не стал подзывать к себе старшего сына, поняв по его непреклонному виду, что спорить с сыном или уговаривать бесполезно, но теперь уже и поздно. Икрам же присоединился к отцу. Стариков усадили на почетное место. - Где это видано, чтобы жених прибежал перед самой церемонией? – возмущался сид Абдул. – Он и вошел не степенно, как положено, а заскочил в дом, как молодой баран. Мне это уже не нравится. - Думаю, жених так повел себя умышленно, - проворчал дядя Али. – Он сделал всё, чтобы никто не смог задать ему вопрос о случившемся в Бразилии. Хитёр… Вскоре началась свадебная церемония. 25. Часть 16. Глава 25. Свадьба Ясмин. Никях Ясмин чувствовала себя ужасно. Сид Али не знал и половины того, что творилось в их доме за несколько дней до свадьбы. Ясмин старалась подбадривать себя единственной оставшейся у нее надеждой: приедет на свадьбу Дайнаб и станет действовать так, как они однажды договорились. Но не передумала ли девчонка? Верная служанка лары Дунии не спускала с Ясмин глаз. Но и сама бабка была настороже. Положение казалось ей безвыходным. Свадьба должна была состояться во что бы то ни стало – таково было непоколебимое решение ее семьи. Значит, у Ясмин оставался только один шанс на спасение, который зависел лично от нее: когда придут свидетели от имени шейха и спросят, согласна ли она стать женой Амаля, четко ответить: «Нет!». Но что-то ей подсказывало, что и этой возможности ее лишат. Как – она не знала, но чувствовала, что так и случится. Поэтому девушка с надеждой посматривала на дверь за спинами окруживших ее женщин, надеясь увидеть входившую Дайнаб. Но ее не было. И Ясмин начала паниковать. - Зорайдэ, а что – Хадижа не приедет на свадьбу? - Как же не приедет? Она обязательно будет на свадьбе. Ведь она так хотела увидеться с отцом. А Саид Рашид уже прилетел. - Но почему я не вижу ее здесь, в комнате? - Потому что она и ее родственники, как приедут, сразу же отправятся в зал отеля. Они будут ждать вас, молодоженов, там. - Она точно приедет? - Конечно, Хадижа звонила, - уверенно ответила Зорайдэ. – Только что мне звонила и сказала, что она с мужем и его сестрой уже идут по медине. - С сестрой? – переспросила девушка, в душе которой затеплилась надежда. - Как это, Зорайдэ? – заговорила Карима, ни на шаг не отходившая от Зорайдэ. - А Зухра? Вторая жена Фарида? Та, с которой он развелся? Зухра? - Карима, помолчи. Не стоит на свадьбе говорить о таких новостях. - Каких - таких, Зорайдэ? – возразила Карима, не подумав послушаться. - Это же хорошая новость! Хадижина соперница получила развод! Зорайдэ сделала знак замолчать, но сплетница не унималась. - Я же не рассказываю новость про жениха. Это только на первый взгляд – хорошо, что Амаль снова сошелся с первой женой, а на самом деле для Ясмин это плохо – она теперь будет только второй женой! – видимо, Карима сообразила, как донести до ушей невесты потрясающую новость, правду, о которой так мечтали рассказать Жади и Латифа. Увы, достигнуть ушей Ясмин ужасное сообщение смогло, но слишком поздно. - Как? – еле слышно спросила Ясмин, побледнев как белое платье, которое было на ней надето для никяха. - Что ты болтаешь, Карима?! Уходи, Карима, уходи, пока я тебе язык твой не выдрала! Да простит меня Аллах! - Это правда, Зорайдэ? – с отчаянием в голосе спросила несчастная невеста. - Не слушай ты эту сплетницу. Амаль был женат, но дал жене первый развод. Но что там между ними произошло на днях, никто не знает. Говорят, что он привез ее обратно в свой дворец, - шепотом поделилась жена сида Али. - Эй, вы о чем там шепчетесь? – тут же возле них появилась лара Дуния, не забывая проявлять бдительность. - Твоя внучка спросила, что делать, если понадобится выйти на минутку. - Ясмин, а раньше ты не могла об этом подумать? Ничего, потерпишь! Сейчас уже начался обряд, вот-вот свидетели придут. Обо всем мне за тебя думать приходится! Выпустила из вида – и у тебя сразу появилась проблема. Сиди и терпи! Ясмин сидела молча, опустив глаза и сжимая кулаки. Она ни на что больше не реагировала: ни на стихи, которые для нее читала одна из родственниц, ни на кусок сахара, который ей пыталась засунуть в рот лара Дуния, чтобы будущая семейная жизнь ее была сладкой. Она упрямо мотала головой, пока бабка не выронила кусочек сахара на пол. - Аллах, какая плохая примета! – тут же вполголоса прокомментировала Карима, а Дуния обожгла ту злобным взглядом. Женщины пели свадебную песню, ритмично хлопая в ладоши, но веселья не было. Чувствовалась натянутость обстановки, в воздухе витало ожидание чего-то нехорошего. Но родственницы невесты делали вид, что всё в порядке. Катастрофа разразилась, когда в комнату вошли свидетели. Они спросили у невесты: - Ясмин, ты согласна взять в мужья Амаля Мухиба Бенхашема? Невеста сначала сжалась и долго молчала, не решаясь ответить, но под подбадривающие кивки лары Дунии еле слышно ответила: «Нет!». Сначала сидевшие вокруг нее женщины даже не поняли, что произошло, как будто она ответила «да». Но по округлившимся глазам двух мужчин, которые должны были вернуться к шейху с ее ответом, все поняли, ЧТО сказала невеста. - Ясмин, ты думаешь, что говоришь?! – подпрыгнула со своего места Дуния. – Не обращайте на нее внимания. Это у моей внучки от волнения. Конечно, она сказала «да»! Идите и передайте шейху: невеста согласна. Но слова жены сида Абдула не устроили свидетелей. Старики задали Ясмин вопрос ещё раз. И Ясмин снова повторила, уже громче: «Нет, не согласна!» - Стойте! Это невеста со страху болтнула. Она очень переживала все дни перед свадьбой! Подождите минутку. Я приведу ее в чувство, и она скажет всё так, как положено! Свидетели замешкались, но вышли за дверь комнаты, решив немного подождать. Ведь наступил важный момент: или пару поженят, или разразится страшный скандал. Как только мужчины удалились из комнаты. Дуния тут же набросилась на Ясмин. - Мерзавка, - придушенным голосом прорычала она. – Ты всю семью решила опозорить? Своим сестрам жизнь сломать захотела? Кто их после такого скандала замуж возьмет?! Ясмин, сидя в кресле, молча попыталась отодвинуться от нависшей над ней бабки, но та с негромким воплем подтянула рукава кафтана до локтей и ударила невесту по лицу – сначала правой рукой, потом хлестнула левой, снова правой, и опять левой. Звонкие пощечины раздавались одна за другой, но женщины, которые стали свидетельницами позорного поведения девушки, не пытались ее защитить. В конце концов, они принадлежали к одному роду, а Ясмин поставила сейчас под удар их всех, их дочерей, внучек, сестер, племянниц, да и сыновей тоже! Как можно быть такой безответственной? Раньше надо было настаивать, не соглашаться выходить замуж, а не в последний момент, на свадьбе! Так что теперь негодница вполне заслуживала такого обращения. - Дряянь! Ты мне дорого заплатишь, если свадьба сорвется! Но открылась дверь и вошли те, от которых зависело, какой ответ передать шейху. Дуния вдруг поняла, как добиться своего. Слава Аллаху, Ясмин не было видно свидетелям-мужчинам: ее плотно обступили женщины. Наклонившись к внучке, она прошептала, как бы отступаясь от требования выйти замуж: - Ясмин, ответь нам честно, ты не хочешь выходить замуж? Да? - Да! – выкрикнула в ответ Ясмин. – Я… не хочу…, - но последние слова она не произнесла, а прохрипела, потому что Дуния успела закрыть ей рот пухлой ладонью. И свидетели услышали только «Да!», решив, что это ответ. Они переглянулись, и один из них все-таки решил уточнить: - Невеста согласна стать женой Амаля Бенхашема? Да или нет? Но лара Дуния и тут вновь приблизила лицо к невесте и шепотом повторила вопрос, но немного иначе: - Тебе не нравится жених? Так ведь? - Да! – упрямо ответила Ясмин и попыталась договорить: - Мне он не нравится! Да! Да! Да! Но и в этот раз она не смогла договорить полфразы, и свидетели вновь услышали только ее истеричное, трижды повторенное и на этот раз «Да!». - Вы всё слышали? – разогнулась Дуния и вышла из круга обступивших невесту родственниц. Она победно и уверенно смотрела на посланцев шейха. - Моя внучка согласна. Она ответила: «Да». Все слышали? – повернулась она к родственницам. Все женщины в комнате закивали и заговорили почти в один голос: - Да, мы всё слышали, да-да, она так и сказала – да. Она согласна! Тогда и мужчины, приняв ответ к сведению, сказали: - Мы всё слышали, так и передадим шейху: невеста согласна. - Так и передайте! Девушка так перенервничал, но сейчас уже приходит в себя. Она поняла, что надо ответить, и ответила «Да». Что происходило за ее широкой спиной и спинами других женщин, которые надежно укрыли собой невесту, мужчинам-свидетелям не было видно. Но они уже услышали то, что от них требовалось. Они ушли, а Ясмин в отчаянии, потеряв всякую надежду, разрыдалась, заливаясь слезами и размазывая по лицу макияж. - Замолчи, мерзавка! Харам! Харам! Аллах, когда же она остановится? Хватит, я сказала! Всё уже позади! Ты уже жена. Свидетели передали ответ шейху, он объявил вас с Амалем мужем и женой. Что хочешь теперь делай, но ты выдана замуж. Она отвесила несчастной ещё одну звонкую оплеуху, после которой глаза невесты закатились, и девушка потеряла сознание, обмякла и сползла по спинке кресла. - Дуния, зачем же так? – не выдержала Зорайдэ и упрекнула разошедшуюся старуху. - А ты чего вмешиваешься? Кто тебя вообще звал? И тебя, и Кариму вашу, и Ранию. Смотрите у меня, только посмейте языками трепать, я вам их быстро повыдираю! – пригрозила разъяренная лара Дуния, открыто показав им кулак. - Дуния, так нельзя. Это неправильно! – заверещала Карима, с состраданием глядя на внучку сида Али. – Так нельзя, нельзя! О, Аллах, что же это такое?! - За-мол-чи! – рубанув рукой воздух, рявкнула Дуния. - Карима, молчи! Сид Али сам не захочет, чтобы такая правда вышла за пределы комнаты. Никто не должен знать, что здесь произошло, - смирилась Зорайдэ. Ведь всё свершилось – Ясмин теперь замужем. - Наконец, ты верно рассудила, Зорайдэ, - прищурилась жена сида Абдула. Тем временем Хафида, верная служанка лары Дунии, принялась тормошить Ясмин, пытаясь привести ее в чувство уже в прямом смысле. Обморок на свадьбе – лишний повод для сплетен на медине. А люди такие выдумщики: чего не знают, то придумают. Мало ли что наговорить догадаются! Кто-то подал Хафиде стакан воды. Она немного вылила на ладонь и побрызгала на лицо Ясмин, красное от пощечин, опухшее от побоев и слез, с размазанной косметикой. Наконец, Дуния догадалась несколько раз пребольно ущипнуть девчонку, что почти тут же подействовало. - Ясмин, теперь будет лучше, если ты смиришься. Ты замужем. Внизу шейх уже прочел молитву и произнес нужные слова. Никях совершен. Разбираться будешь с мужем, разводиться вам или жить вместе. Но свадьбу срывать не смей. Подумай о своих сестрах и кузинах, о племянницах и всей нашей родне – чем они виноваты?! - Уйди! – проговорила вне себя Ясмин, пытаясь рукой отстранить бабку, но оказалось, что женщина стоит слишком далеко для этого. Девушка только водила рукой по воздуху. - Лара Дуния, как она с таким лицом покажется мужу? – переживала Хафида. - Ничего страшного, всё можно объяснить. Скажем, что она так рыдала от счастья и пережитого стресса, что даже лицо распухло. Косметика пострадала, но мы это как-нибудь исправим. Карима, сделай хоть что-то полезное: принеси коробку с косметикой, которую я в комнате Зорайдэ оставила. Как чувствовала, что пригодится. - Нет… Нет… Не хочу, - заторможено повторяла невеста, но женщины больше не обращали внимания на ее капризы. Самое страшное позади. Скандала не будет. А если что – теперь за Ясмин отвечает муж. Пусть он с ней и разбирается. Пути назад нет. Ясмин – молодая жена. Поэтому родственницы весело заговорили о своем, кто-то всё-таки пытался уговорить девушку пойти умыться и снова нанести косметику, пусть и наскоро. Но Ясмин поднялась и согласилась только умыться. Она еле двигалась, обессилев от пережитого нервного напряжения. - Хафида, не спускай с неё глаз, - приказала лара Дуния. – Кто знает, что ей ещё в голову придет. Нельзя ей верить. Смотри за ней в оба, пока свадьба не пройдет. Служанка кивнула и отправилась следом за Ясмин и сердобольной Каримой, которая повела под руку внучку сида Али в ванную комнату. - Ну, а ты, Рания…, - призадумалась лара Дуния, подойдя к родственнице сида Абдула, т.е. вновь будущей жене Саида Рашида, как она уже думала. - Я Вас слушаю, лара Дуния, - любезно ответила Рания. У нее внутри всё дрожало от пережитого волнения. Она не ожидала, что сможет стать свидетельницей такой сцены. И ещё: ей не терпелось поделиться увиденным с Хадижей. Или не стоит болтать? Бедная невеста! До последнего бороться против того, чтобы не стать против воли чьей-то женой. А вот она, Рания, наоборот, отдала бы всё, чтобы вновь выйти замуж, но только за Саида. - Вот что, девчонка. Держи язык за зубами. Говорю серьезно. Узнаю, что рассказала кому-нибудь о том, что видела – сделаю всё, чтобы Саид на тебе не женился. Ты меня поняла? - Поняла, - пролепетала Рания, леденея от ужаса. Видимо, в ее глазах что-то плеснулось, потому что Дуния вдруг успокоилась. - Я не шучу. Со мной тебе лучше не связываться, - ещё раз сурово повторила она и подождала, когда Рания опять кивнет ей в ответ. Взглянув на вернувшуюся из ванной комнаты Ясмин, лара Дуния потребовала: - Ну нет, такая невеста никуда не годится. Где ее белый никаб? Где вуаль? Без косметики стало ещё хуже. Но накладывать краску уже поздно. Потом в отеле нанесем. А пока пусть выходит к мужу в закрытом виде. Зареванное лицо – даже хорошо. Сид Абдул это расценит по-своему, я его хорошо знаю, а уж он всем расскажет свою интерпретацию увиденного. Женщины вновь обступили невесту, стараясь помочь ей красиво накрыть никабом голову и прикрепить вуаль. - И вот что, Ясмин: не дури больше, - грозным голосом приказала бабка Дуния. - Я всё равно разведусь с таким мужем, - ответила неживым голосом Ясмин. - Это пожалуйста, но после свадьбы. А теперь приготовься: сейчас за тобой придут, чтобы отвести тебя к гостям и показать мужу. Лучше не слишком сильно поднимай вуаль и постарайся долго не показывать лицо. Приподними и сразу опусти ткань, - не забывала давать советы лара Дуния. Всем заправляла она, а вовсе не мать Ясмин, которая находилась здесь же, среди женщин, расстроенных и на какое-то время перепуганных. - Если ты сделаешь ещё что-то, я от тебя откажусь! – бросила мать. – Твой отец и не подозревает, что ты тут устроила. Но я не стану ничего ему рассказывать. От меня он ничего не узнает, если не расскажет лара Дуния. Девушка промолчала. - Ясмин, у тебя такой красивый жених. Аллах! Амаль такой богатый! И молодой. Ты потом передумаешь, радоваться станешь, что в мужья тебе достался именно он, - решила подбодрить ее Карима. - Меня насильно выдали замуж! - Но только посмей кому-нибудь рассказать об этом на свадьбе. Только посмей, я тебя придушу собственными руками! – пригрозила Дуния. – Если муж вернет тебя родителям, ты живой из дома не выйдешь! - Хватит угрожать, Дуния! Иначе я сама обо всем расскажу сиду Али, - не вытерпела издевательств над несчастной пленницей обстоятельств Зорайдэ. - А ты-то чего рот открываешь? - резко повернулась к ней лара Дуния. - Дуния, не разговаривай так с Зорайдэ, не надо, - заступилась Карима. – А то я тоже сиду Али расскажу, как ты внучку била. Она совсем не то сказала, она… - Что?! – страшно выкатила глаза жена Абдула. – Убирайся вон! Карима отшатнулась, удивленно посмотрела на нее и сказала: - Дуния, ты забыла, что это не твой дом, а сида Али и Зорайдэ. Ты не можешь меня выгнать. Не можешь. Кариму никто не выгонит, только сид Али может. - Карима, я тебя отправляла за косметикой, и где она? Ты не пошла. А теперь предпочитаешь спорить со мной? – сбавила тон, опомнившись, лара Дуния. Но в дверь постучали. Это был сигнал спускаться вниз, выводить невесту, чтобы показать ее мужу. - Ясмин, при матери тебе говорю: если устроишь скандал, я тебя в «женскую комнату» посажу, и до конца твоих дней там просидишь! Сгниешь там! Но какой была реакция внучки, укрытой плотной полупрозрачной тканью, не было видно. Все оглянулись и с выжиданием посмотрели на невесту. Только добрые глаза Зорайдэ взглянули на девушку ободряюще. Но Ясмин не отозвалась. Она молча пошла за Дунией, возглавившей шествие. В какой-то момент ловкая Карима оказалась за спиной невесты и проговорила: - Хадижа позвонила Зорайдэ. Они приехали. Тебе передает привет сестра ее мужа. Дайнаб, кажется. Невеста еле заметно вздрогнула. - Вы знакомы? Ясмин, ты знаешь сестру мужа Хадижи? – не к месту принялась за расспросы Карима, пока Зорайдэ не одернула ее и велела вернуться и идти рядом. А с Ясмин вдруг произошла перемена. Она как будто встряхнулась, ожила, в ее походке появилась уверенность. Когда процессия спустилась по лестнице, и женщины слегка подтолкнули ее вперед, она выпрямила спину, подняла подбородок, что было заметно даже под белой вуалью, приняла гордый вид и сделала несколько шагов вперед. Ей навстречу тоже шагнул мужчина, ставший ее мужем (или только думающий, что стал им?). Когда он приблизился, Ясмин невольно отпрянула, сделав шаг назад. Дуния и остальные женщины напряглись. - В меня пошла, - подыграла Дуния. – Такая же колючая! - Моя чудесная роза, - прошептал Амаль. – Вот ты и стала моей. Невеста скромно, как он подумал, промолчала. - Подними фату, я хочу взглянуть на твое прелестное милое личико, - ласково попросил он. Она стояла, застыв. Наверно, от ужаса – опять показалось Амалю. Жених улыбнулся и сам протянул руки, чтобы приподнять ткань, по обычаю посмотреть на ту, с которой только что связал себя никяхом. Увиденное привело его в замешательство: заплаканное и припухшее лицо, плохо смытая косметика, не нанесенная заново. Да, в таком виде невесте лучше не показываться перед гостями. Амаль на мгновение растерялся, не зная, как поступить. Ему хотелось опустить на ее лицо ткань, чтобы больше никто не смог увидеть следы какой-то неприятной истории, которая случилась там, наверху, в комнате невесты. Но Ясмин оказалась проворнее. Она резко выдернула из его рук фату и закрыла лицо. - Молодец! – пробормотала, осталась довольна лара Дуния. - Колючка моя, - усмехнулся Амаль. - Характер у невесты, как у лары Дунии, - зашептались собравшиеся на никях мужчины. – С такой невестой…, дааа…, парню можно только посочувствовать. Амаль стоял перед Ясмин и широко улыбался. Но больше всех остался доволен увиденным сид Абдул. - Как скромна невеста! Так и должна вести себя каждая девушка, каждая молодая женщина, - потряс он коряво согнутым указательным пальцем. – Пусть в ней и течет дурная кровь Дунии. - Абдул! – как всегда, упрекнул его сид Али. Амаль же ещё что-то прошептал Ясмин, но его слова мало кто смог услышать: - Не расстраивайся, у тебя ещё будет время, чтобы привести себя в порядок. Когда приедем в отель на праздник, тебе помогут нанести косметику, чтобы ты стала самой красивой невестой, которая когда-либо была на свадьбах Феса. - И не надейся. Я не сниму ни вуаль, ни никаб. Так и просижу всю свадьбу с закрытым лицом, - злобно ответила девушка. Мужчина усмехнулся. - Буду сидеть в потеках и с закрытым лицом! - Тебе надоест, моя роза, и ты приведешь лицо в порядок. Мне хочется любоваться тобой весь праздник. - Нет, я не доставлю тебе такое удовольствие. - Отчего же? Ясмин, хватит злиться на меня. Теперь мы женаты, - говорил он ей тихо, так чтобы слышала только она. - Вот в этом ты ошибаешься. - Ты о чем? - Я ответила свидетелям: «Нет». Но моя бабка солгала им, что я согласна. Но все мои родственницы слышали мой настоящий ответ. Я пойду к шейху и пожалуюсь. И тогда им придется отвечать, и когда им велят поклясться на Коране, они не смогут солгать. Ты не радуйся, Амаль. Я не хотела выходить за тебя замуж. Я надеялась уехать в Бразилию, чтобы жить иначе, чем я вынуждена жить здесь. Я хотела учиться. Она тоже говорила очень тихо – только для него. Жених (теперь муж) слушал и не верил. На его лице вновь появилось растерянное выражение. Он невольно взглянул на лица женщин, сопровождавших невесту – такие напряженные, настороженные. Неужели это правда? - Я был уверен, что ты согласилась. Меня уверяли, что ты просто упрямишься, но… Если бы я знал, что это не так… Но теперь поздно. Давай сами разберемся, позже, без скандала. Не будем портить праздник. Не стоит выносить эту историю на чужой суд. - Я не хочу тебя видеть, - прошептала Ясмин.- Не настаивай: я буду сидеть с закрытым лицом. - Хорошо, как пожелаешь, - согласился Амаль Бенхашем, который вынужден был выбирать из двух зол: скандал или упрямство невесты. - И ты мне не муж. Брак недействителен – имей в виду! - Потом разберемся, - стараясь держаться уверенно, улыбаясь, ответил Амаль Бенхашем. – А теперь нам пора. Идем. Окружающие уже недоумевали, о чем так долго могут говорить жених и невеста. Лара Дуния даже готова была подойти и вмешаться. Но жених повел невесту к выходу – ведь процессии предстояло ещё добраться по улицам Феса до отеля, где ждали молодых на праздник. Люди потянулись за парой. Лара Дуния подошла ближе всех к невесте и шепнула ей: - Твои вещи, Ясмин, уже в номере отеля. Если что понадобится перед отъездом, переодеться в обычное, но более удобное платье, например, найдешь всё там, в номере. Хафида тебя отведет, покажет, поможет. Ведь лететь несколько часов в Арабские Эмираты с пересадкой в Европе в свадебном кафтане неудобно. - Что? Разве мы не останемся на свадьбу? - После праздника, перед тем, как разъедутся гости, вы уедете в аэропорт. - Мне даже с родными не дадут проститься? Амаль, который прислушивался к их разговору, тихо рассмеялся: - Ясмин, ты же не в плен ко мне попала. Ты не рабыня. Конечно, ты успеешь проститься со всеми, кто тебе дорог. - А что, мы не останемся ночевать в отеле? – несколько смутившись, спросила невеста. - Нет, твой муж хочет отвезти тебя в ваш дворец как можно скорее. Лара Дуния отошла назад, сид Абдул тут же вцепился в нее и начал расспрашивать. Сид Али тоже шел рядом, видимо, уже зная от Зорайдэ обо всем, что случилось в комнате невесты. Амаль шел молча, потом усмехнулся. - Вот что тебя беспокоит, - видимо, по-своему понял ситуацию мужчина. – Так ты боишься брачной ночи? Поэтому ты выдумала историю про насильственное замужество. Это нехорошо, Ясмин. Харам. Я тебе почти поверил. Девушка ответила ему усмешкой, но жених этого не видел, т.к. ее лицо было скрыто под белой тканью. - Вот ещё! И не надейся, что ты увидишь моё лицо даже ночью! Или у себя во дворце! Буду носить паранджу, как женщины в Афганистане. Нельзя разглядеть даже их глаза, потому что сеточка на парандже мелкая. - У тебя есть такая одежда? Да ты любительница восточных одеяний. Если бы знал заранее, то купил бы тебе и афганскую паранджу. - Чувствую, ты приготовил мне много сюрпризов у себя во дворце. Тогда и я постараюсь тебя удивить, - с каким-то скрытым смыслом пообещала Ясмин. - Что ты имеешь в виду? – насторожился мужчина. Но ткань на ее лице не позволила понять, что думает его невеста. Ясмин же прикусила язык, чтобы не проболтаться. И так было много сказано. Только бы Амаль не догадался, не стал бы следить за ней. Ведь успеха в задуманном ею можно достичь только в том случае, если у нее появится немного времени, когда они с Дайнаб смогут остаться наедине. Тогда точно всё получится! 26. Часть 16. Глава 26. Свадьба Ясмин. Праздник в отеле. …Когда они добрались до отеля, свадьба продолжилась в соответствии с обычаями. Ясмин, оказавшись на специальном «троне для невесты», немедленно оглядела зал, полный гостей. Дайнаб она увидела не сразу. Но всё-таки потом обнаружила и обрадовалась. Вот только как привлечь внимание девушки? У Ясмин сердце скакало в груди, то от радости и надежды, то от сомнений – согласна ли Дайнаб ей помочь? Или она испугалась? Впрочем, Ясмин понимала, что попросила слишком много. Расплата за обман могла оказаться страшной в случае неудачи. Но тогда Ясмин вспоминала, с какой завистью Дайнаб рассматривала в ее телефоне фотографию шкатулки с золотом, и надежда опять возрождалась. Она не могла встать со своего места и отправиться бродить по залу, подойти к Дайнаб у всех на виду. Так не положено вести себя невесте. А вот если гостья сама подойдет к ней, чтобы поздравить, тогда-то девушки и смогут договориться о дальнейшем плане. Но неожиданным препятствием стала лара Дуния. Даже в отеле, на празднике, когда Ясмин, казалось бы, смирилась, она не оставляла ее в покое. - Ясмин, все тебя просим: не рассказывай мужу о том, как ты вела себя перед совершением никяха. Ты себе же навредишь. Муж может наказать тебя. Может даже вернуть родителям. Не позорь нас и себя. - Если вы будете надоедать мне, напоминая об этом, то назло вам расскажу! Пусть он узнает, что брак недействителен! – зло ответила Ясмин из-под никаба уже второго по счету платья, которое ей пришлось надеть на свадьбе. И платье, и вуаль были в один тон. Но лица невесты по-прежнему было не рассмотреть. Угадывались лишь общие черты. Некоторых гостей это интриговало. Кто-то высказывал разные версии, отчего так выглядит на свадьбе невеста, особенно те из гостей, кто до этого никогда не видел внучку лары Дунии. В основном это были гости со стороны жениха. Но свадьба не была раздельной, поэтому при посторонних мужчинах многие женщины были в платках. И очень редкие – в никабах, как и невеста. - Это сид Абдул заставил жену уговорить внучку надеть на свадьбу паранджу, - пришли к выводу гости. Но все восхищались золотом, которое смогли разглядеть на невесте: серьги и ожерелье, очертания которых угадывались сквозь вуаль, браслеты и кольца, которыми были унизаны кисти рук и пальцы. И, конечно, все наряды Ясмин были великолепны. Наверно, именно это заставило завистливую Дайнаб подойти, наконец, к невесте. Они заговорили. Ясмин поняла, что девушка колеблется. - Столько золота, Дайнаб, столько золота мне подарил жених. А платья? Ты знаешь, какие роскошные платья, какие дорогие ночные сорочки, какую обувь собрала мне моя бабка в чемоданы?! Это всё достанется той, которая прилетит вместе с Амалем в его дворец. - Я не представляю, как смогу притвориться тобой, - прошептала в ответ сестра Фарида. Она старательно улыбалась, делая вид, как будто весело болтает с невестой. Но на самом деле решалась ее судьба. Совершить подмену невесты? Это неслыханно! За такое могут очень серьезно наказать. Если сам обманутый муж (чужой муж, надо заметить!) не убьет обманщицу на месте, как только обнаружит самозванку. - Чего ты боишься? Давай сделаем всё так, как мы договаривались. Надо только уловить момент в конце праздника, когда можно будет подняться ко мне в номер, где оставлены вещи, там поменяться одеждой – и всё. Заметь, я собираюсь весь вечер сидеть с закрытым лицом. Никто и не обнаружит, если мы поменяемся, и на этот трон сядешь ты. Просто молчи, что бы тебе ни говорили. Иначе по голосу всё поймут. - Нет, я хотела бы ещё подумать. Кроме того, твой муж может подойти и поднять ткань, чтобы увидеть твое лицо. - Он не подойдет. - Не стоит рисковать. Если я решусь на подмену, то лучше это сделать в самом конце. - Но главное, не опоздать. Если мы не успеем переодеться, то его женой стану я, а не ты. - Ты и так его жена! Ведь у нас расчет на то, что он не сможет отказаться от МЕНЯ, если всё произойдет, как мы придумали. А тебе он может и не дать развод по горячим следам, на что ты так рассчитываешь. - Дайнаб, как только Амаль обнаружит, что вместо меня он провел ночь с тобой – всё, я потребую развод, а его твои родственники заставят на тебе жениться. Он не любит скандалов, а это двойной скандал! - А если он женится на мне, но с тобой не разведется? – засомневалась девушка. - Ты что? На тебе он обязан будет жениться. Дядя Али и дядя Абдул обязательно потребуют этого. Что касается меня… Брак недействителен. Все слышали, как я сказала «нет», когда пришли узнать мое согласие на брак. Но моя бабка любую ситуацию перевернет так, как надо ей. Но когда начнется семейный суд, я всё расскажу. И другим придется подтвердить мои слова, иначе они солгут, совершат грех. Харам! - Тебе не страшно? Лара Дуния тебя со свету сживет. - Пусть лучше так. Она била меня по лицу за то, что я отказалась ответить «да». Только потому меня и оставили в покое, и я сижу теперь с закрытым лицом. - Я боюсь мать Икрама. А если ничего не получится? Тогда мне будет не выйти замуж за твоего дядю! - Конечно, кто же тебе позволит? Лара Дуния будет рада избавиться от такой невестки. Она сделает всё, чтобы Амаль на тебе женился, а Икрам тогда будет свободен от обязательств. - Брат отдаст меня в жены горшечнику, если тот, конечно, согласится на мне жениться после такого скандала, иншалла. И слава Аллаху! - Так ты постарайся сделать так, чтобы у тебя всё получилось! Зато в случае удачи тебя ждет шкатулка с золотом, красивые дорогие вещи, дворец. Сказочный восточный дворец, полный слуг, которые станут исполнять каждое твое желание. Дайнаб, неужели тебе не надоело работать дома, как служанке? - А ты меня не обманешь? Где сейчас твое золото? Вон ты сколько на себя надела! Наверно, выбрала на свадьбу самое дорогое ожерелье! И оставишь его себе, когда мы обменяемся одеждой. - Дайнаб, золото ТВОЕ, если ты решишь поступить так, как договаривались. То золото, которое на мне, выбирала на свадьбу не я, а лара Дуния и моя мать. Но я готова отдать тебе ожерелье, если ты согласишься. Кольца и браслеты мне понадобятся самой, потому что мне, возможно, придется скитаться какое-то время. Ведь Амаль откажется от меня, а семья меня прогонит, будет преследовать. Как я буду существовать? На какие средства? Кто мне поможет? Мне придется рассчитывать только на себя. - Хорошо, согласна. Тебе тоже нужно золото, но там ведь ещё много всего в шкатулке осталось? - Ты ещё спрашиваешь? Она по-прежнему не закрывается, потому что золота слишком много. Поэтому, когда мы поднимемся наверх, ты под паранджу наденешь на себя часть украшений из шкатулки. А потом закроешь ее на потайную пружину – я тебе покажу, как это делается, и лично понесешь ее в руках, когда придет время ехать в аэропорт. - Я только боюсь брата. Фарид может меня убить, когда узнает, что я наделала, даже если Амаль на мне женится. - Нет, он уже не будет иметь над тобой никакой власти. Не бойся. А ты приехала на свадьбу с Хадижей и братом? Кто та женщина, с которой ты всё время стояла? Кажется, она и теперь смотрит в нашу сторону. - Зухра? Это вторая жена брата. Бедная Хадижа. Незавидна судьба женщины, которая не одна у мужа. Ясмин слушала и слегка кивала ей, но про себя думала, что ни в коем случае нельзя рассказывать Дайнаб о том, что Амаль помирился с первой женой и привез ее во дворец. Дайнаб тогда точно откажется. Но сплетни разносятся быстро. Она может услышать об этом на празднике. У Каримы язык длинный. Было бы очень хорошо, если бы Амаль решил лететь из Марокко в Эмираты до брачной ночи. Он ведь так и сказал? Пусть правда станет им обоим известна уже там. Амаль увидит под паранджой другую девушку вместо Ясмин, а Дайнаб обнаружит, что она вовсе не единственная. Но золото, на которое она наверняка польстится, утешит завистливую, готовую на риск, девчонку. Или и в этом немного испортить ей праздник? Закрыть шкатулку при ней на потайной замок, но не рассказать Дайнаб правду, солгать, как будто шкатулка открывается иначе. Пусть жадная девчонка сидит во дворце возле полной золота шкатулки и отчаивается, что не может ее открыть. «Надеюсь, Амаль обойдется с ней не слишком жестоко, - подумала Ясмин. – А вот что сделают со мной? Чем ближе развязка, тем ясней становится, что себя мне будет очень трудно защитить. Поэтому, как только Амаль увезет с собой Дайнаб, мне надо немедленно уходить из отеля. Жаль, среди вещей нет ещё одной паранджи. Никаб не подойдет – небольшая случайность, совпадение – и меня непременно узнают по глазам. Не стоит рисковать. Уйду и спрячусь где-нибудь. Ведь я уже присмотрела себе убежище. Как правильно я поступила, продумав эту сторону… Надеюсь, я не раскаюсь в том, что совершу сегодня ночью». Она была вынуждена ждать, что решит Дайнаб. А пока, чтобы не привлекать ненужного внимания и не вызывать опасений у лары Дунии, матери и Хафиды, Ясмин послушно уходила переодеваться в новые свадебные платья, даже позволила нанести немного косметики, но не соглашаясь открыть лицо перед гостями, послушно сидела на месте невесты и выслушивала поздравления и пожелания от гостей. Амаль тоже вел себя совершенно естественно. «Разумеется, он ведь ещё не знает, что его ждет!» - глядя на него, злорадствовала внучка Дунии, стараясь отогнать от себя воспоминания о том, как она едва не влюбилась в него. Или все-таки влюбилась? Но совсем немного! - Теперь он будет принадлежать Дайнаб. Он станет ее мужем. Но и мне он не принадлежал бы. У него не только была жена, но она у него по-прежнему ЕСТЬ. Какие же вокруг лгуны. Хадижа оказалась в подобной ситуации. Все знали и скрывали, что у ее мужа была другая. И кончилось тем, что Фарид вернул себе бывшую жену. А Амаль сошелся с бывшей накануне свадьбы. Так мне Карима рассказала? Прежде всего, он сам - обманщик. Это даже хорошо. Ведь тогда и для меня есть оправдание. И чем ближе свадьба подходила к концу, тем сильнее переживала Ясмин от неизвестности. Чем обернется их авантюра? Им с Дайнаб придется рвать по живому свою судьбу. Сегодня они потеряют свои семьи. Но Ясмин теперь, не переставая, думала о том, что случится, если обман раскроется раньше времени, а Амаль не захочет скрывать, не побоится скандала и позора, разоблачит несчастную. И тогда они обе пропадут: Дайнаб убьет ее брат, а с Ясмин расправятся близкие родственники. Даже дядя Али не сможет помочь, потому что не успеет. Ее кольнуло нехорошее предчувствие, заговорили сомнение и раскаяние. Что делать? И как раз тогда вернулась Дайнаб. - Я согласна. Согласна на всё, что ты предложила. Я буду ждать, когда ты подашь мне знак. Тогда подойду. - Правильно, не стоит, чтобы нас видели вместе, - вынуждена была ответить едва не передумавшая Ясмин. Она слегка кивнула, и Дайнаб отошла в сторону. «Если бы я сейчас сказала, что отказываюсь, потому что сама испугалась и передумала, то от Дайнаб можно было бы ждать чего угодно. Она выдала бы меня, разболтав всем о моем предложении. Если ее что-то и удерживает от сплетен, то только перспектива получить богатого мужа. Аллах, во что же я ввязалась? Чем это закончится?» - теперь уже запаниковала она. Вероятно, ее метания были замечены. Сид Абдул, наблюдая за невестой, сказал сиду Али: - Твоя внучка – вылитая Дуния. Если Амаль не перевоспитает ее, то ему будет трудно с ней ужиться. Но будем надеяться, что Аллах подскажет Амалю, как это сделать, иншалла. Я посоветую ему не забывать о плетке, которую следует повесить на видное место. Во дворце стен много. - Абдул, они смогли бы поладить, ведь оба молоды, умны и красивы, если бы Амаль не вернул первую жену. А он это сделал. И теперь мы не можем предугадать, чем закончится их брак. - Почему это сразу – закончится?! Ээээ…, - махнул сердито рукой сид Абдул. - Ты сам сказал, что моя внучка – вторая Дуния. А если это так, то нас ждет впереди страшная буря. - Она нас не достигнет. Амаль живет так далеко от Марокко, поэтому все скандалы прокатятся вдали от нас. Мы можем и не узнать, что происходит между ними. - Вот в том-то и дело! Дуния тебе рассказала, как невеста давала ответ свидетелям? - Нет, а что? Что-то не так? – заволновался старик. – Дуния ничего мне не говорила. Но будь уверен: эта женщина непременно вылила бы в мои уши грязь, окажись что-то не так перед никяхом. Сид Али промолчал: ни к чему Абдулу знать о том, что Ясмин явно отказалась становиться женой Амаля. Одна надежда на то, что молодожены поладят после свадьбы. И что такого, что внучка станет второй женой? Дворец огромный, это правда. При желании можно неделями не встречаться с другой женщиной. Только бы Ясмин не стала скандалить с соперницей, как обычно делала Дуния. Та всегда знала от служанок-шпионок, когда и как часто Али ходил к другим женам, сколько шелковых тканей и платков купил каждой, когда подарил духи или золото. И каждый раз его подарки сопровождались скандалами Дунии, усомнившейся, что ей достались вещи не хуже, чем другим. Аллах, пусть внучка не проявляет дурной нрав, пусть Амаль будет к ней добр и справедлив! Хадижа подошла к дяде Али, успев поздравить невесту и жениха и поговорить с Зорайдэ, которая только что отправилась к Лейле и Арибе. В зале была и Рания – красиво одетая, с высокой сложной прической, вся в золоте. Она везде ходила с сыном. Мальчик не отпускал ее от себя. О Рании Хадижа и хотела поговорить с дядей Али. Дело в том, что Мунир умолял старшую сестру упросить отца снова жениться на его матери. Хадижа больше не держала зла на женщину, ведь Рания помогала ей и была на ее стороне, когда им пришлось противостоять Зухре, и с радостью поговорила бы с отцом, выполняя просьбу брата, если бы не воспоминания о прочитанном в дневнике. Теперь девушка колебалась: ей хотелось отблагодарить Ранию, брату тоже нужна мама, но с другой стороны - у женщины, судя по записям в той тетради, были недобрые планы мести в отношении Фатимы и даже безвредной Зулейки. Просить отца помириться с Ранией, жениться на ней или не говорить с ним об этом? - Дядя Али, мне нужен совет. - Что такое, Хадижа? Тебя беспокоит Зухра? - Да. Но я не о ней решила посоветоваться. Хадижа коротко пересказала свои сомнения в отношении Рании. - Как мне быть? Я обещала Рании и брату попросить отца взять ее в жены. Но вдруг она исполнит свои замыслы, когда вернется домой. - Не переживай, Хадижа. Твой отец не станет прислушиваться к твоей просьбе, он ведь всегда принимает решения только сам. Но ты права: Муниру нужна мама, он ведь тоже заболел от того, что долго не видел Ранию. А она должна будет сделать выводы из того, что ей пришлось пережить. - Я знаю о ее злоключениях. Мне рассказывала Зорайдэ, но и сама она тоже не раз вспоминала о тех ужасах. Догадываюсь, что мне она рассказывала далеко не всё. - Такие жизненные истории должны чему-то научить человека. Если Рания, вернувшись в Бразилию, будет вести себя, как прежде, она вновь пожалеет. Твой отец снова разведется с ней. - Но тогда стоит ли уговаривать отца жениться? - Попроси Саида отвезти Ранию в Бразилию. Ради брата. Забудь о том, что могла написать Рания. Написать можно всё, а вот сделать… Но твой отец сказал мне, Хадижа, что в Марокко он только сосватает Ранию. Но он выждет время, чтобы убедиться: Рания изменилась. И только тогда подумает о никяхе. Он мне так и сказал. Можешь смело заступаться за Ранию. - Дядя Али, а как там в Бразилии моя мама? - Попроси Зорайдэ отвести тебя в тихое место. Она даст тебе свой сотовый, с которого ты сможешь позвонить Жади. Ты и с Латифой, и с Самирой сможешь поговорить, они собрались вместе и ждут наших звонков. - Как я рада! – едва не бросилась ему на шею девушка. - Хадижа, будь осторожна! У тебя живот виден, а ты прыгаешь, как коза, - раздался за спиной голос Зорайдэ, как раз подошедшей к ним. - Идите, Зорайдэ, дай Хадиже телефон – пусть звонит в Бразилию. - А где мой отец, дядя Али? - Саид ушел вместе с твоим мужем. Им надо поговорить. Идите, - велел сид Али, но потом не выдержал и все-таки окликнул жену. – Зорайдэ, ничего нового? - Нет, сид Али. Всё в порядке, слава Аллаху, - уверенно ответила Зорайдэ. - И это странно, - тихо сказал обеспокоенный старик. Хадижа увела Зорайдэ, а сид Али с сомнением вгляделся в фигуру на троне невесты. Что с Ясмин? Что от нее ждать? Что она задумала на этот раз? Она молчит, не разоблачает подлых родственников, преступно поступивших с ней, заставив стать женой человека, которого она не хотела принимать. Это совсем не в характере Ясмин. Стоит ей только слово сказать, и шейх отменит никях, будет скандал. Сид Али не верил, что Ясмин испугалась и смирилась. Тем более, что Ясмин пережила побои Дунии на виду у других женщин. Но она сидит, скрыв лицо под фатой и никабом, сидит так, как будто она покорилась судьбе. Что за девушка несколько раз подходила к невесте? Это ведь сестра Фарида, кажется? О чем они разговаривали? Теперь уже и Дуния оставила внучку в покое. Следит за ней со стороны, но решила, видимо, что угроза разоблачения миновала. Дуния бывает весьма самонадеянной. Но сид Али ничего не мог сделать с дочерью собственного сына, которая стала женой Амаля Бенхашема. И если Ясмин образумилась, взвесив ситуацию, то тем более, не стоит ее трогать. И сид Али решил заняться другим делом: необходимо было взглянуть на Зухру. Сид Али отыскал ее среди гостей. Зухра стояла рядом с Дайнаб, той сестрой Фарида, которая часто обижала Хадижу, та, на которую дочь Жади не раз жаловалась Зорайдэ. Сид Али вспомнил, каким взглядом одарил Саид Зухру, когда к нему подошла Хадижа вместе с мужем. А в стороне от них держались Зухра и та девушка, которая то и дело поглядывала в сторону невесты. Сид Али медленно пробрался сквозь гущу гостей, прибывших на свадьбу. Проходя мимо, он незаметно рассмотрел молодую женщину. Даааа… Она красавица. Зухра была явно привлекательнее Хадижи, милой и скромной, но не блиставшей такой яркой красотой. У Хадижи были другие достоинства. Но теперь стало понятно, почему Фарид так привязан к первой жене. Сид Али никогда раньше не бывал в Мекнесе в гостях у приятеля Абдула – сида Рахима. Потому он и не видел до этого времени Зухру. Рассмотрев ее теперь, сид Али пришел к выводу, что в красоте Зухры скрыто какое-то зло. Это чувствовалось сразу, стоило только проследить за женщиной: возникало неприятное чувство. Впрочем, как можно в этом сомневаться, зная, что происходило с Хадижей в последние месяцы. Зухра – преступница, способная на всё. Сид Али решил как можно скорее поговорить с Саидом. Ему не терпелось узнать, как прошел его разговор с зятем. Как бы бедной девочке не оказаться в ещё худших условиях, чем до встречи ее отца и мужа. Сид Али успел понять натуру Фарида Обенсура. У него был тяжелый характер, чрезмерное упрямство и болезненное самолюбие. Если Саид его заденет, парень начнет мстить жене. Но вот и Саид. Вид недовольный. Но на лице это не отражается. Выражение лица бесстрастное, только глаза выдают его чувства, но понять это смог только давно его знающий сид Али. А он не сомневался: в глазах Саида плескалась ярость. Да что между ними произошло? Чем Фарид так разгневал отца Хадижи? Сид Али передумал немедленно разговаривать с Саидом, чтобы не усугублять ситуацию. Но теперь он решил понаблюдать за Фаридом. Увидеть его реакцию. Мужчину он отыскал возле сестры и второй жены. Фарид сказал что-то резкое Зухре, так что та недовольно выпятила губы, а потом оглянулся в поисках Хадижи. Не обнаружив ее, он отошел к группке знакомых мужчин. Продолжая исподволь наблюдать за мужем Хадижи, сид Али тем временем направился к сиду Абдулу. Тот стоял рядом с Лейлой, женой Мухамеда, и что-то строго ей выговаривал, водя пальцем перед ее лицом. Было ясно, что девчонка злится и нервничает. - Только бы обошлось без скандала, - сказал себе сид Али. - Абдул! Пойдем, с тобой хотел поговорить наш приятель, с которым ты давно не виделся, - сид Али увлек Абдула за собой. 27. Часть 16. Глава 27. Праздник продолжается. Гости на свадьбе. Бросив хмурый взгляд на двух молодых женщин, старик позволил увести себя. - Ариба, как хорошо, что подошел сид Али! – простонала тут же Лейла. – Сколько можно выслушивать нотации сида Абдула. Дома нет прохода от лары Нурии, опять же и сид Абдул приходит почти каждый день. А если не появляется у нас, то непременно звонит. Сколько можно? - Тише, Лейла, нас могут услышать! К чему настраивать против себя сида Абдула? Ты сделаешь только хуже, если решишься отвечать ему. Завтра он явится к нам в дом и будет воспитывать - как двух одалисок. - Ариба, я больше не хочу слышать о том, что Мухамед прилетит в Марокко сразу же, как только ему сообщат, что у меня начались роды. Я устала от его рассказов о том, как нужно вести себя в Бразилии, что можно там делать и что нельзя. - И все-таки тебе лучше молчать, - не удержалась Ариба. - Мне надоели его требования, чтобы я позвонила первой жене Мухамеда и сказала ей, как мне хочется с ней познакомиться. К тому же он каждый раз называет ее первой женой. Но Латифа теперь вторая. Она вторая жена, а первая теперь – я! - Главное, что ты помнишь об этом, что Латифа знает об этом, а Мухамеда ты попросишь тебе объяснить, кто есть кто теперь в его семье. Он тоже ответит, что первая жена – ты. Чего же злиться? - Ариба, ты не понимаешь! И не желаешь понять, потому что тебе до меня дела нет. Ты только и думаешь про своего Икрама, который не сводит с тебя глаз весь праздник. Надеешься, что он сосватает тебя до нашего отъезда в Бразилию? - Ничего такого я не думаю. Икрам даже не подходит ко мне. Слова мне не сказал. И вовсе он не смотрит на меня, не выдумывай, - возразила подруга, но ее глаза говорили об обратном. В них Лейла видела радость, даже счастье, что ли, и от того злилась ещё сильней. - Икрам не станет тебя сватать, не мечтай. Он на этой неделе сосватает Дайнаб. Я слышала, как лара Дуния говорила об этом сиду Абдулу. - Ты выдумываешь, потому что не желаешь мне счастья. Ты никак не могла слышать разговор сида Абдула и лары Дунии. Они уже давно не приезжали к нам. А на свадьбе я всегда рядом с тобой, но я ничего не слышала, совсем не видела их рядом с нами. - Ариба, не зли меня. И, кстати, не называй МОЙ дом НАШИМ. Потому что дом все-таки МОЙ. А ты живешь как… моя подруга. Помни об этом, - с намеком сказала Лейла. Она теперь не упускала случая напомнить Арибе о ее ненадежном положении. Ведь у подруги ничего нет, даже крыши своей над головой. Это все принадлежит Лейле или ее мужу. Потому Ариба должна быть благодарна ей за то, что живет в Фесе и может даже полететь с ней в Бразилию, а не вынуждена будет вернуться в деревню, откуда они обе были родом. Уж там Арибу сразу бы сосватают за какого-нибудь работника, с трудом выращивающего урожай овощей на клочке сухой земли. Вот пособирала бы финики Ариба, вспомнила бы добрую подругу! Но в планы Лейлы никак не входило возвращение Арибы в деревню. Как раз наоборот – не хотела отпускать ее от себя. Она боялась, что Ариба как-то сможет устроить свою жизнь и обойтись без нее. Ариба сможет прожить без Лейлы. Но как Лейла проживет без помощи и заботы Арибы? А когда родится ребенок, тогда и вовсе… Страшно подумать, как она сможет справиться с таким делом! Как и с хозяйством большого дома Мухамеда в Бразилии! Без Арибы не обойтись, ведь и в Фесе именно Ариба занималась всеми хозяйственными делами. Лейла о многом даже представления не имела, как справляться с чем-либо. Если Ариба ее покинет, Лейле придется туго. Но девушка выбрала плохой способ, чтобы удержать подругу. Она и сама чувствовала, что не стоит в чем-то упрекать Арибу и попрекать тем, что дает ей. Уже и в глазах Арибы порой ей виделась обида. Но Лейла ничего не могла с собой поделать. Она снисходительно посмотрела на скромную одежду Арибы, а потом сравнила и себя с другими женщинами на свадьбе. Все гостьи были одеты в самые лучшие национальные одежды: ткшейто и кафтаны, украшенные вышивками, шнурами или массой пуговичек. И, разумеется, на каждой женщине было золото, много разных украшений. Лейла на время уступила Арибе несколько украшений, чтобы та не выглядела так бедно. Конечно, были выбраны самые скромные серьги и браслеты. Но не было никакого ожерелья, никаких колец на пальцах – должна же Лейла чем-то отличаться от бедной родственницы, для которой она и так многое делала. Но теперь казалось, что, не смотря на то, что Лейла увешала себя большей частью украшений из шкатулки, подруга выглядит все же лучше. Украшения на ней не терялись в общей массе золота. Скромная одежда не бросалась в глаза, и все-таки… И все же Лейла завидовала Арибе! Почему? В глубине души она знала ответ: Ариба имела выбор, она могла выйти замуж за молодого красивого мужчину, каким виделся ей Икрам, мужчину, который нравился родственнице. А Лейлу впереди ничего хорошего не ждало, кроме старого толстого мужа, о котором она даже вспоминать не хотела. И это бесило Лейлу, которая ощущала себя совершенно беспомощной, потому что она никогда не сможет изменить собственную судьбу. Она не может отказаться от Мухамеда, не потеряв все, не вернувшись после развода к отцу. Семья так просто ее не отпустит. Снова пасти овец в деревне или работать на поле? Нет уж. И золото у нее отберут. Не Мухамед, конечно, ведь это ее махр, а родственники, отец, который может его продать, как бы там ни было положено по законам или обычаям. Ариба стояла рядом с расстроенным и обиженным видом, радость исчезла с ее лица после слов Лейлы. И пусть. Лейле даже полегчало от этого. Она осмотрелась и увидела в толпе сначала Хадижу, о которой так беспокоились сид Али и Зорайдэ, постоянно обсуждая ее проблемы. Лейла знала обо всем из рассказов лары Нурии и лары Дунии. И Лейле вдруг стало интересно увидеть мужа Хадижи, но ещё больше – его вторую жену. Говорят, она очень красивая. Только дикая и с ней что-то не так. Неужели та молодая женщина без прически, но в платке, из-под которого выбиваются длинные пряди черных волос, и есть та самая разлучница? Забыв о том, что сама совсем недавно стала жительницей Феса, таковой сделал ее Мухамед, поселив в городском риаде, Лейла насмешливо разглядывала соперницу Хадижи. - Ариба, там стоит Зухра, видишь? Как бедно она одета по сравнению с Хадижей. Но золота на ней много. Сразу видно, какое из платьев и кому купил муж, а какое – отец Хадижи. - Дело разве в их одежде? Хадижа не стала единственной женой. Аллах, это так печально. - Но ничего не поделаешь. Я вот тоже – молодая и красивая, но стала не только одной из двух жен, но и получила в мужья старика. - Тебе жаловаться на жизнь – харам! – возмутилась Ариба. – Скоро родишь Мухамеду ребенка. Ты должна будешь думать о муже иначе, потому что он, как отец, будет вместе с тобой растить твоего сына. - Не порти мне праздничное настроение, Ариба. Не напоминай мне о Мухамеде. Меня одно радует: моя соперница стара. Я рядом с ней стану наслаждаться своей молодостью. Надеюсь, она это почувствует. - Тебе так нужны ссоры с Латифой? Ты ее не видела, не знаешь, а уже готовишься к ссорам с ней. Для чего? - Я обязательно выживу ее из семьи, она разведется с Мухамедом. - И что дальше? Все дела лягут на твои плечи. Все ночи будут твои, тебе не придется их делить, пока Мухамед не привезет в Рио Муну, но это произойдет не скоро. Ты сама не знаешь, чего ты хочешь. Помнится, ты не собиралась заниматься всеми делами в доме. Но без второй жены именно это ты и будешь делать. Лейла задумалась. Конечно, Ариба права. - И ещё - ты забыла, что сама Латифа требует развод с Мухамедом как раз из-за его второго брака? Она сама не хочет жить с тобой под одной крышей. Потому твой муж и купил ей отдельный домик. Она тебя видеть не захочет, уже не претендует на вашего мужа. Она требует развод! - Ариба, что дядя Абдул сказал про Мухамеда? Я сразу не обратила внимания, но теперь вспомнила: сид Абдул жаловался, что Латифа не хочет мириться с нашим мужем. - Да, он же сказал, что Мухамед вместе с родственником Мустафой ходил к ней, чтобы отказаться от развода. Тебе предстоит мирно ужиться с ней. У нее опыт, она давно живет в Бразилии и знает такие секреты домашней работы, которым тебе без нее придется учиться многие годы. - Хватит, Ариба! Меня интересовало только, будет развод или нет. А ты начинаешь…. Лучше посмотри на танцовщицу – какой на ней костюм для танцев. - Точно, красивый. Даже на медине я не видела такого замечательного костюма. Наверно, он из дорогого материала и стоит очень дорого. Но знаешь что: в магазине Мухамеда, как мне рассказала лара Дуния, продаются костюмы для танцев. Лара Дуния говорит, что Латифа танцевала для мужа, когда была молодой. Вообще, в их семье так принято – чтобы жены танцевали для мужей, когда остаются с ними наедине. Тебе, наверно, тоже придется танцевать. Смотри и учись, как это делается. - Ты что-то путаешь: нам об этом рассказала жена Саида, брата Мухамеда. Помнишь, она вместе с Саидом приходила к нам в риад? - Фатима! Точно, она спросила, есть ли у тебя костюм для танцев, т.к. Латифа очень красиво танцует. И мать Хадижи тоже когда-то танцевала для Саида. И Фатима тоже так развлекает мужа. - Нет у меня никакого костюма для танцев, и не будет. Ещё чего! Танцевать для Мухамеда? - А для кого же ещё? Он же твой муж, другого мужа у тебя не будет. - Конечно, он мой муж. Но он не Саид Рашид, для которого танцевать, наверно, одно удовольствие! Не буду, и ты не подсказывай Мухамеду, а то мы поссоримся. - Это твое дело, ваше с ним. При чем здесь я? Но я бы станцевала для мужа. Только не умею. Ведь этому надо учиться. Смотри, как танцовщица двигается. Мне никогда не повторить ее движений. - Конечно, она же профессиональная танцовщица, научилась этому в Египте, откуда ее привезли на свадьбу, - уверенно заявила Лейла. – Но я не собираюсь ничему учиться. Пусть Латифа танцует для этого старика. - Вот он и будет предпочитать ее, а не тебя. - Так мне это и надо! – обрадовалась молодая женщина. – Мне пусть дарит золото и подарки, потому что я молодая и красивая и рожу ему сына, а танцует для него пусть Латифа, потому что он ведь не захотел с ней разводиться, вот и пусть она его развлекает. - Ох, Лейла! – у Арибы больше не было слов. Лейла такая эгоистка! Что ее ждет в Бразилии, если она окажется там одна, без нее? Ариба невольно посмотрела в ту сторону, где стоял Икрам, поняла, что он тоже смотрит на нее, а когда их глаза встретились, она смутилась и опустила голову, прикусив губу. Неужели он посватается к Дайнаб? Почему эту девчонку раньше не выдали замуж? Арибе так нравился возможный жених, она так устала от Лейлы, что была готова стать и второй женой. И всё-таки она понимала, как могла бы быть счастлива, не соберись родственники Икрама женить его на Дайнаб. На Дайнаб было устремлено несколько пар глаз – не только Ясмин, дяди Али, лары Дунии, сида Абдула, но и женщин из новых родственниц, одна из которых, как заметила Дайнаб, была беременна, но срок был намного больше, чем у Хадижи. Они явно ее обсуждали. Или не ее, а Зухру? О, Аллах, Зухру кто только не разглядывал! Неужели слухи о ее разводе с Фаридом так быстро разлетелись по Фесу? Интерес к ней отца Хадижи был понятен. Саид Рашид прошил Зухру таким нехорошим взглядом, что подруга, испугавшись, приросла к полу зала, в чем она позже призналась Дайнаб. А ещё Зухру задело то, что мужчина облил ее презрением, окинув с головы до ног. - Даже когда я гадала на площади Джемма-эль-Фна в Марракеше, на меня и то не смотрели с таким отвращением. Но ничего, его дочь поплатится за это, обещаю, Дайнаб! - Что ты сделаешь? - Увидишь! Хадижу я заставлю носить ту же одежду, что и у меня. Пусть она носит те платья, которые ей купил Фарид, то золото, которое дарил Фарид. Тогда ее отец не сможет презирать меня, ведь его дочка будет выглядеть так же. - Зухра, он ведь не из-за бедной одежды посмотрел на тебя такими глазами, а потому что ты обижала Хадижу. Тебе напомнить? - Не стоит. Но он не должен был так смотреть на меня. - Ты так говоришь о нем, как будто он не миллионер, а какой-то… - …горшечник из Феса! Дайнаб-Дайнаб, вот приедет старик сватать тебя, я подстрою так, чтобы вас обязательно поженили. Ха-ха-ха! Ты почему так побледнела? Шучу я! - Зухра, это харам, так шутить, - обиделась девушка. - Ответь, что у тебя за дела с невестой? Ты несколько раз подходила и разговаривала с ней, я видела! - Никаких дел нет, отстань, Зухра. Сначала испугаешь меня, обидишь, а потом разговариваешь, как будто ничего не произошло. - Но у тебя ведь главная проблема – найти мужа. Я так шучу. - Не я же буду искать, а мой брат. Забудь обо мне. Лучше давай найдем Хадижу. Где она? Едва мы вошли, она тут же отделилась от нас и убежала куда-то. Увидела родственников. - Она ушла с Зорайдэ, я всё видела. Я присматриваю за ней. - Зухра, а ты Ранию видела? Она так хорошо выглядит. Отец Хадижи прилетел не один, а с их общим сыном. Сид Саид купил ей дорогую одежду, украшения. Все только и говорят о том, что он снова решил жениться на Рании. - Ненавижу ее. Нос задирает много. Я ее видела, разумеется, ведь и мне хотелось, чтобы она увидела меня в новом платье и золоте, подаренном мне мужем. - И что? Она видела твоё золото? - Конечно, у нее округлились глаза при виде меня. Не ожидала, что Фарид сделает мне такой подарок. Но я не стала с ней разговаривать, потому что Фарид велел мне ни с кем из родни Хадижи не спорить, вообще ни с кем не общаться. Это такое наказание, он сказал. - А тебе не интересно, Зухра, о чем брат говорил с сидом Саидом? Вдруг Рания дала ему прочитать дневник? Он знает о том, что Фарид дал тебе развод. - Не знаю, о чем шла речь, но ты же видела, в каком он состоянии подошел к нам. - Видела. На тебя сразу же налетел. А ты разговаривала только со мной, ни с кем из гостей. Но он сорвался. Значит, они с отцом Хадижи могли поссориться. - Конечно, из-за меня, - ухмыльнулась Зухра. – Хорошо, что мы Хадижу с собой взяли. Она так рыдать начала, когда я предложила Фариду оставить Хадижу дома. У нее уже такой большой срок беременности, куда ей ездить? Может и ребенка потерять. А он испугался, что она папе нажалуется, всё – Хадиже можно ехать на праздник. Но это так опасно… - Зухра, ты только сама ничего не предпринимай, потому что если с ребенком что-нибудь случится, мой брат тебя убьет. - И пытаться даже не собираюсь. Если это произойдет, то потому, что она сама где-то бродит. Но Дайнаб чувствовала – подруга мечтает, чтобы именно так произошло с Хадижей. Зухра потеряла ребенка, теперь завидует первой жене. - Зухра, ты это видишь?! Сид Абдул подвел к Фариду какую-то девушку. О, Аллах, старик что-то втолковывает Фариду. - Шайтан его раздери, это ведь понятно: дядя Абдул сватает Фариду третью жену! Это ты виновата, Дайнаб. Ты рассказывала, как в Египте за Фаридом бегали две девчонки, ваши дальние родственницы. Они ведь из рода Сабира? Нет? Вот как возьмет Фарид третью жену, так мало нам с Хадижей не покажется! - начала ревновать Зухра. - Ну опасаться стоит Хадиже. Ты ведь себя в обиду не дашь, Зухра? - Конечно. Я могла бы даже подружиться с третьей женой против Хадижи. Но я не желаю делить моего Фарида с кем-то ещё! - А вот и Хадижа, взгляни, она разговаривает с Ранией. - Тот мальчишка – сын Рании? – повернулась и Зухра, чтобы взглянуть на ее беседующих врагинь. - Наверно. Значит, это брат Хадижи? - Ты только посмотри, Дайнаб, Икрам весь праздник глаз не сводит с подруги той беременной. Как ее зовут? Ариба, кажется? Я давно за ним наблюдаю. - Да… И ничего не замечает вокруг. Подожди, Зухра, я кое-что забыла узнать у Ясмин. - Нет, мне интересно, о чем ты всю свадьбу с ней болтаешь? Пойдем к ней вместе? Я тоже ее поздравлю. Ведь мы с ней станем родственниками, когда ее дядя Икрам женится на тебе. - Нет, при тебе я не смогу поговорить с Ясмин о том, что мне надо узнать об Икраме, - солгала Дайнаб, испугавшись, что Зухра всё испортит. – Ты ведь потом меня засмеешь и брата против Икрама настроишь. А я не хочу терять такого жениха. - Иди, иди! Но обрати внимание, что Ариба тоже с него глаз не спускает! Когда он и на ней женится, будет и у тебя соперница. Дайнаб быстро ушла в сторону невесты. Гости танцевали, кто-то сидел за столиками и ел. Жених тоже куда-то отошел со своего места, но Ясмин продолжала сидеть на «троне». - Я пришла, как только мне показалось, что ты подала мне знак, - начала оправдываться Дайнаб, добравшись до Ясмин. – Что ты хочешь мне сказать? - Пора, Дайнаб. Амаль сказал мне, чтобы я уже отправлялась наверх переодеваться в дорогу. В номере есть еда, мне надо успеть перекусить, ведь я совсем не смогла поесть на свадьбе. - Так что мне делать? - Пойдешь со мной. Если за нами увяжутся моя бабка и Хафида, то я скажу, что попросила тебя мне помочь. Я стану ругаться с ларой Дунией, но ты не бойся, это для того, чтобы она ушла и не помешала бы нам поменяться одеждой. Я добьюсь, чтобы все вышли из комнаты, кроме тебя. Отошлю их за чем-нибудь или за кем-то. - А где тебя будет ждать Амаль? - Он пришлет за моими вещами слугу из этого отеля. Ты спустишься вместо меня вниз, забрав шкатулку с золотом, и вы с Амалем вместе выйдете из зала отеля, попрощавшись с гостями. Потом пойдете по медине до места, где вас будет ждать такси, на котором вы доберетесь до аэропорта. Или такси подъедет к отелю ? Не поняла. Главное, Дайнаб, помни: не отвечай на его вопросы, не разговаривай с ним. Не позволяй ему прикасаться к никабу, если он вдруг решит взглянуть на твое лицо. И действуй по ситуации. - Я боюсь, что ничего не выйдет. - Всё получится, ведь Амалю и в голову не может прийти подобное. В общем, сыграй за меня роль его жены. Тогда тебя ждет много хорошего, чего ты не сможешь получить с моим дядей. Икрам влюбился в Арибу, ты не была бы с ним счастлива. Лара Дуния заставляет его жениться на тебе. И она тоже не сахар. Тебе пришлось бы с моей бабкой намного хуже, чем в доме брата. - Что мне делать? Стоять рядом с тобой? - Да. Ты должна быть возле меня, когда подойдет Амаль, и скажут, что мы покидаем гостей. Тогда я отправлюсь собираться в путь вместе с тобой. - Уже пора? – на глазах Дайнаб вдруг выступили слезы. - Прекрати, иначе нас заподозрят. Дайнаб на мгновение засомневалась: еще не поздно отказаться от авантюры! Но вспомнила, как Икрам смотрел весь вечер на другую, что не укрылось не только от глаз Зухры, вспомнила и угрозы брата отдать ее в жены горшечнику, и тогда девушка решила попытать счастья. Никогда Фарид не сможет найти для нее мужа, более богатого, чем Амаль. Да, она заберет его у Ясмин, но зато потом до конца жизни будет жить как в раю. Только бы жизнь была долгой, не оборвалась, когда Амаль поймет, что его провели. Но девушка вытерла слезы и улыбнулась. Всё или ничего. Зухра, которая так смеялась над ней, обзавидуется, когда узнает, в каком дворце будет жить Дайнаб! И у брата не хватит сил добраться до нее! И Хадижа… Интересно, Амаль богаче ее отца? …Хадижа и Рания, посидев за столиком и перекусив, решили подойти ближе к невысокому подиуму, где танцевала приглашенная на свадьбу дядей Али египтянка. - Хадижа, спасибо! Саид сказал Муниру, что ты просила отца вернуть меня в Бразилию в дом моего сына. О том, чтобы я стала третьей женой. - Отец намекнул, что завтра пойдет к шейху поговорить, а вечером в доме дяди Али он тебя сосватает. Твои родители уже знают об этом. Как жаль, что мы с Фаридом вернемся в Мекнес сразу после свадьбы. Он передумал и решил не задерживаться в Фесе ни на один день. Я могла бы увидеться с твоей сестрой Аминой. - Нет, Амина вот-вот родит, она не выходит из дома мужа. Не придет и на сватовство. Мы говорили с ней по телефону. Хадижа, будь осторожна. Я поняла, что твой муж и отец не нашли общего языка. Как бы Зухра не воспользовалась этим. - Я тоже видела, с каким злым лицом вернулся Фарид. Наверно, поэтому я не стала подходить к Дайнаб, чтобы не попасть ему под горячую руку. - Всегда будь начеку. Зухра - опасный враг. А ты теперь осталась одна против нее и сестры Фарида. Я не знакома с Дайнаб, но если она дружит с Зухрой, то будет на ее стороне. Но я рада, что Фарид развелся с Зухрой. Есть надежда на то, что ты останешься его единственной женой. - Надеюсь на это. Рания, я тоже желаю тебе счастья. Пусть в семье моего отца будет мир. Постарайся и ты наладить отношения с Фатимой и Зулейкой. Не обращай внимания на то, как они тебя встретят. Со временем всё наладится. Иначе отец может передумать жениться на тебе, но моему брату нужна мама. - Не думай обо мне, Хадижа. У меня теперь всё будет хорошо. А вот и Саид! Действительно, к ним подошел отец Хадижи. Его привел Мунир. - Дочка, мне надо с тобой поговорить, пока твой муж не увез тебя в Мекнес. А он тоже собирается уехать, как только жених с невестой покинут зал. - Так рано? Я надеялась, что смогу побывать дома у дяди Али. - Ничего не поделаешь, дочка. Не потеряй сотовый, который я тебе подарил. Постарайся, чтобы на этот раз у тебя его не отобрали. Хадижа достала из маленькой сумочки телефон. - Он на месте! Спрятала обратно, вспомнив, как при Фариде отец подарил ей новый мобильник, высказавшись при этом так, чтобы зять понял: этого подарка его дочь лишиться не должна. Перед глазами сразу встало недовольное лицо Фарида, не посмевшего возразить. Рядом оказались и дяди Али, который одобрительно сказал, что теперь Хадижа может звонить им в любое время. Так они станут ближе, не будет чувствоваться, что они в разных городах. Только сид Абдул начал возмущаться из-за того, что не стоит отвлекаться на пустую болтовню по телефону. В доме у каждой женщины много разных дел, которые никогда не заканчиваются. Саид же не мог забыть разговор с мужем дочери. Фарид его окончательно разочаровал и ужаснул тем, что оказался совершенно неуправляемым. Пока Хадижа не родила ребенка, он молчит. Но потом Фарид может начать шантажировать разводом с Хадижей. Саид был в ужасе, представив, что ребенка его дочери будет воспитывать Зухра, гадалка с площади Отрубленных голов. Саид не прямо, но высказал Фариду все претензии, которые накопились к нему за месяцы после свадьбы Хадижи. Он думал, что этого достаточно – умный человек поймет и сделает выводы. Но по лицу Фарида он прочел иное. Фарида его слова разозлили! Задели самолюбие! Он не стал отвечать влиятельному тестю, но Саид понял: мужчина ещё отыграется на его дочери. И Саид будет бессилен что-либо сделать. Чтобы развести дочь с зятем, Саиду нужен важный повод, но его пока не было. у него не было прямых доказательств того, в чем Хадижа могла бы обвинить мужа. Например, когда он не наказал Зухру после истории в конюшнях. И оставлять дочь без семьи ему тоже не хотелось. Но больше всего Саид был задет тем, что Фарид дал понять: с Зухрой не покончено. Он ее лишь наказал, но не собирается расставаться с ней. На вопрос, почему Фарид допустил, что Хадижу ограбили и едва не убили в султанских конюшнях, а подозрение пало на Зухру, муж дочери заявил, что никаких доказательств вины второй жены у семьи нет. Это лишь фантазии ревнивой девчонки. Саид мог бы дать понять, что благополучие зятя зависит от его отношения к Хадиже и разрыва с Зухрой, а, может быть, даже открыто выставить условия, потребовав развестись с Зухрой и выгнать ее на улицу. Но он понимал, что никто не встанет на его сторону, так как его требования нарушат законы и обычаи. Поэтому Саид решил ещё некоторое время понаблюдать за жизнью молодой семьи с помощью дяди Али и дяди Абдула, а потом начать действовать предельно жестко, едва Фарид даст повод. Что думал Фарид об их беседе, было не сложно понять: он увидел в Саиде Рашиде врага, но мстить будет его дочери. Саид успел поговорить с Зорайдэ. Она описала, каким увидела появившегося после разговора с ним мужа Хадижи. Он зло обошелся с Зухрой, но когда в зале встретился с Хадижей, просто «не заметил» жену. Решил игнорировать дочь Саида, при этом приблизить к себе опальную Зухру. Теперь и Зорайдэ уверилась: разводиться с Зухрой Фарид не станет, наоборот – помирится с ней, но при этом отдалит Хадижу. - Зорайдэ, прошу тебя: ничего не рассказывай Жади. Иначе она наворотит столько дел! Даже я теперь считаю, что мой разговор с Фаридом принес вред дочери. Фарид решил жить своим умом. Он не управляем. Не знаю, смогу ли я надавить на него через бизнес. - Я буду и дальше следить за тем, что происходит в доме Хадижи. Но я могу узнавать об этом только из разговоров с Хадижей или от сида Абдула, который часто бывает у приятеля в Мекнесе. - Так и сделай, Зорайдэ. Но Жади не должна в это вмешиваться. - Да, Саид. Я тоже так думаю, Жади лучше ничего не предпринимать. Я поговорила с Хадижей, чтобы она была очень осторожна. Зухру надо бояться. - Это верно. Я сказал дочери то же самое, - кивнул Саид, вспомнив ненависть, полыхнувшую в глазах Зухры, когда он посмотрел на женщину, столько несчастий доставившей его Хадиже. – Особенно прошу тебя ничего не скрывать, если что-то будет связано с Зухрой. Сразу же звони мне, Зорайдэ. - Конечно, Саид. Я так и поступлю. 28. Часть 16. Глава 28. Окончание свадьбы. Происшествие. Саид вернулся к Рании и Муниру, найдя их за столиком. - Отец, ты заметил, что моя мама самая красивая на свадьбе? Даже Фатима не такая красивая, как моя мама! - Конечно, Мунир. Так и есть. Ты очень кстати вспомнил о Фатиме, сынок. Я едва не забыл о ее картине. Надо обязательно доставить ее в Бразилию. Перед тем, как в доме дяди Али начнут собираться гости на сватовство, я должен найти картину и упаковать ее. Потом Саид отошел к кому-то из знакомых, а Рания недовольно заметила сыну: - Мне так не нравится та картина. Зачем она понадобилась Фатиме? Мазня, а не живопись. Любой ребенок нарисует не хуже. - Мама, покажи мне эту картину. Где она находится? Почему отец собирается ее искать? Рания немного помолчала, что-то обдумывая. Но потом ответила: - Картина стоит у стены в моей комнате, Мунир. Она уже упакована. Главное, чтобы дядя Абдул не заинтересовался, что это за картина, иначе он может и ее испортить, как ту, что твой отец вынужден был отправить на реставрацию в Барселону. - А отец собирается забрать ее, когда мы полетим назад в Бразилию. Он заедет за ней в мастерскую. - Правда? – обрадовалась Рания, вспомнив, что изображено на картине. Девушка-танцовщица из гарема марокканского султана, которая похожа на Жади. Пусть, пусть Фатима и Зулейка позлятся на мужа за то, что он привезет такую картину домой! Пусть Саид проводит как можно больше времени перед картиной в своей тайной галерее, или пусть они так думают, что Саид там подолгу находится, потому что в этом их станет убеждать Рания. У нее улучшилось настроение, пока она снова не вспомнила о картине Фатимы. Как хочется избавиться от этой вещи, где сюжет напоминает ей горькие дни, проведенные в Эс-Сувейре. Рания вспомнила сон, который увидела накануне: картина как будто висела на стене ее комнаты в доме Саида. Они с Муниром сидели на диванчике и листали книгу с картинками, которую Саид однажды привез из Турции. Вдруг Рания заметила краем глаза, что на картине происходит какое-то движение. Она перевела взгляд на полотно и в ужасе застыла. Нарисованное красками море теперь было настоящим, но как на экране телевизора. Ожили и люди на рыбном рынке, и чайки, которые носились над лодками и сложенными в кучи рыболовными сетями… Один из рыбаков вдруг повернулся к ней лицом, и Ранию охватила паника, когда она узнала в рыбаке… ненавистного Хасана! Он ощерил рот с гнилыми зубами в омерзительной ухмылке и, бросив в лодку сеть, развернулся и пошел по нарисованному рынку в ее сторону. - Этого не может быть! Как картина могла ожить? Я схожу с ума! – недоумевала она во сне и заметалась в панике, вскочив с дивана. А Хасан приблизился к раме, и вот он уже приготовился вылезти из картины прямо в комнату, где застыла от ужаса Рания, а рядом осыпал ее вопросами Мунир. Мальчик не выглядел испуганным. Или он просто не видел Хасана, который уже ухватился рукой за раму картины с ее стороны. Осталось только перебросить ноги – и негодяй окажется рядом с ними. Может быть, только она видит этот кошмар? - А-а-а—а-а! – завопила во сне Рания, когда Хасан протянул к ней длинную, слишком длинную для человека руку и попытался ухватить ее за платье. – Неееет! Нет! Не хочу! Убирайся прочь! - Рания, Рания, проснись! – трясла ее за плечи Карима. – Ты так кричишь, что даже Зорайдэ и дядя Али услышали, когда поднимались по лестнице. Меня к тебе отправили узнать, в чем дело. Рания вскочила и села на постели. Она потерла ладонями лицо, чтобы сбросить наваждение. - Ничего, Карима, мне просто приснился кошмар. Я увидела во сне Хасана. - Я тебя понимаю. Как я тебя понимаю! – тут же посочувствовала Карима. И вот теперь Рании предстояло опять увидеть ненавистную, наводившую ужас картину. Нет, пусть ею занимается Саид, а Мунир покажет, где картина находится. Она же и смотреть не станет в сторону приобретения соперницы. Пока Рания обдумывала это, в зале началось движение. Гости поняли, что жених и невеста покидают праздничный зал. Но свадьба не заканчивалась на этом. Предстояло попробовать ещё несколько блюд. Ещё можно будет потанцевать, но уже без Амаля и Ясмин. У молодоженов самолет вылетал в Эмираты через два часа, поэтому Амаль спешил. Уже и Ясмин поднялась и вместе с подругой направилась к выходу вслед за женихом. Их провожали, осыпая лепестками роз. - Зорайдэ, неужели свадьба закончится без скандала? – не верилось сиду Али. - Наверно, я была права, подметив то, что не увидели другие: какими глазам смотрела на жениха Ясмин, когда была уверена, что на нее никто не обращает внимания. Мне всегда казалось, что он понравился вашей внучке. - Дай-то Аллах, Зорайдэ, чтобы всё оказалось так. Ясмин смирится и примет Амаля, не станет отказываться от брака, узнав о второй жене. - Она уже знает, сида Али. Карима при мне проболталась, - вынуждена была признаться Зорайдэ. - Как?! Ох уж эта Карима. Иногда мне хочется выдрать ей язык, с чувством произнес сид Али. - Ее длинный язык – враг и ей самой, и другим. Как Ясмин отнеслась к такой новости? - Не могу сказать, сид Али. Карима болтнула об этом, когда мы ждали свидетелей от шейха в «комнате невесты». Ваша внучка побледнела, но ничего не сказала. А я отругала Кариму за болтливость. - Это странно, Зорайдэ. Это не в характере Ясмин. Неужели она притворилась, но что-то задумала? - Сид Али, скоро жених с невестой спустятся вниз, выйдут на улицу к машине. Надо их там подождать, чтобы убедиться: Ясмин и Амаль уезжают вместе и в хорошем настрое. - Ты права, Зорайдэ, мы так и поступим. Идем, Зорайдэ, незаметно выйдем из отеля на улицу, чтобы ни Дуния, ни родители невесты не высыпали следом. Вдруг Ясмин решила устроить скандал, отложив его на последний момент? Ведь тогда Дуния поднимет такой крик, что от гостей будет невозможно скрыть происшествие. - Идемте, сид Али! Дуния сидит за столом с приятельницами и объедается сладостями. Ей не до нас. Время пробежало, и вот в дверях показалась пара. Амаль шел впереди, за ним несмело двигалась невеста, закутанная в черное. Лицо ее по-прежнему было закрыто от чужих взглядов. Но она несла в руках огромную шкатулку, судорожно прижимая к себе. - Узнаю натуру Дунии! Неужели моя внучка полностью пошла в нее? Тогда добра не жди, - переживал сид Али. А Зорайдэ не сводила глаз с девушки. - Сид Али, мне кажется, что…эээ…, - запнулась она, прикусив язык. - Что не так? – повернулся к ней обеспокоенный старик. - Нет, мне показалось, ничего, это у меня от нервов, - отмахнулась Зорайдэ. - Нет, скажи мне, что тебя насторожило? – не мог успокоиться сид Али. - Когда я посмотрела на спину Ясмин, мне показалось, что вижу перед собой не ее, а другую девушку. Но как такое может быть? Это одежда Ясмин, черный никаб, но с орнаментом из блесток, я видела всё, что лара Дуния ей купила, и я все запомнила. На ногах точно ее новые туфли, в которых она сидела на свадьбе. И шкатулка с золотом тоже ее. - Зорайдэ… Ты в самом деле переволновалась. Посмотри на мужа Ясмин: Амаль совершенно спокоен. Он ведет себя уверенно. Ты думаешь, если бы невесту подменили, он был бы так же спокоен? Или он не смог бы ничего заподозрить? Зорайдэ пожала плечами: - Сид Али, я уже ничему не удивлюсь в этой жизни. - Неет, Зорайдэ, Амаль не станет молчать, если Ясмин решит устроить с ним какую-то злую шутку. Нет, не верю. Скажешь тоже: невесту могли подменить! Кому этого надо? Они стояли далеко от такси, которое удалось подогнать к отелю, где проходила свадьба. Молодожены их не видели. - Как им повезло, что не придется проходить пол медины. Отель ведь находится в современной части Феса. Сели в машину, и через полчаса они будут уже в аэропорту. А ещё через час самолет взлетит, и мы не скоро увидим нашу Ясмин. - Сид Али, вернемся к гостям. - Ты думаешь, Зорайдэ, увидеть в зале хохочущую Ясмин, которой удалось провести Амаля? - Или ее бездыханное тело, если ваш сын уже прибил ее за такой проступок. - Идем скорее, Зорайдэ, - серьезно проговорил сид Али, с сожалением оглянувшись на только что двинувшуюся с места машину. Но было поздно бежать к ней, чтобы остановить и проверить, кто укрылся под паранджой – Ясмин или та, которая посмела рискнуть участвовать в розыгрыше, который непременно дорого обойдется шутницам. Но в зале не было никакого скандала. Гости ели и веселились, танцуя под музыку египтянина Амр Диаба. - Тебе показалось, Зорайдэ, - выдохнул сид Али. – Тебе показалось. - Да, сид Али, и слава Аллаху! Я так переживаю за вашу внучку! - Но всё закончилось хорошо, Зорайдэ. Давай тоже потанцуем. Попрошу включить арабскую мелодию, ту, которую так любит Хадижа. «Хабиби», кажется? Они не заметили, возвращаясь обратно в зал, как за угол отпрянула женская фигура в цветном наряде. Лицо женщины было закрыто никабом, щель для глаз была совсем узкой. Кажется, женщина следила за молодоженами. Она в напряжении наблюдала, как жених и невеста вышли на улицу и сели в подкатившее к ним такси. Только тогда гостья со свадьбы облегченно прислонилась к стене. Никто не обратил на нее внимания. Кем ещё она могла быть, если не постоялицей отеля или гостьей, приглашенной на свадьбу со стороны жениха или невесты? Но возвращаться в зал женщина не стала. С небольшой сумкой через плечо она тоже вышла на улицу и скрылась в соседнем переулке. Праздник подходил к концу. В зале оставались только самые близкие родственники невесты. Все остальные уже разошлись, разъехались. Саид разговаривал с Хадижей, давая ей наставления. Почти рядом с ними ждали Саида Рания и устало зевающий Мунир. Здесь же за столиком расположилась Зухра, ни на кого не обращая внимания. Впрочем, нет. Она не могла понять, когда же вернется Дайнаб, которая увязалась за невестой, решив помочь Ясмин переодеть свадебное платье, поменяв его на дорожное. - Странно, невесту жених уже увел, а Дайнаб ещё не вернулась! Где она бродит? Выслуживается перед ларой Дунией. Как же ей хочется стать женой Икрама! Тем же самым – поисками куда-то подевавшейся сестры занимался и Фарид. - Больше не буду брать с собой Ясмин, никуда! Пусть сидит дома с матерью и ларой Асией! – злился он, когда вернулся в зал и подошел к Зухре. Такси, которое он заказал, уже ушло без него, забрав других заказчиков. Но не мог же Фарид оставить Дайнаб в Фесе, а сам вернуться с женами в Мекнес? Он дал себе слово наказать сестру за то, что бродит неизвестно где, когда им пора было уехать. И лара Дуния находилась в зале. Но ей было неизвестно, где может быть ее будущая невестка. - Мне это уже не нравится, - нахмурилась она. – А если она, став женой моего сына, вот так же будет исчезать куда-то? Зачем Икраму такая жена? Сид Абдул вновь что-то выговаривал Лейле и Арибе. Лейла посмела возразить уважаемому старику, и сид Абдул теперь с возмущением вспоминал, что сам нашел такую жену своему племяннику. Сид Али и Зорайдэ продумывали, что предстоит ещё сделать в отеле, когда последний гость покинет его стены. Снова ушел и вернулся после поисков сестры Фарид. Лицо его уже не было злым, скорее – растерянным и напуганным. - Сид Али, моей сестры нигде нет. Я обошел все места, куда могла бы пойти и заблудиться Дайнаб. Но я ее не нашел. Она пропала! - Тише, Фарид. Не волнуйся, сейчас мои люди вместе с работниками обыщут отель. Твоя сестра никуда не денется. - Но я уже всё обыскал, каждый коридор. Дайнаб нигде нет! Она пропала. - Дайнаб пропала? Как это? – немедленно подхватила новость, прислушавшись, Карима. – Я видела девушку, точно видела, совсем недавно. - Где, Карима? Где ты ее видела? – нахмурился сид Али. Неприятность все-таки случилось, пусть и не с его внучкой, но с другой девушкой. - Она ушла вместе с невестой, чтобы помочь ей переодеться. И это всё. - Что? – поразился сид Али, но скорее, не сказанному Каримой, а промелькнувшей в его голове догадке. Он судорожно огляделся, как будто ожидая увидеть ещё кого-то. Но встретился глазами с Зорайдэ. Они без слов поняли друг друга. Зорайдэ пришла в голову та же мысль. - Молчи, Зорайдэ, ничего никому не говори. Но если пропала одна девушка, значит, другая должна найтись. Куда ей деться? – тихо сказал он жене. - Сид Али, это будет такой невиданный скандал, когда правда откроется,- со слезами на глазах прошептала женщина. - Но пока давай молчать. Не стоит портить этот день. Пусть сплетники расскажут, какой чудесной была свадьба. А мы потом придумаем, как исправить ситуацию. - Конечно, сид Али. Я буду нема, как рыба. К ним подошла Хадижа, заметив озабоченные лица и нарастающий переполох. - Что случилось, Зорайдэ? - Ничего страшного. Фарид никак не может найти сестру. Она ушла куда-то и до сих пор не вернулась. Карима тоже не смогла промолчать: - Хадижа, Дайнаб пропала. С ней что-то случилось. Ведь Фарид не смог найти ее. Ты видишь, как нервничает твой муж? Его сестру могли похитить. - Кто мог бы ее похитить, Карима? Что ты несешь? - Могли, могли похитить! Чтобы не платить большой махр. Не покупать много золота. Дайнаб красивая. Понравилась кому-нибудь, вот ее и украли! - Кого это украли? – подошла к ним и лара Дуния. - Дайнаб украли! Она пропала, но куда же она могла подеваться из отеля? Украли, конечно, - уже поверив в собственную версию, продолжала вещать Карима. - Молчи, Карима. Замолчи! – потребовал сид Али. - Нет уж, продолжай! – в пику ему сказала Дуния. – Если сестру твоего мужа, Хадижа, украли, так мне такая невестка не нужна. Зачем Икраму такая жена, которая побывала в руках похитителя? - Что такое? – поспешил подойти к ним и сид Абдул. - Пропала невеста моего сына, - пояснила Дуния. – Бывшая невеста. И не невеста вовсе – он ее ещё не сватал, только собирался. Но теперь он не станет этого делать, потому что нам такая не нужна. - Дуния, ты не можешь так говорить, ведь никто не знает точно, что случилось с девушкой, - сердито возразил сид Али. - А что тут непонятного? Что про нее станут говорить на медине уже сегодня? – взглянув на сгустившуюся предутреннюю тьму за окном, сказала Дуния. – Представляю, ЧТО про нее люди скажут. Фарид стоял тут же. Он уже не знал, что ещё можно предпринять. Только ждать? - Кто мог украсть мою сестру? Кто? Она весь праздник была у меня на глазах, - переживал Фарид. - Горшечник отважился! Вот он ее и украл! – подсказала, подходя к ним, Зухра. – Шучу, Фарид, я пошутила. - Не смей так больше шутить, - огрызнулся на нее Фарид, но задумался. - Это какой ещё горшечник? Не тот, у кого вы заказывали вазоны и посуду перед поездкой в Египет? – вспомнила лара Дуния. - Так я его видела днем, когда мы подходили к отелю. Он разговаривал с одним из работников. Воооон с тем охранником. - Дуния, неужели это правда? Ты ничего не путаешь? – спросил сид Али, версию которого она невольно разрушила. - Я не слепая, сид Али. Собственными глазами видела горшечника! Разговаривал с охранником. Позвали охранника. Он подтвердил, что тот мужчина, о котором у него спрашивают, действительно подходил и расспрашивал, чья свадьба будет здесь проходить, кто невеста, кто из гостей приедет из Мекнеса. - Я сам родом из Мекнеса. Многих знаю. Да, он спрашивал о девушке, сестре Фарида Обенсура… - Мерзавец! Я размозжу ему череп его же горшком! – вскипел Фарид. – Сейчас же пойду к нему, немедленно! Если моя сестра там, убью обоих! - Но Дайнаб-то при чем? – возмутилась Хадижа, посмотрев на Ранию. - Нет, Хадижа. Тут что-то другое. Я не верю в то, что какой-то старик смог увезти насильно Дайнаб. Вокруг охрана, гости, постояльцы отеля. На улицах тоже не безлюдно. Стоило ей только закричать! Горшечник наверняка живет не где-то рядом. Тогда как он мог увести ее к себе? Если только она пошла за ним добровольно. - Ты что! Дайнаб очень боялась, что брат выдаст ее за него замуж. Она видеть его не могла, не выносила! - Тогда не знаю, что могло с ней случиться, - пожала плечом Рания. – Мама, ты такая умная, - восхитился Мунир. … Через некоторое время люди сида Али, обыскав все коридоры и помещения, сообщили, что девушки нигде нет. Вернулся и Фарид, ещё более ошарашенный. Он нашел горшечника. Вот только старик накануне вечером, в разгар свадебного празднества, скончался, и в его доме жены и соседи готовились к погребению. - А что с ним случилось? Это Дайнаб его убила? – ляпнула любопытная Карима. - Убила? Как она могла его убить? Дайнаб там и близко не было, - возмутился Фарид. – Горшечник на глазах соседей упал с оливы возле собственного дома, куда зачем-то полез. И не было с ним никакой девушки. Он вернулся к вечеру один, потом полез на дерево и свалился, ударившись головой о камни. - Как же теперь узнать, что с Дайнаб? Вдруг он унес эту тайну в могилу? – стояла на своем Карима. - Хватит, Карима, замолчи! - не выдержал сид Али. Саид с Ранией и Муниром, Зорайдэ с сидом Али вернулись домой. Хадижа и Зухра отправились вместе с ними в дом сида Али. Только Фарид на всякий случай остался в отеле ждать возвращения сестры. Но и утром Дайнаб не вернулась. Вызвав такси, Фарид с женами отправился домой в Мекнес. Дайнаб пропала. От Ясмин тоже не было никаких вестей – ведь самолет ещё не долетел до ОАЭ.