Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

1.Часть 17. Глава 1. Ночь в доме дяди Али. За несколько часов до возвращения Хадижи в Мекнес. Когда все вернулись в дом сида Али и расположились в многочисленных комнатах, Зорайдэ отправилась на кухню, чтобы убедиться - на утро еда будет приготовлена вовремя. Этим в ее отсутствие должны были заняться женщины, которые работали в семье. Вскоре в пустом помещении за спиной Зорайдэ появился и сид Али. - Зорааайдэ, - протянул он, проводя руками по лицу. – Боюсь представить, какая буря вот-вот разыграется в моей семье. - Да, сид Али. Я так боюсь за Ясмин. - О чем думали эти девчонки? Если всё так, как мы подозреваем, они обе будут наказаны. Вопрос в том, кто найдет их первым. - А как поступит с ними Амаль? Что он сделает с Ясмин? - Зорайдэ, как сестра Фарида могла решиться на такое? - Как они догадались устроить подмену? - Вот именно: кто им подсказал? Зорайдэ, ты не догадываешься? - Нет, сид Али! Не думаете же Вы, что Жади могла…. Нет, нет! – замотала головой, замахав руками, женщина. - Я не стал бы думать на Жади, если бы она так настойчиво не добивалась того, чтобы Ясмин узнала правду. - Нет, сид Али, Жади не могла устроить такое. Ясмин узнала о первой жене Амаля от Каримы уже на свадьбе. Все попытки Жади оказались напрасны. - И теперь я соглашусь: Жади была права. Узнай Ясмин правду, она имела бы вескую причину заранее отказаться от брака. - Но ведь она отказывалась, много раз говорила, что не хочет выходить замуж. - Знаю, Зорайдэ, знаю. Но все сочли, что она просто капризничает. Это Дуния виновата. Это она надавила на сына, заставив выдать дочь замуж. Эх, мне надо было вмешаться и запретить сыну устраивать этот брак. Я должен был лично поговорить с Амалем. Тогда свадьба не закончилась бы таким скандалом. - Сид Али, я не уверена, смогут ли молчать женщины, которые присутствовали в комнате невесты, когда она сказала «нет» свидетелям, пришедшим за ответом. - И это тоже очень плохо. Ведь теперь брак можно аннулировать. Если Ясмин обратится к шейху и расскажет правду, ее разведут. Зорайдэ, ты завтра походи по медине, послушай, что будут говорить люди. Я тоже опасаюсь, что наши родственницы не утерпят и расскажут дома о том, как Дуния заставила поверить в нужный ответ. Скоро и на медине заговорят об отказе Ясмин. - Но ведь она всё-таки стала женой Амаля? Или нет? Пусть она ответила «нет», но шейх совершил обряд никяха, пусть и против воли невесты. - Это так. Ясмин и Дайнаб совершили бессмысленное действие. В любом случае Ясмин стала женой Амаля. Может быть, он ее накажет не так сильно, даже простит, если так влюбился в нее, как нам это казалось. Но что будет с Дайнаб? - Печальна ее судьба, сид Али. Амаль может наказать и ее, а потом передать в руки семьи. Как поступит с ней брат? Или решать это будет сид Рахим? - Не знаю, чем закончится для девушки эта история. Но она сама виновата. - У Фарида дыра вместо сердца, сид Али. Он не пощадит сестру. Как я жалею Хадижу. - Не говори так, Зорайдэ. Как видишь, Фарид решил развестись с Зухрой. - Не верю я ему, сид Али. Он уже разводился однажды и вновь сошелся. И опять вернет ее, вот увидите. - Да, есть такая возможность. Ведь развод второй. Но на этот раз Зухра оказалась очень виновата. Колдовство в Рамадан – большой проступок. - А разве то, как Зухра поступила с Хадижей, заманив в старинные конюшни, это не преступление? Она ведь едва не погубила Хадижу и ее ребенка! - Нет свидетелей, Зорайдэ. Их нет. Поэтому Фарид не может ничего сделать с Зухрой. - Он и воспользовался этим! Не захотел верить в ее виновность. - Будем надеяться в то, что у Хадижи всё наладится. Вот и Саид поговорил с Фаридом за закрытыми дверями. Не знаю, что Саид ему сказал, но уверен, что он действовал жестко. - Сид Али, я боюсь, что Фарида это только обозлило. Я видела, в каком состоянии вышел Фарид. Мне казалось, что Саид мог «порвать» его за плохое отношение к дочери, и нам неизвестно, что произошло между ними, но Фарид слишком упрям, чтобы подчиниться. - Что ты видела, Зорайдэ? Я был занят гостями, потому упустил их из вида. - Сид Али, Фарид вышел с покрытым красными пятнами лицом. Позже он прошел мимо Хадижи, демонстративно не заметив ее. Он станет мстить дочери Саида. Ведь Хадижа в его полной власти. Сид Али верил в наблюдательность и ум Зорайдэ. Поэтому он с горечью пожал плечами, но промолчал, засовывая руки в карманы. Зорайдэ тоже подосадовала: - Эх, надо было мне остановить невесту, когда Амаль шел с ней к машине. Обнаружь мы тогда, что под никабом спряталась Дайнаб, всё можно было бы прекратить ещё тогда. - И я тоже видел, что тебя что-то насторожило! - Да, мне показалось, что у девушки другая походка. Но она шла рядом с женихом, и подозрения я сочла разыгравшейся фантазией. Фигура в черном была слишком покорной. Но девушка несла шкатулку с золотом, которую лара Дуния не раз демонстрировала гостям и всем родственникам ещё до свадьбы. Как я могла подумать, что золото, купленное женихом Ясмин, окажется в руках самозванки? - Вот, вооот, Зорайдэ! Теперь я понял, как Ясмин смогла уговорить Дайнаб поменяться с ней участью. Она пообещала ей отдать всё золото! И сделала это. Какие глупые девчонки! - Я не понимаю, как Дайнаб и Ясмин не подумали о том, что с ними сделают, когда их обман с обменом раскроется? Почему они поверили, что Амаль примет другую женщину вместо Ясмин? - Ты не думаешь, Зорайдэ, что Дайнаб могла уже на свадьбе сидеть под накидкой? Ведь лица Ясмин никто так и не увидел. - Нет, не может такого быть, я видела сестру Фарида в зале, когда невеста уже сидела на своем месте. Дайнаб несколько раз подходила к Ясмин, они о чем-то шептались. Даже Хадижа вскользь заметила, что сестра Фарида всё время крутится возле невесты, но она решила, что так Дайнаб пытается угодить родне будущего мужа. Ведь вскоре сестру Фарида должен был сватать Ваш сын. - Икрам тоже стал жертвой их выходки. Теперь Дайнаб не нужна моей семье. Пусть Икрам сватает Арибу. Она ему всегда нравилась больше. - Но что же теперь вы станете делать? - Зорайдэ, пусть все ищут Дайнаб, но я считаю, что нам надо искать Ясмин, и мы должны найти ее раньше моего сына с Дунией или Амаля. Я не могу ее открыто защитить, но постараюсь спасти от жестокого наказания. Мне не привыкать. Сколько раз так было с Жади. - Да, сид Али. Надо спасать девочку. - Куда могла пойти Ясмин? Неужели решила спрятаться в касьбе, как когда-то Жади, которую всегда находили именно там. Но разве это надежное убежище? Надо где-то спать, что-то есть… А вода? А умыться? Нет, Ясмин поступила так в шоковом состоянии. - И денег у нее нет, наверное. Лара Дуния велела держать под контролем ее кошелек. - Она не могла далеко уйти, - кивнул себе сид Али. – Ясмин где-то в Фесе. Без денег или почти без денег. Голодный человек долго не протянет, она выйдет на медину из своего укрытия. Если Ясмин надеется продать что-то из золота – это глупо. Ее тут же узнают. Поэтому надо найти ее раньше, чем она будет вынуждена показаться на медине. - Если Ясмин будет одета в никаб или паранджу, то кто же ее узнает? Уверена, она и в отеле после свадьбы находилась где-то недалеко от нас, когда мы наблюдали за отъездом Амаля и его «жены». Но почему Аллах не столкнул нас с ней нос к носу? - Потому что это ещё одно испытание для моей семьи, посланное мне Аллахом! Это из-за Дунии! Она солгала свидетелям, она ввела их в заблуждение! Она пренебрегла святостью брака, обряда никяха. После того, как эта история закончится, я поговорю с Абдулом. Пусть он достанет плетку и устроит во дворе своего дома показательную порку. То, что не сделал я за долгую семейную жизнь с этой змеей, пусть исполнит он. Дуния заслужила! - Сид Али, но если вы найдете Ясмин раньше, чем ее отец и муж, вы станете ее защищать? Ведь она ответила честно, что не хочет выходить замуж. - Зорайдэ, я обязательно устрою семейный суд. Если Дуния не сознается в обмане, другие будут допрошены при шейхе. Мне придется пойти и на это. И тогда мало кто посмеет обмануть. Кто-нибудь засвидетельствует, что Ясмин сказала «нет», а Дуния солгала, что ответ был «да». - Алхамдулиллах! Пусть всё обойдется для Ясмин. - Не обойдется, Зорайдэ. теперь Ясмин никогда не сможет выйти замуж, если Амаль даст ей развод. Она станет приживалкой в семье, куда отдадут ее родители работать, чтобы у нее был кусок хлеба и крыша над головой. Но я не смогу взять ее к себе, потому что иначе другие мои внуки не смогут найти себе жен и мужей. Хотя уже и так пятно позора ляжет на мой род, когда разгорится скандал! Их долгий разговор прервала Карима, вбежав на кухню. Она тут же затараторила: - Сид Али, Ахмет вернулся. Он обошел ещё раз все близлежащие улицы. Ахмет думал, что Дайнаб могла выйти из отеля и заблудиться. Могла решить, что сможет вернуться в риад, а не получилось, и она заблудилась. - Иди, Карима, скажи мужу, чтобы пришел ко мне сюда. Мне нужно с ним поговорить. Иди, позови Ахмета. - Сид Али, вам чай приготовить? - Карима, позови Ахмета! Она быстро выскочила из помещения, и сид Али с Зорайдэ едва успели переглянуться, как Карима уже вела за собой безмолвствовавшего мужа. - Ахмет, вот, сид Али с тобой поговорить хочет. Расскажи, как ты искал пропавшую. Куда могла исчезнуть Дайнаб? Бедная девочка! Вдруг ее похитили? А если она заблудилась в Фесе, где она сможет ночью найти приют? Карима болтала, не умолкая, а ее муж шел через кухню, едва сдерживаясь, но глядя вперед, и, наконец, все-таки повернулся к ней и так сердито взглянул, что Карима запнулась на полуслове. - Всё… Молчу, Ахмет, молчу. Но я же хотела, как лучше! - Карима, иди, - приказал сид Али. - Пойдем, Карима, сид Али и Ахмет поговорят и без нас, - Зорайдэ махнула сплетнице рукой на выход. И Кариме пришлось подчиниться. Впрочем, она вспомнила, что пора проведать Хадижу и ту, вторую, Зухру, кажется, которую тоже устроили в доме сида Али. Они прошли к лестнице, ведущей на второй этаж, и здесь Зорайдэ остановилась. - Карима, хочу тебя попросить: будь постоянно рядом с Зухрой, пока она не уедет от нас с Фаридом и Хадижей. Я не доверяю этой женщине. - Зорайдэ, ведь это та самая ведьма? Та, которая колдовала на черного петуха? – почти шепотом спросила Карима. - Всё-то тебе известно! – проворчала удивленная такой осведомленностью хозяйка дома. – Да, это она, потому я и прошу тебя проследить за ней. У меня завтра будет много дел. Но думаю, что Фарид не оставит здесь жен. Он отвезет их в Мекнес, а сам вернется, чтобы продолжить поиски. - Конечно, Карима присмотрит за ведьмой. Я всё подмечу и тебе расскажу. - Тогда давай поднимемся наверх, проверим, все ли у них в порядке. Как Хадижа устроилась? Я так и не заходила в ту комнату, куда ты ее поселила. - А что? Это комната, где останавливалась Латифа, когда приезжала к нам в гости. - А Зухру ты куда определила? - Она в той, пустовавшей, немного дальше по коридору. - Идем, не станем терять времени. Уже почти утро, а мне надо немного поспать, чтобы днем заниматься делами. - Зорайдэ, я не останусь ночевать в комнате Зухры. Вдруг она наколдует на меня что-нибудь? Я боюсь. Сделает так, чтобы Ахмет развелся со мной. - Твой враг, Карима, – длинный язык. Меньше болтай, тогда Ахмет не станет с тобой разводиться. Они поднялись по лестнице на второй этаж и двинулись по коридору в сторону комнат для гостей. …Хадижа полулежала на кровати на высоких подушках, подложенных под спину. Она вертела в руках новенький телефон, подаренный ей отцом, и не могла поверить, что среди уже внесенных в список номеров нет номера ее матери. - Почему отец так поступил? Он же знает, что я хочу и с мамой разговаривать тоже. Или отец запретит ей звонить? Она не хотела действовать тайно от отца, но все-таки решила завтра же узнать у Зорайдэ нужный номер телефона. Не может быть, чтобы Зорайдэ отказала ей. Или пусть даст номер тети Латифы. А от нее Хадижа сможет получить не только телефон матери, но и Самиры. И сможет звонить им всем! Вот только на кого зарегистрирован телефон? Если на отца, то он сможет взять распечатку звонков и узнает, с кем она разговаривала. - Всё равно так и сделаю. Я не могу больше чувствовать себя в одиночестве! Хорошо было бы, если бы и у Фатимы появился свой сотовый. Но отец отчего-то не хочет, чтобы его жены имели каждая свой телефон. Она подумала, что знает, какую модель выбрала бы младшая жена отца. Наверное, что-нибудь со стразами, с корпусом необычного цвета … А подарок отца Хадижу приятно удивил. Мобильник был темно-розового цвета с золотым узором в восточном стиле. Девушка тут же влюбилась в свой новый сотовый телефон. - Ни за что не отдам Фариду! Может быть, мне его уже сейчас спрятать? Но отец сделал мне подарок при муже. А Фарид никогда ни о чем не забывает. Ей захотелось пить, она встала с кровати и подошла к столику, на котором для нее были оставлены кувшин с соком, бутылка минеральной воды и блюдо с фруктами. Поколебавшись, Хадижа все-таки сорвала крышку на бутылке и налила минералки в стаканчик, который стоял тут же на столике. Она не успела сделать и глотка, как дверь тихо открылась, и в комнату вошла Зухра. - О, так вот где ты устроилась? – ухмыльнулась она. – А у меня комнату ничуть не хуже твоей. А то я подумала, что меня поселят в какой-нибудь кладовке или в комнате для служанок. Бросят матрац в угол на холодный пол… - Дядя Али никогда не поступил бы так с гостьей, - презрительно ответила Хадижа. - Ну конечно. Ведь мы жены одного мужа. Когда же Фарид вернется? Хадижа, что ты думаешь об исчезновении Дайнаб? - Это у тебя надо спросить. Ведь ты же ее близкая подруга. - Но ведь она должна стать твоей родственницей! Икрам на ней должен жениться. - Уже нет. Лара Дуния ни за что не позволит сыну взять в жены девушку, которая пропала неизвестно куда. Ведь она совершила харам. - Какой харам? Откуда ты знаешь, что с ней могло случиться? Может быть, ее украли? - Тем более! А теперь уходи, я хочу отдохнуть, - девушка кивнула на дверь. - Мне кажется, ты можешь что-то знать. Ведь я же видела, как Дайнаб весь праздник вертелась возле Ясмин, - сказала Зухра, сузив глаза. - Я давно не виделась с внучкой дяди Али. Уходи, ты пришла, чтобы поссориться со мной. -Хм? - И не смотри на меня так – глаза выпадут. - Хадижа… Вот пожалуюсь Фариду, что ты меня прогнала, когда я пришла к тебе мирно поговорить. Разве тебе не жалко Дайнаб? Ее могли похитить. - Это я расскажу Фариду, что ты что-то от него скрываешь! Ты ведь уже не в первый раз говоришь, что Дайнаб украли. Наверно, она тебе что-то рассказывала, тебе что-то известно, но ты молчишь. А Фарид там с ума сходит от неизвестности! - Прикуси язык, Хадижа. И вспомни: теперь в доме останемся только мы с тобой. Никто тебя защитить не сможет. Не надейся на Фарида… - Он дал тебе развод. Скоро я останусь его единственной женой! - Не думаю, что муж со мной расстанется, - рассмеялась Зухра. – Это всего лишь хитрый ход перед встречей с твоим отцом. Ты видела, в каком состоянии Фарид вышел после разговора с сидом Саидом? - Тебя это не касается! - Ты такая смешная, когда злишься! Но твой отец мне даже помог. Теперь и стараться не придется, чтобы Фарид меня простил. Он сам придет ко мне и скажет, что всё опять будет по-прежнему. - Тогда я схожу к шейху и пожалуюсь, что ты занимаешься колдовством. Даже в Рамадан колдовала, это большой харам! - Если из-за тебя на нашу семью свалится позор, Фарид тебе этого не простит. Не обольщайся, Хадижа. Но я постараюсь его предупредить. Он тебя теперь вовсе не выпусти на улицу. На медину будешь выходить только вместе с ним и со мной. А уж я с тебя глаз не спущу! Не получится у тебя пойти к шейху. Она говорила это таким ехидным голосом, что Хадижу затрясло. - Змея! Пусть Аллах превратит тебя в камень! - Не превратит. А вот я могу наслать на тебя такую порчу, что у тебя руки-ноги онемеют! Не зли меня, Хадижа. - Мой отец не допустит, чтобы Фарид снова помирился с тобой. Он дал тебе развод, и ты уйдешь из нашего дома через три месяца, когда закончится идат. - Не уйду. И Фарид вновь будет моим. А ты не нервничай так, ведь ты ждешь ребенка. - Уйди, кобра! Я тебя не звала к себе в комнату! – едва не плакала от беспомощности перед наглостью соперницы Хадижа. Спасение пришло из коридора. Карима и Зорайдэ услышали их громкие голоса, не дойдя до нужной двери. - Карима, ты слышишь? – забеспокоилась жена сид Али. - Слышу, Зорайдэ, они ругаются. - О, Аллах! За что Хадиже досталась такая судьба? Когда же та женщина уйдет из ее жизни? - Зорайдэ, кому, как не тебе можно узнать об этом? Погадай, увидишь, что скажет кофейная гуща! - Молчи, Карима. Гадание – харам. Поспешим, пока они не набросились друг на друга. - Хадиже нельзя драться. Она может потерять ребенка! – согласилась Карима, ускорив шаг. Распахнув дверь, едва не ударив ею Зухру, Карима подбежала к Хадиже. - Что с тобой случилось? Тебе плохо, Хадижа? У тебя в руках стакан воды? Тебе плохо? - Нет, но пусть ОНА уйдет, - показав глазами на Зухру, простонала Хадижа. - Что здесь произошло? – сурово спросила Зорайдэ у Зухры. – Что тебе понадобилось в этой комнате? - Я зашла навестить Хадижу. А разве нельзя? Мы с ней должны жить как сестры, так Фарид велел. И я стараюсь. А Хадижа меня прогоняет. Так нельзя, - быстро заговорила нахалка, приняв умильное выражение на лице. - Оставь меня в покое хотя бы в доме дяди Али! - Ну как хочешь, Хадижа. Зачем же так нервничать? Зорайдэ прекрасно поняла, что произошло. Она без лишних слов прогнала вторую жену Фарида в ее комнату. - А тебя, Хадижа, хочет видеть твой отец. Но если тебе нехорошо, то я передам сиду Саиду, чтобы он сам к тебе зашел, или потом с ним увидитесь. - Нет, Зорайдэ, я пойду к отцу. Иначе не смогу успокоиться. Я ее не выношу. У меня аллергия на эту женщину. - Тогда пойдем, я тебя провожу. Зорайдэ увела Хадижу с собой, а Зухра, постояв в коридоре, вернулась к себе. Женщина, которую все называли Каримой, увязалась было следом. - У тебя всё есть? Ничего не надо? Попить или поесть хочешь? – завела разговор Карима, в которой заговорило любопытство. - Нет, мне ничего не надо, шукран. Я выходила, чтобы навестить Хадижу. Теперь я тоже хочу побыть одна. Спать хочу. Скоро появится Фарид и увезет нас в Мекнес. Я не люблю дорогу. Уходи. - Как пожелаешь, - разочарованно протянула Карима, но была вынуждена покинуть комнату гостьи. А Зухра, не раздеваясь, улеглась в праздничном платье на постель. Закинув за голову руки, она уставилась в потолок, рассматривая резные деревянные перекрытия старинного риада. Так куда же подевалась Дайнаб? Зухра была задета тем, что подруга не посвятила ее в свою тайну. А ведь это очевидно: сестра Фарида что-то задумала и не вчера. Что она ей рассказала, возвратившись из Египта? Дайнаб надеялась, что к ней приедет сватать ее какой-то очень богатый гость со свадьбы Замили. Да, завистливая Дайнаб вполне могла бы согласиться стать и второй женой мужчины, у которого есть, кроме одной жены, много всего прочего. Наверное, она надеялась, что будет жить в настоящем дворце, носить золото, как и ее сестра Замиля или подружка Ясмин… Только для чего тому жениху красть Дайнаб? Если он и узнал о том, что Дайнаб должна быть просватана, но все равно решил приехать в Марокко, чтобы взять ее в жены, то сделал бы это открыто. - Нет, что-то здесь не так. Ее история похожа на выдумку. Моя подруга меня обманула. Вот змея! А ведь я могла бы ей помочь. Или нет… Этого она и испугалась! Теперь мне всё понятно. Но что же могло случиться? Зухра ещё раз перебрала в памяти весь праздничный день. Единственное, что вызывало подозрение – частые перешептывания Дайнаб и невесты. Ясмин – близкая родственница Икрама. - Так может быть к истории причастен ее жених? Что, если ее украл Икрам? Но зачем? Он ведь и так собирался сватать сестру Фарида в ближайшее время. Нет, Икрам здесь ни при чем. Тогда что же? Она не могла разгадать тайну, но очень хотела. - А может быть, Икрам передумал на ней жениться, решил сосватать ту… как ее… Арибу? И тогда Ясмин что-то придумала, чтобы заставить дядю жениться на Дайнаб. Что же произошло? Что?! И вдруг она поняла: нет, Икрам здесь совершенно ни при чем. В городе случился такой переполох, что тот же Икрам не стал бы утаивать правду, зная, что девушку ищут. Нет, дело не в Икраме, а в его племяннице! Ясмин что-то задумала, предложила глупой Дайнаб, а та и согласилась. - Но чем могла соблазниться Дайнаб? Она любит золото, она не хочет работать, как простая служанка. Она мечтает о богатом муже... Уверена: Ясмин пообещала ей в чем-то помочь. Значит, Ясмин могла уговорить Дайнаб отправиться вместе с ней в ту страну, куда должен был увезти ее муж. Конечно, она согласилась стать ее калфой, так, кажется, в той же Турции называется подружка жены, наперсница, личная служанка, доверенное лицо? Или муж Ясмин не из Турции? Вот что наделала Дайнаб! Но как бы она могла улететь вместе с Ясмин? Паспорт Дайнаб у Фарида. А откуда деньги на билет? Дала Ясмин? А сам билет купить мог только жених. Вот это да! Горькая обида на Дайнаб захлестнула Зухру. Почему подруга не поделилась с ней планами? Побоялась, что она донесет Фариду? Ну ничего, теперь она точно ничего не станет ему рассказывать. Пусть Фарид поищет Дайнаб – злее будет, когда выяснится, куда она подевалась. Он потребует у Амаля вернуть девчонку в Марокко, в противном случае - заявит всем о похищении. И тогда Дайнаб не поздоровится. А она, Зухра, не станет жалеть неблагодарную. А ведь Зухра всеми секретами делилась с подругой. И как же Дайнаб устроится в доме мужа Ясмин? Что она рассказывала о женихе, которого сид Абдул нашел внучке лары Дунии и сида Али? Он очень богат, влюбился в Ясмин без памяти, подарил ей огромную шкатулку с золотом, купил лично для нее целый дворец… Даже в качестве подруги жены жить в таком месте – это здорово. Она ведь не служанкой будет. И кто знает, не найдет ли муж Ясмин по просьбе молодой жены жениха для Дайнаб? Будут жить в одном городе, ходить вместе в Торговый Центр, бывать друг у друга в гостях. Дайнаб хорошо устроилась, похоже. - Тем более, стоит ей отомстить, - прикусив губу, подумала Зухра. – Пусть лишится всего, на что она так надеялась. Она там и двух дней не проживет, как семья потребует ее вернуть. Зухра села на постели, развеселившись при мысли, представив, как станут развиваться события. Нет, ничего у Дайнаб не выйдет. Вернется она домой, и Фарид найдет ей такого мужа, что лучше уж подняться на минарет и сигануть вниз головой! И так ей и надо! Подруг следует ценить и доверять им. А Дайнаб пренебрегла Зухрой… Вот и пусть теперь расплачивается! Но каким образом Фарид может узнать о том, что случилось на самом деле? Надо намекнуть, подтолкнуть его к такой мысли, что Дайнаб могла оказаться в новой семье Ясмин. Может быть, даже сама Дайнаб сообщит о себе? Она, наверно, думает, что оттуда никто не сможет ее увезти. Но разве муж Ясмин захочет иметь неприятности? Он, конечно, согласился на уговоры молодой жены, чтобы сделать ей приятное и чтобы Ясмин не чувствовала себя одиноко. Но не станет же он скрывать девушку у себя, если его уличат в похищении… Глупая Дайнаб, какая же она глупая! Зухра уверила себя, что разгадала тайну Дайнаб. Сама способная на всё, что угодно, она решила, что и другие могут сделать всё, что им захочется, а потом будут действовать по обстоятельствам, чтобы выкрутиться. А паспорт… Ну и что? Денег у мужа Ясмин много, наверно, нашел способ, как вывезти из Марокко и ввезти в другую страну близкую подружку Ясмин. Если есть деньги, ничего нет невозможного! Теперь перед Зухрой встала проблема: выдать бывшую подругу ее брату или просто ждать, чем всё закончится? 2. Часть 17. Глава 2. Саид, Рания и Хадижа. Саид ждал дочь в комнате, сидя в кресле и просматривая местную газету. Он устал и собирался, наконец-то, лечь спать, но опасался, что может упустить возможность поговорить с Хадижей. То, что Фарид увезет жен в Мекнес ещё утром, он не сомневался. Поиски сестры зятя «по горячим следам» оказались безрезультатными, поэтому обещали затянуться. Значит, Фарид возвратится с женщинами домой, а потом вернется в Фес. Кроме того, была вероятность, что в Мекнесе их могут ждать новости о пропавшей. После разговора с мужем дочери Саид пришел к выводу, что в будущем, если Фарид не примет к сведению то, о чем им пришлось жестко побеседовать, ему предстоит от слов перейти к суровому воздействию на зятя. Лучший способ, чтобы тебя поняли, это ударить по кошельку. Саид не хотел, чтобы Хадижа осталась без мужа. Когда он узнал новость о том, что Фарид дал второй развод Зухре, то испытал облегчение. Ведь уже был обдуман разговор с обидчиком дочери. Теперь же опытный мужчина понял: Фарид решил пойти на уступки деду и сиду Абдулу, уличившим Зухру в совершении харама, как и из опасений перед ним, Саидом, но отказываться окончательно от женщины Фарид не намерен, что тот и дал понять. - И за то, что моя дочь оказалась женой неуправляемого человека, как и то, в какой ситуации оказался я, надо благодарить сида Абдула. Как я мог доверить ему будущее дочери? – уже не в первый раз раскаивался Саид. Теперь предстояло убедить Хадижу быть осторожней, не питать напрасных надежд и быть готовой к новым переменам в судьбе. Саид всегда считал, что, защищая Хадижу, он мог бы порвать любого ее обидчика. А теперь он чувствовал полное бессилие, чтобы решить дело по-хорошему. Переходить к конкретным мерам воздействия на зятя не хотелось, но придется – это он понял из беседы с Фаридом. Лишить денег на развития бизнеса, потребовать вернуть долги, которые уже имелись у зятя, он, конечно, мог в любой момент. Но тогда во что превратится жизнь его дочери в доме мужа? А Фарид намекнул, что не только может вернуть назад Зухру, но и взять ещё двух жен, потому что одна сестра уже замужем, скоро выдавать замуж и вторую, а в семье нужны женские руки для домашней работы. А скоро родится и ребенок… Но после этого Хадижу он может вернуть отцу. Что будет с ребенком Хадижи, Саид хорошо понимал: сын или дочь Хадижи останется у Фарида, если она с ним разведется. Поэтому Саид принял решение выждать, чем закончится история развода Фарида с Зухрой, а потом начать действовать. Но как бы он не намекал Фариду, чтобы тот обезопасил Хадижу от происков кого бы то ни было, всё равно Саид опасался за дочь. Об этом он и желал поговорить с ней до ее отъезда. - Входи, дочка, - с улыбкой встретил он Хадижу, вставая. – Как ты себя чувствуешь? Хадижа подошла к нему и обняла, уткнувшись ему в грудь, как когда-то в детстве. И Саиду показалось, что девушка едва сдерживается, чтобы не заплакать. Но она подняла к нему свое милое личико. - Ты один? А Рания с Муниром где? - Они отправились на кухню. Мунир захотел перекусить, т.к. на свадьбе пробегал по залу и почти ничего не поел. - А где их комната? - Рания живет на женской половине дома, Мунир будет ночевать в моей комнате. Ночевать! До утра осталась пара часов. Зорайдэ вышла, оставив Саида и Хадижу наедине. Им нужно было поговорить без свидетелей. Точнее, не Хадиже, а Саиду – Зорайдэ давно знала, каков бывший муж Жади. Поэтому она тихо покинула комнату и отправилась на поиски Каримы. Им было, что обсудить перед тем, как тоже пойти отдохнуть. …Рания и Мунир подошли к двери комнаты, принеся на подносе чай для Саида и блюдо с выпечкой. - Я уверен, что отец не откажется от чая, - сказал мальчик. - Я тоже так думаю. Сынок, открой дверь, у меня руки заняты. Они вошли в комнату после того, как Мунир постучал в дверь и быстро ее открыл, не дожидаясь разрешения войти. Саид был не один, а с Хадижей. Мунир тут же подбежал к сестре и обнял ее, прижавшись к выпирающему животу. - Ты так поправилась! Тебя тут хорошо кормят! – удивился мальчик изменениям в ее фигуре. - Да, очень хорошо. Ем сладости каждый день и сама научилась их готовить. - Моя мама тоже вкусно печет печенье! – напомнил мальчик. - Никто не сомневается в этом, - ответила Хадижа, погладив его по голове. - Хадижа, ты звони мне в Бразилию, ведь отец купил тебе новый сотовый! – потребовал ребенок. - Как смогу, обязательно позвоню, - с улыбкой пообещала старшая сестра. - Отец, ты уже сказал Хадиже, что завтра ты снова женишься на моей маме? - Не женюсь, а только сосватаю, Мунир. Праздника в доме дяди Али не будет, но… - Как это - не будет? – немедленно возмутился парнишка. – Но ты же обещал, что все произойдет по обычаю! - Мунир, ты должен разговаривать со мной более почтительно, - одернул его отец. Хадижа пожалела братика. - Отец, неужели совсем ничего не будет? Ведь в городе должны знать, что Рания возвращается в твой дом. Я тоже так люблю праздники! - Но если Фарид увезет вас утром в Мекнес, ты не попадешь на праздник. - А ты попроси, чтобы Фарид оставил меня на несколько дней у дяди Али и Зорайдэ! Саид поморщился при слове «попроси». - Надеюсь, что мне не придется просить твоего мужа. Он не может бросить пропавшую сестру в Фесе. Вот если ее не найдут до вечера, тогда дело серьезное. Думаю, к вечеру вы и уедете. «Поговорю с дядей Абдулом, чтобы не отпускал Фарида, пока не станут известны результаты поисков в Фесе, а для этого ему придется ждать до вечера», - решил Саид. - Отлично! Я не понимаю, куда могла исчезнуть Дайнаб, но надеюсь, что с ней ничего плохого не произошло. Отец, я хотела бы поприсутствовать при сватовстве. - Что ж, ты можешь пойти с нами. Это не займет много времени. Я намерен вместе с Муниром отправиться в дом его бабушки и дедушки, чтобы при них сосватать Ранию. - А ты маме кольцо не забыл купить? – спохватился мальчик. - Не купил, но когда мы пойдем к родителям твоей мамы, то будем проходить мимо хорошей ювелирной лавки. Там, Рания, ты и выберешь обручальное кольцо на свой вкус, - повернулся он к женщине. Хадижа почувствовала, что отец не вложил в слова, прозвучавшие как-то слишком деловито, никаких чувств, кроме желания уступить сыну. «Отец разлюбил Ранию!» - поняла Хадижа. И всё-таки она сказала: - Я рада, что ты, Рания, снова вернешься в Бразилию с моим отцом и станешь частью семьи. Рания же таяла от счастья. Она не могла поверить, что ее невзгоды закончились. Правда, оставались сомнения, насколько скоро Саид совершит с ней никях. На роскошную свадьбу рассчитывать не приходилось. Но это и не важно. Свершится главное – Саид привезет ее в Рио-де-Жанейро не как няньку их сына, а как будущую равноправную жену. Рания предвкушала, как вытянутся лица Фатимы и Зулейки, когда они узнают об этом! - Сынок, ты нашел картину, о которой я просил мне напомнить? - Нет, но мама сказала, что картина у нее в комнате. Уже упакована. Отец, можно мне взглянуть на картину Фатимы? - Какая картина? – полюбопытствовала и Хадижа. – Почему эта картина - Фатимы? - Потому что Фатима купила ее в Эс-Сувейре, когда мы ездили с ней по делам в тот город. Ей очень понравился один пейзаж, и она уговорила меня купить его, - ответил Саид дочери. - Фатима тоже решила коллекционировать картины? – удивилась Хадижа. - Нет, думаю, это мимолетное желание, каприз. - Я хотела бы взглянуть на ее каприз! – пожелала Хадижа. - Я тоже! – тут же поддержал ее брат. - Тогда, Мунир, идите в комнату твоей мамы и полюбуйтесь живописью непризнанного гения, а я потом тоже подойду. И надо попросить Кариму, чтобы она упаковала картину как следует. Нам везти ее в аэропорт, проходить через три таможни. Карима знает, как надо сделать. Когда все перешли в комнату Рании и достали картину из неприметного угла, Мунир оборвал край упаковки, и под ней оказался морской пейзаж, как сначала показалось Хадиже. Но вошедший в комнату Саид убрал остальное, поднял и установил картину на диван, и стало понятно, что море – лишь часть пейзажа. А на переднем плане были белоснежные крепостные стены, рыбный рынок, лодки, а над морем парили серебристые чайки. - Какая красота! – воскликнул мальчик. - Машалла! Отец, пусть Фатима подарит эту картину мне. Она мне очень нравится! - Не могу, Мунир, эта картина принадлежит моей жене. - Но я твой сын, а у нее нет твоего сына. - Мунир!- строго оборвал его отец. - Мунирчик, зачем тебе эта картина? – стараясь не простонать, тихо сказала Рания. Она была в ужасе от вновь увиденного полотна в простенькой деревянной раме, от воспоминаний о недавнем кошмарном сне, в котором она снова увидела мерзкую рожу Хасана, от того, что сыну понравилась ненавистная мазня, и от его желания заполучить картину. Но Саид отказал сыну, вероятно, не желая ссориться с любимой женой. - Мунир, мы пойдем сегодня на медину, и ты сможешь выбрать любую картину. Я знаю, в каком районе продают красивые полотна с видами Феса. - Но мне понравилась именно эта! – надулся мальчик. - Эту ты получить не можешь, потому что у нее уже есть хозяйка, - сухо ответил Саид. – Когда мы вернемся в Бразилию, ты можешь попросить Фатиму уступить ее тебе. А пока постарайтесь уберечь картину от случайных неприятностей. Рания, прошу тебя проследить за этим. - Конечно, Саид. Не беспокойся, всё будет в порядке. А ты, Мунир, выберешь завтра картину ещё красивее этой, - успокоила она сына, подумав, что первое испытание уже началось. Но как бы не испортил дело ее же сын. Если вдруг с картиной что-то случится, Саид решит, что это злой умысел. Ведь он-то, скорее всего понимает, что означает для нее эта вещь. Когда мужчина вышел, оставив сына с матерью, она сказала: - Мунирчик, давай осторожно переставим картину на прежнее место. И, пожалуйста, если ты хочешь, чтобы твоя мама вернулась домой, ты должен понять, что с картиной надо обращаться бережно. Если она будет испорчена, твой папа может решить, что это сделала я - нарочно, назло Фатиме. Но у меня и в мыслях такого нет. - Хорошо, пусть картину получит она, - пробурчал ребенок, но Рания сделала вывод, что поступила правильно, попросив сына ничего не предпринимать. Она поняла, что мальчик всё же хотел как-то испортить полотно. «Так нельзя, надо быть настороже, чтобы мой собственный сын ничем мне не навредил», - сказала она себе, когда Мунир убежал вслед за отцом в отведенную им комнату. Она тоже прилегла немного поспать, закрыв глаза и погружаясь в мечты о том, какое кольцо выберет, когда окажется в золотой лавке. …Хадижа, вернувшись к себе, вбила в свой сотовый номер матери и тети Латифы. Номера Самиры Карима не знала, поэтому Хадижа решила расспросить об этом тетю. Все бразильцы звонили в основном на домашний номер риада сида Али, а там не определялись номера звонивших. Телефон Самиры могли и не знать. - Самира звонит на обычный телефон, а в доме старый аппарат, без определителя номера. Ты ведь и сама видела, - объяснила Карима. Как хорошо, что в доме дяди Али работает Карима! Она знает всё. Когда женщина заглянула на минутку, чтобы поболтать, Хадижа и попросила узнать нужные номера. Кариме же было интересно послушать про сестру Фарида, которая так внезапно пропала… - Хадижа, ты не пойдешь на праздник на второй день? Нет? Жаль. Твоя мама звонила. Жади сказала, что должен прийти Зейн вместе с Сумайей. Зейна Жади с Латифой встретили в Торговом Центре. Он подарил Самире золотой кулон в виде лотоса! Жади просила передать Зейну и Сумайе привет. - Хорошо, Карима, я позвоню маме и тоже узнаю все подробности. - Если и я что-то узнаю, то расскажу тебе, - уверенно пообещала Карима. – Но пока ничего интересного не произошло. Мне Зорайдэ велела следить за Зухрой. - Как хорошо, что я иду с отцом к родителям Рании! Там отец снова ее сосватает. А Зухра пусть сидит в риаде. Смотри за ней в оба. От нее всего можно ожидать. - Да, нам известно, что она забрала у тебя золотой браслет, который дядя Али тебе подарил. - Не напоминай об этом, я не хочу вспоминать тот случай. И вообще – я хочу позвонить маме. Шукран за то, что ты нашла мне ее телефон. - Звони, Хадижа, звони! Я тоже хочу с ней поговорить! А то меня Зорайдэ обычно контролирует, чтобы я ничего лишнего не рассказала. Карима ничего и не рассказывает. Но ведь Жади тоже интересно узнать новости. Набрав номер, они дождались, когда Жади ответила Хадиже. …Жади и в этот день находилась в доме Латифы и Самиры. Они втроем сидели за столом на кухне и пили кофе, который заварила Жади, добавив в джезву немного корицы. - Почему никто так и не позвонил? – недоумевала Латифа. – Я ничего не понимаю. - Ответ может быть один: что-то случилось. Может быть, Ясмин отказалась, и свадьбы просто не было? Тогда дяде Али не до нас. И Зорайдэ пока не может позвонить, ведь мы столько раз предупреждали, а они не прислушались к нашим словам. - Жади, не думай, что они помнят о наших предупреждениях. Там, наверно, все стоят на головах. Самира тоже переживала за невесту-ровесницу. - Бедная Ясмин, что теперь с ней сделают? Может быть, нам попросить дядю Али, чтобы отправил Ясмин жить к нам? Мама, у нас места хватит. Там, в Фесе ей не позволят нормально жить. - Лара Дуния ее заест, - согласилась и мать. - Это так. Я предложу дяде Али отослать Ясмин к нам. Ведь его слово в семье самое весомое. Что он велит сыну сделать, то и будет, - сказала Жади.- А для собственных родителей Ясмин стала паршивой овцой в стаде. - Пусть Амаль живет с первой женой, если она согласится помириться с ним, а Ясмин пусть переедет в Бразилию, - насмешливо сказала Самира. - Судя по словам сестры сида Керима, так и есть. Неджма смирилась. - Латифа, а как могло быть иначе? Конечно, Неджма смирилась, потому что ей пришлось выбирать между работой официантки в кафе отца и положением жены богатого араба, где в собственном дворце она – хозяйка, пусть теперь и не единственная. - Возможно, Неджма подружилась бы с Ясмин? Мне кажется, у них могло бы найтись много общего. - Они почти ровесницы, как, например, три жены Саида. - Тетя Жади, в сумке звонит телефон! - Самира, подай мне мою сумку. Надо же! Жду звонка, а сама даже телефон не достала… Это какой-то незнакомый номер. - Жади, все равно ответь! Вдруг у кого-то новый телефон? У Зорайдэ ведь появился новый мобильник. - Конечно…. Алло! Хадииижа! – задохнулась от радости Жади. Латифа оказалась права: Саид подарил дочери сотовый. - Дорогая, будь осторожна. Я так беспокоюсь за тебя. Теперь, когда твой муж дает развод той негодяйке, тем более будь осторожней. Ведь она постарается навредить тебе за три месяца, которые ей осталось жить в вашем доме. - И как прошла свадьба?... Что?.. Не может быть, как это случилось?... А с Ясмин все в порядке? Вот как… Она уехала вместе с мужем?... Конечно, дай трубку Кариме, я с ней тоже хочу поговорить… После этой просьбы Жади долго не удавалось вставить хотя бы слово. Она то и дело открывала рот, как рыба, которая ртом хватает воздух. Латифа и Самира смотрели на нее вопросительно и не знали, что и думать. Но перебить Кариму оказалось делом невозможным. И Жади сдалась, решив просто выслушать всё, о чем Карима собралась ей поведать. Потом, когда и Латифа и с Самирой поговорили с ее дочкой, Жади удовлетворенно бросила телефон в сумочку. - Не знаю, что и сказать. Я, как и Хадижа, буду надеяться на лучшее. Может быть, та женщина покинет ее дом навсегда, и моя дочь будет счастлива. - Жади, а что ты узнала о Саиде? Он как-то поучаствовал в делах твоей дочери? - Ничего не знаю. Может быть, Зорайдэ могла бы внести ясность. А Хадижа ничего не знает, кроме того, что Саид о чем-то разговаривал с Фаридом. И ее особо предупредил вести себя осторожней. Карима же больше болтала о ссорах с мужем и о происшествии на свадьбе. - Как такое могло случиться? На свадьбе пропала одна из гостий. Невероятно! – удивлялась Латифа. - А главное – Карима ничего не смогла мне рассказать. Она показалась мне такой бестолковой, но по-прежнему болтливой. - Конечно, у нее теперь и свои проблемы появились. Вышла замуж, дела Ахмета ее интересуют куда больше чужих, - предположила Самира. - Думаю, она просто заболтает Ахмета, и он бросит ее, не выдержав непрекращающейся болтовни, - сказала Жади. - Мне Карима пожаловалась, что ее муж злится оттого, что она решила выяснить, какая женщина была когда-то его невестой. - Ох, Карима… Неужели она останется без мужа? – покачала головой Латифа. - Так что же случилось с девушкой? Ведь это сестра Хадижиного мужа. Теперь моя дочь останется лицом к лицу с противницей. Аллах, пусть девушка вернется в их семью целой и невредимой! - Жади… Может быть, я что-то не так поняла, но, кажется, Карима сказала, что на свадьбе произошло ещё одно чрезвычайное происшествие, кроме истории с Дайнаб. - Какое? Ты о чем? - Карима утверждает, что невеста перед никяхом дала ответ: НЕТ, а ее никто не стал слушать, и лара Дуния велела передать ответ: ДА. Как такое может быть? - Тогда брак недействителен! – воскликнула Жади. – А мне она ничего такого не рассказывала. Ну, Карима! - Она меня попросила рассказать тебе. Зорайдэ велела ей молчать. Значит, и Зорайдэ тоже была свидетельницей. - Как же так? А мне Карима сказала, что молодожены уехали со свадьбы без происшествий. Ясмин вела себя достойно, не попыталась скандалить, добровольно села с мужем в такси, чтобы ехать в аэропорт. Карима проследила, как вынесли и погрузили их багаж. - Жади, кажется, мы и в самом деле напрасно пытались вмешаться. Вот видишь: невеста, как только был совершен никях, тут же приняла свою судьбу. - Сказать честно, я удивлена, что внучка дяди Али и Дунии, самой лары Дунии, от которой она унаследовала упрямый нрав, как всегда говорил сам дядя Али, вдруг покорилась участи! – пожала плечами Жади. - Думаю, Карима что-то не так поняла. Не могла Ясмин сказать НЕТ. Иначе она не вела бы себя так покорно. - Тем более, Ясмин узнала правду о том, что у Амаля уже есть одна жена. Карима и мне сообщила о том, что ей удалось брякнуть об этом прямо на церемонии. Ясмин побелела, но ничего не стала делать, - осуждающим тоном констатировала Самира. - Посмотрим, как смогут поладить Неджма и Ясмин. И теперь мы, а не дядя Али будем узнавать новости раньше других. Конечно, если сестра Керима захочет с нами поделиться, - подмигнула Жади. - Если сама не захочет, надо будет попытаться ее разговорить разными наводящими вопросами. Они не успели обсудить все только что услышанные новости, как раздался ещё один звонок – на этот раз от Зорайдэ. И вновь те же новости – пропала девушка, поэтому Зорайдэ и не могла позвонить раньше. Жади хотела расспросить о церемонии никяха, но Зорайдэ тут же уличила ее в том, что им уже успела насплетничать обо всех новостях Карима. - Жади, не слушайте ее. У Каримы такой длинный язык. И прошу – вы с Латифой никому не рассказывайте о том, что услышали от Каримы. Мы с сидом Али боимся за Ясмин. Но я пока ничего не могу тебе рассказать. Это очень запутанная история. Потом Зорайдэ захотела сказать несколько слов другой племяннице сида Али. - Латифа, как ты? Вы уже знаете, какие у нас тут проблемы. Пока не станет известно, что с девушкой, сид Али не сможет полететь к вам в Бразилию на семейный суд. - Зорайдэ, я не знаю, как мне поставить на место Мухамеда. Он пришел ко мне и заявил, что отказывается от развода, мы снова махрамы. Но я не согласна! Пусть дядя Али ответит ему по телефону, скажет то, что сказал бы здесь, в Бразилии! Я больше не хочу знать Мухамеда, я желаю забыть о его существовании, насколько это возможно! - Конечно, я скажу сиду Али. Он и сам собирался позвонить Мухамеду и поговорить с ним. А Саид? А дядя Абдул? Он ведь тоже хотел лететь на семейный суд! Зорайдэ также сообщила свежие новости: Саид с Ранией и Муниром вылетают завтра – поздно вечером. Днем они пойдут в дом отца Рании, чтобы провести обряд сватовства. Хадижу возьмут с собой, если Фарид не помешает. Жади стояла рядом с сестрой и чутко прислушивалась к голосу, который доносился из мобильника, включенного на громкую связь. Латифа специально держала телефон так, чтобы слышать разговор могли и Жади с Самирой. - Латифа, дай мне сотовый, мне надо кое-что сказать Зорайдэ, - взмолилась Жади. Сестра протянула ей телефон. - Зорайдэ! Хадижа и та…Зухра… где? У вас или в отеле? Я не совсем поняла. У вас останутся ночевать? А как они между собой – не ссорятся? Зорайдэ, как же я боюсь за дочь! - Не переживай, Жади. С ней всё в порядке. За Зухрой будет Карима присматривать, пока она в нашем доме. А ты знаешь, если Карима к кому пристанет, то заболтает. Она глаз с нее не спустит. - Зорайдэ, я так боюсь, что Фарид обозлится на мою дочь. Саид умеет очень жестко говорить. Он может сказать что-то, не повысив голоса, но человек от страха покроется мурашками. - Мы пока не знаем, чем закончится разговор Саида с Фаридом. Но думаю, мужу Хадиже сейчас не до этого. Он будет занят поисками сестры. Возможно, его разговор с Саидом даже отойдет для него на второй план. - О, Аллах, пусть так и будет! - Жади, хочу спросить тебя как раз о пропавшей девушке. Жади, ответь честно…, - вдруг понизила голос до шепота женщина. – Скажи, ты ведь не присылала денег Ясмин? Не покупала для нее билет в какую-нибудь страну? Признайся мне, я сохраню это в тайне: Ясмин не летит к вам в Бразилию? - Что?! Зорайдэ, о чем ты говоришь? Почему Ясмин должна лететь к нам в Бразилию, если она с мужем улетела к нему куда-то на арабский восток?... А! Ты хотела сказать: Дайнаб? Думаешь, Дайнаб сбежала из дома брата? Но мы-то при чем? Я даже не видела эту девушку никогда, - удивилась Жади. - Нет, я ничего не путаю. Я тебя спрашивала о Ясмин. Если ты меня обманываешь – это харам. Буду молить Аллаха, чтобы ты была непричастна к случившимся событиям. - Зорайдэ, я тебя совсем не понимаю! - Жади, не расспрашивай ни о чем. Наверно, тебе и в самом деле ничего неизвестно. Но если вдруг Ясмин появится в Рио-де-Жанейро у вас с Латифой, то немедленно сообщите об этом дяде Али. Иначе всем нам здесь будет очень плохо. Зорайдэ закончила невнятный разговор и отключилась от связи. Латифа, Самира и Жади ничего не понимали, переглядывались между собой. - Так кто же пропал? Дайнаб или всё-таки Ясмин? - Как Карима могла перепутать? Она не способна на такое. Но почему тогда сказала о Дайнаб? При чем здесь Ясмин? - Мама, тетя Жади, а мне кажется, что там случилось два происшествия: пропала не только Дайнаб, но и Ясмин. Но о сестре Фарида знают все, а вот о Ясмин – пока никто. Поэтому Зорайдэ и предупредила нас, чтобы мы ни о чем ни у кого не расспрашивали. - Ясмин все-таки сбежала! – почти восхищенно проговорила Жади. – А я когда-то так и не посмела. Если бы я сбежала с Лукасом, то мы уже много лет могли быть счастливы. - Жади, не начинай. Случилось так, как случилось. Но что же произошло с Ясмин? - Если у нее нет денег, куда она может улететь? Сбежала от Амаля в аэропорту Феса, например, или в Париже, или где там у них должна была быть пересадка. И теперь бродит без денег и, скорее всего, без телефона, - рассуждала Самира. - А наших номеров телефонов у нее нет. - И скоро на нее начнется охота. Уже началась. Но шансов найти ее больше у мужа. - Да, Жади. Но мне отчего-то показалось, исходя из слов Зорайдэ, что девушка ещё в Фесе, а дядя Али и Зорайдэ просто перебирают все варианты. Вдруг Ясмин обратится к нам за помощью? - Она же виделась в Мекнесе с Хадижей, мне дочка об этом рассказывала, и Зорайдэ об этом тоже знает, там Ясмин могла попросить у Хадижи наши телефоны, но никому не сказала об этом. - Ничего, в ближайшие дни мы обо всем узнаем. - Надо позвонить Фатиме, - спохватилась Латифа. – Я не интриганка, вы же знаете, просто Фатима попросила меня сообщить ей, если вдруг будут новости о Рании и Саиде. Мне не хочется туда звонить, но придется. - Латифа, могла бы позвонить я, но вдруг Фатима воспримет это неправильно? Но мы с ней и не знакомы совершенно. - Я – тоже, - подхватила и Самира. - Звонить должна я, - согласилась Латифа. - Но если о моем звонке доложат Саиду, то об этом узнает и Мухамед, а он решит, что это первый шаг с моей стороны к примирению. Нет. Пожалуй, я не буду ей звонить. Саид прилетает через день-два. Ничего страшного, если новость она узнает не от меня. - Мама, не звони. … Собраться пойти сватать - ещё не значит сосватать. Вдруг всё сорвется, а Фатима напрасно заранее расстроится. - Правильно Самира говорит: Не звони, Латифа. - Тетя Жади, а разве можно улететь из Марокко в Бразилию без документов? Почему Зорайдэ спросила о билете, если у Ясмин наверняка нет с собой паспорта, если она сбежала от мужа. Документ должен был остаться у него, ведь это логично? - Самира, ты кое-чего не понимаешь. Зорайдэ никогда не покупала билет сама. И вряд ли она одна летала куда-либо. Только с дядей Али или с кем-то ещё, кто заботился о ее билетах и документах. Поэтому Зорайдэ просто не пришло в голову, что билет возможно купить и улететь в другую страну только при наличии паспорта. - А, может, дело вовсе не в документах? Жади, Ясмин могла сбежать от мужа именно в Фесе. Это проще всего. - От мужа… Мама, но если никях был, какой смысл теперь бежать куда-то? Ясмин должна была сбежать ДО свадьбы, а не после, когда уже ее выдали замуж. - Может быть, девушка оказалась в какой-то момент не в себе? Она не подумала о том, что уже замужем. Потом опомнится, конечно. - Только бы она не совершила глупость! Помните, как Сумайя была готова спрыгнуть с минарета, если окажется в руках того старика, за которого дядя Абдул хотел выдать ее замуж? -О, Аллах! Самира, не говори так. Даже не вспоминай о том ужасном времени! - Предлагаю успокоиться и ждать новостей: из Феса, из Мекнеса, от сида Керима и его сестры. Наверно, Неджма расскажет отцу и тетке, что случилось с ее мужем и второй женой. - О!!! Мое печенье! Самира, скорей! Беги на кухню… вниз! Забыла…. Всего двадцать минут… Там уже всё сгорело! Чувствуете, как пахнет? Харам! Испортить такое печенье! - Не расстраивайся, Латифа. Если что – помогу тебе налепить новое, -постаралась утешить сестру Жади. Женщины вскочили с дивана и поспешили вслед за выпорхнувшей из комнаты Самирой. 3. Часть 17. Глава 3. Фес. Разные события. Наступило утро, дела в доме сида Али ши своим чередом, и время незаметно приблизилось к обеду. Хадижа с Зухрой и Ранией успели перекусить на кухне, когда Саид с Муниром и дядей Али отправились в мечеть, а Ахмет вместе с людьми и группа под руководством дяди Абдула снова начали поиски пропавшей. Зорайдэ была вынуждена пойти на продолжение свадебного торжества, ведь гости, конечно же, пришли и на второй день празднования свадьбы. Теперь веселились в доме сына лары Дунии. Кариме же было дано указание не отходить ни на шаг от Зухры. - Ты можешь позже отвести ее в дом Дунии, на праздник, когда Хадижа отправится вместе с Саидом и Муниром в дом родителей Рании. Но будь начеку, Карима. Мы ведь не знаем, что может задумать Зухра. - Зорайдэ, а когда вернется Фарид? Когда он собирается ехать в Мекнес? - Думаю, что не раньше вечера, - предположила Зорайдэ. Но женщина ошиблась. Вскоре после ее ухода Фарид возвратился уставший, злой, не выспавшийся и голодный. Ещё утром, вернувшись из отеля, он присоединился к группе людей сида Абдула, которые занимались поисками его сестры. Но Дайнаб так и не нашлась. Она словно сквозь землю провалилась. От бессилия и растерянности Фарид не знал, как быть. Поэтому и решил немедленно вернуться в Мекнес. Вдруг Дайнаб каким-то образом оказалась дома? Кроме того, Фариду надо было срочно решить несколько хозяйственных дел, вызвав тем временем в Мекнес деда Рахима для управления хозяйством. Когда старик прибудет в дом внука, Фарид сможет вновь вернуться в Фес и продолжить поиски. А на время своего отсутствия в Фесе он собирался быть на связи с сидом Абдулом. Ему не верилось, что девушка могла пропасть без следа. Рано или поздно правда проявится, вылезет какая-нибудь мелочь, и тогда можно будет выяснить секрет исчезновения сестры. Впрочем, он вернется сюда сразу же, как только доставит жен домой и позвонит деду Рахиму…. -Дела пару дней подождут! - наконец, решил он. Всё это он обдумал ещё на медине, подходя к дому сида Али. Войдя в риад, он обратился к одной из женщин, работающих у сида Али, попросив отыскать и привести к нему Зухру и Хадижу. - Скажите моим женам, чтобы сейчас же собирались. Мы уезжаем. Когда женщина поспешила исполнить его просьбу, он сказал сам себе: - К вечеру я снова вернусь в Фес на поиски. Но у меня должны быть развязаны руки – не хочу, чтобы ещё кто-нибудь пропал, пока я ищу сестру. Зухра, а за ней и Карима, явились немедленно. - Фарид, хабиби, так скоро? Но я могла бы поучаствовать вместе с тобой в поисках, - старалась подольститься Зухра. Но мужчине было не до нее. - Где Хадижа? Пусть спускается. Сейчас же выходим. До остановки такси идти долго. Карима замахала руками. - Фарид, иди - поешь. Там много разной еды. Я тебе на стол накрою, - засуетилась она. – Ты же всю ночь не ел. И утром только заглянул в дом, но не поел. И не возражай! Иди к столу, иди! И ты, Зухра, тоже! Позаботься о муже! Карима увела пару к столу и дала знак женщинам, работающим на кухне, принести еду: таджин и салаты. Она уверенно распоряжалась, как обычно делала Зорайдэ: это принеси, подай, это унеси, убери со стола… - Теперь хлеб, там оставалось ещё несколько лепешек! Сальма, неси кувшин с соком. А ты свари кофе… Или чай? Сид Фарид, вам что заварить: кофе или чай? - Мне всё равно, - вымотанным голосом ответил Фарид, усевшись за стол. Рядом присела Зухра, слишком близко. И он тут же от нее отодвинулся. - Где Хадижа? Почему я ее не вижу? Она ждет уже на улице, что ли? – в который раз поинтересовался Фарид. - Хадижа в комнате Рании. Она помогает ей нарядиться к сватовству. Сид Саид согласился, чтобы Хадижа тоже отправилась с ними на праздник, - рассказала Зухра о планах соперницы. - Какой ещё праздник? Моя сестра пропала, а моя жена решила пойти повеселиться на празднике? Никуда она не пойдет. Карима, сходи за моей женой и скажи: пусть спускается сюда, перекусит, и мы возвращаемся в Мекнес. Передай: я приказываю. И пусть не смеет возражать. Зухра сидела рядом и насмешливо смотрела на Кариму. Она держала двумя пальцами кусок сыра, откусывала по маленькому кусочку, что не мешало ей усмехаться. Фарид же ел таджин правой рукой прямо из блюда, помогая себе лепешкой. - Ну что стоишь? Иди, Карима, скажи: пусть Хадижа поторопится! – велел Фарид. Кариме не понравилось такое обращение. И она не стала подчиняться указанию гостя: вместо себя за Хадижей отправила Сальму. В конце концов, Зорайдэ строго велела не спускать глаз с Зухры! Так что никуда Карима уходить из помещения не будет. …Хадижа нашлась в комнате Рании. Она перебирала платья, которые Рания доставала из сундука и из шкафа. Но вещей оказалось немного. И выбирать было почти не из чего. Но не идти же на помолвку в том платье, которое она надевала на свадьбу. Хотя оно-то и оказалось лучшим! А ещё Хадиже предстояло помочь Рании соорудить красивую прическу, надеть золото… Девушка вытащила из кучи вещей один кафтан и теперь держала перед собой за края плечиков, критически рассматривая - Это приличное платье, - кивнула она. – Рания, как тебе такой вариант? Но Рания, будучи занята копанием в украшениях в шкатулке, не ответила. И как раз в это время кто-то постучал в дверь. - Лара Хадижа, Вы здесь? – раздался голос одной из служанок. - Войди! – разрешила Хадижа за временную хозяйку комнаты, и на пороге тут же возникла Сальма - самая заметная, высокая и полная работница дяди Али. - Лара Рания, Хадиже придется Вас оставить. Лара Хадижа, сид Фарид приказал срочно собрать вещи и спуститься вниз. Он сейчас завтракает, но он собрался вернуться домой. Соберите вещи. Он ждет. - Как – уезжаем? Мы же должны были задержаться до вечера? - Нет, нет, Хадижа. Ваш муж велел немедленно готовиться к отъезду. - Но как же это? Я же не попаду на сватовство отца и Рании! - Но так приказал сид Фарид, - кивнула куда-то в сторону лестницы служанка. - Не спорь, Хадижа. Собери вещи и спустись. Не забудь свой сотовый. Надеюсь, твой отец сейчас вернется и прикажет Фариду остаться. Или пусть тебя оставит здесь. Но сама не возражай и не предлагай ничего. - Но Фарид увезет меня в Мекнес, я знаю. Он не оставит меня в Фесе. Я не смогу увидеть церемонию сватовства. Как жаль… - Я пришлю тебе фотографии. Мунирчик нас сфотографирует. - Как же мне не хочется расставаться со всеми вами и возвращаться вместе с Зухрой в ТОТ дом. А когда я представлю скандал, который разыграется в доме Фарида… - Главное – ты ни в чем не виновата! А жаль, что пропала Дайнаб, а не Зухра! Почему так не везет? Хадижа, с сожалением положив вещи Рании на кровать, вышла из комнаты в коридор и, заглянув в ту, где она переночевала, забрала несколько собственных вещиц и сумочку, нехотя спустилась вниз. Шла, осторожно делая каждый шаг, чтобы не оступиться на лестнице. - Сколько ещё можно тебя ждать? – стоя у нижней ступени лестницы, поджидая ее, грубо спросил Фарид. - Разве ты не собираешься искать сестру? – трусливо пролепетала Хадижа. - Буду искать, - кивнул мужчина.- Но сначала отвезу вас домой. Там много дел, матери одной не управиться, а здесь у вас столько свободного времени, что снова начнете ссориться. - Нет, что ты, Фарид. Я могу пойти с братиком в гости к его бабушке и дедушке. - Тебе нет дела до моей сестры, так, Хадижа? Неизвестно, что с Дайнаб, а ты идешь веселиться со своим отцом? А дома мать сойдет с ума, узнав, что Дайнаб не вернулась вместе с вами. Кто ее утешит? Моей старшей сестры, доброй и умной, больше нет рядом, а от вас обеих, похоже, нет никакого толка. - Мы могли бы дождаться вечера, когда вернутся те, кто отправился на медину на поиски. Вдруг Дайнаб найдут? Зачем же пугать лару Джабиру преждевременно? - Ты не умничай, Хадижа. Я сказал: мы уезжаем. Выходи во двор. Зухра уже там. Карима собралась нас проводить до такси. Пусть идет, я не против. Я плохо ориентируюсь в городе, боюсь заблудиться. Так мы и сами до вечера можем проблуждать по улицам. Выходи, Хадижа. Живо! Девушка была задета грубым поведением Фарида. Но спорить дальше не имело смысла и было опасно. Ни Зорайдэ и дяди Али, ни отца не было дома. Оглянувшись на риад с горьким чувством вынужденного расставания, она нехотя поплелась за мужем и его второй женой. Откуда-то сбоку подошла Карима. - Не отставай! Иначе мы до ночи будем добираться! - бросил Фарид первой жене. - Но мне тяжело идти, Фарид. И на осле тоже было бы неудобно. Карима тут же отреагировала: - На осле? Фарид, я могу найти осла для Хадижи! Если бы мы знали, что ты так рано соберешься уехать, то уже приготовили бы животных для всех. - Нет, теперь не стоит думать об этом. Доберемся и так. - Фарид, но я не дойду. Ведь через всю медину идти придется! – простонала Хадижа. - Не надо было брать тебя на свадьбу! – разозлился Фарид, вынужденно замедляя шаг. Карима тут же подхватила девушку под руку. - Я помогу тебе, Хадижа. - Фарид, я тебе говорила: не стоит брать с собой Хадижу! Она уже на таком сроке, что ей пора сидеть дома, - поддакнула ему Зухра. - Всё, хватит! Молчите обе! У меня нет настроения с вами разговаривать и спорить, - процедил Фарид. Он вышел вперед, за ним медленно двигалась Хадижа, поддерживаемая сердобольной Каримой, а почти рядом с ними шла легкой походкой Зухра, то и дело оглядываясь по сторонам, как будто высматривая пропавшую подругу, надеясь, что вот-вот она появится, вынырнув из какой-нибудь лавки или из-за угла в конце улицы. Зухре хотелось, чтобы Дайнаб вернулась. Она мечтала о том, что Фарид притащит домой негодницу и накажет: не станет искать ей мужа. Но теперь это и невозможно: слухи о пропавшей на свадьбе девушке уже разлетелись по огромному Фесу, непременно доберутся и до Мекнеса. Икрама можно теперь сбросить со счетов. Уж лара Дуния своему сыну не пожелает такой невесты, которая провела неведомо где несколько дней. А уж если выяснится, что с ней на самом деле случилось что-то нехорошее… В общем, репутация девчонки теперь погибла навсегда. И это очень даже выгодно Зухре: у нее и впредь будет подруга, которая станет поддерживать ее в любой ситуации. Остаться один на один с Хадижей? Нет, Зухре нужна сообщница, собеседница. Не вернется Дайнаб - не с кем будет поделиться одержанной над Хадижей победой. А Зухра не сомневалась: придет время, и Фарид вышвырнет Хадижу из семьи. После того, как Фарид вел себя на свадьбе, Зухра совершенно успокоилась. Муж дал ей развод в порыве злости. Ему надо было помириться с дедом. Не стоило злить и отца Хадижи. Но позже муж всё отыграет, несомненно! Зухра вертела головой во все стороны, но Дайнаб так нигде и не показалась. Да ещё Хадижа ее страшно подбешивала. Вот в какой-то момент Хадижа остановилась и прислонилась к стене дома, мимо которого они проходили. - Что?! Хадижа, что с тобой? Тебе плохо? Живот не болит? – всполошилась и запричитала Карима. – Даже бутылки минеральной воды с собой нет. Что же делать? Фарид оглянулся и нахмурился, но всё же молча подождал, когда Хадижа отдохнет, чтобы идти дальше. На Кариму он как будто и вовсе не обращал внимания. Зухра же стояла рядом, чему-то улыбаясь и накручивая на палец выбившиеся из-под платка волосы. - Хадижа, как тебе удалось вчера дойти без проблем от ворот медины до отеля? – проворчал Фарид. - Там расстояние меньше, чем от риада дяди Али до остановки такси, - вместо Хадижи ответила ему Карима. Но и Хадижа произнесла что-то слабым голосом . - Надо было все-таки оставить тебя у твоих родственников! Но теперь нет смысла возвращаться: мы прошли большую часть пути. До риада теперь намного дальше, чем до окраины медины. - Сид Фарид, я могу проводить Хадижу обратно. Ничего, потихоньку дойдем. Зорайдэ обрадуется! И сид Саид тоже будет рад, - тут же ухватилась за его слова Карима. - Нет, так не пойдет. Нам нужно вернуться в Мекнес, - отрезал Фарид, услышав об отце Хадижи. Девушка разочарованно вздохнула и безропотно двинулась дальше. Карима тоже расстроилась и даже не нашла, что ещё сказать в такой ситуации. Но не удержалась Зухра: - Ничего себе! Если бы ты позволил Хадиже вернуться в риад, она отдыхала бы целыми днями у Зорайдэ и Каримы, а мне все дни дома работать? Фарид тут же резко повернулся в ее сторону. - А ты… Ты и будешь теперь работать за двоих…, нет, за троих…, нет – за четверых! Замили нет, Дайнаб пропала, Хадижа не в том состоянии, чтобы заниматься подолгу домашней работой, но ты здорова, и за тобой имеется вина! Или ты забыла? Или думаешь, что я забыл? Зухра, не обольщайся на свой счет. Я дал тебе развод. Если станешь меня доставать, то через три месяца я выставлю тебя на улицу! - Нет, что ты, Фарид, я же просто так сказала, - забормотала Зухра, вовсе не ожидавшая такого отпора. Она старалась не смотреть ни на Хадижу, ни на Кариму. - Ваша задача – поддержать мою мать! Для нее пропажа Дайнаб станет большим ударом. Я даже представить себе не могу, как я скажу ей о том, что моя сестра бесследно исчезла! Но какая от вас может быть поддержка? Вы обе и не расстроены вовсе тем, что случилось в моей семье! - Это не так, Фарид. Я поверить не могу в то, что с Дайнаб могло случиться что-то плохое. Но и понять я тоже не могу, куда она могла исчезнуть, - начала оправдываться слабым голосом Хадижа. - Разве можно не расстроиться из-за этого? – удивилась и Карима. – Все в доме сида Али взбудоражены происшествием . И не только в доме, все улицы, вся медина знает о происшествии и ищет девушку. Фарид, ее обязательно найдут! Фарид из вежливости кивнул Кариме. Но потом опять обратился к женам. - А ведь вы были рядом с ней на свадьбе. Могли что-нибудь заметить! Но каждая из вас была занята собой. Дайнаб никого не знает в Фесе. Она не могла выйти из отеля и отправиться к кому-то в гости! - Она совсем не выходила из отеля, - проговорилась Хадижа. – Я слышала, как дядя Али говорил об этом с моим отцом. Все служащие отеля были опрошены, но никто не видел твою сестру, Фарид. Может быть, она познакомилась с кем-то из проживающих в отеле и находится до сих пор в одной из комнат? - Что? Как это? Ты сошла с ума? Моя сестра?! Или тебе что-то об этом известно? – насторожился Фарид. - Нет, но эту версию выдвинула Рания. Она видела, как Дайнаб уходила вместе с невестой, чтобы помочь ей переодеться и собраться в дорогу. Ясмин сама попросила об этом. Она отказалась от помощи других родственниц и велела, чтобы им с Дайнаб никто не мешал. Рания рассказала мне, когда я недавно пришла в ее комнату, чтобы… - Подожди-ка, а твой дядя Али знает об этом? - Да, знает. Рания рассказала Зорайдэ, когда опрашивали всех наших родственниц, которые были на свадьбе. Фарид изменился в лице при мысли, что сестру могут удерживать в каком-то номере в отеле, но затем продолжил расспросы. Отель ведь обыскали. Наверно, и в номера заглянули? - А ты, Хадижа, когда видела мою сестру в последний раз? - Когда Дайнаб стояла возле поднявшейся со своего места невесты. Они о чем-то перешептывались. - Точно, надо бы у Ясмин спросить, когда они расстались. Я видела Ясмин и Амаля, когда они садились в такси у отеля. Издали за ними наблюдала. Но твоей сестры с ними не было, - быстро проговорила Карима. - Вот как… А ты, Зухра, что можешь мне рассказать? Ведь вы с Дайнаб - близкие подруги. Вы с ней всегда были как сестры. Неужели моя сестра ничего тебе не рассказывала? - А что она должна была мне рассказать? Я ничего не знаю о ее планах, - почесав голову через платок, ответила Зухра. - Т.е. ты, Зухра, не удивлена моим вопросом? Тебе что-то известно? По глазам вижу! - Почему ты так решил? Что мне может быть известно?! В одном ты прав: мне не с кем было и словом переброситься на празднике. Стояла в одиночестве. - И ты не следила за моей сестрой? Ты ничего не заметила? - Да, заметила! Твоя сестра и думать забыла обо мне, весь вечер крутилась возле будущей родственницы – ведь Икрам скоро станет ее мужем! - Думаю, теперь и говорить об этом не стоит. Икраму женихом не быть. Но ты, Зухра, явно что-то скрываешь от меня. После его слов насторожилась и Карима. Она застыла, не замечая, что Хадижа пытается подать ей знак, привлечь к себе внимание, чтобы тихо о чем-то спросить. - Почему я всегда во всем виновата? – возмутилась Зухра. Фарид рассердился. - Потому что все, кто занят поисками Дайнаб, считают, что с ней что-то случилось: что ее украли, что она ушла и заблудилась, что с ней стряслось что-то страшное… Но ты отчего-то очень спокойна, как будто знаешь, что с ней. Если так – скажи. Признайся сейчас, чтобы прекратить ненужные поиски. Иначе тебе будет хуже, когда – рано или поздно – всё откроется! - Фарид, мне ничего неизвестно. Но я кое-что подозреваю. Только это такие странные подозрения, что я даже боюсь говорить о них вслух. - Говори! – приказал Фарид. Они остановились посреди неширокой, довольно многолюдной улицы. Прохожие были вынуждены обходить их. Некоторые выражали недовольство, и Фариду с женщинами приходилось сторониться, уступая дорогу торговцам с тюками или огромными корзинами. - Зухра, живо говори, что у тебя на уме? Что тебе известно? В двух словах расскажи. Пока мы ещё в Фесе, и дорога каждая минута… - Фарид, я думаю, что Дайнаб уговорила невесту взять ее с собой во дворец ее мужа. Наверно, она согласилась стать ее приживалкой, служанкой – не знаю, кем ещё! Жених богат и влиятелен, он мог всё организовать. Поэтому нет никаких следов твоей сестры. - Что ты несешь? У меня в сейфе лежит паспорт сестры. Куда она может без него улететь? - А ты уверен в этом? Что, если паспорта там давно нет? Мужчина вдруг задумался, пытаясь вспомнить, когда он заглядывал в сейф в последний раз. Впрочем, это было недавно: когда вернулись из Египта. Фарид с облегчением понял, что паспорт должен быть на месте. А ключ имеется только у него. Как бы сестра могла добраться до содержимого сейфа? - Дайнаб почти не знакома с этой…,как ее…, Ясмин. - Ты так думаешь? Забыл, сколько раз к нам приезжала лара Дуния? И Ясмин вместе с ней. Мне Дайнаб сама рассказывала о том, что хочет подружиться с племянницей будущего мужа. - Но зачем моей сестре становиться приживалкой в чужом доме, если она скоро может стать женой уважаемого в Фесе владельца мастерской? - Ты сам виноват, Фарид. Ты же не давал твердой уверенности в том, что Икрам – будущий муж твоей сестры. Ты постоянно дразнил Дайнаб тем, что выдашь замуж за горшечника. Вот она и выбрала свой вариант. Тем более, если Ясмин сможет уговорить мужа устроить судьбу подруги. Вот сосватает нашу Дайнаб какой-нибудь богатый шейх из Арабских Эмиратов! Это не сравнить с каким-то там полунищим Икрамом. - Зухра, ты говоришь о сыне моего дяди Али! – возмутилась Хадижа. – Икрам – не «какой-то там». - Зухра, ты ошибаешься: Икрам вовсе не нищий. Аллах, да он завидный жених. И не бедный, но экономный. Он двух жен собирается взять, иншалла. Дайнаб и Арибу. Я точно знаю! – тут же оспорила слова Зухры и Карима. - Конечно, кому же не знать, как тебе, Карима! Хадижа, твой родственник не подарит Дайнаб столько золота, сколько тот же Амаль подарил Ясмин. Мне Дайнаб описала фотографию шкатулки с украшениями, которые жених купил для Ясмин. - Всё! Замолчите обе, и пойдемте скорее. Я к ночи должен вернуться в Фес. - Ты не останешься ночевать в Мекнесе? – беспокойно спросила Зухра. Успокаивать рыдающую лару Джабиру ей не хотелось. А то, что с матерью Фарида случится истерика, и женщина прорыдает до утра – в этом она не сомневалась. - Фарид, может быть, мне поехать в Мекнес с вами? Позвоню сейчас дяде Али или Зорайдэ и попрошу отпустить меня с вами, - предложила Карима. - Нет, шукран, но мы сами справимся, иншалла, - откровенно отказался от ее услуг Фарид. Потом Зухра пошла рядом с мужем и несколько раз попыталась с ним о чем-то заговорить. Хадижа и Карима тоже зашептались. - Карима, почему ты не предупредила моего отца о том, что Фарид собрался уехать раньше задуманного? Вдруг он и дядя Али смогли бы этому помешать? - Хадижа, я всех обзвонила. Но дядя Али мне не ответил. Т.е. его телефон всё время был выключен. Ведь он с твоим отцом и братом отправился в мечеть. Там положено отключать сотовые. - А теперь? Теперь ты можешь позвонить? Впрочем, уже поздно. Никто Фарида не остановит. Он увезет нас в Мекнес. Женщина опять набрала номер на сотовом и прислушалась, поднеся телефон к уху. - У дяди Али всё время занято. Ведь ему постоянно докладывают о том, как идут поиски. А Зорайдэ я ещё из дома успела позвонить и сообщить, что вы отправляетесь к стоянке такси. Она и велела мне вас проводить. Хотела вернуться, но потом поняла, что вряд ли успеет до вашего ухода. Она так расстроилась! И до стоянки такси ей трудно одной добираться. Может быть, ей удалось дозвониться твоему отцу? Тогда он может попытаться успеть на вокзал раньше нас. - Как? У него нет ковра-самолета! Какая ужасная поездка, Карима. - Не переживай, мне кажется, что дяде Али и Зорайдэ что-то известно. - Почему ты так думаешь? – тихо спросила Хадижа у сплетницы. - Только ты никому не говори, даже мужу. Я знаю, что сид Али отправил моего Ахмета на поиски, но отдельно от других. Наверно, дядя Али решил найти сестру твоего мужа раньше других, чтобы ее не забросали камнями под горячую руку. Но ты пока не обнадеживай мужа. - Хорошо, Карима. Пусть Дайнаб найдут, иншалла. Но боюсь, что сам Фарид убьет ее на месте! Когда они добрались, наконец, до места, Фарид быстро смог договориться о поездке, сторговаться в цене, но в машину вместе с ними сели ещё два человека. Так было дешевле для кошелька Фарида, но зато в дороге было не поговорить. Хадижу и Зухру это устраивало. Дочь Жади очень устала, пока шли по медине, а Зухре было необходимо выстроить план разговора с Фаридом. Он же непременно учинит настоящий допрос из-за Дайнаб. Что ему рассказать? «Да всё! Я поделюсь с ним всеми подозрениями. С чего вдруг я должна жалеть Дайнаб или выгораживать ее в чем-то, если она не сочла нужным даже намекнуть мне о планах», - решила она. То, что Фариду сейчас показалось дикостью, потом он непременно в это вцепиться и расспросит ее о мельчайших подробностях. И Зухра постаралась вспомнить мелочи, надеясь, что это и ей поможет понять, куда пропала Дайнаб. Там, на стоянке такси, Хадижа печально простилась с Каримой, попросив хорошенько запомнить, чтобы потом рассказать ей о том, как пройдет сватовство отца и Рании, про их отъезд в Бразилию. Конечно, чуда не случилось: Саид не ждал их у ворот на краю медины. Хадиже не удалось попрощаться ни с отцом, ни с братом, ни с Ранией – как следует. А с Зорайдэ и дядей Али? Нехорошо как-то получилось. Но автомобиль уже уносил ее обратно в ту семью, которую предназначила ей Судьба. И Хадижа вынуждена была против воли думать о том, как вести себя в первый же вечер после возвращения. Утешать лару Джабиру придется ей… 4. Часть 17. Глава 4. В доме сида Али. Отъезд Саида и Рании. …Когда из мечети вернулись сид Али, Мунир и Саид, во дворе риада их уже поджидал сид Абдул. Саид поздоровался с дядей и сразу же ушел вслед за сыном, который тянул его за руку в дом. Сид Али понял, что должен узнать причину появления сида Абдула, который ушел на медину несколько часов назад, чтобы быть в курсе поисков пропавшей гостьи из Мекнеса. Возможно, ему удалось что-то узнать? - Есть новости? – с надеждой спросил сид Али, шагнув навстречу приятелю. - Нет, девушку так и не нашли, - отмахнулся старик. – Она как сквозь землю провалилась. Ничего нового! На медине столько сплетен носится о происшествии на свадьбе, торговцы глаза проглядели, надеясь обнаружить пропавшую, но Дайнаб нигде нет. - А Фарид где? – сид Али оглянулся, удивляясь, почему нет рядом ни Зорайдэ, ни Каримы. - Сальма! Куда все подевались? – строго спросил он у появившейся во дворе служанки. - Сид Али, так Зорайдэ ещё не вернулась с праздника, но она позвонила, что уже вышла. А Карима отправилась проводить Хадижу. Муж Хадижи решил уехать, зашел за женами и тут же отправился с ними на остановку такси. Они все Вам звонили, сид Али, но телефон у Вас был отключен. - Понятно. Спасибо, Сальма. Я знаю, что Фарид собрался отвезти женщин в Мекнес, но мог бы дождаться всех родственников. Ведь Саид с братом Хадижи улетают сегодня вечером, и Хадижа теперь не скоро сможет встретиться с ними. Сид Абдул стоял, перебирая пальцами четки – бусину за бусиной. - Али, он муж, ему решать. Он думает сейчас об исчезнувшей сестре, а не о Хадиже, - сказал Абдул. – Он должен сообщить горькое известие матери и деду. - Это так, Абдул. Но ведь твой племянник будет недоволен. - Саид будет недоволен, - проворчал с иронией старик.- Вместо того чтобы приложить усилия к поискам родственницы своей дочери, мой племянник собрался решать собственные проблемы – ему не терпится вернуть одалиску в Бразилию! - Абдул! - Али, это нехорошо! Я не одобряю его решение снова жениться на Рании! - Он делает это ради своего сына! Мальчик так страдал без матери! - Ну и что? Иногда полезно пожить отдельно от такой родительницы. Сид Али невольно оглянулся по сторонам, ища мальчика: Мунира нигде не было. - Зорайдэ! – воскликнул сид Али, увидев вошедшую в распахнутые ворота жену. - Что, сид Али? Она… нашлась? – настороженно спросила женщина, не называя по имени ту, которая может оказаться в руках искавших ее по всему Фесу людей. - Нет, Зорайдэ, нет никаких известий. - Аллах, Аллах! – горестно покачала она головой. – В доме Дунии не было гостя, кто не спросил бы меня о поисках. Это плохо. Такое начало семейной жизни у Амаля и… Ясмин. - Ничего не говори, Зорайдэ. Я знаю, как ты расстроена, - с намеком предостерег ее сид Али. И не напрасно. Абдул был рассержен безрезультатными многочасовыми поисками на медине и теперь ворчал по этому поводу. - Если девушка пропала, значит, она вела себя неправильно. Она сделала что-то не так. Аллах, если и ЭТА тоже сбежала… Позор на голову Икрама! Она была ему почти невестой! - Она не стала его невестой, - нехотя заметил сид Али. – Рано судить о девушке, пока мы не узнали, что с ней всё-таки произошло. - Для того, кто поворачивается к свету, дорога ярко освещена! Не блуждала бы по залу, стояла бы рядом с женами брата, так ничего бы с ней не случилось. А я уверен, что Дайнаб сейчас не одна, а с мужчиной – против своей воли или с согласия. Иначе где она может быть?! - Абдул! - Сид Абдул, девушке могло стать плохо, и она могла выйти на улицу. А там могла упасть без сознания, лежит где-нибудь в больнице или у добрых людей…, - не веря самой себе, проговорила Зорайдэ. - Неееет! - потряс головой Абдул. - Если Дайнаб вернется... Если внучка моего друга Рахима явится живой-здоровой домой, то первое, что она должна сделать – покаяться! Мы знаем, что есть восемь дверей Рая. И только одна дверь открыта всегда – дверь покаяния. Другие двери то открываются, то закрываются. Но та дверь всегда открыта для тех, кто желает искренне покаяться. Дайнаб должна покаяться, прежде чем будет наказана. А семья ее накажет! - Да простит Аллах ее прегрешения! – пробормотала Зорайдэ, соединяя перед собой ладонь с ладонью. - Аааа! Вот и Карима! Тоже бродит где-то, хотя у нее муж имеется. Ахмет вернулся, а жены нет. Накормить некому! – начал ворчать сид Абдул, издали завидев в распахнутые ворота Кариму, заспешившую к ним, как только она увидела собравшихся у фонтана во дворе риада стариков и Зорайдэ. Подойдя к ним, Карима тут же отчиталась, размахивая руками: - Сид Али, я проводила Хадижу до такси. Посадила в машину. Хотела с ними ехать, но Фарид запретил. - А что такое? Почему ты хотела поехать с ними? – забеспокоился сид Али. - Так…это… Хадижу поддержать… Ведь там, в Мекнесе, мать Дайнаб сойдет с ума от горя! Кто же ее утешит? Кто вселит в нее надежду? Всё на Хадижу свалится? А Зухра не сумеет успокоить. Она такая змея! Сид Али, она змея! Всю дорогу, пока мы шли по медине, она придиралась к Хадиже. - А Фарид как себя вел с ней? С Зухрой? - Фарид велел им обеим молчать! Сид Али, он только доставит жен домой и тут же вернется в Фес, чтобы продолжить поиски. И деду собрался позвонить, чтобы сид Рахим вернулся в Мекнес, - очень быстро проговорила Карима, для большей выразительности помогая себе жестами. - Карима, Карима! Опять ты болтаешь быстро, не умолкая! Я не понял и половины того, что ты сейчас сообщила! – недовольно заметил расстроенный сид Али. - Пойдемте в дом. Я велю принести вам свежего чая, - примирительно предложила Зорайдэ. – Карима, не стой. Иди, Карима. Узнай, ушел сид Саид с Ранией, куда сбирался, или нет. Как только они вошли в огромный зал дома, старики направились к дивану, Зорайдэ заспешила на кухню, и как раз тогда по лестнице спустились Саид с сыном. Почти тут же показалась на верхних ступеньках и наряженная Рания. - Саид, ты так и не передумал? - Дядя Абдул! – предостерегающе произнес его племянник. - Ты хорошо подумал, что ты делаешь, мой дорогой племянничек? Это уже вторая женщина, которую ты получаешь после временного мужа. - Дядя Абдул! Не начинайте! Мой сын все слышит, - нервно посетовал Саид. - Саид, я надеялся, что ты не захочешь вернуть себе женщину, с которой связан скандал не меньший, чем когда-то с Жади. Но тебе нравится такая жизнь, такие женщины, такое отношение к тебе окружающих, - осуждающе потряс обеими руками старик. - Дядя Абдул! - Ты тот верблюд, которого окружили одалиски и по очереди стараются тебя оседлать! Женщины вертят тобой, как хотят! Эх, подарил я вчера Амалю на свадьбе последнюю плетку. Ещё одна висит у меня дома – но она нужна мне для Дунии. Но как отпустить тебя в Бразилию, если ты увезешь сегодня с собой прежнюю одалиску? - Абдул, пусть Саид уйдет в хорошем настроении в дом Рании. Если он принял такое решение, к чему теперь его разубеждать? - Я предлагал Саиду взять в жены девушку, прекрасную, как нежный бутон розы… Дочь Селима – торговца коврами. Она стала бы той белой стеной, которую можно выкрасить в любой цвет. А Рания – стена, на которой штукатурка в несколько слоев, и уже куски отваливаются. Когда дом начинает трещать, перед тем, как развалиться, первой отваливается штукатурка. - Отец, а дядя Абдул плохо говорит о моей маме или хорошо? – озадаченно спросил Мунир, который крутился рядом, пока отец разговаривал, а мать поблизости тоже о чем-то шепталась с Каримой. - А ты чего тут вертишься? Как муравей в горячем котле! – недовольно заметил сид Абдул. - Мы идем в гости к моему дедушке, - ответил ребенок и повернулся к хозяину дома. – Дядя Али, а я видел на медине мужчину с ягуаром на поводке. Разве в Марокко водятся ягуары?! - Наверно, этот делец привез животное откуда-то из другой страны, чтобы фотографировать туристов рядом со зверем. - А… Я видел такое в Бразилии. Нас няня водила в зоопарк. Там тоже туристы фотографировались. - Мир так велик, что нет такого, чего бы не было где-то ещё, - мудро заметил сид Али. - Всё, мы уходим. Иначе можем опоздать, - строго заметил Саид. - Отец, но мы должны на рынке купить маме кольцо! – напомнил Мунир. - Конечно, я не забыл об этом, - кивнул Саид. – Рания, идем. С сияющими от счастья глазами Рания молча двинулась за сыном и будущим мужем. Абдул неодобрительно посмотрел им вслед и, сощурившись, процедил: - Одалиска! Я уверен, Саид ещё не раз раскается в том, что опрометчиво согласился совершить сегодня. И сын Саида… он так мал, но уже требует купить золото матери. Это Рания его научила, не иначе! Вскоре появилась и Зорайдэ с несколькими женщинами, которые принесли и поставили на столик перед диваном блюдо с печеньем и серебряный чайник со сладким чаем с мятой. Пока Зорайдэ лично разливала напиток по стаканчикам, Абдул успел положить себе на блюдце несколько трубочек с финиками и ореховые рогаликов. - А тебе как живется, Абдул? – не удержался сид Али. – Ты сделал из одалиски Дунии ту женщину, которой ты мог бы восхищаться? - Такой женщины нет на всем свете! Сказал бы лучше: такую, которую я не стал бы осуждать за каждый поступок! Но с Дунией мои успехи невелики: она из тех змей, загони которую в бамбуковую трубку – она и там попытается извиваться! И сид Абдул выразительно покрутил рукой. - Вот как? Но ты не отчаивайся, приятель. Ведь теперь тебе есть, чем заняться. Ты всегда мечтал перевоспитать одалиску. Рано или поздно ты сумеешь справиться с Дунией, - обнадежил друга сид Али. Абдул неопределенно пожал плечами, но спохватился и спросил, обращаясь к жене приятеля: - Зорайдэ, меня не было сегодня на празднике. Как там Дуния себя вела? Что-то до меня дошли странные слухи о ее поведении в «комнате невесты» - во время совершения никяха Амаля и Ясмин. Она там ругалась, говорят? - Она всегда ругается – везде и со всеми, - туманно ответила Зорайдэ, махнув рукой. Не рассказывать же о том, как Дуния обманом заставила Ясмин сказать ДА. - Эээ… Из пасти собаки жемчужины не выскакивают, это всем известно. Но я ее проучу. Дайте время, и я за нее возьмусь, - грозно пообещал сид Абдул. - Не верю я в это, - тихо сказала себе Зорайдэ. После чаепития сида Абдула отправили в комнату для гостей отдохнуть. Ведь днем он прошел пол медины, не на осле, а собственными ногами. Вряд ли у него остались силы, чтобы добраться до собственного риада. И старик, разумеется, желал попрощаться с Саидом перед его возвращением в Бразилию. - Карима, отведи сида Абдула в комнату, пусть поспит. Когда Саид соберется вечером ехать в аэропорт, Абдул захочет его проводить. Тогда я его и разбужу. Когда сид Али и Зорайдэ остались одни, то смогли, наконец, обменяться новостями, которые не должны были достигнуть чужих ушей. - Зорайдэ, ты ничего странного не слышала? - Нет, сид Али. Ничего не слышала и не видела. - Это удивительно. Если всё так, как мы предполагаем, то Ясмин может где-то на время спрятаться, и тогда мы услышим о ней через несколько дней или даже недель, если она окажется умна и осторожна. Но почему молчит Амаль? Если с ним под закрытой одеждой умудрилась улететь Дайнаб, то теперь-то правда ему уже известна! Почему он молчит? Почему не звонит мне? Ведь Ясмин – моя внучка, а я старший в нашем роду. Мне, именно мне он должен будет швырнуть обвинения из-за обманщицы Ясмин. Но он молчит, - развел руками сид Али. – Я ничего не понимаю. - Но если бы муж Ясмин позвонил вашему сыну, то тогда об этом уже стало бы известно. Или Дуния запретила сыну рассказывать об этом? - Не думаю. Мой сын так слепо не станет подчиняться Дунии. Он пришел бы ко мне с ужасной новостью. - Сид Али, наверно, Амаль в ужасе. Ведь его тоже могут обвинить в похищении девушки. Как ему доказать обратное? Ясмин скрывается. Но ее родители уверены, что дочь улетела с мужем в Арабские Эмираты, что Ясмин – с ним. И вдруг окажется, что и Дайнаб у него. А ещё прошли слухи, что он и первую жену украл у ее отца в Бразилии, насильно вернул ее домой. Наверно, он пока не знает, как ему быть. - Пожалуй, я сам позвоню ему, Зорайдэ. Позвоню и спрошу, как там моя внучка. А если он начнет изворачиваться, то потребую позвать к телефону Ясмин. Он не сможет этого сделать, и я его уличу. Потребую рассказать правду. - Звоните, сид Али. Чем раньше разрешится ситуация, тем лучше для вашей внучки. И нам меньше беспокойства. - Меня тоже гнетет неизвестность. Знакомые чувства, не так ли, Зорайдэ? Точно так же я переживал из-за Жади. Но даже она не смогла устроить подобное. Знал бы, чем закончится эта свадьба – отправил бы Ясмин в Бразилию под предлогом помочь Латифе в кондитерском бизнесе. Сид Али знаком показал Зорайдэ удостовериться, не подслушивает ли их кто-нибудь, а сам взял телефонную трубку и набрал номер, глядя в бумажку, где он был записан. Зорайдэ отошла к коридору, который вел на кухню, и убедилась, что там никто не прячется, наоборот – из кухни раздавался звонкий голос Каримы и в ответ – приглушенные ответы Ахмета. Парочка опять выясняла отношения. Зорайдэ пересекла зал и встала у входной двери с улицы. Она не хотела мешать мужу вести серьезный разговор с Амалем Бенхашемом, у которого теперь имелись серьезные претензии к родственникам молодой жены. Женщина наблюдала за телефонной беседой со стороны. Судя по тому, как сид Али нервно затянулся трубкой кальяна, она сделала вывод, что муж смог дозвониться. Но о чем шел разговор, она не могла услышать с такого расстояния. Зато была уверена, что сид Али непременно поделится с ней новостями. Когда мужчина положил трубку, то дал ей знак подойти. Зорайдэ торопливо вернулась. - Садись рядом, Зорайдэ. Я не понимаю, что это за человек – Амаль. Он так и не признался в том, что увез не ту девушку. О чем же это говорит? - О чем, сид Али? – растерянно переспросила Зорайдэ. - Он что-то скрывает от меня. Не договаривает. Отвечал общими словами. А когда я прямо спросил у него, как там моя внучка, не хочет ли она поговорить со мной, тогда Амаль сделал вид, что связь плохая, что он меня не слышит, и тут же положил трубку. Я-то слышал его прекрасно. - Но почему он скрывает такое происшествие? Если девушки сумели его обмануть, то он должен быть вне себя от ярости! - Вот то-то и оно, Зорайдэ, - кивнул сид Али. – Но вместо этого Амаль отделался туманными словами о том, что все в порядке, а он через неделю прилетит по делам в Фес. Что-то здесь не так. - А что если вместе с Ясмин удалось улететь и Дайнаб? - Как? Как они могли это провернуть? Если, конечно, им не помогал сам Амаль, но я в это не верю. Прикажу Ахмету искать Ясмин и дальше. Ещё не проверили касьбу. Но если он с людьми отправится в развалины… Зорайдэ, об этом узнает вся медина. Фес и так ждет развязки истории с пропавшей сестрой Фарида. - Что же делать? – огорчилась Зорайдэ. - Ждать. Нам остается только ждать, Зорайдэ. Как бы не повернулась ситуация, мы ничего не можем изменить. - Амаль приезжает на следующей неделе? А для чего? Что у него за дела в Фесе? - В этом и дело. Бизнес у него в Бразилии и в Арабских Эмиратах. Думаю, он не желает огласки. - Но если так, это хорошо для нашей семьи. Но как он поступит с девочками? - Если не он, Зорайдэ, то я вынужден буду наказать Ясмин. Или разобраться, возможно, не сумев скрыть такое происшествие. Ох, Зорайдэ… - А что будет с сестрой мужа Хадижи? Ее вина ещё страшней, - сочувственно покачала головой женщина. - Ее могут запороть плетьми, даже убить. Но она не моей крови, я не смогу ее спасти. И не хочу, потому что считаю, что так поступать было нельзя. И Ясмин тоже будет обязательно наказана. - Сид Али… Вдруг Дайнаб уже мертва? - Не говори так, Зорайдэ. - Что если Амаль уже ТАМ, в Эмиратах убил обманщицу, опозорившую его честь? - Неееет, - покачал головой сид Али, как будто отгоняя такую возможность развития событий. - Сид Али… Отправьте Ясмин к Латифе, когда Амаль разведется с ней. Не будет ей жизни в Фесе после такого позора. И замуж больше не возьмут. - Так ей и надо! Она должна была раньше подумать, как можно поступить, а как – нельзя. - Сид Али, чуть не забыла рассказать. Но при Кариме и не хотелось говорить лишнее. В доме вашего сына и Дунии я столкнулась с Зейном и Сумайей. Зейн не успел прилететь на первый день свадьбы, поэтому появился только сегодня. - Как у них дела? - Сказали, что всё в порядке, иншалла. Но Зейн…хм… сказал, что в Рио-де-Жанейро он встретил в Торговом Центре Жади, Латифу и Самиру. Он поговорил с ними и понял, что Жади очень беспокоится за Хадижу. Просила его сообщить, если он увидится с ее дочерью. Но Хадижу увез муж, поэтому они не встретились. Ведь он не отпустил Хадижу на праздник. - Возможно, это к лучшему. Иначе Жади не успокоится. Что ещё там происходило? - Ничего важного, всё, как обычно бывает на второй день свадьбы. Но Зейн узнал о том, что пропала гостья. Он предложил помощь в поиске. - Он договорится с моим сыном, - кивнул старик. - Сид Али, часть гостей из дома Дунии отправятся к нам, зная, что Саид сегодня уезжает. - Да-да, Зорайдэ, приготовь для них угощение. Музыканты тоже придут, я уже договорился. Что бы там ни было, нам не стоит показывать, что что-то не так. Пока не нашли одну из юных одалисок, у нас всё в порядке! - Конечно, сид Али! – согласилась Зорайдэ и поспешила на кухню, чтобы распорядиться насчет угощения «на скорую руку». Сид Али же побрел в свой кабинет, чтобы в тишине обдумать варианты выхода из неприятной ситуации. Вот только ему ничего пока не приходило в голову… …Тем временем Саид вел через медину к ювелирной лавке Ранию с сыном. Когда они вошли в нужный магазин, Мунир с матерью приникли к витрине, а Саид отошел в сторону, чтобы справиться, наконец, с одолевавшими его чувствами. Он был страшно зол на Фарида, посмевшего, как будто назло ему, увезти Хадижу в Мекнес. Неужели нельзя было остаться ещё на несколько часов? Что изменилось бы? Фарид мог отдохнуть немного сам и вновь отправиться на поиски, а Хадижа тем временем могла побыть с ним и братом. Но нет, Фариду надо было показать свою власть над женой, в пику Саиду – в этом мужчина не сомневался. - Мой зять добьется, что я не стану его жалеть ради дочери. Из того, что я услышал от Каримы, которая догадалась увязаться за ними, пока они шли по медине, я понял, что Зухра снова цеплялась к Хадиже, но он никак не пытался пресечь это. Сестра пропала, я понимаю, что это такое, но тем более, не стоило тратить время на поездку. Надо было срочно искать следы пропавшей. Так он думал весь путь от риада дяди Али, продолжал размышлять и теперь, пока не решил позвонить Хадиже, заодно выяснив, остался ли подаренный им телефон у Хадижи. Саид готов был отложить вылет из Марокко, если окажется, что Фарид вновь отобрал у жены средство связи. И Саид не выдержал: позвонил Хадиже немедленно, прямо из ювелирной лавки. - Дочка, как ты? Уехала, даже не простившись со мной. Выслушав оправдания дочери, он задал ей несколько вопросов, надеясь, что она сообразит, как ответить так, чтобы ни Фарид, ни его вторая жена не поняли, о чем они ведут разговор. Хадижа отвечала бодрым голосом и сожалела, что не смогла пойти вместе с ним и Ранией на сватовство. Но в какой-то момент он услышал сквозь слова дочери голос Фарида, требовавшего узнать, появились ли новости о Дайнаб. - Я всё слышал, Хадижа. Можешь не повторять. Ничего не известно. Нет никаких следов. Сегодня или завтра обыщут ещё и касьбу. Если нет там, то останется уповать только на волю Аллаха, который единственный сможет найти твою родственницу. Он сказал немало нежных слов Хадиже и даже пообещал ответить на звонок Жади, если она решит узнать у него, как дела у дочери. Потом ему пришлось отключить сотовый, так как кольцо для Рании-невесты было выбрано. - Отец, это самое замечательное кольцо во всей лавке. Я его выбрал, - похвастал мальчик. Это оказалось правдой. Кольцо было широким, тяжелым и красивым. И разумеется, дорогим. Но Саид готов был поверить, что не Рания постаралась выбрать такое украшение. Вкус Рании он забыть не успел. Но раз выбор был сделан, и Рания ни словом не возразила, то Саид беспрекословно оплатил покупку, и они втроем вышли из лавки. Теперь, никуда не заходя, они направились прямо в дом родителей Рании… …В такси, которое уже подъезжало к окраине Мекнеса, молчал рассерженный Фарид, а за ним сидение делили его жены. Хадижа удовлетворенно молчала после телефонного разговора с отцом, но Зухра не оставляла в покое ни мужа, ни другую жену. - Хадижа, твой отец сказал что-то про касьбу, где собираются искать Дайнаб. Значит, у них есть какие-то подозрения? Что Дайнаб забыла в касьбе? Там же никто не живет – одни развалины. - Зухра, замолчи! – бросил ей Фарид, опасаясь, что их попутчики с заднего ряда машины смогут что-то понять. Конечно, до сплетников Мекнеса уже дошли слухи о пропавшей на свадьбе девушки из их города, может быть, стало известно даже о том, кто она, чья родственница – внучка сида Рахима, сестра Фарида Обенсура… И всё-таки не хотелось, чтобы пассажиры тоже разнесли услышанное в такси, да ещё из первых уст. - Хадижа, ты была когда-нибудь в касьбе? Она такая огромная! Легко заблудиться в ее коридорах. - Я была там однажды. С Каримой. Она мне и показала знаменитую касьбу, какова она изнутри. Да, там можно заблудиться. Вот только незнакомому с местностью человеку туда трудно добраться. Без Каримы я вряд ли ещё раз смогла бы найти дорогу в касьбу. И да – вряд ли смогла бы самостоятельно выйти из настоящего каменного лабиринта. Но что там может делать… наша родственница? - Если поиски переместятся туда, значит, есть какие-то соображения, как она могла бы там оказаться. - Зухра, тебе язык во рту не мешает? – зло, но в полголоса спросил Фарид. - Хабиби, ты ведь знаешь, как я люблю твою сестру. Поэтому и расспрашиваю, чтобы понять, что могло случиться с Дай…. ой! Молчу! – умолкла Зухра, когда Фарид показал ей резко сжатый кулак. Когда они высадились у ворот медины на стоянке такси, первое, что предпринял Фарид, прежде чем войти через ворота на медину, он предупредил, чтобы девушки не распускали язык ни дома, ни на рынке. И соседям, и всем знакомым семьи запретил рассказывать о случившемся. Избегать разговоров – лучший выход. - Впрочем, я и не желаю, чтобы вы куда-то выходили из дома в мое отсутствие. - А на рынок? В пекарню? В хамам? – тут же воспротивилась Зухра, но Фарид немедленно напомнил ей о ее ненадежном положении. - Ты можешь уйти и не возвращаться вовсе. Согласись на развод, сходим к шейху, и всё. Закончится идат – и ты уйдешь сразу же и куда угодно. Если бы не три месяца идата, то я не стал бы удерживать тебя. - Фарид, нет, я не собираюсь уходить от тебя. Я о домашних делах пекусь. - Вот как? Так вот: я сам поговорю с матерью и всё ей расскажу. Объясню, как и кто ищет Дайнаб. Как только мы войдем в дом, вы обе немедленно отправитесь в свои комнаты. Всё понятно? - Да, Фарид, - с готовностью отозвалась Хадижа. К тому же она неимоверно устала из-за пешего перехода через пол медины. А видеть горе свекрови она не хотела. Пусть сегодня Фарид утешает мать. Но ведь он собрался вернуться к ночи в Фес? Дорога от Мекнеса до Феса занимает на машине около часа, даже меньше. При желании – успеет вернуться. Вот только кому тогда оставаться с ларой Джабирой? Кому ухаживать за ларой Асией? Так думала Хадижа. Но почему же пропала Дайнаб? Что с ней могло произойти? Она вспомнила, как муж несколько раз оглянулся на старинные развалины. Высокие стены касьбы еще долго виднелись далеко позади, пока они ехали прочь от Феса. Как только они вошли во двор риада, через дверь, не растворяя ворот, как к ним подошла лара Джабира, и уже по их лицам она догадалась, что нелепые слухи о ее дочери, которые разлетелись сегодня утром по медине, правда. - Моя дочка! Где Дайнаб?! Доченька моя, Дайнаб! – заголосила несчастная мать. 5. Часть 17. Глава 5. Отъезд Саида и Рании в Бразилию. Саид с Ранией и сыном появились в воротах риада, когда во дворе вокруг фонтана стояли заглянувшие в гости к сиду Али его знакомые и родственники, а между колоннами, подпиравшими галерею второго этажа, расположились музыканты. До отъезда в аэропорт осталось совсем мало времени. Но Саид не переживал из-за этого, потому что вещи были заранее собраны. Оставалось лишь проститься с хозяевами дома, с родственниками и гостями сида Али и отправиться в аэропорт. Саид не стал задерживаться внизу, лишь вежливо поздоровался с каждым, кто пришел его поприветствовать перед вылетом в Бразилию. Впрочем, прежде он отправил наверх Ранию с сыном за вещами, которые им должны были помочь вынести работающие в доме люди. Он напомнил, чтобы Рания не забыла захватить с собой из комнаты и картину, которую так ждет в Бразилии его вторая жена. Но даже такое замечание с намеком не смогло расстроить женщину, получившую чудесное кольцо в знак состоявшегося обручения. Рания шла через двор риада, а затем и через зал, с гордо выпрямленной спиной, и поднимаясь по лестнице, держала руку на груди так, чтобы широкое золотой кольцо, больше похожее на шайбу, было замечено всеми, кто встречался на пути. Пусть все увидят, что обручение состоялось! Конечно, такая новость уже завтра днем облетит многочисленные улочки Феса. Она обручена! Саид сделал это для нее, не смотря ни на что: даже исчезновение родственницы его дочери не остановило мужчину, решившего вернуть, наконец, любимую жену. Именно так она рисовала себе картины, конечно же, увиденные со стороны другими. Она шла со счастливым лицом вслед за сыном, который тоже выглядел довольным. Он радостно рассказывал ей о чем-то, но Рания не слышала большей части того, о чем шла речь. Скоро она уедет из Марокко. Не просто вернется в дом Саида, как нянька их сына. Она вернула часть статуса – стала невестой, потом станет и женой. Скорее бы оказаться в Рио-де-Жанейро! Ничего: ждать осталось совсем недолго. А теперь надо подняться в комнату, где она так ждала того, что произошло сегодня в доме ее отца, срочно собрать мелочи и переодеться в дорогу. Потом предстоит проститься с жителями этого гостеприимного дома – и в путь, в аэропорт! Если честно, то Рания устала сегодня ходить по медине. И, конечно, она так понервничала из-за события, которое ожидалось в присутствии родителей. Она до последнего момента боялась, что Саид может передумать. Теперь предстояло долгое путешествие: в Бразилию они летят через Испанию, где задержатся на несколько часов перед следующей посадкой на самолет до Рио. Саид собирался заехать в реставрационную мастерскую, чтобы забрать испорченный сидом Абдулом живописный шедевр. А Рания с сыном должны будут это время переждать в отеле, где они смогут отдохнуть между перелетами. Рания согласна была на всё! Кажется, черная полоса в ее жизни осталась позади. Теперь ей не верилось, что совсем недавно она пережила ужасные события. И она поклялась себе никогда больше не вспоминать ни о Хасане, ни о ком-либо из той семейства. Даже про город Эс-Сувейру она не желала слышать. Вот только картина, которую Саид велел не забыть забрать в Бразилию, станет немым напоминанием о страшных днях. Но, к великому сожалению, Рания не в силах помешать ему отвезти картину Фатиме. В коридоре второго этажа они встретили Кариму, которая как раз вышла из одной из комнат. - Карима, принеси нам с сыном чай, пожалуйста. И больше ничего не надо – мы поели в доме моих родителей. - Рания, покажи кольцо. Какое красивое! Такое тяжелое и дорогое! – начала восхищаться женщина, и каждое ее слово бальзамом падало на сердце просватанной. - А когда же никях? Что сказал сид Саид? Скажи, Кариме это очень интересно! А золото он тоже подарит на свадьбу? Где будет свадьба? Сид Саид уже решил, да, Рания? Он уже решил? В Марокко или Бразилии? – продолжала засыпать ее вопросами любопытная женщина. Рания не знала ответов на эти вопросы, но Мунир выручил мать. - Папа сказал, что будет покупать маме золото, когда снова женится на ней. Моя мама получит подарки, как и другие его жены. Сколько будет у них, столько же и у мамы! - Мунир, я так рада за твою маму! - Принеси чай, пожалуйста, - напомнила Рания, опасаясь, что сын сболтнет что-нибудь лишнее, или Карима снова повторит вопросы, а ей придется как-то выкручиваться. А ведь и сама Рания хотела бы знать, когда состоится никях. То, что не будет пышной свадьбы, Саид уже дал понять. Ведь он просто ВОЗВРАЩАЕТ бывшую жену в семью. Дарить новое золото он не станет. Саид не говорил об этом, но Рания понимала, что такого не будет. К тому же, вчера он сделал ей подарок, благодаря их сыну. Золото у Рании появилось. Она не станет хвастаться этим перед Зулейкой и Фатимой – так решила Рания. Но она была уверена – Мунир обо всем поведает обеим ее соперницам. Впрочем, они и сами увидят, когда Рания станет носить украшения в доме. Мать с сыном зашли в комнату, а Карима поспешила на кухню. Столько интересных событий происходит в семье, в доме, а ей – хоть разорвись. Хотелось расспросить Ранию, как прошло сватовство. Но и на кухню она торопилась не только потому, что Рания попросила принести чай, но и из-за мужа. Когда Зорайдэ отправила ее наверх проверить, упакована ли картина, о которой попросил позаботиться сид Саид, тогда с медины как раз возвратился Ахмет. Он едва взглянул в сторону жены, быстро направился к Зорайдэ. - Лара Зорайдэ, где сид Али? - Есть новости, Ахмет? - Пока не знаю, - туманно ответил мужчина, а Зорайдэ уже вела его в кабинет, где сидел сид Али в уединении перед тем, как выйти к гостям, которые вот-вот прибудут. Кариме так и не удалось тогда ничего узнать или понять. Но вдруг уже есть новости о Дайнаб?! Неужели ее нашли? Живую или, не дай Аллах, мертвую? О, Аллах, Аллах! Что могло произойти с несчастной девочкой? Если бы она, Карима, могла предположить там, на свадьбе, что с Дайнаб что-то случится, так глаз бы с нее не спустила! Достав из кармана очки, Карима протерла их краем рукава и надела на нос. Зрение уже начинало подводить ее. Очки приходилось носить почти постоянно. Тааак… На лестнице на краю каждой ступеньки стояли цветы в горшках, все – красиво цветущие. Но стоило Кариме надеть очки, она тут же увидела, что на цветочных кустиках есть засохшие листья и увядшие соцветия. - Сельма опять забыла сказать женщинам, чтобы занялись цветами! – проворчала она с возмущением. Едва спустившись на первый этаж, она увидела стоявших у входной двери сида Али и сида Абдула. Значит, ее муж уже ушел, пока она упаковывала картину и переделала ещё множество разных домашних дел на втором этаже. Сид Али дал ему новое задание. Но Ахмет снова ничего ей не расскажет, как бы она не пыталась выудить из него хоть что-то. Но она смогла заметить, что Ахмет ведет поиски Дайнаб не вместе со всеми, кто занят этим делом, а как будто отдельно, сам по себе. Значит, так велел ему сид Али. Разве не подозрительно? Если бы не необходимость заниматься домашними делами у сида Али, а также в их с Ахметом доме, Карима, как ей думалось, успешно смогла бы проникнуть в тайну поисков. Отчего, например, так переживает за почти незнакомую девушку сид Али? Только ли потому, что она пропала на свадьбе его внучки? Или потому, что Дайнаб была невестой его младшего сына Икрама? Даже Фарид счел возможным уехать в Мекнес, бросив поиски, а сид Али готов сам отправиться вместе с Ахметом в лабиринт медины, чтобы найти пропавшую. - Карима! – вдруг остановил ее голос сида Али. – Принеси нам чай с сидом Абдулом! Гости собираются, но к столу пройдут только после отъезда Саида. А мой приятель хочет пить уже сейчас. - Хорошо, сид Али. Только скажу Сельме, чтобы отнесла наверх чай и для Рании. - Мне тоже пусть приготовят чай с мятой, - попросил только что вошедший в дом Саид. – Пусть принесут наверх, я как раз туда направляюсь. - Саид…, - начал было строго сид Абдул, подняв вверх указательный палец, но мужчина остановил родственника. - Дядя Абдул, мы уже почти опаздываем. Если Вы забыли сказать мне что-то важное, давайте теперь поговорим по телефону. Как раз опробуете новый сотовый, который я подарил. Денег на счет я положил достаточно даже для длительных разговоров с Бразилией. - Хорошо, Саид. Я позвоню Мухамеду и лично сообщу ему, что пока не смогу прилететь на семейный суд. Тем более, что считаю новый суд излишним. Пусть выбросит из головы дурь, помирится с Латифой и пусть прилетает в Марокко, чтобы забрать к себе в Рио Лейлу. - Хорошо, дядя Абдул. Вы ему позвоните, и я сделаю то же самое, когда прилечу в Бразилию. Я ему передам Ваши слова. Вскоре Саид поднялся по лестнице, а сид Абдул всё продолжал ворчать и злиться теперь уже на сида Али, так как тот не мог согласиться, что Латифу и Мухамеда стоит заставлять жить вместе против их воли. - Какой ИХ воли? Мухамед желает примирения. Это твоя племянница упрямится. Что ей ещё надо? Разве Мухамед не дал ей дом? Он готов купить ей золото, поддержать ее «бизнес», раз уж она решила поиграть в зарабатывание денег. Она становится феминисткой, как женщины Каира! Али, если так пойдет и дальше, твоя племянница Латифа снимет платок, как сделали это Жади и Самира! О, Аллах! Какой харам! - Абдул!.. - Али! Мухамед идет на всё, ради сохранения семьи с Латифой. Он душит себя собственной веревкой ради Латифы!.. И спор их продолжился. Карима вместе с Сельмой сновали по дому с подносами, разнося чай. Зорайдэ распоряжалась на кухне. В зале женщины накрывали праздничный стол. Во дворе риада то и дело раздавались звуки музыкальных инструментов. Наконец, хозяева дома вышли во двор. Абдул встал так, чтобы суметь напутствовать Саида и его невесту Ранию перед дальней дорогой. Когда из дома были вынесены вещи и уложены в повозку, показались, наконец, и Саид с сыном и Ранией. Заиграла музыка, люди стали подходить прощаться с Саидом Рашидом. Мунир жался к Рании, которая держала в руках упакованную картину. По заведенной в семье сида Али традиции, вместе с провожающими Саид и сид Али сделали несколько шагов в танце, медленно передвигаясь по кругу, расставив руки в стороны и пожимая плечами, как того требовали танцевальные движения. Карима и другие женщины, приложив краем ладони к верхней губе, издавали приветственно-одобрительные крики. Потом Саид обнялся сначала с сидом Али, поблагодарив его за гостеприимство и поддержку, а потом обнял и дядю. - Саид, пусть Аллах будет доволен тобой и твоими родными, и вы будете довольны тем, что получаете от Него. - Конечно, дядя Абдул. Так и будет, иншалла. Он улыбнулся старикам и Зорайдэ и повернулся к сыну и его матери. - Всё, нам пора. Рания, Мунир, выходим на улицу, - велел он. - А… что это там держит…, э-э-э-э…, твоя невеста? – насторожился старик. Наученный горьким опытом, сид Абдул уже не сомневался в том, что родной племянник вполне способен вновь нарушить его запрет. Что за картина в руках у одалиски, которую Саид вновь стремится вернуть в их семью?! Неужели это та самая картина, которую он лично попытался недавно уничтожить?! - Дядя Абдул, это картина… - Я уже понял, что там завернута картина! – сердито прервал его старик. – Пусть Рания развернет ее, потому что я желаю взглянуть, что на этот раз ты решил увезти с собой в родной дом. Вместо того, чтобы поддерживать огонь в лампаде Аллаха… - Дядя Абдул, это совсем не то, о чем Вы подумали. Это не ТА картина. - Разверни и покажи, я ПРИКАЗЫВАЮ! – велел Абдул и сам решительно шагнул в сторону Рании. Никому не хотелось омрачать расставание скандалом. - Рания, разверни, - коротко приказал Саид. - Карима, помоги ей, - кивнула Зорайдэ. – Нет, лучше сходи в дом, принеси бумагу для упаковки. Ведь прежняя порвется. Рания, опустив глаза, сдирала упаковку с ноши. Она боялась выдать радость, которая заполнила ее душу и вселила надежду на то, что сид Абдул, взглянув на картину, велит выбросить ее или сам что-нибудь предпримет для того, чтобы уничтожить полотно, так ненавистное Рании. - Что там такое? Вижу: море и много мелко нарисованных людей… Они в одежде или как? - прищурил глаз старик. – Ничего не вижу без очков. Он пошарил рукой в кармане полосатой джеллабы и достал, наконец, старенькие, видавшие виды, очки. Водрузив их на нос, он слегка наклонился к картине, чтобы лучше рассмотреть ее. - Что это? Город? Это же Эс-Сувейра! Хм… Мы с тобой, Саид, недавно там побывали… Хм, это ведь там Рания жила у временного мужа. Старик некоторое время молча рассматривал пейзаж, а за его спиной пристроилась вернувшаяся Карима, обшаривая глазами полотно, стараясь не упустить ни одной мелочи. - Какая красивая картина! – сделала она вывод вполголоса, едва не выронив на плитки двора сложенный вчетверо упаковочный материал. - Рания, тебе там настолько понравилось, что ты решила и картину с видом города привезти с собой на память в Бразилию? Это правильно, Рания. Ты не должна забывать о том, что с тобой случилось, - назидательно произнес сид Абдул и несколько раз одобрительно кивнул. - Это картина не мамина. Отец купил ее для Фатимы, для второй жены, - «поправил» его Мунир. - Для Фатимы? Тоже верно сделал твой отец. И Фатима тоже не должна забывать, что с ней может случиться, если она не станет поддерживать в вашем доме огонь в лампаде Аллаха! Саид ведь и ее может отправить в Марокко для перевоспитания. - Дядя Абдул, мы опоздаем на самолет, если немедленно не отправимся в дорогу, - недовольно заметил Саид. - Так и иди, кто тебя держит! – махнул рукой старик. – И хорошо, что ты забыл о картине с раздетой одалиской. В ответ Саид неопределенно кивнул пожилому родственнику, но ничего не сказал, лишь засунув обе руки в карманы. Карима забрала картину и теперь ловко завернула ее в жесткую плотную бумагу. Разочарованию Рании не было предела, пусть она и старалась изо всех сил сдерживаться. Она забрала у Каримы упакованную вещь и понесла к выходу двумя пальцами, как будто не в силах пересилить охватившее ее отвращение. Рания была рада, что Саид не видел выражения ее лица, он шел впереди, ведя сына за руку. Мунир о чем-то расспрашивал его, то и дело задирая голову, чтобы видеть реакцию отца на свои вопросы. …Намного позже, когда гости разошлись, Карима осталась вместе с другими женщинами убирать со стола остатки пиршества. Она была обижена на Ахмета. Что муж от нее скрывает? Конечно, это тайные поручения сида Али, но разве могут быть тайны у мужа и жены? Но Ахмет так и не ответил, зачем его собираются завтра отправить в касьбу. Неужели Дайнаб необходимо искать в развалинах старинной крепости? Они думают, что девушку похитили и увели в касьбу? Развалины только называются развалинами. На самом деле это настоящий лабиринт в несколько этажей с множеством ходов и многочисленными, частично обвалившимися во многих случаях комнатами. Касьбу придется прочесывать несколько месяцев, чтобы найти, например, труп девушки. То, что с Дайнаб случилось что-то плохое, у Каримы уже не вызывало сомнений. Но Ахмет всё молчит. Ничего, она его рано или поздно разговорит! Вот у Зорайдэ выяснить что-то намного сложнее. Но Кариме удалось подслушать разговор сида Али и Зорайдэ об Ахмете. Карима поняла, что завтра мужа отправят на поиски в касьбу, потому что он в прошлом много раз именно там искал Жади. И Фатима там нашлась, когда заблудилась. - Ахмет там каждый камень знает, каждую стену, - заметила Зорайдэ. - Если и дальше женщины моего рода станут скрываться в развалинах, Ахмет будет знать там каждую песчинку, - горько пошутил в ответ сид Али. Карима, затаившись в своем укрытии, как раз в тот момент решила поправить платок на голове, поэтому не совсем расслышала, но, возможно, ей это показалось, когда вместо Дайнаб Зорайдэ упомянула… Ясмин. - Если она где-то и прячется, то только там. Люди не станут искать там Дайнаб. Ведь она не знает города. Не знает, как добраться до касьбы. Но Ясмин могла найти укрытие только там. «Нет, я ослышалась. При чем здесь Ясмин? – недоумевала Карима. – Или Зорайдэ так опечалена неприятностями в семье, что начала путать имена девушек?» Потом, уже на кухне, разбирая остатки угощения, Карима отвлеклась на другие мысли и стала вспоминать, как сид Абдул при всех потребовал развернуть и показать ему картину, которую сид Саид собрался вывезти в Бразилию. Она тут же вспомнила о другой картине – с полуодетой одалиской, пожалев о том, что забыла, да и не успела расспросить Ранию, где теперь та картина. А вдруг она знает? Саид мог и рассказать ей об этом. … Несколько часов спустя Рания сидела в кресле самолета, уже подлетавшего к границам Испании. У нее замирало сердце при мысли, что уже скоро, через сутки, она окажется в Бразилии, в доме, в котором столько лет прожила с сыном и Саидом, была первой женой, а ей подчинялись другие жены мужа. Ситуация изменилась. Как завтра ее встретят? Станут ли унижать? Не в присутствии Саида, конечно, а когда он едва отвернется или отправится заниматься делами бизнеса? Она и сейчас помнила, как встретила Жади, когда-то оказавшуюся в таком же положении, как теперь – и она сама. Но тогда она считала, что права. И сестра Амина помогала поставить Жади на место. Жади не смогла сидеть с ними за одним столом, с чем согласился и Саид. Ведь законная жена не должна терпеть рядом с собой женщину - и не гостью, и не родственницу, и не жену Саида, но которая по его милости живет в его доме под одной крышей со всей семьей. Что если и Зулейка с Фатимой решат так же поглумиться над ней? Станут унижать при сыне? Но у Рании есть преимущество: она вновь стала невестой Саида. Она в который раз с улыбкой взглянула на кольцо, блестевшее на пальце. В самолете было светло, потому что в салоне был включен свет. И Рания то и дело посматривала на руки, которые сложила на глянцевом журнале, лежавшем на ее коленях. «Не снять ли кольцо, когда мы доберемся до дома? Пусть Фатима и Зулейка проявят себя, сбросят маски, пока будут думать, что Саид привез меня нянькой для сына. А потом я надену на палец кольцо и скажу им правду. Хочется поскорее увидеть их лица! Впрочем, думаю, Саид успеет раньше меня сообщить им о том, кто я теперь. Только бы ожидание никяха не затянулось на многие месяцы или даже годы, а потом и вовсе ничем бы не кончилось. Точнее, не закончилось бы тем, что Саид просто передумает жениться на мне. Но от меня это уже не зависит», - думала Рания. Она повернула голову к соседним креслам, где расположились Саид с сыном. Они вместе рассматривали ночные огни городов, видневшиеся далеко внизу под облаками, над которыми теперь летел самолет. На Ранию пока никто не обращал никакого внимания. Рания для вида в очередной раз полистала купленный перед вылетом из Марокко журнал… Вспомнила, каким неприступным стал вдруг Саид, едва они оказались на борту самолета. Да, он пока не ее муж… Неужели он сосватал ее только для того, чтобы успокоить ее родителей и пресечь все сплетни, которые до сих пор гуляли по Фесу из-за истории с Хасаном? Хасан! Рания передернулась от безумного отвращения. И опять вспомнила, что случилось в аэропорту, когда они ждали прохождения таможенного досмотра. Теперь ей было безумно стыдно. Как она могла не сдержаться?! Устроила настоящий переполох. В очередной раз Саид вспомнил о том, что в жизни Рании был временный муж… Сначала дядя Абдул, теперь она сама напомнила ему об этом! Но как ей было не испугаться, когда она увидела недалеко от стойки мужчину, внешне очень похожего на Хасана? В тот момент ей не пришло в голову, что у нищего рыбака не может быть денег для полета в Бразилию, что человек, которого она увидела, одет в дорогую и слишком чистую одежду, какой никогда не было у рыбака. Но у стоявшего недалеко от них мужчины были те же, что и у Хасана, черты лица: тот же нос, такие же губы, глаза, бородка, ворох кудрявых волос… Мужчина стоял вполоборота, когда его увидела Рания. Она задохнулась от ужаса. - Что с тобой, Рания? Ты побелела, - обратил на нее внимание Саид. - Мама, что с тобой? Тебе плохо? Ты боишься лететь? - Чего ты так испугалась, Рания? – тихо спросил Саид. - Это Хасан! Вон там! Он стоит вон там, - еле смогла произнести помертвевшими губами Рания. – Он приехал сюда за мной! Не отдавай меня ему, Саид… Саид с удивлением взглянул на мужчину, на которого кивком показала бывшая жена. Тогда и у него что-то мелькнуло на лице… Казалось, он не мог поверить глазам. Но потом сказал: - Успокойся, это не рыбак. Твой бывший муж не может находиться в таком месте. Думаю, сейчас он в море, на старой лодке пытается поймать сардины, - прошептал Саид ей на ухо, слегка нагнувшись, чтобы его не расслышал сын. - Мама, кто такой Хасан? – дернул Ранию за руку Мунир. - Один очень плохой человек, - шепотом ответила она сыну и прижала его к себе. В этот момент незнакомец оглянулся и случайно посмотрел прямо на Ранию. Он тут же перевел взгляд на Саида и, как бы извиняясь, улыбнулся. Рания увидела перед собой точную копию Хасана… И ни чистая дорогая джеллаба, из-под которой выглядывал воротник дорогой рубашки, а снизу виднелись края брюк, ни начищенные кожаные ботинки, не убедили ее в том, что это не ее мучитель. Когда он улыбнулся, ей привиделось, что во рту среди почерневших гнилых зубов не хватает ещё нескольких, а красные губы обветрены во время еженощных морских рыбалок. - Нет, это ОН, - пошатнулась Рания, когда от нахлынувшего ужаса у нее закружилась голова, и она едва не потеряла сознание. Но Саид вдруг схватил ее за плечи и поддержал, не давая упасть. - Прости, Саид, прости меня, - почти со слезами на глазах говорила она несколько минут спустя, когда двойник Хасана прошел раньше них таможню и скрылся среди других пассажиров. - Мама, я с тобой. Буду сидеть в самолете, прижавшись к тебе, тогда тебе не будет так страшно лететь, - пообещал Мунир, который понял ситуацию по-своему. - Конечно, сынок, мы так и сделаем. Теперь ты со мной, и я больше ничего не буду бояться, - ответила она, стараясь взять себя в руки. После этого Саид как-то отстранился от нее. На его лице появилось холодное выражение. Он перестал обращаться к ней, беседуя только с сыном. И Рании стало страшно. Вдруг он решит, что Хасан что-то значит для нее? Что тогда он мог сказать «правду», когда уверял, что Рания могла оказаться беременной от него? Что может теперь думать о ней Саид?! Будь проклят Хасан, мерзавец! Пусть Аллах заберет его и отправит прямо в ад! Пусть Хасан утонет на своей старой посудине, когда в очередной раз отправится в море! Пусть он станет кормом для рыб! Она сидела в кресле и мысленно проклинала бывшего временного мужа, забыв даже о том, что впереди ее ждет встреча с двумя другими мучительницами – Зулейкой и Фатимой. 6. Часть 17. Глава 6. Возвращение Рании и Саида. Мунир и Фатима с Зулейкой. Рания так устала во время пути, что больше не хотела даже думать, как они пережили длительный перелет из Испании в Бразилию. Наконец-то ни добрались домой! Теперь она стояла у себя в комнате, которую Саид велел вернуть ей, объявив Фатиме и Зулейке, что Рания – не нянька, а его будущая жена. Но, разумеется, в ожидании никяха, она станет заниматься сыном. Для этого он и привез ее в Рио, а не оставил ожидать его решения в Марокко. Саид дал понять женщинам, что не станет терпеть скандалы в своем доме. Поэтому всем будет лучше, если они настроятся на дружеские отношения между собой. Потом Саид позвонил в офис и сразу же закрылся в кабинете, чтобы поработать с накопившимися документами и выяснить, как в его отсутствие обстояли дела в бизнесе. Мунир взял мать за руку и повел в ее комнату, оставив внизу ошеломленных жен отца. Вслед за ними отправилась и Мириам. Старшей служанке было велено выяснить, что может понадобиться матери Мунира после длительной дороги. Кроме того, следовало разобрать прибывшие вместе с ней вещи… Они вошли в прежнюю комнату Рании. - Мириам, кто-то из служанок оставил на маминой кровати свою одежду! – с возмущением произнес мальчик, увидев сложенную униформу. Рания повернулась к служанке и выразительно посмотрела на нее, как бы задавая вопрос: кто велел это сделать? - Лара Рания, лара Фатима велела оставить здесь одежду, потому что думала, что Вы…, - замолчала она, прикусив губу и не решаясь продолжить. - … что я вернусь нянькой и должна буду надеть униформу? - Да, она так нам объяснила, - опустив глаза, подтвердила женщина. - Хорошо, иди, мне ничего пока не надо. Только забери эту одежду. - Нет, мама, пусть нам принесут чай, - возразил мальчик. - Чай, да, принеси нам чай, - кивнула Рания. - Я пойду с тобой, Мириам, чтобы выбрать себе и маме что-нибудь вкусненькое, - заявил Мунир и вышел вслед за женщиной, которая не забыла захватить с собой униформу, не заметив, однако, оставшуюся лежать на шелковом одеяле довольно крупную зеленую бусину. Оставшись одна, Рания осмотрелась. Всё осталось таким, как было прежде, когда она жила здесь в качестве жены Саида. Ничего не изменилось в ее отсутствие. Возможно, за это она должна благодарить сына… Рания и не заметила, как из глаз заструились слезы. Но вдруг она стала плохо видеть, предметы расплылись, горячие слезы хлынули из глаз… Рания всхлипнула. Неужели она вернулась домой?! Это не сон, и после долгих месяцев она снова в своей любимой комнате, которую не раз видела во сне? Она смахивала слезы пальцами, но они вновь быстро скапливались в уголках глаз и скатывались по лицу, падая на грудь, оставляя мокрые пятна на ткани… - Мама, почему ты плачешь? – удивился сын, вернувшись в комнату. – Что-то не так? Фатима с Зулейкой сейчас внизу, шепчутся на диване. Кто же тебя обидел? - Нет, Мунирчик, я плачу от счастья. Ведь я вернулась домой. - Я знаю, как тебя порадовать – надо принести твоё золото! Сейчас, подожди, схожу к отцу и попрошу его открыть сейф, чтобы достать твою шкатулку. - Потом, не стоит, Мунир, прежде мне надо разобрать вещи. - Нет, надо! – заупрямился ребенок и выскользнул из комнаты. Рания испугалась, что Саиду это не понравится: она только что вернулась, но уже требует принести свою шкатулку с золотом! Но остановить сына всё-таки не успела. Она даже выглянула в коридор, но Мунира не увидела. - Надеюсь, что Саид поймет всё правильно. Это Мунир захотел вернуть мою шкатулку, а не я. Она подошла к шкафу и распахнула дверцы. Да… Все ее платья были на месте. Интересно, сколько новой одежды за эти месяцы появилось у тех двух? Сколько украшений им подарил Саид? Сколько духов привез из поездок?.. И как об этом узнать? В комнату вошла Мириам вместе с незнакомой служанкой, почти девочкой. Весной, при Рании, ее здесь не было. - Это Аниса, моя внучатая племянница. Сид Саид нанял ее в качестве служанки для выполнения мелких поручений. Вот чай, лара Рания. Аниса поможет разобрать вещи, но можно я пойду – на кухне много дел. - Скажи, Мириам… Впрочем, нет, ничего, - передумала задавать вопрос при новой служанке Рания. Кто знает, на чьей она стороне? Не отправится ли девчонка из ее комнаты прямо к Зулейке или Фатиме или к ним обеим с рассказом о том, что увидела и услышала в комнате бывшей первой жены? - Мунир куда-то убежал. Я сама налью ему чай, когда он вернется, если в чайнике ещё не остынет вода. - Хорошо, лара Рания. Я пойду. Мунир сейчас с сидом Саидом. Они направились в закрытое помещение. Женщина удалилась, в комнате осталась девчонка, которая молча, но с горящими от любопытства глазами принялась доставать вещи из чемодана и сумок. Рания не выпускала ее из поля зрения, тоже молча раскладывая вещи по полкам и развешивая одежду на вешалки. - Всё. Можешь идти, (((. Девочка быстро оглядела комнату, в которой, скорее всего, была впервые, и вышла. - Наверно, ее наняли совсем недавно, на днях, - предположила Рания, проводив любопытную особу взглядом. «С ней надо быть начеку», - отчего-то подумалось ей. Почти тут же открылась дверь, и вошел Мунир, неся перед собой тяжелую шкатулку с украшениями. Ее золото! - Мунирчик, где ты ее взял? - Отец отвел меня к сейфу и достал оттуда твои украшения. Все, даже самые дорогие. Но он сказал, что когда ты ими налюбуешься, то их следует положить обратно в сейф, оставив в шкатулке только то, что в ней лежало всегда. - Конечно, мой дорогой сыночек, - обрадовалась Рания и вернувшемуся к ней золоту, и тому, что сынишка так заботится о ее интересах. - Мама, ты проверь, всё ли на месте. Пересчитай украшения. Их должно быть… И мальчик назвал количество золотых вещей, которые он оставил перед отъездом в Фес в шкатулке в сейфе отца. - Я думаю, что без твоего отца никто в сейф не заглядывал. Только у него есть ключ и только ему известен шифр доступа. - Нет, не только отцу. Он оставлял ключ и шифр Зулейке – на всякий случай. Вдруг в доме начнется пожар? Но отец сказал, что шифр он обязательно изменит. Зулейка и Фатима могли открыть сейф и взять что-то из твоего золота, - беспокойно посмотрев на шкатулку с закрытой крышкой, сказал Мунир. - Не переживай, я всё проверю. Самое главное, что я здесь, мы с тобой снова вместе. Я хочу, чтобы нас с тобой больше никто никогда не смог разлучить, - ласково произнесла Рания, глядя сыну в глаза. Она присела на заправленную дорогим одеялом постель, положила руки на плечи стоявшего перед ней Мунира. Шкатулку мальчик успел поставить на столешницу перед зеркалом. - Хочешь, налью тебе чай? – предложил ребенок. - Хочу, давай выпьем его вместе. Ты уже был в своей комнате?.. А брата своего видел?... Как твоя сестричка?... Чем занят твой отец?... Где сейчас Фатима и Зулейка? – задавала она один вопрос за другим. И Мунир весело и старательно отвечал на каждый. Вдруг он молча наклонился и достал из-за спины Рании зеленую бусину. - Что это, сынок? Откуда она у тебя? – небольшой предмет показался ей смутно знакомым. Мунир положил зеленый шарик на ладонь и, не говоря ни слова, некоторое время его рассматривал. - Он выпал из твоего кармана? - Нет. Д-да, да, это я обронил, когда заходил в твою комнату. Но отчего же сын старался не смотреть ей в глаза? Что не так? - Хорошо, Мунир. Я займусь золотом. Хочешь, вместе переберем мои украшения? - Нет, это не мужское занятие. Я пойду. У меня ещё есть дела. Рания улыбнулась. - Иди, сынок. Не сомневаюсь, что у тебя есть дела. Мальчик хитро улыбнулся и вышел. - Так значит, Саид у себя в кабинете? Я не знаю, как мне себя вести: могу я спуститься вниз, чтобы поужинать вместе со всеми, или нет? Сегодня ещё можно сделать вид, что я очень устала и не хочу есть, но как быть завтра? Рания поняла, что ей очень не хочется лицом к лицу встречаться с Фатимой и Зулейкой. Не сейчас. Хотелось насладиться возвращением домой. А столкнись она с женами Саида, ей придется опять выслушивать их подколы и самой искать возможность ущипнуть каждую из них. Снова интриговать и ждать, когда кто-то из соперниц совершит промашку. А Рания теперь в таком положении, что нужно быть очень осторожной, чтобы не совершить ошибку. Один скандал – и Саид может отправить ее назад, в Марокко, к отцу. Что с ней будет потом, об этом даже думать не хочется. А Фатима и Зулейка обязательно будут стараться ее подставить. Она тут же вспомнила поджидавшую на постели в ее комнате униформу, которую носят в их доме служанки. Рания ещё не прилетела, а Фатима уже приготовила ей сюрприз. Очень жаль, что этого не видел Саид. Впрочем, что бы он сделал? Но лучше, чтобы он знал о происках Фатимы! И потом – надо внимательно проследить и понять, какие отношения на данный момент сложились у Саида с женами. Какой стала Зулейка, оказавшись в роли первой жены? Как изменились отношения Саида и Фатимы спустя полгода после отъезда Рании из дома? Стал ли он любить ее сильнее? Кто теперь фаворитка Саида: Фатима или Зулейка? Или он стал относиться ровно к обеим? - И что слышно о Жади? Аллах, вот если бы Саид по-прежнему любил мать Хадижи, теперь мне было бы выгодно иметь соперницей Жади. Скажи мне кто-нибудь о подобном раньше, я не поверила бы, но именно этого я теперь и хочу. Будут ли жены Саида бороться против Рании-невесты? Им уже всё равно, женится ли Саид на ней, или они объединятся и начнут искать способ, чтобы настроить Саида против нее? Рания поняла, что дни, проведенные в доме дяди Али, были для нее передышкой перед новыми сражениями с двумя хитрыми змеями, которые поджидали ее в доме, куда она так стремилась вернуться. При мысли об этом счастливое настроение Рании исчезло без следа. Закончилась ее спокойная жизнь. Как сказала бы Зорайдэ: тот, чей дом сделан из стекла, не бросает в людей камни. Сможет ли Рания ответить на выпады соперниц? И как сделать так, чтобы поплатилась Фатима? Зулейка отчего-то не вызывала в ней такого неприятия, как младшая жена Саида. Наверно, потому, что, став первой женой, Зулейка тем не менее больше не фаворитка Саида, и она знает об этом и принимает свое место в его жизни, не собирается бороться за то, чтобы вернуть его особое отношение. Но какой она стала? Возможно, статус первой жены что-то изменил в ее натуре? А вот Фатима раньше не старалась привлечь на свою сторону Саида. Но ведь она знала, что муж именно ее предпочитает другим. И Фатима не раз пользовалась своим положением. - Я должна найти способ, чтобы подставить ее, да-да, именно подставить, но так, чтобы Саид не заподозрил меня, а ее выгнал. Надо сделать так, чтобы сама Фатима захотела покинуть Саида, сбежать от него, от его возможной ярости, мести. Но как это устроить? Рания покосилась на раскрытые чемоданы и распакованные сумки. - Надо найти что-то такое в прошлом Фатимы, что она захочет скрывать и дальше. Это у Зулейки всё чисто, потому ее выбрал дядя Абдул, чтобы она стала «лампадой Аллаха» рядом с Саидом, но Фатиму сосватал сам Саид. Как влезть к ней в душу, чтобы узнать о пятнах в ее прошлом? Хранит ли она среди вещей что-то, что подсказало бы мне, где найти способ, как ее уничтожить? Рания так увлеклась мыслями о предстоящих интригах, что уже не вспоминала о том, как ещё месяц назад она молила Всевышнего вернуть ее в дом Саида хотя бы нянькой сына. Но теперь, забыв обо всем, она строила планы, как разрушить семью, в которую Саид смилостивился ее вернуть. Ей очень хотелось не просто избавиться от соперниц, но заставить их пережить мучения, похожие на те, которые пережила она сама. Почувствовав, что раздумья о будущих коварствах слишком ее взволновали, Рания решила отложить их дальнейшее обдумывание на потом. Но что могло успокоить ее быстрее всего и привести в доброе расположение духа, как не шкатулка, полная чудесных украшений? Женщина снова встала, перенесла обе шкатулки на столик у кровати, придвинула поближе к столику пуфик, села и подняла обе крышки. Сначала были выложены на постель те украшения, которые Мунир оберегал в отцовском доме от материных врагов. Это всё то, что нажила Рания, будучи женой Саида Рашида. Вспомнила она и потери – золото, которое она из упрямства увезла на себе, когда ее отправили в семью временного мужа. А ведь это был совет сестры Амины! Но кто знал, что временным мужем окажется негодяй Хасан?.. Опять она вспоминает этого мерзавца! Каким чудесным было ожерелье, которого она лишилась из-за рыбака! Рании показалось, что от ее сердца был оторван кусок – такой большой показалась ей теперь потеря ожерелья с сапфирами. Потом Рания достала из шкатулки, привезенной из Феса, новые приобретения. «Совсем не густо», - подумала она, пока не вспомнила, что большую часть того золота, что сын заставил Саида купить для нее, она надела на себя в дорогу, чтобы не объясняться с таможней и не заморачиваться с декларациями. Рания вынула из ушей серьги, сняла ожерелье, кольца и браслеты. Они показались ей уже не такими великолепными, как тогда, в Фесе, когда ей захотелось на свадьбе Ясмин покрасоваться перед Зухрой. Фииии! Да кто она такая – Зухра? Уличная девчонка, нищая, грязная, неухоженная, с репутацией ведьмы! Наверно, у Рании наступило помрачение рассудка, если она там, в Марокко, собиралась соперничать с бывшей бродяжкой, пусть и показавшейся ей такой страшной и значимой только потому, что Зухра смогла запугать Хадижу. Рания в который раз ужаснулась участи, которую получила Хадижа. Принцесса оказалась служанкой в доме мужа и вынуждена соперничать с таким ничтожеством, как Зухра. И чтобы остаться рядом с мужем, Хадиже предстоит бороться за него – и с кем? Знал бы Саид обо всем! Но кто же ему расскажет? Только не она. Если станет расспрашивать – то да, опишет всё, что увидела, но если Саид промолчит, значит, ему оказалось достаточно той информации, которую он смог почерпнуть из ее телефонных звонков из Мекнеса. Но услышать – это далеко не то, когда человек видит собственными глазами. А Саид так и не побывал в доме, в котором теперь живет его дочь. Дом – риад, пусть когда-то и роскошный, огромный, но теперь убогий, обветшалый и неумело отремонтированный. Даааа, Хадижа попала в плохую восточную сказку из любимых ею «Тысячи и одной ночи». Рания окинула взглядом собственные богатства. Золота было много, украшения заняли всю поверхность постели. Женщина брала в руки и рассматривала те из них, которые всегда хранились отдельно, в специальных футлярах, только в сейфе, потому что стоили очень дорого, являясь настоящими драгоценностями, а не продукцией ювелиров из лавок на медине Феса. Рания выбрала среди золота и взяла в руки ожерелье с рубинами. О, да, конечно, именно оно теперь и займет место утраченного ожерелья с сапфирами, доставшегося жадному рыбаку, станет ее любимым украшением. Его подарил ей Саид, когда она родила сына. Рания разложила на ладонях ожерелье, любуясь крупными камнями чистой воды круглой и овальной формы глубокого темно-красного цвета. Вокруг камней сверкали мелкие бриллианты на завитушках из белого золота. - Я надену свои любимые рубины в день, когда Саид совершит со мной никях, - самонадеянно дала она себе обещание.- А до того времени буду каждый день любоваться ими. Она приложила украшение к шее, закрыла глаза и представила себя стоявшей рядом с Саидом на никяхе. Придя в себя от грез, она собрала и аккуратно уложила в шкатулку и разложила по футлярам все украшения, оставив себе только несколько золотых вещей, которые собиралась носить каждый день в доме. Не сидеть же в комнате! Она порадовалась тому, что Саид не стал унижать ее, временно поселив в какой-нибудь комнате для гостей или тем более – для служанок. Как она поняла, няню Мунира уволили, поэтому такая возможность у Саида была. - Хм, Фатима, конечно, на это и рассчитывала, но получилось иначе, - с удовлетворением подумала она. - Интересно, в чьей комнате сегодня будет ночевать Саид? Надо бы завести календарик и отмечать, к кому и когда он ходит, чтобы понять, нарушает ли он очередность. Кого из двух жен он предпочитает, обижая тем самым другую? Так я вычислю фаворитку. Рания решила, что будет отмечать разными значками на маленьком календарике, к кому и когда Саид приходит ночевать. Она была уверена, что однажды ей это может пригодиться. Рания прошлась по комнате, подошла к окну. Залитые солнцем горы вокруг Рио-де-Жанейро резали глаза яркой зеленью. Как давно она не видела этот пейзаж! В Фесе вокруг города тоже горы, но выглядят иначе. И как же она скучала по саду! В доме дяди Али во внутреннем дворе стояли вазоны с цветущими растениями. А здесь, у дома Саида, был огромный участок, открытый солнцу. И проложено несколько дорожек, вдоль которых росли любимые розы каждой жены. Пожалуй, в сад она выйдет погулять завтра. А чем заняться сейчас? Усталость гнала Ранию лечь спать, но она чувствовала: накрученные нервы всё равно не принесут ей сна, а выходить из комнаты она сегодня не желала. Нет, первый день возвращения домой она не станет омрачать ссорами с кобрами. Пусть сидят внизу на диване и ждут, когда она спустится вниз. Напрасно просидят остаток дня. - А повесила ли Фатима картину? – вдруг вспомнила она. …Если бы Рания заглянула в комнату к жене Саида, то увидела бы, что Фатима занимается именно этим: пристраивает на стене прибывшую картину. Она убрала с самого выгодного места «инсталляцию» из «мусора», наигравшись в скрапбукинг. Вспоминая каждый раз о том, как она случайно подставилась, сфотографировав самодельную картину с предательской зеленой бусиной и отослав снимок Самире, Фатима нервничала, не зная, чем закончится для нее эта промашка. Ей хотелось подружиться с Самирой, а прокол мог их рассорить, ещё не сблизив. Посмотрев на брошенный в угол арт-натюрморт, она подумала, что Саид, вернувшись из Марокко, непременно решит поехать в гости к Мухамеду, чтобы решить совместно с братом, как надавить на несчастную Латифу. Несомненно, сид Абдул посоветовал Саиду, как повлиять на родственника. Фатима надеялась, что муж и их с Зулейкой возьмет с собой, прежде всего – для того, чтобы они сходили к Латифе и уговорили ее помириться с мужем. О, тогда она и познакомиться с Самирой, о которой столько слышала, читала ее статьи, но видела ее только на фотографиях в журнале. Фатима надеялась и на то, что сможет объясниться с девушкой, честно признавшись, что письмо написано ею, а зеленая бусина ей досталась от порванного Ранией ожерелья, которое Саид купил в Сан-Криштоване. - Я могу немного слукавить: скажу, что бусина была намеком. Письмо написано не чужим семье человеком. Она отошла от стены на несколько шагов, убедилась, что картина висит немого неровно. Снова вернулась к стене и прикоснулась к краям рамы, чтобы поправить. Дверь без стука распахнулась, и вошел Мунир. - Ты уже повесила картину? А ты знаешь, что она мне тоже понравилась? Ты должна отдать ее мне! Отец велел договориться с тобой. Ведь ты согласишься подарить мне эту картину? - Что?... Нет, не соглашусь, Мунир. Это моя картина. И я не желаю с ней расставаться, я и так долго ждала, когда мне ее привезут. - Тогда давай поменяемся. Я отдам тебе бусину. Вот эту, - мальчишка протянул Фатиме руку и разжал кулак. На ладони оказалась яркая зеленая бусина. - Ооо!!! Твоя мама нашла ее у себя в комнате? – вырвалось у женщины. - Нет, мама не обратила на нее внимания. Это я забрал бусину и унес с собой. Меняемся? Ведь она твоя, а мне отдай картину. - Бусина и так моя, как ты говоришь. Но мне она не нужна, оставь себе. И забудь о моей картине. Но Мунир аккуратно положил зеленый камень на столик. И посмотрел в глаза Фатиме. - Ты хочешь, чтобы я пожаловался отцу, и он приказал бы тебе принести картину в мою комнату? - сложив руки на груди, с угрозой сказал он. - Мунир, выйди вон. Иначе я схвачу тебя за ворот, отволоку в комнату Саида и сама ему на тебя пожалуюсь. Наверно, это твоя мама тебе подсказала выпросить у меня МОЮ картину? - Нет, маме не нравится картина. Она ей не нужна. - Ах, да. Твоя мама любит только золото, украшения. Интересно, твой отец купил ей только то кольцо, которое мы увидели на ее пальце? - Нет, мой папа в Марокко купил маме много золота. Я сам выбирал для нее украшения, когда мы зашли в лавку ювелира. И большую шкатулку тоже я выбрал. Ты ещё увидишь, какие у моей мамы новые украшения. Мой отец тебе таких никогда не подарит! - Твой отец будет дарить мне и Зулейке золото, а твоя мать ничего не будет получать, пока он на ней не женится. Но это произойдет очень не скоро! А сейчас твоя мать – не жена Саида. Поэтому она не будет получать столько подарков, сколько получим мы с Зулейкой. - Отец женится на моей маме. Я попрошу его жениться поскорей. - Нет. Нет, Мунир, Саид не женится на твоей матери. Во всяком случае, это случится не скоро. Мы с Зулейкой получим ооочень много подарков до того, как и Рания получит право стать такой же, как я или Зулейка. Мальчик, внимательно выслушав ее, зло посмотрел на молодую женщину. - Я поговорю с отцом. И тогда он женится на маме очень скоро. - Ты всё сказал? Тогда уходи. Ты мне мешаешь. Я собираюсь полюбоваться картиной. Какой изумительный восточный пейзаж! - сощурившись и слегка склонив на бок голову, произнесла Фатима, делая вид, что рассматривает живописное полотно. Мунир занервничал. - Спроси у отца – он сказал, что ты обязательно отдашь мне картину, если я попрошу. - Вон, противный мальчишка! – топнула ногой Фатима. Она направилась к двери, чтобы вытолкать нахального сына Рании, если он не догадается выскользнуть раньше. Но мальчик так и сделал. Фатима захлопнула дверь и задвинула небольшую серебряную задвижку, привезенную в качестве сувенира из прошлой поездки в Марокко. Золото… Что сын Саида сказал про золото? Да, Фатима не сомневалась, что Саид купил Рании не только обручальное кольцо, которое они с Зулейкой увидели раньше, чем Саид сообщил им новость: они с Ранией обручены, но когда состоится никях – пока вопрос не решен. Фатима заметила кольцо первой. Она сначала решила, что всё намного хуже: Саид и Рания поженились. Поэтому для нее стала облегчением новость о никяхе, который ещё в будущем. А вот Зулейка побледнела, услышав, что Рания вернется в их семью третьей женой. Но ведь это может оказаться только предположением. Женится ли Саид на Рании? А вдруг и нет? Фатима повернулась к ноутбуку. Что сделать в первую очередь: проверить, не ответила ли ей Самира, или отправиться к Саиду, чтобы, под предлогом «пожаловаться на поведение его сына» выяснить, успел ли Саид пристроить новоприобретенную картину с одалиской в тайную картинную галерею. - Мальчишку пора поставить на место. Надо же: Муниру захотелось получить мою картину. А что он потребует от меня или Зулейки в следующий раз, если начать потакать его капризам? .. И как же мне хочется вновь увидеть «Танцующую одалиску»! Она сделала шаг к двери, собравшись немедленно отправиться поговорить с Саидом, но заметила бусину, оставленную мальчишкой. - Отлично! Я отдам ее Самире, когда мы поедем к Мухамеду. Даже если дочка Латифы ничего не поймет, я отдам ей бусину и расскажу, как мне захотелось с ней переписываться. Я как бы намекнула. Поняла ли она? И отдам ей зеленый камень. Спрятав бусину в ящике комода, Фатима вышла в коридор, где, не добравшись до кабинета Саида, столкнулась с Зулейкой. - Если ты идешь в кабинет к Саиду, то его там нет. Он пошел в галерею. Наверно, решил найти место привезенной картине. - О, а я хотела бы ещё раз взглянуть на этот шедевр. Помнишь, я рассказывала тебе о скандале, который разразился из-за того, что сид Абдул замазал краской обнаженную часть изображенной женщины? - Хм, она похожа на Жади, ты говорила? - Да, - коротко ответила Фатима, неприятно удивленная хорошей памятью первой жены. А вдруг Зулейка скажет при Саиде что-то такое? Возможно, даже умышленно, если захочет ее подставить. «Меньше надо было болтать при Зулейке!» - укорила себя Фатима, но ответила: - Да, мне так Карима сказала. Ты же знаешь Кариму из дома дяди Али? - Конечно, я ее знаю. Мне тоже хотелось бы взглянуть. Идем вместе. А ты свою картину уже повесила? - Да. Вот только Мунир меня третирует, требует отдать ему картину. Иду жаловаться Саиду, - легкомысленно махнула рукой молодая женщина. - Может, тебе не стоит связываться с сыном Саида? Тебе так нужна эта картина? Чем больше будешь упираться, тем сильнее мальчик станет настаивать. А Саид может встать на его сторону. И ты будешь унижена. - Ты что! В таких ситуациях нельзя идти на уступки. Это то же, как платить шантажисту. В следующий раз он захочет ещё что-нибудь забрать у меня, и я опять должна буду ему отдать или подарить, так? - Но иначе вы снова поссоритесь с Ранией. Теперь из-за Мунира. - Я не собираюсь прогибаться перед сыночком Рании! Пусть она и ее сын обходят меня стороной. - Это твой выбор. Я не стану вмешиваться ни в какие склоки. - Зулейка, никто тебя и не втягивает. Но я думаю, что Рания и тебе нагадит исподтишка, когда сможет. Подожди, так и случится. Не сразу, но обязательно так и произойдет. - Мы пришли. Но дверь закрыта. Захочет ли Саид нас видеть? – оробела Зулейка. - Закрытую дверь можно открыть, - сказала Фатима и повернула дверную ручку. - Хабиби! Ты вернулся, но почему-то не спешишь побыть вместе с нами, а уединяешься с нарисованными красотками! – шутливо упрекнула она Саида, едва оказавшись рядом с мужем. Саид стоял перед картиной, которую успел разместить на стене. Он переплел руки на груди и созерцал портрет, пока этот процесс не прервал приход его жен. Саид недовольно повернулся. - Разве я не говорил, что не люблю, когда кто-то оказывается в этой комнате? - Почему тебе коллекция картин дороже нас? – вздорным голосом спросила в ответ Фатима, пока Зулейка молча, с затравленным видом осматривалась. - А это ТА САМАЯ картина, которую дядя Абдул невзлюбил? – усмехнулась Фатима, показывая рукой на новинку коллекции. - Фатима, для чего ты меня отыскала? - Во-первых, я хочу высказать некоторые претензии. Во-вторых, если уж я здесь, то почему я не могу взглянуть на твою коллекцию? Почему ты не допускаешь нас в эту комнату? Мы не можем войти сюда ни сами, ни при тебе? А ты ведь знаешь, как мне нравится бывать в картинных галереях и музеях. Я бывала в Орсо в Париже, в Лувре, в Лондонской картинной галерее, во многих европейских музеях! Но почему я не могу полюбоваться картинами из собрания моего собственного мужа?! - Хорошо, пройдись по помещению, посмотри, но я скоро ухожу. - Саид, почему бы тебе не устроить нам с Зулейкой небольшую экскурсию? - О, Аллах, я совсем забыла! Мне надо дать задание Мириам, что приготовить на завтра. И с няней детей кое-что обсудить, - засуетилась Зулейка. – Саид, можно я уйду? - Конечно. Иди, - с кивком ответил Саид. Когда Зулейка плотно закрыла за собой дверь, Саид повернулся к Фатиме и заглянул в глаза. - Так какие у тебя претензии? Или ты уже успела поссориться с Ранией и пришла ко мне жаловаться? - Вот ещё, - фыркнула Фатима. – Разве я хоть раз жаловалась тебе на нее? Но вот твой сын мне угрожает. Он требует, чтобы я отдала ему свою картину. Мунир ссылается на твой приказ. Саид, неужели ты можешь мне приказать отдать сыну мою личную вещь? Это каприз, нельзя потакать детям во всех их капризах! Саид поморщился. - Я не приказывал, разумеется, и поговорю с Муниром. Если картина тебе нужна, и ты не желаешь отказываться от нее впредь, то мой сын должен смириться с этим. - Я рада, что ты так считаешь. Саид… Когда состоится никях? Мужчина хмыкнул, но не ответил, неопределенно пожав плечами. - Ты однажды говорил, что Рания никогда не станет твоей женой, - напомнила ему Фатима. - Я передумал. А вам с Зулейкой не скучно вдвоем? - Нам было бы намного веселей, если бы Рания работала няней Мунира. - Фатима, прекрати. Рания – мать моего сына. Я не могу так поступить с ней. - Хадижа рассказывала, что с ее матерью ты поступил именно так, - надула губы Фатима. - Не знаю, что вы с Ранией не поделили. Но прошу тебя: держи себя в руках. Рания – мать Мунира, и этого не изменишь. Это навсегда. Возможно, даже не женясь на ней, я просто куплю Рании и сыну дом, чтобы и ей, и вам с Зулейкой жилось спокойнее. - О, да, да! Купи ей дом, и пусть она живет в свое удовольствие подальше от нас! Правда, тогда и Зулейка тоже захочет отдельный дом… - Я пока только обдумываю варианты. Мой сын ещё мал, я ему нужен, но мне не хватит времени, чтобы каждый день мотаться через полгорода в другой дом, а потом возвращаться к вам. Но и ночевать в доме Рании я тоже не смогу, если она не будет моей женой. - Скажи честно, что ты хочешь на ней жениться. Соскучился по ней? И вообще… Ты не любишь отпускать своих женщин, - с намеком произнесла Фатима, выразительно посмотрев на «Танцующую одалиску». И, не дав Саиду опомниться, сказала: - А картину хорошо отреставрировали. Даже зная, что картина была испорчена, невозможно найти места повреждения. - Пойдем, Фатима. Я покажу тебе другие экспонаты моего музея. «Одалиску» ты видела. - У тебя есть что-нибудь из импрессионистов? Я их обожаю. «Париж под дождем», например. Как я хотела бы увидеть полотно ещё раз. - Обещаю взять тебя с собой, если будет возможность побывать в Париже. Оставлю тебя в музее, а сам буду заниматься делами. - О, дорогой! Ты сделаешь это для меня?! – Фатима повторила фразу, услышанную в сериале, который она смотрела в интернете каждое утро. Прозвучало фальшиво, но с иронией. Саиду стало смешно. - Идем дальше, дорогая. Вот здесь - картина Серебряковой. Русская художница. Бывала в Марокко, любила писать Фес, Марракеш, портреты марокканцев. Я смог получить один из самых интересных пейзажей… Из картинной галереи они вышли пару часов спустя, обнаружив, что у них имеется одно общее увлечение – живопись. Рассказы Саида о картинах порой дополняла Фатима. Или сравнивала только что увиденные полотна с теми, которые некогда созерцала в том или ином всемирно известном музее. Саид и Фатима остались довольны друг другом и проведенным временем. Спустившись вниз, они вместе выпили чай, принесенный Мириам, не дожидаясь ужина. Затем Фатима вышла в сад, а Саид вернулся в кабинет. Ему следовало решить один неприятный вопрос… 7. Часть 17. Глава 7. Саид звонит Мухамеду. Саид вернулся в кабинет, вспомнив, что собирался позвонить Мухамеду, как только переступит порог дома, прилетев из Марокко, но то и дело откладывал звонок. Его одолело нетерпеливое желание отправиться в собственную картинную галерею и повесить, наконец, на давно отведенное место долгожданное приобретение. Оказавшись в комнате, отведенной под домашний музей, и устроив «Одалиску», Саид собрался насладиться трофеем, полученным в результате охоты за полотном… Он находился в самом хорошем расположении духа. Но как ни хотелось побыть в уединении с картиной, за которой так долго охотился, а потом терпеливо ждал, когда восстановят его «Танцующую…», но, едва оставшись с ней наедине, вынужден был отвлечься на не вовремя появившихся женщин. Его захлестнуло разочарование, но Саид, скрыв досаду, не позволил проявиться чувствам. Почему жены нарушили его пребывание в месте, где их присутствие было нежелательным? Или они явились сообщить, что звонит Мухамед, зная, что брат уже прилетел из Марокко? Нет, оказалось, Фатима привела Зулейку вовсе не по этой причине. Их любопытство было вызвано картиной со скандальной историей. Саиду ничего не оставалось, как терпеть их присутствие в галерее. Но Зулейка быстро почувствовала неуместность нахождения там, куда Саид ее не звал, и удалилась, а вот Фатима осталась. Утешил себя Саид приятным открытием: Фатима, кажется, проявила ревность, не желая, чтобы он снова женился на Рании. Или это что-то другое? Он сомневался, но признавал, что Фатима изменилась. Ему так кажется, или она его приняла, наконец? Раньше Саид чувствовал, что младшая жена держит его на расстоянии, возможно, сама не замечая этого. Но не теперь. После того, как они с Фатимой поговорили и выпили чай, Саид велел Мириам привести к нему в кабинет Мунира. Он побеседовал с сыном и понял, что мальчик готов воевать с его младшей женой. Желание сына получить картину – вовсе не каприз, оно вызвано стремлением отобрать через отца , получить вещь, которая нравится одной из его жен. Так его сын старается укрепить положение матери, разумеется, в его детском понимании. И это не с подачи Рании. Не настолько же она глупа, чтобы бросаться в интриги, едва переступив порог дома, где у нее теперь нет никаких надежных позиций. Как поступить с матерью Мунира? Этот вопрос Саид задавал себе не раз, решив в Фесе сосватать Ранию. Жениться на Рании, чтобы иметь возможность, наказывая ее тем или иным способом, регулировать ее отношения с двумя другими женами? Или оставить ее невестой, и тогда Рании придется следить за каждым словом и делом, чтобы не оступиться. Но такое положение сделает ее уязвимой для нападок Фатимы. Саид давно разобрался, что вовсе не Зулейка участвует в семейных склоках. Только Фатима и Рания постоянно находят поводы для ссор. Но теперь и подросший Мунир станет враждовать с соперницей матери. И это плохо. - Я понаблюдаю за обеими, а потом решу, как поступить. Родители Рании могут не захотеть долго ждать, когда же я совершу никях с их дочерью. Придется или отселять ее в отдельный дом, или жениться. Что я потеряю, если Рания снова станет моей женой? Просто все вернется на свои места. Но Рания станет действовать наглее и увереннее. Так что же делать? Саиду было неприятно, что Мунир, его маленький сын, начал собственную войну против соперницы матери. - Это нехорошо. Но проблема решается через Ранию. Она здесь для того, чтобы заниматься воспитанием Мунира. Поговорю с ней завтра… - Ах, да!...Мухамед…. Я должен ему позвонить, ведь дядя Абдул уже трижды звонил, напоминал об этом и требовал поговорить с братом, - едва не хлопнув себя по лбу ладонью, простонал Саид. Поучать брата ему порядком надоело. Ведь Мухамед всё равно не делает так, как он подсказывает, предпочитая собственные спонтанные действия. Но так как он дал слово дяде Абдулу, Саид набрал номер сотового Мухамеда. Брат ответил сразу. - Салам алейкум, брат! Мухамед, как у тебя дела? Ты разговаривал с дядей Абдулом? Брат пространно ответил на его вопрос, рассказав в подробностях, что именно он успел предпринять за время отсутствия Саида. - Мухамед, я звоню не из-за Латифы. Дядя Абдул настоятельно требует, чтобы ты забрал Лейлу в Бразилию. Ему не нравится, как твоя жена ведет себя в Фесе. - Брат, я решил подождать, пока моя жена не родит, - ответил Мухамед. – Если я вылечу в Марокко сейчас, мне всё равно придется ждать, когда наступят роды. Я советовался с Зорайдэ. Она уверяет, что Лейла должна родить через две-три недели. Что стоит дяде Абдулу подождать полмесяца? И, кроме того: в Фесе роды у Лейлы примут женщины из семьи, как требует обычай. А в Бразилии мне придется класть Лейлу в больницу. Некому здесь принимать у нее роды. Нет ни Зорайдэ, ни даже Назиры, как когда-то... Латифа от меня скрывается за стенами дома, не желая общаться. Она не станет помогать. Не на Халису же надеяться. А больница стоит очень дорого!.. Зачем оплачивать роды, если в Марокко могут это сделать женщины семьи совершенно бесплатно? - Я понял, Мухамед, понял, - прервал его брат. - Саид, я не могу надолго оставить свой магазин. Амин слишком неопытен, он успевает справляться только со своим магазином. Мустафа мне поможет, разумеется, когда я отправлюсь в Фес, но я собираюсь пробыть там совсем недолго. - Не выйдет, Мухамед. Тебе напомнить, что тебя ждет сватовство Муны? Ты никуда от этого не денешься. Весь Фес ждет такого события. Кольцо я тебе отдам, как и обещал, чтобы сократить твои расходы. И тебе необходимо будет продать дом, в котором сейчас живет Лейла. - Саид… О, Аллах, как же я не желаю брать ещё одну жену. - Понимаю тебя, Мухамед. Когда ты поживешь вместе с Лейлой, ты и от нее захочешь отказаться. Возможно, ты с радостью встретишь Муну – зрелую женщину, которая умеет держать себя в руках и вести домашнее хозяйство. Сид Абдул уверен в этом. И если ты соберешься развестись с Лейлой, то наш дядя не будет против. Мой тебе совет: если решишь развестись с юной одалиской, не тяни. Разводись прямо в Марокко, пока ты будешь находиться в Фесе. Если поймешь, что не сможешь ужиться с капризной девчонкой, то не трать нервы и деньги, не привози ее в Бразилию. - А как же мой ребенок? Он ведь должен тогда остаться со мной? Кто позаботится о нем? - Наймешь няньку, которая и станет о нем заботиться. Ее и привезешь в Бразилию. Не знаю, в чем там дело, но дядя Абдул очень ругал Лейлу. - О, Аллах! Саид, почему моя жизнь так изменилась? – пожаловался брату мужчина. Но Саид не собирался утешать брата. К чему повторять одно и то же каждый раз? - Мухамед, так ты понял, что дядя Абдул пока не собирается лететь в Бразилию на семейный суд? Он требует, чтобы ты уладил отношения с Латифой ещё до родов Лейлы. Имей в виду: даже если бы состоялся семейный суд, у тебя мало шансов остаться с Латифой, не смотря на позицию нашего дяди. А вот дядя Али против того, чтобы принуждать твою жену оставаться в браке против воли. - Конечно, Саид, он нашел ей жениха, и я опасаюсь, именно поэтому Латифа так противится возвращению ко мне. Она думает о другом мужчине, - простонал он. - Я не уверен, что это так. Видел ее и Керима в клубе Зейна. Я же тебе рассказывал. Она следила только за Самирой и была сама не своя из-за пребывания в таком месте. А Керим пришел с дочкой, и ему тоже не было дела до твоей Латифы. Я наблюдал за обоими. - Алхамдулиллах! Саид, пусть так и окажется! Саид, думаешь, я сам не хочу вернуть Латифу? Я мечтаю помириться с Латифой, улететь вместе с ней в Марокко. Помириться, и тогда можно отправиться в Фес даже до рождения моего ребенка. Пусть Латифа примет роды у Лейлы вместе с другими женщинами. Тогда она сможет относиться к ребенку, как к родному. Я знаю Латифу, она любит малышей. Она и с Лейлой сможет найти общий язык. Только Латифа могла бы навести порядок в моей семье! - Я в этом не уверен. Женщины не предсказуемы, если всех их крепко не зажать в кулаке. Не знаю, что тебе посоветовать, Мухамед. Звоню тебе по просьбе дяди Абдула, чтобы предупредить: семейного совета пока не будет, и это значит, тебе придется самому искать способы примирения с женой. - Но что ещё я могу сделать? - Не знаю, тебе видней. Но имей в виду: тебе выгодней, что семейный суд не состоится. Иначе решение будет не в твою пользу. И тогда, что бы ты ни делал, Латифа ускользнет из-под твоей власти навсегда. А вот пока ситуация непонятная, не определившая ваше положение до полной ясности, ты можешь повернуть всё так, как нужно тебе. - Саид, это общие слова. Мне нужен конкретный совет. Придумай что-нибудь, брат. В доме Латифы каждый день бывает Жади. Я начинаю думать, что она устала от Лукаса и скоро вообще переедет в дом моей козочки. - Вот как? – растерялся Саид. – Ты думаешь, Жади с Лукасом поссорились? Мухамеду показалось, что он уловил в голосе брата робкую надежду, которую невольно выдал. Мужчина поспешил уточнить: - Нет, я просто так сказал. Но она своим присутствием мешает мне поговорить с Латифой начистоту. И я не знаю, как выгнать жену бразильца из дома моей козочки. - Могу предложить следующее: я приеду к тебе с Фатимой и Зулейкой. Возьму с собой и Ранию. И детей захвачу, конечно. Пусть твой сын попытается выманить мать к вам в гости, пригласит, чтобы встретиться с моими женами, с которыми у Латифы всегда были хорошие отношения, чтобы увидеться с моими детьми, которых Латифа всегда любила. - Она не пойдет! Жади ее отговорит, я уверен! - Если Амину не удастся привести с собой Латифу, то тогда мои жены могут пойти к ней в дом даже без приглашения. Фатима общительная и без комплексов. Это было бы плохо в Марокко, но поможет нам в данной ситуации. Я объясню ей задачу, что она должна сказать и сделать. Поговорю и с Зулейкой. Возможно, тогда что-то и сдвинется с места. - Да-да! Приезжай, брат. Я буду рад тебе и твоей семье. Вы принесете свет в наш дом! - Потом я могу устроить праздник и у себя дома. Но тогда мои жены могут пригласить к нам и Латифу с Самирой. - И Самиру?.. - Конечно, и Самиру тоже. Ты же намеревался бороться за то, чтобы вернуть дочь в семью, иншалла? Пора заняться Самирой. Пора, Мухамед, пока не стало совсем поздно. Если твоя дочь найдет себе бразильского мужа, предпринимать что-то будет уже бессмысленно. - Не дай Аллах, не дай Аллах! – зажмурив глаза, Мухамед потряс перед собой руками. - Да, ты прав, Саид! А если Латифа с Самирой не захотят ехать без Жади? Саид замялся, прежде чем ответить. - Хорошо, пусть с ними едет и Жади. Кстати, именно Жади и сможет уговорить Латифу и Самиру прийти к тебе в гости, а потом приехать ко мне! Она ведь захочет узнать, как живется ее дочери в Марокко. Рания провела в доме моей дочери почти месяц! Да и Фатима встречалась с Хадижей, когда мы приезжали с ней в Фес из-за Рании. Надо только подтолкнуть Жади, дать понять, в обмен на что она сможет получить информацию о Хадиже. - Дядя Али и Зорайдэ давно рассказали ей обо всем, - уныло возразил Мухамед. – А она расскажет о нашем предложении Латифе. - Не о НАШЕМ предложении, Мухамед, а о твоём! Обо мне не упоминай. Пусть выглядит так, что это твой жест к примирению. Ради Латифы и воссоединения семьи ты готов пойти даже на такие жертвы – простить отринутую семьей одалиску. Я этого сделать открыто не могу. Но ты – можешь, ради того, чтобы не дать разрушиться семье. - Но что на это скажет дядя Абдул? – с ужасом произнес Мухамед. - Не стоит ему докладывать обо всем, что происходит в твоем доме. Что касается Жади… Дядя Али и Зорайдэ не всё ей рассказывают. Я уверен. Но и знать все подробности они не могут. А Жади так сильно любит дочь, что будет рада узнать каждую мелочь о жизни Хадижи. - Я понял. Буду готовиться к празднику, - обрадовался Мухамед. – Конечно, я не желал бы видеть Жади не только в своем доме, но даже рядом с моей Латифой. Если так надо для пользы дела, то я смирюсь, иншалла. - Договорились, Мухамед. Я решу, в какой день удобней всего мне будет приехать к тебе в гости. У меня тоже из-за поездки в бизнесе накопилось много дел. Пока займусь работой, потом позвоню тебе. Разговор был закончен, а Саида охватило желание вновь отправиться в комнату к своим картинам, но сделать так, чтобы на этот раз никто не посмел его побеспокоить. Стоило поговорить с братом о Жади, упомянуть ее имя, как перед глазами встал образ нарисованной красавицы с глазами некогда любимой женщины. Жади… Только ли в прошлом – любимой? Но лучше об этом не думать. А танцующая для султана одалиска с картины теперь уже навсегда будет принадлежать только ему. Неважно, что это всего лишь нарисованная танцовщица, чей образ когда-то родился в сознании малоизвестного художника. - Однако там, в пространстве картины, где-то за краем полотна, в недорисованном мире, подразумевается султан, тот самый, для которого так старается красавица из их реальности. Даже в этом случае у меня есть соперник, до которого невозможно дотянуться. Это не Лукас. Это даже хуже Лукаса! – мысленно иронизировал Саид, направляясь на свидание с картиной, сжимая в кулаке хитроумно сделанный ключ от тяжелой надежной двери сокровищницы, куда навсегда попала в плен картина с одалиской. …В Сан-Криштоване Мухамед долго стоял посреди своей комнаты с мобильным телефоном в руке. Он и обрадовался, что вернулся Саид и подсказал, как можно действовать, но и расстроился, узнав, что дядя Али теперь не на его стороне. А это очень важно – иметь поддержку родного дяди Латифы, которого она уважает. Если сид Али решил, что Латифе для счастья нужен другой муж, это очень плохо. Сам Мухамед больше ничего не мог предпринять. Он не знал, что ещё может сделать, чтобы Латифа оценила и вернулась. Чувствовал себя человеком, который идет вперед, с головой, повернутой назад. Что ж, если Саид предлагает план, то ему остается только поддержать замысел брата. Мухамед натянул поверх рубашки и брюк летнюю джеллабу – легкое, из светлой ткани в полоску одеяние с короткими до локтя рукавами. Нашел в ящике шкафа свежие носки и поменял, сняв потные и бросив их в угол. Всунув ноги в бабуши, спустился вниз. Халисы нигде не было. - Ах, да, она же отправилась в магазин. Продукты закончились. Плохо, что Амин не сам покупает продукты, а полностью доверяет это дело жене. Разве может женщина ходить на рынок или в магазин одна? Раньше она ходила вместе с Латифой, но теперь – нет. Он потянул носом воздух. Кажется, на кухне приготовлен таджин. А ведь он собирался пообедать, когда вошел в дом, но звонок брата заставил его подняться наверх. Мухамед вошел на кухню, поднял конусообразную крышку таджинницы и понял, что Халиса приготовила тот таджин, который он обожал: цыпленок с черносливом по марокканскому рецепту. Жена Амина знала толк в специях, поэтому каждое блюдо казалось ещё вкуснее. Мухамед взял чашку, наложил себе порцию таджина и быстро съел, орудуя правой рукой, помогая себе лепешкой. Она показалась ему не совсем свежей. Значит, Халиса сегодня не пекла домашний хлеб. Впрочем, вон в той кастрюле под окном на пуфике наверняка поставлено тесто на лепешки. Значит, свежему хлебу можно будет порадоваться вечером. Если бы и Лейла оказалась такой домовитой! Но, судя по жалобам дяди Абдула, девчонка ничему так и не научилась. Старик уверял, что вместе с Лейлой пришлет и ее подругу Арибу – отменную кулинаршу. Дядя Абдул даже намекал, что девушку Мухамед мог бы взять в жены, была бы после Муны четвертой, если бы не сын сида Али, Икрам, который готов ее просватать, что и сделает непременно и теперь уже весьма скоро. Но если этого не случится, то жениться на ней может даже Мустафа, когда Ариба прилетит в Бразилию вместе с Лейлой. Не быть же ему только мужем бразильянки Ноэмии! Пусть и у Мустафы будет жена-марокканка. Ариба такая хорошая девушка, что сможет найти общий язык и с Мустафой, и с ларой Ноэмией. Дядя Абдул дал понять, чтобы Мухамед поговорил об этом с родственником, а потом сообщил бы ему результат. Но мужчина не собирался вмешиваться в личную жизнь Мустафы и тем самым связываться с самой доной Ноэмией, когда до нее дойдут слухи о подобном предложении. Дона Ноэмия дружна с Латифой, а значит, может навредить Мухамеду, отомстить. Мухамед встал из-за стола и вышел из кухни, оставил на столе грязную чашку, вокруг которой валялись хлебные крошки, куриные кости из таджина, разлилась и небольшая лужица, образовавшаяся от пролитого им сока… Он запер дверь дома на ключ и отправился в «Волшебную лампу», чтобы сменить Мустафу, изнывавшего от жажды и голода. День был на удивление жарким. В Бразилии близилось лето. Магазин не был оборудован кондиционером, а через распахнутые двери воздух проходил плохо, т.к. обе створки двери были завешаны разноцветными платками и ворохами прозрачных тканей и костюмов для танцев. Даже пройти внутрь магазина было затруднительно, чтобы не задеть пестрый воздушный товар, который таким нехитрым способом должен был невольно привлекать внимание покупателей, цепляясь за их волосы и одежду. Быстро пересказав Мустафе разговор с Саидом, Мухамед отпустил родственника домой поесть. Сам же вышел на улицу и встал у порога магазина. Натянутый над входом полосатый навес защищал от солнца. Заложив руки за спину, Мухамед повернулся спиной ко входу в «Волшебную лампу» и взглянул на дом Латифы. О, Аллах, кажется, она сейчас дома: балконная дверь распахнута, открыты створки окон. На балконных перилах сушится покрывало. На окне, которое, как понимал Мухамед, расположено на кухне, на подоконнике стоял цветок, которого ещё вчера там не было. Кажется, Халиса называет такие цветы орхидеями. Ээээ, значит, одалиска опять явилась к его Латифе! Ведь это она разводит подобные цветы у себя дома! Откуда Мухамед узнал об этом? Так ведь парочка точно таких же горшков красовалась в окнах Мухамеда и Ноэмии. Именно она и похвасталась, какой подарок получила от доны Жади. Мухамед удивился проявленному Мустафой терпению, если он позволил горшкам с цветами, выращенными руками одалиски, отвергнутой их семьей, «поселиться» под одной с ним крышей. Впрочем, Мустафа оправдался тем, что Ноэмия все равно бы пристроила цветы, и если не дома, так в кафе. Но зато теперь, приняв его уступку, она отказалась от мысли писать свой портрет у синьора Олаву, где хотела быть изображенной в виде наложницы султана. Сейчас дона Ноэмия тоже заинтересовалась цветами. Мухамед вглядывался в открытые окна и пытался уловить там присутствие женщин. Наконец, в одном из оконных проемов показалась Жади. - Тьфу, шайтан, она всё-таки там! Что за женщина! Почему ей дома не сидится? Отчего она не родила Лукасу десятерых детей?! Он вошел в магазин, решив заняться делами. Идти к Латифе с новостями от Саида он передумал. Да и что он мог бы рассказать? Ни дядя Абдул, ни Саид ничего не рассказали ему ни о празднике, ни о Хадиже или Зорайдэ, что могло бы заинтересовать Латифу. А сообщать о том, что скоро к нему в гости приедет брат, преждевременно. И будет лучше, если это сделает Амин в день приема гостей… …Жади выглянула из окна, т.к. ей показалось, что к дому подъехала машина. Ведь Лукас собирался заехать за ней, но не сейчас, а через час-полтора. Поэтому она и удивилась, когда у двери дома Латифы затормозил автомобиль. Но нет, это было такси, заказанное бывшими жильцами из соседнего дома. Так объяснила Латифа, увидев садившихся в машину дону Одетти и ее беременную дочь Карлу. - Опять они к доне Журе приезжали посплетничать. Как у женщин может не быть дел дома? Мне кажется, всегда есть что-то, что надо прибрать, почистить, помыть, выстирать, протереть… Приготовить еду, наконец! – удивлялась Латифа. - Латифа, такие женщины, как они, редко питаются дома. Ту, молодую, я не раз встречала в ресторане с мужчиной. Муж он или намораду, я не поняла. Но они выбирают дорогие и престижные заведения, куда привыкли ходить ужинать Лукас и его отец. - Они разбогатели и полностью изменили образ жизни. - Я так и поняла. Старшая женщина ведет себя вульгарно, где бы мы с ней ни столкнулись. Она мечтала стать тещей мужа доны Лидианы. Ты ведь помнишь эту историю?…Латифа, а чем ты собираешься заняться? - Перебрать пакетики со специями, - доставая из шкафа небольшой ящик с пакетиками и баночками, ответила ей сестра. - Как ты смогла запомнить их все по запаху и названию? Я в восхищении. Для меня всегда было загадкой, какая специя подходит к какому блюду. - Надо было учиться у Зорайдэ, Жади. Я усвоила ее уроки, только и всего. - Кстати, отчего она до сих пор не звонит? Только Карима смогла намекнуть, что в доме что-то происходит, но всем не до телефонных разговоров. Нашли ту девушку или нет? - Это удивительно: даже Карима прикусила язык и ничего не стала нам рассказывать! - Вот именно, Латифа. Вдруг…э… что-то не так… с моей Хадижей?! – произнесла Жади с запинкой, со страхом взглянув на Латифу. – Ведь пропавшая – сестра ее мужа. - Ну что ты, Жади! С твоей дочкой все нормально. Рожать ей ещё нескоро. Может быть… Возможно…. Родила Лейла? А Зорайдэ и Карима ничего не говорят, потому что думают, что меня это может расстроить? Но это не так, - скомкав в руках фартук, произнесла Латифа. – Мне нет дела ни до него, ни до его жены. Жади подошла к окну. - Нет, думаю, дело не в этом. Если бы Лейла родила, то Мухамед не стоял бы в задумчивости возле магазина. Он бы уже летел в Марокко. И, как мне думается, что-что, а из-за Лейлы Зорайдэ и дядя Али не стали бы терять голову. Но уже очевидно, что дело в ком-то из близких. Не случайно была упомянута Ясмин. Но Карима говорит о другой девушке…. Я ничего не понимаю, совсем запуталась. - Мы почти ничего не знаем о свадьбе, подробностей, как прошел никях. Нам никто ничего не стал рассказывать. А ведь такого никогда раньше не было. Карима сообщала нам сплетни со всей улицы, с медины. А тут ведь - свадьба внучки дяди Али! Да Карима могла бы описать нам каждое платье, в котором в очередной раз появлялась невеста! - Жади, я думаю, что скоро всё разъяснится. - Латифа, у тебя звонит телефон, - кивнула в сторону стола Жади. - Это дона Ноэмия звонит, - удивленно подняла брови Латифа, взглянув на дисплей. – Да, я слушаю… Аллах! Вот что они задумали! Я не собираюсь никуда идти. Пусть Мухамед обходится без меня. Женщина нахмурилась и то и дело охала, пока говорила с позвонившим. - С кем ты разговаривала? – не поняв, поинтересовалась Жади, продолжая перебирать в ящике пакетики со специями, откладывая в сторону те, что были почти пусты. - Звонила дона Ноэмия, чтобы сообщить мне две новости: Саид с Ранией вернулись в Бразилию, и братья Рашиды договорились встретиться в доме Мухамеда. Саид приедет к нему со всеми женщинами и детьми. Дона Ноэмия намекнула, что там будет и Рания, которой удалось почти месяц прожить в доме твоей Хадижи, Жади. - Как же мне с ней увидеться и поговорить? – тут же ухватилась женщина за возможность хоть что-то узнать о дочке. - Лара Ноэмия уверяет, что Мухамед и Саид решили пригласить и нас с Самирой на праздник в том доме. - Конечно, сходите, Латифа, но умоляю: расспроси Ранию о Хадиже. Женщина усмехнулась. - Жади, Ноэмия намекнула, что если я начну настаивать, чтобы взять тебя с собой, то братья готовы переступить через себя, позволить и тебе появиться в том доме вместе с нами. - Нет. Нет, я никуда не пойду. Это унизительно, и Лукасу не понравится. - Тогда предусмотрен другой вариант: не появимся на празднике мы, тогда жены Саида сами придут ко мне, к нам, чтобы посмотреть дом и уговорить меня помириться с Мухамедом. Ради этого всё и устраивается. Жади, я не собираюсь никуда идти. - И правильно, не ходи, Латифа. Пусть Рания и все остальные его одалиски идут к тебе. Возможно, мне удастся расспросить Ранию о моей дочери. Но ты не обращай внимания на их слова, наоборот, давай мы вместе засыплем их вопросами о поездке в Марокко, о Хадиже. Им нужна будет тема для разговора, и нам польза, им тоже. - Конечно, ради тебя я впущу их в свой дом. - Куда ты денешься? Всё равно впустила бы. Просто не слушай их речей о Мухамеде и уговоров помириться. А когда будет праздник? - Дона Ноэмия не говорила об этом. Она знает лишь то, о чем ей рассказал Мустафа. - Заметь, как они торопятся. Только вернулся Саид из Марокко, и тут же собрался к Мухамеду в гости. Латифа, а ведь Рания могла бы прояснить, что случилось на свадьбе. Как пропала та девушка, и про Ясмин рассказать… - Это так, - удивилась своей несообразительности Латифа. – Новостей от сида Керима и его сестры нет. Но после свадьбы прошло двое суток. Амаль и Ясмин должны были долететь до Эмиратов. А если Ясмин пропала, то Амалю не удалось бы скрыть это. - Разумеется. Узнали бы и дядя Али с Зорайдэ, и Неджма могла позвонить и рассказать отцу. - Возможно, она так и поступила. Но кто мы такие, чтобы Керим или его сестра делились с нами новостями, - повернулась к сестре Латифа и при этом выронила одну из баночек, которые держала в руках. Упав на плитку пола, стеклянный флакончик разбился, и по помещению кухни, где они находились, разнесся терпкий аромат ванильной эссенции. - О, как жаль! Мне Зорайдэ из Марокко привезла, а я не смогла сберечь. На звук разбившегося стекла на кухню вошла Самира. - Ничего, дочка, сейчас я уберу стекло и вымою плитку. Необходимо распахнуть все окна в доме, иначе мы задохнемся . - Приятный аромат, - потянула носом Самира. – Мама, не трогай, я уберу, помогу тебе. - Занимайся учебой. Я сама всё здесь сделаю. - Нет, мама. Я помогу. Но я едва не забыла, зачем пришла! Хотела попросить вас взглянуть на фотографию, присланную мне по электронной почте. - А что с ней не так?... Кто прислал?.. Что на той фотографии? Что-то неприличное? – посыпались вопросы на девушку. - На фотографии я увидела один странный предмет, который мне показался знакомым… Или это только совпадение? - От кого письмо, Самира? С кем ты переписываешься? – добивалась ответа Латифа. Самира рассказала историю с задуманной перепиской и конкурсе работ по скрапбукингу. И вот некая Клэр прислала первую работу – арткартину, которую она сделала собственными руками. Но в центре картины приклеена зеленая бусина, подозрительно похожая по форме на тот жадеит, который тетя Жади когда-то использовала в создании арт-украшения. - Тётя Жади, мама, я так часто в детстве играла зеленым камешком, не осознавая, что это полудрагоценный камень нефрит, что очень хорошо помню его и сейчас. Он много лет пролежал в моей шкатулке, пока я не решила отдать его тете Жади для ее украшений. - Это тот камень, который вы с Амином нашли во время поездки в Марокко? Вы с ним тогда едва не подрались. Но ваш отец повел Амина на медину и купил ему небольшой кинжал. - Отец всегда становился на сторону моего брата! – обиженно напомнила девушка. - Мухамед уверял тогда, что это старинное оружие, которое наверняка досталось торговцу на медине от какого-то человека, предки которого были бедуинами. Не знаю, как он это понял. Но рукоятка была украшена нефритом – жадеитом с потертой поверхностью. Наверно, Мухамеда это и навело на мысль о старинном происхождении оружия. Тогда Амин смирился. И Самире достался красивый зеленый камень, - выудила из памяти Латифа давнюю историю. - Но как могло случиться такое совпадение? Почему камень вновь дал о себе знать?! – не могла понять Самира. - Действительно, в чем здесь дело? Это знак, но какой? – испугалась Латифа. – Дочка, а что нужно от тебя той, которая прислала письмо? Как мог оказаться у нее наш камень? - Она прислала мне работу на конкурс, вот и всё. А я внимательно разглядела все до каждой мелочи, вдруг обнаружила знакомый камень. Но я могу и ошибаться. - А как мне можно увидеть фотографию? – вдруг спросила Жади. – Камень я использовала в украшении, которое потом дона Ноэмия продала Саиду для одной из его жен. Самира охотно отвела мать и тетку в комнату. Они столпились у монитора. Самира карандашом ткнула в то место, где на фотоснимке красовалась зеленая бусина. - Невероятно! – сказала Жади и присела на вращающийся стул перед столом, на котором стоял ноутбук Самиры. - Что, Жади?! – не выдержала накала интриги Латифа. - Я узнаю эти шторы на окнах с необычными решетками, как и пейзаж за стеклом. И стены комнаты, и даже край рамы трюмо! - Что? О чем ты говоришь, Жади? Какая комната? Откуда тебе знать? - Латифа, но это же моя бывшая я комната в доме Саида! Как я могу не узнать ее? Я так долго прожила там. Но, как мне известно, теперь в ней поселилась младшая жена Саида. Мне Хадижа рассказывала. Но, видимо, Саид не счел нужным менять обстановку в комнате после моего ухода из дома. - Жади, ты уверена? Впрочем, я ведь не раз бывала в гостях у Саида, когда он устраивал праздники у себя в доме. Кто мог послать Самире фотографию из дома твоего бывшего мужа? Если на снимке – комната Фатимы, то… - Тот, кто неумело пользуется цифровой камерой. Впрочем, скорее всего, это не цифровик. Фотография с сотового телефона, но я не уверена. Видишь, как ни старались сфотографировать только «картину», всё равно в кадр вошло столько разных деталей, - пристально уставившись в картину, обличала Жади. - Это так. Но не Фатима же написала моей дочери письмо? Самира, что было в том письме?! Дочка, признайся, о чем тебя просила или расспрашивала жена Саида? - Мама, успокойся, пожалуйста. Меня никто ни о чем не просил. Девушка по имени Клэр захотела со мной общаться. Я только что открыла ее письмо, до которого несколько дней не доходили руки. - Самира, дочка, не отвечай на письмо. Это происки Мухамеда. Он хочет действовать через тебя. Или это шпионка Саида, ему и Мухамеду надо знать, что происходит в нашем доме. - Мама, я собираюсь ее разоблачить. Так это Фатима? Напишу, что поняла, кто она такая. - Нет, не надо ссориться. Разоблачить можно в любой момент. Лучше поиграть с ней в ее же игру, - остановила племянницу Жади. – Пусть она окажется в твоем доме, Латифа, тогда станет понятно, что она задумали. Самира и Латифа согласились с доводами Жади. Девушка закрыла ноутбук, предварительно убедившись, что новых писем во «Входящих» не появилось. Она не теряла надежды дождаться письма от Лео… 8. Часть 17. Глава 8. Происшествия в Сан-Криштоване Они вышли из комнаты Самиры, и Латифа предложила: - Не пора нам перекусить? Я приготовила цыпленка и салат, который вам так нравится. - А сок из маракуйи? Впрочем, я сама его выжму, - сказала Самира. - Как пахнет ванилью! Теперь запах не выветрится и за несколько дней, - заметила Жади. - Осторожно, можете наступить на осколки стекла. Я постаралась убрать все, но вдруг не заметила что-то…, - предупредила девушка, когда они пришли на кухню за блюдами. - Не беспокойся, Самира, мы будем внимательны. Латифа, только у тебя домашние бабуши с тонкой подошвой могут порезаться, если наступишь на стекло. - Не пойдем в гостиную, перекусим на кухне. Самира, помогай. Женщины сели за стол, а Самира, накинув и быстро застегнув фартук, перенесла с плиты блюдо с курицей и овощным гарниром, поставив перед родственницами. Потом переставила на стол и чашу с салатом. - Какая ты молодец, Самира. У тебя получается хорошо всё, чем ни занимаешься, - похвалила ее Жади. - Вот только когда моя дочь сможет устроить судьбу? Самире пора выйти замуж, но она учится и не думает об этом, - посетовала Латифа. - Мама, и думать об этом не желаю! У меня столько планов. Какая семья? Какой муж?! Я должна получить работу и доказать, на что я способна как профессиональный журналист. - Хорошо, дочка, не будем пока спорить об этом. Но однажды ты поймешь, что, возможно, ты опоздала… - Латифа, позволь дочери осуществить мечту. Вот моя мечта так и не сбылась. А я так хотела получить образование, стать детским врачом..., - в который раз грустно поведала всем знакомую историю Жади. С улицы донесся крик доны Журы: - Анинья! Анинья, где ты, бездельница?! Жади невольно вздрогнула и посмотрела на сестру. - Странно, - удивилась Латифа. – Обычно дона Жура разыскивает Базилио. Но, вероятно, оба ее работника не очень добросовестные. - Базилио ещё и сплетник. Представляю, как он поспособствует разносу сплетен по Сан-Криштовану, когда отец привезет из Марокко Лейлу с ребенком! – безрадостно предположила Самира. - Не стоит вам с мамой обращать внимание на подобные разговоры. Лейла, ее ребенок, все последующие жены Мухамеда теперь не будут иметь к вам никакого отношения, - попыталась их успокоить Жади. - Жади, я так беспокоюсь за сына. Амину придется уважать эту девчонку как жену отца. Но кто знает, какая она? Не станет ли настраивать Мухамеда против Амина? И Халисе я тоже сочувствую: на ее плечи лягут многие обязанности. Лейла будет занята ребенком, а Халиса – всем остальным. - А что, Латифа, твои соседи слева не продают дом? Кажется, ты говорила, что там начался ремонт, так как хозяева решили продать дом и переехать к родственникам в Куритибу? - Да, но они же не продадут дом за бесценок, а у моего сына нет суммы, которую они собираются запросить. Даже если Мухамед захочет помочь, всё равно не хватит на покупку. - Отцу предстоят немаленькие расходы на новых жен. - Пусть Саид одолжит – денег у него много, - как само собой разумеющееся, предложила Жади. - Я не думаю, что Саид станет помогать. Вот кольцо, которое Саиду уже не пригодится, он обещал передать Мухамеду для его будущей жены, когда тот полетит в Марокко за Лейлой. Там Мухамеду предстоит сосватать в жены Муну. Дядя Абдул всё уже организовал. - Как ты узнала? - Жади, все новости рассказывает мне лара Ноэмия. Мустафа ужасно болтлив. Он делится с ней всем, о чем беседует с Мухамедом. Она уверяет, что кольцо очень дорогое. Его выбирали жены Саида, когда думали, что он привезет к ним ещё одну жену. - О-о-о!!! - Но юная невеста Саида перед сватовством сбежала с другим, и, как уверяет Мустафа, Саид воспринял с облегчением такой поворот. А вот дядя Абдул был в ярости. - Может быть, и Муна сбежит от отца, узнав, что ей придется делить мужа с такой, как Лейла? – усмехнулась Самира. - Может быть, ведь Муна – мать несостоявшейся невесты Саида. - Вот как?! – поразилась Жади, забыв, что эту новость они однажды уже обсуждали. Но разве им было известна такая пикантная подробность? - Да, вот так. Скоро по нашей улице будут ходить две жены Мухамеда – Лейла и Муна. - И почему же Мухамед так жаждет вернуть тебя, Латифа? Он берет пример с Саида? Саид ведь тоже не мог ужиться с одной женой, после того как от него ушла я. - Жади, ты доставляла мужу столько хлопот, что хватило бы на трех жен. А потом он уже не мог жить иначе: Саиду чего-то не хватало, поэтому и появились Фатимы и Зулейки. - Что там происходит? – вскочила и бросилась к окну Самира, когда на улице раздался грохот и непонятный шум, стоны боли и возгласы многих людей. А после этого они услышали голос доны Журы: - Базилио, да что с тобой? Как ты мог не удержаться на лестнице? Ты хоть жив там? Подоспевшие к окну женщины увидели из-за спины Самиры, как дона Жура склонилась над парнем, лежавшим на тротуаре, а посетители бара уже отволакивали в сторону сложившуюся во время падения лестницу. - Базилио! Ты слышишь, сынок? Базилио, очнись! – взывала к работнику дона Жура. Люди суетились вокруг пострадавшего. Кто-то сообщил, что врач вот-вот придет. - У доны Жура часто случаются разные неприятные происшествия, - вздохнула Латифа. – Жить рядом с заведением, где продают спиртное, - в этом нет ничего хорошего. - Мама, но там сейчас произошел несчастный случай. Базилио свалился с лестницы. Он не был пьяным, потому что я точно знаю, что он не пьет! - Вернемся к столу. Возле бара разберутся и без нас. Жади, ты мечтала попробовать бриуты по рецепту Зорайдэ? Халиса так часто баловала меня в том доме, что я и сама вспомнила, как их пекут. Бриуты получились отменными. - Мммм…, - простонала Жади, едва надкусив слоеный пирожок. - Очень вкусно, - согласилась и Самира. – Когда в Рио прилетят дядя Али и Зорайдэ, я тоже попрошу Зорайдэ научить меня стряпать такие вкусные вещи! Мне кажется, у нее рука легкая. - Если Зорайдэ не сможет прилететь с дядей Али, пусть тебя мама научит. Латифа, ведь всему ты научилась у Зорайдэ? - Это так. Но когда Зорайдэ сможет попасть к нам в гости? Забыла рассказать вам новость: дядя Али звонил, сказал всего несколько слов, что не сможет прилететь в Бразилию на семейный суд. - Как? Семейного суда всё-таки не будет? – у Жади замерла рука, не донеся до рта надкушенный бриут. - Нет, Жади, пока не будет. И я не поняла, хорошо это для меня или как? - О, так вот почему Мухамед и Саид так оживились! Спешат вернуть тебя в лоно семьи до того, как их и наш дяди смогут прилететь в Бразилию. Дядя Али и дядя Абдул не могут бросить поиски пропавшей девушки. Но потом всё равно они вернутся к вашему вопросу, Латифа. Мухамед решил, что у него есть время на то, чтобы тебя обработать. - Мама, не поддавайся. Иначе тебя ждет участь няньки в том доме. Но я не хочу видеть, как ты ухаживаешь за ребенком Лейлы. Не хочу! И предупреждаю: если эта девчонка посмеет вести себя непочтительно с тобой, я выдеру ей волосы! Я подерусь с ней, отколочу так, что она впредь не посмеет нос высунуть на улицу в Сан-Криштоване! - Самира, не кипятись! Никто не позволит ей обижать твою маму! А вообще, Латифа, могу предложить тебе пожить какое-то время у меня. У нас с Лукасом места для вас с Самирой хватит. Можно и в Ангре обосноваться на ближайший месяц или два. Иветти будет только рада, она и сама туда переберется, чтобы побыть в нашем обществе Подумайте об этом! - Нет, тетя Жади, вы с мамой уезжайте из города, но я ни за что не упущу возможность увидеть приезд из Марокко новой жены отца. Встану возле бара доны Журы и стану наблюдать за происходящим. Не стыдно будет моему отцу появиться вместе с женой, девчонкой, которая ему в дочери годится? - Не надейся стать его немым укором. На Мухамеда это не подействует. Он ведь живет в соответствии с обычаями, а дядя Абдул его полностью поддерживает, - предупредила Жади. - Дочка, мне не нравятся твои планы. Я против того, чтобы ты конфликтовала с отцом и его женой. Или женами. Мне теперь всё равно, с кем он останется, сколько жен у него появится – одна или четыре. - Мама, отчего-то мне кажется, что Лейла не станет спокойно жить в нашем бывшем доме. Ей захочется показать власть. Ведь отец не признал развод. Значит, и его жена будет считать себя первой, а тебя – второй. И однажды ей захочется покомандовать. Вот увидишь, она к нам ещё заявится. Тогда я вытолкаю ее из двери на виду у жителей Сан-Криштована! Латифа промолчала, обхватив руками голову и закрыв глаза. - Я думаю, твой брат поставит ее на место, не волнуйся, - постаралась успокоить племянницу Жади. - Хм, или Лейла начнет помыкать и им, и Халисой. Жади поняла, что настроение у родственниц испортилось, стоило им вспомнить о грядущих событиях. - Поживем – увидим. Не стоит переживать раньше, чем что-то случится. Латифа, ты как-то начинала смотреть сериал. Расскажи, чем закончилась прошлая серия. Сериал называется «Голос сердца», кажется. - Тетя Жади, Вы стали любительницей сериалов? - Нет, Самира, я и не смотрю, но именно этот сериал привлек мое внимание тем, что там главный герой занимается разведением цветов. Выводит сорта роз. Ну и, конечно, там любовь, интриги, соперницы. Надеюсь, герой не женится на той ужасной блондинке, у которой мать готова на всё ради богатого зятя. - Нет, Жади, не видела. Я ведь случайно включаю телевизор, несколько раз попадала на сериал. Но я его не смотрю. - Дааа… А вот я не стану тратить время на просмотр сериалов. Столько дел! Нет, я, конечно, смотрю фильмы в Интернете, но я обожаю читать. И если у меня выдастся свободное время, то лучше возьму интересную книгу, чем сяду перед экраном телевизора. - Самира, у каждого свои увлечения. Вот, например, твоя мама любит… Жади с сестрой и племянницей заговорили о самом интересном, о своих хобби, чем каждая любила заниматься в свободное время. Они заварили кофе, Латифа принесла ещё одно блюдо свежей выпечки из той, которая была приготовлена на продажу в кафе доны Ноэмии, болтали и смеялись, не подозревая ни о засевшем в магазине, обозленном на Жади и жаждущем ее отъезда бывшем муже Латифы, ни о том, какая сцена разыгралась по соседству – в баре у доны Журы. … Дона Жура смогла, наконец, привести в чувство несчастного Базилио. - Ох, и напугал же ты нас, парень! – проворчала она с облегчением. – Анинья! Живо принеси мокрое полотенце! Где ты там? На пороге бара показалась официантка с комком мокрой ткани в руке. - Давай, быстро! Чего там застыла? Живо! Надо положить холодную ткань на лоб Базилио. А то он бредит. Но едва девушка двинулась в их сторону, парень тут же дернулся и попытался вскочить, но со стоном упал обратно. Когда Анинья наклонилась к нему, чтобы положить на лоб свернутое полотенце, Базилио побелел и отпрянул в сторону. Потом глаза его «закатились», и он вновь потерял сознание. - Да что такое? Анинья, чем ты его так напугала? Что за чушь он «несет» про тебя? - Ничем, дона Жура. Вы же сами видите: я хотела мокрое полотенце положить на лоб, как Вы и просили. - Иди, Анинья, встань за прилавок. Что-то здесь не так. Это вам не шутки! Парень никак в себя прийти не может! Хозяйка бара нахмурилась и велела двум мужчинам – своим постоянным клиентам – занести Базилио внутрь заведения. В подсобке была поставлена простая банкетка, на которой и мог отлежаться парнишка, пока не придет в себя. Но Базилио очнулся тут же, как только мужчины попытались поднять его, подхватив с двух сторон под руки. - Нет, я боюсь! Она нападет на меня! Дона Жура, я видел у Аниньи окровавленные клыки. Она обещала выпить из меня всю кровь! - Ну, хватит, Базилио. Вижу, ты крепко ударился головой, упав с лестницы! Немного полежи, потом возвращайся в зал. Работы полно! Нетвердыми шагами официант самостоятельно прошел через зал мимо барной стойки, направляясь в комнату, куда велела отправиться дона Жура. Прийти в себя, в самом деле, не помешает. Увидеть такое… А ему никто не хочет верить! Но Базилио и не думал врать. Попытался рассказать правду, но его тут же приняли чуть ли не за сумасшедшего. Ну и пожалуйста. Остается подождать, когда появятся и другие жертвы кровожадной Аниньи! Анинья же со злорадством наблюдала за «жертвой мистификации». Базилио от страха на себя был не похож. Как же он испугался! И это хорошо – может быть, теперь станет меньше совать нос не в свои дела и сплетничать. Девушка опасалась, что и в этот раз задуманная авантюра сорвется из-за длинного языка любопытного официанта. Актрисой она не стала из-за жадности Рапазао. Но когда прошла острая обида, Анинья решила принять его предложение: работник автомастерской разработал план, который даст им возможность заработать немало денег. А деньги ей очень были нужны. И вообще, деньги лишними никогда не бывают, сколько их не имей. Афера заключалась в следующем: так как Рапазао и Лижейро лишились картины с ее портретом, которую отобрал у них синьор Олаву за долги, то показ портрета вампирши в венке из роз прекратился. А ведь это была прибыльная и веселая акция. Далеко не все зрители, пришедшие в мастерскую поглазеть на нарисованную «вампиршу», верили в то, что это настоящая нечисть. Когда художник разоблачил двух жуликов, задолжавших ему за полотно, в Сан-Криштоване стало скучно. Не хватало «перчика», чтобы было не «как всегда». Лижейро рассудил: нет портрета, но есть натурщица, с которой Олаву написал девушку с венком из черных роз. Значит, Анинья и поможет им в продолжении шуточной мистификации. Когда девушке пообещали тридцать процентов от прибыли, а на меньшее она не согласилась, то дело пошло. И Анинья была рада, что получит деньги - пусть немного, но быстро. Планировалось, что после окончания работы в баре по вечерам Анинья будет приходить в мастерскую Рапазао и Лижейро, где ей помогут нанести вампирский грим, а потом все желающие через отверстие в плите смогут увидеть ее, сидящую в отдалении с окровавленным лицом, обезображенным разными гримасами, которым должна будет научиться Анинья… Почти театральное действо увлекло девушку, жизнь которой была такой однообразной! Анинья согласилась, и вот сегодня сбежала, улучив момент, когда дона Жура, закрыв на время бар, занялась бухгалтерией заведения, а Базилио заставила принести лестницу, чтобы поменять выгоревшие и местами потрепанные тканевые навесы над главным входом в бар. Конечно, хозяйка не оставила без работы и Анинью, которой было поручено перебрать зелень в подсобке и разобраться с мусорным контейнером за углом заведения, но девушка справилась очень быстро, настолько быстро, как не могла себе представить дона Жура. Со всеми предосторожностями Анинья прокралась на соседнюю улицу и прошмыгнула в мастерскую. Рапазао ждал ее с огромным нетерпением. Всё, необходимое для гримирования, лежало на грязном, запачканном машинным маслом и смазкой, столике. Лижейро принес откуда-то и большое замызганное зеркало, заменив забракованное приятелем. - Ты что, Лижейро?! Как можно увидеть что-то в небольшом автомобильном зеркальце? Анинье не понравится, так ведь, дорогуша? - Разумеется, я хочу видеть, что вы делаете с моим лицом, - подтвердила она. - Приступим, - решил не терять времени Рапазао - более предприимчивый из компаньонов. Вскоре лицо девушки приняло смертельно бледный, с зеленоватым отливом, вид. Подрисованные тени вокруг глаз сделали их «запавшими». Но на ярко-алых губах запеклись темно-красные потеки «крови»… Рапазао ловко орудовал красками, касаясь лица авантюристки кисточками, а Лижейро притворно взвизгивал от ужаса. Когда мужчина осторожно взял сплетенный из зелени венок с воткнутыми в него бутонами живых черных роз и водрузил на голову Анинье, Лижейро немедленно схватил фотоаппарат и сделал несколько снимков. - Надо рассмотреть детали, чтобы понять, чего ещё не хватает для исполнения нашего замысла, - пояснил он Анинье, заподозрившей неладное. - Если вы меня обманете, - решила она пригрозить жуликам, - то я… Но Рапазао вдруг сделал ей знак замолчать. - Анинья! Анинья, где ты, бездельница? – где-то вдалеке слышался голос доны Журы. - Мне нужно вернуться, - поднимаясь со стула, заявила официантка. – С доной Журой шутки плохи! - Куда же ты в таком виде.., – не договорил Лижейро, но Анинья, сорвав с головы венок, уже выскочила из комнатки, пронеслась мимо Керосина, согнувшегося возле колеса машины, и выскочила на улицу. К счастью, прохожих не было. В этот самый жаркий час дня для многих в Сан-Криштоване наступало время сиесты, когда жители сидели по домам, обедали или уже спали после еды. Но как пробраться мимо Базилио? Чтобы попасть в подсобку, где можно стереть с лица краски, надо пройти мимо лестницы, на которую взобрался сплетник. Хорошо ещё, что дона Жура копается за стойкой бара, то и дело задирая голову к телевизору, где в это время шел сериал, который хозяйка смотрела, стараясь не пропустить ни серии. Когда Базилио опустил глаза и увидел крадущуюся в его сторону Анинью, девушка выставила вперед руки, широко раскрыла глаза и вполголоса жутко завыла… Эффект оказался таким, как она и ожидала. Парень замер на верхней ступеньке лестницы, а она подошла вплотную и прошептала потусторонним голосом: - Базилио, я приду выпить твою кровь, если выдашь меня… И протянула руку теперь уже к его голой стопе. Парень взвизгнул от страха и отдернул ногу. Лестница пошатнулась, и Базилио, в ужасе успев спуститься на несколько перекладин, упал вместе с завалившейся на бок лестницей. Анинья успела чуть раньше проскользнуть внутрь зала. Дона Жура выскочила на улицу через другой выход, там, возле которого стоял старенький бильярд. Это помогло Анинье незаметно прокрасться и беспрепятственно оказаться в подсобке, ловко смыть с себя грим, прополоскать испачканную красками тряпку, чтобы уничтожить все следы, причесать волосы и выйти в зал в тот момент, когда дона Жура потребовала принести мокрое полотенце для дурачка Базилио. Она не заметила, как в подсобном помещении под банкетку занесло сквозняком несколько черных лепестков, упавших с ее волос и одежды во время умывания. Когда через зал провели ослабевшего от стресса и после падения Базилио, к Анинье подошла дона Жура. - Вот что, девчонка, не знаю, что между вами происходит, но мне почему-то не нравится, что Базилио говорит о тебе странные вещи. Он, конечно, сплетник и глуповат, но вовсе не фантазер. У него на такое ума не хватит. Второй раз он уверяет меня, что видел тебя с окровавленным ртом. Что это за игры? Для чего ты пугаешь несчастного парня? - Я?! Дона Жура, я ничего не сделала. А если Базилио так впечатлился после увиденной у синьора Олаву картины, так разве я в этом виновата? - Не знаю, Анинья. Но чувствую, что здесь что-то не так. Мне не нужны происшествия. Игры, которые могут привести к трагедии, мне в моем баре не нужны. Базилио мог разбиться насмерть, сорвавшись с лестницы! - Наверно, он перегрелся на солнце, пока стоял на лестнице под самой крышей! Он опять смотрел вечером ужастики, я уверена. - Я наблюдаю за вами обоими, так что смотрите у меня! – пригрозила хозяйка, привычным жестом оттянув пальцем кожу в уголке глаза. Анинья смиренно промолчала, опустив голову, но кусая губы. Жура отправилась убирать таблички с надписями «ЗАКРЫТО», чтобы впустить посетителей. Девушка встала за барную стойку, а доне Журе понадобилось взять кое-что из подсобки. Заодно она решила проверить и пострадавшего. - Как ты, парень? – входя в полутемное помещение, начала она, но тут же умолкла, обнаружив, что Базилио стоит, прижавшись спиной к стене. Расширенными от ужаса глазами он смотрел куда-то вниз. - Да что происходит? – разозлилась Жура и уперла руки в бока. – Объяснит мне кто-нибудь, черт возьми, что нашло на тебя и Анинью? - Дона Жура, там, вон там, посмотрите… Там лепестки роз, - пролепетал еле живой от страха Базилио. - Где? Где ты что увидел? – проследила за направлением его дрожащего пальца женщина. В самом деле – под банкеткой что-то чернело. Хозяйка не поленилась нагнуться и убедилась, что парень говорит правду. Откуда в ее подсобке могли появиться лепестки цветов?! - Это Анинья… У нее такие розы были в волосах, когда синьор Олаву ее рисовал. И на портрете тоже. - Ты ерунду не говори, - оборвала его дона Жура. – Нарисованные лепестки никак не могут появиться у меня в баре. А эти, что валяются сейчас на полу, самые что ни есть настоящие! - Так я и говорю: это Анинья их уронила, когда назад из ведьмы в человека превращалась! - Ох, Базилио. Сходи-ка ты в церковь, побеседуй с падре, чтобы тебе не виделась повсюду нечистая сила. Ты поссорился с Аниньей, обижен на нее, потому и чудится она тебе в разном непотребном виде. - Я ее боюсь, дона Жура, - проныл Базилио. - Давай-ка я вместе с тобой схожу к падре. Мне тоже надо поговорить с ним, посоветоваться. Так что готовься, Базилио. После разговора с падре все видения у тебя как рукой снимет, - похлопала она парнишку по плечу и велела идти в зал протирать столики. Когда они появились в баре, Анинья обслуживала дону Ноэмию, подавая приготовленный сок и тарелку с пирожками. - Журочка, как поживаешь? – приветствовала подругу жена Мустафы. - Как всегда. Ничего нового, мы ведь с тобой каждый день видимся. Но ты сегодня опоздала – Одетти с Карлой уже уехали. - Опять соскучились в своем престижном районе? – усмехнулась Ноэмия. – Да, я с ним разминулась, но зато увиделась с синьором Эдвалду. Я ездила закупать кое-что для кафе, а он с женой тоже делал покупки. Ты ведь помнишь дону Деузу? Она часто бывала в Сан-Криштоване, даже жила здесь с сыном. - Ещё бы, Ноэмия! Дона Деуза и ее сын Эд, или Лео, как теперь его называют в семье Леонидаса Ферраса, стал мне родственником, как никак. Ведь Лео – брат Лукаса, тестя моего Шанди. - Ах, да, и что с моей головой? Ведь сама знаю, но вот забыла. Они так беспокоятся о Лео. Он отправился путешествовать в Пантанал пару месяцев назад, и от него давно нет вестей. - Неужели что-то случилось? – нахмурилась приятельница, исподволь успевая наблюдать за Базилио и Аниньей. Что происходит с ее работниками? Один шарахается в сторону, когда другая проходит мимо, странно усмехаясь парню в лицо… - Жура, а ведь ты могла стать родственницей Одетти. Ведь Лео, т.е. когда он был Эдом, был «намораду» Карлы. Вот роди она тогда ребенка от Лео, так стала бы невесткой Леонидаса Ферраса и тебе родственницей - через Шанди, и даже доне Латифе через ее сестру Жади. - Мир тесен. Так они тоже не знают, что с их сыном? Лео не вернулся из Пантанала… Надо рассказать новость Самире. Она интересовалась, ей что-то нужно от парня, что-то по учебе. - Да? Самира и Лео?... Ну-ну… - Ничего не «ну-ну»! Девчонка старается, пишет статьи, а парень сейчас в таком месте, куда не каждый сможет или захочет отправиться. Почему бы не расспросить о поездке и не написать статью о Пантанале? Ноэмия, смотри, не рассказывай Мустафе. А то ведь твои арабы всё не так поймут! - Конечно, не скажу. Но знаешь, Журочка, что бы там Мухамед не хотел потребовать от Самиры, она себе на уме. Но скажу тебе по секрету, только тебе, потому что не хочу пугать и расстраивать Латифу, как и Самиру. - Что такое? – насторожилась дона Жура. - Мухамед сказал Мустафе, что собирается уговорить Латифу лететь с ним вместе в Марокко за второй женой. - Ээээ. Ну и наглец! Что придумал! - Он предложит взять с собой и Самиру. А там, в Фесе, его дядя, дядя Абдул его зовут, ты видела этого высокого, строгого старика, так вот - в Фесе Самиру запрут в доме новой жены Мухамеда, сосватают ей мужа и устроят свадьбу. Если им удастся такое провернуть, Самира больше никогда не сможет вернуться в Бразилию. - Что?! Ноэмия! - задохнулась от возмущения Жура. – И ты, узнав о таких злодейских планах, собралась молчать?! Мустафа и тебя на свою сторону перетянул?! Неужели ты желаешь такой злой судьбы Самире? Нет, я молчать не стану! Я Самире позвоню и расскажу обо всех планах ее отца! - Подожди, Жура! Ты не дала мне договорить! Латифе давно известен их план. Я с ней разговаривала ещё тогда, когда Мухамед в первый раз заговорил об этом. И, как я поняла, Латифа и Самира в Марокко лететь не собираются. Они не попадут в приготовленную ловушку. - Так надо ещё раз их предупредить! - рубанула ладонью воздух дона Жура. - Латифа могла и передумать А Самира и вовсе получила гранд на поездку в Марокко после окончания университета. Об этом всем известно. Нет, я Самиру обязательно предупрежу. - Жура, так и сделай. Конечно, я тоже скажу Латифе, что Мухамед не отказался от коварных замыслов. - Вот интриган! Мало ему новой жены-малолетки. Латифе жизнь испортил, так и дочь в покое не оставит никак. - Жура, я узнала, что когда родит жена Мухамеда, он улетит в Марокко, но не только ради нее, но чтобы сосватать ещё одну жену. Мухамед в ужасе от расходов. Но так решил патриарх их семьи – дядя Абдул. Саид пожалел брата и решил отдать ему кольцо для будущей жены. Как я поняла, оно очень дорогое. - Хм. Лучше бы на эти деньги купил сыну дом, чтобы невестке не пришлось работать на его жен. Ноэмия, я узнала, что дона Сокорро переезжает к старшим детям в Куритибу. Дом сына рядом с домом матери – что может быть лучше для Амина и Латифы? - Если бы не предстоящая женитьба Мухамеда на ещё одной марокканке, наверно, он мог бы купить сыну дом. Но теперь… - Расскажи мне вот о чем, подруга: как там дела у синьора Фердинанда? Эта история с недавних пор живо обсуждалась всеми жителями Сан-Криштована. -О, Журочка, там сейчас такое происходит! Женщины сблизили головы и зашептались. Базилио, который пришел в себя благодаря перспективе узнать новости, которые обычно приносила дона Ноэмия и обсуждала с его хозяйкой, был раздосадован и приуныл. Он совсем ничего не мог услышать из их тихого разговора. У него сразу же заболело колено, ушибленное при падении с лестницы и разбитый локоть. - Базилио, убери посуду со столиков на улице, - бросила ему Анинья, проходя мимо. Женщины тут же оглянулись на официанта, и Базилио вынужден был отправиться на улицу, подбрасывая в руке влажную тряпку. - Вот так и получилось, Журочка, - завершила рассказ дона Ноэмия. – Бедным деньги кажутся мылом, потому что не удержать их в руках. - Хм, но каковы его родственнички! Синьор Фердинанд сто раз пожалел, что пригласил их к себе пожить. Как говорится, сели на чужой корабль, так ещё и глаза капитану выкалывают! - Это так. Но он не так бесхитростен, как все о нем думают. Синьор Фердинанд понимает, что в пруду с пираньями и аллигатор спину не подставляет! И подруги увлеченно продолжили сплетничать о семейных делах одного из соседей. Анинья принесла по чашке кофе и ещё одну тарелку пирожков. Потом ещё по стакану сока и ещё тарелку, но с нарезанными на дольки фруктами, а хозяйка и ее подруга так и не расходились из-за столика. А работа в баре кипела, пусть и без пристального внимания хозяйки. Девушке доставляло удовольствие издеваться над Базилио, изнывающим от любопытства на улице, куда отправляла всех посетителей зловредная Анинья. Парень не имел ни одной свободной секунды, чтобы остановиться и подслушать, о чем ведут беседу дона Жура и жена синьора Мустафы. Он носился туда и обратно с полными подносами тарелок и стаканов с напитками, вытирал столики, собирал грязную посуду. Анинья же, провожая мечущего по залу коллегу мстительным взглядом, обдумывала, как однажды она сможет напугать Базилио до полусмерти так, чтобы парень никогда больше не решился лезть в ее дела, приносившие ей дополнительный заработок. 9. Часть 17. Глава 9. Лео в Пантанале. …Лео бежал изо всех сил. Он понимал, что смог оторваться от крокодила, который преследовал его по суше, но парню во что бы то ни стало хотелось добраться до мангрового дерева, на котором обязательно можно будет найти спасение. Ведь, убежав от одного зверя, можно оказаться перед другим хищником. Пантанал кишел кайманами! Поэтому он сначала забрался на корни мангрового дерева, прислонился твердой поверхности за спиной и отдышался. Даааа… Приключения едва не закончились для него трагически. И всё из-за пальца, по его неосторожности раненого пираньей, едва не откусившей полфаланги! Лео поднял руку: ничего хорошего – на пальце сбившаяся, уже грязная, пропитанная кровью тряпка, которую Лео успел вынуть из кармана куртки и прижать к ране, чтобы не истечь кровью. Теперь надо позаботиться о ране. А обработать палец особо нечем – в аптечке имелся весьма слабенький антисептик. Парень оторвал от несвежей футболки узкую полоску ткани и перебинтовал рану на пальце поверх бинтика, смоченного антисептиком. Надо выбираться на ближайшую фазенду и искать медицинскую помощь. Он был рад, что так легко отделался: не только остался жив, смог спастись от крокодила, но и сохранил арендованную надувную лодку. Иначе у него не было бы возможности расплатиться с ее хозяином. Впрочем, в противном случае ему пришлось бы работать на владельца лодки, чтобы вернуть долг. Вот только придет в себя, выждет, когда кайман уберется назад в болото, и тогда Лео проберется к тому месту, откуда пришлось уносить ноги, оставив под корявым деревом лодку. Не сгрызет же крокодил ее с досады, не получив живую добычу?! Пантанал… Загадочное место, манившее Лео с раннего детства. Только в пески Мараньяна и в далекую страну Марокко попасть ему хотелось все-таки сильнее. Но теперь он побывал во многих местах Бразилии, да и мира. Он постоянно путешествовал сам или работал проводником, сопровождая в путешествиях других. Но Пантанал был его личным выбором. Только сам, в полном одиночестве, надеясь лишь на себя, он хотел получить удовольствие от приключений в этом огромном болоте Бразилии. Пантанал – идеальное место для уединения и приключений. Но, в отличие от других любителей одиночных путешествий, выбиравших пешие прогулки или велосипедные поездки, Лео хотел попасть в самое сердце Пантанала, оказаться в диких уголках, где можно будет наблюдать за жизнью обитающих здесь животных, любоваться красивыми растениями, бабочками, птицами. Именно такие прогулки смогли бы оставить Лео незабываемые воспоминания, сделать его по-настоящему счастливым. Путешествуя, парень всегда выбирал дикую природу, и теперь намеревался поохотиться с фотоаппаратом на птиц, крокодилов, игуан, ягуаров, оленей, выдр, гигантских муравьев, обезьян и тапиров. Пожалуй, список был слишком длинный, чтобы Лео мог с первого раза перечислить всю живность, с которой хотел бы столкнуться как можно ближе. И он не собирался ограничиваться мостом Пайзиньо – центральным пунктом, до которого стремится добраться большая часть путешественников. Лео интересовала река Парагвай, бегущая на юг, к берегу Атлантического океана. Этот район можно было посетить лишь с апреля по сентябрь. Потом начинается сезон дождей, и район становится недоступным: горные потоки превращаются в реки, суша – в островки, где находят приют многие животные. Поэтому Лео и поторопился попасть из Рио в Куябу – центр этого района Бразилии, расположенный на границе Амазонки и Пантанала. Ему хотелось, чтобы исполнилась еще одна мечта, когда он окажется в Пантанале: увидеть черного каймана. Рассказы Эдвалду, мужа матери, когда-то заворожили его. Родственник Эдвалду был охотником на крокодилов. Но он только раз смог поймать черного каймана, однако животное вырвалось, так и не став добычей. Лео надеялся, что ему повезет больше. Нет, уничтожать животное, находившееся под защитой государства из-за опасности исчезновения, он не собирался. Но увидеть, запечатлеть, сделав несколько уникальных кадров… Когда-то «металлический крокодил», как называют по-другому черного каймана в Бразилии, безжалостно истреблялся из-за шкуры, которая шла на изготовление кошельков и обуви, и из-за мяса. Он был самым крупным бразильским крокодилом длиной от трех с половиной до пяти метров и весом до трехсот килограммов! Лео заранее выяснил, где обитает редкое чудовище: в тихих болотных речушках Пантанала в штате Мату-Гроссу и в Амазонии. Впрочем, путешественник был не прочь повстречаться в верховьях реки Парагвай в Пантанале и с другими крокодилами – для этого он и отправился в фото-сафари. Повезет, если ему попадутся стаи бразильских широконосых кайманов, которые ведут ночной образ жизни, а днем собираются в группы и лежат на солнце. В Пантанале живут миллионы зубастых тварей, и Лео очень хотелось пощекотать нервы, проведя какое-то время среди этих хищников. Он спланировал свой путь по диким местам так, чтобы успеть добраться до главного города Пантанала – Корумбы, порта в верхнем течении реки Парагвай, связанного железной дорогой с Сан-Паулу. Конечно, в глубине души Лео хотелось увидеть жизнь Пантанала и во время наводнения, когда в сезон дождей Пантанал превратится в огромное озеро-болото. Но пока ему довелось увидеть только зимнюю засуху с пятнистым ландшафтом не просыхающих полузаросших болот, озер и едва различимых блуждающих русел рек, солончаков, песчаных отмелей и травянистых участков. А жил Лео здесь уже давно, путешествие растянулось на несколько месяцев. Он вспомнил, как ещё в мае, когда вода отступила, рыбу в водоемах можно было ловить голыми руками. Тогда-то Лео и встретились многие обитатели Пантанала. Все они были запечатлены в памяти его фотоаппарата. Даже самый опасный хищник – ягуар. Не счесть, сколько раз Лео видел тапиров, болотных оленей, обезьян, даже анаконду. Учитывая, что в Пантанале обитают около пятидесяти видов рептилий – около двух миллионов особей! - ему встречались не раз и крокодилы, какие угодно, только не черный кайманы. В самом начале своего путешествия Лео решил осмотреться. Оказавшись в расхваленном многими туристами небольшом старинном городке Бонито, он поучаствовал в рыбалке на пираний и в охоте на крокодилов. Путешествовал по рекам Пантанала на каноэ. Но чтобы отправиться на фотоохоту, необходимо было найти какую-нибудь отдаленную фазенду, где можно было бы совместить сафари с прогулками по лесам, во время которых возможно запечатлеть огромное разнообразие растительного и животного мира. Вспоминая о том, как много он путешествовал в своей жизни, Лео сожалел только об одном: когда-то у него не было хорошего аппарата (да совсем не было, даже плохонького!), с помощью которого можно было бы сохранить чудесные мгновения каждого путешествия. Но оказаться в Пантанале и не сделать снимки такого огромного количества разнообразных птиц, пестрых бабочек, животных, необыкновенных для города растений – это преступление перед самим собой. Бакланы, цапли, попугаи, ибисы – с какой радостью его бабушка дона Мосинья и ее сестра будут рассматривать фотографии, сделанные Лео с помощью цифровика! И это не говоря о том, что часть самых удачных снимков он сможет продать некоторым специализированным географическим журналам. Но это будет потом. А сейчас Лео оказался в очень непростой ситуации. Парень огляделся. Кажется, опасность миновала. Преследовавшего его крокодила нигде не было видно. Лео понимал, что так разозлило животное. Не только случайная рана на пальце, запах свежей крови пробудило в каймане хищника, но и пиранья - любимое лакомство крокодилов. Лео слез с дерева, боясь уснуть от усталости и голода, а потом во сне свалиться на острые камни коряги. Он не слез, нет, а скорее - сполз с корявых мангровых корней. Потом Лео прошел немного дальше, и возле поваленного дерева скинул с плеч лямки опостылевшего десятикилограммового рюкзака. Только нелепо завалившись на мягкий трухлявый ствол, Лео понял, как смертельно устал. Вытащив полуметровое ржавое лезвие мачете, он воткнул его, как в ножны, в вязкое месиво под ногами. Слава богу, нет дождей, а то могло бы закончиться намного хуже. Закрыв глаза, Лео начал вспоминать, как произошла эта ужасная история с крокодилом… Ему необходимо было пережить всё вновь, чтобы забыть и больше не вспоминать. Итак, отправившись в фото-сафари, удалившись на приличное расстояние от фазенды, какое-то время Лео плыл по реке на надувной лодке, передвигаясь с помощью весел. Но когда русло сузилось настолько, что мягкий клюв лодки категорически стал отказываться пробиваться сквозь спутавшую его растительность, Лео пришлось покинуть борт и тащить лодку за собой, измерив глубину дна веслом и обнаружив, что вода будет всего лишь выше пояса. Лео тащил лодку сквозь заросли около двух часов, и иногда вода опускалась, идти становилось легче, порой же ноги вовсе теряли зыбкую опору. Неожиданно заросли закончились, и Лео оказался у блюдца чистой воды, около сотни метров в диаметре, окаймленного берегами, заросшими низкорослыми кустарниками и редкими мангровыми деревьями. О, Господи! Такого он ещё не видел! Вся зеркальная поверхность озера была покрыта небольшими кочками, расстояние между которыми не превышало метра. И лишь приглядевшись, можно было заметить, что часть из них медленно движется, но и характерная форма остальных кочек не позволила путешественнику усомниться в том, что происходит. Кайманы! Сколько же их здесь? Его появление не прошло незамеченным, и зубастых кочек стало заметно меньше. Но сколько же их под водой?! Конечно, Лео уже сталкивался с рептилиями, даже успел к ним немного привыкнуть. Но в тот момент ощутил вдруг неприятный, сковывающий движения холод в затылке. Осторожно, стараясь не перевернуть не слишком устойчивое суденышко, перегруженное снаряжением, свернутой палаткой и запасом продуктов, Лео забрался в лодку. На другом конце заводи виднелся большой кусок сухого берега с небольшими мангровыми деревьями, корни которых были окрашены в белый цвет пометом десятков птиц, облюбовавших их крону. Туда Лео и направился, медленно двигаясь на лодке. Кайманы неохотно уступали дорогу непрошенному гостю, скрываясь под водой за секунду до того, как зеленый резиновый нос уткнется в черную кожистую голову. Лео не покидало чувство, что он плывет в буквальном смысле по их спинам, и как бы в подтверждение этого он почувствовал ощутимый толчок в дно лодки. Один кайман приподнялся и решительно двинулся к Лео. Тогда он сделал резкий взмах веслом и издал гортанный крик. Этого оказалось достаточно, чтобы напугать хищника и заставить его броситься в воду. В тот раз… Лео совершил глупость, решив расположиться по соседству с кайманами. Он вытащил лодку на берег, снял мокрую одежду и выжал из нее воду, развесив сушиться на тех ветках, которые были выше тех, что оказались загажены пометом. Потом парню захотелось перекусить… Лео достал пачку печенья, принялся грызть сухие крекеры, поглядывая на крокодилов, выползших на противоположный берег и лежавших с открытой пастью. Хозяин фазенды, где остановился Лео, рассказывал, что крокодилы могут подолгу лежать с открытой пастью, но это вовсе не выражение агрессии, а простое охлаждение, как у собак. Крокодил открывает пасть, и лишнее тепло и пот выходят с дыханием. Крокодил может не есть целый год. Однако хищник не откажется, если покормить его той же пираньей. Лео тогда некстати вспомнилось развлечение, устроенное фазендейером, когда Лео только-только прибыл на фазенду с группой таких же любителей экстремального отдыха. Их отвезли на реку, в место, где можно легко было выловить пиранью. Это просто. Маленький кусочек мяса насаживается на крючок с поводком, и через секунду рыбина на крючке. Как объяснил хозяин отеля в джунглях, опытный рыбак, пиранью надо брать только за жабры. Её зубки похожи на безжалостный стальной дырокол, который приводится в движение даже у выловленной полчаса назад особи. Для дальнейших действий нужно было выловить примерно полведра пираний, что и сделали туристы. Потом вместе с синьором Мигелем все отправились к обиталищу крокодилов – основных потребителей пираний. Пираний по его совету привязали на леску за хвост и окунули рыбу на несколько секунд в воду. Крокодилы мгновенно учуяли запах и быстро подтянулись к источнику. Ну а потом началось самое интересное. Клацанье челюстей было слышно на всю округу. Вот Лео и захотелось покормить крокодилов самому, ведь животные совершенно не проявляли агрессии. Сын Деузы достал из рюкзака пакетик с сушеной треской и насадил на удочку небольшой кусок. К тому времени он уже натянул на тело подсохшую одежду, собрал рюкзак, закинул его на спину. Но… удочка подсказала, что наживка проглочена. Пиранью, чудом оказавшуюся в заводи, где царили кайманы, он поймал. Рыбина с жутким зубастым ртом бешено билась. «Жирная», - успел порадоваться Лео и тут же получил мокрым и упругим хвостом по лицу. И тут он совершил ошибку, о которой не раз предупреждал Мигель неопытных туристов: «Никогда не берите в руки пойманную пиранью, предварительно не оглушив ее ударом мачете по голове». Крепко схватив рыбину сверху за голову и жабры, он осторожно снял ее с крючка... Что было дальше, вспоминать не хотелось. Резкая боль в пальце, кровь, окрасившая моментально воду, из которой не успел выйти Лео, но едва смог отпрыгнуть назад на берег, когда рыба, выпрыгнула у него из рук, упала в воду и попыталась напасть на его голые ноги… Тут же тихая заводь пришла в движение. Тот самый кайман, огромного размера крокодил быстро плыл в его сторону. Лео сорвался с места и понесся вдоль берега, а затем и вглубь суши, понимая, что только на суше есть шанс уцелеть, спасаясь от крокодила. И оказался прав: кайман с невероятно большой скоростью выскочил из воды, но не смог огромной пастью схватить жертву. Если бы это случилось, то крокодил, затащив человека в воду, моментально начал бы крутиться в воде юлой, чтобы дезориентировать свою добычу и тем самым лишить ее какой-либо возможности на побег. Как выжить при встрече с крокодилом? Находясь в родной водной стихии, крокодил совершенно неуязвим. У него очень прочная кожа и глаза настолько маленькие, что невозможно их поранить. В таком случае драться с ним не имеет смысла. Правда, опытный Мигель подсказал, что можно в такой ситуации надавить большими пальцами на глазные яблоки крокодила, чтобы освободиться от его челюстей. Тогда крокодил немедленно отпустит жертву. Но редко кому удавалось это выполнить. А ещё, чтобы выжить при встрече с крокодилом, можно иметь при себе резиновую ленту. Дело в том, что мышцы, которые закрывают челюсти крокодила, обладают огромной мощностью, а вот мышцы, отрывающие челюсти, настолько слабы, что возможно удерживать его пасть некоторое время в закрытом состоянии, только слегка надавив на нее рукой. И всё-таки для таких приемов нужен опыт, которого у Лео не было, хотя обычная резиновая лента в рюкзаке завалялась. - Если нужно срочно переплыть водоем на лодке, - поучал туристов опытный охотник на крокодилов, - то тогда лучше всего выбрать большое судно, так как крокодилу, длина которого около пяти метров, не составит труда перевернуть байдарку или каноэ. Находясь в глуши, сумев раздобыть только резиновую лодку, Лео мог воспользоваться лишь одним способом спасения – бегством. На суше это возможно, так как из-за коротких лап и достаточно приземистого тела крокодил не может совершать длительные пробежки, поэтому в скорости передвижения он уступает человеку. Так Лео и сумел избежать трагической участи, убегая, бросив удочку и лодку на берегу под деревом. - За лодкой я вернусь. Но мне надо немного отдохнуть, иначе я совсем расклеюсь и потеряю бдительность. Есть хотелось ужасно. Но вновь доставать печенье из запакованного рюкзака не хотелось. К тому же еды оставалось совсем мало, а возможно ли скоро добраться до лодки, и цела ли она, он не знал. Лео передумал, решив немного вздремнуть, разведя в небольшой впадинке огонь, чтобы отогнать возможных хищников. К тому же мерзкие назойливые насекомые начали досаждать парню. Сидя у костра, Лео обнял рюкзак, расслабился. Но уснуть не смог. И это хорошо. Но пришло состояние полусна. Сквозь дрему Лео вдруг начал вспоминать родной дом. Вот его мать Деуза готовится к вечернему походу в танцпол. Она перебирает наряды, а за столом сидит тётя Лола, сестра его бабушки, перебирает фасоль для фейжоады и критически, со снисходительной улыбкой посматривает на племянницу. Бабушка Мосинья суетится возле плиты, где в керамической посудине тушится мясо разных сортов для самого любимого каждым коренным бразильцем блюда. Лео с детства обожал фейжоаду, именно такую, какую умеет готовить только дона Мосинья. А ещё, скорчившись у костра в далеком от Рио Пантанале, Лео вдруг вспомнил, какие пирожки пекла тетя Лола. Её эмпанадас восхищались все соседи, а женщины изводили себя завистью. Это были нежные печеные пирожки с разными начинками – как с мясными острыми, так и с пряными овощными. Лео нравились те, в начинку которых тетя Лола добавляла к фаршу корицу, оливки, начиненные сладким перцем… А как бабушка Мосинья готовит вяленое мясо?! А секретный рецепт запечённых в тыкве креветок с маракуйей, некоторые ингредиенты которого тётя Лола до сих пор скрывает от его матери и бабушки? Лео сглотнул накопившуюся во рту слюну, а обострившееся чувство голода заставило его прийти в себя и подумать о том, не пора ли вернуться на фазенду и, расплатившись с хозяином, закончить путешествие, отправиться назад, к родственникам? Заканчивается сентябрь, вот-вот начнется сезон дождей, а в южной части Пантанала они более продолжительные, чем в северной. Или все-таки стоит туда перебраться каким-то образом? Тогда тем более стоит поспешить. В Рио-де-Жанейро предстоит вернуться к декабрю. Кажется, о декабре шел разговор в больнице, когда Лео дал слово помочь внуку Лукаса. Брат так больше и не дал о себе знать. Они помирились там, в клинике, но и только. Дальше этого отношения не стали развиваться. Лео хотел помочь сыну Мэл, он больше не испытывал чувства вражды к брату, которого ему преподнесла судьба, и был даже рад тому, что Лукас не навязывает ему свое общество. Когда Лукас рядом, то ему, Лео, всегда приходится вспоминать, что он…. клон. Клон Лукаса. Это было невыносимо. Но ребенок Мэл не виноват. Тогда отчего же все молчат? Никто не пытается связаться с ним, никто не оставил ему никаких сообщений, где ему стоит быть и когда, чтобы стать донором костного мозга для маленького Шанди. Или всё-таки в его сотовом, который давно разряжен, в его электронной почте накопилось много писем и смс? Не предупредили раньше, но связываются сейчас? Как бы скорей добраться до фазенды?! Тропическая ночь наступит через пару часов. Если поторопиться, можно успеть доплыть до отеля в джунглях. Только бы оказалась цела лодка, не подвел бы палец, который уже отек и сильно болел. Где-то рядом раздались громкие звуки. Кто-то ломился сквозь заросли, даже не боясь дыма костра. Кто бы это мог быть? Мимо дерева, возле которого расположился Лео, пронеслась капибара. Она спешила прямо к воде. Что заставило безобидное животное искать спасение там, где кишат ее враги-кайманы? Только более страшная опасность – ягуар. Лео не ошибся – на берег выскочила из кустов огромная пятнистая кошка. Потянув носом, она повернула голову к застывшему Лео. Увидев рядом с человеком огонь, хищник предпочел убраться назад в джунгли. Капибара не пострадала. Отчего-то Лео были симпатичны эти зверьки-грызуны с квадратными мордами, имеющими благодушно-покровительственное выражение. Изображение капибары красовалось на монетах Бразилии. Капибара – она же «водяная свинка». Индейцы гуарани называют ее «хозяин травы». Эти крупные грызуны и воде плавают, как рыбы, и на земле себя чувствуют вполне комфортно. Лео удивлял необычный вид «хозяина травы»: вроде бы капибара похожа на мелкое копытное животное, но в то же время на лапах имеет перепонки, чтобы плавать в воде. Тело покрыто длинными жесткими волосами бурого цвета. Спасшаяся от ягуара капибара вынырнула из воды, и вскоре Лео заметил, как она плывет к берегу, видны ее глаза, уши и ноздри, расположенные над водой. - А ведь когда-то, говорят, эти травоядные животные были по ошибке причислены к рыбам, и церковь даже разрешила их употреблять во время поста. Лео слышал, что иногда капибар приручали и содержали на местных фазендах, чтобы кормить их мясом туристов, жаждущих экзотики. Но поймать «хозяина травы» в природе не просто. Капибары обитают в труднопроходимых заболоченных местах, и в дождливую пору до них добраться почти невозможно. Их обычно ловят в засуху, когда у водоемов может скапливаться несколько сотен этих зверей. Лео достал из непромокаемого кармана рюкзака фотоаппарат, надеясь заснять животное, когда грызун выберется на берег. Увы, до берега капибаре добраться не удалось. Она была атакована несколькими кайманами. Сделав несколько снимков жуткой схватки, Лео, бросив вещи, переборов усталость, поспешил к месту, где оставил лодку, надеясь, что внимание хищников некоторое время будет отвлечено на раздираемую на куски капибару. Лодка оказалась на месте, но была перевернута и сдулась из-за прокушенного бока. Значит, крокодил «отомстил» упущенной добыче. Все равно, лодку, взятую на прокат, необходимо было вернуть. Парень, как мог, свернул и связал резиновым ремнем бесполезное суденышко. Теперь придется тащить на себе ещё и этот тяжелый тюк. Но самое ужасное было в том, что Лео не знал, каким образом вернуться на фазенду через топкие джунгли. Плыть на лодке – это одно, но пробираться сквозь заросли тропической растительности, не зная ни троп, ни направления, в какую сторону двигаться, парня обеспокоило. Кажется, он оказался в ловушке… Покрытый черной грязью, страдающий от укусов насекомых, с раной на пальце Лео решил пробираться на восток, через джунгли, чтобы обойти по суше обиталище кайманов. Он понимал, что идти будет тяжело. Но он влип, и теперь обнадеживало только то, что фазенда находилась где-то рядом. Упаковав вещи, надев рюкзак и волоча за собой лодку, превратившуюся в резиновый тюк, Лео двинулся к чащу джунглей. Ему приходилось прорубать тропу с помощью мачете, уходя всё дальше от воды. Лес словно заманивал его. Вскоре начались опять болота, заросли сгустились, исчезли и сухие места, пригодные для отдыха. И ему, наконец, стало ясно, что за пару часов он прошел не больше километра. Неужели он заблудился? Но возвращаться назад не имело смысла. Лодка испорчена и с каждым шагом становится все более неподъемной ношей. И вдруг на пути встала непроходимая стена колючего кустарника, залитого темной стоячей водой. Как потом выяснилось, Лео двигался по наиболее оптимальному проходу к желанной фазенде. Но в те минуты он не подозревал об этом, стараясь только припомнить карту, составленную синьором Мигелем, сохранившуюся в его памяти. Лео вспомнил, как его бабушка и тетя Лола, не отрываясь, смотрели по телевизору сериал «Пантанал». Лео тоже стал все чаще задерживаться перед экраном… Наверно, именно тогда ему и пришла в голову мысль отправиться в путешествие в этот отдаленный регион страны. Так захотелось увидеть Пантанал собственными глазами! На джунгли резко опустилась ночь. Только что светившее над кронами деревьев солнце сменилось на небе яркими звездами, а потом на небосклон выплыла полная луна. Лео вынужден был остановиться и решать, как быть дальше. Развести костер, перекусить, отдохнуть, всё обдумать, куда следует двигаться утром, едва взойдет солнце… Раненный зубами пираньи палец ужасно болел, и, кажется, даже начал распухать. Скоро до него невозможно будет дотронуться. - Нет, я должен что-то сделать, иначе рюкзак и лодку мне придется бросить. Палатку я уже точно не смогу забрать утром. Хотел бы я, чтобы мне хватило сил установить ее здесь для ночевки. Он достал фонарик, нашел аптечку и обработал рану на пальце, затем туго перебинтовав его. Лео сумел натянуть тент палатки, подстелив под нее резиновую лодку… Всё делал, как во сне, потому что голод и навалившаяся усталость давали о себе знать. Устроившись в не до конца собранной палатке, поел, достав всё те же крекеры, запив соком гуараны из маленького пакетика с трубочкой. Сидя перед разведенным костром, глядя на танцующие языки пламени, сын Деузы и Леонидаса Ферраса с тоской вспоминал прошлые путешествия. Не раз он попадал в трудные ситуации, но всегда выбирался почти без потерь. Хотелось верить, что и сейчас произойдет так же. Лео тосковал из-за одиночества. Любовь к Жади ушла из его сердца. Ведь он за эти годы успел убедиться в том, что Жади любит Лукаса, и Лукас тоже ее любит. Как говорят в Бразилии, между мужем и женой ложку не просунешь. Вот именно, между Жади и Лукасом не просунуть ложку! Так стоит ли стараться? Зачем ему нужна женщина брата? Но есть и другая… Есть девушка, о которой Лео часто думал, не осмеливаясь ни о чем мечтать или строить планы на будущее. Самира, племянница Жади… Теперь ОНА занимала его мысли, когда в сердце закрадывалась тоска. Если бы судьба свела их вместе! Как говорила когда-то Жади? Мактуб. Так суждено. Если бы ему и Самире была суждена взаимная любовь! Но как это возможно, если Лео давно не видел девушку и ничего о ней не слышал? Но она учится, чтобы стать журналисткой, и уже печатается в журналах. Несколько статей он смог прочитать. Может быть, появилось что-то новенькое? Но когда журнал со статьей Самиры Рашид окажется в его руках? В Рио-де-Жанейро Лео вернется к началу декабря, чтобы успеть помочь младшему Шандиньо. Костер догорал, а Лео успел уснуть на короткое время, но даже во сне был настороже, поэтому проснулся, когда где-то в лесу раздался хруст веток под ногами, чьи-то шаги, которые не скрывал идущий по джунглям. Или даже идущие? Лео прислушался, ему показалось, что совсем близко передвигается несколько человек. Понимая, что его костер не мог быть не замечен, Лео подбросил ещё веток, чтобы огонь не погас, и стал ждать приближения людей из леса, надеясь, что они не окажутся врагами. И вдруг он узнал один голос. Это же работник с фазенды! Густаво! Лео поднялся с лежака и вылез из укрытия. - Густаво! – хриплым голосом позвал он. - Ээээ… А мы думаем, что за огонек теплится в джунглях? – удивился работник фазенды, когда вместе с товарищами подошел к туристу, явно попавшему в беду. Лео рассказал о проблемах. - Как же ты так, парень? С пираньями шутки плохи. Ничего, доберемся до места, пусть тогда хозяйка проколет тебе руку антибиотиками. А пока есть у нас мазь для таких ран. Готовит индеец по секретному рецепту. Лео не стал сопротивляться, по опыту зная, что привирать в таких вещах, как необходимая для выживания мазь, никто не станет. Джунгли – место не для шуток. А лекарства индейцев действуют порой намного лучше, чем лекарства, захваченные из городской аптеки. Как же ему повезло! На фазенду возвращались местные рыбаки. Когда был разведен большой костер, стало возможным разглядеть спасителей: наверняка смуглые, морщинистые лица одного неопределенного возраста. Люди были одеты в рваные штаны и рубашки – своего рода рыбацкая униформа. В специальных сетках они несли пойманную добычу. Часть рыбин тут же была зажарена на огне и съедена. - Мы ведь тоже припозднились, вот и пробирались по лесу уже в темноте. Это всегда нежелательно. Но теперь мы остановимся здесь, а рано утром продолжим путь. Лео был рад встрече с ними. Ночью даже удалось поспать, отдохнуть. Вот и быстрый рассвет. Поднялись в шесть утра. Десять минут на сборы лагеря, и рыбаки вместе с Лео двинулись к фазенде. Шли вдоль заболоченной реки, берег которой порос древовидным кустарником, растущим прямо из воды, вставшим плотной стеной. Солнце уже встало, и туман над рекой, размывая его лучи, придавал окружающему миру фантастические неземные очертания. Лео радовался жизни, тому, что и в этот раз смог выпутаться из опасной ситуации. Он с наслаждением осматривал окрестности, идя вслед за синьором Густаво. Вот белые птицы, как огромные цветы, и розовые кроны деревьев, как гигантские птицы, развернулись навстречу свету и сушатся от выпавшей росы. Ветра нет, но ожившие ветви лениво раскачиваются под тяжестью стаи черных обезьян-ревунов, которые скоро начнут свой утренний концерт. Солнце и туман – сказочное сочетание, и вот люди почти бесшумно скользят в этом мареве по лесу. Но постепенно волшебство тает, над Пантаналом встает новый день. У Лео только рюкзак за плечами. Остальные вещи несут его новые приятели, пожалев парня, – палатку и лодку, которую синьор Густаво попытался проклеить, осмотрев проделанные в резине дыры с рваными краями. Лео было неловко от того, что не он несет свои вещи. Но как же просто идти без груза, пусть и по колено в грязи, прорубая здоровой рукой себе дорогу мачете! Ах! Впереди вздрогнули ветви невысокого кустика, усыпанного пушистыми, бледно-голубыми цветами, и в воду с шумом упала полуметровая игуана. - Поймать бы ее на обед! Да разве такую поймаешь, - заметил один из рыбаков. Лео не стал доставать фотоаппарат, понимая, что не сможет останавливаться и делать снимки. Но как же красиво было в джунглях! Здесь с августа, как смог заметить Лео, началось цветение деревьев табебуйа, которые называют также пиува (с розовыми цветами) и паратудос – с желтыми цветами. На ветвях – птицы в полной красе, ведь наступил брачный период, и брачные клики слышатся по всему Пантаналу. Это и лучший сезон для того, чтобы наблюдать муравьедов, енотов и коати. Преодолев прыжком ствол лежащего поперек дерева, Лео нагнулся и свободно пролез под переплетением толстых лиан. И рюкзак не смог помешать. - Я начинаю понимать, почему индейцы, уходя в сельву, берут лишь лук, мачете и гамак, - сказал Лео, обращаясь к синьору Густаво. - Мы привыкли носить на своих спинах всё, что нам нужно. Если дольше поживешь здесь, сам поймешь. Вскоре группа рыбаков и Лео добрались до фазенды. Рабочие занялись делами, разбрелись, кто куда. Лео, расплатившись с хозяином за предстоящий ремонт лодки, отправился отдохнуть, прийти в себя. Уже в комнатке, именуемом «номером», он проверил, работает ли его сотовый. Нашел зарядное устройство и подключил телефон. Он не подозревал, что вести от Самиры, о которой он думал как о девушке из недосягаемой мечты, уже рядом, в его телефоне, добрались к нему в нескольких пока ещё непрочтенных смсках… 10. Часть 17. Глава 10. Лео в Пантанале. Вести от Самиры. Новые планы. Приняв душ и немного поспав, Лео вспомнил о телефоне, который должен был за это время зарядиться. Он прилег в гамак, висевший у окна комнатенки, удобней обхватил рукой сотовый, нажал на кнопки, чтобы просмотреть входящие сообщения. И НЕ ПО-ВЕ-РИЛ глазам! Кроме двух десятков смс-сообщений от матери и Альбьери Лео обнаружил несколько смсок от… Самиры! - Я чувствовал, предчувствовал что-то, потому и думал о ней! – радовался он, но не решался прочесть. Что таится в нескольких словах в коротких смсках? Потом с замиранием сердца все-таки открыл каждое сообщение. Девушка предлагала ему сделку. От него требовались красочные фотографии, сделанные в Пантанале, которые сопровождались бы краткими комментариями. Самира собиралась написать цикл статей для молодежного журнала. В одном сообщении она крайне сожалела, что не имеет возможности лично участвовать в экспедиции в Пантанале. И была ещё одна просьба: несколько снимком тропических бабочек, которые встречаются в болотах, где сейчас он путешествует. Лео выскочил из гамака и теперь стоял посреди тесной комнатушки, держа в раскрытой ладони сотовый, с задумчивой улыбкой дергая мочку правого уха. - Самира… Кажется, Бог мне улыбнулся. Теперь я знаю, как смогу приблизиться к ней. Конечно! Он сделает сколько угодно снимков бабочек, но уже сейчас перешлет ей те фотографии, которые были сделаны в Пантанале до этого дня. Но где найти доступ к интернету? Прежде, чем вновь отправиться в джунгли – в этот раз на охоту за бабочками, нужно освободить место под новые снимки на карте памяти в цифровике. Лео проверил: шнур от фотокамеры оказался на месте. Отлично, а то он боялся, что однажды может его потерять. - Кстати, почему именно бабочки? – удивлялся он. Но радость наполнила его душу, и Лео было все равно, чем поделиться с понравившейся ему девушкой. Бабочки, крокодилы, змеи, редкие цветы из глубин джунглей – какая ему разница, ведь он готов отыскать что угодно, только бы заслужить благосклонность Самиры! Но почему она обратилась именно к нему? Впрочем, она объяснила в смске, что узнала от доны Журы о путешествии Лео по Пантаналу. Лео вспомнил крикливую бывшую соседку синьора Эдвалду, ставшего мужем его матери. Хорошая женщина! А за то, что она невольно поучаствовала в его судьбе, парень готов был привезти доне Журе из джунглей какой-нибудь сувенир – возможно, маленького живого питончика. Пусть хозяйка бара поставит для него в заведении стеклянный террариум, и тогда от посетителей отбоя не будет. Или, может быть, лучше – крокодильчика? Крохотного такого, и пусть посетители кормят его, бросая в небольшой стеклянный бассейн куски пирожков с треской или креветки, выловленные из порции мокеки. Но это мечты. Ещё изловить попробуй детенышей питона или крокодила. И как их доставить в Рио из джунглей? К тому же, такие перемещения запрещены законом. А вот доставшийся Лео необычный сувенир – подарок одного индейца, которому Лео смог недавно помочь, лежит на дне рюкзака. Поделить его между Самирой и доной Журой? Покопавшись среди вещей, парень вытащил ожерелье из зубов крокодила. Не все зубы были в идеальном порядке, кроме того, они различались по размеру. Лео решил, что позже отцепит три самых маленьких, чтобы при возможности отправить Самире «привет из Пантанала»: пусть из одного зуба сделает кулон (ведь ее тетя Жади занимается чем-то подобным, так пусть художественно оформит природный артефакт для племянницы), а из двух других – серьги. Нет, ну совсем не обязательно носить такие своеобразные украшения в университет или бегать по городу по заданию журнала, ведь сувенирам положено храниться в специальном месте – так пусть Самира положит их в специальную коробочку, которая станет напоминать девушке о дарителе. А дона Жура и вовсе может вбить гвоздик над стойкой бара в одну из полок с бутылками кашасы – пусть ожерелье из зубов каймана висит для всеобщего обозрения – на радость посетителям бара. Снова спрятав необычный дар индейца, Лео вдруг почувствовал себя счастливым. Именно так он ощущал себя, когда был влюблен в Жади. Жади… Жади осталась в прошлом. Оказалось, что сейчас он не смог бы вспомнить ни ее глаза, ни даже улыбку. Теперь он думал только о Самире, и мысленно вспоминались светло-карие глаза девушки, ее припухлые губы, пушистые светлые волосы, явно высветленные, так как в детстве она не была блондинкой – он это точно помнит! О, этот дерзкий взгляд уверенной в себе современной юной бразильянки! Лео понял, что ему очень нравится своенравная, свободолюбивая натура девушки. Кое-что он все-таки слышал о Самире от Эдвалду, когда отчим возвращался из Сан-Криштована и обсуждал с Деузой и доной Мосиньей сплетни из того района. Кажется, Самира не подчинилась требованию отца ходить замотанной по восточным обычаям, хотя даже Жади, пока не стала женой Лукаса, Лео не видел одетой в современную одежду, какую носят женщины Бразилии. Когда Лео мельком заметил девушку на новогоднем празднике в особняке Феррасов, на ней и тогда было не платье, а скорее всего – джинсы с топиком. Или он что-то путает? Но уж точно на ней был не никаб. Почему он не захватил с собой фотографии Самиры с обложки журнала? Выдранные журнальные страницы с ее статьями остались в его квартире в Сан-Паулу, когда шла подготовка к экспедиции в Пантанал. Но, может быть, добравшись до Карумбы или до Кампу-Гранди, он сможет отыскать журналы за последние месяцы? Вдруг попадется и журнал с новой статьей Самиры? Лео снова забрался в гамак у окна и ещё раз перечитал все сообщения от девушки. Так вот что! Она ссылается на свой электронный адрес, даже два. Ну что ж, теперь его задача – добраться до цивилизации, найти отель с вай-фаем, немедленно ответить Самире согласием, подтвердив участие в ее проекте и пообещав при первой возможности переслать фотографии бабочек… Но очень скоро сделать это не получится, поэтому пока Самира пусть разбирается с его коллекцией снимков, которую он перешлет уже сейчас. - Надо попросить Самиру, чтобы она заглянула к моей матери и отдала им флешку с моими снимками. Она ведь не откажет мне скинуть на флешку фотографии? Адрес матери я ей вышлю смской. Лео включил цифровик, чтобы просмотреть получившиеся фотографии. Да, есть интересные кадры. Пусть ими воспользуется Самира. В конце концов, он не нуждается сейчас в деньгах и может лучшие снимки подарить Самире. О, какой муравьед! Красавец! И стая попугаев на ветках роскошного дерева ипе, как привыкли называть его в Бразилии. Это сейчас деревья ипе густо покрыты цветами – желтыми или белыми, розовыми или сиреневыми, так что кроны похожи на густые облака. А когда ветви были голыми, тогда и удалось Лео сделать такой удачный снимок. А вот здесь цветы на дереве ипе уже собраны в пышные соцветия и резко контрастируют с темными ветвями, а возле них вьется колибри, чтобы собрать нектар. Снимок сделан был позже. Прежде чем перейти к следующему кадру, Лео представил, как улыбнется Самира, увидев чудесную фотографию с крохотной птичкой. - Да… Похоже, я проведу в Пантанале ещё не один месяц, увижу, как после цветения на ветвях ипе появятся длинные коричневые стручки с семенами. Но, вспомнив, что для Рио деревья ипе вовсе не экзотика, Лео расстроился. Какое дерево может быть настоящей экзотикой из джунглей? Он быстро просмотрел все фотографии, мысленно отметив те, которые надо в первую очередь отослать в журнал Самиры, как она и просила. Он почувствовал, что желудок напоминает ему о необходимости покушать. - Пора поесть, обработать руку и отправляться на поиски интернета, - решил он. В довольно большом доме местного фазендейера интернета не было. Звонить по сотовому тоже не имело смысла: связь отсутствовала. Лео удалось только зарядить телефон и фотокамеру, но послать ответные сообщения матери и Самире – не получилось. Надо выбираться из джунглей, чтобы связаться с Рио-де-Жанейро, а потом собираться в новую экспедицию. Но пока необходимо пообедать. Сутки он питался сухими крекерами и ягодами асаи, обнаруженными на дереве, случайно попавшемся во время поисков кайманов. Потом, уже ночью, его угостили рыбой. Утром же в комнату принесли кофе и лепешку из батата. Местная фазенда была обычной фермой, расположенной на окраине джунглей. Хозяева занимались сельским хозяйством, приносившим им деньги, но на фазенде имелось несколько гостевых комнат, одну из которых сейчас и занимал Лео. Кормили здесь скромно. Несмотря на то, что у хозяев было тучное стадо коров и домашняя птица, на обед и ужин подавали пережаренное жесткое мясо. И, конечно, ещё фасоль, рис, батат и салат из помидоров или капусты. Лео начал мечтать об обычном бразильском завтраке: крепком кофе со сливками, сыре, хлебе, масле, фруктах – о папайе, прежде всего. Лео хотелось вновь почувствовать вкус ватапы или мокеки, которые так вкусно готовят в его доме тетя Лола и бабушка. Решив не оставаться ещё на одну ночь, Лео решил как можно скорее рвануть в Кампу-Гранди. И хотя Корумба была ближе, но Лео слышал, что в Кампу-Гранди есть хороший отель с интернетом, имеется и сотовая связь. Пока Лео добирался до нужного населенного пункта, он никак не мог решить для себя: позвонить Самире или ответить ей с помощью смски, как связалась с ним и девушка? Но с другой стороны, она ведь пыталась с ним созвониться. Но Лео вдруг оробел. Вдруг скажет что-то не то? Или Самира не так поймет? Нет, он предпочел бы видеть выражение лица девушки. Значит, придется воспользоваться только электронной почтой. Лео понял: это он влюбился в Самиру, но она об этом не подозревает. Вдруг ей не понравится проявление им чувства? Нет, пусть она пока ни о чем не подозревает! … Вот и Кампу-Гранди. Оказалось, что это большой город. А отель – двадцатиэтажная башня с двухэтажными апартаментами и сауной, бассейном и приличным рестораном за более чем разумные деньги. Тем не менее, устроившись в самом скромном номере отеля и приведя себя в порядок, Лео спустился в бар. Там можно было и поесть, и выпить. Он заказал фейжоаду, к которой традиционно был подан национальный бразильский напиток – кайпиринья, в состав которого входит кашаса – водка из сахарного тростника, лимон и сахар. Устроившись за столиком у окна, Лео ел, подумывая, не зайти ли позже в заведение напротив, чтобы отведать ещё и шураско. Где бы он ни путешествовал по Бразилии, но не упускал случая полакомиться кусочками говядины, нанизанными на металлический стержень, которые жарятся на открытом воздухе. Это и есть шураско. Едят его с соусом из помидор, лука, перца, уксуса, оливкового масла и соли. Впрочем, и у него в семье тетя Лола и бабушка Мосинья готовили точно такой же соус. Поэтому поход в шураскарию для Лео был напоминанием о родном доме. Лео ужинал и обдумывал планы на вечер. Он увидел табличку с буквами: Wi-Fi. Отлично! С Интернетом проблем не будет. Вот этим он и заполнит он вечернее время. Рядом за столик присел молодой мужчина, заказавший помимо фейжоады ещё и каруру – соленые креветки со специями и бразильскими травами. Лео опытным глазом немедленно узнал в нем такого же, как и он, любителя путешествий. Скользнув взглядом по вещам, брошенным туристом на соседний стул, Лео вдруг застыл… С обложки журнала со знакомым названием смотрела улыбающаяся Самира! Не только ее заметил сын Деузы, но и то, что оказалось на снимке за спиной девушки. Лео безошибочно узнал дома Сан-Криштована. Угол магазина синьора Мухамеда – отца Самиры и сидевших за столиком перед баром дону Журу и ее подругу, ту, что вышла замуж за араба, работающего в «Волшебной лампе». Лео перестал жевать, отложив в сторону вилку. Ему необходим был журнал, но как спросить у незнакомца, где здесь можно купить свежую и не очень прессу? Застывший взгляд парня был замечен соседом по столику и верно истолкован. - Журнал? Купил недавно, но ты его уже не найдешь. Последний экземпляр в этой глуши. Все расхватали. Там несколько интересных статей. Видишь девушку-журналистку на обложке? Она описала одного художника, его работы, так что теперь весь городок увлекся творчеством. Делают картины, кто из чего. А ещё в журнале дан адрес, как можно обратиться к ней, чтобы поучаствовать в конкурсе. - В каком конкурсе? – охрипшим голосом спросил Лео. Путешественник хмыкнул. - Журнал предлагает устроить конкурс на лучшее фотопутешествие по Пантаналу. Но личная просьба автора рубрики – это… -…бабочки! Бабочки Пантанала! – договорил Лео. - Так ты уже читал статью? Вот почему так засмотрелся на журнал! Я – Алекс, кстати. - Я Лео. Нет, не читал, но я знаком с девушкой. Мы были соседями, и на фото за ее спиной виден дом, в котором когда-то бывал, потому что там жил мой отчим. - О, даже так? – поразился совпадению незнакомец. – Тогда возьми журнал на память. - Можно? Я прочитаю и могу вернуть, - пообещал Лео, немедленно схватив журнал. - Нет, оставь себе. Кто ты? Чем занят? Если ты здесь для того, чтобы путешествовать, то могу предложить присоединиться к моей группе. Я эколог. Отправился в отпуск, но собираюсь провести наблюдения, связанные и с моей работой. В этих местах я давно не был. Мне нужен более опытный, чем я, помощник. Впереди сезон дождей. Собираюсь успеть вернуться в Рио к концу ноября. Мне не хотелось бы застрять на каком-нибудь островке, превратившись в Робинзона. - Крузо? Робинзона Крузо? – подсказал Лео, в детстве однажды прочитавший эту потрясающую книгу, которая произвела на него неизгладимое впечатление. - Ах, да-да! А у тебя какие цели путешествия? - Фотоохота. За бабочками, - кивнул Лео на журнал, который он успел лихорадочно пролистать и найти статью Самиры и про художника из Сан-Криштована, и отыскать заметку автора с просьбой присылать фотографии с видами природы, цветами, бабочками, птицами и просто красивыми пейзажами. - Хочешь удивить свою подругу? – одобрительно кивнул Алекс. - Собираюсь. Если в тех местах, куда тебе необходимо попасть, водятся бабочки, я готов составить компанию. - Договорились, Лео, - ответил Алекс, и мужчины скрепили достигнутую договоренность крепким рукопожатием. Потом они разговорились. Оказалось, что Алекс занят работой в организации, которую спонсируют для разработки разнообразных экологических проектов и проведения акций, направленных на пропаганду в обществе идей сохранения и защиты растительного и животного мира уникальных природных зон. - Так ты тоже собираешься охотиться с фотоаппаратом? – весело спросил Лео. Он всегда радовался, когда находился подходящий попутчик. Это случалось так редко! Поэтому Лео и путешествовал обычно в одиночестве. Но в данном случае он почувствовал, что нашел не просто товарища для трудного, но интересного путешествия. Скорее всего, они с Алексом смогут подружиться. Из путешествия они вернутся друзьями! Есть такие люди, с которыми легко общаться, но которые оказываются надежными и в трудных ситуациях, не подведут, не бросят, не предадут. Лео видел, чувствовал, откуда-то знал, что Алекс именно такой. И, конечно, был ему рад. Договорившись встретиться рано утром, чтобы выехать из Кампу-Гранди и добраться до нужного места, устроиться до того, как стемнеет, Алекс и Лео разошлись по своим номерам. Лео не терпелось взять в руки журнал и прочесть статью, вчитываясь в каждую строчку. Кроме того, он решил аккуратно вырвать фотографию Самиры и спрятать под обложку документов, которые были при нем. Но прежде он внимательно рассмотрел каждую черточку на лице Самиры. Взгляд ее сказал о многом. Лео чувствовал, как сердце переворачивается в его груди. - Глупец, как я мог не замечать ее раньше?! Она стояла рядом со мной полгода назад на празднике в доме моего отца. Я мог бы ждать ее возле университета. Мог бы следить за ней и узнать о ней всё! Это моя девушка. Я точно знаю, что она создана для меня. Когда-то я думал так о Жади, но я ошибался. Множество вопросов одолевало парня, когда он понял, что влюбился. Не просто влюбился, а пропал! Вдруг у нее уже есть парень? Самира в кого-нибудь влюблена? Как узнать? Не может ведь он спросить у нее об этом вот так прямо, прислав фотографию ошеломительной красоты бабочки? - Не стоит идти напролом! Надо обдумать, как действовать. Даже если окажется, что у меня имеется соперник, это не конец света. Жади рассталась с мужем ради Лукаса. А Самира ещё не замужем, а у меня имеется богатый опыт борьбы с соперником. Лео несколько раз прочитал статью о синьоре Олаву. Нет, такого жителя он припомнить не смог. А вот упомянутый в статье Базилио был ему хорошо знаком. Вот кто мог бы ему помочь, окажись Лео в Сан-Криштоване! Базилио тот ещё сплетник, всё обо всех знает. Решив, что отдохнул вполне достаточно, Лео поднялся с постели и решил проверить, все ли вещи у него имеются для нового путешествия. И, только затянув шнурок на рюкзаке, он вспомнил, что забыл о самом главном: не отослал фотографии Самире и не позвонил матери. Парень выскочил из номера отеля, захватив с собой сотовый и цифровик, и понесся к комнате, где видел табличку с обозначением беспроводного интернета. Звонок домой оказался сумбурным и бестолковым. Ведь все обитатели дома хотели поговорить с ним, вырывая трубку друг у друга, пока одновременно не смогли дозваться Деузу, громко крича на весь дом, чтобы она поспешила – ведь Лео звонит! Мать, конечно, начала переживать, расспрашивая, где он, с кем, чем занят, здоров ли. В голове Лео перемешались советы тети Лолы и бабушки Мосиньи, остроумные замечания Эдвалду, страхи матери… Лео мог только попросить мать, чтобы она позвонила Альбьери и сообщила, что с ним всё в порядке. И синьору Леонидасу тоже, которого Лео никак не мог привыкнуть называть отцом. До Леонидаса Ферраса он не дозвонился, с Далвой связь быстро оборвалась, Альбьери не оказалось дома, зато тётя Эдна подняла трубку домашнего телефона, и разговор с ней оставил на душе Лео тяжелый след. Почему эта женщина невзлюбила его настолько, что не может спокойно ни видеть его, ни слышать? Но, кажется, сегодня, в ее мозгу наступило просветление, и тетя Эдна смогла внятно высказать ему, наконец, в чем причина ее обиды на него. И Лео это всё объяснило. - Лео, ты всегда был для Альбьери сыном. Ты и есть его сын. Но как же я? Я состарилась рядом с Альбьери, которого любила всю жизнь, но осталась одна. У меня не детей. Знаешь, почему? Альбьери не захотел мне их дать. Я так хотела родить ребенка, но Альбьери был против. Ведь у него был ты, Лео. Я ни в чем тебя не виню. Наоборот, считаю, что виноват только Альбьери. Но я ничего не могу поделать с собой. Ведь ты не стал мне сыном. И никогда не станешь, потому что именно ты отобрал у меня право на материнство. Из-за тебя Альбьери так решил… Лео был раздавлен разговором с доной Эдной. Хорошее настроение испарилось. С тяжелым сердцем Лео приступил к закачиванию на свои сайты фотографий с цифровика, освобождая место для будущих снимков, которые однажды порадуют Самиру. Лучшие фотографии он отправил Самире. Из-за испорченного настроения Лео написал девушке вежливо-сухой ответ, согласившись выполнить просьбу. Он предупредил: фотографии бабочек будут, но она получит их не так скоро. Там, куда он отправляется охотиться за ними, нет ни сотовой связи, ни интернета. Сейчас он отсылает для нее самые лучшие на его взгляд фото животных и пейзажи, но комментарии Самира может придумать сама, т.к. у него совершенно нет времени. Лео дал ссылку на свои блоги, где девушка могла бы отыскать и остальные снимки из Пантанала, разрешив ей воспользоваться и ими. Но и Лео обратился к ней с одной просьбой: пусть она сбросит фотографии на какую-нибудь флешку и доставит ее по адресу, где живет его семья. Пусть отдаст флешку его матери. Ее зовут дона Деуза. С ней он давно не виделся и понимает, насколько она переживает за сына… Закончив необходимые дела, которые должны были бы доставить ему удовольствие, но получилось все наоборот, Лео вернулся в номер. Зачем он позвонил Альбьери? Нет, не так! Почему он не отключил сотовый тут же, едва услышав голос жены доктора Альбьери? Тогда ему не пришлось бы выслушивать горькую исповедь, напомнившую ему, кто он такой, и что это может значить для других. Самира… Что, если она узнает, что он – клон? Клон мужа ее тетки Жади? Или девушка давно знает об этом? Поверила она в клонирование или считает слухи вымыслом? Впрочем, как она может не знать о сплетнях о нем, если Лукас никогда не забывал напомнить Лео, что он клон, называл клоном, виня и презирая его за это! Как может к нему относиться Самира, если знает, что он клон? Лео засунул руки в карманы, встал перед распахнутым окном и долго стоял, закинув голову, рассматривая на темном небе огромную полную луну. В бассейне отеля плавало ее дрожащее отражение. - И у луны тоже есть собственный клон, - невольно заметил он. И опять в голову полезли разные мысли. Если он и Лукас влюбились в одну и ту же женщину – Жади, т.е. конечно, Лукас полюбил ее намного раньше, чем Лео, задолго до его рождения, но не влюбится ли теперь Лукас и в Самиру, но тайно? Как Жади отнеслась бы к новости, что Лео нравится ее племянница? Не станет ли она отговаривать Самиру даже просто от общения с ним? И не поступит ли так и Лукас? И если для Самиры станет откровением то, что он, Лео, клон, сможет ли она увидеть в нем человека, а не чудовище, жертву научного эксперимента? - Чем я отличаюсь от обычных людей? Сколько я мучил себя, узнав, что я - клон! Каждое утро заглядывал в зеркало, чтобы убедиться, что за ночь мое лицо не состарилось. И вот прошло пять лет, но я всё ещё молод, только возмужал и, надеюсь, немного поумнел. Но я чувствую, что я такой же, как все! Прежде всего, мне надо самому забыть о том, что я клон. Растревоженный подобными мыслями, Лео не мог уснуть, хотя и знал, что вставать придется рано. Он ещё раз перечитал все смс-сообщения девушки, припомнив и письма, которые отправил на ее электронные ящики. - Жизнь покажет, как всё сложится, - постарался он успокоиться. Но почему-то у него осталось предчувствие, что это только начало его с Самирой долгого пути по жизни. Их судьбы уже пересеклись, соприкоснулись, пусть и в виртуальном мире, в электронной переписке! Лео вспомнил о бабочках, которых ему предстояло подстеречь, чтобы получились эффектные фотографии. Дааа… В Пантанале встречаются такие насекомые, в том числе и бабочки, которых больше нигде не встретишь! Есть огромные, с размахом крыльев до тридцати сантиметров – это уже как из фильмов ужасов! Есть бабочки невероятных раскрасок, с необычными очертаниями крылышек, даже с цветными пятнами на прозрачных крыльях! А насекомые – те тоже заслуживают отдельного описания. Если Самира хочет написать цикл статей для туристов – молодежи из других стран, для которых Бразилия – экзотика, то факты, о которых может поведать Лео, ей пригодятся. Ещё вчера на террасе прежней фазенды, где он прожил пару месяцев, рядом с ним откуда-то сверху упал огромный жук размером… с его сотовый телефон! Почему он не догадался сделать снимок?! 11. Часть 17. Глава 11. Лео и Алекс в Пантанале. На охоту за бабочками! Утром, не выспавшийся, но настроенный на новое интересное путешествие, Лео присоединился к небольшой группе экологов, с которыми отправлялся в поездку и Алекс. - Думаю, мы с тобой, Лео, не станем бродить по джунглям вместе с остальными. Тебя интересуют бабочки и прочие интересные представители фауны Пантанала, а меня же – флора. Я собираю материал для книги о лекарственных растениях, коих в Пантанале произрастает около 400 видов. Для меня желательно все их запечатлеть на цифровик и описать. - Это же скучно – цветы, растения, да ещё неприметные какие-нибудь. - Кому как. Для меня это и работа, и хобби, и смысл жизни, - весело отозвался Алекс. Лео он всё больше и больше нравился спокойным оптимизмом, уверенностью в том, что делает, и не сходившей с лица доброжелательной улыбкой. - Мы можем не удаляться далеко в джунгли. Всё, что нам надо, мы сможем найти и здесь, в районе между Куябой, Корумбой и Кампу-Гранди. Пока не закончился сухой сезон, здесь несложно встретить многих редких животных и птиц. - Да, это не растения среди кустов отыскивать, - согласился Лео. - Имей в виду: здесь уникален местный обитатель паук-птицеед, птицы колибри, некоторые попугаи, тангары, ибисы, снежные цапли, туканы… Ты сам всех увидишь! - Я многих уже видел. Меня сейчас интересуют бабочки. Пока ни одна что-то не попалась, т.е. я на них внимание не обращал. - Так мы и не добрались до настоящих джунглей! Кстати, как только мимо борта грузовика полетят фазендовые вырубки, так сотовая связь ослабнет. Имей в виду! – предупредил Алекс, сидя напротив Лео на жесткой доске-скамейке в кузове грузовика. Лео достал сотовый, подзаряженный с ночи в отеле, и набрал СМС для матери: «Задержусь в Пантанале на некоторое время. Всё в порядке. Фотографии вам доставит девушка». Поколебавшись, он отправил сообщение Альбьери, с тем же текстом, но на одно предложение короче. Потом не удержался и написал Самире: «Уже на пути в глубь джунглей. Все бабочки будут твоими!» Когда сообщения ушли к тем, кому они предназначались, Лео охватило сожаление и неуверенность: стоило ли проявлять чувства к Самире? Не слишком ли он открылся в последней смске? Самире лучше пока не знать о его чувствах. Впредь он будет более сдержан! Алекс же, оказывается, в это время о чем-то рассказывал ему, показывая рукой на ровные, поросшие неброской зеленью места, где паслись коровы. - …Поселенцы вынуждены два раза в год организовывать вывоз скота по рекам на баржах, так как на четыре-пять месяцев эти, и без того скудные угодья, скрываются под метровым слоем мутной речной воды, которая заливает и оставленные хозяевами строения. - Да, это не джунгли, - согласился Лео. - В лесах я встречал большое разнообразие растений – от кактусов до тропических деревьев, увитых лианами. А здесь настоящее запустение. - Площадь Пантанала больше, чем площадь некоторых европейских государств. Население здесь крайне редкое, сосредоточено в нескольких поселках и фазендах на основных руслах рек Куяба и Парагвай, которые сливаются на юге Пантанала. - Эти места и за всю жизнь не обойти, - согласился Лео. - Один мой знакомый бразильский кинорежиссер сказал, что все фильмы о животном мире Амазонии снимаются в Пантанале. Они всё ещё ехали по трассе, вдоль которой стояли знаки, предупреждающие о богатой флоре, как и о фауне Пантанала, которая (фауна) может ходить по дороге, но которую надо беречь. - Мне нужно обязательно вернуться в Рио к декабрю. У меня всего два месяца, - напомнил Лео новому приятелю. - Это много. У меня примерно столько же времени. И учти: природа отпустит нам на месяц меньше, потому что в конце ноября начнется разлив воды, и если мы не выберемся отсюда, то нам придется ждать на каком-нибудь необитаемом острове до конца сезона дождей. Мы с тобой говорили вчера об этом. - Нет, так долго пробыть в Пантанале я не могу. Он подумал о сыне Мэл, которого ждет сложная операция в европейской клинике, и для этого необходимы донорские клетки Лео. Он должен успеть! На сегодня в их плане было забраться в самое сердце Пантанала, в самый центр болот, проехать по трассе Транспантанейра и решить, как быть дальше. - Дааа. Здесь пока почти нет болот. А я вот сумел найти такое место, где самые настоящие болота и джунгли, - оглядываясь по сторонам с высоты грузовика, заметил Лео. - Мы постараемся побывать в по-настоящему глухих местах, где не ступала нога туриста, - успокоил его Алекс. Несясь на машине по трассе, они наблюдали, как вокруг луж и невысохших проток кучковалась разная живность. Но увиденное интереса у Лео не вызвало. Они быстро «долетели» до небольшого населенного пункта с названием Поконе, и под торжественные надписи о том, что они въезжают на Транспантанейру и в национальный парк Пантанал, съехали на грунтовку. - Теперь нам добираться километров 160 в одну сторону до конечного пункта Порт Джофре, пока дорога не упрется в реку, рассекающую Пантанал на две части, - сверившись с картой местности, объявил Алекс. Ещё несколько часов тряски в машине, и грунтовая дорога закончилась в двух метрах от берега реки. - Мы добрались, наконец! – с облегчением сказали все туристы, выбираясь из кузова грузовичка. Здесь часть экспедиции экологов решила разбить лагерь, заняв развалины бывшей фазенды. Старенький автомобиль, на котором ехали женщины, был освобожден от вещей, нужного ученым груза, и после этого Алекс с Лео перебрались в эту машину, чтобы продолжить путь дальше. - Ничего, нам предстоит проехать до вот этой фазенды, там и обоснуемся, - ткнул Алекс карандашом в кружок на карте и аккуратно свернул ее в трубочку. Машина двинулась в путь, через некоторое время вдалеке они увидели четыре красные фары – крокодилы на дороге! - Надо быть аккуратней, иначе и машину ещё повредим! – сказал Алекс. Подъехав к одному из кайманов, забыв про осторожность, Лео опустил стекло в дверце и начал снимать крокодила на видео. - Черт! Чёрт! Чёрт! - Закрывай скорее, поднимай стекло! – скомандовал Алекс. В машину, привлеченные светом камеры, ворвались какие-то летающие твари, и Лео с Алексом, забыв про крокодила, несколько минут прыгали по салону, изничтожая всё живое. А крокодил тем временем уполз. На одном из мостиков они вновь замерли: по бокам дороги как будто развесили гирлянды красных огоньков, даже считать было бесполезно, там крокодилов было явно за сотню! - Хорошо, хоть не нападают! – с округлившимися глазами произнес Алекс, а у Лео заныл забинтованный палец на левой руке, когда он вспомнил последнюю встречу с кайманами на обнаруженном озере. Добравшись до фазенды, где их уже ждал хозяин, они выгрузили снасти и приборы, резиновую лодку, принадлежащую лично Алексу, рюкзаки и прочие вещи. - Похоже, мы в Поконе в том магазинчике удачно затарились гуараной. Здесь глушь совершенная. Не похоже, чтобы нас ждал ресторанчик или бар. Лео не очень любил напиток, который получают, разводя в воде содержащий кофеин порошок из раскрошенных семян растения гуараны. Отчего-то у него от этого энергетика начинало колотиться сердце, болела голова. Поэтому он позаботился о паре упаковок обычной минералки. - Представь, как с приходом весны местные луга вспыхивают ярким ковром всевозможных цветов, пруды зарастают гигантскими водяными лилиями, а воздух наполняется экзотическими ароматами ванили и эвкалипта, исходящими от некоторых растений, - мечтательно произнес эколог. - Нам предстоит всё это увидеть и сфотографировать или заснять на видео, - поддержал беседу Лео, подумав, что Самира будет рада получить видеоролики из Пантанала. Пусть не для журнала, но для того, чтобы вставить в свой блог. Когда они устроились в двух, расположенных по соседству, разделенных общей стеной, комнатках, хозяин позвал их ужинать. Перед домом во дворе был разведен костер, на котором готовилось мясо крокодила. Было около пяти часов вечера, ещё не стемнело. Алекс и Лео присели у костра на корточки. Пламя костра лизало черные бока большого котелка, висевшего на корявой рогулине. - Скоро налетят комары, придется искать спасение в доме. Там хотя бы противомоскитные сетки есть, - подосадовал товарищ Лео. Но пока комары не приумножили свои ряды, молодые люди смотрели на костер, на темно-зеленые заросли вокруг фазенды, на высокие перистые облака, отражающиеся в реке, которая несла воды близко от хлипкой фазенды, казалось, сколоченной из разного мусора. - Какие душные сумерки, - произнес Алекс. – Вот смотрю и думаю: что же такое Пантанал? Красота, хотя часто и не безопасная. - Это точно. Мне пора в очередной раз обработать рану на пальце. Укус пираньи, - поделился несчастьем Лео. - Это плохо. Укусы пираньи долго не заживают. Ведь это не рваная рана, рыбина работает зубами, как хирург скальпелем. Большая рана? - Нет, мне повезло: часть подушечки на среднем пальце как бритвой срезано. Один народный лекарь дал мне снадобье, чтобы я наносил мазь дважды в день перед новой повязкой. - Давай помогу? Где у тебя бинты и мазь? - Позже обработаю. После ужина, когда отведаем жакаре. В Рио в моей семье нечасто готовят крокодилятину. А здесь, прямо на костре… Вкусно должно быть! ...Утром они надули лодку и отправились на сутки в плавание вдоль берега реки, заросшего мангровыми деревьями и огромными кувшинками Регги, которые стали первой фотодобычей Лео, как и обаятельные ленивцы, висевшие на ветках деревьев, как и неторопливые сухопутные черепахи, которых мужчины спугнули, решив однажды выбраться на берег, и перелетающие с дерева на дерево красочные попугаи-ара и туканы. Вечером Лео и Алекс вытянули лодку на берег и поставили палатку над лодкой. Развели недалеко костер. Примостились рядом, решив приготовить ужин. В слегка размытом рябью зеркале воды отражалась луна. Постоянно раздавался плеск и глухие удары. - Что это? – не понял Алекс. - Это кайманы вышли на ночную охоту и нещадно глушат рыбу мощными шлепками хвоста по поверхности воды. - Они до нас не доберутся? – с опаской спросил Алекс. - Нет, сытым кайманом не до людей, тем более – костер отгонит хищников. Комары быстро достали путешественников, и они ретировались в палатку. На этот раз Лео быстро и крепко уснул, а утром из сна его выдернул крик: - Лео! Лео, да проснись же ты. Слышишь шум? Дождь начинается, нужно быстрее собираться. - Подожди…, - прислушался Лео. Шум действительно сильно напоминал начинающийся ливень, и на палатку градом падали мелкие веточки и листва с дерева, под которым они устроили пристанище, но капель не было. - Не паникуй. Спи, это обезьяны. Стая. Они проходят над нами. Но Алекса его слова не успокоили. - Обезьяны? Это хуже ливня. Как бы они нас не ограбили. Лишиться нужных вещей – значит, придется сразу же возвращаться в Рио. Но обошлось. Днем туристы столкнулись с интересным зверем. - Алекс, смотри, какого я зверюгу загнал! А что за мех! – крикнул Лео, пока Алекс копался в пластиковой коробке с гербариями. Эколог оторвался от занятия и подошел. И правда, на небольшом деревце, в паре метров от земли сидело довольно крупное мешкообразное существо, вцепившееся в ветки когтистыми лапками и длинным хвостом. Функцию меха у него выполняли тонкие десятисантиметровые колючки. - Достойный представитель цепкохвостых древесных дикобразов, ведущих обычно ночной образ жизни, - узнал зверька Алекс. Лео с интересом уставился на дикобраза. Бедняга был явно напуган, и от этого жутко злился. Он фыркал, хрюкал, щетинился, как кактус, и делал угрожающие выпады своей милой мордочкой, покрытой мягкой серой шерсткой. Лео не удержался от соблазна и протянул руку в направлении черных блестящих глаз-бусинок. Зверек не выдержал и с поросячьим визгом обреченного бросился в бой, обильно поливая жесткие, глянцевые листья дерева жидким пометом. Лео невольно отпрянул, справедливо опасаясь выставленных, словно копья, игл и мелких, но острых зубов. - Оставь его, пусть живет. - Я просто потрогать хотел. А он перепугался, - оправдался Лео. - Укол от иглы дикобраза тоже болезненный и долго не заживает. И твоя мазь может не помочь, - упрекнул его в неосмотрительности Алекс. Понеслись день за днем и ночь за ночью их путешествия. Неожиданные встречи с животными, радостные находки растений, о которых мечтал Алекс, удачные снимки бабочек и потрясающей красоты птиц и цветов, сделанные Лео – этим было заполнено время двух путешественников. Лео и не подозревал, сколько всевозможных бабочек сможет сфотографировать! Казалось, джунгли наполнены ими, стоило только понять, где можно их отыскать. Между тропическими зарослями, гоняясь друг за другом, кружились бабочки необыкновенных размеров и столь же необычайной раскраски. А однажды Лео устроил ночную охоту. Так в его коллекции и оказалась одна из самых крупных бабочек мира – Павлиноглазка Атласная. - Эту бабочку называют также Князь тьмы, размах ее крыльев достигает 28 сантиметров, - подсказал радовавшемуся удаче парню его товарищ Алекс. – Заметь, причудливо изогнутый край переднего крыла этой бабочки по форме и окраске имитирует змеиную голову, что отпугивает многих насекомоядных животных. Некоторые бабочки были так необычны и прекрасны, что Лео хотелось сохранить их красоту для Самиры, преподнеся ей и саму бабочку вместе со снимком. Но в тех условиях, в которых шла охота в джунглях, такая тонкая процедура была невозможна, но и страстный защитник леса – Алекс – был бы против. В нем в каждом действии говорил эколог. Лео же был вознагражден тем, что ему посчастливилось наблюдать таинство выхода бабочки из куколки, что он и заснял на видео, предвкушая радость девушки. Собственно, чем бы он ни занимался, думал Лео только о Самире. Это стало неким наваждением. Даже уставший, настраиваясь на отдых, он не спал, а настороженно дремал – этого требовала элементарная безопасность в таком полном опасностей месте, как джунгли. Но Лео видел не сны, а вместо них приходили к нему видения. Так когда-то было и с Жади. Вот и теперь Лео поражали необыкновенные, красочные, красивые и далекие от реальности сны наяву. Впрочем, он не был так уж уверен в том, что однажды видения не сбудутся, превратившись в реальность. Когда-то давно Лео видел пески, женщину в никабе, и его тянуло в пустыню. Сначала он оказался в песках Мараньяна, потом – в марокканской Сахаре. Видения оказались тогда предвиденьями. Возможно, судьба и сейчас шлет ему некие знаки из будущего? Иначе почему он в который раз видит теперь уже знакомую касьбу, расположенную на окраине Феса? Огромные развалины и сохранившиеся во многих местах высоченные старинные башни, песок, который ветер бросает в глаза… И вот в его видениях уже появилась Самира! Он увидел ее в пустом оконном проеме на одном из верхних этажей. Девушка, к его удивлению, была там не одна. Но с кем? Лео никак не мог увидеть ее спутника или спутницу. Самира с кем-то разговаривала, улыбаясь таинственному собеседнику или собеседнице. И вдруг она протянула руку и разжала ладонь, на которой Лео каким-то непостижимым образом, находясь далеко внизу, увидел ярко-желтый, прозрачный, продолговатый камень, в солнечных лучах похожий на каплю света. Скорее даже не видя, но откуда-то зная, Лео понял, что на ладони Самиры лежит янтарь. И это ее любимый амулет. Вот девушка любуется несколько мгновений солнцем в янтаре, а потом случайно замечает его, Лео. Ее рука слегка вздрагивает, и камень соскальзывает с ладони…, летит в пропасть, вниз, яркой золотой точкой сверкая на солнце, что кажется Лео нереальным. Но ведь это всего лишь сон… или видение? Самира горько ахает и наклоняется вперед, и тут чья-то рука хватает ее сзади за блузку и оттаскивает от опасного оконного проема назад в комнату касьбы. Лео понимает, что это не мужская рука. Самира там с подругой. Испытав облегчение после того, как ревность отпустила его, после коротких и бесполезных поисков янтаря Лео спешит к девушке. Он оказывается рядом, у того же самого пустого окна-глазницы и пытается утешить Самиру из-за пропажи. Отчего-то чувствуя себя виноватым, Лео протягивает ей одну странную вещицу, которая появилась у него очень давно и при странных обстоятельствах. Нефритовые колокольчики, связанные между собой в пару, издают мелодичный звон, который Лео узнает даже во сне. Он просыпается, скорее даже – вдруг приходит в себя, и, очнувшись, понимает, что во сне вспомнил о нефритовом сувенире из далекого Марракеша, о котором напрочь забыл в реальности. И вот таким образом память вызволила из его подсознания воспоминания о давнем приобретении. Лео был настолько потрясен сном, что поделился с Алексом, пересказав ему необычный сюжет. Ведь приятель хорошо разбирался не только в экологии, но и в философии, и в психологии. Нефритовые колокольчики заинтересовали Алекса. - Ты хочешь сказать, что у тебя есть старинные китайские магические амулеты? - Что? Понятия не имею, - удивился Лео. – Я путешествовал по Марокко, и в Марракеше на медине купил на одном из уличных развалов у старика, которого все считали колдуном, эти самые колокольчики. Старик отдал их мне почти даром. - Колдуны Магриба… Сколько я слышал о них интересного, сказочного, просто как в сказках «Тысяча и одна ночь». Мне рассказывали, что магрибские колдуны сильны. Кажется, им, в самом деле, известны тайны магии. - И ты веришь в эти байки? – рассмеялся Лео, забыв о том, что в жизни встречаются многие необъяснимые явления, и сам он – не признаваемый многими учеными клон. - Я не знаю, так ли это, но, Лео, поверь, старинные нефритовые вещицы могут оказаться древними и весьма ценными. Знаю, что их использовали в религиозных ритуалах. - Дело вовсе не в этом. Я удивлен тем, что во сне вдруг вспомнил о том, что совершенно стерлось из памяти. Я ведь даже не могу вспомнить, куда их положил, когда вернулся из той поездки. Прошло несколько лет. Я никогда не вспоминал о них. Но во сне увидел, держал в руках и даже подарил колокольчики… моей девушке. - Подсознание - таинственное и малоизученное явление психики. Потом в течение всего дня Лео возвращался в мыслях к тому, что ему привиделось. О чем это могло говорить? Самира и он однажды окажутся в Марокко? Встретятся в той самой касьбе, где так любила бывать Жади? Ничего удивительного в этом как раз нет – Жади может рассказать племяннице, где любила бывать в юности, встречалась с Лукасом. Самире захочется там побывать. Но кого ещё она приведет с собой в касьбу? Жади? И то, что он сделал девушке подарок – нефритовые колокольчики, он уже воспринимал как намек Судьбы, решив отыскать их немедленно, как только вернется в Рио. Перероет всю комнату на чердаке в доме матери и найдет старинный китайский, или чей он там ещё может быть, амулет! Однажды их пути – его и Самиры – непременно пересекутся. Теперь Лео нисколько в этом не сомневался. Поэтому колокольчики девушка обязательно получит в подарок. Интересно, есть ли у нее янтарь? Лео запомнился солнечный камень, увиденный у Самиры, как будто он сам подержал его в руках. Как узнать: есть такой кулон у Самиры, или это фантазии из его сна? Хранит ли она янтарный кулон среди своих вещей? Если бы это оказалось так, то и сомневаться не стоило: Самире и Лео суждено быть вместе! Но в памяти Лео вдруг всплыли слова, произнесенные продавцом-магрибцем на исковерканном португальском языке. «Колдун», со страхом, долго и пристально рассматривал Лео, пока тот перебирал выставленные на продажу безделушки и непонятные артефакты, делая вид, что не замечает внимания старика. Наконец, парень взял в руки нефритовые колокольчики, покрытые грязью, но издавшие мелодичный звон в его ладони. - Сколько? Сколько дирхам за них? У старика округлился рот, он не сразу смог произнести хоть слово. Когда Лео настойчиво спросил ещё раз о цене на сувенир, то раздался ответ продавца: - Сколько сам дашь. Ведь ты отдашь этот нефрит той, что навечно оставит в пустыне каплю солнца. Нефрит станет ее охраной и спасением. Он спасет ей жизнь. - Шукран. Лео ничего не понял, но достал из кармана несколько дирхамов – примерно столько, сколько заплатили люди за другой сувенир из камня, и засунул нефритовую безделушку в карман. Он постарался побыстрей покинуть эту часть медины, неприятно задетый тем, с каким страхом смотрел на него старик. Как будто он понял, что Лео вовсе не человек, а искусственное создание, клон. Но как он узнал? Или существуют те знаменитые колдуны Магриба, и один из них только что встретился Лео? Возможно, поэтому Лео постарался вычеркнуть из памяти и тот случай, и слова странного марокканского старика, и сувенир из нефрита!