ЧАСТЬ 17. Главы 12-23. "Клон"-3, или В лабиринтах любви
3 июня 2014 г., 22:11
12. Часть 17. Глава 12. Рио-де-Жанейро. Новости от Лео.
В доме Деузы и Эдвалду все находились в приподнятом настроении. Наконец-то закончилась полоса неизвестности! Лео дал о себе знать. Деуза поговорила с сыном, и дона Мосинья, и его тетя Лола, и Эдвалду порадовался за парня, что у того есть возможность путешествовать по замечательным местам. Позже Деуза получила смс-сообщение с просьбой Лео дозвониться доктору Альбьери.
- Мама, я не хочу даже слышать о докторе Альбьери! – некрасиво перекосив рот, плачущим голосом заявила Деуза, едва прочтя сообщение сына с такой просьбой.
- Наверно, Лео не смог дозвониться крестному. Поэтому и попросил тебя об одолжении, - рассудила дона Мосинья.
- Деуза, перестань так реагировать на старика. Лео больше не считает его отцом.
- Конечно, потому что у него нет отца. Синьор Леонидас ему тоже не отец!
- Хорошо, Деуза, у твоего сына нет отца. Тогда чего же ты так переживаешь? Не хочешь звонить доктору – не звони. Скажешь сыну, что забыла.
- Но я не могу обманывать сына!
- Деуза, не хочешь сейчас говорить с доктором Альбьери, позвони ему завтра или послезавтра. А сейчас успокойся, радуйся, что с твоим сыном все хорошо, - посоветовала племяннице тётя Лола.
Они с Мосиньей возились с тестом для бразильских пирожков - эмпанадас, раскатывая его на столе и приготовляя начинку.
- Лео сказал таким голосом, что скучает по нашим пирожкам, у меня сердце заныло. Я решила, что сегодня же в его честь напеку эмпанадас! – сентиментально проговорила тётя Лола, вымешивая в миске тесто, стараясь, чтобы оно получилось легким и рассыпчатым.
Мосинья решила приготовить для пирожков острую мясную начинку. Для этого она в большую сковороду высыпала нашинкованный лук в разогретое масло, и пока он обжаривался, подготовила порезанный чеснок, корицу, молотый красный перец. Говяжий фарш с солью уже лежал в мисочке на столе рядом с блюдцами, полными изюма, маслин и помидорок черри.
Сестры решили наготовить эмпанадас побольше, впрок, ведь заготовки этих пирожков могут храниться замороженными в течение месяца.
Избыток радости от приятного известия женщины старались вложить в пирожки.
А Деуза и Эдвалду собрались пойти в танцпол, чтобы выплеснуть эмоции в танце.
- Деуза, я уже собрался, ты долго ещё будешь копаться? – стоя в начале коридора, громко спросил зять доны Мосиньи.
Деуза быстро вышла к нему, держа в руках пару вешалок с платьями.
- Не знаю, Эдвалду, что мне надеть: это платье или это?
- Мне оба нравятся, дорогая.
- Но я хочу сегодня выглядеть потрясающе!
- Тогда надень оба платья, и все будут потрясены!
- Эдвалду! – нервничая, Деуза едва не топнула ногой. – Я тебя серьезно спросила, а ты…!
- Да уж идите скорей, а то опоздаете. Танцы начались уже, - взглянув на настенные часы, заметила тетя Лола, тут же заглянув в разогреваемую духовку.
Тем временем Мосинья перемешивала на сковороде начинку, в которой успела соединить все ингредиенты.
Ее сестре оставалось только взять формочку для вырубки теста и из раскатанного пласта вырезать кружки для пирожков.
Деуза, наконец, сделала выбор, переоделась и накрасилась, вышла к нетерпеливо переминавшемуся с ноги на ногу мужу.
- Деуза, помнишь, дона Жура просила тебя позвонить, когда Лео даст о себе знать, - напомнила Деузе мать.
- Ах, мама, я уже и забыла. Зачем доне Журе мой сын?
- Так им интересовалась какая-то журналистка, девушка из Сан-Криштована.
- Журналистка? Какая ещё журналистка? – с подозрением спросила Деуза. Хватит с них журналюг, сующих нос не в свои дела!
– Опять будут обзывать моего сына клоном! Нет уж, ничего не стану сообщать доне Журе, - уперлась мать Лео.
- Деуза, это не совсем журналистка. Ты помнишь семью арабов, которая живет в Сан-Криштоване и владеет магазином «Волшебная лампа»? Так Самира – та девушка-журналистка, которая интересуется Лео.
- Постой… Вы говорите о Самире? Дочери Латифы? А я-то подумала! Но Самира - племянница той самой Жади, в которую был влюблен мой сын! Потом Жади вышла замуж за Лукаса, сына Леонидаса Ферраса. Неужели у Лео опять появятся дела с женщинами из семьи Жади? О, Боже!
Женщина схватилась пальцами за виски и лицо ее перекосила некрасивая гримаса.
- Мама, тётя Лола, во что опять хотят втянуть моего сына?! Там, где эта Жади, там моего сына всегда ждут неприятности.
- Деуза, дорогая, никто не собирается никуда втягивать твоего Лео. Когда я недавно побывал в Сан-Криштоване, то узнал, что Самира написала статью о местном художнике. Теперь ей нужна такая же громкая статья о другом замечательном человеке. Например, о путешественнике. Лео же сейчас в Пантанале. Она узнала об этом. Вот и заинтересовалась. Самире скоро получать диплом, ей нужны качественные работы по журанлистике.
- Вот оно что! В смске мой сын пишет, что мне принесет фотографии какая-то девушка. Так он Самиру имел в виду? Откуда он про нее узнал? Как они связались друг с другом?
- Деуза, успокойся. Твой сын тебе написал, что задержится в Пантанале, вернется не скоро, - напомнила тетя Лола.- Значит, и с девушкой долго не увидится.
- Дорогая, наверно, твой сын нашел себе в Пантанале туземку, поэтому и решил там задержаться. Лео умеет наслаждаться жизнью. Ведь он так молод, - с широкой улыбкой предположил Эдвалду, поправляя выглядывающий из нагрудного кармана фрака изящно сложенный платочек.
- Какая ещё туземка? – задохнулась Деуза.
- Например, красотка из племени гуарани! – решил поддразнить Деузу Эдвалду.
- Туземка? Почему бы и нет? У него была марокканка Жади, до нее – бразильянки, теперь будет туземка. Что вы так всполошились? – рассудительно произнесла тетя Лола, не переставая выкладывать лопаткой на противень готовые для выпечки пирожки.
- Тётя Лола, но тогда Лео поселится в том племени, откуда родом туземка, и я даже не смогу увидеть своих внуков! До дебрей Амазонии я не доберусь! – возразила мать Лео.
– Вы о другом подумайте: скоро в Пантанале начнется сезон дождей. Разольются воды так, что неопытному путешественнику будет трудно выбраться из огромного болота, в которое превратится Пантанал, - рассудительно сказала тетя Лола..
Деуза громко ахнула, прикрыв рот ладонью, а ее брови беспомощно взлетели.
- Мама! Эдвалду! Что же делать?
- Дона Лола, не пугайте так мою Деузу. Лео знает, что делает. Он вернется до того, как Пантанал превратится в большое болото.
- А если нет, Эдвалду?
- Дочка, твой муж прав. Лео опытный путешественник, знал, куда отправляется, - дона Мосинья даже остановилась, перестав смазывать кисточкой верх пирожков яичной смесью.
- Вот потому тебе, Деуза, не стоит отталкивать дону Журу и эту… как ее?... Самиру! Возможно, девчонка знает больше, чем сын рассказал тебе.
Женщина беспомощно оглянулась на мужа и жалобно попросила:
- Эдвалду, я не смогу вложить душу в танец, если не позвоню доне Журе и той девчонке. Но как мне с ними связаться? С Самирой?!
- Деуза, положись на меня. Давай пойдем в танцзал мимо бара доны Журы. Нам придется сделать небольшой круг, но зато мы сможем узнать от них больше, чем, позвонив по телефону.
- Я хочу взглянуть на Самиру. Совершенно не обращала на нее внимания, когда проходила мимо.
- Тогда придется пойти к ней домой. Не думаю, что в такое довольно позднее время девушка бродит где-то по Сан-Криштовану, а не сидит дома над учебниками. Она учится в университете, насколько мне известно.
- Эдвалду, мама, тетя Лола! Если мой сын завел роман с туземкой в Пантанале, пусть он везет туземку к нам, в этот дом, в Рио! Я не против, а как вы? – самоотверженно заявила Деуза. – Ведь я и так редко вижу сына. Но если какая-то женщина уведет его жить в джунгли, я не вынесу этого!
- Деуза, конечно, никто не будет против, - утешающе ответил ей муж. - Но Амазонка – вовсе не плохой вариант. Это значит, что у нас всегда будет свежая рыба, крокодилятина, а я с удовольствием буду ездить к Лео на рыбалку. Наловить пираний – это же замечательно!
- Эдвалду, эти твои шуточки, от которых можно умереть со страху!..
- Деуза, ну зачем заранее пугать себя, скажи?
Мосинья и тетя Лола вдруг встрепенулись при упоминании о пираньях.
- Лео сказал, что его укусила пиранья, теперь он лечит палец, - с тревогой вспомнила тетя Лола. – Чем он может лечиться в джунглях?
- Меня тоже это беспокоит, - кивнула Мосинья.
- Мама! – обессиленно простонала Деуза и села на пуфик у двери.
Эдвалду недовольно крякнул.
- Хватит, Деуза! Лео жив, с ним всё в порядке. Скоро к тебе придет девушка, которая принесет фотографии от Лео. Идем мы в танцзал или нет?
Деуза посидела некоторое время молча.
- Ответь мне, Деуза! Мы идем танцевать, или мне пойти в комнату и снять праздничный фрак? – начал сердиться Эдвалду.
- Пойдем, но заглянем к доне Журе. Иначе я не смогу успокоиться, - едва не всхлипнула мать Лео.
Они вышли из дома, а сестры Лола и Мосинья понимающе переглянулись.
- Лично я считаю, что Лео пора жениться! – подняв указательный палец вверх, заявила Лола.
Мосинья пожала плечами.
Потом женщины вернулись к эмпанадас и ещё раз прошлись по краю каждого пирожка вилкой, прежде чем поставить противень с выпечкой в разогретую духовку.
… Когда Деуза и Эдвалду добрались до Сан-Криштована и зашли в бар доны Журы, хозяйка по телефону как раз выясняла отношения с поставщиком кашасы.
- Синьор, я закупаю у вас кашасу, потому что она приготовлена на вашей фазенде, а не производится на фабрике. Моими клиентами она ценится выше, чем фабричная, хотя по цене она не выгодней. Всем постоянным клиентам нравился вкус вашей кашасы, потому что вы добавляете для начала брожения кукурузную муку, рис, сою всё такое прочее! Среди моих клиентов есть такие ценители, которые могут по запаху определить, что именно вы использовали.
Тут женщина всё-таки перевела дух. И почти немедленно продолжила:
- Но уже третий раз вы поставляете партию кашасы подозрительного качества. Люди мне высказывают претензии, жалуются, что платят за поставленную вами кашасу дороже, чем за фабричную, но она ничем не отличается от таковой. Синьор, вы пытаетесь меня обмануть? – сурово вопрошала дона Жура у невидимого посетителям собеседника, не позволяя ему вставить ни слова. – Чтобы это было в последний раз, иначе мне придется искать другого поставщика!
Она бросила трубку, кажется, даже не дослушав оправданий несчастного.
- У него на фазенде, видите ли, медные перегонные трубы сломались! А при чем здесь я?! Жулик, - сердито ворчала она, переплетая руки на груди.
Пока дона Жура вела переговоры с недобросовестным поставщиком, вниманием Деузы и Эдвалду завладела дона Ноэмия, оказавшаяся тут же, в баре.
- Синьор Эдвалду, так вам с женой известно, что с Лео? Им интересовалось столько человек! Даже Лукас Феррас – тесть сына Журы приезжал, спрашивал, как можно найти брата.
- Это нам известно. Дона Ноэмия, а Вы все хорошеете! Синьору Мустафе повезло: у него жена такая красавица! – не смог не польстить в силу своей неуемной на раздачу комплиментов натуры муж Деузы.
- Что Вы, синьор Эдвалду. Это Ваша жена всё молодеет, ведь танцы – это здоровый образ жизни, физическая культура. А я сижу целыми днями в кафе и поедаю сладости.
- Дона Ноэмия, вы что-нибудь знаете о Самире?
- А что с ней такое? – насторожилась Ноэмия.
- Самира? Мне послышалось, что вы спросили о Самире? – переспросила и дона Жура, как раз подойдя к беседовавшим.
- Да, мой Лео звонил нам сегодня, он сказал, что какая-то девушка должна занести нам фотографии. Но Эдвалду уверяет, что Лео интересовалась Самира, так ведь, Эдвалду?
- Дона Жура, вы у меня спрашивали про Лео, помните? Сказали, что Самира хочет написать о нем статью?
- А, да, помню. Думаете, Самира смогла с ним связаться по телефону? Постойте-ка, вы же сами дали мне номер его сотового? Как раз для того, чтобы я передала его Самире. У меня от разных неприятностей уже в голове всё перемешалось.
- Точно, Эдвалду! Так я для ЭТОЙ Самиры телефон на бумажке записала и передала? Дона Жура, мы тогда с вами встретились по дороге к падре, помните?
- Ну, разобрались, наконец-то, - обрадовался мужчина.
- Так что там с Лео?
- Дона Жура, с ним все в порядке. Но он собирается задержаться в Пантанале ещё на некоторое время. Обещает вернуться в конце ноября.
Дона Жура молча кивала, уперев руки в бока и подняв брови. Она не стала говорить, напоминать о том, что Лео обещал стать донором для ее внука, ведь кто знает, рассказал ли парень об этом дома? Не хотелось его подводить.
- Но мы пришли к вам, чтобы узнать про девушку, которая должна нам принести от Лео фотографии, - гнул свое Эдвалду, которого незаметно пощипывала Деуза.
- Самира? Лео назвал ее имя? Нет? Нам ничего об этом неизвестно, - заявила дона Жура, а Ноэмия поддакнула.
- Но как только мы увидим завтра Самиру, мы обязательно скажем ей о том, что вы о ней спрашивали, потому что Лео объявился, - ответ у доны Журы получился немного грубоватым.
- Если Самира общается с нашим Лео, пусть зайдет к нам в гости и расскажет нам о сыне. Ведь он позвонил, поговорив с нами всего несколько минут. Возможно, ей известно намного больше, - умоляюще попросила Деуза.
- Дона Жура, Вы тогда сказали, что Самира разыскивает его, чтобы написать статью о Пантанале и о путешественнике, который согласится предоставить ей фотоотчет, - сообразил спросить Эдвалду.- Как бы нам узнать, когда выйдет та статья.
- Это так, я говорила. Но больше ни о чем Самира нам не рассказывала. Оставьте мне свой номер телефона, я прямо сейчас впишу его в свою записную книжку, чтобы не потерять, и если что-нибудь узнаю, то позвоню вам. У меня все записки и бумажки куда-то исчезают.
Продиктовав номер своего сотового, Деуза увела мужа в танцпол с легкой душой.
А женщины за стойкой начали сплетничать.
- И что ты думаешь об этом, Ноэмия?
- Между Лео и Самирой определенно что-то происходит. Сын Деузы уже был влюблен в дону Жади. Теперь, не добившись одной арабки, он положил глаз на другую - ее племянницу.
- Вот радость-то синьору Мухамеду, - кивнула хозяйка бара.
- Что ты, Журочка, ему об этом лучше не знать. К тому же мы так шутим, а что там на самом деле происходит между ними – кто знает?
- Не думаю, что парень подходит Самире. Она молодец, такая умница, талантливая, карьера у нее впереди. А Лео болтается по всему свету, мотая матери нервы. Ему работать пора, зарабатывать деньги для содержания семьи.
- Он путешествует. Жура, неужели тебе никогда не хотелось отправиться в поездку по другим странам? Или хотя бы объехать нашу Бразилию? Побывать в Баие, в Мараньяне, в Форталезе, в Белу-Оризонти. На реках – Уругвайе и Амазонке, а? Это же так интересно!
- Ноэмия, ты как будто сама всё объездила!
- Нет, но я мечтаю об этом.
- А что думает об этом твой Мустафа?
- Он обещает свозить меня в Марокко.
- Я столько лет слышу об этом, что уже не верю ни одному слову твоего Мустафы. Дальше обещаний у него дело не идет.
- Ему некогда, он всё время занят в магазине Мухамеда. Вот опять скоро все дела лягут на моего мужа. Скоро родит ТА жена Мухамеда, и он полетит в Марокко, чтобы забрать ее в Бразилию.
- Ноэмия, не знаю, когда смогу уловить момент, чтобы поговорить с Самирой, но ты ведь каждый день заходишь к ним за выпечкой, так скажи Самире про то, что Лео звонил матери. И про то, что Деуза была здесь.
- Хорошо, скажу, Журочка. А Мустафе об этом лучше не знать.
- И правильно. Каким боком его это касается?
Дона Ноэмия решила перевести разговор на другую, более интересующую ее тему.
- Жура, так что тут у вас случилось? Я, как специально, не смогла сегодня выбраться из бара. Мне Мустафа сказал, что ты ужасно ругалась на Базилио и Анинью. Что они опять натворили? А люди сплетничали у меня в кафе про то, что ты ходила к Рапазао и Лижейро и едва не разнесла их мастерскую.
- Вот ведь сплетники!
Дона Жура сурово оглянулась на притихшего в углу с тряпкой в руке Базилио. Парень, кажется, даже забыл, что можно подслушать разговор хозяйки с подругой, выглядел пришибленно. Анинья, тоже не поднимая глаз, старательно терла чистые стаканы свежим полотенцем.
Дона Жура сердито хмыкнула.
- Только представь, что учудили сегодня мои работнички и те жулики из мастерской!
И вот о чем поведала подруге дона Жура.
Утром она только открыла глаза, поднялась с постели, подошла к окну, распахнула его, чтобы впустить свежий утренний воздух. Вдруг Жура заметила с высоты второго этажа в конце соседней улицы куда-то спешащую Анинью. Из-за раннего часа прохожих на улице было совсем немного, а не узнать девушку дона Жура не могла. Это была точно она – официантка из ее бара.
Что же в этом такого? Возможно, у девчонки появился «намораду» - дело житейское. От него она и возвращается так рано, вернее – уходит, чтобы вскоре появиться на работе в Журином баре.
Она и забыла об увиденном, пока не пришел час открывать бар. Как ни странно, делать это ей пришлось в одиночестве. Обычно к этому времени Базилио и Анинья на улице поджидали, когда хозяйка спустится вниз из жилой части дома, которая находилась прямо над баром, и откроет дверь изнутри.
Но не в этот раз. Аниньи не было, а Базилио появился, когда она уже не только открыла двери бара, впустила нагулявшегося где-то ночью голодного кота, но и включила телевизор, поставила на плиту чайники, запустила кофемашину.
Тогда-то и влетел в бар Базилио со страшной новостью.
- Дона Жура, возле дверей автомастерской стоит гроб! Когда я подошел, там, правда, оставалась стоять прислоненная к стене только крышка гроба.
- Кто же умер? Не тяни, Базилио. Рапазао? Лижейро?
- Нет, дона Жура!
- Так кто же ещё? Керосин?
- Нет, они все на месте.
- Ничего не понимаю. Для чего же им понадобился гроб? Неужели заплатил кто-то, чтобы помогли довезти? Базилио, любишь ты лезть в чужие дела! Бери тряпку и протирай столики. За ночь на них пыли накопилось!
Женщина, одетая, как всегда, в легкое платье, известного всему Сан-Криштовану фасона, только в этот раз – из светлой ткани кремового оттенка с некрупными букетиками розочек, подкрасила губы перед зеркалом, висевшим тут же в закутке возле входа в подсобку. Потом дона Жура подвела черным карандашом веки и натянула на непослушные вьющиеся волосы свернутую в полоску пеструю шелковую косынку.
Она вновь появилась в зале, удивляясь, что в такой час нет ни одного посетителя. Но такое случается. А вот где же Анинья?
- Эй, Базилио! Где Анинья? Позови-ка сюда эту девчонку! Она уже должна стоять за стойкой и пирожки на тарелки раскладывать, а ее всё нет.
- Анинья ещё не пришла.
- Как это? С чего ты взял? Я собственными глазами видела, как она рано утром шла по улице в сторону нашего бара.
- Но ее до сих пор нет, значит, так и не дошла, - тоскливо ответил Базилио, возя тряпкой по очередному столику.
- Нет, ну мне это совсем не нравится. Что же могло произойти, а, Базилио? Как думаешь, парень? Ты ведь у нас всегда всё знаешь, когда тебя это не касается…
Работник отвел глаза.
- Говори, Базилио! Это вам не шутки – рабочий день начался, а за стойку некого поставить. Где Анинья, тебе известно?
- Дона Жура, я только догадываюсь. Наверно, она проходила мимо автомастерской, увидела гроб и зашла узнать, что случилось. Теперь вот там помогает…
- Кому она помогает? Сам говоришь, что никто из соседей не умер. Базилио, выйди на улицу и узнай, что люди говорят. Вон там – видишь? Синьор Винисиу остановился, что-то обсуждает с доной Соритой. Иди к ним и расспроси.
- Я - быстро! – обрадовался парень такому приказанию и немедленно исчез за дверью бара.
Дона Жура подхватила на руки только что позавтракавшего кота и нежно потеребила ему за ухом, пока ожидала возвращения работника. Наконец, Базилио вошел, передвигаясь странной походкой, с круглыми от изумления глазами.
- Дона Жура… Говорят, что наша Анинья… того… умерла… Она в гробу лежит. Синьор Филипе заходил за запчастью к машине и сам видел, рассказал синьору Винисио. А он теперь обсуждает новость с доной Соритой.
- Что ты мелешь? - рассердилась дона Жура, так что кот недовольно спрыгнул у нее из рук.
- Не вру я, дона Жура, люди говорят, что Анинья умерла. Она же сирота, вот Рапазао и Лижейро и решили о ней позаботиться.
- Что-то не нравится мне эта история. Чтобы два жулика о ком-то позаботились? Опять девчонка влезла в аферу, раз уж я о типах из мастерской слышу.
- Но так люди говорят!
- Вот что, Базилио. Бар я сейчас закрою, а сама пойду взглянуть, что там у них на самом деле произошло. Оставайся на улице у входа, скажешь всем, кто будет подходить, что бар скоро откроется.
Но она напрасно говорила все это Базилио, потому что парень не собирался караулить возможных клиентов. Ему тоже хотелось знать, что происходит!
Пусть и крадучись на некотором отдалении от хозяйки, но Базилио отправился следом за ней.
Дона Жура верила только собственным глазам, и переубедить ее было невозможно. И если она видела Анинью утром недалеко от бара - на соседней улице! – значит, с девушкой все в порядке. Как с ней могло так скоро что-то случиться?
Створки ворот автомастерской были слегка приоткрыты, поэтому дона Жура вошла, правда, никого не предупреждая о своем приходе.
Пройдя через собственно гараж, дона Жура вошла в помещение, донельзя захламленное разными запчастями, шинами, картонками и инструментами, огляделась по сторонам и заметила ширму, отгородившую часть и без того небольшой комнаты, служившей жуликоватым приятелям «кабинетом».
…И вот тут-то она увидела! В открытом гробу лежала, сложив на груди руки,.. Анинья! Бледное лицо, без кровинки, глаза закрыты, голова украшена венком из черных роз, губы подкрашены ярко-алой помадой. Ногти на сложенных руках тоже алели ярко-красным лаком.
Рядом, перед гробом с усопшей стояли с печальными лицами её приятели. Рапазао рассматривал девушку, а Лижейро щелкал затвором старого фотоаппарата, меняя позы.
Дона Жура от неожиданности остановилась, как вкопанная, почувствовав, как ей в спину ткнулся уже открыто шедший следом Базилио. Она заморгала, слезы невольно покатились из глаз.
- Что же это такое? Что случилось с Аниньей?! Такая молодая, здоровая! Объяснит мне кто-нибудь?!
Мужчины одновременно резко повернулись к уважаемой женщине, но, неожиданно застигнутые, не могли произнести ни слова.
- Что с ней случилось?! Я видела ее утром живой и здоровой, так что же здесь происходит? – продолжала она вопрошать. Но жулики только переглядывались с растерянным видом, как будто находились на месте преступления.
- Что вы с ней сделали? Отвечайте, негодяи! - Жура уперла руки в бока. А это был уже очень нехороший знак для тех, кто хорошо знал эту женщину.
- Почему молчите? Объясните, или я вызываю полицию! Сам комиссар покупает у меня пирожки с треской! Он с вами живо разберется!
Пока дона Жура пыталась добиться от автослесарей хоть какого-то вразумительного ответа, любопытный Базилио не выдержал и высунулся из-за ее спины.
- Не надо полицию, дона Жура. Мы вам все сейчас объясним. Не звоните в полицию! – начали уговаривать в два голоса суровую соседку Рапазао и Лижейро.
Базилио, подойдя на близкое расстояние к гробу, внезапно в страхе отпрянул.
- Аааа! Она открыла один глаз! Дона Жура, я же говорил, что Анинья – ведьма? Она превратилась в вампиршу, теперь никому в Сан-Криштоване не будет прохода!
- Ты совсем ума лишился? Что ты несешь, парень? Но одно мне кажется странным: если Анинья и умерла, так не своей смертью. А ну-ка, пропустите меня к ней, я ее сейчас осмотрю. Что вы с ней сделали? Ударили чем-то?
- Не выдумывайте, дона Жура!- попытался воспрепятствовать ей Рапазао.
Но дону Журу остановить было невозможно, если она принимала какое-то решение. Сильной рукой она отодвинула мужчину в сторону.
- Так… Вы ведь неспроста нацепили ей на голову дурацкий венок? Там и рана, я уверена!
- Да нет же, дона Жура! – протягивая к ней руки, пытались мужчины из мастерской уговорить ее отойти. Стоило владелице бара наклониться и протянуть руку к венку, как вдруг… Анинья глубоко вздохнула и… села!
А вот несчастный Базилио, наоборот, упал, от страха лишившись чувств. Оторопела и женщина.
- Я сейчас всё объясню! – торопливо заговорила притворщица. - Дона Жура, мне ребята предложили подработать. Ведь картину синьор Олаву у них забрал, лишив возможности устраивать сеансы для «комнаты ужаса». Они решили устроить другое представление: ведьма в гробу. А что такого? Мне деньги не лишние, - вылезая из низкого ящика, заявила Анинья.
Дона Жура от неожиданности только хлопала глазами. Но молчала.
- Вставай, Базилио, чего на дороге разлегся? – сказала тем временем наглая девица, слегка пнув ногой лежавшего без сознания коллегу.
- Ну-ка марш на работу! – тихо, но очень недобро произнесла, опомнившись, дона Жура. – Не будет тебя там, когда вернусь – сразу уволю.
И Анинью как ветром сдуло.
- Так, теперь с тобой что делать, парень? – наклонившись над Базилио, задумалась она.
Но услужливые и очень вежливые приятели предложили свои услуги.
- Давайте мы его на время в гроб положим – и ему удобно, и места сразу много появится. Пусть полежит, пока в себя не придет, - предложил один из них, и они немедленно переложили парня в гроб, так что дона Жура даже не успела возразить.
- Да-да, ему водой лицо надо смочить, тогда сразу очнется, - поддакнул и второй.
- Лижейро, неси живо стакан воды! – скомандовал более сообразительный Рапазао.
Его друг тут же вернулся со стаканом воды и плеснул холодной жидкостью в лицо парнишке.
Базилио открыл глаза, повернул голову в одну сторону, потом – в другую…
И тут же с воплем подскочил и, попытавшись быстро и неуклюже выбраться из страшного ящика, вывалился из гроба на пол! Громоздкий деревянный ящик с грохотом упал, перевернувшись.
Кажется, именно это и привело всех в чувство.
Жура не собиралась спускать жуликам подобной выходки, поэтому она строго погрозила пальцем, жестко произнесла:
- Вот что я вам скажу: еще раз узнаю, что вы такими делишками промышляете – напишу заявление в полицию. Комиссар разберется с вами обоими! Надо же такое придумать! Это вам не шутки! А ты, Базилио, скорей приходи в себя и отправляйся на рабочее место! – велела она дрожащему от страха официанту.
Пройдя несколько метров и оказавшись почти у выхода из мастерской, она повернулась к двум жуликам и предупредила:
- И вот ещё что, ребятки. Вы совсем заигрались с нечистой силой. Придется мне пригласить в Сан-Криштован падре, чтобы он освятил и вашу мастерскую, и мой бар. А то накличете беду на всех нас. Базилио уже повсюду мерещатся вампиры. Приведу сюда падре, пусть окропит святой водой всю улицу и изгонит нечистую силу, которую вы накликали!
- Дона Жура! Опомнитесь! У нас бизнес! Вы лишите нас последней возможности заработать на кусок хлеба.
- Не прибедняйся, Рапазао! И почему-то мне вас ни сколько не жалко! Это вам не шутки…
- Ты только представь, Ноэмия, что смогли придумать наглецы?! Лижейро даже сфотографировать Анинью смог в том положении. А ведь оба бывают в церкви, пусть очень редко, но ходят замаливать грехи.
- Да какие они католики. Даже с Богом пытаются торговаться и договариваться, - махнула пренебрежительно рукой дона Ноэмия.
- Но я схожу к падре и посоветуюсь, как быть. Жулики совсем обнаглели! Теперь и Анинью втянули в свои делишки.
- За Аниньей тебе нужно как следует следить, - согласилась жена Мустафы. – Мне пора. Мустафа скоро домой придет, я же ещё и не начинала ужин готовить. Опять он изворчится.
- Пожалуй, скоро и я бар закрою. Через пару часов, - сказала дона Жура, поднимаясь с сидения возле барной стойки одновременно с Ноэмией.
13. Часть 17. Глава 13. Самира и Латифа. Новости из Пантанала.
Самира вернулась из университета и, сидя у себя в комнате, копалась в сумке. Никак не могла найти флешку с заданиями к зачету.
- Вот всегда так! – рассердилась девушка и вывалила содержимое сумки на постель. Мелкая штучка нашлась тут же.
Прежде, чем сложить вещи обратно, Самира взяла сотовый и отыскала «Сообщения». Значит, ей не показалось: пришло несколько смсок.
- Вау! От Лео тоже есть! Целых две! – обрадовалась Самира так бурно, что даже не ожидала от себя подобного.
Она тут же раскрыла и прочла их. Тааак… Лео был в дебрях Пантанала, в глухом, далеком от цивилизации месте, где нет интернета и сотовой связи. Но как только смог – ответил. Да, он принимает предложение участвовать в проекте «Пантанал».
Как поняла девушка, ей следовало также заглянуть в свой электронный ящик. Она обязательно так и сделает! А во втором сообщении Лео вдохновенно обещал, что все бабочки Пантанала будут её…
- Хвастун! Какой же он самоуверенный! Все бабочки Пантанала будут моими. Что ж, поживем – увидим. Но мне приятно, что гордец Лео снизошел до моей нескромной просьбы. Неужели он из-за этого решил остаться в Пантанале ещё на какое-то время? Или ему просто не хочется возвращаться в суетный город?
Оглянувшись на дверь, Самира зачем-то стерла смски из памяти мобильника. Нет, разумеется, никто не проверял звонки и сообщения в ее телефоне, никто не собирался вторгаться до такой степени в ее частную жизнь.
- Тогда почему я так поступила? – удивилась она самой себе.
Но долго раздумывать Самира не собиралась. Сев к столу, на котором лежал ноутбук, она тут же включила его и стала с нетерпением ждать, когда загрузится операционная система. Интернет не подвел. Войдя в электронную почту, Самира сразу же увидела несколько писем от Лео. Поняла, что в каждом из них имеются вложения.
Открывая письмо за письмом, она испытала чувство ошеломления. Не верилось глазам. Лео отправил ей столько фотографий, и каких! Красивейшие пейзажи, закат над джунглями, первые часы рассвета, роса на листьях тропических деревьев и лепестках цветов. Смешная мордочка зверька, высунувшего нос из зарослей кустарника. Змеи… Крокодилы… Красные ибисы!
Начав с просмотра фотографий, Самира не сразу поняла, что имеется и письмо. Правда, оно было недлинным и довольно сухим. Деловитым. Путешественник разрешал использовать сделанные им фотоснимки по ее собственному усмотрению, отказываясь от авторских прав на них, даже позволив делать к фотографиям любые комментарии.
Но была и личная просьба Лео, адресованная к ней. Снимки она должна скопировать, сбросить на флешку и отнести его матери. Ведь родственники парня давно не видели его, тревожатся за Лео. Кроме того, его мать Деуза, отчим и тетя с бабушкой любят просматривать фотографии, сделанные им для них во время каждого путешествия. Парень надеялся, что Самира согласится на его просьбу.
- Разумеется! Конечно, я воспользуюсь новой флешкой и скину на нее все фотографии. Мне ничего не стоит сходить к его матери и передать материалы. Ведь Лео оказал мне неоценимую услугу.
Кроме того, до Самиры вдруг дошло, что она сможет, наконец, ближе познакомиться с родственниками Лео «с другой стороны».
Ей было известно, что Лео – родной брат Лукаса. Он тоже сын Леонидаса Ферраса, а значит – пасынок доны Иветти. В особняке Феррасов парня обожала Далва, любил и одновременно злился на Лео его отец, интересовался судьбой парня и друг синьора Леонидаса – доктор Альбьери. Парень был нужен семье ещё и потому, что он мог бы стать донором для больного сына Мэл.
Но у Лео была и мать – когда-то близкая подруга Иветти. Ее зовут Деуза. Самира видела ее, разумеется, не один раз. И в особняке, и в Сан-Криштоване (но там – очень давно). Или дружба Иветти и Деузы почти сошла на нет, или Самира бывала в гостях у Иветти, когда ее подруг не было рядом, но девушка не общалась в матерью брата Лукаса.
Впрочем, что вообще могло бы связывать юную девушку и женщину, имеющую взрослого сына? Что между ними общего? И все-таки удивительно, как в этом мире всё переплелось! Казалось бы, как могут быть связаны жители Сан-Криштована с обитателями привилегированного района Барра-да-Тижука? Но вот дона Жура и Самира, тем не менее, оказались некровными родственницами синьора Леонидаса Ферраса.
- А дядя Саид и мой отец поневоле породнились, не признавая этого, с Лукасом, который стал мужем тети Жади!
В голове девушки выстроилась цепочка родственных связей от дяди Али и дяди Абдула до доны Журы и доны Маизы, где-то в Европе ставшей женой некоего графа (тетя Жади рассказывала).
У Самиры работала не только голова, но и руки. Девушка перенесла в комп нужные к зачету файлы, затем, очистив флешку, быстро перебросила фотографии Лео, которые уже успела скопировать в папку в своих «Документах».
- Флешку я, разумеется, передам. Вот только что обо мне подумает мать Лео, когда я появлюсь у них дома?
Да, Самира понимала, что ей предстоит объясняться с Деузой. Но ничего не поделаешь. Лео постарался и прислал ей, не пожалев, самые лучшие – по его же собственному признанию – фотографии. Для Самиры получить их - огромная удача. Сегодня же она и отнесет флешку в дом синьора Эдвалду и доны Деузы. Она порадовалась, что Лео прислал адрес своих родственников и объяснил, как лучше добраться до их дома.
Решив, что она успеет заехать туда ещё до того, как стемнеет, Самира собрала в сумку нужные вещи для занятий завтра в универе. Теперь надо придумать объяснение для матери. И вот ещё, кстати: нужно попутно заехать в фотоателье и отпечатать несколько снимков для журнала, которые в скором времени пригодятся ей для первой статьи целого цикла материалов о Пантанале.
Взглянув на часы на стене, Самира вышла из комнаты и приготовилась солгать матери, которая непременно поинтересуется, куда это решила отправиться дочка. И все-таки врать не хотелось.
- Я должна срочно отпечатать снимки для статьи и кое-куда заглянуть. Но я скоро вернусь, - пообещала она, когда Латифа столкнулась с ней на лестнице.
- Самира, ты ведь знаешь, как мне страшно ждать тебя, если ты куда-то уезжаешь после обеда и возвращаешься, когда стемнеет.
- Но, мама, это ведь моя работа. Чтобы написать статью, мне нужны профессионально выполненные фото.
- И чему будет посвящена твоя статья на этот раз? – из любопытства, но и с долей осторожности спросила мать.
Самира ответила правду, имея в виду статью, которую готовила в эти дни к зачету:
- Я взяла тему - Национальный музей изобразительных искусств. Мне предстоит побывать там, и не раз. Рассказать о самых интересных, представленных там экспонатах. Представляешь, начало музею роложил в 1808 году король Португалии и Бразилии Жуан Шестой, когда приехал в Рио-де-Жанейро.
- Самира!..
- Он привез с собой множество произведений искусства, часть которых осталась в Бразилии после его возвращения в Португалию в 1821 году. Сегодня в музее можно познакомиться с произведениями художников из многих стран мира.
- Дочка!..
- Но мне предстоит описать работы знаменитых бразильских живописцев: Кандиду Портинари, Тарсилы ду Амарал и ди Кавальканти. Мне необходимо срочно собрать о них материалы, - спускаясь по ступенькам лестницы, рассказывала девушка.
Латифа шла за ней следом.
- Самира, мне ничего не известно о том, что ты мне сейчас рассказываешь. Прошу: не задерживайся! Возвращайся скорее, чтобы я не сходила с ума от беспокойства. И Жади обещала заехать к нам сегодня. А ты, кстати, совсем ничего не поела. Таджин с курицей, бобами и овощами готов!
- Курица с бобами, - простонала Самира, едва не соблазнившись, чтобы отправиться на кухню. Но дело важнее всего.
Она выскользнула на улицу, Латифа тут же закрыла дверь и быстро поднялась на второй этаж, чтобы с балкона проследить за дочкой.
Девушка же спешила на станцию метро. До дома синьоры Деузы всего одна остановка, потом надо немного пройти. По пути Самира обдумывала, какие подписи, желательно – с юмором – она придумает к тем снимкам, которые первыми появятся в журнале. Лео молодец! Постарался подсмотреть забавные сценки из жизни животных.
Некоторые зверьки похожи повадками и выражениями мордочек на людей, как и наоборот. Кстати, стоит обратить внимание на слова родственников, если они предложат Самире остаться и просмотреть фотографии вместе. Вдруг прозвучит оригинальное суждение?
В Самире заговорило желание вновь оказаться перед своим ноутбуком, пройти по указанным Лео ссылкам на его сайты и ознакомиться с остальными снимками, по словам парня – не очень удачными. Самира хорошо себя знала: пока не увидит все-все фотографии Пантанала, она не успокоится. И потом – что для Лео может показаться неинтересным, для нее может оказаться находкой! Они смотрят на мир по-разному: он - глазами путешественника, она – журналистки.
Так Самира незаметно быстро подошла к симпатичному домику с невысоким крыльцом в несколько ступеней. Так как она пыталась созвониться с Деузой по указанному сыном телефону, но ей не ответили, то Самира была вынуждена просто позвонить в дверь.
Возможно, в этом районе было принято иначе вызывать на улицу хозяев: например, громко хлопая в ладони, но девушка решила воспользоваться звонком, который имелся на двери.
Ей открыли очень скоро. На пороге выросла высокая темнокожая старушка, а изнутри дома потянуло вкусным запахом свежей выпечки, скорее всего – пирожков, известных всей Бразилии эмпанадас. Рот у проголодавшейся Самиры наполнился слюной, и она сглотнула. Получилось как-то неловко.
- Кто ты? Если ты пришла к моей племяннице Деузе, то ее ещё нет дома. Они с Эдвалду скоро вернутся. Можешь подождать в гостиной.
Самира пояснила, кто она такая, почему появилась на пороге их дома.
- Так ты принесла вести от нашего Лео? – всплеснула руками дона Лола, не только представившись Самире, но и назвав имя доны Мосиньи, вошедшей в комнату, как оказалось – бабушки Лео.
Самира старалась не показывать удивления. Впрочем, то, что дона Деуза чернокожая, ей было давно известно. А вот то, что у Лео имеются ещё родственники – афробразильянки, она не знала.
Женщины очень обрадовались тому, что она приехала по просьбе Лео и привезла некий предмет, с помощью которого можно будет увидеть места, по которым Лео путешествует.
- У вас ведь есть компьютер? – спросила Самира. – С флешки можно посмотреть фотографии если не на компьютере, то с помощью телевизора, у которого есть специальный юэсби-вход.
Старушки недоуменно переглянулись.
- Оставайся с нами, чай и эмпанадас готовы. Вот-вот вернутся Деуза и Эдвалду и ответят тебе, как они делали это раньше – смотрели присылаемые Лео фотографии, - ласково и очень гостеприимно предложила дона Мосинья, одновременно поставив на стол перед девушкой чашку с ароматным чаем и пододвигая к ней блюдо с пирожками. Начинка, судя по всему, была смешанная – фарш с овощами.
- Благодарю, дона Мосинья. Я не в силах удержаться от такого искушения. Мне нравятся эмпанадас.
- Ешь, девочка, ешь, - обрадовалась дона Мосинья.
А тетя Лола, как называла ее сестра, наблюдавшая с умилением за гостьей и родственницей, вдруг озадаченно проговорила:
- А не ты ли та девушка, которая должна нам кое-что передать от Лео? Он ведь предупреждал нас, что к нам придет девушка. Так это ты?
- Наверно, я. Мне Лео прислал по электронке письмо с просьбой отнести вам флешку с фотографиями.
- Опять эта непонятная штуковина, - поморщилась тетя Лола. – Почему же он не прислал просто пачку снимков? Ведь мы без Деузы не сможем ничего увидеть.
- Это просто - пользоваться флешкой, но нужен ноутбук, - снова повторила девушка, заметив, что в комнате имеется телевизор, но старой модели, не предполагавшей просмотр фото.
- Вы давно знакомы с Лео? – завела светскую беседу тетя Лола, пока другая синьора внимательно присматривалась к гостье.
- И да, и нет. Я живу в Сан-Криштоване, Лео тоже там часто бывал. Но тогда я была ещё ребенком и не замечала его. Как и он меня.
- Так ты родственница Жади! – ахнула вдруг, прикрыв рот ладошкой, тетя Лола, за что сестра облила ее полным возмущения взглядом!
- Да, я дочь Латифы, а тетя Жади – мамина сестра. Двоюродная.
- Вы с Жади похожи? – пыталась разведать обстановку неугомонная тетя Лола. – Я плохо помню Жади, но моя сестра ее видела много раз. Ведь Жади некоторое время жила в этом доме.
- Хватит сплетничать, - недовольно проворчала дона Мосинья. – А вот и Деуза с Эдвалду вернулись!
Действительно, в дверях раздался шум, возня, и внутрь дома с кучей пакетов ввалились мужчина и женщина.
- Мама, мы с Эдвалду прошли весь Торговый Центр, снизу доверху. Наконец, я нашла потрясающее платье для танцевального вечера, но Эдвалду меня отвлек, и его купила у меня под носом какая-то фифа!
- Дочка, не возмущайся…
- Мама, но как не возмущаться?! Платье было таким чудесным!
- Деуза, у нас гостья, – строго и торжественно произнесла тетя Лола.
- Гостья?!
- Да, та самая гостья, о которой нас предупреждал Лео.
- Мой Лео! Девочка, тебя прислал мой сын?
- Дона Деуза, мы знакомы. Я – Самира…
Деуза стояла с ошеломленным видом, не сводя глаз с Самиры, как будто ее поразила некая мысль, которая открыла ей многое в сыне… Возможно даже – его новую тайну.
- Самиииира! – радостно раскинул руки в стороны синьор Эдвалду, небрежно бросив у порога пакеты из Торгового центра. – Ты же не думаешь, что я не узнал тебя? Не обращай внимания на мою Деузу. У нее в голове только танцы и занятия в танцполе.
- Эдвалду, что такое ты говоришь? Для меня на первом месте мой Лео. Меня удивило, как … быстро появилась у нас Самира. Мы только вчера поговорили с ним по телефону, сходили к доне Журе, чтобы узнать о тебе, и вот ты уже у нас.
- Вы заходили к доне Журе?
- Да. А разве это не она прислала тебя к нам?
- Нет, меня Лео попросил… Это он дал мне ваш адрес.
И Самира вновь пересказала всё то, о чем только что поведала доне Мосинье и тете Лоле.
- Тогда, Самира, ты нам и поможешь! Я боюсь трогать компьютер сына. Не умею им пользоваться. Но ты современный человек. Сейчас я поднимусь в его комнату и принесу его ноутбук.
Пока дона Деуза ходила наверх, тетя Лола продолжала допытываться о том, что Самире известно о парне.
- Он даже по телефону со мной не разговаривал, - призналась девушка. – Когда я получила от Лео смс-сообщения, то попыталась связаться с ним, но Лео уже не смог ответить на мои звонки: не было связи.
- Значит, он вернулся в джунгли! – кивнула тетя Лола.
- К своей туземке! – подсказал, смеясь, синьор Эдвалду.
- Туземке? Лео живет в племени туземцев? Каком именно? Гуарани? –в Самире заговорило любопытство, свойственное даже начинающим журналистам.
- Мой зять так шутит, - серьезно заметила дона Мосинья. – У Лео ещё нет девушки, насколько нам известно. Но он прислал сообщение, что решил задержаться в Пантанале. У него там появились какие-то дела.
- Вот и я говорю, дона Мосинья: у молодого мужчины могут быть только одни важные дела – красивые молоденькие девушки!
- Эдвалду, не забивай голову своими глупостями Самире! – тут же пресекла его речи Деуза, появившись в комнате с тонким чемоданчиком в руках.
- Лео бережет свой компьютер, поэтому хранит в чехле. Ну, ты сама знаешь, как им пользоваться.
- Я знаю, - успокоила женщину Самира, доставая ноутбук и затем включая его в сеть.
- Антивирус просрочен, но это неважно. Нам ведь не нужен Интернет, воспользуемся только флешкой, как и велел ваш сын, - бормотала она себе под нос.
Тем временем женщины и Эдвалду расположились на диване и стульях и приготовились насладиться просмотром.
Самира включила режим показа слайдов, объяснила, как потом следует выключить прибор, куда нажать и что и откуда выдернуть, и, недолго просмотрев вместе со всеми уже знакомые ей снимки из Пантанала, извинилась за краткий визит, попросила позволить ей удалиться.
- Скоро стемнеет, а моя мама очень боится, когда я возвращаюсь домой в такое время.
- Жаль, что ты уходишь, но мы все понимаем, - с сожалением произнесла дона Мосинья. Деуза тоже засуетилась. Пока тетя Лола собирала с пакетик несколько эмпанадас, женщина подняла мужа с дивана.
- Эдвалду, проводи Самиру! Возьми такси и отвези девушку в Сан-Криштован! – не допускающим возражения тоном, потребовала Деуза. – Потом мы ещё не раз все вместе просмотрим фотографии!
А потом она обратилась и к гостье.
- Самира, ты мне понравилась. Заглядывай к нам. Если тебе станет что-нибудь известно о моем сыне – приходи к нам, чтобы поделиться новостями.
- Хорошо, дона Деуза, - пообещала Самира.
Синьор Эдвалду смирился. Вызвал такси, посадил Самиру в салон, сам же расположился рядом с водителем. Ему пришла в голову замечательная мысль… И как он раньше не подумал об этом? Самира ведь журналистка! Она может написать ещё один очерк о жителях Сан-Криштована – пусть и о бывших. О нем и о Деузе, о танцполе, о самбе и боссонове, о школе танцев, которая была создана их нелегким трудом.
И если художник Олаву так прославился с помощью статьи дочери Латифы, то отчего бы Самире не написать и о них с Деузой? Ведь они, как не верти, родственники. И могли бы стать более близкой роднёй даже раньше, чем когда Лукас женился на тетке Самиры, если бы Лео удалось несколько лет назад жениться на той самой Жади.
Когда такси подъехало к дому доны Латифы, и Самира вышла из машины, у синьора Эдвалду был готов план. Но он решил не торопиться. Надо бы эту идею обсудить с Деузой, а потом подкинуть мысль доне Журе…а уж дона Жура, если решит помочь, то подскажет, как попросить Самиру написать очерк или хотя бы заметку о творческом пути танцоров, выходцев из Сан-Криштована.
…Когда Эдвалду увез Самиру домой, женщины остались досматривать кадры с пейзажами и портретами животных Пантанала.
- Лео не забывает о нас. Мой сын понимает, что мы волнуемся за него.
- Деуза, ты обратила внимание, какая милая девушка – эта Самира? – тут же прокомментировала тетя Лола.
- Да, я заметила. Как и то, насколько Самира похожа на Жади.
- Ты думаешь, дочка, что Лео тоже увидел в ней сходство с Жади? – участливо спросила Мосинья. - Но по словам девушки, они не общаются близко.
- Конечно, я тоже так поняла, что между ними только деловые отношения.
- Но ты, Деуза, боишься, что Лео не забыл ее родственницу? – кивнула тетя Лола.
- Пусть лучше будет Самира. Она его ровесница, хотя и из арабской семьи. Это значит, что у нее те же самые родственники, что и у Жади. И опять – в Марокко.
- Да? А я думала, что Самира – бразильянка. О ней и не подумаешь, что она – представительница Востока.
- Деуза, Лола, хватит себя накручивать. Эта девушка пришла к нам всего лишь по просьбе Лео. Поэтому не выдумывайте ничего про нее.
- Не знаю, мама. Я уже не знаю, что можно ждать от моего сына. Но все-таки пусть лучше будет Самира, чем туземка, которая уведет моего сына жить в джунгли!
- Самира живет в Сан-Криштоване, конечно, это рядом, - согласилась и тетя Лола.
- Вот и я о том же! Хотя меня пугают женщины из той семьи, - заметила Деуза, нервно надкусывая пирожок.
14. Часть 17. Глава 14. Тайны Самиры. Жади в гостях у Латифы.
Высадившись из такси, не доехав двух десятков метров до двери дома, Самира простилась с синьором Эдвалду и, прежде чем пойти домой, решила заглянуть к доне Журе.
Но бар уже закрывался. И Самира остановилась в нерешительности. Она заметила, что железные жалюзи на окнах бара были опущены, двери плотно закрыты, только один Базилио в нерешительности стоял у пустого столика, переминаясь с ноги на ногу, трусливо посматривая на переулок, через который он обычно возвращался домой после конца работы.
Самира оглянулась, удивляясь, что так могло испугать парня? Неужели какая-то компания поджидает жертву, чтобы покуражиться или ограбить? Только вот что можно взять с Базилио? У него на автобус-то денег не всегда хватает!
Но на соседней улице было много знакомых жителей. Вечер был в разгаре, поэтому улицы не были пустынными. Самира заметила среди прохожих Анинью. Та никуда не шла. Она, прислонившись, стояла у стены дома, наблюдая за Базилио.
Возможно, Самира и не обратила бы на нее внимания, но официантка из бара вдруг сделала странный жест, явно предназначенный Базилио. Она медленно и как-то картинно поманила его пальцем, хищно улыбаясь. Ярко накрашенные губы растянулись в страшной улыбке. Самире стало не по себе. Что это ещё такое? Свидетельницей чего она только что стала? А ведь парень очень напуган.
Увидев, что Анинья «зовет» его к себе, Базилио вдруг метнулся к двери бара и заколотил кулаками в дверь, которую дону Жура успела закрыть изнутри. Самира тем временем собралась подойти к заведению, если уж дона Жура все равно спустится, чтобы впустить работника. Тогда Самира и поговорит со своей покровительницей о встрече с родственниками Лео…
Но, подходя к бару, девушка услышала, как дона Жура через дверь ругает Базилио.
- Что опять случилось? Столики пытаются унести? Что, Базилио? Ведь я решила отпустить вас сегодня пораньше, потому и бар закрыла. Хотела отдохнуть этот вечер, но тебе никак нет покоя. Что на этот раз случилось?! – сердито договорила хозяйка, распахнув дверь и оказавшись в домашнем халате и тапочках на пороге бара.
- Дона Жура, впустите меня, разрешите сегодня переночевать в подсобке! – истерично проговорил парень.
- А с чего это вдруг тебе там ночевать понадобилось?
- Дона Жура, я боюсь!
- Чего ты боишься, Базилио?
- Там… Там…. Там Анинья стоит и угрожает мне!
- Как Анинья может тебе угрожать? – скрестив руки на груди, спросила дона Жура.
- Когда мы закрывали бар, она мне шепнула, что подкараулит меня после работы и нападет на меня. Она обещала выпить из меня всю кровь за то, что я рассказал Вам про историю с гробом. Она же вампирша!
- Да ты что? Что это за истории вы себе придумаете? Вам скучно стало?
- Нет, дона Жура, но вы ведь и сами теперь знаете. Ну что Анинья превратилась в ведьму. Я очень ее боюсь.
- Базилио, не будь трусом, она просто пугает тебя. Иди на автобус, поезжай спокойно домой.
- Нет, дона Жура. Я лучше останусь ночевать у вас под дверью, и если на меня нападут вампиры, я буду кричать, - ответил парень, дрожа всем телом.
Женщина хмуро оглядела его с головы до ног.
- Вот что, Базилио. Ваши игры я завтра же прекращу. Но сегодня, так и быть – ты можешь пойти ночевать в подсобку. Там, конечно, ужасно душно из-за запахов разных продуктов, но зато есть кушетка. Хотя нет – будешь спать в бывшей комнате Шанди. Что мне с тобой делать? Как можно быть таким трусливым и доверчивым? А с Аниньей я разберусь, - пообещала с серьезным видом женщина.
Она оглянулась в ту сторону, куда до этого то и дело кивал и, указывая, махал руками ее работник. Но Анинью она не увидела. Разумеется, девчонка исчезла, как только хозяйка открыла дверь. Но дона Жура поняла, что парень не обманывает и ничего не придумывает. Скорее всего, официантка была слишком расстроена и обозлена на Базилио за то, что лишилась левого заработка у Рапазао и Лижейро.
- Она показала мне кулак и пообещала прийти ко мне ночью, когда я усну, - тем временем продолжал жаловаться Базилио.
- Заходи, парень! Нечего время терять, - довольно грубо втолкнула его дона Жура внутрь бара.
Самира не стала вмешиваться. Она поняла, что дона Жура не просто так закрыла заведение раньше времени – значит, была причина. Возможно, у доны Журы поднялось давление. В любом случае, не стоит надоедать женщине. Но и у Самиры тоже есть причина, чтобы, не тратя времени, скорей оказаться дома, в своей комнате.
Она посмотрела на магазин отца: внутри ещё горел свет. А в доме окна светились только на втором этаже.
Девушка развернулась и направилась к своей двери. На балкон в этот момент выглянула мама.
- Самира, ты почему не заходишь? Аллах, наконец-то ты вернулась! Жади уже уехала, так и не дождавшись тебя!
- Я уже иду, мама, уже иду. Всё в порядке!
Поужинав приготовленным матерью таджином, не отказавшись и от небольшой порции салата, Самира сказала матери, что у нее масса заданий к зачету. Надо начинать писать и новую статью.
Чтобы не вызывать подозрений, она задала несколько вопросов о тете Жади и о том, какие новости приходят из Феса.
- Дайнаб ещё не нашли?
- Нет, дочка. Мы не знаем, что там происходит. Зорайдэ и Карима молчат, потому что ничего нового не могут нам сообщить, а Хадижа звонила Жади, но она рассказывает только об ужасной обстановке в доме мужа. Ее свекровь целыми днями льет слезы из-за пропавшей дочери.
- Как страшно – не знать, что случилось с исчезнувшим родственником, - согласилась Самира.
- Чем больше проходит времени, тем меньше остается надежды на то, что Дайнаб вернется, что она жива.
- Нет, надо надеяться. Мама, ведь эту девушку могли похитить, тогда она может быть жива.
- Возможно, ей сейчас очень плохо, если она против воли оказалась в чьем-то гареме или ещё хуже… - в очень нехорошем доме.
- В борделе? Неужели ее могут заставить заниматься проституцией? – задала вопрос Самира, как журналистка, много знающая об этой проблеме.
- Не будем говорить об этом, - схватилась за виски Латифа. – На месте ее матери я уже сошла бы с ума от горя. Не дай Аллах пережить такое!
- Время покажет, что на самом деле там произошло. История мне кажется странной. Дядя Али и Зорайдэ как будто чего-то не договаривают! Но и внезапная дружба Ясмин и Дайнаб лично меня тоже настораживает.
После разговора мать и дочь разошлись по комнатам. Латифа утомилась за день, занимаясь не только домашними делами, но и несколько часов потратив на выпечку. Ведь сегодня собирались приехать за печеньем заказчики от кафе сида Керима. Правда, вопреки ожиданиям ее и Жади, ими оказались не сестра Керима и не он сам.
Самире же не терпелось вернуться к фотографиям. Она с досадой подумала, что фотоателье, где она обычно распечатывала фотографии, сегодня отчего-то закрылось раньше обычного, и это означает то, что работу там выполнят только завтра, о чем ее и предупредили. Пакет с фото ей доставят, как обычно – с курьером.
- Надеюсь, он привезет заказ при мне, когда я вернусь из университета. Не думаю, что кому-то захочется заглянуть в пакет, но все-таки…
Девушку не покидала мысль, что не стоит показывать фото Пантанала ни матери, ни тете Жади.
Опасения насчет матери были понятны – не хотелось, чтобы начались вымыслы относительно ее связей с их автором. Кто делал снимки? Какие отношения с ним у Самиры? Кто он такой? Откровенничать не хотелось. Ведь мать вообразит, Аллах знает что. Станет переживать, сомневаться в каждом поступке дочери…
А вот от тети Жади и вовсе придется скрывать деловые отношения с Лео. И все потому, что между ней и братом Лукаса когда-то что-то было. Самира в те годы не вникала в ту историю. Но теперь давние события могут помешать ее сотрудничеству с оказавшимся таким интересным и полезным для нее человеком. Кто может точно сказать, что связывало ее тетю с Лео? Даже его тетя Лола сегодня вспомнила, что Жади некоторое время жила в их доме.
- Тетя Жади ЖИЛА в семье Лео? – дошло до девушки.
Ах, да, как же она могла забыть? Когда семейный суд закончился для Жади тем, что от нее отказалась семья, и Жади была изгнана из дома, то ей ведь совсем некуда было идти. Самира вспомнила, как она, от всей души сочувствуя сестре матери, отдала ей голубой платок с бусинками, который незадолго до этого ей принес в подарок отец.
Жади уходила из дома без ничего, в чем была. Но на ней даже платка не оказалось, а золото она тогда сорвала с себя и бросила под ноги Саиду, когда он начал упрекать мать Хадижи, напоминая о своей доброте и щедрости.
- И тогда тетя Жади, как она потом рассказала нам с мамой, встретила на ночной улице Рио брата Лукаса. Лео и приютил ее у себя в доме.
Самира вспомнила рассказ Жади. Его родственники не были против того, чтобы незнакомая им женщина жила в их доме. Но Деуза беспокоилась за сына. Ее волновало: не станет ли Лео несчастлив с Жади? Женщина почувствовала, что ему Жади не безразлична. А вот что значит Лео для Жади? Никого не смутила огромная разница в возрасте. Даже тетя Жади тогда поддалась иллюзии, когда в ее сердце зародилась надежда на то, что она может переписать историю своей любви с чистого листа.
Но потом тетя Жади опомнилась, поняла, что невозможно войти в одну реку дважды. Её стало тяготить пребывание в том доме. Жади не смогла выдержать влюбленности Лео и уехала в Марокко к дяде Али.
- Меня не касается история их отношений. Но как воспримет тетя Жади то, что я стану общаться с мужчиной из ее прошлого? Вдруг ей не понравится? А мне так нужны его фотографии. Нет, не стоит ничего рассказывать ни маме, ни тете Жади.
Девушка допоздна сидела за компьютером и придирчиво рассматривала снимки, призвав всю фантазию, чтобы придумать к ним тексты. План статьи начал уже вырисовываться. А зачетной работой по музею она решила заняться в другой раз.
Утром Самира едва не проспала, поэтому быстро собралась и выскочила из дома, на ходу глотая куски булки с сыром. В сумке оставались вчерашние пирожки, но не испортились ли эмпанадас без холодильника? Ведь они были с мясной начинкой!
«Скорее всего, придется выбросить по дороге», – с сожалением подумала Самира.
В этот день ей не повезло. Вместо двух пар поставили ещё одну лекцию с обязательным посещением.
Поэтому пакет с фотографиями посыльный из фотоателье принес задолго до возвращения девушки из университета.
В доме же в это время находились Латифа и Жади. Они удивились, в каком виде был доставлен пакет: обычно аккуратно упакованный, в этот раз конверт был с отклеенным краем, как будто был кем-то вскрыт, но затем заново заклеен.
- Самире не понравится, - покосилась Латифа на пакет с фотографиями, который лежал теперь на столике в гостиной, где они с Жади пили кофе с печеньем.
- Пусть Самира предъявит претензии к владельцу фотоателье.
- Боюсь, что там всё сделали, как положено, а вот Базилио из бара – приятель посыльного. Подозреваю, что он уговорил друга вскрыть пакет и узнать, что в нем. Я видела из окна, как они о чем-то шептались между собой.
- Но это безобразие, согласись, Латифа. Не стоит ли поговорить с доной Журой?
- Лучше не втягиваться в нелепые конфликты. Ведь мелкая гадость уже случилась?
- Но что там за фотографии? Не навредит ли Самире чужое любопытство?
- Жади, я спрошу у дочери об этом. Но пусть в следующий раз имеет в виду, что конфиденциальность может быть нарушена.
Ни у Жади, ни у Латифы мысли не возникло вскрыть пакет и взглянуть на содержимое.
Потом за выпечкой зашла дона Ноэмия. Сегодня был «ее день», т.е. Латифа утром напекла несколько партий «рожек газели» для ее кафе.
Согласившись на предложение Латифы присоединиться к чаепитию, Ноэмия поднялась на второй этаж и прошла в гостиную. Пока Латифа наливала для нее чай, а Жади вела светский разговор о разном, Ноэмия, отвечая на вопросы, всё чаще с любопытством поглядывала на толстый пакет со снимками.
- Это те фотографии, из Пантанала? Те, что ей прислал Лео? Деуза и Эдвалду при мне заходили к доне Журе, чтобы узнать телефон Самиры. Твоя дочь, Латифа, сотрудничает с их сыном. Но он прислал фотографии Самире, а она уже должна по его просьбе будет передать снимки им.
- Мне ничего об этом неизвестно, - удивилась Латифа, переглянувшись с Жади.
- Так убедись в моей правоте, Латифа. Скорее всего, в этом пакете - снимки Пантанала. Впрочем, так оно и есть: я слышала в баре Журы, как Базилио чем-то восхищался, упоминая то и дело Пантанал. Только я к словам этого болтуна никогда особо не прислушиваюсь. Но ты вскрой, увидишь, что там фотографии, которые сделал Лео во время путешествия в болотах. Бедная Деуза места себе не находит из-за того, что сын уже провел там несколько месяцев, так теперь решил остаться ещё на неопределенное время.
- Ох, нет, я не стану вскрывать без Самиры ее пакет, - испуганно сказала Латифа. Вот придет, и пусть сама нам их покажет, если захочет.
- Конечно, это ваше дело, - согласилась дона Ноэмия.
- Прошу Вас, дона Ноэмия: Мустафа не должен знать о том, что моя дочь общается с Лео. Он всё не так поймет, но передаст Мухамеду.
- Я всё понимаю, не волнуйся, Латифа. Я ничего не стану ему рассказывать.
Потом она ушла, захватив с собой три огромных пакета с выпечкой, едва удерживая их перед собой в руках.
Когда Латифа снова присоединилась к Жади, проводив гостью, сестра ей сказала:
- Как ты думаешь, почему Самира скрывает от тебя, от нас, что они с Лео переписываются? Между ними нет близких отношений, но тогда почему она молчит?
- Не знаю, Жади. Возможно, она боится, что случится то же, что и с парнями, с которыми ей доводилось работать и раньше, как и с тем мотоциклистом, которому Амин предложил жениться на сестре. Пока никому неизвестно про Лео, его имя не будут связывать с Самирой.
- А может быть, дело в другом, - задумчиво сказала Жади. – Самира знает, что между мной и Лео что-то было, но не знает, что именно. Вот и думает, что я могу воспротивиться их общению.
- Самире пора начинать думать о замужестве, но Лео… Вдруг Самира влюбится в него, что тогда?! Ведь она не захочет слушать никаких возражений. Ты думаешь, это хорошая партия для нее? Все говорят, что он какой-то странный, не от мира сего. Ты же сама называла его… клоном, так? Я уже не надеюсь на то, что моя дочь согласится, чтобы дядя Али нашел ей мужа-мусульманина.
- Латифа, прошу – не дави на дочь, не принуждай принимать выбор, который за Самиру захотят сделать другие. Иначе моя племянница окажется несчастной.
- Мухамед сойдет с ума, когда узнает, что Самира поддерживает отношения с Лео, - упав духом, произнесла Латифа. – А какой будет реакция дяди Али? Саида? Дяди Абдула?
- Не думай ты о них! А Саид лопнет от злости, когда выяснится, что Самира может предпочесть Лео, как я однажды выбрала Лукаса. Видеть с племянницей копию своего соперника из его молодости? Нет, такое Саиду будет трудно пережить.
- Кстати, что сказала дона Ноэмия о празднике в доме Мухамеда? – встрепенулась Латифа. – Саид с женами и детьми прибывает в Сан-Криштован завтра? Я прослушала, отвлеклась на чай.
- Да. Завтра они ждут гостей. Ноэмия с Мустафой тоже приглашены.
- Бедная Халиса, сколько работы на нее свалится! Она одна женщина в том доме.
- Латифа, когда у Мухамеда появятся ещё две жены, то все проблемы с домашней работой будут решены. А пока пусть жена Амина почувствует, что такое быть единственной невесткой в семье. возможно, однажды она не станет сопротивляться, если Амин решит взять трех жен, как мечтал в детстве, - пошутила Жади.
Но Латифе не хотелось говорить на эту тему. Она спросила о племяннице:
- Жади, что тебе ещё нового рассказала о своей жизни Хадижа? Ведь теперь она может звонить тебе почти каждый день?
- Да, это так, хвала Аллаху! Саид подарил ей очередной телефон. Хадижа сама звонит мне, когда ей удобно. Но случается это нечасто. А пока у них там такое большое горе из-за пропавшей сестры мужа, то и разговаривать Хадиже некогда. Она утешает свекровь, ухаживает за ней, готовит еду в доме. Та, ДРУГАЯ, ни в чем ей не помогает. Змея! Всё свалила на мою дочь! А ведь Хадижа ждет ребенка, а Зухра – нет.
- Почему нашим дочерям так не повезло в жизни? Хадижа оказалась не единственной женой. А Самира вообще никак не может выйти замуж.
- Латифа, согласись, лучше не быть замужем, но иметь любимую профессию, чем быть выданной замуж против воли, заставляя себя всю жизнь мириться с нелюбимым мужчиной.
Латифа не была согласна с этим, но спорить с Жади не стала. Она попросила:
- Если Саид отпустит жен зайти ко мне в гости, Жади, постарайся и ты быть рядом со мной.
- Конечно, не волнуйся, я приеду. Ведь Саид наверняка возьмет с собой и Ранию. Она может рассказать много всего о жизни Хадижи в том доме. Мне всё интересно: какой дом, какая там мебель, кухня. Что собой представляет город и ближайшие лавки. Я хочу сравнить впечатления дочери и Рании.
- Если хочешь, расспрашивать Ранию могу я. Ведь она из вредности может не захотеть говорить с тобой о Хадиже.
- Или Саид велит ей молчать, если о чем-то стану расспрашивать я. Действуй по ситуации. Но я как раз об этом и хотела тебя попросить. И ещё о том, чтобы ты познакомила нас с Самирой с фавориткой Саида. По словам Хадижи - это Фатима. Ты не забыла, что мы собирались с Самирой выяснить всю интригу с зеленым камнем, обнаруженным на той фотографии?
- Конечно, я сделаю все, что в моих силах. Главное, чтобы гости приехали, и Саид разрешил бы женам прийти ко мне взглянуть на мой новый дом.
- Только ты не поддавайся на их сладкие речи и уговоры помириться с Мухамедом, - рассмеялась Жади.
- Ни за что! Аллах тому свидетель! – поклялась Латифа.
Когда вернулась из университета Самира, она так расстроилась, увидев растрепанный конверт, что Жади и Латифа поспешили уверить ее, что они не имеют к этому никакого отношения.
- Дона Ноэмия заходила и сказала, что Базилио болтает в баре доны Журы о Пантанале. И я сама видела в окно, как Базилио стоял вместе с посыльным, - сообщила Латифа.
- Самира, что там на фотографиях? Если их кто-то видел, тебя это не скомпрометирует? - поинтересовалась Жади.
- Жади, что ты говоришь? Как снимки могут навредить моей Самире?
Девушка повернулась к ним с обличающей улыбкой, прижимая к груди конверт с фотографиями.
- Как будто вы не знаете, кто сделал снимки! Если здесь была дона Ноэмия, которая рассказала о сплетнях Базилио, то она же не могла не сказать вам, что фотографии сделал Лео. На пакете нет обратного адреса, потому что мне отпечатали их с флешки. Значит, Базилио узнал всю информацию от посыльного. И дону Журу посетили мать и отчим Лео.
- Так ты, и правда, каким-то образом связана с Лео? Не скрывай от нас этого, Самира. Для меня Лео – всего лишь брат Лукаса, не больше. Между нами не было ничего интимного. Я совсем не против того, чтобы между вами были какие-то отношения. Дружеские… Что касается Лукаса, то…
- Тётя Жади, с Лео у меня чисто деловые отношения. Мне нужен интересный материал, а Лео может мне его предоставить. Вот и всё. Ничего больше.
Она с вызовом посмотрела на родственниц.
- Мы тебя ни в чем и не обвиняем! Просто говорим, что нам стало известно, чьи там снимки, дочка. Но тебе лучше не связываться с парнем, которого боится Зорайдэ, не выносит Лукас. Дочка, влюбилась бы ты в кого-нибудь в Марокко! Вот поедем туда вместе, и ты…
- В Марокко? – переспросила Самира. – И при чем здесь «влюбилась бы»?!
- Латифа! Я вот влюбилась в Марокко, но что-то никого это не устроило, - напомнила Жади. – Но ты, разумеется, мечтаешь о зяте-арабе.
Самира с возмущением посмотрела на мать и тетю.
- Нет, я не стану даже смотреть в сторону мужчин в Марокко! И поеду туда только вместе с Амалией – моей подругой и соавтором будущей книги. Ведь я получила гранд, если вы не забыли. Амалия не станет заставлять меня носить там платок. А я не собираюсь показывать окружающим, что я марокканка. Пусть думают, что иностранка, туристка из Бразилии!
- Неужели я так и не увижу своих внуков? – расстроенно сказала ей мать.
- Мне не до детей, - отрезала Самира. – У меня столько жизненных планов, столько всего предстоит успеть сделать в самые ближайшие годы! А внуков пусть рожает Халиса. Если у нее какие-то проблемы, пусть Амин возьмет ещё одну-двух жен, которые и домом будут заниматься, и детей ему родят. А меня оставьте в покое!
Латифа хотела сказать что-то ещё, но Жади сделала ей успокаивающий знак и спросила у племянницы:
- Так ты нам не покажешь снимки Пантанала? Говорят, Базилио был в таком восхищении!
- Смотрите, - протянула Самира пакет Жади. – Кстати, там есть и фотографии нескольких диких орхидей. Очень красивые снимки. Природа Пантанала потрясающая. Доне Деузе и тете Лоле понравились, как ни странно, крокодилы!
Самира даже не сразу поняла, что проговорилась, раскладывая на столе фотографии. Но Жади и Латифа заметили оговорку.
- Кто такая тетя Лола? – взяв первую попавшуюся фотографию, спросила Латифа.
- Так ты успела побывать у Деузы? И как поживает дона Мосинья? Тетя Лола…Я ее совсем не помню, - миролюбиво произнесла Жади.
Девушка покраснела.
- Я не собираюсь ничего скрывать. Но вы все время стараетесь меня на чем-то поймать!
- Это не так, Самира! Фотографии получились очень красивые! Какие виды удалось сделать Лео, какие пейзажи найти! И звери, цветы, деревья! Мне понравилась вот эта картинка с ярко-розовой птицей. Самира, ты не знаешь, что это за птица?
- Это ибис, тетя Жади. Я не один раз ещё буду печатать снимки для журнала. Но мне придется попросить владельца фотоателье, чтобы отдавал их мне лично в руки. А через какое-то время Лео, если у него все получится, пришлет и изображения бабочек Пантанала! Тетя Жади, ведь это была не моя идея, так ведь?
- Конечно, это я тебе подсказала! Статья о бабочках, да-да! Лео обязательно тебе поможет, если он пообещал. Не сердись на нас, Самира. Никто не собирается лезть в твою личную или профессиональную жизнь.
- Мне пора идти заниматься.
- Спасибо за снимки, мне очень понравилось их рассматривать! – вслед девушке сказала Жади.
- У моей дочери появились от меня секреты, - обиженно произнесла Латифа немного спустя, когда за Самирой захлопнулась дверь ее комнаты.
- Твоя дочь выросла. И не секреты это вовсе. Что такого было в фотографиях? Природа. Звери, птицы, деревья! Но ей было неприятно то, что в конверт кто-то залез.
- Ох, Жади, если бы и ты верила в предчувствия так же, как и я! А мне кажется, что общение Самиры с этим парнем – надолго. И кто знает, к чему это приведет!
- Пока ни в чем плохом ты свою дочь заподозрить не можешь, не так ли? А в остальном положись на Судьбу. Мактуб. Я всегда верила в Судьбу. Думаешь, у тебя или у Самиры будет иначе?
Латифа заглянула под стол и достала упавшую туда фотографию. На ней красовалась на фоне зеленой травы огромная змея. Кобра смотрела с бумажного снимка злыми бусинками глаз. Тело, свернувшееся в несколько колец, было напряжено, как перед броском. Неужели змея готовилась к нападению? Как же Лео удалось успеть сделать снимок?
Жади подошла к сестре и заглянула ей через плечо, удивляясь, что так заинтересовало Латифу.
- О, какая орхидея! Латифа, смотри, вон там, на дереве, сразу за головой змеи! – восхитилась Жади. – Если бы мне достать такое чудо!
Латифа тяжело вздохнула и протянула фотографию Жади.
- Возьми. Потом не забудь вернуть Самире, пусть она и для тебя сделает такую же, если тебя очаровала орхидея, - сказала она, увидев, как сестра с интересом всматривается в яркие лепестки эпифита.
15. Часть 17. Глава 15. Дом Саида. Рания в доме бывшего мужа.
Рания осваивалась в доме. Того, чего она опасалась, когда летела из Марокко, не произошло: никто ее не задевал, не унижал, не травил. Но Рания понимала, что всё это ждет ее впереди. А пока соперницы, вероятно, деморализованы кольцом на ее пальце, которое Саид подарил в честь помолвки.
Но Рания займет среди них место лишь третьей жены. Главное, чтобы Саид не затягивал с браком, потому что иначе ее положение станет зыбким. Невеста - не жена. Зулейка и Фатима могут потребовать определенности, как однажды она сама так же поступила с Жади. Но Саид может начать упорствовать, и тогда, если Рания не захочет вернуться в Фес в дом отца, ей придется мириться с положением няни собственного сына. И ещё неизвестно, что хуже.
Прошло несколько дней после возвращения домой, (а дом сына она считала и своим домом!), но она почти не показывалась из комнаты. Конечно, так ни Фатима, ни Зулейка ее не достанут. Но и продолжать вести себя так и дальше было невозможно.
Наконец, Саид велел ей спуститься в столовую, чтобы поужинать вместе со всеми. Она не знала, куда именно ее посадят, поэтому, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, была вынуждена сойти вниз последней. Каждое место за столом было значимо. Но нет, оказалось, ей не придется стоять за стулом Мунира, как это делала его недавно уволенная нянька.
Рания появилась, постаравшись одеться не броско, но и не так скромно, как служанка. Конечно, на ней было и ее золото. Немного и не самое броское и дорогое. Теперь приходилось продумывать каждую деталь во внешности.
Оказавшись в гостиной, Рания незаметно огляделась, стараясь понять, что изменилось в доме в ее отсутствие. Оказалось, что многое! Всё было переставлено на другие места – ведь теперь первой женой стала Зулейка. Правда, Мунир успел рассказать матери, как он помогал отцу искать разные необходимые вещи и возвращать их на привычные места. Поэтому некоторые из личных вещей Саида и теперь находились там, куда однажды определила их Рания.
Но статуэтки, вазы, шкатулки, бахурницы и прочие мелочи, на которые муж не обращал внимания, располагались теперь иначе.
«Это не имеет никакого значения. Это уже не моё дело», - старалась успокоить себя Рания. Ссориться из-за переставленной из одной ниши в другую вазы не имело смысла. Да и кто станет ее слушать? Она сейчас почти никто в доме Саида. И почему она то и дело об этом забывает? Теперь Зулейке принадлежит право устраивать вещи по ее усмотрению.
«Однако я считаю, что вон та ваза лучше вписалась бы в другую нишу, в соседнюю, где она находилась раньше, пока ее не перенесли по воле первой жены», - с досадой рассуждала сама с собой невеста Саида.
А ведь Рании необходимо быть осторожной! О, она отлично это понимала! Но уже накануне из-за неосмотрительности сына едва не разгорелся скандал. Рания вспомнила, как стояла у окна и наблюдала за игравшим в саду Муниром. Заметив в окне мать, мальчик помахал ей рукой и вдруг побежал к кустам роз. Он сорвал несколько цветов и вскоре принес букет в ее комнату. А следом за Муниром злой фурией влетела Фатима.
- Рания, твой сын оборвал мои лучшие розы! Почему ты не следишь за сыном? Почему он гуляет в саду один, не с тобой?! Мунир, разве я тебе не говорила, чтобы ты не смел трогать мои цветы?
- Успокойся, Фатима. Мой сын сорвал розы не специально, не желал разозлить тебя. Он хотел сделать мне приятный подарок. В моей комнате забыли поставить букет цветов. Наверно, поэтому мой сын и решил исправить ошибку.
- Никакой ошибки нет, Рания. На твою комнату цветов «не хватило». Но твой сын, к тому же, сорвал отчего-то мои розы, а не Зулейки. Обычно ты любила обрывать именно ее цветы и ставить букет в большую напольную вазу из Феса, там, внизу в гостиной, помнишь? Но твоему сыну захотелось испортить именно мой розарий!
- Если захочу, я и Зулейкины розы сорву! – заявил мальчишка.
- Мунир!... Забери букет, Фатима, пусть стоит у тебя в комнате.
- Нет, это цветы для мамы! – заявил Мунир. – Пойду к отцу и пожалуюсь на тебя, Фатима! В саду я могу делать, что захочу.
- Нет, не можешь! Сначала пусть посадят вдоль дорожки розы, которые выберет твоя мама. Пусть вырастят их, а потом ты можешь делать с ними, что захочешь. С корнем выдрать, например, если Рания позволит. Но к МОИМ цветам прикасаться не смей!
- Мне нравятся розы, которые я принес маме! Хочу и буду срывать те цветы, которые мне нравятся!
Рания так испугалась вспыхнувшей ссоры, что не посмела далее вмешиваться в их спор. Но Фатима и Мунир выскочили из комнаты, чтобы отыскать Саида и успеть нажаловаться ему друг на друга.
Для Рании история обошлась без последствий. Но сына она попросила больше не срывать в саду цветы.
- Сынок, я перестала любить розы. Мне теперь нравятся совсем другие… растения.
И вот сегодня ей предстояло сесть за стол вместе со всей семьей, как было раньше, только уже не на правах первой жены. Рания уже не раз почувствовала раскаяние, начав понимать, сколько всего она потеряла. Статус первой жены, мужа, которого ещё предстоит вернуть, но удастся ли ей это? Что на нее нашло полгода назад? Почему злость и ненависть к Хадиже и женам Саида застелили ей глаза настолько, что заставили разрушить собственное счастье? Ведь никто и не покушался на ее положение. Сама во всем виновата.
И вот последствия: она сидит рядом с сыном, а ее бывшее место занимает первая жена Зулейка. Фатима осталась сидеть на своем стуле, хотя теперь она и вторая жена, но, кажется, ее это совершенно не волнует. Вторая жена села к столу, и теперь легкомысленно оглядывает яства, которыми он заставлен, мысленно делая выбор, что предпочесть из блюд.
«У нее на лице написано всё, о чем она думает!» - с завистью отметила Рания. Ей бы такое же чувство уверенности в том, что она у себя дома и почти хозяйка.
Она вновь покосилась на соперницу. На Фатиме нет ни одной золотой безделушки. Даже бижутерию не надела. Не выглядит ли на ее фоне Рания сверкающей витриной ювелирной лавки? Нет. Значит, она правильно поступила, решив ограничиться скромным набором украшений.
Зато Зулейка появилась и в роскошном золоте, и в красивом домашнем платье – дорогом, с вышивкой. А куда ей ещё носить праздничную или дорогую одежду и украшения? С двумя детьми ей только и остается, что сидеть дома.
Кажется, от Мунира Рания услышала, что отец решил завтра навестить брата, т.е. дядю Мухамеда.
- И ты тоже поедешь вместе с нами в гости в Сан-Криштован! – радостно сообщил ей сын эту новость.
- Но ведь я пока не жена твоего отца. Вряд ли он меня возьмет с собой, - усомнилась она.
- Нет, папа сказал, что мы с тобой должны пойти к тете Латифе, чтобы порадовать ее рассказами о Марокко и о том, что мы узнали о моей сестре Хадиже.
«Вот в чем дело! Саид снова решил использовать меня в своих целях!» - была задета Рания.
Это значит, ей предстоит рассказать Латифе и Жади о Хадиже. То, что Жади тоже будет при этом присутствовать, Рания не сомневалась. Но какой в этом смысл? У Хадижи теперь есть сотовый и возможность ежедневно разговаривать с матерью по телефону. Зорайдэ и Карима тоже несомненно докладывают Жади обо всем, что происходит в Фесе и в семьях родственников, как и про Хадижу – тут уж и говорить нечего – всё ей расписывают, до мелочи!
Рания же со дня возвращения старалась проявлять сдержанность. Она, конечно, почти не виделась с женами Саида. Но когда Зулейка заглянула к ней мимоходом в первый же вечер, начала расспрашивать о Марокко, о Хадиже, женщина только из вежливости поддержала разговор, выдавливая односложные ответы, и Зулейка, поняв, что беседа не ладится, быстро ушла.
Фатиме, возможно, и хотелось бы расспросить о происшествиях в Фесе, даже посплетничать о жильцах из дома сида Али и Зорайдэ, но гордость не позволяла обратиться к Рании первой. И правильно! Рании говорить с ней не хотелось ещё больше, чем с Зулейкой.
Она решила с ними ни о чем не откровенничать. Пусть остаются в неизвестности! Если им положено о чем-то узнать – пусть им об этом рассказывает Саид!
Так и получилось, что ни Фатима, ни Зулейка не знали о главном происшествии, случившемся в Фесе на свадьбе Ясмин.
- Папа, а это дядя Али тебе сейчас звонил? – поинтересовался Мунир, когда Саид присоединился к семье, сев за стол.
- Да, сынок. И дядя Али, и дядя Абдул. И дядя Мухамед. Я сегодня только и делаю, что разговариваю по телефону. У всех столько новостей!
- Каких новостей, Саид? Ты ни о чем нам не рассказываешь! – упрекнула мужа Фатима.
- У меня нет времени на пустые разговоры. Вас эти новости не касаются.
- Но после того как ты вернулся из Марокко, ты совсем ничего не рассказал нам ни о свадьбе внучки дяди Али, ни о жене твоего брата! А ведь она скоро должна родить!
- Уже очень скоро, - отозвался Саид. – Мухамед станет отцом уже вот-вот. Дядя Абдул мне позвонил как раз для того, чтобы сообщить: у Лейлы начинаются роды, если, конечно, это не ее очередное притворство, чтобы привлечь внимание к себе, по привычке устраивая истерики и скандалы из-за всяких капризов и прихотей.
- Как в таком деле можно ошибиться?... Саид, а как прошла свадьба?
- Фатима, я тебе потом расскажу. Сейчас мне хотелось бы перекусить, а потом мы поедем в гости к моему брату. Ему сегодня понадобится наша поддержка. И я вам уже объяснял, что от вас требуется: Латифе пора помириться с Мухамедом, вернуться к мужу и заняться домом, для начала - до того времени, пока он не привезет другую жену.
- Бедняжка Латифа стала второй, не так ли? – сочувственно произнесла Фатима.
- Да, по собственной вине, и это для нее урок. Но я думаю, та, другая, тоже недолго пробудет первой женой. Мой брат поставит ее на место, и тогда Латифа снова станет первой женой, а Лейла второй. Думаю, такое положение устроит всех. Намекните Латифе на это.
- Не уверена, - мотнула головой молодая женщина. – Латифа в принципе не согласна делить мужа с кем-то ещё. И когда другая женщина, моложе ее, появится рядом с Мухамедом, не думаю, что Латифа вдруг передумает.
- Фатима, неважно твое мнение. Твоя задача – уговорить Латифу поддержать отца своих детей в трудную минуту.
- Саид, но ведь Латифа теперь живет отдельно. Значит, мы с Зулейкой должны будем пойти к Латифе, чтобы убедить ее в том, что тебе надо?
- Не мне это надо, а семье моего брата. Всей нашей большой семье! – поучительно поправил Саид.
- Отлично, я пойду. Мне интересно будет взглянуть, как Латифа смогла устроить быт и кондитерскую. Или это цех домашней выпечки?
- Фатима, ты, кажется, меня не поняла! – нахмурился Саид. - Ни в коем случае ты не должна хвалить Латифу и восхищаться ее «цехом», её «бизнесом». Наоборот, надо дать понять, что это вовсе не женское дело, что бы ты там себе не думала. Я знаю, что у тебя на уме, дорогая, но говорить ты должна то, что нужно для блага семьи Мухамеда.
- Поняла-поняла!
- Отец, а дядя Али не сказал тебе: нашли ту девушку, которая пропала на свадьбе? Которую все искали? – вдруг спросил Мунир.
За столом воцарилось молчание. Никто не знал об этой истории, а Саид не рассказывал. Рания - тем более. Все устремили взгляды на Саида.
- Она нашлась, живая и здоровая. Но я пока не стану рассказывать вам эту историю, она длинная, странная и запутанная. Вот когда в ней разберется дядя Абдул, а Мухамед слетает в Марокко за Лейлой и ребенком, вернется с ними в Бразилию, мы пригласим его семью в гости, тогда брат и расскажет нам обо всем. А пока я и сам не всё понял, что там случилось.
- Саид, а что… Дядя Абдул тоже собирается прилететь в Рио? Значит, семейный суд у Латифы и Мухамеда никто не отменил? – осторожно спросила Фатима.
- Прилетит дядя Абдул или нет, зависит от вас с Зулейкой. Если вы сможете уговорить Латифу забыть все глупости, которыми оказалась забита ее голова, и Мухамед сможет помириться с ней, то не будет никакой необходимости дяде Абдулу и дяде Али лететь к нам из Марокко.
- Но ты можешь сказать хотя бы, кто пропал? – никак не могла успокоиться Фатима.
- Давайте спокойно пообедаем. Я ничего не желаю обсуждать. Ты очень любопытна, Фатима. Зулейку отчего-то такие вещи совсем не интересуют.
- Разумеется, потому что при желании Зулейке достаточно сделать звонок родителям в Фес, чтобы узнать все новости. А у меня там никого нет. Кстати, Саид, если уж теперь у Хадижи есть сотовый, дай нам номер ее телефона, чтобы мы могли иногда с ней разговаривать!
- Потом, Фатима! Я сам лично запишу для тебя номер ее телефона на листок! Обещаю.
- А у меня есть в моем мобильнике номер сестры, - гордо заявил Мунир. – Зулейка, хочешь поговорить с Хадижей? Я, пожалуй, позвоню ей сегодня вечером, тебе тоже дам поговорить с ней.
Мальчик явно хотел противопоставить жен отца друг другу. Это понял и Саид. Но не успел одернуть сына, т.к. Фатима, опередив, не осталась в долгу перед мальчишкой.
- Мунир, ты теперь начал посещать школу. Вам ведь уже и уроки задают? С тобой будет заниматься мама, ведь ты остался без няньки. Вечером тебе будет не до телефонных звонков. Рания, пока мы будем гостить у Мухамеда, постарайся успеть сделать с сыном домашние задания.
Рания выслушала ее слова молча, но приняв к сведению: «Напоминает мне, что моя роль при сыне – быть почти нянькой!
Но Саид возразил:
- Нет. Рания и мой сын едут с нами. Так надо, Фатима. Тетя Латифа захочет узнать, как в Мекнесе живется твоей сестре, Мунир, вот ты и расскажешь об этом, сынок.
- Как живется моей сестре? – рассудительным тоном начал мальчик. - Плохо живется, наверно. Я ей звонил, но она не ответила. Наверно, потому что они там все плачут из-за пропавшей сестры дяди Фарида.
- Сынок, ты говоришь много лишнего.
- Саид! Так на свадьбе Ясмин пропала сестра мужа Хадижи?! – удивилась Фатима. – Но если она нашлась, как ты только что сказал… Значит, ее кто-то украл, чтобы взять замуж?
- Кто в наши дни ворует невест? – тихо сказала Зулейка. – Такие обычаи остались разве что среди бедняков.
- Так бедняк и украл, наверно! Бедуин, проезжавший на верблюде мимо того роскошного отеля, в котором дядя Али устроил свадьбу для своей внучки!
- Не выдумывай, Фатима! – пресек Саид разгул ее фантазии.
- Тогда скажи сам, что там случилось! – потребовала в ответ строптивая жена.
Но Саида не так просто было заставить делать то, что ему не хочется.
- Всему свое время. Когда-нибудь ты узнаешь эту историю. А теперь нам пора собираться. Не нам, а вам. У вас, женщин, уходит столько времени на сборы! Через два часа мы выезжаем. Кто из вас не успеет собраться, ту я ждать не буду.
Женщины разошлись по комнатам.
Перед Ранией снова встал вопрос, в чем ехать в дом Мухамеда. И платьев было много, но выбрать нечего. Все, что висели в шкафу, дожидаясь ее возвращения, устарели. Ничего нового – такого, чтобы хотелось надеть, у нее не было, так ей казалось. И золото, снова предстояло выбрать золото!
Нарядиться лучше законных жен Саида Рания не должна была, но и появиться перед Жади и Латифой в нищенском виде тоже не хотелось. Уж им-то известно о ее злоключениях у временного мужа! Тут и Карима с Зорайдэ непременно рассказать должны были, и Хадижа наверняка посплетничала с матерью.
Решив, что не расскажет Жади ни слова про Хадижу, если только та посмеет напомнить ей о Хасане, Рания приступила к ритуалу одевания и выбору украшений.
…А в соседней комнате Фатима, не заморачиваясь, что надеть и какую бижутерию выбрать, прежде всего отыскала небольшой футлярчик от подаренного Саидом когда-то кольца и положила в него зеленый камень, предательски выдавший ее Самире. Она собиралась вернуть девушке нефрит, предложив мир и дружбу.
Фатима и Рания встретились в коридоре, подойдя к лестнице.
- О, да ты вполне сносно выглядишь! – как бы одобрила Фатима. – А я уж начала опасаться, что ты сочтешь нужным поехать в гости в черном никабе.
- Почему ты так решила? – всё-таки осмелилась спросить, стараясь говорить спокойно, Рания.
- Почему? Мы с Зулейкой столько раз спрашивали у твоего сына, почему ты не показываешься из комнаты, но Мунир каждый раз отвечал: мама молится. Она совершает намаз. Сколько раз в день ты теперь молишься, Рания?
- Зачем тебе об этом знать? А ты соблюдаешь правила нашей религии?
- Хм… Я первая спросила. Но если не желаешь отвечать - не надо. Значит, ты не стала фанатичной, вот и всё.
Они молча спустились по ступеням, и Рания поспешила отойти к сыну и быть с ним рядом.
Фатима же и не думала ее преследовать. Она задумалась о том, что успела прочесть в электронной версии журнала, в котором публикует свои статьи Самира. Девушка собирается писать статьи о Пантанале. Где он находится, интересно? Фатима когда-то слышала это название. Где-то на границе с Парагваем, кажется. И сериал такой шел на ТВ – «Пантанал». Жаль, что Фатима его не смотрела – теперь она знала бы, о чем говорить с Самирой.
Зулейка спустилась вместе с няней, которая несла на руках восьмимесячную Бадру. Рядом с матерью шел Амир, одетый, как подобает маленькому восточному мужчине: в светлую полосатую джеллабу и красную феску, привезенные Саидом из Марокко. Правда, на ногах были не бабуши, а кожаные ботинки.
Рания же не участвовала в одевании сына, т.к. он сам решил ехать в хорошеньком европейском костюме, светлой рубашке с галстуком, и стал совершенно похожим на Саида.
Мальчики подошли к отцу, в ожидании сидевшему с газетой на диване, и Саид поцеловал обоих сыновей в лоб. Потом встал и сделал жест, чтобы все выходили из дома к машинам.
Рания замыкала шествие. Она была как натянутая струна, предельна внимательна. Старалась не упустить из поля зрения ни единую мелочь. Не смотря на то, что несколько дней она провела затворницей у себя в комнате, Рания поняла, что эту ночь, как и первую после возвращения из Марокко, Саид провел у Зулейки. Что это значит? «Посмотрим, у кого он останется ночевать сегодня. Почему не у Фатимы? Или они в ссоре? Но если он и сегодня пренебрежет ее правами – это что-то означает», - задумалась она.
… Но Рания пока не придумала, как спутать карты счастливым соперницам, какой раскол внести в их отношения. Конечно, сделать так, чтобы никто не смог заподозрить ее в причастности к их недоразумениям и ссорам, которые должны будут вспыхивать в будущем.
Когда все рассаживались по машинам, Рания оказалась в салоне с Зулейкой и детьми. К ней приник Мунир, и она обняла сына и тоже крепко прижала к себе. Он о чем-то с увлечением рассказывал ей. Но Рания не слушала, потому что ее внимание было приковано к Фатиме, которая всё ещё стояла у задней дверцы второго автомобиля.
Фаворитка Саида что-то искала в небольшой сумочке. А когда стала доставать журнал (не его же она потеряла?), то вместе с ним из нутра сумки выскользнула и упала ей под ноги коробочка, из тех, в которых обычно продаются украшения в ювелирных магазинах. Неужели Саид купил подарок для кого-то из женщин семьи Мухамеда? Латифу подкупить, Самиру прельстить? Или вовсе это кольцо предназначено для Жади?!
«Что за чушь лезет мне в голову?!» - возмутилась Рания.
Но коробочка была как раз такого размера, подходящего для кольца. А потом и вовсе обнаружилась любопытная вещь: оказалось, при падении футляр раскрылся, и на черном бархате внутри коробки остался лежать крупный ярко-зеленый камень.
- Неужели изумруды бывают такими огромными? – едва не пробормотала вслух Рания, никогда не бывшая безразличной к драгоценным камням.
Но потом ей стало смешно. Какой ещё изумруд?! Это же полудрагоценный камень жадеит, т.е. нефрит, только очень необычной, редкой расцветки. История показалась Рании ещё интересней.
Зачем Фатиме везти с собой в дом Мухамеда какой-то полудрагоценный камень? К тому же, спрятав его не себе в карман, а бережно уложив в футляр из-под кольца, лишив такового собственное украшение.
«Как будто приготовила для кого-то подарок!» - тут же подумалось Рании.
Что бы это ни было, но ясно одно: предстояла какая-то провокация. Только вот против кого Фатима собралась ее устроить? Если там будет Жади, то… Какое отношение имеет Жади к Фатиме? Что между ними общего? Наоборот, Фатима и Хадижа подружились незадолго до свадьбы дочери Саида, а Жади никогда не была соперницей Фатимы.
- Неужели эта ловушка приготовлена для меня? – тихо, про себя, ахнула Рания. – Но как Фатима может использовать против меня зеленую бусину?
Она закрыла глаза, и память тут же подсказала ей, подсунув воспоминание: то злосчастное украшение, разорванное и разбитое ею о зеркало, которое и разрушило счастье Рании, именно в том украшении были точно такие же крупные зеленые бусины разных оттенков. Точно! Это же одна из пропавших нефритовых бусин, которые выпали из украшения, подаренного Саидом Фатиме, а потом по глупости отобранного у нее Ранией!
Тогда это всё меняет. Если Фатима поведает Латифе при Жади историю, как Саид купил где-то там, в Сан-Криштоване рукодельное «ожерелье», отдал его ей, а Фатима в шутку отдала «украшение» Рании, не подозревая, каким ужасным скандалом закончится ее розыгрыш…
Нет, Рании вовсе не хотелось ни вспоминать тот ужасный скандал, ни быть униженной из-за того, что Жади услышит историю о том, как Рания лишилась семьи. И то, что теперь она возвращена Саидом в их семью, но уже непонятно в каком качестве – ведь он на ней так и не женился! Вот! Именно так и задумала коварная Фатима нанести первый удар сопернице!
Ей и в голову не пришло, что могло быть иное объяснение, для чего Фатиме понадобилась бусина. Но она больше не пыталась рассуждать и искать другие варианты. Уверила сама себя, что в доме Латифы ее поджидает ловушка, устроенная скандальной женой Саида, которой хочется не только унизить ее, но и не допустить в скором будущем, чтобы делить Саида не только с Зулейкой, но и с Ранией, когда она снова станет третьей женой.
Женщина пришла в ужас от того, что ей придется пережить, но отказаться идти к Латифе она тоже не могла. Если бы Латифа сама пришла в дом Мухамеда! При Саиде и Мунире Фатима не посмеет так поступить. И Жади вряд ли захочет пойти в дом Мухамеда, чтобы столкнуться там с Саидом. И кто Жади пустит в дом Мухамеда?!
Молодая женщина побледнела, у нее даже задрожали пальцы, что почувствовал сын, когда она в очередной раз его погладила.
- Тебе холодно? – участливо спросил он. – Попрошу Рамона включить климат-контроль.
- Нет, Мунирчик. Просто я волнуюсь перед встречей с родственниками. Это же моя первая поездка после долгого времени, - соврала Рания сыну.
Зулейка услышала их разговор и предупредила:
- Мунир, в салоне машины не холодно и не жарко. Не выдумывайте, не надо просить водителя менять температуру в салоне. Моя дочка может простудиться из-за резкой смены температуры. Если понадобится сделать теплее или прохладнее, то я распоряжусь сама.
Конечно, Рания поняла намек первой жены. Она - хозяйка даже здесь, в машине, в таких мелочах.
Но она не стала спорить: в конце концов, дело вовсе не в том, холодно ей или жарко. Ее беспокоит то, что задумала Фатима. Не стоит ли поделиться этой проблемой с Зулейкой? Впрочем, она тут же и отбросила такую мысль. Рано, ещё очень рано стравливать подружившихся жен Саида. Пусть пройдет немного времени, пусть пройдет! Надо присмотреться и понять, какие между ними расхождения, где уже пролегли мелкие трещинки в их отношениях.
… Не подозревавшая о коварных замыслах в отношении себя Фатима ловко подняла оброненную коробченку и спокойно положила ее себе в сумку. Усевшись за спиной мужа на заднем сидении, она положила на колени журнал и пролистала его в поисках статьи Самиры. Ах, вот же она!
Пробежав глазами по строчкам, Фатима поняла, чем она сможет заинтересовать, «зацепить» Самиру. Она обдумывала разговор с девушкой, мысленно перебирая разные варианты фраз. А как она объяснит появление у нее нефрита из разорванного Ранией ожерелья? Но Фатима успокоила себя тем, что экспромты у нее получаются лучше, чем заранее обдуманные действия.
Посмотрев на ряды высоких растрепанных пальм, которые медленно проплывали за стеклом их автомобиля, Фатима капризным голосом попросила Саида включить радио, и салон мгновенно заполнился чудесной музыкой без слов, но из таких узнаваемых песен, что невольно оставалось подпевать, как только одна мелодия в попурри сменяла другую. У молодой женщины поднялось настроение, и она продолжала сидеть в машине, чему-то улыбаясь. Саид несколько раз внимательно посмотрел на жену в зеркало на передней панели, но она даже не заметила этого.
16. Часть 17. Глава 16. В гостях у Мухамеда. Новости из Феса.
К приему гостей в доме Мухамеда всё было готово.
Халиса обессиленно лежала на постели у себя в комнате, достав нарядное платье и выложив на столик подходящие случаю украшения. Давно же она так не уставала! Приготовить столько блюд, напечь домашнего хлеба, нарезать салатов на более чем десятка человек, сделав всё это одна. Обычно в большой семье приготовлением угощений к праздничному столу занимаются все женщины семьи.
Даже дона Ноэмия не смогла прийти помочь, ведь у нее полно работы в собственном кафе. Правда, она обещала принести выпечку. Но Халиса догадывалась, откуда возьмутся «рожки газели» и шебекия. Конечно, дона Ноэмия закажет печенье у матери Амина, которая через день печет для кафе жены Мустафы.
Какая ирония судьбы: так или иначе, но руками свекрови будет готово праздничное угощение для гостей бывшего мужа. То, что родители Амина разведутся, Халиса уже не сомневалась. И свекор напрасно надеется на то, что жены Саида смогут лару Латифу уговорить вернуться.
То, что происходило сейчас внизу, в гостиной, было невыносимо видеть и слышать, потому она и позволила себе сбежать в их с Амином комнату. Мустафа и сид Мухамед обсуждали новости из Феса.
Вот что происходило днем.
Конечно, из-за занятости на кухне она пропустила часть событий, не уловив некоторые моменты. Но поняла, что сид Мухамед был настолько настроен на то, чтобы именно сегодня помириться с ларой Латифой, что даже несколько раз отправлял сына к матери, разработав целую стратегию.
Сегодня в магазине Амина вместо него работал Мустафа, а делами в «Волшебной лавке» занимался сам сид Мухамед, то и дело отрываясь от работы, чтобы заглянуть домой и проверить, всё ли в порядке.
Амин же должен был сначала пойти к матери и попросить ее прийти в гости. Просто так, чтобы встретиться с Саидом и его женами и детьми. Мухамед обнадеживал себя тем, что сердце Латифы растает при виде Фатимы, Зулейки и ее малышей. Тогда для матери Амина будет проще смирить гордость и согласиться вернуться к Мухамеду.
Амин по секрету рассказал Халисе, что отец даже решил сделать матери подарок: купил широкий золотой браслет, инкрустированный бразильскими турмалинами разных оттенков. Довольно дорогая вещь и очень красивая.
Свекор собирался вручить браслет жене, как только она скромно произнесет (выдавит из себя, прошепчет, процедит сквозь зубы!) долгожданное «да», иди хотя бы кивнет, или как-то ещё даст понять, что она согласна к нему вернуться.
Но, наблюдая за развитием событий, Халиса поняла, что первый визит Амина оказался безрезультатным. Лара Латифа и слышать не захотела о том, чтобы прийти на встречу с родственниками..
- Передай отцу, что у меня много дел, а вечером у меня тоже соберутся гости, - так она сказала сыну.
Услышав ответ, переданный Амином, Мухамед недолго постоял у дивана, заведя руки за спину и перебирая пальцами четки у себя за спиной. Халиса видела эту сцену мельком, тем временем перенося от порога входной двери сумки с продуктами, которые были к ужину закуплены мужем в соседнем супермаркете и на рынке.
Пока отец обдумывал, что делать дальше, Амин пришел на кухню к Халисе, чтобы помочь выложить покупки из сумок перед новым походом на рынок.
Но Мухамед вновь позвал сына, велел ещё раз сходить к матери, но в этот раз сказать Латифе, что она может прийти не одна, а с Самирой.
- Сынок, мы ведь всё ещё одна семья. Я прогнал Самиру, говорил вам с матерью, что отказался от нее. Но заметь, Амин: я не проклял твою сестру, как мог бы поступить в соответствие с нашими обычаями. Вот тогда бы для нее точно не было бы пути назад.
Амин кивнул, смиренно стоя перед отцом.
- Но твой отец этого не сделал, - великодушным тоном повторил Мухамед. – Поэтому можешь сказать своей сестре: отец решил простить ее и приглашает зайти встретиться с дядей Саидом и его женами и детьми. Потом мы с Самирой всё обсудим. Возможно, твоя сестра подумает над моими словами и решит, что я прав. Всё может измениться. Я верю, что Самира однажды наденет платок, как делали все женщины нашего рода. Сынок, даже тетя Назира не сняла платок, носит его в Марокко, хотя и стала женой бразильского тренера! До меня давно доходят слухи о ней…
У Мухамеда на глазах выступили слезы. Наверно, от умиления и осознания собственного благородного отношения к неблагодарной, оступившейся дочери.
Халиса в этот момент вошла в гостиную с подносом, принеся чай для свекра по его же недавней просьбе. От нее не укрылось выражение, которое скользнуло по лицу мужа, когда он услышал слова отца. Но Амин, разумеется, не стал возражать и послушно отправился в дом матери.
- Сынок, постой! – окликнул его уже на пороге отец, не взглянув на принесенный невесткой чай. – Вместе выйдем, я загляну на минутку в магазин, выберу пару красивых платков для Латифы и Самиры, которые ты им и подаришь от моего имени.
Они ушли. Халиса поставила на столик поднос с чайником и стаканчиками, а сама вернулась на кухню, чтобы проверить степень готовности таджинов. Потом она занялась и другими делами: из духовки пора было доставать хлеб, потом снова выложить тесто на доску, чтобы сформовать новую порцию лепешек и вновь поставить противень в духовку…
Когда открылась входная дверь, Халиса тут же выглянула из кухни. Если это пришел Амин, то она скажет ему, что надо купить ещё фруктов, иначе сока на всех не хватит! А сок надо ещё успеть выжать на соковыжималке!
Но увидела она не мужа, а всё того же сида Мухамеда, сердито мерившего шагами ковер перед диваном.
- О, Аллах, что за упрямая женщина! Амииин! Сынооок!..
- Отец, мне нужно ещё раз сходить на рынок!
- Да-да, иди. А я пока решу, как быть дальше. Иди, Амин, но надо сделать так, чтобы твоя мать не смогла отказаться прийти в наш дом и сесть с нами за стол, заняв среди нас законное место!
Парень опять не стал спорить с отцом, забрал у Халисы протянутые сумки и пакеты, проверил деньги в кошельке и ушел.
Невестке сида Мухамеда стало понятно, что и на этот раз уговорить лару Латифу не удалось. Значит, лара Латифа и Самира не придут. А интересно было бы взглянуть на Самиру вот так – на расстоянии вытянутой руки. Халиса замужем почти год, а сестру мужа вблизи ещё не видела. Только из окна, ни разу не столкнувшись с девушкой на улице. Ну и однажды в Торговом центре, когда они с Амином там оказались.
Пока Амин ходил за очередными продуктами, Мухамед сидел на диване, нервно меняя позы и то и дело окликая невестку, приказывая ей принести то новый чай, то стакан простой воды, то сварить ему кофе покрепче …
Лицо свекра раскраснелось, глаза метались, пальцы нервно перебирали бусины четок, пока Халиса наливала в стакан чай, подавала кофе или переставляла стакан с минеральной водой на столик рядом с телефоном.
И после этого девушка вновь торопилась на кухню к кастрюлям, сковородкам и таджинам. Пора варить соусы! А Амина всё нет, а помидоры закончились, так какой соус может получиться без самых нужных ингредиентов?
Когда Амин ввалился в дом, едва пройдя с огромными сумками в дверь, и с трудом понес две тяжелые сумки с овощами и фруктами на кухню, Мухамед вскочил с дивана и засеменил вслед за сыном, пытаясь заговорить с ним.
- Сынок… Вот что я подумал… Я знаю…, что делать…
- Подожди, отец. Я поставлю на место сумки и поднимусь наверх, чтобы переодеть другую футболку. Видишь, как я вспотел! – ответил парень, пытаясь отдышаться.
- Конечно, сынок. Иди. Амин, но поторопись. Ты мне нужен. Я принял одно решение.
- Хорошо, я не задержусь! – прекратил Амин копаться в одной из сумок, предоставляя Халисе дальше разбирать сделанные покупки.
Он вышел из кухни, и тут же послышались быстрые шаги по лестнице.
Мухамед молча постоял на кухне, рассеянно оглядев всё вокруг и кивая самому себе, а потом вышел.
Решив, что мужу не помешает что-нибудь попить, Халиса вышла в гостиную со стаканом чая в руке.
Амин как раз спускался, на нем была уже голубого цвета рубашка с короткими рукавами и светлые летние брюки.
- Амин, хочешь пить?
- Спасибо, ты угадала, - муж с благодарным видом забрал у нее стакан.
К сыну тут же подошел Мухамед.
- Вот что, Амин. Остался один способ зазвать твою мать к нам в гости. Я долго боролся с собой, - приложив руку к груди и сделав паузу, начал он. - Но всё-таки решил принять совет твоего дяди Саида: так и быть, пусть Латифа и Самира приходят не одни, а с Жади. Я-то ведь понимаю, что именно она, эта одалиска, эта змея влияет на наших родственниц. Но и у Жади есть слабое место. Скажи матери так: когда они втроем придут к нам в дом, то смогут услышать от самого Саида и от Рании рассказ о Хадиже и про свадьбу их родственницы Ясмин.
- Ты хочешь, чтобы я и тетю Жади позвал? – не поверил ушам Амин.
- Да. Ты не ослышался. Позовем и Жади. Бывают ситуации, когда приходится идти на жертвы, даже на такие. Придет Жади, она не устоит, а с ней и Латифа согласится прийти.
- А если Самира и тетя Жади придут, а мать останется, не захочет, тогда что делать?
Отец озадаченно посмотрел на Амина.
- Нееет, даже не думай, что может так случиться. Нееет, - замахал он руками. - Пусть приходят втроем! Намекни на то, что для Латифы есть подарок, но не говори, от кого он. Может быть, твоя мать будет заинтригована, тогда придет – одна или вместе с другими.
И в третий раз Амин отправился в соседний дом уговаривать родную мать поприсутствовать на домашнем празднике. То, что она не собирается мириться с отцом, Амин уже осознал, хотя и не принимал ее решение всей душой. Подумаешь – у отца появилась вторая жена! Вот у дяди Саида их трое было и сколько ещё будет! Главное – у матери теперь есть свой дом, она будет жить отдельно. Какая разница, есть где-то рядом ещё одна-две-три женщины или их нет?
Халиса была так занята на кухне, у нее в прямом смысле не хватала рук для того, чтобы переделать все необходимые срочные дела, поэтому она не смогла выйти и узнать, что сказал отцу Амин, когда в очередной раз вернулся от матери и сестры.
А потом муж вошел на кухню, чтобы перекусить – ведь он с самого утра ничего не ел, но только отец не желал замечать этого. Халиса наложила ему салат в тарелку, разломила лепешку, налила свежего сока.
И когда Амин почти доел всё, что подала ему жена, раздался панический голос отца, призывающего их к себе.
- Амин, сынок! Халиса! Идите ко мне!
Переглянувшись, перепуганные молодожены выскочили в коридорчик у лестницы и оттуда выбежали в гостиную, боясь увидеть родственника упавшим на пол или рухнувшим на диван.
Но сид Мухамед с выпученными глазами стоял у столика, прижимая к груди трубку и телефонный аппарат. Лицо его посерело.
- Что случилось? – не на шутку забеспокоился Амин.
- Амин, сынок… Только что позвонил мне дядя Абдул.
- Он умер? – ляпнул перепуганный Амин.
- Ты что? Как он мог умереть, если я с ним только что разговаривал!.. Сынок, вот-вот… у тебя… родится… брат… или… сестра, - с трудом, как будто выдавливая из себя каждое слово, объявил сид Мухамед.
Амин с облегчением выдохнул и понимающе кивнул, отводя глаза.
- Лара Лейла рожает? – спросила Халиса.
- Да. Началось. Это вот-вот случится! Я снова стану отцом! Даже не верится, - покачал головой Мухамед, бережно возвращая телефон на столик.
- Если ты хочешь, чтобы мать пришла на праздник, ей об этом лучше не знать, - пробурчал Амин.
- Нет, Амин. Нет! Ты ещё так молод, ты ничего не понимаешь в жизни! У меня родится ребенок – это такое счастье! И твоя мать не может не разделить со мной моих чувств. Она придет – теперь уж точно не откажется. Да я сам к ней пойду! Отнесу подарок – вот этот самый, - отец указал пальцем на футляр, который вынул до этого из кармана и положил на стол.
- Конечно, тебе лучше знать, как поступать, - вынужден был согласиться сын.
- Амин! Я приду в дом твоей матери, открою футляр с украшением, смотри, вот так, - схватив футляр с браслетом со стола, мужчина с ловкостью торговца раскрыл квадратную коробочку, - и скажу ей: «Дорогая, моя Латифа, тебе пора вернуться домой, в свою семью, к твоим детям!»
Халиса и Амин с интересом уставились на браслет, усыпанный небольшими синими, голубыми, фиолетовыми камешками. Жене Амина немедленно захотелось иметь такой же, но ее муж подумал, что на деньги, потраченные на покупку украшения, можно было закупить много разного товара.
Если бы браслет достался матери – тогда другое дело, жалеть денег он не стал бы. Но Амин знал: мать не согласится ни стать второй женой отца, ни принять его подарок. Деньги были выброшены на ветер, а браслет, скорее всего, достанется Лейле. Это точно, потому что отцу предстоит купить молодой жене подарок за рождение ребенка.
Но пусть отец думает и делает, что хочет. Разве сын может с ним спорить?
- Никуда не ходи, пока не приедет дядя Саид, - всё-таки посоветовал Амин. – Возможно, жены дяди Саида сообщат матери эту новость, и тогда она придет тебя поздравить, а ты… сделаешь подарок и скажешь всё, что собираешься сказать.
- Ты прав, сынок. Тем более что я ещё не сообщил эту потрясающую новость Мустафе и брату Саиду.
Амин воспользовался замешательством в доме и сбежал проведать, как идут дела в его магазине. Мухамед же сел на диван с телефонной трубкой в руке и начал обзванивать всех тех, кому положено знать о радостном событии.
Халиса же поплелась на кухню заканчивать оставшиеся дела. Как хочется успеть отдохнуть до прихода гостей! Ноги у нее подкашивались от усталости.
Поэтому теперь, убедившись, что всё приготовлено, испечено, сварено и стушено, Халиса решила заняться и собой. Принять душ, наложить косметику, сделать прическу, красиво уложив волосы.
Немного полежав, она так и поступила, решив начать с душа. Но когда вышла из ванной комнаты, то с удивлением услышала шум и возгласы где-то на первом этаже дома. Что происходит?
Испуганная, она прошла по коридору и притаилась наверху лестницы – в тапочках, халате и с накрученным на мокрые волосы полотенцем. И прислушалась. Тревога оказалась напрасной. Оказалось, что так бурно выражали чувства Мухамед, Мустафа и дона Ноэмия. Был слышен и голос Амина. Ничего страшного не случилось.
Поэтому молодая женщина с досадой вернулась к себе.
- Пора и о себе подумать! Могу я немного полежать и привести себя в порядок? Сейчас они радуются, но посмотрим, что сид Мухамед будет говорить, когда Лейла приедет в Бразилию и примется за свои фокусы.
Халиса, общаясь с родственницами из Феса, сплетницами, каких ещё поискать, была наслышана о том, какие разговоры ходили о Лейле и Арибе. Она хорошо представляла, какое нелегкое время ждет семью, если сид Мухамед вовремя не осадит девчонку. Но в худшем положении окажется, конечно, она – Халиса.
Вообще, молодая женщина много о чем знала, но молчала, не делясь новостями даже с Амином. Например, ещё несколько дней назад ей позвонила одна из сестер по отцу и рассказала, что на свадьбе, на которую летал сид Саид, пропала одна из девушек, гостья из Мекнеса, близкая родственница его дочери. И никто не знает, куда она подевалась! Ее так долго и тщательно искали, что теперь не могут даже предположить, что могло с ней случиться. Она исчезла!
В доме Мухамеда об этом говорили, конечно, но как-то вяло. Ни Мухамеду, ни Амину это было неинтересно.
Но сегодня ей предстояло наслушаться разговоров жен сида Саида. Сид Саид даже бывшую жену решил привезти с собой! А о том, что пережила лара Рания, Халиса тоже кое-что слышала. Неужели сид Саид после всего возьмет Ранию в жены?!
Достав коробку с косметикой и десятком флакончиков духов, Халиса установила перед собой довольно большое зеркало и принялась за макияж. Нанесла разные крема и жидкую пудру, немного подрумянила скулы… Подвела края век и уголки глаз… Нанесла немного теней на веки… Расчесала волосы любимой щеткой… и закрутила пучок волос особым образом, так что, создав пышный купол, часть волос она спустила локонами вдоль лица. Такую прическу она однажды видела в семейном альбоме Амина у его тети Жади. Или нечто похожее.
Халиса надела подготовленное платье, продела в уши серьги «аля-любимый Восток», обвила вокруг шеи ожерелье, нанизала кольца – по одному почти на каждый палец! Несколько браслетов украсили ее запястья.
Наклонившись, она достала из-под кровати пару праздничных туфель, расшитых красивым узором из бисера. Теперь осталось накинуть платок. А нужен ли он? Ведь собирается семья – только свои. Но что скажет сид Мухамед? Надо посоветоваться с Амином. Если Халису отправят к ларе Латифе вместе со всеми женщинами, то платок захватить придется точно.
Халиса выбрала самый красивый, при этом и любимый платок, маленькую заколку для него спрятала в почти незаметный карман и спустилась вниз.
Амин стоял у окна. Когда она появилась внизу, он как раз повернулся к отцу и сиду Мустафе и сказал:
- Гости прибыли. На двух машинах.
- Где Ноэмия?! Куда она вышла? Опять моя жена опаздывает? Где эта женщина? Она ведь отправилась за выпечкой и пропала! – заметался сид Мустафа.
В дом степенно вошли вслед за Саидом его жены, сыновья и нянька с ребенком – дочкой Саида на руках.
- Салам Аллейкум! Вы осветили счастьем наш дом! - раскинув в стороны руки в широком объятии, радушно приветствовал взволнованный Мухамед брата и его семью.
И праздник потек своим чередом…
..Узнав, что Латифа отказалась прийти, даже при условии, что вместе с ней смогут появиться Самира и Жади, Саид сердито раздумывал, стоя рядом с братом. Ну почему у Мухамеда ничего не выходит? Что он за человек? Торговец из него вышел замечательный, чутье на товар у брата всегда было отменное.
Но с женщинами Мухамед не мог поладить. Не смог воспитать дочь так, как положено в мусульманской семье. Даже с безропотной Латифой не может справиться! А если бы ему досталась в жены Жади, как когда-то изначально планировали дядя Абдул и дядя Али?! Не смог брат отказаться от брака с малолеткой там, в Фесе, получив вал проблем и здесь, в Бразилии. Так ещё ко всему дядя Абдул навязал племяннику ещё одну невесту, которая теперь уж обязательно должна стать и станет женой Мухамеда! Но Муна хотя бы взрослая, умная женщина, уравновешенная и желающая иметь семью.
Видя, как радуется Мухамед скорому рождению ребенка, Саид не пытался пока охлаждать его пыл. Но он подозревал, что брату предстоит ещё намучиться с Лейлой. Кто знает, не придется ли его новорожденного сына воспитывать нанятой для него няньке. Саид знал брата, знал его противоречивый характер: в чем-то он мягок, но порой проявляет твердость, даже упрямство.
Так было с Самирой, ведь Мухамед несколько лет не общался с дочерью и другим не позволял, надеясь переломить дочку. А вот с Латифой он не смог действовать жестко. Но и тут проявилось упрямство брата: так долго пытаться удержать Латифу, не предпринимая никаких жестких мер. Измором он решил взять заблудшую жену, что ли?
- Вот что, Мухамед. Завтра тебе лететь в Марокко. О билете я уже позаботился, не переживай. Мы скоро уйдем, и ты сразу же начинай собирать вещи. Твой самолет вылетает в полдень. Я успею подъехать в аэропорт и передать тебе обещанное кольцо для Муны. Хотел сейчас захватить, но меня отвлекли.
- Не стоит, брат… Если Латифа откажется от браслета, я могу его подарить Муне, – промямлил расстроенный Мухамед.
- Ты сам понимаешь, что говоришь не то, брат. Муне ты должен подарить обручальное КОЛЬЦО. Лейле – купить подарок в честь рождения сына или дочери. Если родиться дочь, то в положенный день ты и ей должен подарить по обычаю первое в жизни украшение.
- Сколько расходов! – простонал Мухамед. – Я разорюсь, брат, точно разорюсь!
- Не разоришься. Но впредь думай, когда решишь поддаться на уговоры дяди Абдула. А он может тебе ещё двух невест присмотреть, если с Латифой не получится помириться.
- Не надо так, Саид!
- Нет, надо! – жестко ответил брат. – И не вздумай дарить Лейле браслет, который ты купил для Латифы. Узнают обе об этом – ссор и обид не миновать. Уж я-то опытен в таких делах, как никто!
- Что делать, брат? – в который раз вопрошал Мухамед.
- Вот что: все поели, поговорили, теперь пора отправить Фатиму, Ранию и Зулейку в дом Латифы. Пусть Амин и Мустафа их проводят. У меня нет желания показываться возле ее дома. Там ведь Жади, я не ошибся?
- Одалиска как всегда явилась к моей козочке, - сердито сказал, кивнув в сторону улицы за окном, Мухамед.
- Отлично. Пусть идут. А там посмотрим, чем закончится их визит. Тогда и будем строить планы. А Муну ты сосватай, потому что, несколько раз увидев твою Лейлу, я думаю, что ты не сможешь с ней ужиться.
Брат обиженно шмыгнул носом – точно так же, как бывало в детстве, когда в силу ума или большего, чем у Мухамеда, опыта Саид оказывался прав.
- Ты не беспокойся за меня, брат. У тебя три жены было, скоро снова будет три… вместе с Ранией. Теперь и у меня будет три жены. Справлюсь и я. Ты же вот справляешься. Таких женщин, как Жади, слава Аллаху, у меня не будет.
Мухамед, разумеется, не собирался подкалывать брата, сказал так от обиды. И Саид это понял. Поэтому пропустил замечание насчет Жади мимо ушей.
Они отошли от окна, где все это время совещались, и предложили женщинам навестить Латифу.
- Мустафа и Амин вас проводят. Халиса, а ты останься, присмотришь за детьми и подашь нам чай, - распорядился Мухамед.
О доне Ноэмии не было сказано ни слова. Но женщина сочла, что ей тоже следует участвовать в таком интересном деле. Будет, что обсудить с доной Журой!
Мухамед не посмел ее остановить, а Саид и вовсе упустил из вида болтливую женщину.
Поэтому к дому матери Амин привел четырех женщин и Мунира.
- Не слишком ли нас много? – засомневалась Фатима, ни на кого не намекая.
Но дона Ноэмия вдруг решила, что это так и есть. А новости она все равно завтра узнает!
- Пожалуй, я не пойду с вами, загляну к подруге, здесь, рядом, - сказала она, имея в виду бар доны Журы, но не называя прямо это место.
- Ноэмия, как ты можешь идти туда, где продают спиртное? – вдруг опомнился Мустафа. При женах Саида он не мог поступить иначе – не сделать замечания супруге.
- Вот что, дорогой. Тебе же все равно придется ждать женщин у дверей дома, ты ведь туда не пойдешь? И так толпа ввалится, вряд ли Латифа будет рада такому многолюдному визиту, так давай вместе пойдем к Журе и посидим за столиком возле бара. Закажем сок, безобидный сок!
- Ноэмия, вот всегда с тобой так! – начал ворчать Мустафа, оставив женщин на Амина. Латифа впустила всех, сына тоже. А Мустафа и Ноэмия продолжали спорить, усевшись за один из столиков перед заведением доны Журы.
- Ты почему не сдержал обещание? Мустафа, я знаю, что ты рассказал Мухамеду про то, что Самира собралась писать статьи о Пантанале!
- И что такого? Об этом говорит весь Сан-Криштован! – наклоняясь к ней, выкатил глаза Мустафа, оправдываясь.
- Да? А откуда Мухамед узнал, что ОДИН ПУТЕШЕСТВЕННИК уже прислал его дочери фотографии?
- Так Базилио всему району разболтал об этом. Парень даже видел их! Мухамед очень расстроен: вместо того, чтобы быть замужем и рожать детей, Самира пишет статейки о каких-то диких местах, общаясь непонятно с кем! Ноэмия! Вернемся в дом Саида!
- Нет, я хочу увидеться с подругой.
Дона Жура, обнаружив среди клиентов заведения эту пару, тут же появилась возле их столика.
- Чего вам на празднике не празднуется? Там спиртное не подают? – пошутила она, переплетая руки на груди.
- Дона Жура, пусть Ноэмия возвращается, ведь на ней столько украшений – ее могут ограбить! Увесилась, как рождественское дерево в вашем баре перед вашим праздником Рождеством!
- Ограбить в моем баре? Впрочем, вы правы, синьор Мустафа. Вы в своих национальных одеждах, как две диковинные птицы из восточной сказки, залетевшие в мой бар. А твое золото, Ноэмия…
- Тише, - взмолился перепуганный Мустафа.
- Какое ещё золото? – громко сказала Ноэмия. – Это вовсе не золото! Это бижутерия, купленная в одном магазинчике на Копакабане, торгующем сувенирами для туристов. Да я в этом «золоте» каждый день стою в своем кафе за прилавком!
- Бижутерия?! – вполголоса возмутился Мустафа. – Ты знаешь, во сколько мне обошлась твоя «бижутерия»?
- Молчи, болван! – прошипела дона Ноэмия, для верности толкнув мужа ногой под столом.
- Понял, всё понял, - закивал мужчина и громко поддакнул:
– Хорошо, что ты не носишь настоящее золото, ведь оно лежит в банковской ячейке!
- Да хватит вам! Расскажите, что сегодня за суматоха в доме у синьора Мухамеда?
- Ах, Журочка, из Марокко пришли новости! Начались роды у жены Мухамеда. У той, второй!
- Не у второй, - решил поправить ее Мустафа. - Вторая теперь Латифа, а та – первая.
- Хм, ну вот, неужели и вы с Мустафой решили, что Латифа может передумать разводиться и вернется в семью, где станет второй женой, подчинившись зеленой девчонке?
- Таковы обычаи, - пробубнил ей в ответ муж, принимаясь за сок, принесенный Аниньей.
- Анинья, неси ещё три сока! – прокричала хозяйка бара вслед уже отошедшей официантке и присела за столик к подруге и ее мужу.
- Так значит толпа, которая ввалилась в дом Латифы, явилась уговаривать ее помириться с мужем-изменником?
- Дона Жура, Вы все не так понимаете, - мягко произнес Мустафа.
- Нет, уважаемый, я все так, как надо, понимаю! – постучала пальцем по столу Жура. - Если бы Мухамед осознал, что был не прав, отказался бы от той, другой, и повинился бы в измене перед Латифой, то можно допустить, что Латифа могла бы передумать и простить его. Но, как я поняла, ваш родственник собрался привезти девчонку вместе с ребенком в Бразилию. Так это уже неслыханная наглость!
- Дона Жура, дона Жура, всё не так, но Вам не понять нас, арабов! У вас свои обычаи, у нас – свои! – возразил мужчина, прижав к груди обе ладони.
- Обычаи обычаями, но в Бразилии на первом месте - законы и Конституция, между прочим! А у вас в Марокко, как я слышала, многоженство по законам государства разрешено.
- Вот именно, - обрадовался ее осведомленности Мустафа. – Аллах, какая же умная Вы женщина, дона Жура.
- Хм… Но синьору Мухамеду в Бразилии придется жить по законам нашей страны, а не по законам Марокко. Ему придется жениться на Лейле, но для этого – сначала развестись с Латифой. Иначе он не сможет ввести в страну ту, с ребенком.
- Так он так и сделал! С Латифой он официально развелся. А на Лейле официально женился. Но Латифа может быть его второй женой – уже по нашим обычаям.
Дона Жура удивилась, даже перестав тянуть сок через трубочку.
- Ноэмия, я что-то не пойму: а Латифа знает об этом? Если они официально разведены, тогда ей не о чем беспокоиться. Она может послать подальше Мухамеда, и все дела.
- Журочка, у них сильны обычаи, - пожала плечами подруга. – Они ничего не могут с этим поделать. Официальный развод ничто, если их старейшины на семейном суде не признают развод. Иначе Латифа останется второй женой. Но! У нее с Мухамедом это не первый развод. Вот если Мухамед и Латифа разведутся трижды, тогда - да, Мухамед не сможет отменить третий развод. Тогда только после временного мужа может снова ее заполучить…
- Что ещё за временный муж?
- Я же тебе рассказывала… Как было когда-то с Жади… и этой… женой Саида – Ранией!
И женщины принялись сплетничать, вовлекая в спорные вопросы Мустафу.
Они не замечали, что у окна в доме рядом с «Волшебной лампой» стоят Мухамед и Саид и наблюдают за тем, что происходит на улице. Уже стемнело, но территория вокруг бара была ярко освещена. Даже пальма была снизу до верха увита сеткой, усыпанной мелкими лампочками. Сидевших за столиком бара Ноэмию, Мустафу и дону Журу Мухамед прожигал возмущенным взором, бормоча проклятия в адрес хозяйки спиртного заведения и неодобрительно отзываясь о родственнике и его одалиске-жене.
Саид же, напротив, не сводил глаз с окон дома Латифы. Свет горел как на первом этаже, так и во всех комнатах второго.
- Разбрелись по всему дому, а о деле, наверняка, забыли! – злился он.
Амин тоже ещё не вернулся.
17. Часть 17. Глава 17. Халиса следит за событиями. Что было в доме Латифы?
Зато Халиса, оставив ненадолго на диване в гостиной на втором этаже няньку из дома сида Саида с двумя детьми - уснувшей на руках женщины Бадрой и с сыном Зулейки - Амиром, занятым подаренной ему Амином машинкой, вышла на балкон.
Она захватила с собой чашку с печеньем, орешками и чашку с чаем, присела на сундук, который Мухамед велел уже давно вынести сюда, чтобы оставалось меньше места для греховного времяпрепровождения – стояния на балконе. И вот теперь она наслаждалась выпечкой, понемножку откусывая, съедая по кусочку печенье за печеньем.
Она тоже не сводила глаз с дома напротив. И если мужчинам, стоявшим у окна первого этажа, не было видно, что происходит в том доме, то Халиса обнаружила, что по большому помещению внизу бродят Фатима и Самира. Познакомились? Неужели подружились?
Этажом выше в гостиной того дома за столом сидели женщины: она узнала Латифу и Зулейку. Судя по жестам и движениям головы, Зулейка убеждала Латифу в чем-то. В чем – Халисе было понятно, как и то, что Латифа с ней не соглашалась.
Еще в одном окне, где находилась кухня, разговаривали Рания и Жади. Жади стояла, сложив на груди руки, а Рания сидела, и рядом с ней находился ее сын. Мунир-то и рассказывал матери Хадижи о чем-то, бурно жестикулируя.
Халиса пожалела, что не может ни слышать, о чем говорят в каждой комнате, ни видеть выражений их лиц.
Интересно, что за дела могут быть у Фатимы и Самиры? Халиса опустила глаза на окна первого этажа дома Латифы как раз в тот момент, когда жена Саида что-то протянула Самире, какой-то настолько мелкий предмет, что, даже имея очень острое зрение, Халиса не смогла рассмотреть, что бы это могло быть.
И они вместе ЭТО рассматривали! Потом девушки вышли, и в помещении тут же погас свет. Как было известно Халисе, комната Самиры находилась в той части дома, которая, хотя и выходила окнами на бар, но с балкона, где сейчас дышала свежим воздухом жена Амина, почти не просматривалась. Была видна лишь небольшая часть окна. Но всё-таки скоро стало понятно, что там зажегся свет. Значит, нашедшие общий язык Самира и Фатима сейчас там.
- Интересно, приняла ли лара Латифа браслет от отца Амина? Если бы она это сделала! У меня бы упал камень с души! Тогда нас было бы двое против Лейлы.
Жена Амина готова была молить Аллаха, чтобы так и случилось. Но если свекровь откажется, значит, Халиса окажется в полной власти Лейлы. А как же не хочется подчиняться девчонке!
Но где же Амин? Как она ни всматривалась в окна, его не видела. Возможно, муж вышел на улицу? Женщина оглядела с балкона площадь перед баром и соседние улицы, куда хватило ее зрения. Но и там Амина нигде не было.
Вдруг на первом этаже в «кондитерском цехе» свекрови зажегся свет. В довольно большой зал вошли Амин и Мунир. Халиса с интересом стала за ними наблюдать: что мужу там понадобилось? Побродив вдоль ряда духовок и разделочных столов, Амин вдруг схватился за карман и достал сотовый. Ему кто-то звонил. Быстро поговорив, Амин что-то сказал мальчику, и они вышли, выключив за собой свет.
После этого засуетились и в комнатах наверху.
- Всё понятно: Саид или Мухамед приказали возвращаться. Не терпится узнать, чем закончились уговоры. Но мне ведь тоже интересно. Надо отвести няню с детьми вниз и узнать, с чем же вернулись женщины.
Халиса провозилась наверху с детьми и их няней дольше, чем предполагала, поэтому, спустившись, обнаружила, что женщины вернулись и уже разместились на диване в гостиной. Вид у всех был почти скорбный. Значит, миссия успеха не имела – лара Латифа им тоже ответила «нет».
Мухамед стоял у окна, повернувшись ко всем спиной, Саид же что-то вполголоса говорил брату, похлопывая его по плечу.
И вот когда все встали, собираясь вслед за Саидом покинуть гостеприимный дом, и уже прощались с хозяевами, зазвонил телефон, старенький домашний аппарат, на который так любил звонить сид Абдул.
Оказалось, что именно он и звонил.
Трубку взял упавший духом и даже не пытавшийся держать себя в руках Мухамед.
- Дядя Абдул?...Что?! Родился?! Мой сын родился! Дядя Абдул! Как я рад такой вести! О, Аллах, такая замечательная новость!.. Да-да! Все ещё у меня, и Саид…Передаю трубку, дядя Абдул! – уже радостно закончил отец Амина, потирая руки и взволнованно вздыхая.
С родственником теперь разговаривал Саид. Амин же наблюдал за отцом со смешанным чувством. Теперь он для отца - не единственный сын. Теперь отец будет заботиться о другой семье. Маленький сын станет для него главным. Кажется, отец даже и о матери забыл от радости!
Но, нет, Амин ошибался.
Когда Саид положил трубку, Мухамед сообщил о своем решении:
- Брат, я сам лично позвоню Латифе или даже схожу к ней и сообщу о том, что у нашей дочери появился ещё один брат. Всё, пора забыть о ссоре! Теперь всё серьезно, очень серьезно.
- Отлично, Мухамед. Но сделай это без нас. Мы сейчас уедем, нам пора возвращаться, а ты сначала успокойся, обдумай каждое слово и позвони Латифе. Возможно, она уже передумала. Ведь мои жены дружно уговаривали ее, и то, что она отказалась при них – вовсе не значит, что не согласится теперь, подумав над их словами и узнав такую новость, - ободряюще проговорил Саид, косясь на женщин.
И Рания, и Зулейка, даже Фатима были серьезны. Он, разумеется, дома всё выяснит, как каждая из них постаралась повлиять на непокорную жену брата их мужа. А пока пора возвращаться. Саиду предстояло на следующий день проделать много дел, совершить несколько поездок, даже слетать вечером в Сан-Паулу по делам. Но главное - утром не забыть бы отвезти брату обещанное кольцо, которое он не догадался захватить сегодня, отправляясь в Сан-Криштован.
- Мой сын!.. У меня родился сын! - восторгался мужчина, принимая поздравления от жен Саида.
Никто не заметил, с каким горьким выражением лица встретила новость Халиса. Почему ребенок родился не у нее? И когда же, наконец, это случится? Сколько ещё ждать?! Халиса ведь во время каждого намаза просит Аллаха послать ей ребенка, но опять ничего не происходит. А Лейла родила , и Хадижа тоже скоро станет матерью. За что же судьба так обходится с ней и Амином?
Гости вышли из дома и разместились в машинах. Вскоре автомобили вывернули от дома на соседнюю улицу и выехали на ближайшую трассу.
На улице перед давно закрытым магазином остались стоять Мустафа и Мухамед.
Теперь событием восторгался Мустафа, а счастливый молодой отец, перебирая четки, только кивал ему, едва сдерживая слезы.
Дона Ноэмия уже давно ускользнула в бар, чтобы сообщить новость подруге.
- …Журочка, такие вот события! Латифа отказалась возвращаться и признавать Мухамеда мужем, а марокканская жена только что родила Мухамеду сына.
- Это вам не шутки! В таком возрасте отцом стать – это огромная ответственность! – протирая стаканы, отозвалась Жура. – А Латифа знает?
- Нет пока, если ей из Марокко родственницы не позвонили.
- Так почему ты не пошла вместе со всеми к Латифе? Могла бы быть в курсе того, что там было. Мне прямо интересно, что Латифа ответила арабкам на уговоры. И как Самира перенесла такое? Ведь у нее длинный язык, не может быть, чтобы она вот так промолчала.
- Ну…, и Самира порой признает, что в обществе марокканских родственников надо вести себя более сдержанно. Но я завтра же обо всем узнаю. Загляну к ней, чтобы сделать заказ на послезавтра. Представь, у меня в кафе ее выпечка разлетается мгновенно. Латифе пора нанимать помощницу, тогда и прибыль пойдет хорошая, она не прогадает, если немного расширит производство.
- Это верно. Если что-то хорошо продается, упускать выгоду не годится, - согласилась опытная хозяйка бара.
- Кажется, за Жади приехала машина ее мужа, - повернувшись на звук подъехавшего автомобиля, сказала Ноэмия.
- Я и отсюда вижу, что Лукас из машины вышел, - прищурила глаза дона Жура.
- Сегодня неудобно к ним идти, но завтра непременно выясню, как у Латифы хватило силы воли ответить отказом. К тому же она отвергла подарок Мухамеда. И какой подарок!
- Неужели? Что же он ей подарил?
- Украшение, просто бесподобный браслет, украшенный турмалинами. Я такой красоты давно не видела. Мухамед показывал Мустафе при мне этот чудесный браслет. Помнится, дона Глория, которая приезжала в гости к доне Сорите – ну, вспомни, Жура, это ее дальняя родственница из Параибы, так она хвасталась, какие серьги и кольцо с турмалинами подарил ей муж. Ведь в Параибе их и добывают – эти драгоценные камни. И ювелирная фабрика там, кажется, есть. Теперь и мне захотелось кольцо с турмалином.
- И хочется тебе тратить деньги на такую ерунду? Вот нет у меня ни золота, как у тебя, ни драгоценностей, и живу – ничего, не помираю от зависти. И не хочется мне иметь столько безделушек!
- Журочка, но ведь красота какая!
- И что? Для кого-то это красота, за которую не жалко отвалить кругленькую сумму, а по мне так – тьфу! Всем нам одно солнце светит, хоть обвешайся драгоценными камнями и золотом, хоть нет. Я уж лучше на ремонт бара деньги потрачу, когда окажется лишняя сумма денежек.
Ноэмия оглянулась в очередной раз на окна Латифы, а потом перевела взгляд на стоявших у двери магазина Мухамеда и Мустафу, что-то горячо обсуждавших.
- Как бы Мухамеда не понесло к Латифе делиться радостью. Ей ведь и так сейчас непросто. Так он ей соли на рану насыплет, сам того не замечая. Только о себе думает. Он уверен, что Латифа непременно разделит с ним его радость от новости о родившемся сыне.
Но Мухамед вернулся к себе в дом, Мустафа тоже направился домой отдыхать, сделав знак Ноэмии, а Жура решила, что пора закрыть бар. Пусть засидевшиеся посетители выметаются в соседние заведения, некоторые из которых открыты до утра.
Закрыв бар, дона Жура демонстративно подождала у открытого окна, чтобы проследить, как разойдутся по разным улицам Базилио и Анинья, а потом увидела, что от дома Латифы отъехала и машина Лукаса, увозя Жади.
Дальше наблюдать она не стала. Не уподобляться же Базилио, который непременно понаблюдал бы из ее окна за тем, что происходит в доме напротив. Там остались Самира и ее мать, которым этот день принес такие изменения в жизни.
Скоро в Сан-Криштоване начнется другая жизнь. Ведь синьор Мухамед привезет молоденькую жену, а уж Базилио своего не упустит, и покатится вал сплетен. И ей, Журе не будет покоя: сколько ей предстоит с парнем ругаться, чтобы не лез в чужие дела, не совал нос, куда не просят!
Дона Жура решительно задернула темную штору, которая надежно защищала ее ночной сон от света фонаря, горевшего возле ее же бара.
Откуда ей было знать, что в это время в соседних домах каждый у себя с телефонными трубками в руках стояли Мухамед и Латифа и нервно вели беседу.
- Латифа, козочка моя! Хочу, чтобы ты узнала от меня эту новость! Только что родился мой сын! Я так рад!
- Поздравляю тебя, Мухамед, теперь у тебя начнется новая жизнь.
- Латифа, моя Латифа! Мы можем все вместе начать новую жизнь! Ты, я, Лейла и наши дети! И Самира тоже будет с нами!
- Нет, Мухамед. Наши судьбы разошлись, и не сегодня. Теперь ты можешь начать писать свою Судьбу дальше – но с чистого листа: у тебя новый брак, другая семья, молодая жена, вот и ребенок родился.
- Я уверен, что ты захочешь разделить со мной мою радость! Латифа, давай полетим вместе в Марокко? Я мечтал, чтобы ты приняла роды у Лейлы, вас это так сблизило бы! Но ничего, когда ты возьмешь из рук Лейлы моего новорожденного сына, то … Я так надеюсь, что у нас всё наладится!
- Хватит, Мухамед! Я рада за тебя, пусть твой сын будет счастлив, иншалла! Но займись своими делами, потому что тебе теперь понадобится много сил и времени, чтобы заниматься новой семьей. У меня тоже много забот, а завтра мне рано вставать!
- Я улетаю в полдень, могу зайти утром, узнать, что ты хотела бы передать Зорайдэ и дяде Али!
- Нет, я ничего не собираюсь им передавать, потому что у меня есть телефон, и при необходимости я могу сделать это по телефону! Прощай, Мухамед. Да пребудет с тобой Аллах!
Женщина положила трубку, и как показалось Мухамеду – очень решительно.
- Что случилось с моей Латифой? Ее уже ничем не прошибешь.
Он вспомнил слова Саида, сказанные перед отъездом из Сан-Криштована:
- Брат, не отчаивайся. Никогда не думай, что это конец. Жизнь продолжается, и в ней много дорог, которые не раз могут пересечься, иншалла. Когда ты вернешься в Рио с Лейлой и сыном, постарайся вызвать у Латифы жалость к малышу. Нажимай на жалость к беспомощной неопытной девочке, ставшей матерью так же рано, как и Хадижа.
- Согласен, Саид.
- Уверен, твоя юная жена окажется никудышной матерью. Это будет несложно – вызвать сочувствие к ней. Сама Лейла даст повод для этого. Амин и Халиса начнут рассказывать о том, что начнет твориться в твоем доме. В общем, не падай духом!
- Легко сказать! Если бы мы жили с Латифой по-прежнему в одном доме, она сама не пожелала бы терпеть безобразия. Но теперь как быть?
- Да, это твоя ошибка – пойти на поводу Латифы и купить ей дом. Надо было переселить туда Амина с женой, а Латифу оставить хозяйкой в доме, который был для нее родным долгие годы.
- Что-то мне подсказывает, что кончилось мой счастье с Латифой, - признался Мухамед, прижав руку к сердцу. – Потому у меня так здесь и болит.
- Береги себя, брат! И не терпи выходок Лейлы. Есть ещё и Муна, с ней ты обретешь покой – я уверен! Она, скорее всего, и станет воспитывать твоего сына. Лично я именно так и поступил бы: избавился бы от Лейлы, дав развод и забрав у нее сына, но принял бы Муну и начал строить с ней отношения.
- Я подумаю, как лучше сделать, - ответил тогда Мухамед.
- Кто знает, возможно, с Муной ты со временем забудешь Латифу.
И вот теперь, застыв с телефонной трубкой в руке возле дивана, он понял, что брат совершенно прав. Иногда нужно резать по живому, чтобы нарыв зажил. Но так не хотелось вырывать из сердца Латифу, которую он теперь, казалось, любил сильнее, чем когда бы то ни было, и мечтал о которой уже из принципа, из упрямства, по привычке! Лейла не была ему дорога, ее он, пожалуй, выгонит без сожаления.
Муна… Совершенно незнакомая ему женщина, чужая. Как он к ней привыкнет? Но Саид не мог в ней ошибиться. Если говорит, что с ней он, Мухамед, будет счастлив и спокоен, то так и будет. Саид редко ошибается, а с Жади брат с самого начала все понимал, только отпускать одалиску не хотел, не желал отдавать ее в руки заклятого врага и соперника.
Опомнившись, Мухамед заметался по дому. Пора и вещи собирать! Вставать рано, а утром ему ещё предстояло дать указания Мустафе, как вести дела в магазине в его отсутствие. И сына без подсказок и напутствий тоже не оставишь.
Это значит, что чемодан надо доставать из кладовой уже сейчас!
Он так и сделал. Оказалось, что Амин ещё бодрствует, а потом сын и Халису разбудил. Устала, конечно, невестка, но кто же поможет отцу мужа одежду собрать? Это женская работа! Служанок нет в доме. Вот скоро здесь прибавится несколько пар женских рук, тогда и жене Амина легче станет.
Халиса безропотно выполняла всё, о чем просил ее Мухамед, как и Амин – все вещи нашли, собрали, аккуратно уложили, а Мухамед в это время разбирался с наличностью. Браслет, от которого отказалась Латифа, он со вздохом спрятал в сейф. Кольцо так кольцо дарить Муне …. А Лейле он купит что-нибудь из золота в Марокко. Есть в Фесе отличная ювелирная лавка, где можно договориться о покупке, получив хорошую скидку. Так он и поступит! Тем более, тратиться на дорогое золото жене, которую, скорее всего, придется выгнать, а с ней уйдут и все ее украшения? Нет, это не рационально.
…Далеко за полночь вещи были собраны, даже еду Халиса подготовила, упаковав в небольшую сумку. Продуктов должно хватить до самого Марокко. Лепешкам и выпечке ничего не будет до Феса, мясо мешуия, оставшееся после праздничного стола, Мухамед скушает завтра в самолете, а к утру невестка обещала и ещё кое-что приготовить отцу Амина.
- Мои дорогие дети! Я уеду завтра, а когда вернусь, для нас начнется новая жизнь. Амин, вот о чем я не успел позаботиться: в мое отсутствие приведи в порядок комнату для моей жены и сына. Думаю, ей иребенку первое время понадобится отдельная комната. Ты знаешь, где взять деньги. Шифр от сейфа тебе известен. Купи кроватку братику и всё прочее – посоветуйся с дядей Саидом, он тебе подскажет, что ещё нужно. Да, и вот ещё что! Наверно, с Лейлой прилетит и ее родственница. Для нее тоже нужно обустроить комнату.
- Какие комнаты ты им отдашь? – спросил Амин.
- Если бы твоя мать и твоя сестра успели вернуться домой до приезда Лейлы, то наших марокканок можно было бы устроить в тех двух комнатах в пристройке. Там и малышу было бы неплохо. Но если твоя мать откажется – а ты, сынок, все-таки спроси у нее в последний раз, вдруг она передумает? – тогда комнату матери пусть занимает моя законная жена с сыном, а ее родственницу Арибу поселим в комнату Самиры, чтобы рядом жили, через стенку, обе могли бы услышать, если ребенок заплачет.
Мухамед утомился и переволновался за день, поэтому пошел спать, зная, что вещи собраны, переживать больше не о чем.
Халиса же и Амин тоже отправились к себе. Глядя, как муж моментально уснул, едва коснувшись головой подушки, Халиса позавидовала ему.
Потом уперлась взглядом в стену, закрытую красивым восточным ковром. А ведь именно за этой стеной вскоре поселится ее несчастье. Лейла займет лучшую комнату, будет строить из себя хозяйку, заправлять в доме всеми делами.
Халиса уже настолько привыкла к тому, что домашними делами после ухода свекрови занималась она одна, что теперь не хотела даже думать о том, что не она, а другая станет решать, что готовить на завтраки-ужины, на пятничные обеды, будет уверенно распоряжаться на кухне, не спрашивая ее советов.
Жене Амина захотелось плакать. Такая жизнь ее вовсе не прельщала. Начнутся интриги и жалобы молодой хозяйки на «невестку», а отец Амина, разумеется, станет поддерживать молодую жену, которая начнет настраивать его против сына и невестки.
Аллах, пошли им с Амином свой дом! Если искренне верить в то, о чем усиленно просишь у Всевышнего, то просьба будет непременно Им услышана, и даровано то, о чем просишь. Иметь свой дом, это было вторым по силе желанием Халисы после просьб послать им с Амином сына. Кстати, если свершится, и они с Амином станут родителями, тогда где в доме найдется место для их детей? Комнаты в пристройке Халисе решительно не нравились.
Она вспомнила замечательный браслет, который, как выяснилось, вернула свекровь. Сколько он может стоить? Наверно, очень дорого. Но на дом для них с Амином все равно не хватило бы. От браслета сегодня зависела их с Амином судьба на ближайшие месяцы, а то и годы. Для Халисы возвращение Латифой подарка сиду Мухамеду стало знаком беды, которая уже стоит у порога.
Наверно, ее страхи перед будущим и порождали ночами такие сны, которые она теперь видела, становившиеся для нее кошмарами. Халисе было страшно засыпать, потому что она боялась увидеть во сне Лейлу. Хотя бы во сне не приближать то, что скоро начнется в их доме.
Накануне Халисе приснился сид Мухамед, как будто уже возвратившийся из Марокко вместе с женой и ребенком. Свекор сам нес огромный чемодан, бодро шагая к дому, не оглядываясь на семенившую за ним женщину в никабе, лица которой было совершенно не разглядеть. Но в руках женщина, закутанная в черное, несла сверток. Вспоминая сон, Халиса поняла, что это был ребенок, и ничто иное.
Когда Мухамед с женой подошли к двери, на пороге вырос Амин. Халиса во сне осознавала, что ее среди них нет, что она наблюдает за всем откуда-то со стороны. Амин обрадовался отцу, хотел забрать у него чемодан, оказавшейся для Мухамеда тяжкой ношей, но вместо этого к Амину протянула руки Лейла.
Несомненно, это была она! Жена сида Мухамеда протянула Амину своего ребенка! Она смотрела на него так требовательно, что Амин почему-то струсил и забрал у нее сверток. А потом… резко захлопнул дверь перед отцом и его женой. Теперь Халиса видела себя рядом с Амином, и ей было неприятно то, что он держит на руках новорожденного брата.
- Теперь это будет наш ребенок, - заявил во сне Амин, протягивая ей завернутого, как в кокон, ребенка и вынуждая ее забрать его у него.
«Аллах-Аллах, что за бред может присниться! - подумала она, лежа с закрытыми глазами. - Но что если этот сон – предупреждение?
Амин увидит новорожденного брата, станет задумываться, почему у него до сих пор нет детей, а ведь мы почти год женаты. И может тоже захотеть взять вторую жену, беря пример с отца и дяди Саида.
- Я не дам разрешения на второй брак! – в который раз поклялась она себе.
Потом усталость взяла свое, и молодая женщина уснула.
18. Часть 17. Глава 18. В доме Латифы. Самира, Жади и гости.
Этот день для Латифы и Самиры выдался нелегким. Около полудня, когда у Латифы на столах в домашней пекарне стояли пакеты с уложенным в них готовым печеньем, зазвонил сотовый телефон.
Уставшая женщина сидела за столиком у окна и пила чай со свежей мятой, который она заварила по всем правилам, принятым в Марокко. Привычки, обретенные Латифой ещё в детстве, когда она жила в доме дяди Али, иногда требовали, чтобы о них вспомнили и здесь, в Бразилии. Чай с мятой, кофе с кардамоном, который готовился совсем не так, как это делают в Бразилии…
«Я скучаю по Фесу и дому дяди Али, скучаю по Зорайдэ», - пришла к выводу женщина, делая очередной глоток ароматного чая. Она собиралась позвонить Жади, узнать, во сколько сестра приедет к ней сегодня в гости. Самира же заранее предупредила, что появится ближе к вечеру, после того, как заедет в редакцию, куда ей надо было завезти очередную статью.
Она принесла из спальни сотовый телефон и положила на стол недалеко от себя, собираясь позвонить. Но не успела: раздался звонок, и только тогда Латифа увидела на дисплее предупреждение о нескольких пропущенных звонках – от Жади, Каримы, снова от Жади, от Зорайдэ.
Но в данный момент звонила Карима.
Доверенная служанка из дома дяди Али немедленно вывалила на нее новости: ещё вчера нашлась Дайнаб, все узнали про Ясмин, у Лейлы только что начались роды! Дядя Абдул рвал и метал! Но сейчас никого нет в доме сида Али, потому что дядя Али и Ахмет помчались в касьбу, чтобы схватить Арибу и Икрама, которые там укрылись, а если повезет – поймать Ясмин и Дайнаб…
- О, Аллах, Карима, я ничего не поняла! Ничего! При чем здесь Ясмин? Где нашли Дайнаб? Она жива? От кого скрылся в касьбе сын дяди Али? Он что, украл девушку? Кого именно? Почему все отправились в касьбу?
Из путаных объяснений Каримы Латифе стало понятно только одно: у Лейлы, жены Мухамеда, начались роды, поэтому Зорайдэ нет на месте. Она поспешила в дом Лейлы, чтобы помочь принимать роды, потому что лара Нурия одна может не справиться, а лара Дуния – не захотела.
- Почему? – удивилась Латифа.
Услышав в ответ, что Дуния предпочла вместе с сидом Абдулом направиться в касьбу, чтобы там поймать сына, уединившегося в развалинах с Арибой, чем следить за родами этой капризницы.
- Лара Дуния невзлюбила Лейлу, - сообщила Карима. – Латифа, я тебе сообщу, когда родит Лейла, иншалла.
- Не стоит, мне это не интересно. Лучше позвони мне, Карима, когда вернется Зорайдэ. Боюсь, что я ничего не поняла из твоих слов. Какие события разыгрались в касьбе?!
Но Карима, к счастью, не стала пускаться в пересказ и новые объяснения, пообещав лишь передать Зорайдэ, что Латифа ждет ее звонка. Судя по всему, Карима тоже спешила в касьбу!
Положив телефон на стол, Латифа села в небольшое кресло, специально поставленное в «кондитерском цехе» на случай, если захочется отдохнуть, и откинулась на спинку, вытягивая перед собой ноги.
Значит, сегодня Мухамед станет отцом. У Латифы возникло чувство, как будто от нее отвалился кусок ее самой. Уже не что-то важное, а засохший и отпавший струп с ранее болезненной раны.
Всё, у бывшего мужа появилась настоящая семья. Латифа теперь будет для него частью прошлого, не смотря на то, что он старается утащить ее и в свое будущее. Вот только там, в его будущем, толкаться локтями с другими его женами, матери Амина и Самиры вовсе не хотелось.
Латифу совершенно не расстроила новость о родах, начавшихся у второй жены.
- Однако, почему я никак не могу мыслить иначе, не называя Лейлу «второй женой»? Мухамед мне больше не муж. Та женщина мне не соперница, я – не первая и не вторая жена!
Так… Карима позвонила, Зорайдэ не смогла перезвонить, потому что поспешила на помощь Лейле. Латифа не обижалась на жену сида Али. Разве Зорайдэ могла поступить иначе? И Лейла для Латифы уже никто! С Зорайдэ поговорить хотелось бы, выяснить, о чем пыталась рассказать Карима – что это за загадка про Дайнаб и Ясмин, Арибу и Икрама.
Но отвлекать женщину сейчас от дела не стоит, а позвонить Жади она сама собиралась. И Латифа набрала ее номер.
Оказывается, Карима опередила ее и здесь: сестре уже были известны новости, из которых Жади с наибольшей вероятностью тоже смогла понять только известие о том, что скоро Мухамед станет отцом.
Как ни пытались они сообразить, что могло случиться в касьбе, какие события там разыгрались, Латифа и Самира не смогли представить ясную картину.
- Жади, когда мы сможем поговорить с Зорайдэ, тогда всё и прояснится. Сегодня Карима на редкость бестолковая. Я едва не поняла ее таким образом, что Икрам украл обеих девушек – и Дайнаб, и Арибу, укрылся с ними в касьбе, и теперь уговаривать его и выкуривать оттуда направились в развалины все наши родственники – от дяди Али и дяди Абдула до лары Дунии и Каримы.
- Хорошо, мы всё узнаем, когда придет время. Но если у Лейлы начались роды, приедет ли к Мухамеду Саид со своим семейством?
- Жади, в любом случае приезжай к нам. Амин приходил ко мне от имени Мухамеда с приглашением - пойти к ним в гости. Я отказалась. Это было часа три назад. И только что мой сын заходил снова – теперь он сказал, что отец просил передать Самире, что она тоже может прийти вместе со мной. Если так пойдет, то к вечеру придет сам Мухамед, чтобы и тебя позвать, только бы вы с Самирой привели меня в тот дом!
- Я приеду, Латифа, не волнуйся. Завезу Пьетро к Иветти и приеду. Куплю оцеролу и ягоды асаи, которые так любит Самира, и буду у тебя.
…Самира вернулась незадолго до приезда Жади. Она стояла на балконе, увидела, как подъехало к дому такси, из которого вышла тетя Жади с большим пакетом. Девушка немедленно вышла, чтобы встретить ее и помочь занести покупки в дом.
Они втроем пообедали, потом перешли в гостиную, и уже там пили чай с печеньем. Латифа отказалась от выпечки, так как уже видеть не могла «рожки газели», «стоявшие» у нее перед глазами – ведь всё утро она готовила их. Получилось несколько противней!
Потом они втроем обсудили статью Самиры и то, как девушке удалось описать фотографии, сделанные Лео в Пантанале.
- Мои сокурсники говорят, что Пантанал – ужасное и опасное место. Надо быть большим любителем приключений на лоне природы, чтобы там путешествовать и жить месяцами. Но все согласились – фотографии красивые и удачные, всем понравились: и в моей группе, и в редакции, - поделилась Самира.
- Я слышала, что есть ещё более ужасное место – Амазония.
- О, да, там настоящие джунгли, - согласилась девушка с Жади. - И живут дикие племена, которые даже не подозревают о самых простых достижениях цивилизации, есть и такие дикари, которые не знают ничего о нашем мире.
- Только не говори, Самира, что ты собираешься побывать и там! – занервничала Латифа, непроизвольно поправляя платок, повязанный так, как обычно Латифа носила на кухне, чтобы не мешали волосы.
- Я пока никуда, кроме Марокко, не собираюсь, - обнадежила их девушка.
Вспомнив о Марокко, Жади и Латифа опять начали гадать, что могло привести Икрама и его будущих жен в касьбу?! Это интриговало больше, чем новость о скором рождении ребенка Мухамеда.
Только Самира поинтересовалась реакцией брата на то, что у их отца появится ещё один ребенок.
- Амин растерян. Но ребенка скоро привезут в Бразилию. Твой брат будет видеть, как под одной с ним крышей растет младший брат или сестра. Самира, отец и с тобой собрался помириться, у тебя тоже есть шанс видеть малыша.
- Нет, я не пойду в тот дом. Мама, ты же понимаешь, что это уловка? Им нужно, чтобы ты вернулась к отцу второй женой! И мне предлагаете помириться с отцом? Но он никогда не согласится, чтобы я ходила без платка. Мы снова начнем ссориться. Потом он станет искать мне мужа, попросит об этом дядю Абдула. И тот отыщет мне жениха где-нибудь в дальнем селении в Марокко. Нет, спасибо. Я родилась не для того, чтобы коз спасти в родном селении молодой жены отца! Мне придется прятаться от того чудика так же, как когда-то Сумайя бегала от нежеланного жениха.
Увидев, как разнервничалась дочка, Латифа решила заговорить о другом, отвлекая внимание.
- Жади, тебе ведь хочется узнать подробности о жизни Хадижи? Как бы твоя дочь не описывала тебе дом мужа и быт в той семье, всё равно это не то, что увидела Рания или Саид. Идите с Самирой на праздник, но я останусь.
- Нет, Латифа. Давай подождем. Уверена: когда Мухамед и Саид поймут, что тебя им не выманить, то к тебе придут жены Саида с особой миссией! – рассмеялась Жади.
- Тетя Жади, а что, Хадижа сегодня не звонила? Может быть, она знает, что случилось в касьбе? Ведь Дайнаб – сестра ее мужа. В их доме должны знать, что произошло.
- Нет, Хадижа мне не звонила. Вероятно, ей там не до этого. Мы разговаривали с дочкой вчера. Свекровь каждое утро просыпается со слезами, плачет весь день и засыпает в рыданиях.
- Что же это за дочь, которая не смогла сообщить о себе? Если она жива, почему не могла позвонить матери, чтобы та не волновалась? Не держал же дядя Икрам ее пленницей? И вообще, зачем ему было их похищать и увозить в касьбу, если они обе согласны были стать его женами?
Жади пожала плечами.
- Не знаю. Скорее всего, там происходит нечто такое, что мы себе даже представить не можем! А Карима явно свалила в одну кучу все сплетни медины.
- Да, Жади. Она даже про Ясмин упомянула. Но Ясмин вышла замуж и улетела с мужем в Арабские Эмираты. Тетя Неджмы проговорилась, что дочь Керима уже успела поссориться с молодой женой Амаля и с ним самим - из-за нее же! – пояснила Латифа, вспомнив утренний разговор с женщиной, позвонившей ей из кафе сида Керима, чтобы заказать три коробки с выпечкой.
- Зачем нам об этом думать? – весело заявила Жади. - Самира, ты собиралась сделать для нас молочный коктейль с ацеролой? Помнишь, как Иветти на кухне собственноручно взбивала ягоды блендером в высоком металлическом стакане?
- Я узнала рецепт даже лучший, чем у тети Иветти, - возразила Самира и вышла из кухни.
Пока девушка там хозяйничала, к ним в дом явилась за выпечкой дона Ноэмия, и женщины спустились в нижнюю кухню. Жена Мустафы тоже не смогла рассказать ничего вразумительного о событиях в Фесе, но описала радость Мухамеда, узнавшего о том, что Лейла рожает.
- Завтра он улетает в Марокко к ТОЙ женщине. Дядя Абдул нашел покупателя на ее дом, поэтому через неделю после родов Лейла прилетит в Бразилию. Латифа, как я тебе сочувствую – тебе придется видеть девчонку каждый день у себя под окнами. Надо было тебе покупать дом не в Сан-Криштоване.
- Ничего страшного, лара Ноэмия. Я уже не воспринимаю Мухамеда, как мужа. И тот дом больше не мой. Там уже всё чужое. Я теперь сама по себе, а у Мухамеда – новая семья.
- Ладно, я побежала. Могу представить, как возмущается мой Мустафа! Ведь и я тоже должна приветствовать гостей Мухамеда. Но я не люблю, когда столько условностей. Я тоже гостеприимна, знаете ли, но мне трудно принять ваш «тарауф».
- Да, тарауф… Это обязательные для хозяев и гостей правила поведения. Так заведено нашими предками. Приходится им подчиняться, - улыбнулась Латифа.
- Дона Ноэмия, дядя Саид и его семейство приехали! – вернулась Самира, которая, успев принести для всех бокалы с готовым ягодным коктейлем, специально уходила посмотреть с балкона на прибывших гостей.
- Рания тоже приехала? – забеспокоилась Жади.
- Да. И Рания. Их так много. Одну из них я никогда не видела – няня, наверно. Зулейка и Фатима приезжали к отцу не раз, я их узнала.
Латифа тоже посмотрела в окно, не подходя близко. В то же время она аккуратно выкладывала печенье на большое блюдо, которое дона Ноэмия должна была благополучно донести через площадь перед баром до дома Мухамеда. Наконец, Латифа натянула поверх печенья пищевую пленку, чтобы ветром не нанесло на выпечку мусора и пыли.
Лара Ноэмия ловко подхватила огромный поднос с печеньем, поставив его себе на голову, и, придерживая руками края блюда, осторожно выплыла из комнаты, а потом и из дома. Самира придержала дверь, чтобы дона Ноэмия смогла пройти. Дальше жена Мустафы «поплыла» мимо бара подруги в направлении «Волшебной лампы».
А в домашней пекарне остались Жади и Латифа. Пока сестра сметала крошки печенья со столешницы, Жади высматривала через окно тех, кто прибыл в гости к Мухамеду.
- Как подрос сын Саида! – удивилась Жади. – Вытянулся. Мунир пошел в него. Я помню время, когда мальчик родился. Я тогда ещё жила в доме мужа.
- Жади, и ты тоже допускаешь оговорки?! Что сказал бы Лукас, если бы услышал, как дом Саида ты называешь «домом мужа».
- Ах, Латифа, двадцать лет жизни с Саидом не сотрешь из памяти. Ты тоже не раз оговоришься, забыв, что вы с Мухамедом больше никто друг другу.
Они поднялись на второй этаж. Вернулись на кухню, чтобы продолжить чаепитие. Потом Латифа принесла два платка из гостиной и положила их перед Самирой.
- Вот, дочка, эти платки принес Амин. Сказал, что это подарок отца. Я отказалась, но за тебя я не могу этого сделать.
Девушка двумя пальцами подняла свернутый в несколько раз платок, который лежал ближе к ней.
- Наверно, он красивый. Шелковый, с вышивкой. Даже цвет приятный. Но я не могу его принять. Носить платки я не собираюсь. Это не моё. Мама, думаю, надо вернуть их Амину. Пусть положит назад на прилавок в магазине отца.
- Как хочешь, дочка. Но платки и в самом деле очень красивые. Амин их выбирал, сказал, что очень старался, - вздохнула Латифа. Она пересказала дочери и Жади, как Амин и в третий раз приходил, чтобы на этот раз пригласить в гости и Жади.
- И что я говорила? Никуда не пойдем! Они здесь появятся сами, - выставив ладонь вперед, предупредила жена Лукаса.
Она угадала. Немного позже к ним ввалилась компания родственниц, теперь – бывших. Только помнили об этом Самира и Жади, впрочем, как и Латифа, но не их гостьи.
Сначала они пили чай. Печенье, которое Латифа испекла в бОльшем количестве, чем требовалось доне Ноэмии, она и предложила нежданным гостьям.
Когда женщины входили в дом Латифы, Фатима, не раздумывая, вспорхнула вверх по лестнице. Рания же вошла с таким видом, что не возможно было и подумать, какое незначительное положение она теперь занимает в этой семье. Зулейка двинулась за хозяйкой дома степенно, со спокойным достоинством, только раз слегка отшатнувшись от Самиры, когда увидела девушку, вышедшую к ним в бриджах и рваном топике, сквозь прорези которого виднелся светлый бюстгальтер.
Кажется, она едва сдержалась, чтобы не высказать: «В конце концов я здесь не для того, чтобы воспитывать племянницу мужа, но для того, чтобы уговорить ее мать вернуться к отцу этой девчонки!»
Амин сразу же укрылся на кухне, где мать предложила ему поесть, но так как он не был голоден, попросил налить чай, который только что был заварен.
Все с трудом разместились за столом в гостиной. Разговор сначала шел ни о чем, но потом Фатима заговорила о Хадиже. Она порадовалась за дочь Саида, которая стала теперь единственной женой.
- Когда Саид привозил меня в Марокко, Хадижа не раз рассказывала, что вторая жена вела себя с ней ужасно.
Зулейка тоже посочувствовала, какая печальная судьба выпала Хадиже. Но, помня, с какой задачей они пришли в дом лары Латифы, первая жена Саида тут же воспользовалась семейной темой в разговоре и сказала:
- Всё равно в семье, какой бы та ни была, должен быть мир. Разве мало семей, в которых существует многоженство? Наша, например. Мы с Фатимой уживаемся, дружим. Если Хадижа завоюет уважение и любовь мужа, тогда ей не будет страшна Зухра, но она сможет принять другую жену, если после Зухры Фарид найдет кого-нибудь ещё. Ведь кто-то должен заниматься домашним хозяйством. А работниц по дому они не нанимают.
- Нет, прости, Зулейка, но я хотела бы видеть свою дочь счастливой с мужем, которого не надо ни с кем делить, - возразила Жади. Женщины успели познакомиться, и Жади теперь каждую могла называть по имени.
- Но как же быть, если таково желание мужчин? Наши мечты и желания ничего не значат для них. Поэтому, хотим мы или нет, но однажды появляется и вторая жена, и даже третья.
- Женщины тоже бывают разные. Если хочется мириться с соперницами, пусть такие женщины терпят. Но те, для которых неприемлемо многоженство, почему они-то должны страдать? – не сдавалась Жади.
- Лара Жади, ах, вернее, дона Жади, - поправила себя Фатима. – Я с вами согласна. Женщины разные. И каждая представляет себе счастье по-своему. Правда, не от нас зависит наша судьба. Ваша дочь часто упоминала про Мактуб. «Так суждено», - говорила она.
- Да, Мактуб. Я верю в него. Некоторые вещи и события нам не подвластны, но мы можем строить свою судьбу, можем пытаться изменить ее, а потом окажется, что так и было суждено.
Но Зулейка не захотела согласиться с мнением Жади.
- Самое дорогое для женщины – это семья и ее дети. И ради детей женщина может вынести и трех других жен, если муж решит, что для него так будет лучше.
Женщины остались в комнате спорить и дальше, а Самира что-то шепнула на ухо Фатиме, и они вышли из гостиной.
- Я покажу тебе, где моя мама готовит печенье, которое вам так понравилось. Могу продиктовать тебе рецепт. И хотя я не сильна в практике, но рецепт «рожек газели» я выучила наизусть, помогая маме отмерять продукты для теста. Иногда я помогаю ей, - громко сообщила гостье девушка, чтобы все в комнате поняли, для чего они с Фатимой покинули их общество.
Но цель у обеих была иной. Кажется, они поняли, что каждой из них есть, что сказать друг другу.
Оказавшись в пропахшей ванилью и корицей нижней кухне, Самира повернулась к Фатиме и заявила:
- Я знаю, кто ты. Разгадала сразу же, стоило увидеть фотографию твоей скрап-картины. «Клэр»…
- Тише, не хочу, чтобы нас услышал Мунир. Он донесет на меня Саиду.
- Для чего ты это сделала? Дядя Саид попросил тебя начать переписку со мной?
- Нет, конечно! Вот что, Самира. Я привезла тебе вот это. Возьми! – и Фатима протянула девушке ладонь, на которой лежал довольно крупный зеленый нефрит. Впрочем, камень Самире был давно знаком.
- Так чего ты хочешь?
- Дружбы! Мне одиноко в доме твоего дяди. Я захотела переписываться с кем-то, кто мог быть мне близок по духу. А про тебя в семье рассказывают именно так.
- Кто обо мне рассказывает - мой отец?
- Нет, я наслушалась рассказов Хадижи о тебе. Ты такая же, как я. Только у тебя есть свобода, а у меня ее нет. И я согласна с твоей тетей – есть женщины, которые не терпят соперниц. Мне же приходится мириться со многими вещами, которые по собственному желанию я никогда не стала бы терпеть.
- Так странно слышать это от тебя. Ты ведь любимая жена дяди Саида. Фаворитка, как считала Хадижа. Ты интересуешься золотом и драгоценностями, красивой дорогой одеждой. Дядя Саид исполняет все твои капризы.
- Самира, это какие-то сказки Шахерезады! Но это не обо мне. Точнее – это только внешняя оболочка меня, но в душе... Я как ты и как мама Хадижи.
- Что же тебе мешает стать такими, как мы?
- Многое. И ты ещё спрашиваешь? Я в руках твоего дяди. Если я попытаюсь вырваться, то окажусь в такой же ситуации, как Рания, если не в худшей. Тебе известно, что с ней произошло?
- Да, до нас доходили слухи о ее приключениях в Эс-Сувейре.
- А я видела, что с ней сделали там, в Марокко, в семье временного мужа. Поэтому предпочитаю выбрать золотую клетку, чем ржавую, в которой я по-прежнему останусь пленницей.
- Тогда почему ты того же желаешь моей матери? Ведь вы пришли сейчас к нам, чтобы уговорить маму вернуться к отцу.
- Пришли, но уговаривать я не буду. Это миссия Зулейки и Рании. Пусть они и старается. Я ехала в Сан-Криштован, надеясь увидеться с тобой. Хотела вернуть тебе камень и предложить переписываться по Интернету. Ты позволишь?
- Конечно, пиши. Ты ведь и через журнал можешь общаться со мной, и по электронной почте.
- Я так рада, что ты не рассердилась на меня!
- А за что на тебя сердиться?
- Но я использовала камень, как опознавательный знак, надеясь, что ты догадаешься, кто я, спросишь меня об этом, и так завяжется переписка, - солгала Фатима, очень боясь открыть Самире правду.
- Камень я не могла не узнать. Он необычной формы, круглый, как бусина, а тетя Жади увидела фото на моем компьютере и узнала край ковра, который ей хорошо знаком ещё с тех времен, когда она сама жила в доме дяди Саида.
- Ковер? – удивилась Фатима. – Ах, да. Мне же досталась комната Жади. Представляю, что вы обо мне подумали!
- Но теперь все разъяснилось.
- Мы дружим?
- Хорошо, давай попробуем. Со мной трудно дружить. Но попытаться мы можем, - улыбнувшись, ответила Самира, подумав про себя, что если жена дяди Саида сейчас лжет, и ее цель – все-таки шпионаж за ней, ее мамой или тетей Жади, то Фатима однажды себя выдаст.
- Хочешь узнать, как твой камень оказался у меня?
- Расскажи. О, это точно тот самый камень, которым я играла в детстве, представляя, что он и есть загадочный талисман тети Жади, который то и дело у нее пропадал, потом снова возвращался, после чего начинались разные перемены в ее жизни.
- Такой камень и отдавать не хочется, - сказала Фатима.
- Тогда оставь его себе. У меня появилось недавно сразу несколько талисманов. Не знаю, какой из них назначить главным!
- Я просто так сказала. Забери его. А то он окажется у Мунира, который и… подбросил мне камень в комнату!
Фатима едва не проболталась, чуть не сказав – «приклеил на арткартину».
- Фатима, хочешь посмотреть на мои работы у меня в комнате?
- А над чем ты сейчас трудишься? О чем собираешься писать?
- Я пишу статьи о Пантанале. Могу показать тебе фотографии, которые ты сможешь увидеть раньше, чем читатели журнала. И ещё я покажу тебе свои арт-работы.
Они вышли из «кондитерского цеха» и поднялись по лестнице.
19. Часть 17. Глава 19. Самира и Фатима. Гости в доме Латифы.
У себя в комнате Самира предложила Фатиме единственный стул, а сама встала напротив, у стены, на которой красовалась работа «с ароматом кофе».
- Обрати внимание, я ко всему прочему сегодня прибавила цветок из стружки от какого-то темного дерева. Теперь это картина может получить какое-нибудь романтичное название. Я ещё не думала об этом.
- Самира, думаю, на твоей картине не хватает одной яркой детали – зеленой бусины в центре цветка. Согласись, что зеленый цвет сочетается с кофейным и всеми цветами, присутствующими на твоей работе.
- Бусину приклеить в центр картины? – задумалась Самира. – Пусть так. Это будет наш тайный знак, символ, скрывающий секрет нашей дружбы. Я так поняла, что ты не желаешь афишировать в семье нашу переписку?
- Так, да, потому что Саид будет против или заставит меня шпионить в пользу твоего отца.
Девушка кивнула.
- Хорошо, мы будем переписываться, но не станем делиться этой подробностью с кем-то ещё.
Пока они ждали, когда загрузится ноутбук, Самира нашла клей и пристроила нефрит в сердцевину цветка.
Они успели просмотреть фотографии, присланные Лео из Пантанала, но Самира не решилась открыть их авторство.
- Один путешественник откликнулся на мою просьбу в журнале и прислал мне свои лучшие фотографии.
- Я порой мечтаю стать птицей и облететь все места, где мне хотелось бы побывать, - в сердцах заметила Фатима.
- Но разве дядя Саид не берет тебя с собой в поездки? – подозрительно спросила дочь Латифы.
- Берет иногда. Но только туда, куда сам пожелает. Я же хочу побывать в таких странах, куда Саид не захочет поехать: в Индии, в Японии, мечтаю посетить Австралию, Россию!
- В России очень холодно, - тоном знатока сказала Самира. – Муж тети Жади недавно вернулся из России. Говорит, что ему никогда не было так холодно, как там. А в России как раз начиналась весна, но шел снег. Лежали целые сугробы снега! Сугробы – так россияне называют завалы снега, которые они не успевают убирать, потому что снега слишком много!
- О, а я как-то читала в Европе сказки Андерсена, там была Снежная Королева. Она жила в царстве льда и снега.
- Наверно, это где-то там, в России. Когда-нибудь я обязательно доберусь и до России! Напишу статью об их холоде. Наверно, там живут люди с особенным характером. Ведь холод, который испытывает человек днем и ночью в течение нескольких месяцев, не может не повлиять на его характер.
- Ты мечтаешь о стезе журналистки, а я хотела бы путешествовать просто так.
Они могли бы ещё долго беседовать, потому что подозрительность Самиры и нерешительность Фатимы вдруг куда-то исчезли.
Но в комнату заглянул Амин и сказал, что их ждут в гостиной. Там идет какой-то спор.
Выходя из комнаты, Фатима с неудовольствием заметила, что Мунир был не с Ранией, а ходил хвостом за братом Самиры.
У нее мелькнула какая-то мысль на его счет, какое-то опасение, но тут же забылось. Когда они вошли в комнату, то обнаружили, что все гостьи собрались вокруг Латифы.
- Нет, и не уговаривайте! – горячо отказывалась Латифа. – Мне не нужен никакой подарок!
- Латифа, браслет такой красивый, а сид Мухамед выбирал его с такой любовью! – восклицала Зулейка.
Жади было забавно смотреть на потуги Зулейки и Рании в разных вариантах уговорить ее сестру помириться с братом Саида! Конечно, она понимала, что молодые женщины стараются изо всех сил потому, что им Саид так велел.
Латифа вдвое старше и Рании, и Зулейки. Она им в матери годится. А эти девчонки пришли учить ее жить! И, конечно, Жади полностью поддерживала Латифу в том, что нельзя принимать от Мухамеда подарок, хотя она не могла не согласиться: браслет был очень даже красив.
Но мать Самиры твердой рукой отодвинула украшение и сказала, что если это всё, что ей хотели сказать и предложить, то она может дать окончательный ответ: НЕТ! И попросила больше не беспокоить по поводу ее распавшегося брака.
- Надеюсь, вы подружитесь с Лейлой, когда Мухамед вернется вместе с ней из Марокко.
Она встала со своего места, обхватила себя за плечи, и так молча стояла, пока к ней не подошла Жади и не обняла сестру.
В комнату вежливо заглянул Амин и сообщил, что дядя Саид предупреждает, что пора возвращаться домой. Машины уже подъехали к дому отца.
- Нам пора, Латифа. Решать тебе, но мы пытались тебя переубедить, - печально произнесла Зулейка.
«Наверно, она боится, что ей больше всего попадет от Саида за провал миссии!» - Жади шепнула на ухо сестре.
Рания тоже что-то сказала и поспешила убраться, схватив за руку Мунира.
- Она осталась такой же лживой интриганкой, но стала осторожней и трусливей, - прокомментировала Жади и уход Рании.
Фатима почти весело проговорила хозяйкам дома что-то вежливое, многозначительно переглянулась с Самирой и ушла вслед за родственницами.
Но первым из дома выбрался Амин, который и сопроводил жен дяди Саида через площадь мимо бара доны Журы к дому, где всех с нетерпением ждали братья Рашиды.
Жади и Самира вышли на балкон, чтобы убедиться, что женщины доберутся благополучно. За их спинами стояла и Латифа, прислонившись к дверному косяку.
У Жади в кармане джинсов тренькнул сотовый.
- Лукас предупреждает, что едет за мной на машине, - сказала Жади, прочитав смс.
- Жади, как я устала от них! Неужели это не последний раз? Потом Мухамед будет приводить с собой Лейлу и уговаривать воссоединиться с ними. Потом Саид снова привезет десант из жен, чтобы ещё раз попытаться уговорить меня вернуться второй женой. Как же я устала! Я готова улететь в Марокко и пожить у дяди Али, чтобы меня никто больше не доставал.
- Это было бы ошибкой, Латифа. В Фесе тебя поджидает дядя Абдул, и сейчас плетя против тебя интриги, как паук. Дядя Али тоже может забыть, что у тебя в Бразилии дом и дети. Он задумается о новом муже для тебя – конечно, ради твоего же блага! И на этот раз женихом может оказаться уж точно не Керим.
- Жади! Опять ты о нем!
- Да, опять. Мне симпатичен сид Керим. Я думаю, что тебе он мог бы стать подходящей парой. Или ты собираешься оставаться одна до конца дней?
- Жади, у меня нет сил - ни спорить с тобой, ни вообще что-либо обсуждать.
- А где Самира? – оглянувшись, удивилась Жади. – Она ведь только что здесь стояла?
На балконе больше нечего было делать. Ведь гостьи без происшествий добрались до машин, ожидавших их возле «Волшебной лампы» - почти рядом с входной дверью в дом Мухамеда, куда они, однако, и вошли.
Жади и Латифа ушли с балкона, а из своей комнаты вылетела Самира.
- Меня обокрали! – заявила она.
- Что?!
- Как это?! А что пропало?
- Тот самый зеленый камень, который мы видели с вами на фотографии. Фатима привезла нефрит, чтобы вернуть его мне. Я лично приклеила камень в центр арт-композиции на стене, но когда я только что вошла, камня там не оказалось!
- Дочка, возможно, Фатима передумала и забрала нефрит?
- Нет, такого не может быть. Кроме того, Фатима вышла из комнаты раньше меня и шла впереди. Потом тоже стояла рядом со мной и была в поле моего зрения. Нет, это не она. Тогда кто?
- После того, как вы с Фатимой вошли в комнату, там, в коридоре остались только Амин и Мунир.
- Мой брат посмел зайти в мою комнату, когда я там отсутствовала? – возмутилась девушка.
- Нет, дочка, Амин не стал бы ни заходить к тебе в комнату, ни тем более что-то брать без твоего ведома.
- Но камень исчез! – настаивала Самира.
- Мунир, сын Рании, - догадалась Жади. –Самира, ты не думаешь, что… Это мог быть только он.
Племянница помолчала и ответила:
- Думаю! Так и есть. Фатима рассказывала мне, как Мунир изводил и даже шантажировал ее из-за камня. Однажды он уже забрал тайком из ее комнаты нефриты, ведь она смогла собрать три камня из разорванного ожерелья. Но теперь у нее остался один – лимонного цвета. А темно-зеленый камень она решила привезти мне.
- Понятно. Мальчик враждует с младшей женой отца. И вообще он мне сразу чем-то напомнил Ранию. Возможно, внешне он пойдет в Саида, но характером и натурой - явно в Ранию, - пришла к выводу Жади.
- Дочка, что мы можем сделать? Требовать, чтобы тебе вернули камень? Устраивать скандал из-за нефрита?
- Но это воровство! Я сообщу Фатиме о том, что сын дяди Саида – воришка!
- Ты взрослый человек, Самира, - напомнила Жади. - Зачем тебе нужны ссоры с мальчишкой?
- Пусть в доме дяди Саида Мунир делает, что угодно. Но когда он приходит в гости, то в моей комнате он обязан меня уважать. Даже Зулейка сделала ему замечание за то, что он перебил ее, когда она что-то рассказывала.
- Самира, я скажу ларе Ноэмии, она передаст Мустафе, тот расскажет Мухамеду, и история дойдет до Саида. Он разберется, вернет тебе твой камень и накажет сына. А пока успокойся, - попросила Латифа.
- Не уверена! Я, пожалуй, пойду и проверю, всё ли на месте, - вредным голосом сказала Самира и ушла.
- Кстати, о Рании. Жади, она рассказала тебе обо всем, что тебя интересовало?
- Нет. Представляешь, она так ловко уходила от подробных ответов. Только «да» и «нет». Или ссылалась на Зорайдэ, намекая, что обо всем может рассказать она. Отчего-то меня не удивляет ее поведение.
- Жади, вероятно, Рания поддерживала твою дочь там, в Мекнесе, только ради того, чтобы угодить Саиду.
- Латифа, ты же видишь, она преуспела в этом. Саид сосватал Ранию.
- Зорайдэ рассказала, что Хадижа просила отца снова жениться на Рании. И Мунир хотел, чтобы мама вернулась в их семью.
- Я так и думала. А теперь ей уже ничего не угрожает. Латифа, она решила отыграться на мне. Отомстить за прошлые обиды. Я ничего не смогла узнать от нее о Хадиже. И не думаю, что Саид запретил ей рассказывать о моей дочери. Это ее личная месть.
- Остается только выуживать ответы у Зорайдэ, ведь она тоже ездила в дом Фарида и Хадижи и жила в Мекнесе. Она всё видела и много знает. Тебе она почему-то не хочет подробно рассказывать о том, что она видела, но я попытаюсь выведать, - пообещала сестре Латифа.
- А браслет был замечательный! – вспомнила Жади. – как Мухамед решился так разориться?
- Наверно, его сильно припекло, если он позволил себе такие траты. Боится молодой жены, - грустно улыбнулась Латифа. – Но ей он и подарит браслет. Я не имею на браслет никакого права. Мы разведены.
На улице под окнами раздался автомобильный сигнал.
- Это Лукас. Мне пора, Латифа. Завтра созвонимся.
- Подожди, Жади, захвати пакет с печеньем!
- Спасибо! Лукасу и Пьетро очень нравятся «рожки газели».
Когда они проходили мимо огромной коробки, сиротливо стоявшей в углу коридора, Латифа поняла, что там всё основательно перекопано.
- Кто же оказался таким любопытным, что посмел рыться в коробке с подарками Мухамеда? – неприятно удивилась Латифа.
- Это Мунир, я видела. Когда мы с Ранией «разговаривали», сидя на кухне, мальчишка сначала был с нами, то и дело подсказывая матери ответы на мои вопросы. Он, оказывается, тоже многое подметил, хотя ещё и ребенок. Рании надоела такая беседа, и она отправила сына к Амину, который вышел на балкон. Потом они ушли бродить по дому, я ещё какое-то время задавала ей вопросы.А когда Рания вернулась в гостиную, где тебя обрабатывала Зулейка, я была настолько расстроена неудавшимся разговором, что задержалась на кухне. Когда вышла, то увидела, что Мунир перебирает вещи в коробке, а рядом стоял Амин и что-то ему объяснял.
- Надо было воспользоваться случаем и вручить гостям эту коробку – с просьбой передать ее Мухамеду. Для молодой жены.
- А они решили бы, что это подарки ей от тебя, и принесли братьям ответ, что ты согласна принять вторую жену, - рассмеялась Жади.
- Жади, мой сын, конечно, увидел, что платки, которые он днем принес нам с Самирой, тоже оказались в той коробке.
- А что он ждал? Ты не взяла подарок его отца, а он отказался нести платки назад, - дернула плечом Жади.
Они вышли на улицу. Уставший Лукас не стал заходить в дом, но поздоровался с Латифой, выйдя из машины, когда Жади выпорхнула на улицу, а за ней вышла и сестра. Они уехали.
Потом, закрыв дверь на все имевшиеся замки и засовы, Латифа устало побрела к себе в комнату. Слава Аллаху, что Самира без просьб с ее стороны убрала со стола и вымыла посуду. И печенье сложила в пакет. Молодец! Только вот характер скандальный и… Кажется, дочка подружилась с Фатимой?!
Столько было мелких событий и разговоров, которые намеренно сводились к необходимости сохранить семью, а значит, помириться с Мухамедом, что Латифа, чувствуя себя осажденной со всех сторон, но яростно отбиваясь, не успевала замечать всего, что происходило вокруг нее.
Вот ведь и Самира пообщалась с женой Саида, и Амин не уследил за мальчиком, который зачем-то стащил камень у ее дочери.
Никто не рассказал ни про свадьбу внучки дяди Али, на которую летал Саид, ни о том, что происходит в Фесе сегодня. Или молодые женщины сами ничего не знают? Откуда им знать, в самом деле? Если не расскажет Саид, то других источников новостей у них нет.
- А родители Зулейки? А родня Рании? Ее сестра Амина с ней общается. И никто ничего им не посмел рассказать?
Она уже легла спать, когда в комнату пришла Самира и сказала, что звонит отец и требует позвать ее к телефону.
- Но ты могла сказать, что я уже сплю, дочка.
- У него потрясающая новость: Лейла родила сына! – с иронией сказала Самира.
- Но при чем здесь я?
- Он требует, чтобы я позвала тебя к телефону, сказал, что сам придет к нам, если ты не захочешь с ним поговорить.
- Алхамдулиллах! Когда этот мужчина оставит меня в покое?!
И всё-таки Латифа встала, накинула халат, сунула ноги в домашние бабуши и отправилась в гостиную к телефону.
Самира же вернулась к ноутбуку. Она слышала голос матери в соседней комнате, но не прислушивалась, не старалась услышать, о чем шла речь.
Она заглянула в электронный ящик – ни от Лео, ни от Фатимы писем пока не было. Тогда девушка открыла папку с электронным дневником, который вела с некоторых пор вместо привычного бумажного, за которым лень было лезть за комод и доставать со всеми предосторожностями, и сделала несколько записей. Это были разные мысли, которые бродили в ее голове – о Лео, о Фатиме, о женах дяди Саида, об отце и родившемся только что ребенке, ее ещё одном родном брате.
Самира поймала себя на том, что думает о новорожденном Рашиде не как о братике, новом члене большой семьи, а как о совершенно постороннем существе.
У нее и до этого не укладывалось в голове, как, например, может стать отцом ее родной брат? Или Хадижа может родить ребенка? Сумайя стала матерью! Вот так жили себе, и не было никаких детей, и вдруг из ниоткуда появляется близкий родственник. Его не было, но вот он уже среди живущих, родился и растет, занимая свое место в жизни.
- Если представить себя, плывущей во времени по прямой линии, то впереди ждет много точек, через которые через много лет в мою жизнь войдут люди, которых пока ещё даже не существует вовсе, о которых я не подозреваю. Другое поколение со временем вытеснит нас, кто живет сегодня. Брата не существовало, но вот он появился.
- Что за философская чушь лезет мне в голову? – возмутилась Самира, выделила напечатанный абзац и нажала на Delete.
ДОМ Саида Рашида. Утром следующего дня.
Саид встал рано. День обещал быть суетливым и трудным, но всё нужно будет успеть сделать. Прежде всего, он отправился в кабинет, где засел за компьютер. Проверив разные сводки и данные об индексах, фишках и курсах валют и прочее, он вспомнил о кольце, которое так и не достал из сейфа.
Это заняло некоторое время, но вот открытый футляр с дорогим кольцом лежит перед ним на столе.
Вспомнив рыжеволосую девушку, которую он едва не взял в жены по прихоти дяди Абдула, Саид все-таки с облегчением вздохнул. Кольцо стоит дорого, но свобода дороже! Связывать себя с ещё одной женой? Нет. Он вовсе не рассуждал так, что где три жены, там и четвертая – роли уже никакой не играет, сколько их, если жен больше одной. Ещё одна жена – это ещё масса разных проблем.
Значит, кольцо достанется Муне, матери той рыженькой. Как же он выпустил из виду, не узнал подробности, не навел сведения о том, как, где и с кем теперь проживает его бывшая сбежавшая невеста? Ведь проблемы Муны, если они есть, станут проблемами и Мухамеда. Да, это серьезное упущение.
А сватовство уже через несколько дней. Мухамед желает оттянуть свадьбу, отложить на следующий год. Вот только Саид сомневался, что брат сможет так долго протянуть в браке с Лейлой. Возможно, женщина станет женой Мухамеда намного раньше, чем в срок, который будет оглашен.
Саид огляделся в кабинете в поисках любимой ручки, без которой старался не выезжать из дома. Не забыть бы и ее.
В дверь постучали, и в кабинет заглянул и ловко проник Мунир.
- Отец, а кто меня теперь будет возить в школу? Мириам? Или со мной будет ездить мама? Я не хочу с Мириам!
- Где твоя мать?
Рания ждала за дверью, поэтому быстро откликнулась, когда мальчик ее позвал. Она вошла в кабинет и остановилась рядом с сыном.
- Рания, ты приехала, чтобы, прежде всего, заниматься сыном. Мунир предлагает, чтобы не Мириам, а ты отвозила его в школу. Водитель довезет вас до школы, ты проследишь, как сын выйдет и зайдет в ворота колледжа, и можешь возвращаться назад. Вечером точно так же встретишь сына. Потом занимайся с ним уроками.
Рания кивала, не смея поднять глаз, поддакивая еле слышно:
- Да, Саид. Конечно, Саид. Так и сделаю, Саид.
Мужчине показалось, что его «невеста» имеет обиженный вид. Но он сначала отослал мальчика из кабинета. А потом обратился к Рании.
- Рания, пойми, ты в моем доме на особом положении. Ты не нянька, но ее уволили, и сыном кто-то должен заниматься. Я мог бы нанять другую няню, но Мунир против. Кроме того, он требует, чтобы ты всегда была рядом с ним. Но, согласись, и тебе следует чем-то заниматься. Иначе непонятно, для чего я привез тебя в Бразилию. Ты невеста, а я на тебе пока не женюсь, потому что пока ещё думаю и наблюдаю за тобой. Ты знала об этом условии и согласилась. Сватовство было устроено для спокойствия твоих родителей.
Он протянул руку к кольцу и захлопнул футляр. Положил небольшую коробочку в карман брюк.
Рания подтвердила, что она всё поняла, сейчас же отвезет сына в учебное заведение, а после окончания занятий – встретит. И уроки сделает с сыном, разумеется.
Саид велел не терять больше времени и отправляться к машине.
Рания, выйдя из кабинета, испытала двойственное чувство: с одной стороны, она добилась того, что теперь сможет больше находиться с сыном. Но упоминание Саидом сватовства с намеком, что все ещё может измениться - ведь он за ней наблюдает, насторожило женщину.
Что он имеет в виду? Пусть не будет пышной свадьбы – она и сама не хотела, чтобы на свадьбе на нее смотрели, перешептываясь за спиной, вспоминая историю с временным мужем. Но скромный никях в кругу семьи – на это она может рассчитывать? Иначе для чего Саид ее сосватал? И пусть не говорит, что это был спектакль, разыгранный для ее отца. Нет, сватовство – это серьезно.
- Может быть, он опасался, что мой отец будет против, если Саид просто так увезет меня из Марокко как няньку Мунира? А теперь я здесь, и Саид не собирается выполнять обещание жениться на мне. Сосватал, но может и передумать!
Но какое же кольцо она увидела на столе Саида! Ооооо!!! Аллах-Аллах, это ведь кольцо, которое Саид обещал отдать брату? Мухамед женится на Муне, матери несостоявшейся невесты Саида.
Какое кольцо! С крупным драгоценным камнем, о, Аллах, таким красивым, что глаз не отвести! Сколько в камне карат? Рания с обидой подумала, что ей он подарил на сватовство кольцо намного скромнее. Значит, вот как он оценивает Ранию и ту, что едва не стала четвертой женой. Кольцо же он купил для дочери Муны, думая, что она станет его женой!
Но пусть лучше это кольцо красуется на пальце Муны, чем будет надето на палец ещё одной соперницы – четвертой жены Саида. Рания поднесла к лицу руку и взглянула на обручальное кольцо. Теперь оно показалось ей таким скромным, нищенским!
«Что, если Саид на мне не женится?» - испуганно думала она, двигаясь по коридору, спускаясь по лестнице, выходя в сад. Даже сидя рядом с Муниром в машине, она не переставала взвешивать все «за» и «против», пытаясь понять, намерен Саид стать ее мужем, или это всего лишь фарс?
Когда Мунир рассказал ей, что Фатима заявила Зулейке о планах: она хочет попросить у Саида украшение с турмалинами из Параибы, у Рании и вовсе испортилось настроение. Она не сомневалась, что вторая жена получит и турмалины, и, если пожелает, даже точно такое кольцо с огромным камнем, которое было пожертвовано Саидом брату. Но когда же у нее появится право получать подарки? Когда Саид станет ее мужем?!
20. Часть 17. Глава 20. Мекнес. В доме Фарида.
После возвращения из Феса Хадижа очень уставала, занимаясь домашними делами. Ведь ей теперь приходилось управлять всеми делами.
Свекровь если и не слегла от горя, всё равно мало чем могла помочь. Хадижа чувствовала ответственность, как первая жена Фарида. Но ее руки не успевали делать всё, что требовалось.
Лара Джабира просыпалась в слезах, плакала день напролет и засыпала тоже в рыданиях, не зная о судьбе дочери. Всё так, как рассказала Хадижа, когда позвонила матери. И в основном лара Джабира молилась, почти не вставая с коврика для намаза, взывая к Аллаху, прося вернуть пропавшую дочку.
Фарид, сообщив дома горькую новость, тут же вернулся в Фес, но через два дня возвратился ни с чем. Поиски в городе продолжались, но никаких известий не было. Вернулся из поместья в Мекнес и дед Рахим, узнав о несчастье. Он созвонился с сидом Абдулом и тут же отправился в Фес, чтобы по возможности участвовать в поисках внучки.
Хадижа занималась кухней, по мере сил – уборкой и стиркой. Правда, не своими руками, но следила за тем, как этим занимались нанятые на время женщины. Фарид, вернувшись, был злым, раздражаясь по любому поводу, но всё-таки позвал двух соседок, которые помогали Хадиже на кухне, ходили на рынок вместе с Зухрой, мели двор и кое-что стирали.
Хадижа старалась успеть присмотреть за всем, но прежде всего – за матерью Фарида. Заботы о ней муж доверил первой жене. А ларой Асией должна была заниматься Зухра.
Фарид вел себя с Зухрой жестко. Показное внимание, которое он уделял ей в Фесе при Саиде Рашиде, исчезло. И потому испуганная Зухра старалась не противоречить, когда он приказывал ей промести двор, отвести в хамам лару Асию, накормить ее и проследить, чтобы старая женщина ничего не сделала такого, что прибавит семье новых хлопот.
Хадижу он и вовсе не замечал.
В доме царила паника и горе. Никто не мог понять, что произошло с Дайнаб. по медине поползли разные слухи, один хуже другого. Фарид, до которого доходили неприятные разговоры, готов был принять смерть сестры, чем вынести позор, если с Дайнаб случилось что-то из того, о чем судачили сплетники на медине.
Он в первый же день не по одному разу допросил обеих женщин. Но Хадиже нечего было сказать – ведь она на празднике общалась со своими родственницами.
А вот Зухру Фарид подозревал в сообщничестве. Сначала он был уверен, что Зухре что-то известно. Он даже попытался застращать молодую женщину, пригрозив высечь плетью. Но Зухра обливалась слезами и повторяла только то, что рассказывала ей Дайнаб после возвращения из Египта. Фарид и обретшая надежду мать вместе пытались вспомнить, какой мужчина засматривался на Дайнаб в Египте на свадьбе Замили. Но ничего не смогли вспомнить.
Фарид пришел к выводу, что сестра солгала. Но для чего? И если мать предполагала, что Дайнаб могли похитить, чтобы заполучить таким способом невесту, то у Фарида возникло подозрение, что Дайнаб впуталась в какую-то авантюру, связанную с мужчиной, но который не из Египта, а из Марокко.
Он запретил звонить старшей сестре в Египет и сообщать ей страшную новость. Тем более – расспрашивать, не заметила ли Замиля что-нибудь на собственной свадьбе.
Фарид хотел осторожно разузнать о Дайнаб, но как он мог бы это сделать? Каждое его слово потянет за собой вал сплетен. Но он чувствовал, что сестра пропала не просто так. Что-то должно быть, но им это неизвестно.
Зухра, наконец, вспомнила, что подруга не раз говорила ей про Ясмин, на свадьбе которой она и пропала.
- Как-то раз Дайнаб рассказала мне, что Ясмин показывала ей фотографию в сотовом телефоне. Там была шкатулка с золотом, купленным к свадьбе ее женихом. Не знаю, как объяснить, но Дайнаб вела себя странно. Мне так показалось. И потом были у Дайнаб время от времени разные оговорки. Фарид, ну не знаю я, что с твоей сестрой! Она была моей подругой, но после возвращения из поездки она перестала делиться со мной секретами.
Фарид тоже подозревал, что пропажа девушки каким-то образом связана с внучкой сида Али. Но как? Ничего более не приходило ему в голову.
Оставалось только ждать, когда Дайнаб найдут – живой или мертвой. Но ведь была и вероятность, что сестру могли украсть, а они никогда не узнают, кто это сделал. Никогда не увидят Дайнаб, не смогут отплатить обидчикам. Ведь если похититель Дайнаб не объявится, то это будет означать, что верны самые худшие опасения.
Фарид винил во всем Зухру.
- Ты должна была все время находиться рядом с ней! Если бы ты не болталась по залу среди гостей, то Дайнаб не смогла бы уйти незаметно!
- Но как я могла быть все время рядом, если твоя сестра только и делала, что крутилась возле невесты?!
Только после этих слов до матери и Фарида дошло: надо поговорить с Ясмин! Но как это сделать? Ведь муж увез Ясмин куда-то в Арабские Эмираты?
- Сынок, звони сиду Али. Пусть он свяжется с мужем внучки, пусть Ясмин расскажет ему всё, что знает, о чем девушки разговаривали. Может быть, внучка сида Али и вспомнит хоть что-то, иншалла.
- Это было бы отлично. У нас нет никакой зацепки. Сестра как будто испарилась. Но так не бывает. Однако никто не видел, как она выходила из отеля, где проводился праздник.
- Звони, сынок, звони в Фес! – потребовала лара Джабира.
- Ты, Хадижа, могла бы и сама догадаться, что можно позвонить дяде Али или Зорайдэ, - сказала Зухра, чтобы подлить масла в огонь и настроить Фарида против соперницы.
Мужчина тут же повернулся к Хадиже.
- Почему ты до сих пор не сделала этого? Или твой отец подарил тебе телефон только для того, чтобы ты болтала каждый день с родственниками из Бразилии?
- Я звонила, Фарид. Но ещё раньше, когда мы ждали тебя в риаде дяди Али, пока вы искали Дайнаб сразу после праздника, я расспросила и Кариму, и Зорайдэ, и Ранию о том, что каждая из них могла видеть. Мне никто ничего не смог рассказать. Но все заметили, что Дайнаб не отходила от невесты.
- Фарид, сынок, мы каждый день говорим об одном и том же! Но поиски уже прекратили. По медине Феса бродит только мой престарелый отец, надеясь услышать хоть что-то, что подскажет, где искать мою дочку. Почему ты вернулся из Феса?
- А какой смысл был там оставаться? Если сестра найдется, нам сообщат. Остается только ждать. Но здесь упускать дела я не могу. Меня не было в Мекнесе больше месяца. Пора съездить в Сусс на плантации, узнать, что там и как. Понять, какой ожидается урожай. А у меня нет настроения чем-либо заниматься. Я заставляю себя ходить за кормом для ослов, проверять, как идут дела в лавках, но на следующей неделе мне нужно поехать в Марракеш, а потом – на цитрусовые плантации. Хотя ехать нужно уже сегодня или завтра!
Он произносил эту отповедь сердитым голосом, не желая обидеть мать, но уже не имея сил сдерживаться и дальше и делать вид, что всё будет хорошо.
Между Хадижей и Зухрой тоже не было мира. Казалось бы, теперь Хадижа стала единственной женой из-за развода, данного мужем Зухре, ей не о чем больше переживать. Зухре полагалось тоже вести себя незаметно. Но…Провокации со стороны Зухры не закончились, а Хадиже каждый раз хотелось ей ответить.
Зухра только при Фариде казалась беззащитной овечкой, ходившей с обиженным и покорным выражением лица. Как только соперницы оказывались наедине, Зухра превращалась в сухую колючку, ядовитую змею, стараясь побольнее ужалить первую жену. Она то и дело напоминала девушке, что развод вовсе не окончательный. Пройдет три месяца – и Фарид вернет ее в семью.
Она отказывалась подчиняться хозяйке дома, которой стала Хадижа, пока лара Джабира предавалась горю. Зухра не выполняла ничего из того, что требовала от нее Хадижа. Делала только ту работу, которую ее заставлял делать Фарид.
Но и это не всё. За спиной свекрови и Фарида она изводила Хадижу намеками на колдовство. То отрезала кисточку с капюшона любимой джеллабы Хадижи и в течение дня издали показывала ей, держа пальцами за нить и слегка помахивая кисточкой в разные стороны. То Хадижа несколько раз заставала ее у себя в комнате, когда Зухра снимала с ее расчески волосы, тут же без слов выходя в коридор при ее появлении.
Ещё по рассказам Каримы Хадижа знала, что так делают, когда собираются навести порчу, наколдовать. Особенно опасно, когда колдуют на волосы. И Хадижа стала каждое утро очищать и прятать массажную щетку, а выпавшие и вычесанные волосы незаметно сжигать в печи.
Хадижа опасалась есть и пить то, что не было приготовлено на ее глазах. Если Зухра не проявляет смирения, но, наоборот, уверена, что Фарид ничего с ней не сделает, то может оказаться права Зорайдэ, предупреждавшая ее об опасности: Зухра может захотеть лишить Хадижу ее ребенка. Она способна отравить Хадижу!
Единственной защитой для Хадижи были нанятые за небольшие деньги женщины, невольные свидетельницы всего, что происходило в доме. Возле них Хадижа и старалась держаться, когда отходила по делам из комнаты свекрови.
А Зухра вовсе не чувствовала себя покинутой мужем, вела себя так, как будто она и не получила развод. Фарид был всегда чем-то занят, приходил домой поздно и был уставшим. Он как будто забыл о Хадиже, но не приходил ночевать и к Зухре, заняв комнату Замили.
Однажды Зухра устроилась ночевать в комнате Дайнаб. Лара Асия, выкравшись ночью из комнаты, по привычке бродила по коридорам дома, но вдруг услышала шорохи в комнате пропавшей. Она истошно закричала, что Дайнаб вернулась!
Фарид, мать и Хадижа, выбежав в коридор, увидели стоявшую под дверью комнаты Дайнаб старушку, указывавшую пальцем на дверную ручку.
- Она там! Дайнаб вернулась. Я всегда знала, что Дайнаб вернется. Ничего с ней не случится. Она очень хорошо устроит судьбу – станет женой богача. Но сейчас она там, в комнате!
Сначала все решили, что у лары Асии начался приступ безумия. Опять она несет, что попало. Но когда за дверью что-то упало, как будто кем-то задетое в темноте, то Фарид ворвался в комнату, сам не веря в то, что там может оказаться пропавшая сестра.
Но обнаружили Зухру.
- Что ты здесь делаешь? – в бешенстве закричал Фарид. – Зухра, как ты посмела войти в комнату Дайнаб?! Что это значит?
- Я…, не бей меня, Фарид, не надо!.. Ой!.. Ах!.. Я хотела погадать на твою сестру! Узнать, что с ней! Ты ведь знаешь, что я столько лет жила в одной лачуге с шуафой. А колдуны Марракеша – самые сильные колдуны в мире! – вопила Зухра, пока Фарид в бешенстве хлестал ее попавшимся под руку платком. Не больно, но обидно.
- Аллах… Так ведь это ты вызвала все наши несчастья, когда зарыла того петуха в углу сада! – сказала лара Джабира и сползла по стене комнаты, закатив обморочно глаза.
- Мама… Что с тобой? – повернулся к ней Фарид, оттолкнув от себя Зухру.
Подошла лара Асия и начала трясти родственницу за плечи.
Но лара Джабира никак не могла прийти в себя.
- Хадижа, подай стакан воды, - приказал Фарид, перетаскивая мать на кровать.
Пока Хадижа из кувшина спешила налить воды, Зухра оказалась на пороге и зло сказала сопернице:
- Смотри, не отрави свекровь. Вода в этом кувшине налита ещё перед поездкой в Фес, с тех пор никто ее не менял, - солгала Зухра.
- Ты что, Хадижа? – разозлился и Фарид.- Принеси свежей воды или бутылку минералки – на кухне есть, я принес, днем купил на медине, но не успел выпить.
Хадижа, придерживая живот, молча прошла мимо Зухры, застывшей на пороге, и выбралась в коридор, чтобы спуститься на кухню.
- А мать права: Зухра, это ты вызвала злых духов колдовством. Теперь нас преследуют несчастья. Что сделать, чтобы загнать их обратно в ад? Что, Зухра?! Может быть, мне надо вырыть петуха и бросить тухлятину тебе в лицо? А потом выгнать тебя из дома, привязав к твоей шее дохлую птицу? Что мне сделать?
- Вранье всё это, не верь никому, Фарид. Нет там никакого петуха! Хадижа с Ранией насочиняли про меня сказок, убедили Зорайдэ, и пошли сплетни…
- Может, мне прямо сейчас проверить? Давай, спустимся в сад, найдем угол, о котором мне рассказывали, я перерою там землю и узнаю, говоришь ли ты правду или лжешь.
- Идем! – твердо, с вызовом, согласилась Зухра. Она держалась настолько уверенно, что Фарид ей почти поверил. Кто знает, для чего Зорайдэ, уважаемой женщине, понадобилось оговаривать вторую жену? Только чтобы защитить Хадижу и избавить ее от соперницы? Но он сомневался, не веря никому. Неужели предстоит перекопать сад, чтобы узнать правду?
Фарид понимал, что избавиться от сомнений можно было только так - пойти в сад и поискать зарытого петуха, если, конечно, хитрая Зухра не вырыла его раньше. Отчего она так нагло соглашается пойти на поиски доказательств? Значит, не боится.
Решив выяснить правду позже, он выгнал из комнаты Зухру и лару Асию, забрал бутылку с минеральной водой и стакан у возвратившейся Хадижи и велел ей оставаться у постели матери. Когда девушка положила на лоб ларе Джабире мокрую ткань, женщины открыла глаза.
- Останешься с матерью, - потребовал Фарид. – Я пойду спать, мне рано вставать, а послезавтра я собираюсь поехать в Марракеш. Не хочу затягивать поездку.
До утра происшествий больше не случилось.
Утром Фарид отправился по делам, а после дневного намаза из Феса позвонил взволнованный сид Рахим и сообщил, что, кажется, нашлась Дайнаб. Ее видели в районе старинной касьбы. Сид Абдул и сид Али со своими людьми отправились к развалинам, а он будет ждать Фарида в Фесе в доме сида Али.
Лара Джабира ожила сразу, как только услышала новость.
- Она жива, слава Аллаху! Моя доченька нашлась! Алхамдулиллах! Дайнаб, что же с тобой случилось? – причитала она.
Фарид, только что сходив за кормом, вернувшись пообедать, узнал о звонке деда и разбушевался.
- Что? Она нашлась? Вот как? А что она делает в касьбе? И где она была все эти дни?
Зухра неосторожно вмешалась.
- Может быть, тот, кто ее похитил, привез Дайнаб в касьбу и бросил в развалинах. Там трудно найти кого-то, если не знаешь, кто потерялся, и в каком месте туда вошел человек.
- Что ты такое говоришь? – возмутилась мать.
- Мне не раз рассказывали в Фесе о пропавших туристах, которых потом искали группы проводников. Может быть, Дайнаб уже несколько дней бродит по развалинам?
- Зухра, не пугай мать. Главное – она жива. Пока… Потому что когда я выясню, каким образом она пропала, и если пойму, что дело в ней, то я ее уничтожу.
- Сынок, нет! – воскликнула лара Джабира.
- Убью! Я ее запорю плеткой! Если она нас опозорила, то…
- Если ее украли, это не ее вина!
- Мама, если Дайнаб сбежала с мужчиной, а он теперь бросил ее, то вина на ней, и она должна поплатиться за то, что опозорила наш род.
- Ты сначала разберись, виновата она или нет, ничего сгоряча не делай!
Фарид ответил мрачным кивком и задумался.
- Зухра, быстро собирайся, поедешь со мной в Фес! – бросил он второй жене, стоявшей рядом с горящими от любопытства глазами.
- А я? – не сдержалась Хадижа, которая до сих пор молча стояла рядом с ларой Джабирой. - Я тоже хочу в Фес.
- Ты? А ты там зачем? Что тебе там делать?
Но оживилась мать Фарида и поддержала невестку:
- А Хадижа со мной поедет. Меня сопровождать будет.
- Нет. Дом закрыть, а лару Асию куда деть? И женщины наняты, дел много, кто этим заниматься будет, если мы все уедем? Кто за ними следить будет?
- Но, сынок, Фарид!..
- Нет. Оставайтесь дома. Я позвоню вам из Мекнеса. И всё расскажу. Думаю, мы с дедом и... с НЕЙ… уже сегодня вернемся.
Лара Джабира снова разрыдалась.
- Хадижа, успокой мать. А ты, Зухра, быстро переоденься и выходи к воротам.
Хадижа взглянула на бывшую жену. Грязнуля! Зухра утром вновь мела двор. Фарид заставил ее прополоть цветы на клумбе, устроенной на месте фонтана. Волосы ее были растрепаны, руки и лицо перепачканы землей. Возле клумбы на плитке, которой был уложен двор, валялись кучки выдернутой травы.
Когда она узнала о звонке, то бросила всё и побежала в дом за Фаридом, которого позвала мать, едва он ввёл с улицы в открытые ворота животных, навьюченных тюками с кормом.
Фарид же поспешил в комнату, чтобы тоже надеть чистую одежду. В той, в которой он чистил ослятник и потом ходил за кормом для ослов, ехать в автобусе было нельзя – запах был слишком силен.
- Сынок, ты не поел! – крикнула ему вслед мать, когда он уже поднимался по лестнице.
Зухра задержалась возле первой жены. Теперь, когда Фарид показал Хадиже, кто для него важнее, Зухра бросила на нее победный взгляд и сказала:
- Я там не успела убрать траву во дворе, так ты займись этим, Хадижа. Ведь мы вернемся поздно, и мне будет не до уборки.
- Значит, пойди во двор и убери траву сейчас, - постаралась жестко приказать Хадижа. Но та ее, конечно, не послушалась.
Нагло рассмеявшись Хадиже в лицо, Зухра убежала переодеваться и приводить себя в порядок.
- Не расстраивайся, Хадижа. Я попрошу наших работниц убрать. Или сама схожу и подмету вокруг клумбы.
- Нет, лара Джабира, так нельзя. Она даже не вторая жена больше. Если я велела Зухре что-то сделать, то пусть выполняет. Она здесь никто!
- Я расскажу сыну, что Зухра не признает твоих приказаний. А пока иди отдыхать. Ты же устала, ночь не спала, я знаю. Но я так рада, что дочка нашлась, что даже силы ко мне вернулись! Сейчас же сама займусь приготовлением ужина! Сварю хариру – любимый суп нашего дедушки, таджин приготовлю, как Фарид и Дайнаб с детства любят, блинчиков багрир напеку!
- Лара Джабира. А вдруг…, вдруг там не Дайнаб видели? Что, если надежда окажется напрасной? – тихо спросила Хадижа.
- Как это? Нет, такого быть не может! Дайнаб там, я сердцем чувствую. О, Аллах, с ней ведь ничего не случилось? Скорее бы узнать, что там. Хадижа, позвони своим родственникам в Фес, они же должны знать. У Зорайдэ расспроси! Дед Рахим сказал, что сид Абдул и твой дядя Али поспешили в касьбу. А его ставили в доме. За ним женщины из дома сида Али сейчас ухаживают. Кажется, он так обрадовался новости, что ему нехорошо стало, вот и не взяли его с собой в крепость.
- Конечно, я позвоню, - спохватилась Хадижа, до которой только сейчас дошло, что она давно могла бы узнать, что происходит в Фесе.
Она позвонила, но напрасно. В доме остались только женщины, которые работали на кухне. Ни Зорайдэ, ни Каримы не было.
- А Карима-то где? – в сердцах спросила она у той женщины, которая подошла к телефону.
- Тоже унеслась в касьбу, вместе с ларой Дунией, с сидом Абдулом! – услышала она в ответ.
- А Зорайдэ где? И что там у вас стряслось?
- Мы ничего не знаем. Нам никто ни о чем не рассказывал, даже Карима велела ее не расспрашивать. Говорят, нашлись две девушки. Дайнаб, та, которую долго искали. И вторая тоже там, Ариба, ты ее знаешь, Хадижа? Ты помнишь Арибу, которую сын сида Али собирался взять в жены? Они все в касьбе. А дядя Али поехал разбираться с ними.
- Но где Зорайдэ?
- Так она пошла навестить Нурию, узнать, что с Лейлой, не начались ли у нее роды. Бедняжка! Лейла так расстроилась, когда узнала, что Ариба сбежала с Икрамом, что у нее, кажется, начались схватки. Так Карима сказала, мы слышали.
- Но при чем здесь дядя Абдул? – не поняла Хадижа.
- Ну как же? Ему доверена опека над женой сида Мухамеда и ее родственницей. Сид Абдул был так сердит, что ему опять придется ехать на осле так далеко – в касьбу. Он приехал к сиду Али, а тут ему Карима и проговорилась, куда наш хозяин направился. Вот сид Абдул и давай возмущаться и грозить: женщин своего рода, кто посмеет в сторону касьбы хотя бы посмотреть, впредь проклинать буду - сказал, а на саму касьбу наложу проклятие! Думает, что там шайтаны завелись и наших женщин заманивают туда – по очереди, одну за другой, - шепотом закончила рассказывать сплетню работница.
- Но что там делала Дайнаб – столько дней?
- Никто не знает, Хадижа. Вот вернутся хозяева, тогда звони. Зорайдэ тебе всё расскажет.
Закончив разговор, Хадижа всё подробно пересказала ларе Джабире. Спустившись вниз, Фарид тоже всё слышал.
- Видишь, сынок. Не одна Дайнаб сейчас в касьбе. Там и жених ее – Икрам, и та девушка, которая согласна стать его второй женой.
- Не нравится мне эта история, мутная какая-то. Не Икрам же украл Дайнаб? Нет, больше не желаю ломать голову над загадкой. Приеду и на месте всё узнаю.
Зухра, надев то новое синее платье, в котором уже ездила на праздник, повязав красивый платок, из-под которого выбивались серьги, подошла к собравшимся внизу родственницам и сказала:
- Как хорошо, что Дайнаб нашлась! А… вдруг Дайнаб и Икрам совершили тайный никях? Тогда вообще никаких проблем не будет. Может, всё из-за Арибы закрутилось? Вот Икрам и выкрал Дайнаб, а потом и Арибу украл.
- Хватит сочинять! – оборвал ее Фарид, а мать робко посмотрела на Хадижу: всё-таки речь шла о ее родственнике, Икраме – сыне дяди Али, так как же ей не знать, на что он способен?
- Помня, как скупа и скандальна лара Дуния, можно поверить, что Икрам решил сэкономить на свадьбах. Но дядя Али не позволит так опозорить наш род, он все равно устроит им двойную свадьбу, - начала вслух размышлять Хадижа, даже не подозревая, насколько всё окажется не так.
- Дайнаб не свадьба нужна, а хорошая плеть. Выпороть ее надо было уже давно. Если привезу ее сегодня домой – буду пороть до тех пор, пока рука не устанет, - серьезно пообещал мужчина.
- Зухра, выходи, открывай засовы на двери, а ты, Хадижа, принеси нам в дорогу еды. Положи в пакеты лепешек, сыр и что-нибудь ещё!
За этой суетой никто не вспомнил о ларе Асии. Однако она вышла на галерею, где теперь и стояла. И когда из дома показалась Зухра, старушка бросила что-то вниз. Увидев, что легкий предмет скоро опустится на голову отверженной (в который раз!) жены Фарида, она весело захихикала.
Зухра задрала голову, и в то же мгновение что-то небольшое, черное, мягкое скользнуло по лицу. Дернувшись в сторону, она увидела, что это довольно большое черное петушиное перо!
На галерее стояла и весело хихикала сумасшедшая старуха, а возле клумбы бесилась Зухра, растоптав перо и грозя кулаком ларе Асии. Она понимала, что старуха опасна: в эти дни Зухра несколько раз находила лару Асию в саду, именно в ТОМ углу, к которому совершенно не стоило привлекать внимание. Когда ей удавалось насильно уводить оттуда лару Асию, та бормотала, что черный петух вернутся, придет к ней в комнату, Зухра его ещё увидит… Откуда же взялось перо? Сама Зухра той ночью обронила и не заметила утром, когда приходила сажать розы, или…старуха дорылась? Ведь петух зарыт неглубоко. Придется позже проверить.
- Он придет за тобой. Черный петух придет за тобой! – проскрипела сверху ненормальная женщина и скрылась с галереи.
- Что у тебя опять? – выйдя во двор, спросил Фарид.
- Ничего! – зло бросила она ему в ответ.
- Ты так не смей со мной разговаривать, не забывайся! – прикрикнул Фарид. – И вот что – не обольщайся. Ты едешь со мной только по одной причине: мне надо, чтобы ты выяснила у Дайнаб правду. Думаю, мне всего не расскажут, если в эту историю замешан сын сида Али. Если Икрам не женится на сестре, мне придется убить сестру за позор, но и отомстить Икраму.
- Зачем же убивать? Выдай ее замуж в глухое село четвертой женой, отдай в жены какому-нибудь старику, которому нужна молодая сильная работница.
- За подругу боишься? А ты о себе подумай, Зухра. Если пойму, что ты мне соврать решила – брошу тебя в Фесе, не повезу назад.
- Ты что, Фарид? Зачем же я стану тебе лгать? Конечно, мне и самой интересно узнать, что произошло с твоей сестрой. Пусть она расскажет, где и с кем пропадала эти дни.
- Вот-вот. А теперь нам пора. Неси сумку с едой. Если поторопимся, успеем до вечернего намаза добраться до дома сида Али. К тому времени их найдут и приведут из касьбы. Сид Али - шейх, в его доме и состоится семейный суд.
- Хм, Хадижа и лара Джабира раньше нас узнают историю Дайнаб. Зорайдэ позвонит Хадиже и всё расскажет. Пока мы доедем из Мекнеса в Фес и доберемся через пол медины до риада сида Али…
- Мне очень не хотелось бы везти Дайнаб с собой. Если нам ее отдадут, значит, на мой род уже легло пятно позора!
- Но если она уже стала чьей-то законной женой? Если она связана никяхом с Икрамом, тогда тебе не стоит переживать!
- Всё равно я им этого не прощу. О нашей семье многие годы будут судачить на обеих мединах – в Мекнесе и в Фесе.
Когда Зухра побежала отодвигать засов на двери, Фарид заметил на том месте, где она только что стояла, растоптанное черное перо. Он наклонился и поднял его, не веря глазам.
Так это правда! Иначе откуда во дворе его риада появиться петушиному перу? Не ветром же его занесло с мусором? Да не было такого ветра, чтобы перенес легкое перышко через высокие стены его дома.
- Но с Зухрой я разберусь позже, - пообещал себе измученный последними неприятностями Фарид.
…Однако им пришлось вернуться. Они с Зухрой не прошли и половины пути до автовокзала, решив ехать в Фес все-таки на автобусе.
Но сначала позвонил сид Рахим, потом – сид Али, которые рассказали удивительную историю.
- Что? Фарид, что тебе сказали? Почему у тебя такой вид? – потребовала объяснений Зухра.
Но Фарид долго молчал, над чем-то размышляя. Конечно, они уже никуда не шли, остановившись посреди улицы. Затем Фарид повернулся к Зухре и, пристально уставившись ей в глаза, сказал:
- Ты не раз повторяла, что Дайнаб подружилась с Ясмин, что они как-то между собой связаны. Так вот… муж Ясмин и украл Дайнаб. Он увез ее вместе с женой в Арабские Эмираты, если я верно понял, и там он совершил с ней никях. Теперь Дайнаб и Ясмин – его жены.
- Как? – страшно удивилась Зухра. Если бы не такая ее реакция, Фарид готов был вцепиться в женщину и хорошенько потрясти, чтобы вытрясти из нее правду. Неужели Дайнаб ничего не рассказывала Зухре, своей давней близкой подруге?!
Они вернулись домой, решив, что отправятся в Фес завтра.
- Сегодня там не до нас. Дайнаб у мужа в каком-то отеле. Но и утром я не хочу присутствовать на их семейном суде. Дайнаб опозорила нашу семью, и я боюсь не сдержаться! Но если ее так называемый муж бросит Дайнаб, я возьму свой кривой нож и убью сестру. Живой в наш дом она не вернется.
- Она и так не вернется, Фарид. Если всё правда, то она улетит с мужем из Марокко, и всё.
- Но я ничего не понял. Что Дайнаб делала в касьбе? Зачем Амаль прилетел в Марокко с ними обеими? На праздник?
- Так нужно же ему поговорить с тобой о Дайнаб, признаться, что это он украл твою сестру. Иначе ее так и будут считать пропавшей. В касьбе…, в касьбе она могла оказаться, сбежав от него и Ясмин! Слушай, наверно, Ясмин и Дайнаб уже ссорятся из-за мужа. Сначала убежала в касьбу твоя сестра, а когда он ее вернул, тогда Ясмин убежала от мужа в дом деда.
- Это всё объясняет. Очень похоже на мою сестрицу.
- И на Ясмин тоже. Я наблюдала за ней на свадьбе и ещё раньше – на всех праздниках, куда ты меня брал. Дайнаб не сладко будет жить рядом с ней.
- Так ей и надо! – отрезал Фарид. – Завтра едешь со мной на праздник. Там постарайся выяснить правду. Неужели Дайнаб с подружкой заранее задумали побег на свадьбе?
- А как же иначе? И их муж был явно замешан в этом. Но ты пока не говори Хадиже ничего, а то ведь Ясмин – ее родственница. Вдруг она позвонит дяде Али и предупредит.
- О чем?
- Ну… лучше всё-таки ничего не говорить, но завтра без нее поехать на праздник. Кстати, что за праздник?
- Сын сида Али сватает какую-то родственницу сида Абдула. Мне это неинтересно. Я собираюсь посмотреть в глаза Дайнаб!
Они вернулись назад. Зухру тут же отправили во двор доделывать дела возле клумбы, поэтому она так и не узнала, что рассказал Фарид матери, и о чем узнала Хадижа.
21. Часть 17. Глава 21. История Ясмин.
В старой части медины на одной из самых древних улочек стоял дом, дряхлый, полуразвалившийся, наспех снятый Ясмин за несколько дней до свадьбы за очень небольшие деньги. Дом ничем не отличался от соседних, таких же лачуг.
Внутри помещения была всего одна довольно просторная комната почти без мебели. Разве что деревянные скамьи могли служить лежаками для временных жильцов. И имелся стол, такой же дряхлый, как и сам дом. Стекол в окнах не было, от улицы помещение отделяли лишь деревянные решетки. В доме было душно и грязно. В окно легким ветерком заносило пыль и песок.
На скамье сидела Ясмин, раздумывая над ситуацией, в которой оказалась по собственной глупости.
Чего она добилась? Всё пошло не так, как она задумывала. Пережив несколько ужасных дней, показавшихся ей чуть ли не месяцем, она почти раскаивалась в том, что совершила.
Теперь она готова была улететь с мужем, пусть и навязанным ей насильно, куда угодно, лишь бы не претерпевать и дальше тех мучений, которые уже вынуждена была испытать. Несколько полуголодных дней и холодных ночей, когда спать пришлось на жестком деревянном лежаке, в той одежде, в которой и ушла со свадьбы, не иметь возможности ни умыться, ни сходить в хамам, ни даже просто переодеться… Трудности сломили ее дух.
На ней под паранджой было золотое ожерелье, но это только в глупых мечтах его легко можно было продать. А в реальной жизни Ясмин не представляла, как это можно сделать, чтобы в лавке не привлечь внимание ювелира к украшению.
К тому же она ведь не ходила выбирать золото с Амалем, эту миссию взяла на себя бабушка Дуния. И вот теперь Ясмин поняла, что не знает, а если ей и говорили, то не помнит, в какой лавке было куплено данное ожерелье. А вдруг она явится как раз к тому ювелиру, который и продал украшение Амалю?
Учитывая, что вся медина ищет пропавшую Дайнаб, владелец лавки обязательно свяжет скандал на свадьбе с появлением золота из шкатулки невесты. Решит, что оно украдено, что она и есть та самая Дайнаб, ведь торговец не видел невесты. Ее схватят и отволокут к дяде Абдулу или дяде Али, и позорная правда раскроется.
Совсем не так планировала Ясмин развязать эту историю.
Жадную и глупую Дайнаб было ей совершенно не жалко. Когда самоуверенный Амаль Бенхашем обнаружит под паранджой другую девушку вместо невесты, это будет уроком им обоим. Скорее всего, обман раскроется уже в Арабских Эмиратах, куда парочка прилетит из Марокко. Ясмин была уверена, что Амаль тут же вернется назад, чтобы предъявить сиду Али претензии. (Только бы это не случилось в аэропорту или в самолете, пока он не взлетел!)
Что будет при этом с Дайнаб? Она надеялась, что Амаль не станет обходиться с ней слишком строго, тем более, Ясмин научила девушку, какую сцену следует разыграть, когда, подняв паранджу на ее лице уже где-нибудь во дворике своего дворца, мужчина увидит Дайнаб, а не Ясмин.
- Скажешь, что ты влюбилась в него без памяти. Он такой самовлюбленный, что поверит тебе. И помни: ему не нужен скандал. Ведь ты можешь заявить, что он тебя украл. А я сбежала, как только узнала, что он тебе понравился. Главное – ничего не бойся! Веди себя уверенно, и будь понаглей!
Дайнаб соглашалась на все, верила всему – так ей хотелось стать женой богатого красивого мужчины, намного более привлекательного, чем муж ее сестры Замили. Ведь Амаль превосходил Сабира во многом!
О том, что ее могут просто арестовать за обман и судить, наказать по законам шариата, даже казнить, то, что Амаль может убить ее, чтобы позор не раскрылся, наивной и много о себе воображающей Дайнаб и в голову не пришло. Но Ясмин была рада этому. Ведь она думала в первую очередь о собственном спасении.
Ясмин надеялась, что Амаль явится в дом ее деда, расскажет о подмене, о том, что на свадьбе Ясмин призналась ему, что на вопрос свидетелей во время никяха она ответила «нет», но лара Дуния ее заставила замолчать, заткнула рты всем, кто слышал или видел не то, что нужно было бабке невесты.
Конечно, сначала в городе будут вестись поиски пропавшей Дайнаб. Но когда появится Амаль, то тогда уже станут искать ее, Ясмин. Она же постарается сделать так, чтобы ее не нашли, но потом сама явится неожиданно в дом деда.
И когда она окажется перед сидом Али, то расскажет всю правду о никяхе. Она не хотела выходить замуж, но ее заставили! У нее не было другого выхода, кроме побега, ведь она использовала все возможные действия – отказывалась до свадьбы, сказала свидетелям «нет» перед никяхом, но никто не захотел ее услышать! Поэтому она решилась на подмену – предложила Дайнаб стать женой Амаля вместо себя, а сама сбежала.
Разумеется, она не собиралась признаваться, что задумала подмену давно. Нет, она скажет, что Дайнаб на свадьбе всё время стояла возле нее и хвалила жениха. Признавшись, в конце концов, что влюбилась в мужчину с первого взгляда, Дайнаб якобы попросила Ясмин уговорить мужа взять ее второй женой. А у Ясмин в голове все перевернулось! Она не хотела быть женой Амаля, поэтому подумала, что будет справедливей, если вместо нее станет женой другая девушка, и предложила Дайнаб свой вариант. Чего тянуть? Вот так всё сложилось.
Ясмин была уверена, что история выглядит безупречно. Так ей казалось раньше. Теперь же она опомнилась, поняла, что если бы всё сложилось так, как она задумывала, то и Амаль мог потребовать для нее наказания. И ее родители, и даже дядя Али не спустили бы ей такой выходки. А уж про лару Дунию и говорить нечего!
Уже к концу первого дня, отойдя от эйфории удавшейся авантюры, она призадумалась: а не пойти ли ей завтра же в мечеть, чтобы посоветоваться, как быть. Обязательно давить на то, что ее вынудили прийти на свадьбу, не стали слушать, что она не была согласна на брак.
Но только теперь она смогла представить, какой скандал ждет ее впереди. Но утешила себя мыслью: если с ней так поступили ее родственники, вот и пусть сами разбираются! Она попросит убежища у дяди Али, чтобы избежать гнева родителей, а потом уговорит его отправить в Бразилию к тете Латифе.
Она хочет учиться, как когда-то собиралась поступить тетя Жади, мать Хадижи. В семье много раз пересказывали эту историю, когда ее дед согласился на то, чтобы после развода Жади и Саида племянницу дед отправит в Бразилию учиться. Почему-то Ясмин была уверена, что и с ней сид Али поступит так же.
И ещё она собиралась заступиться за Дайнаб. Если Амаль не захочет оставить ее своей женой, чему Ясмин, конечно же, не верила, то Дайнаб не должна возвращаться и к брату, который может ее убить. Фарид показался Ясмин жестоким, сколько бы раз она случайно не видела его раньше в обществе дяди Абдула и сида Рахима или на праздниках в доме деда. Если Фарид расправится с сестрой, тогда виновата будет в этом Ясмин?
А дядя Икрам тоже не захочет взять Дайнаб в жены. То, что лара Дуния не позволит сыну жениться на ней, это Ясмин знала точно. Теперь Икрам может сватать Арибу. Она даже была уверена, что бабка подтолкнет сида Абдула, чтобы поскорее сосватать безропотную девушку, а о Дайнаб дядя Икрам может теперь забыть.
Но вот прошло уже несколько дней, а об Амале, о том, что он снова в Марокко, не было слышно. Каждый день, облачившись в никаб, стараясь как можно сильнее закрыть лицо, Ясмин выходила на медину, чтобы послушать разговоры, узнать новости. Закутавшись в темную закрытую одежду, это было нетрудно сделать.
Сначала весь город обсуждал поиски Дайнаб, исчезнувшей прямо на свадьбе внучки шейха Али. Ее искали несколько дней! А каких только версий не наслушалась Ясмин – даже о том, что Дайнаб была украдена неким стариком-горшечником, который уже сватался к ней однажды. Но получил отказ, и тогда он выкрал девушку из отеля, где проходил праздник. Привез к себе домой… Одним словом - украл, убил и в огромный горшок закатал! А потом почему-то взял и умер. И теперь никто не знает, где искать несчастную.
Но поиски прекратились. Ясмин выходила из дома на медину каждое утро, покупала на медине у уличных торговцев лепешки, фрукты, пила чай, даже сходила вчера в низкосортный хамам, где помылась, закутавшись с ног до головы в ткань, не показывая лицо. Много всякого обсуждали на медине, как и в хамаме, но она так и не услышала ни слова о том, что в Фес вернулся зять сына сида Али.
Теперь же Ясмин продолжала бродить уже по тем улицам, которые располагались в районе Шуара, едва ли не рядом с риадом ее деда. Однажды даже видела Кариму, но, как ни был велик соблазн, так к ней и не подошла.
Но и здесь она не услышала ничего нужного для себя – соседи деда Али сплетничали о ссорах Каримы и Ахмета, о так и не отыскавшейся гостье из Мекнеса, но имени Амаля никто не упоминал.
Так что же произошло между Амалем и Дайнаб, что ни он один, ни вместе с ней, ни одна Дайнаб не вернулись в Марокко? Страшное подозрение закралось в голову Ясмин: вдруг Амаля устроила подмена? Дайнаб ему приглянулась, а Ясмин, сбежавшую не только от него, но и от родственников, он решил наказать, дав то, о чем она мечтала. Ведь она хотела свободу? Вот она ее и получила!
Как быть, Ясмин не могла сообразить до сегодняшнего дня, находясь уже на грани отчаяния.
Денег оставалось совсем немного. Через день надо было освободить снятое помещение. Куда идти? На что жить? Ожерелье и другие украшения могли быть проданы в другом городе, но не в Фесе. Однако, на то, чтобы уехать, например, в Марракеш, Касабланку или Рабат, нужны деньги, которых у нее нет. А скоро ей и вовсе придется голодать.
Что ей оставалось? Только явиться в дом сида Али, покаяться и попросить защиты. Но теперь на нее накатывал страх каждый раз, как только она думала, что пора собраться и выйти из дома.
Она была готова на крайнюю меру – пробраться в дом сида Али и жить тайком в одной из нежилых комнат, выходя в поисках еды глубокой ночью, прячась до тех пор, пока Карима не обнаружит беглянку. Карима рассказала бы обо всем Зорайдэ, а жена деда придумала бы, как ей помочь.
Наконец, именно такое решение и приняла девушка. Не зная, когда ей удастся поесть в следующий раз, она с отвращением принялась грызть черствую лепешку, запивая ее остатком чая.
Глядя на свежий, почти совсем не стершийся рисунок из хны, который был нанесен ей на руки накануне свадьбы, Ясмин подумала, что едва не выдала себя в хамаме. И только потому, что она мылась в самом темном углу плохо освещенного помещения, никто из женщин, которые тоже там мылись и сплетничали, ничего не заметили. Но свежий рисунок на ладонях и ступнях чудом не привлек их внимания.
Ясмин вспомнила, как обнаружила их с Дайнаб оплошность, когда они уже поменялись одеждой, а вернее – Дайнаб надела дорогое красивое свадебное платье, в котором Ясмин, став женой Амаля, должна была лететь в его страну, к нему домой.
Девушка с удовольствием облачилась в лучший кафтан, который сама же и выбрала, но с меньшим желанием натянула паранджу. Не никаб, который позволял оставлять узкую полоску для глаз, а паранджу, сквозь черную сеточку невозможно было разглядеть ее глаза, угадать, кто же спрятался под одеждой.
- Красивая вещь! На ней даже вышит узор пайетками и мелкими стразами.
- Туфли, туфли не забудь мои обуть! Все запомнили мои светлые туфли на шпильке! Увидят их на тебе, никто и не усомниться в остальном!
Оставались открытыми только кисти рук. И вот тогда Ясмин обратила на них внимание, а значит, и молодожен с первых секунд поймет, что перед ним другая: на руках Дайнаб отсутствовал свадебный рисунок.
- Дайнаб… Как быть?! Ведь я же просила, чтобы ты приехала накануне, присутствовала на дне «хны», чтобы по моему «капризу» и тебе сделали бы красивый праздничный рисунок. И кто бы посмел мне перечить, отказав в просьбе? А теперь твои руки тебя выдают.
- Ясмин, не от меня зависело, когда мы поедем на свадьбу. Всё решал Фарид. Но я подумала об этом. Смотри!
Интриганка увидела, как приятельница достает из небольшой сумочки фломастер и лист картона с прорезями.
- Вот, это трафарет с рисунком для рук и свежий фломастер коричневого цвета. Помоги мне, рисунок можно нанести быстро, не вырисовывая детали.
Удивившись находчивости Дайнаб, невеста-обманщица принялась за дело. Она помогла девушке снова стянуть паранджу и взяла фломастер.
- А ты права – кто станет присматриваться к рукам? Издали и так будет виден рисунок. Но ты постарайся пониже спускать рукава, даже когда придется надеть паранджу. К тому же ты будешь нести шкатулку, и не голыми руками, а держа через ткань.
- Где моё золото? – вдруг не выдержала родственница Хадижи.
Ясмин вздохнула.
- На месте золото. Вон там, шкатулка уже упакована в одной из сумок. Не беспокойся, я достану. Тебе лучше нести ее в руках, - успокоила девушка, продолжая разрисовывать кожу через трафарет.
Когда всё было закончено, причем очень быстро, Ясмин покопалась среди сложенных чемоданов и сумок и достала большую шкатулку – ту самую, фотографию которой видела завистливая Дайнаб.
Ясмин повернула ключик в замке и откинула крышку.
- Вот, убедись, что всё обещанное тебе золото на месте. Это всё, что купил мне на свадьбу Амаль. Теперь золото твоё.
Дайнаб не могла произнести ни слова, увидев так много украшений в одной шкатулке.
- Теперь это твоё, - повторила грустно, даже с ноткой сожаления, хитрая Ясмин.
- Конечно, моё. Ведь я же стану женой Амаля. Давай сюда, я сама понесу.
- Конечно, ты! Ведь я должна буду выйти из номера прежде, чем Дуния или Амаль явится за молодой женой.
- Мне страшно! – сказала девушка, тем не менее, не отрывая глаз от раскрытой шкатулки, ярко сверкающей содержимым в свете люстры в номере отеля.
- Нам пора, - предупредила Ясмин, закрывая крышку. Раздался мелодичный щелчок в хитром замке, и тяжелая шкатулка перешла из рук в руки от одной девушки к другой.
Когда на лице Дайнаб отразилось удовлетворение, как будто она до последней минуты не верила, что золото окажется у нее в руках, Ясмин, испытав непривычное чувство злорадства, решила не выдавать последний секрет: чтобы открыть шкатулку, недостаточно повернуть ключик в замке, следует одновременно держать нажатой потайную деталь, совершенно не бросавшуюся в глаза.
Ясмин была уверена, что Дайнаб не станет открывать шкатулку в Фесе, ведь у нее не будет для этого времени, а когда она решит полюбоваться на золото, ее ждет неприятный сюрприз.
Но как уверил в свое время лару Дунию продавец на медине, даже если пытаться разбить шкатулку, чтобы добраться до содержимого – ничего не выйдет. Надо знать секрет старинного механизма.
Это была небольшая месть Ясмин корыстной девчонке. Дайнаб даже не поинтересовалась, а как Ясмин собирается жить дальше. Она думала только о себе. Но если глупенькую Дайнаб ждало впереди светлое будущее, то Ясмин оставалось только скитаться или бежать в другой город, где как-то устраивать жизнь. Однако девчонке не пришло в голову спросить хотя бы из вежливости, что с ней будет.
Ясмин не стала показывать обиду, но решила, что для правдоподобия необходимо подсказать Дайнаб, как ей следует держаться с ларой Дунией, когда она вот-вот явится сюда, и как вести себя с Амалем, чтобы он как можно дольше не заподозрил в ней обманщицу.
- С моей бабушкой не разговаривай. Она хитрая и умная, поймет по голосу, что под паранджой не я. Лучше просто иди молча за ней, и всё. Пусть что угодно говорит тебе, но ты молчи. А когда появится твой муж, я говорю об Амале Бенхашеме, тоже молчи. Я предвидела, что ты не испугаешься и не передумаешь. Чтобы всё прошло гладко, тебе не следует и с ним тоже разговаривать.
- Аллах, как мне страшно! Но я так хочу стать его женой, иншалла!
- Станешь! Главное – чтобы он не разоблачил тебя до того, как привезет в свой дворец.
- Но как же мне быть?
- Я только что сказала ему, что отказываюсь говорить с ним, пока не увижу дворец. Не произнесу ни слова и не сниму паранджу, пока не окажусь в его дворце в Арабских Эмиратах. Но и там я ещё посмотрю, стоит ли мне показывать свое лицо, если дворец мне не понравится. Я его предупредила: не понравится дворец – лица моего не увидишь! Могу до конца жизни не снимать с лица накидку!
- И он согласился? Я не хочу всю оставшуюся жизнь ходить во дворце в парандже.
- Да ты что?! Это я специально сказала, чтобы он не приставал ко мне, пока не доберемся до дворца: сними накидку, покажи личико! Я огрызнулась, и Амаль решил, что это такая игра. Принял мои условия, предупредив, что улетаем сразу после свадьбы, а первая брачная ночь пройдет уже в его дворце.
- Ох, ещё и это…, - смутилась Дайнаб.
- Об этом я тоже хочу тебе кое-что сказать …
И Ясмин долго шептала ей что-то на ухо, отчего девушка смущенно опустила глаза, не произнося ни слова.
- Ты всё поняла? Сделай так, как я тебе говорю, тогда сможешь продолжать обман до утра, когда уже поздно будет. Тогда Амаль не сможет отказаться от тебя в любом случае. Он такой напыщенный самоуверенный тип, что обнаружит тебя вместо меня вообще под утро, когда всё будет позади, когда он сам невольно отрежет путь к отступлению. Ведь его родственники и слуги станут свидетелями того, что он привез с собой молодую жену, а утром будут ждать, когда Амаль появится из спальни с доказательствами свершившегося брака.
- Но он уже будет знать, что я – не ты!
- И что? Конечно, он уже узнает, но тогда поздно будет. Ему останется только взять тебя в жены. Не трусь! А я буду далеко, и Амаль не станет меня искать. Есть же у него чувство гордости и достоинства? Думаю, в Фесе не скоро узнают, что во дворце с ним живет другая девушка.
- Но моя мать будет переживать. Когда же я смогу с ней связаться?
- Тебе в первое время вовсе не стоит давать о себе знать. Пусть все вопросы решает Амаль. Главное – следи, чтобы он у тебя золото не отобрал! А если твой брат узнает, где ты, он же может потребовать вернуть тебя в Марокко, устроить семейный суд, и тогда, Дайнаб, тебя могут приговорить к такому наказанию, после которого ты в живых не останешься. Вот запорют тебя до смерти плеткой, которую дядя Абдул подарил Фариду на свадьбу с Хадижей!
Ее слова ужасно подействовали на Дайнаб. на глазах выступили слезы. И Ясмин испугалась, что девушка может отказаться.
- Теперь ты понимаешь, что пути назад нет?
- Пока ещё есть. Я снова надену свою одежду и спущусь вниз, к Хадиже и Зухре.
- Ну и ладно! Давай сюда золото! Зачем я тебя уговариваю? Жених пока ещё от меня не отказался, так я сама переоденусь и улечу с Амалем, чтобы увидеть его дворец и всю оставшуюся жизнь жить как принцесса!
Дайнаб тут же передумала.
- Нет. Я просто так сказала. Ты пойми, мне трудно решиться на такой поступок. Ведь я даже с мамой не смогу проститься. Когда я ещё увижу мать и сестру?
- Скоро! Как только Амаль совершит с тобой никях, глупая! Проси его сразу же прилететь вместе с тобой в Марокко, чтобы помириться с родственниками. Думаю, твой брат и дедушка не станут упорствовать. Ведь Амаль на тебе женится, - втолковывала Ясмин, сама не веря в то, что говорила.
- А маме твоей я позвоню на домашний телефон. Запиши мне ваш номер, вот сюда… Завтра же позвоню и скажу, что с тобой всё в порядке. Кстати, ты мой номер сохранила? Можешь позвонить мне из Арабских Эмиратов, рассказать, каков дворец у моего бывшего жениха.
- Ты меня успокоила, - с некоторым сомнением сказала Дайнаб, но взгляд застыл на шкатулке с золотом, которую она крепко держала в руках.
22. Часть 17. Глава 22. Продолжение истории Ясмин.
Ясмин же улыбнулась и начала надевать никаб. Пора было уносить ноги, скоро за новобрачной придут. Но она была рада, что не проговорилась Дайнаб о том, что Амаль был женат. Не только был, но все ещё женат, снова женат, потому что насильно увез из Бразилии и вернул во дворец первую жену. Так ведь сказала Карима?
Дайнаб ждет ещё один сюрприз – она станет только второй женой, правда, после того, как с помощью дяди Али Ясмин удастся аннулировать брак с Амалем. Ведь иначе Ясмин стала бы второй женой, а Дайнаб, согласись Амаль и на ней тоже жениться – третьей. Но к чему так пугать несчастную? Она и без того уже сомневается. (Но конечно, ее ждет страшная расплата за доверчивость – оказаться на улице или в руках брата и деда).
Ясмин выглянула в коридор. Никого там не было, но откуда-то снизу, но уже с лестницы, которая находилась совсем рядом, раздавались голоса, и голос лары Дунии Ясмин узнала без сомнения.
- Пора. Я убегаю, за тобой уже идут!
- Нет, не уходи. Я боюсь, я передумала. Останься! Ясмин, куда же ты! – запаниковала Дайнаб в последнее мгновение. Но Ясмин уже выскользнула из номера в коридор, оставив широко распахнутую дверь. Она успела отбежать на некоторое расстояние и спрятаться за колонну, возле которой стояла кадка с развесистым деревом.
Тяжелые шаги довольно тучной лары Дунии раздавались уже совсем близко.
-…Так вот я тебе говорю, как сделать: берешь чемоданы и несешь к машине. Потом возвращаешься за сумками. Мы с Ясмин спустимся вместе с тобой к автомобилю, а в комнате останется стеречь вещи моя служанка, - громогласно поучала лара Дуния служащего отеля, который должен был отнести вещи молодоженов к ожидавшему их автомобилю.
Пожилой мужчина слушал молча, даже не кивая в ответ, что и подстегивало бабку Ясмин повышать голос, как будто из опасения, что ее не услышали.
За ними шла, то и дело поддергивая подол праздничного кафтана, женщина, давно бывшая в услужении у Дунии, ещё со времен молодости, когда хозяйка была третьей женой сида Али.
Ясмин, наблюдая за процессией со стороны, порадовалась, что догадалась выйти в коридор, а не спрятаться в комнате, например, в шкафу, чтобы всё услышать и увидеть собственными глазами, не заподозрит ли чего бабка.
Но, оказалось, опасаться надо вовсе не лары Дунии. Она-то думает только о муже Ясмин, которого едва не упустили из-за глупостей, устроенных внучкой перед свидетелями. А вот Хафиде до всего есть дело. Она может понять, что под паранджой вовсе не Ясмин, а какая-то другая девушка, как бы странно не звучало. Кто знает, не поверит ли в это бабка Дуния после того, как родная внучка посмела на глазах у родственников ответить отказом от замужества.
Ясмин мечтала увидеть комедию и от души посмеяться, но теперь с испугом ждала скорого разоблачения.
Женщины и служащий вошли в комнату, тут же лара Дуния возмутилась, что дверь широко раскрыта – так не положено. Кто угодно может видеть молодую жену!
Вскоре из комнаты показался служащий, который толкал перед собой тележку с чемоданами и сумками, потом выплыла лара Дуния, следом вышла, едва передвигая ноги, Дайнаб со шкатулкой в руках. Дуния что-то сказала Хафиде, и женщина пошла рядом с носильщиком, катившим тележку с вещами.
Кстати, дверь номера была тут же закрыта на ключ, и Ясмин похвалила себя ещё раз, потому что догадалась вовремя выбраться.
Дайнаб шла напряженной походкой, выпрямившись, торжественно неся перед собой шкатулку.
- Ну что ты как деревянная? И торопись, пошевеливайся!
От ее слов или от громкого голоса Дайнаб едва не выронила шкатулку.
- Аллах, Ясмин, что ты за растяпа! А если бы уронила? Там золото, а не камни! Осторожнее надо быть.
Молодая женщина шла молча, только теперь она крепче вцепилась в шкатулку.
Они завернули за угол и стали спускаться по лестнице. Ясмин прокралась за ними и теперь наблюдала из-за угла.
Вот вверх по ступеням к ним быстро поднялся Амаль.
- Лара Дуния, теперь Я позабочусь о моей жене. Позвольте! – отстранил он родственницу и, ни о чем не подозревая, оказался рядом с Дайнаб. У наблюдавшей за сценой Ясмин замерло сердце.
Но мужчина торопился. Им пора было уже быть в аэропорту. Хорошо, что отель расположен недалеко от трассы, пусть и на краю медины. Машина смогла подъехать почти к ступеням отеля.
- Ты слишком долго собиралась. Я устал тебя ждать. Но ничего, теперь нам некуда торопиться. Я даже не стану просить поднять край черной ткани, чтобы увидеть твою злую улыбку. Я налюбуюсь на тебя в нашем дворце. Тебя там ожидает много… интересного. Я тоже умею делать сюрпризы, - вполне двусмысленно прозвучали слова мужчины.
Он рассмеялся, сверкнув рядом белоснежных зубов. Ясмин едва успела отпрянуть за угол, когда он повернул голову в ее сторону, как будто почувствовав взгляд.
Но когда она снова осторожно выглянула, то увидела лишь спины удалявшихся «молодоженов». А лара Дуния и вовсе уже спустилась вниз, но вернулась в праздничный зал, откуда теперь и доносился ее голос.
Ясмин с облегчением прижалась спиной к стене и стояла, не веря, как просто всё удалось провернуть. Она свободна! Теперь можно выйти из отеля и отправиться в снятый на отдаленной улице дом. Какая разница, когда Амаль раскроет подмену? Главное – оказаться подальше от семьи и навязанного ей мужа.
Она быстро спустилась вниз по другой лестнице, пройдя для этого длинный коридор на одном из этажей. Никто ее не остановил, зная, что внизу в огромном зале проходит свадьба.
Однако выйти на улицу у нее получилось не сразу. Она едва не столкнулась с дедом и Зорайдэ, которые тоже наблюдали за молодоженами, которые уже усаживались в такси.
Теперь Ясмин приходилось следить как за Дайнаб, которая вполне освоилась в роли новобрачной, но и за сидом Али и его женой. Молодожены не заметили стоявших довольно далеко от машины деда Ясмин и его жену. А Ясмин, конечно, тоже пряталась, и никто ее не обнаружил – ни Дайнаб с Амалем, ни дед с Зорайдэ. однако Ясмин в какой-то момент испугалась: Зорайдэ как-то подозрительно смотрела вслед Амалю и его молодой жене. Что-то ей явно не нравилось.
- Только бы Зорайдэ не решилась вмешаться… Иначе я сейчас же окажусь в капкане. Надо уходить. Срочно!
Однако муж с женой перебросились несколькими фразами, а молодожены благополучно укатили на такси.
Ушли и старики, вернулись в зал, где продолжался праздник.
Ясмин прислонилась к стеклу огромного окна и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Всё! Теперь она свободна! Ей захотелось сначала разрыдаться, затем - долго-долго хохотать, но она решила, что все эмоции отложит на потом, а сейчас надо уходить.
Она поправила висевшую на плече небольшую сумку и вышла из отеля. Никто ее не остановил. Она не спеша вышла на соседнюю улицу и только тогда прибавила скорость, стараясь быстрее убраться из района и оказаться в арендованной лачуге.
Снятый на неделю домишко ей не нравился. Но ведь это ненадолго. Свобода виделась ей теперь близкой и совершенно очевидной, но пока ещё не полной. Надо переждать несколько дней.
И вот эти несколько дней прошли. Она не раз вспоминала, как ей удалось перекусить перед побегом, пока Дайнаб выбирала одежду. Ясмин же присела к столику с огромным подносом, где высилась груда фруктов, сладости и стоял кувшин с соком. Всё это было заботливо оставлено для невесты, которой вряд ли удалось поесть во время церемонии.
Ясмин не могла забыть, как Дайнаб перебирала платья, не зная, какое лучше выбрать. Отложенное Дунией в дорогу платье она отвергла, выбрав красивый праздничный кафтан, который невеста так и не успела надеть на свадьбу, отказавшись из вредности идти переодеваться в очередной раз.
Ясмин почувствовала себя нищей и бездомной. Семья от нее теперь отвернется. Сестры тоже не захотят ее видеть. Дядя Икрам? Он всегда хорошо к ней относился, но пойдет ли он против семьи? Ведь лара Дуния станет рвать и метать, когда узнает правду. Оставалось надеяться только на деда Али.
По пути она заставила себя подойти к торговцу лепешками и купить несколько штук – ведь впереди ее ждали дни, полные неизвестности.
Пачку чая в пакетиках и заодно баллон с питьевой водой она тоже приобрела по пути к нужной улице.
Оказавшись «дома», Ясмин устало повалилась на жесткую лавку. Некоторое время она лежала, приходя в себя и вспоминая разные моменты, которые случились на свадьбе: пощечины, полученные от лары Дунии; насмешливые глаза Амаля, когда он посмел приподнять свадебное полотно с ее лица; и то, как вытянулось его лицо, когда она сказала ему правду о сомнительно совершенном никяхе.
А Дайнаб… Как она вертелась возле нее на свадьбе! Как потом бросалась от одного платья к другому, забыв, что одежда предназначалась изначально не ей, но, согласившись забрать у Ясмин мужа, Дайнаб решила, что имеет право и на всё остальное. И Ясмин ей отдала всё! А золото…. Вот с этим у девчонки будут проблемы.
Ясмин представила, как посмеется над обманщицей Амаль, когда поймет, что шкатулка закрыта на секретный замок! Ведь лара Дуния приобрела шкатулку с секретом при нем. Вот бы он отобрал у Дайнаб золото, ведь куплено оно было не для нее. Выгонит из дворца ни с чем. Или оставит в аэропорту, если девчонка не станет вести себя осторожно.
…И потекли дни. И чем больше проходило дней, тем меньше уверенности оставалось у Ясмин. Она вспоминала, как истерически хохотала в тот день, когда поняла: всё, путь назад отрезан, теперь она должна жить самостоятельно, как всегда и мечтала.
Теперь же ей было не до смеха. Наоборот. Хотелось плакать – от неизвестности, от холода, от пустоты в желудке. Как же она могла не посчитать, сколько понадобится ей денег, чтобы протянуть не несколько дней, а несколько месяцев? Правда, у нее и не было возможности накопить нужную сумму, например, для того, чтобы выбраться из Феса и доехать до Касабланки, если обстоятельства сложатся так, что придется бежать. Ведь и дядя Али может отказать ей в помощи. Но Ясмин надеялась на украшения, которые сможет продать. Не получилось.
Желание настоять на своем – отказаться от брака во что бы то ни стало, затуманило разум. Вот результат. А надо было заранее копить деньги, продавая разные мелочи, а не хватать, не раздумывая, полупустой кошелек, надеясь, что всё как-нибудь устроится.
Ясмин встала и направилась к двери. Повернула огромный медный ключ в старинном замке и вышла на улицу, закрыв за собой дверь. Вот ещё одна проблема – носить с собой ужасно тяжелый ключ, похожий размером и видом на сказочный, как будто он появился из «1000 и 1 ночи».
- Теперь вся моя жизнь превратилась в абсурд, - грустно подумала Ясмин. Куда ей идти сейчас? Она собиралась добраться до улицы, где находилась лавка Икрама, а по пути выпить стакан горячего чая, потому что после прохладной ночи она не могла согреться даже таким теплым утром.
Возможно, дядя Икрам ее выслушает и попытается понять. Она ему всё объяснит! Ясмин даже смогла придумать оправдание своему поступку: ведь если она сказала свидетелям «нет», то никях не может считаться законным? И чтобы не оказаться во власти мужчины, который так и не стал ее законным мужем, ей пришлось сбежать. Останься она с ним – это был бы страшный харам! О, Аллах! Но Икрам может спросить: почему она не обратилась к деду Али за помощью? - Она очень боится родителей и лары Дунии! – так ответит она.
Вот только придумать объяснение того, как вместо нее рядом с Амалем в роли новобрачной оказалась другая, Ясмин не могла сообразить. Свалить всё на Дайнаб? Сказать: это она предложила подмену и обман? Нет, Ясмин не была настолько эгоистичной и подлой, чтобы так нагло врать, оговаривать девушку, которая поддалась на ее уговоры.
Ясмин решила найти доводы в процессе беседы с дядей. Только она опасалась: как бы в лавке Икрама не столкнуться с бабкой! Вот тогда наступит катастрофа.
Она в нерешительности остановилась: так что же делать? Куда идти? Ясмин почти добралась до района, в котором находилась лавка Икрама, осталось пройти пару десятков шагов. Но теперь девушке показалось, что будет надежнее вернуться в дом деда Али и там сначала спрятаться, стараясь понять, в каком настроении находятся ее родственники, и что вообще известно об этом деле, а потом уже появиться перед дедом и попросить защиты.
Ясмин подозревала, что родственники вполне могли скрыть приезд Амаля, чтобы не дать разрастись скандалу. Возможно, Дайнаб уже в руках брата и деда, тайно увезенная разъяренными Фаридом в Мекнес и признавшаяся во всех подробностях их заговора.
- Нет, пожалуй, мне стоит подкараулить Кариму. Она и поможет пробраться незамеченной в дом, расскажет мне все новости про Дайнаб, про Амаля, о моих родителях и бабке. Надеюсь, она поможет мне спрятаться хотя бы на несколько дней, а позже я поговорю с Зорайдэ.
Потом Ясмин пришла в голову мысль: а вдруг сид Али и Зорайдэ уже догадались о случившемся? Она вспомнила подозрительный взгляд, каким Зорайдэ провожала уходившую с Амалем Дайнаб. Если это так, то всё окажется намного проще. Ведь тогда для них появление Ясмин в риаде не станет шоком.
Когда Ясмин двинулась по улице, но в противоположную от лавки Икрама сторону, в ее кармане ожил сотовый телефон. Она им не пользовалась со дня свадьбы, чтобы не выдать себя. Но сегодня решила включить сотовый и проверить, что в нем накопилось: смски, звонки, на которые она не ответила. И тогда она с горечью обнаружила, что телефон вот-вот разрядится. Зарядное устройство она захватить из дома забыла в предсвадебной суете.
Но, впрочем, и заряжать телефон ей было негде. В снятом ею доме не оказалось электричества! А что она хотела? Здесь старинная часть медины, которую старались сохранить в первозданном виде.
И вот вдруг телефон ожил! Но она даже не удивилась, поняв, что звонит Дайнаб!
- Где ты? Что он с тобой сделал? Твой брат держит тебя в Мекнесе? Как тебе удалось мне позвонить? – засыпала ее вопросами Ясмин, вдруг вспомнив, что потеряла тот листок с телефоном, по которому она должна была позвонить матери Дайнаб, чтобы успокоить ее. С другой стороны, не сделала бы она ещё хуже для девушки, если бы выполнила обещание?
Дайнаб не стала ничего рассказывать.
- У меня телефон садится. Ясмин, я несколько дней прячусь в касьбе. Приходи, там мы сможем поговорить. Я тебе расскажу обо всем, что со мной случилось, - пообещала сообщница.
- Лучше ты приходи ко мне. Я сняла домик в районе***, там будет удобнее говорить, - пыталась возразить Ясмин, вдруг остро почувствовав, что ее могут пытаться заманить в ловушку.
- Ты что?! Я же совсем не знаю Феса! Я по касьбе бродила несколько дней, заблудилась здесь, голодала, кое-как вышла, потому что заметила пастуха, который пас овец у подножия касьбы. Он отвел меня в свою семью, где меня накормили, приютили. Но я не знаю, что мне делать дальше! И всё ты, Ясмин, ты виновата во всем!
- Но как ты оказалась в Марокко? Разве ты не улетела вместе с мужем в Эмираты?
- Нет, не улетела. Он бросил меня в аэропорту, обозвав разными грязными словами.
- А золото? Где шкатулка с золотом? – не удержалась Ясмин от вопроса.
- Золото? Он забрал у меня шкатулку. Но знаешь, я не смогла ее открыть, как ни пыталась. Иначе я не стояла бы в развалинах касьбы, прячась в полуразрушенном зале, где ветер несет в глаза песок и пыль. Приходи, Ясмин. Нам надо вместе договориться, что делать дальше.
- Хорошо, я приду, - пообещала внучка лары Дунии.
- И купи по дороге лепешку. Мне страшно есть хочется!
Связь прервалась, потому что телефон Ясмин разрядился окончательно.
Что делать? Иди в касьбу? А вдруг там ждет ее не только Дайнаб, но и ее братец, который расправится с ними обеими?
Она решила вернуться в свою лачугу и всё обдумать. Кое-какие противоречия она все-таки успела заметить в рассказе Дайнаб. Это настораживало. С другой стороны, безумно хотелось услышать о приключениях Дайнаб. Может быть, ей стоит со всеми предосторожностями подойти к касьбе и осмотреться? Выбрать вариант, как зайти внутрь, чтобы Дайнаб и те, кто может ее там поджидать, не увидели ее издали.
В любом случае, Ясмин сегодня вечером должна была забрать вещи из дома, сдать ключ хозяину развалюхи, а потом уже отправляться или в касьбу, или в дом сида Али. И больше выбора у нее не было. Она поняла, что скитаться и дальше ей не хочется. Было бы хорошо узнать у Дайнаб новости, потом договориться о том, как действовать вместе.
Поняв, что ей следует делать, девушка решительно направилась обратно к своему убежищу.
И не заметила, что совсем рядом с ней, у соседней лавки, где торговали специями и попутными товарами, в ошеломлении остановились двое, которые заметили ее, узнали и теперь отправились за ней, чтобы проследить, куда Ясмин направляется.
Это были Икрам и Ариба. Они шли молча, старались проявлять осторожность, впрочем, напрасную. Ясмин шла вперед и не оглядывалась, не подозревая о преследователях.
Но мужчина достал сотовый и, сделав Арибе знак остановиться, куда-то позвонил и остался недоволен.
- Отца нет дома. Никому другому я не могу доверить такую тайну.
- Тогда надо догнать Ясмин и узнать, как она появилась в Фесе.
- Да, это загадка: Дайнаб пропала, и ее не смогли найти. А теперь появляется Ясмин, но мы не слышали, чтобы ее муж предупредил моего отца о ее приезде. И что она делала на улице возле моей лавки? Ко мне приходила? Тогда почему не зашла? Что-то здесь не так.
Решив больше не гадать, молодые люди поспешили следом за родственницей Икрама, боясь упустить, решив проследить, куда она направляется.
- Здесь какая-то нехорошая тайна, Ариба. Моя племянница, которую муж увез в Эмираты, не могла появиться в Марокко вот так, чтобы об этом никто не знал. Если мы сейчас догоним Ясмин, она может не сказать нам правду. Проследим за ней, вот тогда можно что-то понять, что случилось между ней и Амалем, иншалла.
- А что, если та пропавшая девушка из Мекнеса, тоже как-то связана с Ясмин?
- Возможно. О, Аллах, неужели наша семья опять окажется втянутой в скандал?
- Аллах, пусть Дайнаб найдется. Мне страшно представить, каково сейчас ей и ее матери.
Они быстро продвигались по заполненной людьми улице, стараясь не упустить из вида родственницу Икрама. Мужчина был удивлен и раздосадован из-за внезапной встречи, понимая, что история не принесет ничего хорошего. А ведь он так хотел сегодня поговорить с отцом о помолвке с Арибой. Он ведь уже кольцо ей подарил, потому что давно понял, что не только она ему нравится, но и Ариба не против того, чтобы стать его женой.
Значит, пора думать о свадьбе. А тут новый скандал! Но что поделаешь – если посреди медины он встретил ту, которой просто быть здесь не должно, не может же Икрам промолчать? Но отцу придется позвонить позже: сид Али и сид Абдул отправились в мечеть. Что ж, будет время, чтобы выяснить, что случилось с Ясмин, и почему она в Марокко, а не у мужа во дворце, так расхваленном ларой Дунией на всю медину.
Скромно одетая девушка в никабе и молодой мужчина в тонкой коричневой джеллабе продолжали слежку за Ясмин, осторожно преследуя ее.
Наконец, жертва их внимания остановилась перед дряхлым домом, достала ключ и открыла дверь. Вошла, и тогда Икрам и Ариба бросились со всех ног по улице к тому дому.
Добежав, Икрам толкнул дверь и оказался внутри. За ним вбежала и Ариба. Присевшая на деревянную скамью девушка испуганно вскочила и повернулась в их сторону.
Это действительно была она – Ясмин.
- Дядя? Как ты здесь оказался?! – ошеломленно воскликнула она.
23. Часть 17. Глава 23. Лейла и Ариба. Ссоры.
За несколько дней до описываемых ранее событий
Когда свадьба закончилась так трагически для одной семьи из Мекнеса, Лейла и Ариба вернулись домой.
Они были полны впечатлений. Хотелось о многом поговорить, обсудить и гостей, и услышанные новости и сплетни, и то, что взволновало всех гостей праздника: куда исчезла девушка из Мекнеса.
Обе очень устали, поэтому, немного поболтав, отправились спать, хотя почти наступило утро. Но, отдохнув несколько часов, девушки встретились на кухне.
Ариба успела приготовить блинчики, купить сыр и масло, йогурты, выбежав в ближайшую лавку, пока Лейла спала.
Они молча уселись за стол и принялись за еду после того, как Ариба разлила по стаканчикам любимый мятный чай подруги. Вопреки ожиданиям, разговор теперь не клеился.
Лейла была расстроена и даже не могла говорить, зная новость, которую накануне сообщил ей сид Абдул: уже нашелся покупатель на ее дом. Это ЕЕ дом, почему кто-то может распоряжаться ее имуществом? Лейла совершенно не желала продавать дом, покидать его и куда-то переезжать. Но так решил муж, который собирается забрать ее в Бразилию. Ее и ребенка, когда он родится.
Дядя Абдул готов был заставить девушек хоть завтра перебраться пожить к нему в риад, под крыло лары Нурии, в обществе лары Дунии, только чтобы не упустить выгодного покупателя, который хотел получить дом как можно скорее.
Но Лейла ответила старику, что позвонит мужу и скажет, что пожалуется шейху, если дом окажется продан, а ее выставят на улицу! Дядя Мухамеда онемел от возмущения, но Лейла проявила упрямство. Она открыто возмутилась тогда, вот и сейчас заговорила о том же.
- Ведь это МОЙ дом. Муж купил его мне в счет махра! А теперь у меня его отбирают!
- Тебе могут возразить: никто не отбирает у тебя дом, ты получишь другой – тот, куда тебя отвезет Мухамед, тот, в котором ты будешь жить в Рио-де-Жанейро.
- Ариба, но я НЕ ХОЧУ никуда уезжать из Марокко. Не желаю жить в чужой стране! Дядя Абдул так часто ругает Бразилию, что даже удивительно, что он спешит отправить меня на Запад, который он так ненавидит. Ведь там харам, куда не посмотри!
- Сид Абдул только выполнил поручение твоего мужа, Лейла. Он нашел выгодного покупателя. Выгодно Мухамеду – значит, это и для тебя выгодно, - мудро рассудила Ариба.
- Ты на чьей стороне? Так хочется, чтобы Мухамед поскорее увез меня из Феса?
- Аллах, при чем здесь я? Это ты забываешь, что у тебя есть заботливый муж, который понимает, как будет трудно тебе жить одной в старом, плохо отремонтированном доме, в котором почти нет никаких удобств. А в Бразилии у Мухамеда отличный дом, обихоженный руками его бывшей жены. Тебе даже ничего не надо будет переустраивать, потому что там полностью налажен быт.
- Ариба! Что ты такое говоришь? Как будто я стремлюсь к мужу в Бразилию! Нет, пусть лучше этот полуразвалившийся дом, который требует огромного ремонта, но здесь я сама себе хозяйка, чем жить рядом с Мухамедом.
- Но ты же с самого начала знала, что проживаешь здесь временно. Впрочем, ты можешь позвонить мужу и высказать ему всё то, о чем говоришь мне.
- Я и позвоню! Хочу быть хозяйкой собственного дома, как его вторая жена … эээ,… как ее там?... , - притворилась девчонка. - Как Латифа!
- Ты и будешь хозяйкой в том доме, иншалла, потому что Латифа теперь там не живет.
- Вот видишь – ей он купил отдельный дом, а меня моего лишает. Ты говоришь, что я буду там хозяйкой? Но Мухамед собирается брать и третью жену. Ты ведь слышала, как сид Абдул сказал, что Мухамед прилетит в Марокко, когда родится его сын, но должен будет сосватать Муну.
- Так и радуйся! Она станет выполнять большую часть домашних дел, а ты - только указывать ей, что делать! – подсказала Ариба, зная, о чем мечтает ее родственница.
Теперь, чтобы меньше ссориться и не претерпевать обид от Лейлы, Ариба старалась иногда подстроиться под ее характер, говорить то, что та хотела услышать. Или, наоборот, чего-то не говорить, например, не называть дом «нашим». Ведь Лейла права: дом только ее, а она, Ариба, в нем - приживалка.
Поэтому Ариба была рада, когда на свадьбе заметила, что Икрам по-прежнему интересуется ею. Значит, он однажды может и сосватать. Тогда и у Арибы будет своя семья, и появится куда больше прав, чем сейчас, даже если она станет только второй после Дайнаб женой.
Но Дайнаб пропала. Нет, Ариба вовсе не радовалась происшествию, хотя и понимала, что теперь дорога к браку с Икрамом стала короче. Неизвестно, что случилось с соперницей, но теперь лара Дуния вряд ли согласится на то, чтобы женой ее младшего сына стала девушка, оказавшаяся в сомнительной ситуации. Она пропала, прошло уже несколько часов, но ее так и не нашли.
Лейла, кажется, догадывалась о ее мыслях, потому что криво усмехнулась и сказала:
- Думаешь, что Икрам теперь на тебе женится? Дайнаб пропала, путь свободен, а ты станешь первой и единственной женой? Даже не надейся! Ты должна поехать со мной. Позвоню Мухамеду и выставлю ему условие: никуда с места не двинусь, не полечу с ним ни в какую Бразилию и дом не позволю продать, если он не согласится увезти тебя вместе со мной!
- Лейла, я ведь не вещь, не твоя невольница, - тихо и с обидой произнесла Ариба.
Но Лейла уже разошлась. Теперь, когда до рождения ребенка осталась пара недель, если не дней, она стала нервной, капризной и плаксивой. И не только потому, что очень боялась родов из-за предстоящей дикой боли, но и понимая, что с того дня круто изменится ее жизнь. Появится ребенок, рядом навсегда окажется ненавистный муж, ей придется менять образ жизни, привыкать к чужой стране…
Лейла теперь даже телевизор не могла смотреть так часто, как делала это раньше – не было настроения.
- Дайнаб ещё вернется. Вот увидишь, - ехидным тоном предсказала она.
- Она красавица. Ее украли. Теперь лара Дуния не захочет иметь такую невестку. Но я не желаю ей зла, - сказала Ариба.
- Твоё место рядом со мной!
- Мне так не кажется!
- Ты ведь сирота. Кто выдаст тебя замуж? Мой отец далеко. А самый близкий родственник из мужчин – это мой муж Мухамед. Но я попрошу его этого не делать. Нам скоро нужна будет нянька. Лара Дуния рассказывала, как когда-то Зорайдэ осталась без мужа, потому что родилась Латифа, и надо было кому-то ехать нянчить ее. Тебя ждет то же самое. Так что не мечтай стать женой Икрама. Это не для тебя.
Лейла выплескивала злые слова в лицо Арибы, застывшей от обиды. Наконец, слезы ручьем потекли у нее из глаз.
- Нет, Лейла, не тебе решать, какой будет моя судьба. Это ведомо только Аллаху. И я попрошу дядю Абдула найти мне мужа. Он и сделает это с помощью Аллаха.
- Я прямо сейчас же позвоню Мухамеду! – пригрозила Лейла, придерживая огромный живот, чтобы выбраться из-за стола.
- Звони, - услышала она в ответ. – А я поговорю с сидом Абдулом. Пусть найдет мне любого мужа. Любого! Я устала от такой жизни.
Лейлу поразило, что всегда покорная подруга вдруг взбунтовалась.
- Разве я не дала тебе всё? – возмущенно выговорила Лейла. - У тебя же своего и нет ничего! Ты носишь то, что я тебе отдаю. Ты ешь то, что я делю с тобой за столом. Но если Икрам соберется тебя сватать, то я заберу у тебя всю одежду! Только посмей согласиться стать его невестой. Помни: я могу выгнать тебя из дома!
- Я могу уйти прямо сейчас! Оставайся одна в своем доме, перебирай свои платья и любуйся своим золотом! – вспыхнула от негодования Ариба.
Всё! Хватит! Лейла перешла все границы. Но даже у Арибы лопнуло терпение.
- Иди, уходи прямо сейчас! Я не выгоняю тебя из дома, но хочу, чтобы ты побродила по медине и подумала, есть ли у тебя место, куда или к кому ты ещё можешь пойти. А когда поймешь, что у тебя нет выхода, ты вернешься, - мстительно сузив глаза, бросала Лейла гадкие слова в лицо верной подруги.
Ариба не стала отвечать. На душе и так уже было противно. Она вышла из-за стола, прошла в коридор и вышла во двор риада. Лейла отвернулась и не смотрела в ее сторону, не попыталась остановить, всё ещё кипя от злости.
Когда до ее ушей донесся звук открываемой и снова закрываемой двери, ведущей со двора на медину, молодая женщины фыркнула и сказала себе:
- И пусть. Она вернется. Куда денется?!
Но она осталась в доме совершенно одна. Лара Нурия обычно приходила позже – после дневного намаза. Лейла оглядела стол с остатками еды - кто теперь будет приводить в порядок кухню? Ларе Нурии это не понравится. А самой приниматься за работу не хотелось.
Она решила подняться в гостиную и там дожидаться прихода служанки дяди Абдула. К тому же именно в гостиной на втором этаже теперь имелся телефонный аппарат.
Решив позвонить мужу, она направилась к лестнице. Ступени были неудобными, крутыми, подниматься с огромным животом было тяжело. Кто теперь принесет ей в комнату еду и питье? Ариба ушла, и кто знает, как долго она собирается обижаться.
- А вдруг она больше не вернется? – мелькнула в ее голове нехорошая мысль.
Но в подобное не верилось. Только бы Арибу не надумал сватать Икрам – вот это страшно. А так – побродит по медине, заглянет в лавки и вернется. Некуда ей деться в Фесе, не к кому пойти!
Когда спустя какое-то время, показавшееся бесконечным, пришла лара Нурия, Лейла была почти в отчаянии. Она боялась, что подруга догадается пойти искать Икрама, его лавку в том районе, где примерно она находится. Или встретит дядю Абдула и выполнит угрозу – попросит его найти ей мужа, любого!
- А если ей теперь уже не важно, кто может стать мужем, то отчего бы ей не выйти замуж за того бразильца – Мустафу, о котором когда-то рассказывал Мухамед? Или стать третьей женой Мухамеда, даже четвертой, после Муны, если он не вызывает в ней отвращения! И мне удобно, и она получит мужа, которого так хвалит мне в глаза!
Лара Нурия удивилась, что не видит Арибы.
- Где это она? Без тебя отправилась за продуктами? О, Аллах! Ты себя плохо чувствуешь, что ли? И как она могла тебя одну бросить?
- Да, - соврала жена Мухамеда, не желая признаваться в ссоре. – Мне захотелось сладостей. Вот Ариба и вызвалась пойти поискать по лавкам ореховую нугу.
- Разве так можно? Почему меня не дождались? Я пришла, вот теперь и пусть бы отправлялась искать нугу. Как же она могла тебя одну оставить? А если роды начнутся – а ты дома одна?
- Вот так – оставила, решила, что ничего не случится до вашего прихода, иншалла, - смиренно пожав плечиками, ответила, потупив глаза, лгунья.
- И где же она ходит? Когда вернется? Кто мне помогать будет на кухне и по дому? – начала переживать Нурия.
- Не знаю, где она ходит, - тяжело вздохнула Лейла. – Она часто вот так уходит и бродит где-то. Откуда мне знать, где она? Вот и сегодня ушла, стоило мне сказать, что мне вкусненького захотелось. Только и ждет возможности уйти на медину.
Старуха слушала ее с недоверием. Нет, что-то здесь не так. Это Ариба-то бродит где-то? Было время, когда они обе мели подолами камни на медине, но чтобы Ариба уходила одна, да ещё специально?.. Нет, тут что-то другое. Поссорились девчонки, наверно. А Лейла-то…, она же оговаривает подругу, как же так можно?
Ее догадка окрепла, когда Лейла подсела к телефону и набрала бразильский номер мужа. Но никто ей не ответил. Лейла разозлилась и решила подождать и позвонить снова, но позже.
- Лара Нурия, а сид Абдул дома? Могу я ему позвонить? Мне надо поговорить с ним.
- Что ты! О, Аллах! Кто же сегодня дома сидит? Пол Феса отправились на поиски пропавшей вчера девушки. С утра ищут по всей медине, даже в касьбу пойти собирались. Надеются, что сегодня ее найдут, иншалла! Я потому и задержалась, что готовила еду для людей сида Абдула, которые должны участвовать в поисках.
- А… Тогда я потом с ним поговорю.
- А что у вас тут случилось-то? – грубовато поинтересовалась старуха, наводя на столе перед телевизором порядок. Тарелка с недоеденным печеньем, крошки, пустые стаканы из-под чая, брошенные ещё вчера перед тем, как девушки отправились на свадьбу Ясмин. А когда вернулись, то совсем забыли, что надо зайти и убрать за собой посуду и смахнуть крошки.
- Ничего не случилось. Ариба ушла. Я вот одна осталась, мне скучно. Телевизор смотреть буду.
- Тебе двигаться надо. Помогла бы мне отнести вниз стаканы и тарелку, а не сидела бы перед «ящиком шайтана». Правильно его сид Абдул не любит!
Но Лейла сделала вид, что не слышит ее слов. Она взяла пульт от телевизора, нажала кнопку и стала «перескакивать» с канала на канал, делая вид, что ищет нужный.
…Даже если бы Ариба услышала лживые слова бывшей подруги о том, что она часто разгуливает по городу, ее уже ничто не смогло бы обидеть сильнее, чем то, что она уже услышала от Лейлы. И теперь ей оставалось только бродить, бесцельно бродить по улицам медины, при чем – подальше от дома Лейлы, чтобы не попадаться на глаза соседям с их длинными языками.
Ариба успела проголодаться и очень устала. Но ей повезло. На одной из улиц навстречу ей попалась процессия, праздновавшая рождение наследника в какой-то богатой и знатной феской семье. Раздавали еду. Арибе тоже протянули чашку с бараниной и рисом. Когда девушка ела подаяние, то думала, что скоро и сид Мухамед пойдет по улицам Феса с такими же чашками. Интересно, сколько барашков он велит приготовить?
Если Лейла подарит мужу сына, то он, конечно же, не пожалеет и нескольких барашков. Но она может и не увидеть этой радости. Как теперь вернуться в дом обидчицы? Лейла ещё и посмеется над ней, уверившись, что оказалась права.
Потом она пошла дальше, не подозревая, что улица ведет ее прямо в тот район, где жил Икрам и располагалась его лавка. Ариба не заходила в магазинчики, не подходила к торговцам, выложившим прямо на улице свой товар или развесившим одежду по стенам. Безразличным взглядом скользила она по всему вокруг, со страхом думая только о том, что ждет ее даже не завтра, а уже сегодня вечером.… Ведь ей действительно некуда идти.
Наконец, она подошла к витрине с платками, которые легко развевались на ветру.
***
В доме сида Абдула с раннего утра суетились все, кто там проживал или работал. Заботились о людях, которых сид Абдул рассылал пройти по разным улицам медины. Но, наконец, старик и сам вернулся после участия в безрезультатных поисках девчонки из Феса.
Пока две женщины мыли ноги хозяину, Дуния кружила вокруг его кресла, высказывая вслух то, что ее больше всего беспокоило, и вовсе не слушая, о чем говорит старик.
- Дуния, я разговаривал с женой моего племянника. Какой харам! Лейла посмела перечить мне. Как такое возможно? Как Мухамед сможет жить с такой одалиской? А ведь я уже нашел покупателя на ее дом. Но эта девчонка может всё испортить.
Но Дуния не собиралась сочувствовать, если вообще слышала то, о чем он только что сказал.
- Сид Абдул, я не позволю сыну взять в жены Дайнаб. Неважно, чего там пожелал ваш племянник! Саид и сам не стал бы жениться на девушке, которую похитили. И если даже ее вернут, даже если Дайнаб сама найдется, она будет уже, как говорится, порченным товаром.
- Дуния, мне надо поговорить с сидом Али, - тоже не слушая ее, гнул своё и старик. – Аллах, Аллах! Если Мухамед должен будет развестись с Лейлой, то сделать это стоит как можно раньше, иншалла. Прилетит в Марокко, увидит ребенка и пусть разводится с одалиской. Иначе ему все равно придется это сделать.
- Так и пусть разведется. В чем проблема? Лейла против? Абдул, Икрам не женится на одалиске!
- Да-да, она одалиска. Но по договору Мухамед должен будет при разводе выплатить махр и обеспечить Лейлу домом, - продолжал сид Абдул, но о своем. - Вот пусть и отдаст ей дом, в котором она сейчас живет. Иначе в Бразилии Лейла разорит моего племянника. Так уже случилось с Латифой. Она тоже та ещё… одалиска!
Но лара Дуния не желала вникать в проблемы племянника навязанного ей мужа, когда у ее собственного сына пропала невеста. Нееет, не бывать Дайнаб её невесткой, никогда! Она не позволит сыну жениться на девице с дурной репутацией, которую ей принесет похищение, пропажа – неважно, что с ней приключилось. Но теперь люди такого насочиняют!
Ни о чем не договорившись с Абдулом, Дуния ушла на праздник в дом старшего сына, ведь свадьба продолжалась и на второй день. А сид Абдул велел женщинам, прислуживающим в его доме, накормить людей, вернувшихся после поисков, а потом, когда мужчины вновь уйдут дальше прочесывать медину улицу за улицей, он собирался позвонить приятелю и встретиться с сидом Али.
Лара Дуния же, добравшись до места, тут же велела позвать к ней Икрама.
- Сынок, - начала она, когда сын явился к ней, - ты не должен теперь думать о Дайнаб. Забудь девушку. Я всегда считала, что тебе больше подходит та, другая, Ариба. Вот и возьми ее в жены.
Услышав ее слова, Икрам очень обрадовался, но постарался скрыть чувства, хорошо зная мать. Поймет – постарается найти ему другую невесту, к которой он окажется равнодушен. Поэтому он смиренно ответил:
- Хорошо, я так и сделаю. Пусть дядя Абдул сосватает для меня Арибу.
- Конечно, он с удовольствием займется сватовством. Он мне не раз повторял, что Ариба – достойная невеста. Так и поступим. А от Дайнаб толку не будет. Один позор.
Мужчина, не выказывая наполнявшей его радости, ушел с праздника, отговорившись необходимостью проверить, как идут без него дела в лавке. Он сбежал на медину, чтобы успокоиться. Значит, Ариба все-таки станет его женой!
Нельзя упускать такой случай: пока мать сама предлагает сосватать невесту, стоит поговорить с отцом и сидом Абдулом. Как некстати пропала Дайнаб! Но с другой стороны, если бы она не исчезла, и не начались бы поиски, у них с Арибой шанс стать женихом и невестой был бы совсем призрачным.
А Дайнаб ему никогда не нравилась настолько, чтобы он по доброй воле согласился на ней жениться. Но почтительный сын не может идти против воли родителей. И Икрам готов был взять ее в жены, но и от Арибы отказываться не собирался. Вот только когда он смог бы накопить денег на вторую свадьбу и в таком количестве, чтобы обеспечить вторую жену всем необходимым: махром, домом, золотом.
Теперь же ситуация чудесным образом разрешилась. Куда-то пропала Дайнаб. Но ведь не он виноват в этом? Наоборот, он даже пострадавшая сторона. Она была ему почти невестой. Что девушка сделала не так, что с ней стряслось непонятно что? Возможно, она оказалась одалиской? Икрам вспомнил, как совсем недавно от племянника сида Абдула – Саида Рашида – сбежала невеста перед самой помолвкой. Возможно, то же самое сделала и Дайнаб!
Проходя мимо ювелирной лавки, Икрам подумал, что мог бы заглянуть и присмотреть обручальное колечко или ещё какое-нибудь украшение в подарок невесте на сватовство. И он не удержался. Зашел, увидел целый прилавок колец и купил! Он надеялся, что оно подойдет Арибе по размеру. Золотое кольцо было сделано в виде плетеной косички, которая должна была обвить тонкий девичий пальчик.
Улыбнувшись, Икрам завернул кольцо в чистый носовой платок и спрятал на груди, положив в карман рубашки.
Когда он уже подошел к распахнутой двери своей лавки, в глубине которой виднелся занятый разбором товаров, доставленных из его мастерской, работник, Икрам, прежде чем войти внутрь, по привычке посмотрел направо, где у соседней лавки на пуфике обычно сидел торговец бабушами. На месте его не оказалось, но взгляд Икрама вдруг споткнулся о фигурку девушки, стоявшей возле уличной витрины с платками. Ветер раздувал в разные стороны легкие разноцветные прозрачные ткани, а девушка смотрела на них, но не выбирала, как будто находясь в глубоком раздумье.
Икрам немедленно узнал Арибу. Его поразил ее грустный вид. Что случилось? Почему она одна на медине? Где Лейла? Икраму не нравилась родственница Арибы, но ведь девушки проживали в одном доме. Где же та, другая? Ему захотелось подойти к ней и рассказать новость.
Так и следовало сделать, чтобы выяснить, почему Ариба оказалась одна на медине. Лейлы нигде не было видно. И сама Ариба не оглядывалась по сторонам, не искала подругу. Ведь это что-то значит. И почему она стоит недалеко от его лавки? Возможно, девушка направлялась к нему?
Ариба страшно смутилась, увидев перед собой мужчину, о котором невольно думала все время после возвращения с праздника. Она даже немного сожалела, что им с Лейлой не удастся пойти на продолжение свадебного торжества в дом сына лары Дунии. А ведь она могла бы там ещё раз встретиться с Икрамом…
И вдруг он сам появляется перед ней!
Таких совпадений не бывает. Это судьба! Мактуб. Но она растерялась и смутилась.
