Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

      ЧАСТЬ 18. Главы 1-9. «Клон»-3, или В лабиринтах любви. 1. Часть 18. Глава 1. Лейла в Рио-де-Жанейро На мгновение Лейла крепко закрыла глаза, давая слезам скатиться, затем несколько раз моргнула и, судорожно втянув воздух, сделала несколько шагов, поднимаясь по ступенькам к двери. Мухамед истолковал ее замешательство по-своему и был тронут. Он успел обойти собравшихся и теперь оказался первым у двери. Распахнув ее, сказал молодой жене: - Входи, Лейла. Теперь ты здесь хозяйка. Он ещё раз оглядел площадь – Латифы нигде не было. Мухамед покивал головой, как будто мысленно разговаривая с собой. «Латифа не пришла!» – было написано у него на лице. С обиженным, огорченным видом он ещё раз повторил: - Входи, Лейла, входи смелее в наш дом. Подобрав подол длинной черной одежды, чтобы не споткнуться на ступеньках, Лейла гордо подняла голову и медленно прошла мимо мужа. Мухамед пропустил следом за ней и Арибу с ребенком. Потом в дом вошли все остальные. Водители успели занести в дом весь багаж. Ничего интересного для Базилио больше не предвиделось, а вот рассерженная его отсутствием дона Жура издали негодующе уставилась на него, поэтому он не стал ждать, когда хозяйка его окрикнет, и поспешил на рабочее место. - Дона Жура, я так и не понял, кто из них главная жена. Наверно, они обе жены синьора Мухамеда. Чей ребенок, я тоже не понял… - Опять ходил сплетни собирать? Что же это за наказание на мою голову?! Базилио, ты о работе больше думай, - кивнув на брошенную им на одном из столиков тряпку, напомнила дона Жура. За ее спиной зло щурилась Анинья, нехорошо ухмыляясь. Делать было нечего – парень подобрал на столе тряпку, отправился к стойке, в сторону которой мотнула головой дона Жура, давая понять, чем ему теперь следует заняться. Вскоре на улицу вышли Саид Рашид и Мухамед. Они о чем-то коротко переговорили, и брат Мухамеда уехал. Сам Мухамед сразу же вернулся в дом, а мимо него быстро прошел Амин, заявив, что ему нужно немедленно вернуться в свой магазин. Халиса тоже вышла на минуту и стояла возле «Волшебной лампы» на улице рядом с ларой Ноэмией, о чем-то договариваясь. Муж отозвал ее в сторону. - Халиса, помоги отцу, позаботься о его жене и ее ребенке. Мне пора, много дел, - распорядился он и поспешил тут же убраться, ведь в его магазине работал он сам, Мустафа помогал только в редких случаях. Но это стало объяснением только для отца. Халиса же знала и о другой причине такого бегства Амина. Муж боялся, что отец потребует у него отчета о делах в его отсутствие, обязательно начнет расспрашивать о матери. Но Амин не хотел ни передавать резкие слова матери, ни расстраивать отца. Пусть родители сами разбираются! Халиса тоже двинулась в дом. Вошла с тяжелым сердцем. Мало того, что она и раньше не жаждала появления второй жены сида Мухамеда в их доме, то теперь… Теперь Халиса пришла в смятение от того, что смогла только что заметить… Молодая хозяйка (а хозяйка ли она ещё?) решила обдумать всё позже, а пока следовало, не подавая вида, помочь прибывшим из Марокко женщинам. Халисе даже любопытно стало, какой она увидит Лейлу. И что там за Ариба? Эту девушку, тоже очень дальнюю родственницу, она что-то никак не могла припомнить. Ребенок Лейлы… Это ведь брат Амина, а он как-то странно назвал его «ее ребенок», имея в виду женщину, которую взял в жены отец. Дела в доме у Халисы пока закончились. Обед был готов, комнату для Лейлы и малыша оборудовали ещё вчера, когда сид Саид привез вместе с Амином всё необходимое из мебели и детских вещей. Халиса вспомнила, как вчера работник из соседнего бара крутился возле машины, из которой выгружали кроватку, комод для детских вещей, упаковки с памперсами и разные коробки, норовя помочь, хотя никто его об этом не просил. Амин и сам всё выгрузил, пока сид Саид беседовал с Мустафой. Пришла вчера и лара Ноэмия, пожелав помочь Халисе обустроить комнату мачехи Амина. Разумеется, женой Мустафы двигало любопытство. Разве не понятно было, что потом женщина отправится к подруге в бар и обо всем ей расскажет. Халисе же было очень тяжело заниматься комнатой для новоявленной жены свекра. Особенно было обидно, что судьба не послала самой Халисе сына, а выскочка из Марокко успела родить ребенка. - За что Аллах дает мне такое испытание?! Когда же и я смогу подарить Амину сына? – переживала она вчера. А сегодня появилась ещё одна проблема – или Халиса настолько ревнива и мнительна, что ей это показалось? Но Лейла так странно смотрела на ее мужа… Жена Амина привычно заглянула на кухню, где всё было приготовлено, вымыто, прибрано, и двинулась к лестнице. Она решила немного отдохнуть у себя в комнате, если синьор Мухамед не даст ей никаких поручений. Его голос она услышала, даже ещё не вступив в коридор. Мужчина бодрым голосом рассказывал Лейле о доме, стоя на пороге комнаты молодой жены. - Здесь будешь жить ты вместе с сыном. Комната просторная, здесь когда-то жила моя дочь. Теперь она обитает у своей матери. Вероятно, Лейла посмела задать ему вопрос, и Мухамед тут же ответил: - Нет, комната Латифы напротив. Когда моя жена согласится вернуться в мой дом, ведь она всё ещё моя жена, то она снова займет свою комнату. А рядом с твоей – комната моего сына и его жены Халисы. Моя комната – рядом с комнатой Латифы, т.е. на другой стороне. Окна наших с ней комнат выходят на довольно шумную улицу, по которой до поздней ночи носятся автомобили. Твоя же комната выходит на более-менее спокойное место, хотя тоже мало хорошего – едва ли не под самым окном – бар, где продают спиртное. А это - харам! Двинувшись по коридору, Халиса услышала также, что Лейла упомянула Арибу. - Твоя родственница будет жить в одной из комнат, которые я не так давно пристроил. О, а вот и Халиса! Ариба, моя невестка покажет тебе комнаты, выбирай любую! - Но я хочу, чтобы Ариба жила со мной вместе! – заявила молодая жена. Но сид Мухамед ей не поддался. - Нет, дорогая, пусть Ариба займет отдельную комнату. Так всем будет удобнее. Неизвестно, что ему ответила Лейла, но мужчина приосанился и молча отошел от порога комнаты. - Халиса, вы тут оставайтесь, хозяйничайте, покажи моей жене, что у нас где. Кухня и прочее… Накорми Лейлу и Арибу. А мне пора в магазин. - Хорошо, сид Мухамед, я всё сделаю. - Халиса… Если придет моя…вторая жена… Латифа…, то проводи ее в гостиную, принеси чай, а сама сразу же зайди за мной в магазин, чтобы я поприсутствовал при том, как мои жены будут знакомиться. Халиса уверила, что сделает всё так, как он ее просит. Но сама подумала, что лара Латифа ни за что не придет на поклон к молодой сопернице. Амин уже сказал Халисе, что мать в резкой форме отказалась встречаться с Лейлой. Лара Латифа совершенно не намерена знакомиться с девчонкой. Но если отец Амина всё ещё надеется, то уж не она станет его в этом разубеждать – так решила девушка. Повинуясь свекру, она отвела Арибу, так ещё и не снявшую никаб, в пристройку, где находились разделенные тесным коридорчиком две небольшие комнаты. Как и предположила Халиса, девушка выбрала ту, которая находилась на той же стороне, что и комната Лейлы. - Можешь перенести из соседней свободной комнаты все вещи, которые сочтешь нужными, - посоветовала она. – Где твой чемодан? Потом Халиса выяснила, что перекусить после дороги молодые женщины решили позже, после того, как разберут вещи. Тогда жена Амина зашла в свою комнату, чтобы, наконец, полежать и обдумать впечатления от увиденного. Нет, лиц жены сида Мухамеда и ее родственницы она не видела, но не это ее и беспокоило. Она прилегла на кровать и ещё раз постаралась вспомнить каждую мелочь, все подробности с той минуты, как к их дому подъехали машины сида Саида. Но и теперь, вспомнив всё, Халиса убедилась, что ничего ей не показалось – Лейла повела себя очень странно. Вот только ни Амин, ни его отец ничего не заметили. И слава Аллаху! Но зато Ариба, кажется, увидела то же, что и она. Иначе почему она так забеспокоилась, подхватив ребенка, которого едва не выронила из ослабевших рук Лейла? - Что за взгляд был у Лейлы! Она же не сводила глаз с моего мужа! – возмущенно прошептала Халиса. – Как будто была потрясена до глубины души, увидев моего Амина. Просто удивительно, что Амин не обратил на это внимание. Ему в голову не могло прийти, что вторая жена его отца сможет смотреть на него «как-то не так». Знаю, что он на стороне матери, и Лейла ему неприятна уже тем, что разбила семью его родителей. - Вторая жена! Она не вторая, она первая! – поправила себя Халиса. А вскоре к ней в комнату явилась и Лейла, которая тоже решила напомнить, кто теперь по праву будет хозяйничать в доме. Лейла вошла, открыв дверь, даже не постучав. Теперь она была без никаба, в красивом платье, дорогом и украшенном блестящей вышивкой, платье, предназначенном для праздников, а не для ношения каждый день. И, разумеется, девчонка была увешана золотом – с головы до ног. Она сузила не очень аккуратно подведенные глаза и сказала: - Лежишь? Ты меня узнала, конечно? Мы ведь с тобой родственницы. Были дальними родственницами там, в Марокко. И вот теперь здесь – ты жена сына моего мужа, - хихикнула Лейла, но тут же заносчиво добавила: - Такова жизнь. Теперь ты моя невестка. Будешь делать, что я тебе прикажу. Халиса онемела от такой наглости, а Лейла как-то по-хозяйски осмотрелась в комнате. - Значит, вот как тебе здесь живется? Эта комната кажется уютней, чем та, что мне досталась. Но я разберусь с этим позже. Кстати: мой сын будет ночевать в комнате Арибы, иначе я не смогу высыпаться. Он такой крикун! А мне ведь теперь придется заниматься домашним хозяйством всего дома. Правда, я не думала, что дом намного меньше риада, который был у меня в Фесе, но зато здесь столько вещей… Халиса уже не лежала, она села в кровати, выслушивая новую родственницу мужа. - Лейла, разумеется, я помню, кем и какой ты была, когда я ещё жила в Марокко с родителями, - не удержалась Халиса, чтобы подобным напоминанием не подколоть самолюбивую девчонку. Она ещё и нос теперь задирает перед ней! - Но знаешь, - продолжила она, - отцу моего мужа не понравится, что ты не пожелаешь следить за его сыном ночью. Ведь новорожденного, которому нет и двух месяцев, необходимо кормить несколько раз за ночь. Я знаю, потому что у моего отца была молодая жена, с которой я даже подружилась, живя вместе с большой семьей под одной крышей. Она ребенка с рук не спускала. - И что же ты предлагаешь? Мухамед не позволил Арибе ночевать в моей комнате. - Разумеется. Ведь когда в дом вернется лара Латифа, Мухамед будет по очереди ночевать в ваших комнатах. Присутствие Арибы будет лишним, - сказала Халиса, зная, однако, что Лейле не грозит делить мужа с соперницей, ведь лара Латифа не собирается возвращаться ни в этот дом, ни к этому мужчине. Но ей хотелось увидеть реакцию девчонки. Ревнует ли Лейла мужа? Или совсем его не любит? Халисе рассказывали сестры из Феса, что сосватали Лейлу, даже не спрашивая, согласна Лейла выйти замуж или нет. И сколько потом пошло разговоров о прогулках по медине девчонки, предоставленной мужем самой себе! В общем, Халиса заранее смогла представить, что можно ждать от капризной выскочки. - Ты ошибаешься в отношении меня. У меня есть собственный муж, который и распоряжается мной. Ты, Лейла, станешь командовать служанками, которых наймет сид Мухамед, потому что ты вряд ли сумеешь справиться со всеми делами. - Ты младшая невестка! Пока – единственная, но мой муж рассказывал мне, что его сын с детства мечтал иметь четырех жен. Кто знает, не договорился ли мой Мухамед с сидом Абдулом о сватовстве сына. Меня ведь не посвящали во все семейные вопросы. Но, знаешь, моя родственница приехала ненадолго. Ариба просватана, через несколько месяцев она выйдет замуж, уедет к мужу, а с кем останусь я? Нет, я обязательно намекну мужу, что в доме нужны ещё женщины. - Вот как? Женские руки в доме будут. Я знаю, что отец Амина сосватал ещё одну жену – Муну. Тебе недолго оставаться здесь одной. А мы с Амином скоро купим собственный дом и уйдем отсюда. Я люблю заниматься домашними делами, но теперь это твоя привилегия. - Нет, ошибаешься: я буду только указывать, что тебе делать, а ты станешь выполнять, - зло процедила упрямая девчонка. – И не смей со мной пререкаться. Помни, где твое место. - Что?! – задохнулась Халиса. – О, Аллах! Ты едва успела переступить порог дома, а уже начала ссориться? - Не надо, прекратите! Лейла!.. Ребенок хочет есть, есть и спать. Он устал в дороге из аэропорта. Абдульчика надо накормить, выкупать и спать уложить. Ведь он такой маленький, родился совсем недавно. - Хм, я сама уже не прочь покушать. Отведи-ка меня на кухню. Покажи, где она находится, - велела Лейла Халисе. - Тебя зовут Халиса? – вежливо спросила Ариба, стараясь сгладить грубость подруги. – Лейле надо выпить стакан горячего чая или молока, чтобы прибыло грудное молоко. Мы пока не ориентируемся в доме, помоги нам. Взглянув на беспокойно копошащегося в пеленках малыша, Халиса сказала: - Конечно, идемте за мной. Это внизу. Обед приготовлен: таджин, салаты, соки. Баранина с изюмом и черносливом. Молоко тоже найдется. Но я могу и свежий чай заварить. - Если тебе не трудно… - Ну что ты, совсем не трудно. - А где стиральная машина? – вмешалась Лейла, задетая тем, что ее как будто перестали замечать. - Ариба, пеленка насквозь мокрая! Опять успел обоссать, ну что за ребенок? Откуда столько жидкости в нем берется? – с умным видом, но презрительным тоном сказала Лейла. Ариба только вздохнула, не ответив. Халисе стало не по себе. И такой глупышке Аллах послал младенца?! - Есть и стиральная машина, я помогу тебе постирать, Ариба. Конечно, лучше поменять пеленки прямо сейчас. И даже выкупать, чтобы ребенок не сопрел. Но в комнате есть коробка с памперсами для новорожденного. - Ариба, ты вернись в мою комнату, займись сыном. А Халиса пусть отведет меня на кухню и накормит, - нетерпеливо произнесла Лейла. - Хорошо, - покорно отозвалась девушка. Конечно, Халисе не понравилось всё: и то, как Лейла посмела вести себя с ней, и как обращалась с Арибой. Она не стала пока спорить, но решила, что обсудит тактику своего будущего поведения с Амином. Прослыть виновницей конфликтов с женой свекра ей не хотелось. Но терпеть выходки бывшей замарашки она тоже не намеревалась. Впрочем, Халиса знала, как отреагирует муж: он так уверен в своем отце, что велит ей молча подчиняться соплячке, пока его отец не увидит все сам и не поймет, что за жену он привез с собой. И сам не поставит ее на место. Например, как можно так относиться к ребенку? Первое, что сделала бы сама Халиса – накормила бы сына! Переодела бы, никому не доверяя это приятное занятие, даже искупала бы с дороги! Ну и попросила бы кого-нибудь принести попить горячей жидкости для себя. Лейла же всё сделала неправильно. Но спорить и вмешиваться Халиса не стала. Это не ее ребенок. Пусть сид Мухамед разбирается. Она молча повела молодую женщину вниз. Спустившись по лестнице, они свернули в небольшой коридорчик и оказались на кухне, где всё ещё витали умопомрачительные ароматы – от запаха тушеного мяса до свежей выпечки. Подойдя к столу, Лейла первым делом схватила лепешку с блюда и с удовольствием надкусила. - Руки надо вымыть перед тем, как садишься за стол, - заметила Халиса. - Это совет, или ты меня учить будешь? – заносчиво спросила Лейла. - Это замечание. В этом доме моют руки перед едой. Говорю тебе, чтобы ты не оказалась в неловкой ситуации, когда сид Мухамед сам скажет тебе об этом. Лейла фыркнула, но предпочла пока не спорить и не отвечать на задиристые, как ей показалось, слова невестки. Но про себя подумала, что ставить на место жену сына Мухамеда ей будет намного приятней, чем третировать Арибу, которая после сватовства стала очень в себе уверенной, а Лейле пришлось извлечь урок из последних ссор с ней. Пусть Ариба занимается ребенком, а она постарается «нагнуть» Халису. Тем более это будет приятно, зная, что Халиса – самая настоящая дальняя родственница, семью которой недолюбливала ее семья, потому что что-то не поделил с ними ее отец, а женщины всегда плохо отзывались о женах отца Халисы. Но теперь всё иначе. Теперь Халиса зависит от неё! Она – свекровь Халисы, подумать только! А у Лейлы, кроме всего прочего, неожиданно появились собственные счеты к ухоженной, хорошо одетой жене Амина. Правда, Лейла ни за что в этом не признается. Возможно, только с Арибой потом поделится, как несправедливо обошлась с ней жизнь. Приехав в Бразилию и увидев Амина и Халису, она поняла, что Халиса заняла ее место в жизни! Это ее, а не Халису должен был сосватать сид Абдул Амину! Увидев его, Лейла почувствовала это мгновенно. А Мухамед, старый и толстый, как раз подошел бы Халисе. Она едва сознание не потеряла, когда увидела парня и поняла, какая чудовищная ошибка произошла в ее жизни. Разве можно теперь что-то исправить? Даже если она добьется развода с Мухамедом, его сын не возьмет ее в жены. Даже второй, третьей, четвертой женой ей не быть! Остается только одно – жить с ним под одной крышей, видеть Амина, но отыгрываться на его жене. Лейла знала, что именно так теперь и будет. Но пока она кушала, сидя за большим кухонным столом, а Халиса куда-то ушла, оставив ее одну, Лейлу не покидала мысль и о другой женщине. Мать Амина. Где она? Когда появится Латифа? Она и хотела увидеть вторую жену, и побаивалась. А Мухамед ждал, что его бывшая жена непременно явится, не выдержит и придет хотя бы ради любопытства. Лейле пришло в голову, как именно она может дать понять пожилой женщине (а Латифа представлялась ей пожилой), что ее время ушло. Теперь первая жена – не она, хотя она и мать старшего сына Мухамеда. Но Латифа не пришла. Ничего страшного! На этот случай Лейла приготовила несколько сюрпризов для мужа. Уже завтра она выдвинет ему претензии, она ведь не собирается заниматься домом одна. Пусть и вторая жена тоже участвует в домашней работе. С Арибы толку пока не будет никакого – она ведь занята Абдульчиком. Халису ещё долго придется «сгинать», пока она не поймет, что для нее будет лучше безропотно подчиняться. А вот со старой женой Мухамеда она может и не справиться… Ничего не подозревая о замыслах выскочки из Марокко, Халиса вернулась вместе с Арибой, которая так и не смогла оставить малыша одного. Пока Халиса накладывала гостье еду, Ариба укачивала мальчика. Потом невестка забрала у нее ребенка, чтобы девушка могла поесть. Лейла к тому времени была сыта, но не проявила желания заняться ребенком, хотя бы взять сына к себе на руки. Они едва успели поесть и подняться наверх, как вернулся Мухамед. Он не стал спрашивать о Латифе. Было и так понятно, что она не пришла. Халиса заметила, что мужчина стоит и выжидает, когда же они поднимутся и разойдутся по комнатам. Она догадывалась, чем он желает заняться: станет звонить ларе Латифе! Лейла тут же скрылась в своей комнате, затащив к себе и Арибу с ребенком. А Халиса остановилась перед дверью своей комнаты и с удовлетворением услышала, как отец Амина требует от кого-то позвать к телефону его жену Латифу. - Не знаю, сможет ли сид Мухамед уговорить лару Латифу прийти. Мне было бы удобней, если бы лара Латифа вернулась в этот дом. Но ведь такого не будет! Она переступила порог их с Амином комнаты и закрыла за собой дверь. Вспомнила, как вчера привела в порядок комнату матери Амина, который тоже надеялся, что она вернется. Он даже сказал Халисе, что был бы не прочь остаться в этом доме, если бы мать согласилась переехать к ним, если Лейлу отец решит переселить в том доме. Так было бы справедливей – считал он. - А Муна? – напомнила она ему. - Муна? Пусть Муна делит дом с первой женой. Или пусть отец оставит ее жить в Марокко, если ещё не продан дом, в котором жила Лейла. - Нет, тот дом продан. Мне сестра звонила и сказала, что знает покупателя. - Тогда пусть другие жены отца живут вместе, а мы с матерью – здесь. Этот дом всегда был нашим. Лейле же все равно, где жить. Но мечтать было хорошо, вот только лара Латифа об этом даже думать не желала. И теперь Халиса всё больше уверялась, что перебираться к матери придется как раз им, Амину и Халисе. - Нееет!... Я не вынесу такого отношения Лейлы ко мне! - с негодованием говорила себе молодая жена. – Она задумала превратить меня в служанку! Я не хочу здесь оставаться. Это не Марокко. Но как мне уговорить Амина уйти в дом матери? Впрочем, у Халисы мелькнула мысль, что если Лейла и дальше станет заглядываться на ее мужа, а не на своего, то Амин сам непременно захочет убраться из отцовского дома. «А если увидит сид Мухамед? И поймет, что его юная козочка обращает внимание вовсе не на него, а на пасынка! Он тогда может отправить Лейлу обратно в Марокко», - сделала вывод молодая женщина. Она решила не спускать глаз с Лейлы и ее подруги и постараться подмечать всё. Если Лейла продолжит интересоваться Амином, то Халиса будет вынуждена посоветоваться с ларой Латифой. Ведь это харам! Лейла – жена Мухамеда. Пусть заботится о муже. Теперь стирать его одежду и приводить ее в порядок должна именно она. Содержать в чистоте его комнату и свою – тоже. Или сид Мухамед все-таки наймет служанку?! … Мухамед думал вовсе не о том, что беспокоило Халису. Ему во что бы то ни стало хотелось увидеть Латифу у себя дома – рядом с Лейлой! Что за упрямство, о, Аллах? Латифа – взрослая серьезная женщина, должна понимать, что ей положено прийти познакомиться с новыми членами семьи. Тем более – Абдульчик ведь родной брат Амина и Самиры. Но и с Лейлой она обязана познакомиться. Ведь обычаи следует чтить. Он позвонил, но Латифа не стала с ним разговаривать. Трубку взяла Жади, а когда он потребовал позвать к телефону Латифу, ответила, что ее сестра отказывается с ним разговаривать. Это харам. Теперь Мухамед с Латифой не махрамы. Пусть звонит дяде Али… И да - пусть жалуется! Да-да, Жади посмела заявить ему такое! Бросив трубку, Мухамед очень разозлился. - Аллах, что же делать? Неужели мне самому опять придется идти в дом к Латифе?! И Лейлу вести с собой? Если понадобится, я так и сделаю. Пусть вся улица станет свидетелем этого безобразия, мне все равно. Я вынужден буду так поступить, это мое право. Но в Марокко Латифа могла бы быть наказана за подобное унижение. Он поднялся в комнату Лейлы. Увидев сына, Мухамед осторожно взял его на руки и начал сюсюкать - неожиданно для себя. - Мой сыночек, папин наследник! Какие крохотные у тебя пальчики.., какие ушки.., носик!... Он не заметил, что Лейла отвернулась, чтобы скрыть отвращение. Ариба же опустила глаза, чтобы не видеть мать ребенка. Понянчившись с ребенком, Мухамед положил его в кроватку. - Отдыхайте сегодня. Латифа не смогла прийти, чтобы нас встретить. Но вечером мы все вместе поужинаем. Думаю, тогда моя вторая жена к нам и присоединится. Конечно, это было им сказано просто ради собственного утешения. Но надежда, что Амин уговорит мать прийти к ним ради соблюдения приличия, всё-таки его не покидала. Он вышел, а в коридоре его уже перехватила Халиса, которая поинтересовалась, не хочет ли он поесть. Они вместе отправились на кухню, а Лейла и Ариба смогли, наконец, поговорить. - Не знаю, какие стены в этом доме. В сравнении со старинным риадом, в котором были толстые каменные стены, этот дом мне не кажется надежным. Вдруг всё, о чем мы будем говорить, сможет услышать тот, кто находится в соседней комнате? - Говори, пока не вернулась невестка, - посоветовала Лейла, которая решила отныне называть Халису именно так. – Я поняла, что она ушла с Мухамедом на кухню. - Лейла, будь осторожна. Как бы ты не относилась к Мухамеду, он твой муж и твоя защита. Не будет его – у тебя не останется ничего! Если Мухамед не будет на твоей стороне, плохо тебе придется. И с Халисой тебе лучше дружить, а не ссориться. - Ариба, я с ней не ссорилась. Но она должна понимать, что теперь я здесь буду распоряжаться. - Она и не претендует на первенство. - Ты просто этого не замечаешь! Ты же занята ребенком, поэтому ничего другого не видишь. - Лейла, но ты хотя бы при Мухамеде тоже занимайся сыном, чтобы он не подумал, что ты совсем не любишь сына. - Я даже не знаю, люблю ли я ребенка. Он причинил мне столько боли, как вспомню! И теперь нет от него покоя – чуть что, сразу кричит – то ему есть, то пить, то описался, то ещё что-нибудь! - С ума сойти, Лейла! Это же новорожденный ребенок! Так и должно быть, а ты чего ждала? - Это не для меня, понимаешь? И, кстати, я хотела бы поставить телевизор у себя в комнате. - Вообще-то я не видела в доме телевизор. - Вот и я об этом думаю. Может быть, он стоит в комнате Латифы? Кстати, надо бы туда заглянуть. Вдруг ее комната лучше моей? Так не должно быть. Но если там телевизор, то я его перенесу к себе. - Лейла, тебе не будет хватать времени его смотреть, ведь столько дел в доме. Теперь ты станешь настоящей хозяйкой! Если даже ребенком буду заниматься только я – пока, конечно, то тебе тоже не дадут сидеть, сложа руки. - Кто не даст? – усмехнулась Лейла. – Я здесь полная хозяйка. Как скажу, так и будет. Пусть всеми делами по-прежнему занимается Халиска. Ведь как-то они без меня обходились, пока я жила в Марокко? Главное – чтобы невестка не забывала, кто из женщин в доме главный. - Лейла…, не хочется говорить тебе об этом, но не могу промолчать. Заметила я, могли заметить и другие…, - замялась Ариба, аккуратно складывая детскую одежду в стопу, прежде чем положить ее в ящик комода. - Ты о чем? – искренно удивилась Лейла. - Об Амине. Я хочу напомнить тебе, как странно ты повела себя, увидев парня… Она увидела, как краска бросилась в лицо Лейле, как загорелись у нее щеки. На глазах выступили слезы. Опять! - Ты… Ариба, что ты могла заметить?! - Я думаю, нет, я уверена, что тебе понравился Амин. Но он сын твоего мужа, поэтому это харам, - наконец, осмелилась сообщить ей Ариба. Лейла молчала, но глаза ее беспокойно бегали, хотя слезы так и не пролились. Девушке даже стало жаль подругу. - Ариба, ты видишь, как несправедлива оказалась ко мне судьба?! – наконец, хрипло произнесла мать Абдульчика. - Я так не думаю. Судьба послала тебе богатого мужа и ребенка. Значит, так надо! Если Аллах так решил, значит, так лучше для тебя. Так должно было случиться. - Аллах мог послать мне Амина! Почему он достался этой старухе?! Халиса старше него! Она и выглядит как его мать! - Что ты несешь? Халиса – моя ровесница. Как она может годиться ему в матери? Да, он моложе на год-два. И что? Думаю, они прекрасно ладят, вот только она пока ещё не беременна. Или из-за ее полноты это незаметно? Когда Халиса родит ребенка, то будет заниматься только им, а тебе придется уговаривать мужа, чтобы он скорее привел в дом Муну. - Мне всё равно, скольких жен он приведет в дом. Всё равно командовать ими буду я. - Ответь, что ты думаешь об Амине? Почему ты так странно отреагировала, когда увидела его? - А что? Почему ты спрашиваешь? - А то, что только один Амин этого не заметил. Но твоему мужу не понравится, если ты станешь и дальше заглядываться на его сына. - Ариба, замолчи! Я ни на кого не заглядываюсь. Но меня поразило, что у Мухамеда такой красивый молодой сын. Почему не меня выдали за него замуж? Что у меня за судьба такая?! - Насколько я поняла со слов лары Нурии, Амин женился на Халисе на месяц раньше, чем сосватали тебя и Мухамеда. Они вообще были сосватаны с детства – так сид Абдул говорил, забыла? - Не забыла. Я вообще не прислушивалась к его рассказам о сыне Мухамеда. Разве я могла знать, что так обманута? - Кто тебя обманул, Лейла? Смотри, не влюбись в Амина. Он - муж Халисы. И сын твоего мужа. Ты ему вроде бы как мать, - хихикнула Ариба такому повороту судьбы. - Конечно, если бы Мухамед стал твоим мужем, тебе не было бы так весело. Вот бросит тебя Икрам, и найдет сид Абдул тебе старого мужа в качестве компенсации, тогда узнаешь! Тогда ты всё поймешь, встав на мое место, - мстительно высказалась Лейла. – Ты видела Мустафу? Если Икрам передумает на тебе жениться, то я уговорю Мухамеда, чтобы он помог сосватать его тебе в мужья! - Икрам меня не бросит, он же слово дал, - упавшим голосом ответила Ариба, с ужасом вспомнив бодрого старика с лохматой белой бородой, с которым обнялся возле дома Мухамед, едва выйдя из автомобиля. Да, и он назвал его Мустафой! Нет, только не это! – содрогнулась девушка. Лейла осталась довольна ее реакцией и решила, что стоит чаще напоминать Арибе о существовании такой вероятности – если Икрам передумает жениться, то мужем Арибы может стать Мустафа. И всем тогда будет удобно! Насладившись сценой, Лейла заговорила: - Интересно, из окна виден дом Латифы? Ведь Мухамед говорил, что дом находится рядом, он один из соседних! Как узнать – какой именно? - Ты поняла, что Латифа не желает тебя знать? Она не пришла даже после того, как Мухамед потребовал по телефону, чтобы она явилась в его дом! - Ничего, прибежит на ужин. Не верю, чтобы вторая жена, потерявшая место, не захотела увидеть ту, из-за которой всё и случилось. Ведь Мухамед предпочел ей меня. - Ты заговариваешься. Насмотрелась сериалов! - Кстати, о сериалах. Схожу в соседнюю комнату. Пора выяснить, есть ли там телевизор. Она оставила Арибу у кроватки сына, а сама вышла в коридор и огляделась. Внизу слышались голоса Мухамеда и невестки. Значит, можно без опасений заглянуть в комнату Халисы и Амина. Потом она осмотрит и все остальные помещения. Хозяйка она в этом доме или нет? Лейла очень быстро скользнула к двери соседней комнаты и потянула на себя дверь… Комната была такой же точно, как и ее. Но, когда незадолго до этого Лейла зашла сюда и оказалась в присутствии Халисы, возлежавшей на постели, то не смогла толком ничего рассмотреть. Зато теперь она смело обежала глазами всё – мебель, шторы на окнах, цветы в вазах, столик у кровати и огромное зеркало, под которым на столике лежала масса разной косметики. Красивый синий платок с блестками был брошен на кресло. Решив, что рассмотрит всё в другой раз, Лейла вышла и уже спокойно отправилась сначала в комнату мужа – имеет право! – а затем вошла и в комнату Латифы. Если в комнате Мухамеда навели порядок, но здесь уже стоял уловимый запах пота, ведь Мухамед успел переодеться после дороги, сменив рубашку и джеллабу на свежие, то в комнате второй жены пахло цветами. На столике в красивой сине-белой фесской вазе стоял букет роз. Рядом с ним Лейла увидела рамочку с вправленной в нее старой фотографией, на которой были засняты молодые Мухамед и Латифа вместе с детьми – сыном и дочкой. Амин и в детстве был красивым мальчиком. Девушка рядом, вероятно, и есть та самая непокорная Самира… А эта красивая женщина с накрученным на голову в виде тюрбана платком и есть Латифа? Так вот она какая! Теперь Лейле стало хотя бы понятно, почему Мухамед так настойчиво старается вернуть бывшую жену в семью. Лейла знала, что это не ревность, но она явно была теперь этим задета. Какая красавица – мать Амина! Ну конечно, она теперь старше и, наверно, выглядит хуже, но всё равно… Так тем более – муж будет действовать вместе с сыном, стараясь уговорить или заставить Латифу возвратиться в дом. Вот только понравится ли это Амину? - Как сказала Ариба? Я не должна в него влюбиться? Неужели со мной УЖЕ это случилось? Но мне не отнять Амина у жены. Так пусть страдает и он, и она, и его мать! Она осмотрелась: здесь тоже не было телевизора. Зато она присмотрела себе хорошенький светильник и сняла его со стены. И покрывало, вытканное красивым арабским узором, тоже стянула с кровати. Решив, что потом вернется и за вазой с цветами, Лейла вышла в коридор, устремившись к себе в комнату. Ариба сидела в кресле, всё ещё перебирая детские одежки из сумки. - Представь: там тоже нет телевизора! А я слышала, что в Бразилии каждый вечер показывают по три сериала подряд! Даже не верится, что в доме Мухамеда нет телевизора! Но я заставлю его купить, заставлю! Пусть один телевизор поставит в мою комнату, а другой – большого размера – на первом этаже, в гостиной. Она громко возмущалась, бросив на кресло принесенные покрывало и светильник, не замечая, что Ариба делает ей знаки говорить тише. - Ты разбудишь сына, - наконец, сердито сказала она вслух непутевой мамаше. - А! Он спит! – отмахнулась Лейла. – Интересно, что и у Мухамеда в комнате, и у Халисы тоже нет телевизора. - Ты заходила в комнату чужого мужчины? – ужаснулась Ариба, замерев с пеленкой в руках. - Я обходила все комнаты на этом этаже. Заглядывала везде. Вот только в твою комнату забыла зайти. Меня интересовал телевизор. Неужели его Латифа забрала, когда уходила с вещами в свой дом? Нет, так не пойдет. Пусть Мухамед заберет у нее телевизор! - Только не устраивая скандал, если вечером Латифа всё-таки здесь появится. Тебе надо произвести на семью хорошее впечатление. - Зачем? Лучше с самого начала поставить себя жестко, - заявила самоуверенная девчонка. Ариба уже перестала удивляться переменам, произошедшим в родственнице. - Затем это нужно, что твой муж слишком хорошо относится к Латифе, чтобы позволить тебе ее обижать. Думаю, Амин тоже заступится за мать. И в каком положении ты окажешься? – с упреком спросила Ариба. Но Лейла ничего не ответила, только прикусила губу. - Спущусь вниз, спрошу всё-таки у Мухамеда про телевизор! Я не вынесу, если окажется, что он придерживается взглядов сида Абдула. «Это ящик шайтана», - и она передразнила старика из Феса. Даже не заглянув в кроватку, чтобы узнать, как там ее сын, Лейла выскользнула из комнаты и застучала каблучками по коридору, спеша к лестнице. Ариба устало откинулась на спинку кресла. Но в кроватке беспокойно завозился малыш. - Ты сыт, но если возишься, значит, опять мокрый, - пробормотала она, встала и подошла к ребенку. …Вечером Латифа так и не появилась. Лейла со злорадством наблюдала за разочарованным и крайне расстроенным мужем. Они с Арибой спустились вниз, когда Халиса позвала их к столу. Амин уже кушал, Халиса вертелась вокруг мужа, подавая то одно блюдо, то другое. Со стороны казалось, что Амин молча терпел ее ухаживания. Ариба держала на руках Абдульчика. Лейла же вырядилась в новое красивое платье, и теперь опасалась брать ребенка себе, чтобы он ее не описал, не испортил одежду. Это заметили все - первая жена Мухамеда подготовилась к встрече с семьей: украсила себя многочисленным золотом, даже чисто вымытые уже здесь, в Рио, волосы постаралась уложить в прическу и опутала голову золотым ожерельем. - Машалла, Лейла! Какая красавица, - похвалила ее женщина, которая принесла целый противень свежей выпечки. Мухамед назвал ее ларой Ноэмией, она оказалась женой Мустафы. Мухамед услышал это, кивая головой, сказал: - Вот так, одна моя жена готова встретить вторую мою жену, и для этого Лейла нарядилась, как на праздник. А другая – пренебрегает обычаями. Аллах, как же я должен поступить? Что мне сделать с Латифой? - У Латифы много дел. У нее же свой бизнес, синьор Мухамед, - попыталась оправдать родственницу лара Ноэмия. - Какой бизнес? Зачем женщине заниматься бизнесом, если у нее есть муж?! – воздев руки к небу, вопрошал Мухамед. - Ну, синьор Мухааамед, позвольте с Вами не согласиться, - протянула жена Мустафы, округлив глаза и тоже покачав головой. - Ноэмия! – с намеком произнес ее муж. Но жена его проигнорировала. - У Латифы было столько заказов сегодня, что она просто падала с ног от усталости, когда я к ней сегодня зашла. К тому же у нее в гостях ее сестра - Жади. Но ведь эта выпечка сделана руками Латифы. Она все равно как будто с вами. - Вы так думаете, лара Ноэмия? – воодушевился Мухамед. – Значит, она не пришла, но передала нам через вас выпечку? Это хороший знак. Видя, как радуется мужчина, дона Ноэмия решила его не расстраивать. Она молча пожала плечами, скосив глаза в сторону и приподняв выразительно бровь. Но Мухамед не заметил ее реакции. Он какое-то время пребывал в радостном настроении, будучи даже готовым побежать к дому Латифы и, пусть и уставшую, привести ее к себе в дом. Но, вспоминая про Жади, он быстро передумывал. Наконец, когда все поели, вежливо поговорили и разошлись, Мухамед велел сыну принести из запертой кладовки телевизор, установить его в гостиной, а сам подошел к домашнему телефону и набрал номер Саида. Брат терпеливо выслушал повествование о неудачах Мухамеда, об упрямстве Латифы, вместо себя приславшей на праздник выпечку, и сказал: - Давай поступим так, Мухамед: я устрою в своем доме праздник в честь твоего возвращения из Марокко, приглашу самых близких. Ведь мой брат привез в Бразилию вторую жену, подарившую ему сына! Тогда-то пусть Амин уговорит и Латифу с Жади и Самирой тоже приехать на праздник. Я давал себе слово, что Жади не переступит порога моего дома, но ради тебя, брат, я готов отступить. Если Латифа откажется приехать, ее уговорит Жади. Ведь Жади захочет узнать о Хадиже. Она решит, что сможет тебя расспросить о дочери. А ты ведь видел мою дочь в Марокко? - Нет, я Хадижу не встречал. Был занят делами и разными проблемами, а в Мекнес, как хотел дядя Абдул, так с ним и не съездил. Хадижа, как я понял, за весь месяц так и не приезжала в Фес, иначе в доме дяди Али мы бы с ней столкнулись. - Но Жади об этом можно будет рассказать только, когда она окажется на празднике. А пока молчи. Не говори об этом даже сыну и невестке. - Я понял, - сказал Мухамед и согласился приехать на праздник в дом Саида. Они решили позже обсудить, в какой день удобнее будет устроить прием. 2. Часть 18. Глава 2. В доме Саида. Фатима и Самира. Поговорив с братом, Саид уселся в кресло и вытянул перед собой длинные ноги. Он устал. Имея такой обширный бизнес, приходилось не только сидеть в офисе в своем кабинете, но и передвигаться по всему городу на машине – встречи с партнерами, заключение договоров, обеды в ресторане с нужными людьми, участие в разных проверках на своих же предприятиях. И не смотря на то, что везде стояли кондиционеры, и его автомобиль тоже, разумеется, был им оборудован, но жара, установившаяся в Рио в последние дни, изнурила Саида, вынужденного одевать строгий костюм. Он ослабил галстук, только потом догадавшись снять его вовсе. Мысли Саида были заняты делами брата, то и дело звонившего ему. Мухамед… Ну что он за человек? И это мужчина? Саид был вне себя, когда услышал в очередной раз ноющий голос брата, который опять жаловался на упрямую Латифу. Ведь он не был таким! Мухамеда подкосил разрыв с женой. В чем-то Саид понимал брата: ведь и сам он не без труда смог расстаться с Жади. Только после двадцати лет борьбы за ее любовь Саид понял всю бессмысленность своих стараний. Но как бы не закалилась его душа «в битвах» за Жади, однако он смог, наконец, отпустить ее - не к Лукасу, конечно, а от себя. Впрочем, он вовремя смог выставить ее из своего дома, так как ещё немного – и она сама убежала бы от него к Лукасу. Ведь и так Жади ответила отказом на его согласие вновь взять ее в жены. Он слишком долго давил на нее, долго выжидал, раздумывал, вот и перегнул палку. Виноваты в той ситуации были как дядя Али, давший плохой совет – держать Жади при себе, но не жениться на ней, так и Рания, из ревности заставившая родственников собрать семейный совет, чтобы муж мог окончательно определиться: жениться на Жади или вернуть ее дяде Али. На что рассчитывала Рания, ему и тогда было понятно: мать Мунира была уверена, что Саид не захочет взять Жади замуж. Но она просчиталась – откинув сомнения, он ответил дяде Али, что желает снова стать ее мужем. Вот только он не просчитал реакцию самой Жади. Она ведь так хотела вернуться в его дом, чтобы быть рядом с дочерью! Но вдруг передумала, заявив, что если судьба несколько раз ставит ее в похожие ситуации, значит, судьба хочет что-то этим сказать. Следовательно, Жади должна поступить иначе, не так, как делала прежде. И она ушла из дома в никуда, выйдя из дома на улицу, на которой вечерним светом горели фонари, бродили толпы агрессивной молодежи и опасные люди. И как только с Жади ничего не случилось? Наверно, судьба и впрямь решила отдать ее Лукасу. Потому что потом произошло нечто странное: она нашла приют в доме брата Лукаса, которого тот не желал признавать. Прошло столько лет, но он, Саид, в глубине души сожалел о потере, не смея признаться в этом вслух даже самому себе. Ну, а Латифа… Она ведь совсем другая. Она никогда не любила никого, кроме Мухамеда. Как же брат должен был ее обидеть, чтобы такая незлобивая, покорная женщина пошла против него? Только ли дело во втором браке Мухамеда? Может быть, есть ещё что-то? Брат о чем-то умалчивает? А теперь Мухамед упустил время. И чем сильнее он станет настаивать на возвращении к нему женщины, тем большее неприятие в ней вызовет. Латифа… А ведь она могла когда-то стать его женой. Она тоже понравилась Саиду с первого взгляда. Он мог бы полюбить Латифу. Не так, как полюбил Жади, но полюбить. Саид знал, что мог бы быть очень счастлив с Латифой. У них сейчас было бы много детей, причем – теперь уже взрослых. Их сыновья и дочери были бы старше Амина и Самиры. Но коварная Назира всё разрушила. Зачем она это сделала? Теперь-то Саид знал, что никакой общей кормилицы у них с Латифой никогда не было! Но судьбы сложились так, как сложились. Значит, Аллаху так было нужно. А Аллах всегда прав, как часто говорит дядя Абдул. «А Аллах знает лучше!» Значит, Латифа должна была составить счастье не ему, а его брату. Вот только Мухамед почему-то решил всё испортить, пусть и с подачи дяди Абдула. Взял вторую жену, теперь вот ещё сосватал и третью. Похоже, брат сам не знает, в какую ловушку он попал. Иногда Саиду казалось, что Мухамед старается ему подражать. Раз у брата несколько жен, то почему бы и ему не иметь двух, а то и трех женщин?! Но как говорит опять же дядя Абдул, женщины светлы снаружи и темны внутри. Это слишком сложно для его брата, сообразительного в делах торговли, но не в семейных потрясениях. Впрочем, Саид повел себя однажды точно так же, когда женился на Рании назло Жади. - Мы похожи больше, чем кажется. Ведь мы с Мухамедом – братья, - пробормотал он. Саид собирался немного отдохнуть перед тем, как выйти к женам и сообщить о том, что скоро в их доме состоится праздник. Разумеется, это знак уважения к брату и его молодой жене и ещё как бы и протянутая рука помощи, в надежде, что Латифа все-таки образумится и придет на праздник, где ее и Мухамеда помирят. Саид, если честно, в это не верил, но разочаровывать брата ему не хотелось. Будет потом считать его виноватым в том, что ничего не сделал, чтобы дать ещё один шанс ему и Латифе. Итак, в один из ближайших выходных он устроит в своем доме праздник. Пусть Зулейка распорядится насчет выпечки. А Фатима… Нет, не она, лучше пусть Рания займется музыкой и украшением дома. Впрочем, Зулейке и Фатиме это может не понравиться. Рания пока ещё не жена, а невеста, причем с отдаленной перспективой войти в их семью. Но все же никто не сравнится с Ранией, с ее умением организовывать подобные вещи. - Скажу, что это такое испытание для Рании. Только бы Фатима не решила подпортить ее старания. Как же сложно с женщинами! Саид услышал, как кто-то подошел к двери и быстро-быстро постучал. Так обычно делал его старший сын. - Войди, - разрешил Саид. Мунир тут же открыл дверь. - Отец, ты здесь? Устал? Отдыхаешь? - Да, сынок. Но у меня ещё много дел. - Я к тебе ненадолго. Давай поговорим. - О чем, Мунир? – удивился Саид. – Что-то произошло? - Нет, ничего. Я хотел узнать, можешь ли ты рассказать ту притчу, которую хотел, но не успел рассказать мне дядя Али. Про двух волков. - Каких волков? - Тех, которые живут в человеке. - Ах, эту притчу, - вспомнил вдруг Саид. – Это короткая притча. Слушай. Когда-то давно мудрец открыл мальчику одну жизненную истину. В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло - зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь... Другой волк представляет добро - мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность... Маленький мальчик, тронутый до глубины души словами мудреца, на несколько мгновений задумался, а потом спросил: - А какой волк в конце побеждает? Мудрец едва заметно улыбнулся и ответил: - Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь. Мунир слушал очень внимательно. Но, кажется, ничего не понял. - А чем надо кормить волка, которого я выберу? - Мунир, это притча, в которой заключена мудрость. Подразумевается, что в каждом человеке борется плохое и хорошее. Человек станет таким, каким сам захочет стать – хорошим или плохим. Себя нужно воспитывать. - Идем к маме! Она сидит одна в комнате, грустит, никуда не выходит. - Лучше сам сходи, сынок, и пригласи ее спуститься в гостиную. Я собираюсь кое о чем сообщить всем женщинам. - О чем? - Скоро мы устроим праздник. - Свадьба? Ты женишься на маме? – обрадовался ребенок. - Н..нет, Мунир, - слегка запнулся его отец. – Твоя мама только что вернулась из Марокко. Пусть пока поживет в семье, а я приму решение насчет свадьбы позже. Сыну его ответ не понравился, но мальчик не сказал ни слова, с разрешения Саида вышел, чтобы передать приглашение матери. …Как и предполагал Саид, его жены воодушевились, узнав о предстоящем событии. Точнее – Фатима обрадовалась, а Зулейка показалась ему озабоченной. - Пусть вам поможет Рания. Ведь вам известно, как ей всегда удавалось устроительство праздничных приемов. - Но тогда она была первой женой, а теперь на ее месте – Зулейка, - заметила Фатима. – Может быть, у Зулейки получится ещё лучше? - Хорошо, посмотрим. Но я хочу, чтобы Рания тоже участвовала в подготовке. Она ведь моя невеста, - с еле заметной усмешкой напомнил Саид, прежде всего, чтобы подбодрить расстроенного сына. - Отец, а я помогу маме срезать цветы для ваз. - Хорошо, Мунир, так и сделай. - Ах, нет, Саид. Мунир срезает только мои розы, а их осталось совсем мало, - возразила Фатима. Мужчина повернулся к жене. - Тебе жалко свои цветы? – и, когда Фатима в ответ дерзко кивнула, сказал: - Тогда пусть Рания с Муниром поедут за цветами в питомник. Ведь зал должен быть украшен, как полагается. Для этого потребуется не один букет. - Отлично, а я соберу композиции из цветов. Составление букетов – это искусство, - нехотя согласилась его вредная вторая жена. - Нет, - закричал Мунир. - Нет! Этим всегда занималась моя мама! Отец, скажи ей! - Не «ей», а Фатиме. Мунир, мою жену зовут Фатима. И ты прекрасно это знаешь. - А Фатима знает, что зал украшает мама! - возразил ребенок. Женщина тут же сказала: - Не груби, Мунир. Твоя мама больше не жена твоего отца. Поэтому теперь всё иначе. Как решит Саид или Зулейка, так и будет! - Отец! - Хватит! Зулейка, займись всем ты, но сделай так, чтобы праздник прошел на высоте. - Конечно, Саид. Не беспокойся, я справлюсь, - спокойно ответила первая жена. - Саид, а кого ты собираешься приглашать? Или всё как всегда? Будут те, кого ты приглашаешь каждый раз? – полюбопытствовала Фатима. - Прежде всего – Мухамед и его семья, он, Лейла, ее родственница, Амин с женой, может быть – и желательно! – Латифа с Самирой. - Даже с Самирой? – неосторожно спросила Фатима. - Да, моей племяннице пора браться за ум. Возможно, сначала ностальгия по прошлому и обычное любопытство заставят девчонку прийти в мой дом вместе с Латифой. А потом она сама поймет, что ее место – среди нас, что есть обычаи, которые и ей тоже следует соблюдать, хотя бы придерживаясь определенных рамок. Фатима равнодушно пожала плечами, поэтому Саид не смог заподозрить, что ее сердце забилось чаще, ведь сначала она испугалась, что выдала свой интерес, а потом – потом Фатима подумала, что было бы чудесно, если бы Самира хотя бы притворилась, что ей интересно, и пришла бы. Как хотелось общаться! «Может быть, обсудить это с Самирой по интернету? Как только появится возможность, я отправлю ей электронное письмо!» - решила она. Когда были обговорены все проблемы, связанные с праздничным приемом, Саид готов был вернуться в кабинет к неотложным делам. Но Мунир вдруг вспомнил: - А фотографии? Отец, ты ждал пакет с фотографиями из Марокко! - Что? Пакет уже доставили? – вопросительно взглянул Саид на Зулейку. - Да, Саид, принесли как раз перед тем, как ты спустился в гостиную, - ответила она. - Давайте посмотрим, что получилось. - Я тоже фотографировал, - с гордостью признался мальчик. - Мунир, я велел отпечатать все снимки, какие были на флешке – с твоего фотоаппарата, и те, которые мне передали дядя Мухамед и твоя мама – фотографии с ее телефона. Рания не успела предупредить Саида, что не все снимки стоит видеть их сыну, да и другим тоже. Но именно так и случилось по стечению обстоятельств. Мунир взял со столика и принес плотный увесистый бумажный пакет. Саид кивнул, разрешая его вскрыть. Мальчик дернул за угол пакета, оторвав его часть, и фотографии веером разлетелись по дивану и ковру на полу. - Осторожнее! – прикрикнула Фатима, а Зулейка подхватила один снимок, на котором было видно крупным планом лицо Хадижи… с огромным синяком под глазом… - Саид, что это такое? – с ужасом спросила она. - Не понимаю, - вдруг нахмурившись, забрав снимок у жены, с недоумением ответил Саид. - Я же говорила тебе, Саид, что успела сделать несколько снимков, когда Зухра била Хадижу, пока Зорайдэ ходила на медину за продуктами. Это было во время отъезда Фарида с семьей в Египет на свадьбу сестры, - быстро проговорила Рания. Фатима, заглянувшая в фото в руках мужа, возмутилась. - Кто-то бил Хадижу, а ты, вместо того, чтобы ее защитить, решила сфотографировать драку? - Чтобы были доказательства плохого отношения к Хадиже со стороны второй жены! – начала оправдываться, вдруг испугавшись, Рания. - Я даже представить не мог, что подобное твориться в семье, в которой теперь живет моя дочь, - со сдержанной яростью заметил Саид. - Я рассказывала тебе, Саид, об этом случае. Я находилась слишком далеко, чтобы вмешаться. Но успела выхватить из кармана сотовый, чтобы сфотографировать, как Зухра бьет Хадижу. Здесь должны быть ещё снимки. А этот, - кивнула она на фотографию в руке Саида, - этот снимок я сделала уже после того, как под глазом налился синяк. Зорайдэ к тому времени уже вернулась и сделала Хадиже примочку. Тем временем Мириам позвала девчонку-служанку с кухни, чтобы та быстро собрала рассыпанные фотографии, рассматривать которые ей запретили. Саид забрал у нее пачку и молча просмотрел остальные фотографии. Отобрав несколько, он спрятал их в карман пиджака, оставив пачку снимков на столике у дивана. - Я ещё разберусь в этом деле, - сухо сказал он. - Можно нам увидеть остальные фотографии? – робко попросила Фатима. - Садись и смотри, - ответил ей муж и покинул гостиную, в которой остались только женщины и Мунир. Но Фатима и Зулейка горели желанием увидеть снимки, запечатлевшие события в далекой стране, куда им не удалось попасть. - Ах, смотри, это Саид рядом с братом. А где Муна? Какая она? – вопрошала Зулейка. Фатима же, побывавшая вместе с Саидом в начале лета в Марокко, видела Муну и Лейлу в лицо. Поэтому она сразу же их узнала. - Вот эта девчонка, увешанная с ног до головы золотом – Лейла. Она здесь уже без живота – родила ещё до сватовства Мухамедом третьей жены. - Какая юная! - Да, мне трудно представить их вместе: Мухамеда и Лейлу. Совсем не пара, - ответила Фатима, которая совсем не боялась высказывать подобные суждения, пусть даже кто-нибудь потом и передаст ее слова мужу. - А Муна? Не эта женщина? Я ее знаю, кажется. Она была клиенткой моего отца, заказывала у нас в лавке украшения. Нет, ее имя - не Муна. - Ах, нет, вот Муна. Стройная, высокая. С добрым лицом. Ровесница Мухамеда. Она ему очень даже подойдет, я думаю. А рядом с ней – видишь, Зулейка? – стоит девушка, это ее дочь. - И что? - Как это – что?! Это же несостоявшаяся невеста Саида! Та, которую он собирался сватать из-за дяди Абдула, но она сбежала. Саид летал в Марокко с кольцом, которое мы с тобой выбрали, но оно досталось не ей, а ее матери. - Ах, вот что… Она же беременная, видишь? – ткнула пальцем в фотографию Зулейка. - Ничего удивительного. Она же сбежала тогда не от Саида, а к другому мужчине, совершила с ним никях, теперь она замужем. - Так это для нее Саид заставил нас выбирать кольцо в подарок? Это всё ты виновата, Фатима. - Я?! Я же тогда просто пошутила! А если дядя Абдул ухватился за мою шутку, то я здесь при чем? - Но кольцо, и правда, досталось ее матери. Видишь, на этом снимке Мухамед протягивает коробочку с кольцом Муне. Я узнаЮ украшение. - Да, от Судьбы не уйдешь. Мне Карима рассказала, что когда-то много лет назад, ещё до рождения Хадижи, Жади подстроила так, что Саид едва не женился как раз на этой самой Муне. Теперь же ему едва удалось избежать женитьбы на ее дочери, а сама Муна стала невестой Мухамеда. - Карима тебе рассказала? О, Аллах, она наверно, знает много разных интересных историй из жизни нашего мужа, из его прошлого. - Да, язык у нее длинный и память отличная. Надо только уметь ее подтолкнуть к разговору на нужную тему. Пока жены Саида рассматривали фотографии, Рания стояла за диваном – поглядывая на снимки из-за их спин. Фатима и Зулейка как бы и вовсе не замечали мать Мунира, нахально устроившегося на пуфике возле столика, на который они откладывали просмотренные снимки. Мальчик уже позвал мать к себе, но Рания отказалась и осталась стоять, где стояла. - Это уже другой праздник! – продолжала комментировать фотографии Зулейка. - Да, это не зал в доме дяди Али, это, наверно, зал в отеле, где проходила свадьба Ясмин, - всмотрелась в изображение Фатима. - Кстати, вот и Ясмин – сидит на месте невесты. И жених рядом. - Невеста… Закутана так, что лица не видно… А это жених? Амаль-как- его? Рядом с Ясмин на нескольких фотографиях какая-то девушка. Лицо ее мне знакомо – я видела ее на праздниках. Рания, ты не помнишь, кто это? – повернулась, наконец, Фатима к той, что маячила у них за спиной. Рания слегка сощурила глаза. Выдержав паузу, ответила: - Это Дайнаб, сестра Фарида. Та, что пропала на свадьбе, которую потом искали по всему Фесу. - Ну ведь нашли? Саид сказал, что она тоже каким-то чудом стала женой Амаля. Он вроде бы увез ее вместе с Ясмин. Украл, так сказать. - Вот это да! – поразилась Зулейка. - Как Ясмин смогла такое стерпеть? Я так сразу же потребовала бы развод! - Там какая-то темная история, я думаю. Рания, ты что-нибудь знаешь об этом? Ты же была на свадьбе. И потом видела, как девушку искали, - опять принялась допытываться Фатима. - Нет, я тоже была в недоумении, куда могла исчезнуть сестра Фарида. Пока ее искали, Саид со мной и сыном ходил в дом моего отца – сватать меня. - Аллах, как же мы забыли о таком важном для тебя событии! Тогда, конечно, тебе было не до какой-то Дайнаб, - уязвила ее Фатима. - Смотрите, а это кто? Это что за женщина рядом с мужем Хадижи? И где сама Хадижа? Фатима приблизила лицо к фотографии. - Это Зухра, та самая, что стала второй женой Фарида. Та, которая всё время обижает нашу Хадижу. - Рания, ты тоже ее знаешь? – спросила теперь и Зулейка. - Я хорошо ее узнала, когда месяц провела в их доме. Это ужасная женщина. Хадижа мне рассказывала, что Зухра – ведьма. У нее родная тетка – шуафа, живет в Марракеше. Зухра и сама занималась колдовством и гаданием на площади. - Аллах, Аллах! Колдовством занималась? – испуганно запричитала Зулейка. – Это харам, это страшный грех! Бедная Хадижа, она, наверно, боится, что соперница нашлет на нее порчу? - В Марракеше столько туристов, что не составит труда их обмануть, наболтав им что угодно под видом гадания и даже колдовства. Не думаю, что Зухра что-то умеет, и что у нее может что-то получиться, - уверенно заявила Фатима. - Не скажиии…, - протянула Рания. – Мы с Зорайдэ собственными глазами видели, как Зухра зарыла в углу сада черного петуха, произнеся над ним какое-то заклинание. - Что?.. Как это?.. Рания, расскажи! – забросали ее вопросами жены Саида. Обрадовавшись их вниманию, Рания с удовольствием поведала им страшную историю, свидетельницей которой стала. - А Саид знает об этом? – опомнилась шокированная Зулейка. - Да, я ему рассказала, но он только посмеялся. Саид не верит в такие вещи. Говорит, что это суеверия. Аллах запрещает колдовство. - Но я много слышала о колдунах из Марракеша. Магрибские колдуны очень сильны, - возразила Зулейка, сидя с широко раскрытыми глазами. - Можно я взгляну? Как получились снимки, сделанные мною в Мекнесе? Я засняла дом, в котором теперь живет бедняжка Хадижа. Ее слова прозвучали неискренно. Ведь женщины помнили, какие ссоры бывали между Ранией и дочкой Саида. Но теперь ситуация изменилась. Саид уже не раз напомнил им, что Рания, когда жила в доме Фарида, помогала Хадиже в самое трудное для нее время, поэтому ни Фатима, ни Зулейка не стали напоминать ей о прошлом, но и не поверили её словам. Кроме того, зная о жизни Хадижи в Марокко только со слов Саида, они и представить не могли, как нищенски выглядит риад, в котором оказалась их юная родственница. - Зулейка, ты видишь эти потертые ковры, вывешенные на просушку, покоцанные от времени стены с мозаикой… А что за убожество стоит во дворе вместо фонтана? - Там женщины сделали клумбу, так как нет средств на ремонт фонтана, - пояснила Рания. - Но… на что ни посмотришь, всё такое старое, как будто Средневековье, а не 21 век наступил. Ужасно! Аллах, куда же Хадижа попала? – ужасалась Зулейка. - Да, Саиду тоже не понравилось, что Хадижа не только не окружена роскошью, но и вынуждена делать всю работу по дому. Она даже за кормом для ослов ходила! – проговорилась Рания, хотя много раз давала слово и напоминала себе, что не должна никому об этом рассказывать. - Как? Она же ждет ребенка? - Вы вместе ходили? – тут же ухватилась за ее обмолвку Фатима. – Ты и Хадижа водили ослов за кормом через всю медину, подгоняя их палкой? - Не смейся, Фатима. Хадиже очень тяжело. Если бы она не полюбила мужа, то ее жизнь превратилась бы в худший кошмар, чем сейчас. - Разве теперь у нее не двойной кошмар? – возразила Фатима. – И дом ужасный, нищета, так ещё и муж взял вторую жену! - Но он собрался развестись с Зухрой. Ведь он женился только потому, что она ждала его ребенка! А развод был не окончательный. Но теперь ребенка не будет, а Фариду стало известно, что Зухра согрешила в Рамадан, занявшись колдовством в Священный месяц. Он дал ей второй развод. Или третий? Не помню. Но это неважно. Скоро Хадижа освободиться от соперницы. - А как Зухра потеряла ребенка? Это произошло при тебе? – как-то нехорошо, даже подозрительно спросила Зулейка, вспомнив, видимо, о том, что случилось несколько лет назад с ней самой. Рания невольно поёжилась. Неужели жена Саида снова ее подозревает? Но ведь на этот раз Рания не имела к происшествию никакого отношения. - Да, это произошло, когда мы с Зорайдэ жили в доме Хадижи. Зухра не пришла ночевать, она где-то бродила по ночному городу, вернулась под утро. Сказала, что подвернула ногу и упала. Мы ей не поверили. Но потом ей стало плохо, Зорайдэ вызвала врача, и мы поняли, что случилось. Но сама Зухра долго не признавалась в том, что с ней случилось. Фатима нахмурилась и прикусила губу. - Это очень опасно для Хадижи. Ведь эта женщина может ей навредить. - Зорайдэ тоже так считает. Но Фарид пригрозил Зухре, что уничтожит ее, если с его ребенком что-то случится. - Всё равно, страшная ситуация. И опасная, - не согласилась Зулейка, лично перенесшая такой же кошмар. - Хадижа не столько боится Зухру, сколько нервничает из-за ее выходок. - Расскажи нам, расскажи, Рания, что там было? Мы хотим знать, чем можно помочь Хадиже, - в два голоса попросили ее жены Саида. Рания была довольна. Она расскажет, конечно. Обо всем и подробно поведает им, вспомнив каждую мелочь. Возможно, так она и помирится с ними. А потом… Потом она выждет время и нанесет им обеим удары в спину. Отомстит каждой – и Зулейке, за то, что стала первой женой, заняв ее место, и Фатиме – за все насмешки, издевки, которые была вынуждена выносить, потеряв Саида. Она присела рядом с ними на диван и начала рассказ… К счастью, Мунира няня Амира захватила с собой в парк, куда должен был их отвезти водитель Саида. … Прошло два часа. Мириам успела несколько раз принести им чай и кофе, конечно же, с выпечкой. Выслушав ее повествование, поохав над злоключениями Хадижи, перебрав ещё несколько раз и обсудив каждую фотографию, Фатима и Зулейка, наконец, решили вернуться в свои комнаты. Первую жену ждала ее маленькая дочка и обязанности, а Фатима захватила с собой пачку снимков, заявив, что намерена их внимательно просмотреть ещё раз. Рания же, вывалив им всю историю, почувствовала себя не только выжатым лимоном, но и ощутила приятное и знакомое чувство. Она вновь стала одной из них. Всё, как и раньше. Она вернулась в семью. Ну и пусть ей напоминают, что она пока ещё не жена Саида. Но ведь невеста? И почти жена. Скоро станет. Все равно придет время, и Саид женится на ней. От такой мысли даже планы мести на мгновения забылись. Она тоже поднялась к себе в комнату, решив обдумать, каково будет ее участие в празднике. Фатима же спешно закрылась у себя, чтобы исполнить один замысел… 3. Часть 18. Глава 3. Фатима посылает письмо Самире. Фатима прихватила с собой в комнату не только пачку фотографий, но и флешку, которая выпала из разорванного Муниром пакета, и она осторожно подобрала ее, пока никто не заметил. Оказавшись у себя, она закрыла дверь на задвижку. Всё! Быстро включив ноутбук, дожидаясь его загрузки, Фатима ещё раз просмотрела бумажные свидетельства из жизни марокканских родственников ее мужа. Ей предстояло решить, какие именно снимки она отправит Самире. Что из этого может заинтересовать девушку? Ну, Хадижа и ее муж, фотографии из Мекнеса, того дома, где живет теперь Хадижа – несомненно вызовут любопытство сестры Хадижи. А сватовство Мухамеда? Самира должна видеть, какую женщину сосватал третьей женой ее отец. Дальше… Зухра и Фарид… Несомненно, Самире будет интересно их увидеть. Как и снимки со свадьбы Ясмин. Всё-таки Ясмин – внучка ее дяди Али. Отобрав самые эффектные фотографии, Фатима приступила к загрузке файлов - сначала с флешки на свой комп, а затем, отыскав нужные файлы, отправила подруге выбранные снимки электронной почтой. Фатима решила написать и небольшое письмо, чтобы Самире стало понятно, откуда у нее такой материал. Она объяснила, что это сборник фотоснимков, сделанных на фотокамеры Мухамеда и Саида, а также мобильным телефоном Рании. И ещё Фатима написала о своем отношении к семейной жизни Хадижи. Она никак не могла решить, стоит ли рассказывать о той фотографии, на которой Хадижа с огромным синяком под глазом. Ведь снимок забрал Саид. Но на флешке была его копия. И всё-таки она решила отослать и его. Только решила предупредить Самиру, что о снимке никто не должен узнать. Иначе Фатиме придется плохо, ведь Саид сразу поймет, что произошло. «И я ещё жалуюсь себе, что мне плохо живется? Саид – золотой муж! Он никогда не поднимал на меня руку. И при мне однажды ударил только Ранию, однако она сама его довела. Но у Хадижи всё сложно, она любит Фарида. С другой стороны, не Фарид же поставил Хадиже тот синяк под глаз, а его вторая жена. И всё равно Фарид – не тот мужчина, который мог быть достоин дочери Саида», - подумала Фатима, вспомнив, как однажды, ещё до свадьбы Хадижи, столкнулась лицом к лицу с ее женихом. Фарид ей тогда уже не понравился. И ведь она оказалась права! Но говорить Хадиже, что Фарид не стоит ее любви – бесполезно. Если она его любит, то будет желать только одного – избавиться от соперницы. А когда Хадижа сможет открыть глаза и увидеть, что собой представляет Фарид? О, это случится не скоро. Фатима, когда ещё считала себя Клер, на себе испытала, что такое любовь к недостойному человеку. Придет время, когда Хадижа увидит истинное лицо Фарида, но будет поздно. Возможно, для нее будет совсем поздно, чтобы как-то изменить жизнь. Отправив электронное послание и выключив ноутбук, Фатима задумалась о близком празднике. Давно они с Зулейкой не выезжали в Торговый Центр, не сидели в уютном кафе, заказывая мороженое, кофе и куски торта. Она уже соскучилась по магазинам косметики и разной бижутерии. Даже зайти в ювелирный салон она была бы не против. Погулять по огромному Торговому комплексу, может быть, даже побывать на сеансе в кино… Надо будет намекнуть Саиду на такое мероприятие. И причина есть – к празднику им многое понадобится. - Впрочем, что значит - намекнуть? – удивилась себе Фатима. – Кажется, я уже научилась смело просить у Саида то, что мне хочется от него получить. И он мне пока почти ни в чем не отказывал. Только кота не позволил принести в дом и купить купальник. Купальник! Как же ей хочется позагорать! В огромном саду для этого нет возможности. Во-первых, везде шныряют дети – Амир и Мунир. Во-вторых, слуги-мужчины, которые к тому же следят за придомовой территорией на мониторах в помещении у ворот. Нет никакого укромного уголка в огромном саду или на балконе особняка, чтобы полежать, подставляя бока и спину под солнце. Но как же хочется загорать! - А что если уговорить Саида поехать в Ангру? Ведь там можно снять дом на выходные. Провести пару дней вдали от Рио, прогуляться по берегу океана, возможно, там даже можно будет и позагорать. Я слышала, как Иветти, когда мы были на празднике в доме синьора Леонидаса Ферраса, говорила, что из Ангры можно на яхте уплыть на один из пустынных островков. Кому какое дело, если я недолго полежу на раскаленном песке под палящим солнцем? – размышляла Фатима. – Уговорить Саида отправиться туда вдвоем… И вдруг она, кажется, поняла, как можно подобраться с этим предложением к Саиду. Если на празднике в честь рождения сына Мухамеда и Лейлы не состоится примирение брата Саида с Латифой (а Фатима была уверена в том, что так и будет), то можно предложить мужу застать Латифу в Ангре, куда их с Жади приглашала Иветти. Узнать, когда мать Самиры и ее тетка соберутся с визитом в Ангру, и тоже там появиться. Она могла бы у Самиры выяснить, где именно находится дом синьора Леонидаса. Но нет – Саид и сам с этим справится. А ей не стоит выдавать себя. - Так и поступлю, предложу ему такой вариант. Иначе Саида не заставишь оказаться в этом райском месте, где ещё и пляж имеется! А после того, что случилось с братом Саида и Самирой на пляже, после той охоты Мухамеда на коварную бесстыдницу-дочь, вряд ли Саид захочет пойти даже на пустынный пляж, - размышляла она. И с опозданием поняла, что надо было у Самиры выяснить, когда именно она с матерью и тетей собирается в Ангру. - Но не может же Самира не ответить на мое письмо? Тогда я и спрошу ее об этом, - пришла она к выводу. Затем ей на глаза попалась брошенная в угол арт-картина, что заставило ее вспомнить о похищенной Муниром из комнаты Самиры зеленой бусине. И молодая женщина принялась обдумывать козни против противного мальчишки, на которого она не могла открыто пожаловаться Саиду. Ведь иначе ей придется признаться в том, что она подарила бусину Самире, значит, между ними существуют какие-то отношения, при чем - у него за спиной. - Маленький звереныш. Хитрый и подлый. Весь в Ранию. Я не поверила в ее желание помириться с нами. Пусть не надеется, что мы с Зулейкой предложим ей дружбу, не смотря на ее заслуги перед Хадижей и Саидом. Фатима так и не смогла придумать, как наказать мальчишку, и решила вернуться к этой проблеме в другой раз. После чего она подошла к шкафу и распахнула дверцы. У нее были более важные дела, чем разбирательства с Муниром. Фатима быстро «пролистала» вешалки с одеждой. Ну, конечно, ей совсем нечего надеть! В чем появиться на празднике? У нее давно не было новых платьев. Уже месяца три-четыре она ничего себе не покупала. - Пора обновить гардероб! – пришла она к неутешительному, но в то же время обнадеживающему выводу. Ведь теперь у нее есть повод, чтобы требовать поездки в Торговый Центр. Интересно, а Зулейка заглядывала в свой шкаф? Не отправиться ли к ней с вопросом, что она собирается надеть на праздник? …Вернувшись с прогулки, Мунир отыскал в доме отца, который наслаждался покоем у себя в кабинете. С делами было уже покончено, теперь Саид, сидя в кресле с чашкой чая в руке, читал статью в газете. - Отец, я вернулся. Мы с Амиром и его няней ездили в парк. Мне там было скучно, потому что Амир ещё маленький, он играл в машинки. А я сидел на скамейке рядом с няней и смотрел на детей. - Ты тоже мог играть вместе с ними. - Мне не интересно. А теперь Амир пошел к Бадре. Почему у него есть сестра, а у меня нет? - У тебя тоже есть сестра. Бадра – моя дочь, вы трое – мои дети. Бадра и твоя сестра. А в Марокко живет твоя старшая сестра Хадижа. - Нет, я хочу, чтобы у меня была сестра, которую тебе подарила бы моя мама. Тогда я мог бы катать ее в коляске. Зулейка разрешает Амиру катать вместе с ней коляску, а мне - нет. А моя мама мне тоже разрешила бы. - Мунир, у тебя есть сестра. Детей не покупают на медине Феса или в Торговом Центре в Рио-де-Жанейро. Их посылает людям Аллах. Пока мне Аллах послал только вас троих и Хадижу. Тебе не на что жаловаться – у тебя есть брат и две сестры! Услышав о Торговом Центре, мальчик вдруг забыл о своих претензиях насчет появления новой родственницы. Он оживленно сказал: - Я хочу съездить в Торговый Центр с мамой. Ты ведь все равно отправишь своих жен и маму за новыми платьями к празднику? - поинтересовался мальчик. – Мы с мамой могли бы погулять там и заодно купить всё, что ей нужно. - Тебя мама прислала? – прямо спросил Саид, удивляясь такой преданности Мунира матери. Однако ему показалось, что сын все же действует по собственному усмотрению. Вряд ли у Рании обнаружилась такая наглость – что-то требовать купить, и тем более - через сына. - Нет! Нет! Мама ни при чем. Но все женщины покупают новые платья для праздников. Так всегда делает Фатима. Но ведь и моя мама вернулась домой. Саид вздохнул, поставил на стол чашку с недопитым чаем и сказал: - Конечно, Мунир, никто не станет обижать твою маму. Я дам ей денег, как и другим моим женам, ведь твоя мама – моя невеста. Завтра днем водитель отвезет их в Торговый Центр. Но ведь тебе нужно в школу, ты не сможешь вместе с ними побывать в Торговом Центре. - Тогда мы с мамой поедем туда в другой раз, - легкомысленно предложил мальчик, и Саид, не задумываясь, согласился, не понимая, что Мунир всерьез решил, что будет и другой раз. …Как и предположила Фатима, у Зулейки тоже не оказалось подходящего платья. Если Фатима просто забраковала свои вещи, то Зулейке вся одежда оказалась мала, потому что грудное вскармливание Бадры привело к тому, что женщина заметно поправилась на несколько размеров. Теперь ей просто необходима была новая одежда! О женских проблемах узнал и Саид. Ведь Фатима пришла к нему с предложением отпустить их в Торговый центр. - Я уже думал об этом, знал, что ты появишься у меня с такой просьбой. Хорошо, поезжайте втроем. Рании тоже нужно купить новое платье и что там ещё, чего не оказалось на медине в Фесе. - О-о-о! Саид, ты, в самом деле, намерен вернуть Ранию в жены? - А ты - против? – внимательно посмотрел на нее Саид. - Не знаю… Я хотела бы остаться единственной твоей женой, - нагло заявила она. – Но понимаю, что этого не будет. Так какая разница, с одной женой мне тебя делить или с двумя-тремя? …На следующий день Саид позвонил Зулейке из офиса и предупредил, что отпускает водителя, чтобы он отвез женщин в Торговый Центр – тот, где обычно они делали покупки. Они обговорили время, и Зулейка поспешила в гостиную, чтобы сообщить Фатиме, что пора немедленно собираться. Потом она вызвала Мириам и велела присмотреть за домашними делами в те несколько часов, пока она будет отсутствовать. Рания, оказавшись здесь же, в гостиной, предложила: - Зулейка, ты можешь ни о чем не беспокоиться - я за всем присмотрю. - Ах, нет, шукран. Не стоит беспокоиться. Я уже отдала распоряжение. Мириам всем займется. Слова первой жены прозвучали неожиданно высокомерно в ответ на дружелюбное предложение матери Мунира. - Я хотела помочь, - с обидой ответила Рания. Зулейка нахмурилась, затем сказала: - Забыла узнать у Саида, как быть с тобой. Он что-то говорил мне про то, что и тебе надо побывать в Торговом Центре. Но сейчас об этом не обмолвился ни словом. Попрошу Фатиму перезвонить Саиду. Пусть спросит, едешь ты с нами или нет. - Саид оставил мне деньги на покупки, - ответила Рания. Но Зулейка предпочла ещё раз убедиться в этом и на всякий случай переложить ответственность на другую жену. - Конечно, Фатима может спросить у Саида обо мне так, что он скажет ей «нет», - разозлилась Рания, постаравшись скрыть чувства. Однако Саид подтвердил, что они должны взять с собой и Ранию. Так невеста Саида оказалась вместе с Фатимой и Зулейкой в огромном Торговом Центре. Она шла следом за ними, и в какой-то момент увидела то самое кафе, за столиком которого когда-то застала Саида и Маизу. Только благодаря сестре Амине ей удалось сдержаться. Но Рания и теперь не забыла, какое разочарование испытала тогда, какая обида завладела ею. И это в тот момент, когда она уже праздновала победу над Жади! Выпив по чашке кофе с пирожными, молодые женщины поспешили к знакомому бутику с вечерними нарядами. Фатима с Зулейкой договорились убедить Саида не устраивать празднество с большим количеством приглашенных. Пусть будут только «свои». Тогда и Латифу с Самирой будет проще уговорить прийти, и самим можно будет одеться более открыто – выйти к близким родственникам без платков и в более интересных платьях. Войдя в магазинчик, Фатима бросилась с горящими глазами к кронштейнам с одеждой, и вскоре работница салона подхватила несколько вешалок с дорогими европейскими вечерними платьями, которые жена Саида выбрала для примерки. Зулейка не спеша перебирала платья больших размеров, и в ее глазах росла тоска. Рания же чувствовала себя не уютно, не знала, как и когда подойдет ее очередь. К тому же, у них с Фатимой был один и тот же размер. Но Фатима уже успела опустошить сектор с их размером. «Мне придется выбирать платье из тех, от которых откажется эта змея. Какое унижение! К тому же, Фатима ни за что не упустит возможности напомнить мне об этом!» - переживала она. И всё-таки Рании удалось принять равнодушный вид, когда она медленно подошла к платьям своего размера. И сразу увидела то платье, которое ей понравилось бы из многих, оставь Фатима ей право выбрать первой. Это было светло-зеленое платье с длинными рукавами и закрытой под горло верхней частью лифа. Но разные складки и спадающие фалды из-под перекрученных участков ткани создавали очень интересное впечатление. Рания представила себя в нем и мысленно выбрала золото, которое может подойти к данному наряду. Отлично! Машалла, она хочет взять именно это платье! Рания воровато оглянулась на примерочную кабинку, занятую Фатимой. О, эта кобра вполне может «захотеть» выбранный ею наряд! Но Рания не собиралась уступать, пусть даже Фатима - законная жена Саида, а она – только «невеста-на-волоске». Пришлось пойти на хитрость: захватив ещё и вешалку с первым попавшимся платьем, она степенно прошла к кабинке, чтобы дождаться своей очереди. Желанная вещь оказалась надежно скрыта под ненужным платьем. Наконец, выпорхнула довольная Фатима. У нее в руках осталось платье нежно-фиолетового цвета с отделкой из полос, усыпанных «серебряными стразами». Окинув оценивающим взглядом Ранию, точнее - то, что она держала в руках, молодая женщина направилась к Зулейке. - На чем ты остановилась? – поинтересовалась она. - Ничего не могу выбрать, - кисло ответила Зулейка. - А это? Вот это темно-розовое платье? Оно обязательно скроет полноту. - Фатима, не смеши! Я нисколько не переживаю из-за набранного веса. По твоему, я должна страдать, как это делают европейки? Нет, это не так. Но мне не нравится то расцветка платья, то фасон. Просто не знаю, что выбрать. - Чем тебе не нравится это платье? – ещё раз спросила ее Фатима, выдернув из ряда темно-розовое платье. – Что с ним не так? - Не мой размер. Платье меня обтянет. В общем, мне оно не подойдет. - Но ведь выбрать что-то надо. Не оставаться же без платья. Даже на Рании будет что-то новое. Кстати, неужели она положила глаз на платье болотного цвета? Это ведь просто ужас, а не наряд! - Мне нет дела до Рании. Я сама осталась ни с чем, - расстроенно сказала Зулейка. - А вот это – ярко-желтое? Не то бледное, а вот это – ярко-желтое, без страз и без излишеств? - Я никогда не носила желтых платьев! - Так попробуй, примерь. Вдруг ты ошибалась? – предложила Фатима. Они зашли в примерочную, когда Рания ее освободила. Пока Зулейка надевала выбранное платье под комментарии Фатимы, Рания успела оплатить покупку. Теперь она с пакетом в руках терпеливо ждала жен Саида, присев в кресло и взяв в руки каталог, предложенный работницей салона. Но ждать долго не пришлось. Первая жена согласилась пойти на эксперимент и купила яркое платье. Поэтому оставшееся время они втроем потратили на поиски подходящей обуви и косметики. От покупки украшений им пришлось отказаться, так как на приличные украшения у них просто не хватило денег. Рания этому порадовалась. Ведь иначе она осталась бы ни с чем, при том, что жены Саида купили бы себе золото, а на покупку украшений для нее никаких денег не было предусмотрено. 4. Часть 18. Глава 4. Жены Саида и Рания. Подготовка к празднику. После изматывающего посещения Торгового центра водитель, наконец-то, привез жен хозяина домой. Когда Зулейка с Фатимой и Рания выбрались из машины, водитель и поспешивший к ним охранник забрали у женщин многочисленные пакеты. У обеих жен, но не у Рании. С ней произошла заминка. Водитель явно не знал, как ему вести себя с бывшей хозяйкой. Разумеется, Фатима это заметила, но промолчала. Хотя и усмехнулась. Зулейка, видя, что водитель стоит в нерешительности, не зная, забрать ли ему пакеты и у Рании, строго сказала: - Возвращайся в офис к сиду Саиду. Рания сама донесет покупки до комнаты. После чего машина быстро выехала за ворота особняка, а Зулейка заторопилась в сад, где с детьми гуляла няня. Рания же побрела к двери дома, чувствуя себя униженной и едва не плача. Как переменчива судьба! Стоило ей только перестать быть первой женой, как отношение к ней слуг изменилось. Люди, которые вчера выполняли ее приказы даже не по первому слову, а по невысказанной мысли, теперь отводят глаза и делают вид, что никогда не подчинялись ей. Теперь им приказывает лара Зулейка. Видя это с первого дня своего возвращения и понимая, что иначе не будет, пока она снова не станет женой Саида, Рании оставалось только мстительно мечтать о том, как она припомнит каждому из слуг их предательство. И Мириам, и водитель, и охранники – все пожалеют о ее унижении! Но прежде всего ей предстоит разобраться с Фатимой и Зулейкой – отомстить, непременно отомстить им обеим. Но как? Надо думать, надо искать способы для этого, а значит – выявлять их слабые места. Но с Зулейкой будет сложно. А вот в жизни Фатимы или в ее голове обязательно найдется нечто, что может не понравиться Саиду. Это и предстояло сделать – узнать ее тайну, желание, поступок, о котором Рания могла бы донести Саиду, но преподнеся таким образом, чтобы он отказался от Фатимы так же, как отрекся от нее, Рании, матери своего старшего сына. Пусть Фатима получит развод и окажется теперь уже против своей воли в Эс-Сувейре! Так, злясь и строя планы мести, Рания добралась до комнаты. Но и тут ее поджидали неприятности. Если первые дни Фатима и Зулейка как-то сдерживались, то теперь, пользуясь отсутствием Саида, принялись изводить Ранию. Вот и теперь, когда она перебирала вешалки с одеждой, пытаясь определить место новому платью, в комнату вошла Фатима. - Нет, нет, Рания, не спеши! Покажи, какое платье ты выбрала. Неужели то, коричневое? О, вижу, что ошиблась. Значит, ты не утратила вкус, даже побывав женой Хасана. - Тебе что-то нужно? – сухо поинтересовалась мать Мунира, продолжая вдевать вешалку в платье, стараясь закрепить, чтобы оно потом не сползло и не помялось в шкафу. - Нет, я просто так пришла тебя навестить. Хм… Мы с Зулейкой думали, что тебе придется носить форму служанки. Ведь Саид обещал вернуть тебя няней своего сына. А Зулейка как раз перед поездкой Саида в Марокко уволила няню Мунира. Наверно, он рассказывал тебе эту историю. - Да, я слышала об этом от сына. - Вот… Тебе даже форму приготовили. Нашли платье как раз твоего размера. И форма тебе пошла бы. Ты у нас красавица. Но Саид решил иначе. Вдруг передумал. Твой статус выше простой няньки. Мы так удивились! - Так и должно быть. Я мать старшего сына Саида. Он не мог иначе поступить, чтобы не причинять страдания нашему сыну, - разозлившись, заносчиво ответила Рания. Но, даже спохватившись, она уже не стала жалеть о сказанном. Ведь Фатима явно провоцировала ее. А почему она думает, что не получит отпор? Любимая жена Саида усмехнулась. Она получала удовольствие, унижая соперницу, впрочем, так было и раньше. Как же Рании повезло, что Саид – ее жених, а не просто ее хозяин, определи он ее на место няни Мунира! Наверно, поэтому Рания и вела себя уверенно и даже дерзко. Но Фатима не смутилась и продолжала: - Униформу тебе носить не придется. И за столом ты с нами сидишь – никто тебя не гонит. А вот Хадижа нам рассказывала, помнится, что ее матери ты не позволяла сидеть с тобой за одним столом, когда она оказалась в похожей ситуации. - Что тебе может быть известно о наших с Жади отношениях? Жади на самом деле стала нянькой, потому что Саид передумал брать ее в жены. Она вернулась в Бразилию для того, чтобы воспитывать дочь. - Нет, Рания, зная тебя, не стоит сомневаться в том, что ты не захотела сделать всё, чтобы выжить Жади из семьи. - К тому времени Саид, Хадижа и я уже не были ее семьей. Жади понимала это, поэтому и решила, в конце концов, уйти к бразильцу. - Нет, всё не так было. Хадижа не раз рассказывала мне ту историю. Ты потребовала собрать семейный совет, чтобы решить, может Жади и дальше жить в этом доме или нет. Но Саид всё повернул иначе – он захотел снова на ней жениться. Ты не ожидала этого? Она взглянула на Ранию, стоявшую с непроницаемым лицом, но было видно, что воспоминания ей неприятны. - …Но Жади к тому времени настолько устала от тебя, что собралась уйти, куда глаза глядят, но только не терпеть твои придирки. Тебе повезло, ведь Жади ушла, оставив Саида тебе. Думаешь, он потом не винил тебя за это? Если Саид любил мать Хадижи так, как об этом рассказывают… - Хватит вспоминать то, чему ты не была свидетельницей! Сейчас что угодно можно придумывать. А с Хадижей мы давно помирились. И если бы не я, в Мекнесе Хадиже пришлось бы ещё хуже, чем было бы, останься она один на один с Зухрой. - Спасительница! – с иронией воскликнула Фатима. – Но я обязательно расспрошу Хадижу, как всё было на самом деле. Мало ли что ты нам теперь рассказываешь. Я ей позвоню! - Тебе пора, выйди из моей комнаты, - повторила Рания те самые слова, которые ей самой не так давно говорила Фатима, в той жизни, когда она ещё была первой женой. Но соперница не спешила, она ещё не всё высказала. - Вот и комната, Рания, твоя комната по-прежнему принадлежит тебе. А ведь ты могла бы уже ютиться в комнатке для прислуги. Нет, у уволенной няни была совсем неплохая комната, даже уютная, но ведь сам факт, что жить тебе пришлось бы в крыле дома, где поселены работницы с кухни и горничные. Ты стала бы соседкой Мириам. Она замечательная. Только тебе такое соседство было бы как нож у горла, правда? Рания прикрыла глаза и на несколько секунд задержала дыхание, чтобы не показывать охватившую ее ярость. Терпение ее было на пределе. Как же хотелось высказать все, что она думает о Фатиме, о том, какое будущее ждет ее саму! Змея, гремучая змея! Но нет, нельзя раскрывать планы, иначе она будет настороже, и тогда ничего у Рании не выйдет. А ждать, когда настанет час расплаты для обидчицы – куда приятнее, чем секундная слабость, из-за которой она может проговориться. Поэтому Рания постаралась сдержаться. Она не стала ничего говорить в ответ на провокации Фатимы. - Я вот что должна тебе сказать, - продолжала, однако, вторая жена Саида. – Мы с Зулейкой вовсе не обязаны терпеть тебя. Ведь ты не жена Саида. И когда ею станешь – непонятно. А ведь мы можем и не дать Саиду разрешения на брак с тобой. Он нас пока не спрашивал об этом. Наверно, думает, что мы, как всегда, не станем ему возражать. Но если Зулейка и не станет спорить, то я… Я ещё подумаю, давать ли Саиду такое разрешение или нет. И что он сделает? И в каком положении окажешься ты? - Саиду не нужно твоего разрешения, чтобы вернуть меня в семью, - процедила хозяйка комнаты. - Нужно, ещё как нужно! Я могу дяде Абдулу позвонить и спросить, должен ли Саид выполнять брачные правила? Ведь сейчас официально наш муж женат на Зулейке. А со мной заключен только никях. Но и ты ждешь никяха, который должен состояться в присутствии шейха из мечети здесь, в Бразилии. Здесь строже относятся к соблюдению этого требования. Ведь многоженства в Бразилии не существует. Всё держится на соблюдении обычаев внутри семьи. - Саид прикажет, и ты подпишешь любое разрешение. - Нет, только не я! – Фатима широко улыбнулась. Рании стало не по себе. - Мне пора. Скоро обед. Но ты можешь не спешить вниз, тебе принесут еду в комнату. Мы с Зулейкой так решили. Мириам принесет твой обед. Как видишь, ты здесь пока никто, - развела руками Фатима и, усмехнувшись, направилась к двери, выскользнула в коридор, оставив Ранию переваривать услышанное. - Неужели Фатима осмелится командовать на кухне? Но ведь Саид узнает! Но слова врагини оказались правдой: Мириам вскоре постучала в дверь и внесла в комнату большой поднос с едой. Рании ничего не оставалось, как кивнуть в сторону столика возле кресла и гордо выждать, когда Мириам удалится. Но потом ей едва удалось себя сдержать, чтобы не смахнуть поднос с посудой и едой на пол! Значит, Фатима и Зулейка намного опаснее, чем она себе представляла. Надо быть осторожней. Фатима может воспротивиться ее возвращению к Саиду. Не верилось, что Саид может поддаться второй жене, пусть и самой любимой, но… Кто знает? Рания успела убедиться в том, что муж, пока все ещё бывший муж, в последние полгода оказался способным на неожиданные поступки – например, на развод с ней, матерью любимого сына! На то, чтобы найти ей временного мужа… Потом она молила Аллаха вернуть ее в его дом хотя бы няней сына, но вдруг Саид снова ее сосватал – не без давления сына, но к ее огромному удивлению. Признаться честно, она мечтала об этом, но не надеялась. Рания уже не была уверена, что хорошо знает Саида. Он изменился. И теперь она совершенно не понимает, какие у него планы! Женится – не женится он на ней. Фатима права – она может назло не дать разрешение на брак, а Саид может воспользоваться этим как уловкой, чтобы избежать женитьбы. Иначе он уже определился бы в сроках никяха. Но пора поесть. Однако, как ни проголодалась Рания, вкус блюд показался ей горьким. Куски застревали в горле из-за ощущения переживаемого унижения. Но не объявлять же голодовку? - Пусть Мунир увидит, как обращаются жены отца с его матерью. Я не стану жаловаться Саиду. Но он узнает, что происходит в доме, когда его здесь не бывает. Она вынуждена была приняться за еду, но стараясь найти в ней недостатки: что-то не досолено? Мясо в таджине жестковато? А сок… Надо было смешать несколько ягод и фруктов, скомбинировать, чтобы улучшить вкус напитка, да и цвет тоже! Всё не так. Такие вот из ЭТИХ двоих хозяйки! Пока Рания копалась в еде, стараясь к чему-нибудь придраться, Фатима спустилась вниз, тоже поела, а потом увела Мириам из кухни в ту часть дома, где находилась картинная галерея Саида. Просить ключ у Зулейки не хотелось. Но Фатиме было известно, что Мириам лично совершает еженедельную уборку в закрытом помещении, полном драгоценных произведений искусства. За многие годы Мириам стала настоящим специалистом по уходу за картинами и скульптурами, находящимися в домашней сокровищнице сида Саида. - Мне нужно забрать там мой браслет, Мириам! – уверенно солгала молодая женщина. – Саид привез из поездки новую картину, повесил ее в нашем с Зулейкой присутствии. Я так была ошеломлена видом полотна, что оставила браслет на пуфике. Пуфик стоит прямо под картиной! Давай быстро зайдем в галерею, я заберу золото, а ты займешься уборкой. Ведь ты ещё не видела новую картину? Вместе рассмотрим! Я тоже не всматривалась в детали. Хотелось бы увидеть картину ещё раз. Болтая для того, чтобы заговорить угодливую и запуганную Мириам, Фатима упорно вела женщину к нужному месту. - Но лара Фатима… Сид Саид велел мне делать уборку в одиночестве. Он запретил мне впускать туда кого бы то ни было, - нерешительно проговорила служанка, пусть и самая главная. - А я и не собираюсь там оставаться! Там такой спертый воздух, что мне сразу хочется чихать, как только я туда попадаю! Заберу браслет и тут же выйду, а ты занимайся уборкой. На картину взгляну одним глазком, но простаивать перед портретом, застыв в созерцании, не собираюсь. Мириам сомневалась и долго мялась, но Фатиме все равно удалось уговорить несчастную. - Хорошо, лара Фатима. Я возьму всё необходимое, чтобы протереть там пол. А вы пока открывайте дверь. Вот ключ, - Мириам протянула медный ключ, снятый с тяжелой связки. - Не волнуйся, никто ничего не узнает. Зулейка отправилась к себе в комнату кормить и укладывать спать дочку. Рания тоже занята. Она у себя и не скоро теперь выйдет. - Аллах, Аллах, как же так, - бормотала покорно Мириам, спеша за орудиями труда. А Фатима тем временем открыла дверь и оказалась в галерее. Она быстро прошла к знакомой картине, достала из кармана сотовый и сделала снимок «Танцующей одалиски». Никто не должен узнать об этом. Ведь фотографию Фатима решила отправить Самире – во-первых, это был повод для беседы, во-вторых, ей хотелось дать сигнал Жади, что в доме, где она когда-то жила вместе с дочерью, висит портрет женщины, так на нее похожей! Фатима и сама пока не могла понять, для чего ей это нужно. Может быть, ее терзала ревность к Саиду, который, как оказывается, всё ещё не мог забыть бывшую жену. Неужели он не переставал любить Жади? Фатима знала из рассказов Хадижи, как сильно Жади любит Лукаса. И ее ревность относилась не к Жади, а к Саиду. Но отчего-то захотелось, чтобы Жади узнала о картине, на которой изображена очень похожая на Жади женщина. На такую авантюрную идею ее, наверно, подтолкнули ещё и мысли о том, каким образом забрать у Мунира нефрит, украденный им из комнаты Самиры. Некрасиво получилось. Но как достать вороватого мальчишку, Фатима никак не могла придумать, ведь он невольно узнал ее секрет: пусть Мунир и довольно маленький ребенок, но сможет догадаться, что зеленый камень мог оказаться в комнате Самиры, потому что Фатима сама ей его отдала. Вопрос – почему она так сделала? Значит, жена отца подружилась с дочерью тети Латифы… Но Саиду не стоит знать об этом! Разозлившись, Фатима решила не трогать Мунира, но не смогла пройти мимо двери комнаты его матери, чтобы не «поболтать» с ней, и в результате Рания сейчас сидит у себя в комнате и строит планы изощренной мести. О, Фатима нисколько в этом не сомневалась! Однако и этот поступок ее не удовлетворил. И тогда молодая женщина вспомнила о картине. Вот каким образом можно загладить неудачу с подаренным нефритом – отослать Самире фотографию картины. Фатима рассмеялась, вспомнив связанную с ней историю, когда дядя Абдул замазал краской нескромные места на полотне и тем самым испортил картину. Самире должна понравиться история! Вот только стоит ее предупредить, чтобы не выкладывала анекдотический случай в своем журнале. Но с другой стороны – скольким людям оказалась известна эта история? До появления служанки она успела спрятать в карман сотовый и вынуть заранее приготовленный золотой браслет, который тут же положила на пуфик, действительно оказавшийся под картиной. Услышав в коридоре знакомые шаги, она состроила серьезное лицо, уставившись на картину, и так стояла, переплетя на груди руки, пока в зал не вошла Мириам. - Лара Фатима, вот Вы где! Нашелся браслет? А то ведь я недавно здесь убирала, но никакого браслета не видела, - призналась служанка. - Ддааа… Нашелся, вот же он, - наклонившись, Фатима забрала с пуфика украшение. – Вот он, как ты могла его не заметить? Конечно, у меня нет таких толстых браслетов, как когда-то любила носить Рания. Наверно, поэтому ты его и не увидела: красивый, дорогой, но тонкий и неприметный. - Конечно, лара Фатима, - смиренно согласилась Мириам. - Взгляни на картину, Мириам. Видишь, какая красавица на ней изображена? Карима в Фесе мне сказала, что одалиска похожа на Жади – просто одно лицо. Как ты думаешь – в самом деле они похожи? Я видела мать Хадижи на свадьбе, но мне не удалось ее рассмотреть. Мириам невольно проследила взглядом за протянутой к полотну рукой жены хозяина. И вдруг она ахнула, схватившись руками за лицо, приложив ладони к щекам. - Аллах, Аллах! Как же так?! О!!! Как лара Жади посмела позировать художнику? – в ужасе произнесла Мириам. - И в таком виде?! - Так, значит, танцовщица похожа на Жади? – продолжала допытываться Фатима. – Как ты ее узнала? - Глаза, это точно глаза лары Жади! Как можно не узнать глаза матери Хадижи? Харам, харам какой… - Я успокою тебя: эта картина такая старая, что город Рио-де-Жанейро ещё только строился, а картина уже была написана художником. И если нарисованная одалиска и похожа на Жади… То, наоборот, это Жади похожа на нее, вот! - Не понимаю, как это…, - пробормотала шокированная Мириам. - Неужели ты до сих пор не рассмотрела картину? Ведь ты же говоришь, что уже делала уборку после того, как я побывала здесь и забыла браслет? - Я не рассматриваю картины. Это харам, сиду Саиду это не понравится. Я быстро делаю уборку и сразу же ухожу отсюда. - И всё равно – здесь нет ни одной картины, написанной «сегодня». Только древние холсты. Как думаешь, Жади понравилась бы картина, если бы она ее увидела? - Ах, лара Фатима, не требуйте, чтобы я тайком провела сюда ещё и Жади! Сид Саид меня тогда точно страшно накажет. - Никто не собирается звать сюда Жади. Даже если бы она и согласилась прийти в этот дом на праздник, о котором нас предупредил Саид, не думаю, что он позволит бывшей жене хоть одним глазком увидеть его картины. - Да, именно так, лара Фатима. Неужели сид Саид решил Жади позвать? - Да, и Самиру с Латифой, и все ради брата, чтобы Мухамед мог помириться с Латифой. Ну, я пойду. Браслет забрала. Вот ключ, возьми, пожалуйста, Мириам! Вскоре потрясенная Мириам осталась наедине с харамной картиной, а Фатима спешно покинула галерею. Ей вовсе не хотелось, чтобы Рания или Зулейка увидели ее выходившей из «волшебной пещеры» с сокровищами, о которых так заботится муж. И она едва успела вернуться в комнату и включить ноутбук, как из школы водитель привез Мунира. Его звонкий голос послышался сразу, едва мальчишка вошел в дом. Досадливо вздохнув, Фатима не поленилась встать со стула и подойти к двери, чтобы задвинуть изящную серебряную щеколду. Это было прихотью Фатимы – сделать задвижку на двери похожей на украшение. И она не разочаровалась: стукнувшись о серебряную деталь, щеколда мелодично звякнула. Сказочно так. Потом женщина присела к компьютеру и занялась перекидыванием файла с сотового. Она даже не успела толком рассмотреть получившийся снимок, как в дверь застучал злой кулачек Мунира и тут же раздался его голос: - Тетя Фатима, открой. Фатима заметалась по комнате, как будто ее застукали на месте преступления. Но она быстро опомнилась. - Чего я боюсь? Никто не увидит этот снимок. Но компьютер придется выключить, пусть даже я не стану открывать дверь маленькому шантажисту. Что ему надо? Это скоро выяснилось. Оказывается, ребенок вернулся из школы, его отправили поесть. Но тут-то и оказалось, что его мать уже поела. Не вместе со всеми, но у себя в комнате, ведь так решили жены его отца – ничего не поделаешь! Так ему объяснили слуги, которые работали на кухне. Мальчик отказался кушать без Рании. - Почему ты велела кормить маму в ее комнате? – возмущался Мунир. – Я пожалуюсь отцу! – прокричал он ей через дверь. Скандал, разразившийся под дверью Фатимы, продолжился уже внизу, куда спешно явилась Зулейка. Видя, в какой истерике сын Саида, она с укором и раскаянием бросала взгляды на Фатиму, предложившую ей немного проучить Ранию, у которой в Торговом центре на лице было написано, что она уже считает себя членом семьи. Она вернулась! Скоро она снова станет одной из них! Но ведь пока не стала? Именно потому Фатиме и захотелось поставить Ранию на место, о чем она и договорилась с Зулейкой. Теперь же первая жена недоумевала, как могла согласиться на подобное. Да пусть Рания ест с ними за одним столом! А вот теперь не избежать неприятного разговора с Саидом. - Замолчи, противный мальчишка! Рания, ты почему позволяешь сыну так себя вести?! – перекрикивая Мунира, возмущалась Фатима. - Мунирчик, перестань. Мне, правда, всё равно, где кушать! Ты можешь есть вместе со мной, в моей комнате! - Нет, отец вернул тебя из Марокко, и скоро ты снова выйдешь за него замуж! Я позвоню отцу и пожалуюсь ему, что тебя обижают две другие жены. И он, в самом деле, схватил трубку и начал набирать номер телефона Саида. У Зулейки опустились руки, и она возвела к небу глаза. - О, Аллах, что же будет? – тихо заговорила она с собой, сжимая рукой крупный кулон на золотой цепочке, висевший у нее на шее. Фатиме же скандал, казалось, доставлял удовольствие. - Немедленно положи трубку, маленький доносчик! - Не смей обзывать моего сына, - резко сказала ей Рания. – Мой сын – это и сын Саида. - Ну и что? Рания, тебе лучше заняться теми делами, ради которых тебя сюда привезли! Сиди с Муниром, делай с ним уроки. Гуляй с ним в саду, присматривай за сыном. И не позволяй ему устраивать такие истерики. Научи его вести себя подобающе, раз уж он родился сыном Саида! - Не тебе меня учить, - закипела Рания. Но осеклась. На это у нее были свои причины. Но жены Саида этого не поняли, так как именно в эту минуту их муж по телефону ответил мальчику. - Отец, твои жены обижают меня и маму! И он описал, что произошло. Саид тут же велел передать трубку Зулейке. Разумеется, ей было сказано, чтобы она всё уладила. - Что тебе сказал Саид? – сурово спросила у нее Фатима. - Муж велел не ссориться. Он счел, что мы должны разрешить Рании сидеть вместе с нами за столом. Ведь она не няня, а его невеста. Рания, ты можешь вечером ужинать с нами, когда Саид вернется домой. - Ну, ещё бы, - процедила Рания сквозь зубы, но не стала продолжать ссору. Главное – Саид уравнял ее с Зулейкой и Фатимой. Это уже что-то! Кто знает, не выберет ли мужчина между постоянными ссорами трех женщин и, вероятно, не очень желанным браком вынужденный брак? Правда, и потом между ними не будет мира. Но ведь Саид всегда верил в то, что его слово будет восприниматься женщинами как закон. - Главное – пусть он снова на мне женится! – мечтала Рания, испытывая благодарность к находчивому сыну. Она ведь не просила его ни о чем. Но Мунир сам догадался, что мать надо защитить. - Фатима, пойдем, - строго сказала Зулейка. – Пусть Мунир успокоится. Рания, попроси Мириам принести стакан воды для сына. Мириам, успев закончить уборку, уже ждала приказаний, переживая за мальчика. Она стояла здесь же, сжимая ладони. Едва Зулейка подала ей знак, как одна из служанок тут же принесла Муниру попить. Зулейка увела за собой Фатиму, а хитрый мальчишка прижался к матери и сказал: - Мама, теперь ты всегда будешь сидеть рядом со мной за столом. - Спасибо, Мунир. Я так рада, что ты обо мне заботишься! – искренно поблагодарила сына Рания, но приняв обиженный вид. Ей понравилось быть жертвой, ведь ее пожалели и сын, и его отец. …Но вечером, когда о разыгравшихся страстях почти забыли, Саид вдруг вызвал Ранию в свой кабинет, велев Мириам привести ее. - Рания, - начал он, когда женщина вошла и встала перед ним, вытянув руки вдоль туловища и гордо приподняв голову, хотя и опустив глаза. - Рания, ты сама понимаешь, в каком странном положении ты оказалась в моем доме. Мои жены правы, выражая непонимание, что ты, не будучи моей женой, проживаешь с ними под одной крышей. Ты и сама прошла однажды через это… Рании показалось, или уголки его губ горестно опустились на мгновенье? «Фатима, эта змея, она, кажется, права: Саид винит меня в расставании с Жади!» - испугалась она. - Но мне не нужны скандалы. Рания, я не хочу, чтобы мой сын страдал. Но и защитить тебя от интриг других жен я не могу, иначе мне придется безвылазно сидеть дома. Оказывается, вопреки моим просьбам жить мирно, за моей спиной постоянно происходит примерно то, что было сегодня. - Саид, я ничего не… - Нет, не оправдывайся, Рания. Мне обо всем известно. Тебе вернулось то, что ты в свое время уготовила для Жади. С женщинами трудно. Но я обдумал всё и решил… У Рании забилось сердце. Неужели Саид сейчас предложит ей совершить как можно быстрее никях?! Но она ошиблась, услышала иное. - Я куплю тебе дом, Рания. Там ты станешь жить вместе со служанкой. Мой водитель будет привозить к тебе Мунира каждый раз, когда наш сын по тебе соскучится. Я должен отдалить тебя от моих жен. Ведь это их право – не терпеть тебя, пока ты не стала женой. - А когда?... – невольно вырвалось у Рании. - Пока не знаю. Мне проще решиться на покупку дома, чем снова на тебе жениться. Я пока ещё думаю, Рания. Не торопи меня. Однажды ты уже ставила меня перед выбором, а вслед за тобой и на семейном суде мне предложили сделать выбор уважаемые сид Али и дядя Абдул: или я женюсь на Жади, или уступлю твоим требованиям. Ты помнишь? - Саид, столько лет прошло… - Нет, это было каких-то пять лет назад. И в тот раз я решил вновь жениться. Но Жади отказала мне. Она предпочла уйти. Рания, теперь мне не хочется повторить то, что мне довелось пережить. - Саид, ты же не думаешь, что я могу отказаться от тебя, как это сделала Жади? - Давай не будем больше вспоминать о ней! Но я подумаю, где именно купить тебе дом, так, чтобы было удобно добираться моему сыну, и где не так опасно жить. - Саид, умоляю, не разлучай меня с моим сыном! Я знаю, что бесполезно просить тебя оставить сына со мной. Но я так долго мечтала о том, как буду каждый день находиться рядом с Муниром! – подалась в его сторону женщина. - Нет, Рания, даже не начинай. Я не отдам тебе сына, - выставив перед ней ладонь как щит, предупредил Саид. - Я и не прошу. Я умоляю тебя о другом: позволь мне остаться в твоем доме! Я так скучала по сыну! Почему ты требуешь, чтобы я опять с ним рассталась? Когда привозят ребенка один раз в неделю или реже– это совсем не то, чем видеть ребенка каждый день Оставь меня рядом с сыном. Никакой дом мне не нужен, - расплакалась Рания довольно искренно. - Хорошо. Мне пока и некогда заниматься поисками, покупкой и оформлением на тебя дома. Пока останься. Но потом я куплю тебе дом. Даже став моей женой, тебе больше не придется иметь дело с другими женами. Я хочу мира в семье. Но пока вы живете в одном доме, покоя мне не будет. Это я уже понял. - Саид, больше всего я хочу мира в нашей семье! – нагло примазалась к семье Рания. - Оставайся, но ссор я больше не потерплю! Саид отпустил Ранию, и она, вся красная от волнения, вернулась к себе. Оказавшись у себя в комнате, она остановилась, и ей на глаза попалась до сих пор не распакованная сумка, с которой она вернулась из Марокко. Пнув ее, Рания излила скопившуюся за время разговора злость на сумку с вещами, в которой лежала ее одежда и разные мелочи, до сих пор так и не разобранные. Ведь теперь к ней не приходили служанки, чтобы навести в ее комнате, в ее вещах порядок. А она сама смогла разложить вещи только из чемодана. - Я не могу уйти из этого дома, даже если Саид купит мне обещанный дом, потому что потом мне будет не встретиться с Фатимой, мне будет не отомстить ей. А я должна это сделать, обязательно! Но позже она с удовольствием наблюдала за лицами Фатимы и Зулейки, когда Саид после ужина не отпустил их из-за стола, решив сообщить им новость и выразить требования. Когда Саид рассказал о планах купить Рании отдельный дом, обе женщины расстроились. Плохо было и то, что скомпрометированная Рания получит такую награду - собственный дом, о чем мечтали и Зулейка, и Фатима. Но и то, что Рания пока останется в их доме, а не вернется в Марокко, в этом тоже не было ничего хорошего. Рания наблюдала за недоброжелательницами и понимала, что женам Саида очень хочется избавиться от ее общества. На лице Фатимы это было написано особенно ясно. И это так и было. Когда Саид ушел, поднялся наверх, оставив женщин в гостиной, Фатима прошептала Зулейке: - Почему бы Саиду не отправить ее на время в Марокко? Пусть ждет и готовится к свадьбе в доме отца. Зулейка решила вести себя более осторожно со склонной к скандалам Фатимой. Поэтому она промолчала. Но и она была уверена, что отселить Ранию – в этом есть небольшой плюс. Ведь тогда «невеста Саида» не сможет узнавать об их жизни. Не сможет вмешиваться. Что сможет рассказать ей Мунир? А ведь они с Фатимой понимали, как интересно Рании всё, что будет происходить в их семье: когда и сколько подарков им подарит Саид, какое золото он привезет им из Марокко или из Европы, какие украшения они сами купят в Торговом Центре. Не знать обо всем этом – вот настоящая пытка для завистливой Рании, как предположила недавно Фатима. - Если бы Рания была нянькой, то мучилась бы от чувства потерянного рая. Тогда ее присутствие рядом было бы желанно. Это стало бы для нее наказанием. Но Саид снова возвысил ее. Она станет мечтать о такой же новой одежде, красивых золотых украшениях, будущих поездках в гости и на праздники и ждать, ждать, когда же наступит и ее время. - Мне кажется, она уже всем этим наслаждается! – тихо ответила Зулейка. - В наших возможностях сделать ее жизнь не такой сладкой. - Нет, Фатима. Ты же видела, что сегодня вышло из попытки поставить Ранию на место. Мне не нужны скандалы. Я не хочу ссориться с Саидом. - Какие скандалы? Просто ты, как первая жена, можешь требовать от нее выполнение ее обязанностей. Пусть по расписанию гуляет с сыном, готовит с ним уроки. Она потом догадается, что невольно выполняет то, чем занималась нянька ее сына, точь в точь! - Фатима, у Рании есть заслуги – она в Марокко старалась защитить Хадижу от той женщины. Сама Хадижа попросила отца вернуть ее в семью. Нам придется терпеть эту змею. - Терпеть… Но почему бы иногда не всовывать палку в ее нору? - Тогда возьми на себя эту обязанность, но меня уволь от этого, - криво усмехнувшись, отказалась Зулейка от участия в борьбе против соперницы. В тот вечер они разошлись по комнатам, занявшись каждая своими делами. Фатима поняла, что у нее больше нет сторонницы. Ведь Зулейка устранилась. Догадалась об этом и Рания. Она уже не чувствовала их единства. И ничего странного в этом не было. Она давно поняла, каков характер у Зулейки, для которой важно было прежде всего, чтобы было хорошо ей и ее детям. Значит, Фатиму она не станет поддерживать! Но с того вечера Рания стала наблюдать за обеими. Она старалась подмечать каждую мелочь, все промахи Зулейки и Фатимы. Рания всегда знала, у кого из жен ночевал Саид. Она была уверена, что однажды эти наблюдения ей пригодятся. И тогда она обязательно ими воспользуется, чтобы навредить каждой сопернице, возможно даже, столкнув их однажды между собой. 5. Часть 18. Глава 5. Происшествие в доме Саида. Шел день за днем, и в доме Саида, как казалось, царили тишина и порядок. Наверно, так думал и Саид. Но это только казалось со стороны. За его спиной кипели страсти. Вот только Рания старалась больше не доводить ситуацию до того, чтобы о конфликтах узнал Саид. Мунира она предупредила, что своими жалобами он сможет навредить ей больше, чем если удастся скрыть какие-то мелкие обиды на Фатиму и Зулейку. Она ждала случая, чтобы невзначай подтолкнуть Зулейку или Фатиму к ссоре, но уже между собой. Однако очередной скандал коснулся как раз ее. В один из дней Саид летал в Сан-Паулу по делам и привез Фатиме и Зулейке духи. Но при этом Рания осталась без подарка. И это ее обидело, ведь она не служанка в его доме, а невеста. Значит, и ей тоже полагался подарок. К тому же Рания скучала по любимым духам, которые закончились ещё до ее отъезда в Марокко полгода назад. Но купить их мог только Саид. Однако он не привез ей духи – не только те, любимые, но она и вовсе не получила ни одного флакончика. Разумеется, Мунир оказался в курсе происшествия. Сначала он рассмотрел коробочки с духами, перебрав их, пока отец разговаривал с Зулейкой. Фатимы рядом не было. но когда первая жена отца унесла подарки с собой, он спросил: - А маме? Что ты привез моей маме? У нее нет духов. Она жаловалась, что у нее закончились любимые духи. - Ах, да. Я как-то не подумал об этом, - растерянно ответил Саид, сердясь на себя за то, что в который уже раз упускает разные мелочи, касается ли это домашних и семейных проблем или деловых отношений. – Что у меня с памятью? Мунир выглядел очень расстроенным. - Почему ты к моей маме относишься хуже, чем к старшим женам? Дядя Абдул говорил в Марокко, что ко всем женам надо относиться одинаково. - Конечно, сынок. Твоя мама получит духи. Вот только я теперь не скоро полечу в Сан-Паулу, поэтому я лучше дам деньги твоей маме, чтобы она сама съездила в Торговый центр, выбрала бы и купила себе духи. - Завтра? Она сможет поехать тужа завтра? - Хорошо, я отправлю за ней водителя, и Рания сможет завтра побывать в Торговом центре вместе с Мириам. - И со мной! Я тоже хочу поехать в Торговый Центр! Вероятно, сын с отцом не совсем поняли друг друга. Но на следующий день Саид прислал за Ранией машину, которая должна была отвезти ее за духами в ТЦ. Так как Мириам знала о планах хозяина, то заранее вручила длинный список необходимых покупок водителю. Ведь у Рамиро будет много свободного времени, пока лара Рания выбирает духи. Невеста Саида в радостном настроении вышла из дома и отправилась за покупками. Саид не поскупился и дал ей денег больше, чем могли стоить самые дорогие духи, поэтому она намеревалась прогуляться по многим магазинчикам Торгового центра, ещё не решив, что ей захочется купить для того, чтобы порадовать себя. Прошло три часа. Фатима и Зулейка, поострив на счет соперницы, когда они пили кофе, потом занялись своими делами. Наконец, Фатима вернулась после прогулки по саду возле любимых роз и теперь, сидя на диване в гостиной, читала новый номер глянцевого журнала о кино. Зулейка, бросая на нее завистливые взгляды, сновала по дому. Ведь, став первой женой, за домашние дела отвечала именно она. Вот и теперь молодая женщина прошла на кухню и заговорила с Мириам. - Мириам, на завтра пусть приготовят таджин с цыпленком. И мясо мешуия для Саида. О выпечке мы с тобой уже говорили. - Да, лара Зулейка. - Водитель смог купить всё, что нужно для приготовления обеда завтра? - Не знаю, лара Зулейка. Он ещё не вернулся. - Странно. И он уже должен был привезти из школы Мунира. - Но они задерживаются, лара Зулейка. - Рамиро звонил тебе? - Нет, лара Зулейка. - Что могло случиться? Где сын Саида? Мунир тоже мне ничего не сообщил. Зулейка позвонила шоферу, но не смогла с ним связаться. Тогда она набрала номер телефона школы, и там ей ответили, что Мунир уже давно покинул учебное заведение. - Как же так? Мальчик три часа назад должен был вернуться домой, но его всё ещё нет! О, Аллах! Что-то случилось, не иначе! – положив трубку, запричитала перепуганная первая жена. - Позвони Саиду, может быть, он велел забрать Мунира из школы? - Он бы мне позвонил! – паниковала Зулейка. – Но я узнаю, конечно. Я должна ему сообщить, что мальчика нет дома. Но и Саид ничего не знал, он не посылал водителя за сыном, чтобы тот забрал его с занятий раньше времени. Саид сразу же приехал домой. - Как это могло случиться? Где мой сын? Что говорит водитель? Зулейка, ты должна знать обо всем, что происходит в моем доме! – бушевал мужчина. Заплаканная жена стояла перед ним. - Ты звонила Рамиро? - Да, Саид. Водитель не отвечает. - Я сам ему позвоню! – разозлился ещё сильнее Саид. Он достал сотовый, набрал номер, и водитель тут же ему ответил. -…Что? Рамиро, как это понимать?.. Мунир позвонил тебе и велел приехать за ним в школу, чтобы отвезти его в Торговый центр к Рании?.. Нет, я ничего подобного не обещал!... Где сейчас мой сын? С Ранией?! Пусть немедленно возвращаются домой!.. Как это – ты не можешь их найти? А где же они?! Притихшие Фатима и Зулейка переглянулись. Рания посмела забрать сына с собой в Торговый центр? Это было немыслимой вольностью. - Что она себе позволяет? Она даже тебе не сообщила о том, что сын с ней! – прошептала Фатима. Но заплаканная, расстроенная словами мужа Зулейка не ответила. Она радовалась тому, что с ребенком ничего не случилось. И теперь отвечать перед Саидом будет Рания. Разговор с водителем не только не успокоил Саида, а наоборот. - Аллах! Неужели Рания решила сбежать с моим сыном?– не выдержал он, не думая о том, что его могли услышать женщины. - Рания сбежала? – тут же подхватила Фатима. – Но куда ей бежать, Саид? Ее из твоего дома пинками не выгонишь. Она просто забыла о времени и застряла в каком-нибудь ювелирном магазине. Примеряет очередное украшение. - Не успокаивай меня, Фатима. Да, это не Жади. Она не осмелится забрать моего сына и сбежать с ним в Марокко. К тому же ее документы в сейфе, и денег на два билета не хватит. - Алхамдуллилах! – тихо молилась Зулейка. - Саид, проверь сейф на всякий случай, - с серьезным видом подначила мужа Фатима. - Ты думаешь?... Фатима, тебе что-то известно? Зулейка, я о чем-то не знаю? – с подозрением посмотрел он на обеих жен. - Нет, что ты, Саид. Рания даже близко к сейфу не подходила. Я бы увидела, - испуганно проговорила Зулейка, укоризненно посмотрев на Фатиму. - А вот я ей не верю, Саид! Ты проверь, всё ли на месте. Откуда нам знать, каких привычек набралась Рания у временного мужа в Эс-Сувейре? - Мне не до твоих шуток, - довольно грубо ответил ей Саид, но всё же отправился в кабинет, чтобы проверить сейф. Фатима и Зулейка потянулись за ним. Но и ключ, и паспорта, и деньги, и украшения всех жен оказались на месте. - Ничего не пропало, - с облегчением сказал Саид. – Кстати, почему Рания отправилась одна в Торговый Центр? Разве я не велел ей ехать с Мириам? Где Мириам? Почему она не с Ранией? - Она… занимается кухней. Мириам доверила водителю сделать покупки, он всё привез, потом опять уехал. Никто не знал о том, что Рания должна была ехать с Мириам, пролепетала Зулейка. - Ты же никому об этом не сказал. Рания собралась и радостно выпорхнула из дома. Всё. Водитель увез ее за покупками, - сочла нужным заметить Фатима. - Как это возможно? Разве непонятно, что женщина не может одна посещать такие места? Или вам об этом неизвестно? Как ты, Зулейка, могла допустить такую оплошность? Почему отпустила Ранию одну? - Саид, я поняла так, что с Ранией ты сам собирался ехать в Торговый Центр. Так мне сказал Мунир. - Я такого ему не говорил. - Но он так объяснил мне. Спроси у сына. А Мириам… - Всё. Хватит, я уже всё понял. Позже разберусь с Ранией и сыном. Но впредь, Зулейка, ты должна не Мунира слушать, а у меня спрашивать. - Конечно, Саид! Теперь будет только так, - согласилась с мужем первая жена. Тем временем Саид уже пришел в себя от потрясения и догадался позвонить Рании. Ведь у нее был с собой телефон! Он сам купил ей сотовый ещё в Марокко. Как он и его жены могли не вспомнить об этом? - Рания, где ты сейчас находишься? – строго спросил он, когда женщина ему ответила. – Все ещё в Торговом Центре? А Мунир с тобой? Хорошо, я поговорю с вами обоими позже. Возвращайтесь немедленно! - Что она ответила, Саид? – поинтересовалась Фатима. - С ними всё в порядке. Они уже идут к машине. Но я разберусь, почему так получилось. Когда Саид дождался возвращения сына и его матери, не подозревавших, что посещение ими Торгового центра вызовет дома такой переполох, им пришлось отправиться в его кабинет. Мать и сын вышли после разговора с Саидом печальными и расстроенными, растеряв там радость от совместной прогулки. Зайдя в свою комнату, Рания без удовольствия достала из сумочки духи в красивой коробочке и пакетики с разными мелочами. Теперь ей даже смотреть не хотелось на сделанные покупки. Слова Саида ее обидели и испугали. Он как будто не слышал того, что ему говорил Мунир. Это ведь была его идея – позвонить водителю и сказать, чтобы забрал его из школы и отвез в Торговый центр к матери. Ведь отец разрешил им вместе прогуляться по магазинчикам и посидеть в кафе, заказав мороженое и кусочки торта. - Я вижу, Рания, что ты не усвоила уроков. Ты осталась такой же самолюбивой и упрямой, как и была, когда я вынужден был развестись с тобой и отправить в Марокко. Он не стал слушать никаких оправданий. Как бы сын не навредил ей больше, чем это удалось бы ее неприятельницам! Едва Рания успела переодеться в домашнее платье, как в комнату пришла Зулейка. - Никогда больше так не делай, Рания. - Ты о чем? - О том, что ты должна была позвонить мне и сказать, что Мунир с тобой. Ты должна была подумать, что одна ты не можешь выходить из дома, тем более – ехать в Торговый центр. Я не могу тебя наказать, но если это ещё раз повториться, поговорю с Саидом. Пусть он тебя наказывает. - Зулейка, вышло недоразумение, и мы с Саидом уже во всем разобрались. Не вмешивайся в наши дела. - В ваши дела?! Саид с меня спросил, когда оказалось, что его сын не вернулся домой, выехав из школы три часа назад! - Выйди, Зулейка. Я невеста Саида, но пока не его жена. Твой статус меня не касается. - Не смей меня подставлять! – погрозила пальцем Зулейка. Она была очень возмущена. - Зулейка, я тебе не враг. И в тебе не хочу видеть соперницу или врага. Кто угодно, только не ты. Это Фатима нас ссорит, чтобы мы не замечали, что Саид относится к ней иначе, чем к нам. Пока мы с тобой будем ссориться и выяснять отношения, она же будет пользоваться особым вниманием мужа. - Ты о чем? – спросила Зулейка, с подозрением глядя на интриганку. - Например, тебе известно, что в Марокко Саид купил ей ожерелье? Ей купил, а тебе нет. Я видела это украшение. Оно чудесное. Однако Фатима тебе его не показала, я угадала? Хотя давно вернулась из Марокко и привезла его с собой. - Нет, Фатима не говорила, что Саид купил ей в Марокко золото. - Вот видишь! Ты первая жена, а получаешь не всё, что должна. Ведь Саид не привез тебе золото, равноценное купленному Фатиме ожерелью… - Рания, не стоит настраивать меня против Фатимы. Я тебе не верю. И если даже Саид счел нужным купить ей украшение, а мне – нет, это его право. - Нет, это же несправедливо! Он должен одинаково вас обеспечивать! А когда я тоже стану его женой, т.е. одной из его жен, то хочу, чтобы меня не обходили. - Так вот в чем дело! Ты о себе заботишься! Рания, ты ведь солгала? Боюсь, что ты всё сочинила. Если бы Саид купил ей золото, то и мне привез бы подарок. - Но он этого не сделал! - А если я решу спросить у Саида? - Спрашивай! – смело предложила Рания, сама поверив в собственную выдумку. – Я даже знаю, что тебе ответит Саид: «Это тебя не касается, Зулейка!» Он не сочтет нужным отчитываться перед тобой, и так будет всегда, а Фатима тем временем получит ещё не один подарок. Зулейке не хотелось верить Рании, хотя бы потому, что у нее было такое выражение глаз… Было совершенно очевидно, что она лгала. Но червь сомнения поселился в душе Зулейки. Нет, она не собиралась взвешивать подарки мужа, стремясь получить столько золота, чтобы до грамма совпало с подарками другой жене. Но будет обидно, если Саид начнет предпочитать Фатиму другим женам, по собственному усмотрению деля не только ночи, но и покупки, подарки, золото. И Зулейке впервые пришла в голову мысль, что вовсе неплохо было бы, чтобы Рания вернулась в их семью. Ведь сама Зулейка не желает участвовать в склоках, чтобы не уронить достоинство. Но у Рании это отлично получается - уличать мужа и Фатиму в несправедливости. Нет, пусть Саид берет Ранию в жены. Она, Зулейка, не против. … А если Саид купил Фатиме ожерелье, о котором наябедничала Рания, когда-нибудь Фатима его наденет. Возможно даже, на ближайший праздник, когда в гости к ним приедут Мухамед и его вторая жена. Тогда Фатиме придется признать, что получила подарок в обход первой жены. …Рания, дождавшись, когда Зулейка покинет ее комнату, удовлетворенно вздохнула. Кажется, поверила. Что ж, пусть теперь теряется в сомнениях, а она, Рания, будет наблюдать, как растет недоверие между женами Саида. Вот только если доверчивую, хотя и неглупую Зулейку удалось убедить в том, что ее обошли, то что делать с Фатимой, чтобы и она начала подозревать другую жену хотя бы в чем-нибудь, Рания не могла придумать. Ведь не красть же у Зулейки украшение, чтобы подбросить его потом Фатиме? Или наоборот? Рании пришло в голову, что на самом деле ей неизвестно, дарил Саид Фатиме золото, о котором не знает Зулейка, или нет. - Было бы неплохо однажды воспользоваться отсутствием Фатимы и заглянуть к ней в комнату. Порыться в шкатулке. Если у нее найдется что-нибудь новенькое, то рассказать об этом Зулейке… Но я полгода не жила в этом доме. Я не знаю, что Саид успел им подарить. Чтобы не оказаться в ловушке, придется следить за подарками, которые каждая станет получать сейчас. Но Рания уже устала от подобных мыслей. Она не смогла придумать ничего подходящего, чтобы поссорить женщин, а самой остаться в стороне. Наконец, она отобрала из кучи пакетиков и пакетов те, в которых были упакованы купленные Муниру игрушки, и вышла из комнаты. Она отнесет их сыну. Он ведь тоже обиделся, когда отец отругал его за обман Рамиро, даже забыл о новых игрушках. Так пусть сыночек порадуется! Когда она зашла в комнату Мунира, то первое, что ей бросилось в глаза – тетрадь, в которой ее сын выполнял домашнее задание. Тетрадь была точно такой, какой совсем недавно ей пришлось сжечь в печи на кухне в доме сида Али. Ту самую тетрадь, в которой она так откровенно описывала планы, которые собиралась осуществить, вернувшись в Бразилию. Там она чего только не писала про Жади, про Хадижу, про жен Саида. Она и сейчас не уверена в том, что Хадижа не прочитала написанное. Если она это не сделала – значит, она глупая девчонка. Если Хадижа прочла, но молчит, и это странно. Почему Хадижа молчит? Ведь записи могли бы уничтожить Ранию! Уничтожить все ее надежды на будущее! Но Хадижа, наоборот, попросила отца снова совершить никях с матерью брата. - Что делать, если Хадижа расскажет правду? Тетрадь сожжена, но остались свидетели, что она существовала. Карима видела тетрадь, Фариду рассказала Зухра, Зорайдэ заметила тетрадь в моих руках . Даже лара Асия держала ее у себя. Если Хадижа заговорит, мне будет трудно оправдаться. Если только наотрез отказаться, что были записи, и заявить, что Хадижа лжет. У Рании никогда не было такого чувства, как благодарность. Она поймала себя на мысли, что готова оговорить Хадижу, если окажется в ситуации, когда придется спасать себя. Потом, поиграв с сыном, она отправилась на кухню. Если Муниру слуги принесли поесть, то Рании никто не предложил поужинать. Саид отказался от ужина. Зулейке и Фатиме подносы с едой отнесли в их комнаты. Но о ней просто забыли. Поэтому она нашла Мириам и попросила сделать поднос и для нее. - Скажи, уже всё готово к празднику? Что Зулейка приказала приготовить из угощения? - К этому празднику уже все распоряжения сделаны. - А что… Планируется ещё что-то? – спросила она, точно уловив в голосе главной служанки недоговоренность и намек. - Лара Фатима предложила сиду Саиду снять дом в Ангре и отправиться туда на несколько дней, если лара Латифа с дочкой не придут на праздник. - В Ангру? – удивилась Рания. Ах, да, она что-то слышала об Ангре. Там отличные пляжи, которыми восхищалась Фатима и желала позагорать, купив европейский купальник. И ещё, кажется, Хадижа упоминала о том, что там, в Ангре, находится дом отца Лукаса, куда Жади часто ездит отдыхать то со своим мужем-бразильцем, то берет с собой Латифу с ее дочкой. Рания подумала, что она так давно не видела Самиру, что могла бы даже ее не узнать, если бы не недавняя поездка в Сан-Криштован после возвращения Мухамеда из Марокко. Когда брат Саида привез с собой Лейлу и сына, Рании невольно пришлось увидеться с Жади и Самирой. Самира превратилась в красавицу. Но и Жади как будто совсем не изменилась! Выглядит всё ещё лет на тридцать пять, не больше. - Неужели она так счастлива с бразильцем, что это чувство – счастье – не дает ей стареть? – позавидовала она бывшей сопернице. А если бы Жади осталась с Саидом, то уже давно увяла бы, как сорванный цветок. - Может быть, надо было не сопротивляться желанию Саида снова жениться на Жади? Она по-прежнему не была бы счастлива. Но Саид не женился бы ни на Зулейке, ни на Фатиме. А вот я была бы рядом с Саидом, родила бы ему нескольких детей, и со временем он начал бы сравнивать меня, мою любовь и преданность с безразличием к нему Жади. Как же я была тогда глупа, что не смогла просчитать такую ситуацию? – уже не в первый раз корила себя Рания, раскаиваясь в своей недальновидности. А что касается поездки в Ангру… Фатиму и Зулейку наверняка ждут там сюрприз. Конечно, Рания была удивлена тем, что, если верить Мириам, Саид согласился с предложением Фатимы поехать в Ангру. Но не потому ли это случилось, что он узнал о пребывании там Жади?! Рания больше не испытывала уколов ревности. Пусть у Саида будет хоть десять жен. Для Рании главное – вернуть свой статус. Она не должна быть разведенной женщиной, но и не оставаться в невестах неопределенное время. Рания должна любым способом добиться никяха. Вот в этом она была уверена. 6. Часть 18. Глава 6. Самира и фотографии от Фатимы. Самира дописала план статей и работ, которые предстояло выполнить до конца учебного года. А ведь до получения диплома оставалось несколько месяцев – совсем немного. Девушка продумала и перечень тем для будущих статей, которые появятся в журнале. Увы, она поняла, что времени на всё ей явно не хватает. Лени и раньше не было места в ее жизни, теперь же жить придется интенсивно, пользуясь каждой минутой. Но не заглянуть в электронную почту она не могла. Выйдя в интернет, Самира тут же открыла почту. Нет, письма от Лео не было. А она втайне надеялась получить ещё порцию снимков. Однако она понимала, что парень сейчас находится на территории дикой природы, где, конечно, отсутствует не только интернет, но и просто сотовая связь. Самира увидела, что во «Входящих» всё-таки есть два письма. От Фатимы. Очень интересно. Открыв более позднее, девушка обнаружила и вложение к длинному письму. - О чем мне может писать Фатима, с которой мы едва знакомы? – удивилась Самира, но, прежде чем его прочесть, она решила взглянуть на прикрепленную фотографию. Она была ошеломлена увиденным. Фатима прислала фото картины, что в первое мгновение вызвало недоумение, но потом она поняла, что видит перед собой портрет тёти Жади. - Как это понимать? – задавала себе вопрос девушка, рассматривая картину. Точно, это была тетя Жади, но в каком-то странном костюме для танцев, и Самира никогда такого костюма у тети не видела. И потом – что это за украшения? При том, что сама Самира была равнодушна к золоту, но обладала отличной памятью и с фотографической точностью могла вспомнить практически все украшения, имеющиеся у сестры матери. Жади очень любила носить свое золото. Но на картине, а это была нарисованная картина, а не фотография тети Жади, как вскоре она догадалась, были ожерелье, браслеты, серьги - все какие-то тяжелые и грубоватые на вид, но явно из чистого золота. - Когда тетя Жади могла позировать для картины? Почему мы с мамой ничего об этом не знаем? И каким образом фотография, сделанная с картины, оказалась у Фатимы? Для чего она прислала мне ее? И как фамилия художника? Что за мастер смог так сымитировать старину? Ведь на вид картина очень старая. Не пора ли прочитать письмо моей новой подруги? Самира была просто потрясена и прочитанным. Как?! Изображенная на полотне женщина – вовсе не тетя Жади? Фатима утверждала, что это одалиска, по сюжету картины танцующая для султана. - «Одалиска»? – нахмурилась было Самира. Это слово для нее с детства имело ругательное значение, благодаря дяде Абдулу и отцу. То, что в гаремах султанов и других арабских повелителей жили одалиски, приходило в голову лишь вторым значением. Поэтому Самира нехорошо подумала о жене дяди Саида: - Что это значит? На что намекает Фатима? Оказывается, ни на что! Она прямо написала, что по ее мнению, изображенная женщина имеет портретное сходство с матерью Хадижи. А картину купил и привез в Бразилию Саид. Теперь она находится в его личном собрании живописи. Фатима намекнула, что Саид всё ещё не равнодушен к ее тете, но она не ревнует, так как она всего лишь одна из нескольких его жен… Самира не знала, как ей поступить. Показать тете Жади? Но что она может подумать? Дочитав письмо до конца, Самира захохотала во весь голос. История с реставрацией, точнее – причиной, по которой картину пришлось реставрировать, ее «убила»! - Нет, такое специально не придумаешь! – вытирая слезы, произнесла Самира. Тут же открылась дверь, и в комнату заглянула мама. - Что случилось? Ты смеешься или плачешь? - Зайди, я тебе кое-что покажу и даже прочитаю! Латифа тоже, как и ее дочь, сначала испугалась, что видит перед собой портрет Жади. - Как моя сестра осмелилась позировать для такой картины? И название.. Как ты сказала?… «Танцующая одалиска»? Харам! Какой харам! Зачем Жади так поступила? Лукасу это не понравится, хотя он и не мусульманин. - Мама, это вовсе не тетя Жади! – объявила Самира, насладившись произведенным эффектом. - Дочка, а кто же тогда? Глаза Жади я узнаю даже под никабом, взглянув в узкую прорезь между тканью. Нет, это Жади, и не утешай меня. Как к тебе попала эта фотография? У кого теперь эта картина? – всполошилась Латифа. - Нет, всё не так. Я прочитаю тебе одно письмо, и ты всё поймешь. Вскоре удивление Латифы тоже перешло в смех, в хохот! - Жади должна узнать об этой истории! Нет, я вспоминаю, конечно, что Зорайдэ и Карима нам когда-то рассказывала о чем-то таком, но картина… Я даже представить себе не могла, что в жизни встречается такое сходство. Значит, жена Саида решила, что он купил картину потому, что девушка на ней похожа на Жади? - Неужели дядя Саид до сих пор любит тетю Жади? - Самира, не знаю. Но теперь ее муж – Лукас. А что, на картине султан не похож на Лукаса? Или на Саида? - Нет, кажется. Я его не особо пристально рассматривала. Ведь меня тоже поразило сходство танцовщицы с моей родственницей. Они вместе приникли к монитору. - Поразительно! Ты говоришь, что картина старинная? - Да, мама, представляешь, несколько веков назад в какой-то арабской стране жила женщина, поразительно похожая на тетю Жади! Возможно, когда-то жила и девушка, которая была похожа и на меня! - Аллах знает лучше, какими должны рождаться люди. - Интересно, как теперь быть: показать картину тете Жади или нет? Так хочется, чтобы она тоже посмеялась над этой историей. - Дочка, а для чего Фатима прислала тебе этот снимок? - Не знаю. Просто так. Здесь есть ещё одно письмо, но к нему, судя по всему, приложено много фотографий. - Я тоже хотела бы взглянуть, если ты не против. Наверно, Фатима сделала их в Марокко. Она ведь не так давно летала туда с Саидом. Вдруг есть фотографии Хадижи и Зорайдэ? И дяди Али? - Сейчас проверю, что за письмо, что там за фотографии. Однако она не успела это сделать – раздался дверной звонок. Это подъехала на такси тетя Жади и теперь ждала под дверью, когда Латифа или Самира ей откроют, держа перед собой пакет с фруктами. Пока Латифа готовила чай и накрывала на стол, Самира увела Жади к себе в комнату и показала фотографию картины. Прочитала и письмо о нападении дяди Абдула на предмет живописи, после чего потребовалась реставрация. Жади тоже посмеялась. Но заметила: - Саид должен не за картинами охотиться, а думать о том, как заступиться за дочку. Находясь рядом с Зухрой, Хадижа в опасности. Что Саид сделал, чтобы защитить Хадижу? - Жади, тебе не пришла в голову мысль, почему Саид так желал получить эту картину? Учитывая, что одалиска так похожа на тебя…, - намекнула Латифа, появившись на пороге, чтобы позвать сестру и дочь к столу. - Думаю, дело не столько в моем сходстве со средневековой танцовщицей, сколько в слове «одалиска». У Саида уже рефлекс срабатывает на любимое слово дяди Абдула, а здесь имеется ещё и какое-то сходство героини со мной! - Я поняла тебя. Самира, а что за фотографии в другом письме? Оно тоже от Фатимы? - Да, - ответила девушка, открывая папку со снимками. Она начала просматривать файлы с фотографиями друг за другом. И не могла остановиться, а Жади и Латифа смотрели молча и с ужасом. Хадижа… с огромным синяком на лице… Какая-то молодая женщина, которая занесла кулак над Хадижей… Это же Зухра!.. Зорайдэ, утешающая дочку Жади… Интерьеры дома – просто нищенские. Потом пошли фотографии со свадьбы Ясмин, где они тоже увидели и Хадижу, и ее мужа рядом с той самой Зухрой, и девушку, стоявшую на многих снимков рядом с невестой… - Это Дайнаб, та самая, которая пропала после свадьбы, и ее все искали. - Дайнаб – это родная сестра Фарида, которая не очень хорошо относилась к моей Хадиже! – поняла Жади. – Вот она какая. И Зухра тоже. И ее вижу первый раз. Раньше мне ее только описывали, но я так и представляла ее себе, - расстроенным голосом сказала Жади. - Это ужасно, Жади. Я не могла и представить, что Саид позволит своей дочери жить в такой нищете. Дом Мухамеда – просто дворец по сравнению с этим риадом. - Там нет ни одной служанки, - вспомнила Жади и ужаснулась. – Моя дочь вместе с женщинами семьи занимается всеми домашними делами! - Так видел ли Саид это фотографии, дочка? Что тебе написала Фатима? - Да? Откуда у жены Саида снимки? Кто их сделал? – тоже не могла не спросить Жади. - Сейчас прочту письмо. Она должна как-то объяснить всё это… Самира зачитала вслух письмо из электронной почты. Да, Саид узнал о снимках, сделанных Ранией. Он даже отложил несколько фотографий, спрятав их к себе в карман. Они всей семьей рассматривали отпечатанные снимки и ужасались тому, куда забросила Хадижу ее судьба. Почему Аллах был так жесток к ней? Бедность при таком богатом отце, ещё и муж, Фарид, и его вторая жена Зухра… Фатима в письме пояснила, что фотографии были сделаны разными людьми – и Ранией, когда она и Зорайдэ жили в Мекнесе в доме Хадижи, и Мунир фотографировал на свадьбе Ясмин, а часть фотографий была сделана кем-то неведомым на празднике сватовства Мухамеда и Муны… - Муна – вот эта женщина? – осторожно спросила Самира. Ведь речь шла о ещё одной сопернице матери, чувства которой она не хотела задеть. - Муна? – присмотрелась Жади к изображению на мониторе. – Я все ещё не забыла ту Муну, которую в молодости пыталась сосватать Саиду. И мне кажется, что это она! - Жади, Самира, мне все равно, на ком ещё собрался жениться Мухамед. Мне уже не больно. Я буду только рада, если мой бывший муж устроит, наконец, свою судьбу и оставит меня в покое. - Однако, Латифа, я думаю, что Муна подойдет отцу твоих детей больше, чем Лейла, - прокомментировала Жади. – Ты только взгляни на Лейлу! Это же капризный ребенок! Она сама ещё девчонка, куда ей быть женой и матерью. Латифа вышла из комнаты и вернулась с подносом. Чай был приготовлен, но так как они остались в комнате Самиры, забыв о напитке, то он уже вот-вот мог остыть. Женщины обсуждали каждый снимок, но каждая думала о тех страшных фотографиях, которые увидели в самом начале. Самира же тем временем делала какие-то записи в тетради, не мешая матери и тете. Наконец, Жади не выдержала. - Самира, я хочу ещё раз взглянуть на снимок, где Хадижа с синяком под глазом. - Тетя Жади, может быть, не стоит? - Нет, Самира. Я хочу знать правду. Теперь я понимаю, что от меня многое скрывали. Но теперь могу сказать Фатиме спасибо за то, что открыла мне глаза, «рассказав», как на самом деле обстоят дела у Хадижи. - Тетя Жади, но мы не должны выдавать Фатиму. Только она могла прислать мне эти фотографии. Если об этом узнает дядя Саид, ей несдобровать. - Мне опять придется молчать. Как это ужасно. Но почему я должна бездействовать? Я не подам вида, что знаю правду о жизни Хадижи, но теперь буду искать способ ей помочь. - Жади, что ты собираешься предпринять? Подумай сто раз, прежде чем что-то сделать. - Латифа, я буду очень осторожна. Для начала я хочу уговорить Лукаса купить дом в Фесе. Тогда я смогу свободно прилетать в Марокко в любое время. - Дом в Фесе? - А что в этом такого? Да, я куплю дом в Фесе, буду приезжать, чтобы иметь возможность видеться с Хадижей. - Но если Лукас откажет? Если дядя Али обидится, что ты отказываешься гостить в его доме? Он не поймет тебя, Жади. - Латифа, дом – прекрасный повод для того, чтобы объяснить пребывание в Марокко. Если я просто так прилечу в Фес и появлюсь в доме дяди Али, что он подумает? Только то, что у меня опять что-то на уме. А, купив дом, я могу привезти в Марокко своих друзей. Думаю, Иветти не откажется, и Самире тоже будет, где остановиться с подругой Амалией, когда они соберутся в творческую поездку по Марокко. - Это все так, Жади, только… Что ты все-таки задумала? – прямо спросила Латифа. Жади молча улыбнулась. Ведь не признаваться же сестре и племяннице, что уже давно подумывает о том, что Хадижу однажды придется выкрасть! - Нет, ничего. Я уже сказала, что хочу чаще бывать в Марокко, чтобы видеть дочь. А скоро она родит мне внука или внучку. Я ведь тоже хочу увидеть своего потомка. Латифа, думаю, ты меня поймешь, когда Халиса подарит твоему сыну ребенка. - Дай-то Бог, Жади. Я тоже молю Аллаха, чтобы он послал сына моему сыну. - А если будет девочка? – ревниво спросила Самира. - Какая разница? Пусть Аллах пошлет твоему брату здорового малыша. И неважно, будет ли это мальчик или девочка. Самира вновь пролистала файлы назад, вернувшись к снимку с Хадижей, на котором отлично был виден синяк. Жади протянула руку и погладила пальцами лицо дочери на мониторе. - Хадижа, дочка. Моя принцесса. Почему твой отец отдал тебя этому чудовищу? Фарид тебе не подходит. И ты не заслужила того, чтобы какая-то Зухра издевалась над тобой. - Жади, не расстраивайся. Это случилось не сегодня. Зорайдэ с Каримой нам об этом рассказывали. Наоборот, это Саиду не все было известно. Но теперь и он обо всем узнал. - А что он может, Латифа? Он смотрит на Фарида, а вспоминает себя. Разве он сам был лучше? И Жади припомнила, как бывший муж не раз с толпой слуг носился по улицам Феса, когда искал ее после побегов, как однажды в касьбе обещал выпороть плетьми на площади, как закрывал ее в комнате, делая пленницей… Но Саид любил ее, и его любовь к ней всегда побеждала. Правда, спасали Жади и Хадижа – там, в крепости, и дядя Али, вызволяя из запертой комнаты. Но муж Хадижи? Фарид не любит ее дочь. Иначе не позволил бы другой женщине делить свой дом с законной женой. Жади никак не могла смириться, что и Зухра тоже стала законной, но второй. Обращаться к Саиду за помощью для Хадижи? Отчего-то он до сих пор не предпринял решительных шагов для спасения дочери от какой-то авантюристки в Мекнесе. Неужели Фарид не может найти способ избавиться от Зухры? Жади не верила в это. Ведь на стороне мужчин в Марокко все права, обычаи, законы. Религия на стороне мужей. Нет… пора действовать. Жади уже продумывала варианты помощи. Кажется, она знает, как действовать. Вот только следует успеть до того, как Хадиже придет время рожать. Задуманное Жади предприятие может закончиться успешно, если только Хадижа будет одна, точнее - с ребенком внутри себя. Но заранее говорить вслух о планах Жади не собиралась, как бы ни хотелось ей обсудить замыслы с Латифой и Самирой. Самире она доверяла, но Латифа может и с Зорайдэ поделиться. И тогда ничего не выйдет. Ведь Зорайдэ сочтет нужным сообщить дяде Али, а он не одобрит задуманного Жади. - Мама, а по внешнему виду можно определить, кто родится у Хадижи? – полюбопытствовала Самира. - Не знаю, дочка. Зорайдэ говорила, что можно понять по форме живота. Но сколько раз ошибались в таких прогнозах! - У Хадижи такие платья, что даже не догадаешься, - с сожалением всмотрелась в очередной снимок Жади. – В любом случае, этот ребенок будет принадлежать Фариду. Он может отобрать его у моей дочери. - Почему ты так говоришь? – насторожилась Латифа. – Хадижа тебе звонила? Чтоо она сказала? - Нет, я так просто рассуждаю. Но мы же знаем, что дети в марокканских семьях принадлежат отцам. Латифа нахмурилась, а Самира опередила мать, успев сказать о том, о чем подумала и ее мать. - Зухра может уговорить Фарида дать развод Хадиже и забрать у нее ребенка. - Да, Жади, мне тоже не верится в их развод. Хадижа наивно радуется, что вторая жена скоро уйдет из семьи, но ты взгляни на Зухру – даже на этом снимке видно, что она не из тех женщин, кто так просто отступит. Хадижу ждет борьба за мужа, когда она родит. - Но моя дочь не умеет бороться. Что она может сделать против Зухры? Моя принцесса в доме Саида могла самое большее – дать отпор Рании, зная, что та боится ее отца. А кого боится Зухра? - Хорошо, Жади, давай пока не будем накручивать себя. Рядом с Хадижей дядя Али и Зорайдэ. пусть они не в Мекнесе, но всё-таки намного ближе, чем мы. Дядя Али не позволит Фариду или Зухре обидеть твою дочь. - Зухра уже не раз не только обижала ее, но и пыталась убить. Латифа покачала головой. - Прошло время, и мне теперь даже не верится, что такое могло быть правдой. Не верится, что ужасные вещи происходят с Хадижей. - Латифа, у тебя самой столько проблем. И их не становится меньше. Наоборот. Мухамед вернулся в воинственном настроении. Не удивлюсь, если он явится к вам с Самирой не один, а с молодой женой и ребенком. - Я тоже так подумала. Начнет шантажировать меня новорожденным сыном, давя на жалость. Латифа встала и начала собирать пустые чашки на поднос. - Отнесу на кухню. Может, пойдем туда, Жади? Не будем мешать Самире заниматься. - Идем. Я вот что думаю… Голоса родственниц затихли в глубине дома, а Самира занялась тем, что и собиралась сделать: вошла вновь в почту и отправила письмо Фатиме. Она сообщила, что фотографии видели все, т.е. и мама с тетей Жади. Она описала реакцию матери Хадижи на снимки дочери. «Я так сочувствую моей двоюродной сестре, Фатима. Хадижа стала женой Фарида, но я благодарю Всевышнего, что избавил меня от подобной участи. Ведь на ее месте должна была быть я! Дядя Абдул сосватал меня Фариду ещё в детстве. Фарид был моим женихом, как хорошо, что я от него отказалась». Написав такое признание, она немного подумала, и ей захотелось тоже отправить фотографии Фатиме. Часть снимков из Пантанала Самира решила не публиковать в журнале. Ведь были похожие или пусть и красочные, но не совсем интересные. А Фатиме будет приятно, что с ней тоже чем-то поделились. Глядя на фотографию симпатичной капибары, Самира думала: интересно, что ответит Фатима? И к чему вообще приведет их неожиданная дружба? 7. Часть 18. Глава 7. Лейла хозяйничает в доме Мухамеда. С того дня, как в доме появилась молодая жена свекра, Халиса настороженно наблюдала за ней и Амином. Но вскоре поняла, что муж не только не обращает внимания на новую хозяйку в родительском доме, но и не замечает очевидного. Лейла же всё сильнее выдавала свой интерес к понравившемуся ей пасынку. Она смущалась при его появлении за столом или сталкиваясь в доме. Ведь дом Мухамеда не был разделен на части, чтобы выделить женскую половину, отделив ее от общей. Комнаты Лейлы и Мухамеда, Амина и Халисы, Арибы находились на одном этаже. Халиса глаз не спускала с новоприбывшей, поражаясь ее поведению. Молодая мать то прогуливалась с ребенком на руках по гостиной на первом этаже, то, оставив сына подруге-няньке, металась по дому, изображая хозяйку, пытаясь найти для Халисы очередное задание, чтобы показать ей, кто из женщин главная в доме. Жена Амина удивлялась, как может Лейла так надолго бросать сына, оставляя его попечению Арибы. Порой казалось, что жена сида Мухамеда и вовсе забывала о существовании малыша. Например, когда увлекалась сериалом, просиживая перед телевизором по нескольку часов в день. Телевизор, сломавшийся незадолго до возвращения отца Амина из Марокко, был срочно отремонтирован и установлен на старую тумбу не в общей комнате с балконом, где стоял раньше, а внизу, на первом этаже. Так Лейле было удобней следить за тем, как идут своим чередом домашние дела, которыми занимались, разумеется, Халиса и Ариба. Но порой и Лейла решалась принять участие, но это выражалось в том, что она совала нос в то, в чем не разбилась, давала глупые советы, делала бессмысленные замечания, но злилась, когда видела насмешку в глазах жены Амина. Халиса же ничего не могла с собой поделать: глупая девчонка заслуживала только насмешки. Молодая женщина не собиралась выполнять капризы мачехи Амина, стараясь сделать так, как считала нужным. И из-за этого между молодыми женщинами всё чаще вспыхивали ссоры. Ведь Халиса видела в Лейле не только жену свекра, а прежде всего – соперницу, которая увлеклась её мужем. Впрочем, Лейла испытывала подобные же чувства. Правда, за неполные две недели между ними пока ещё не произошло открытого противостояния, обвинений с высказыванием взаимных претензий. Казалось, они только присматриваются друг к другу, и каждая оценивает противницу. Вмешиваясь в ход домашних дел, Лейла сначала ограничивалась только словесной перепалкой с Халисой, но затем ей пришло в голову проверять, как выполняются её указания. И тогда Халисе, не любившей конфликты, пришлось защищаться от ее нападок, и с каждым днем всё яростней. Вероятно, это было замечено и сидом Мухамедом. Возможно, он одернул наглевшую на глазах девчонку, и Лейла притихла накануне поездки в гости к сиду Саиду. После чего она о чем-то долго шепталась с Арибой, которую Халиса даже в доме видела только в никабе. Что за странность? В доме и Халиса, и Лейла, а до нее и лара Латифа не носили платки. Накидывали их, только выходя на улицу, или когда в их дом приходили гости. Лейла тоже сняла платок в тот же день, когда перешагнула порог дома мужа. Но Ариба отчего-то ходила по дому в черном одеянии, и только узкая прорезь между краями ткани открывала крохотную часть лица. Но, видя только глаза девушки, Халиса не могла себе представить, какая из себя теперь родственница Лейлы. Как девушка выглядит? Если Халисе и довелось когда-то в прошлом столкнуться с ней во время поездки с родственниками в гости или на сельские свадьбы и праздники, то Арибу Халиса не запомнила ни внешне, ни вообще, что есть такая родня у Лейлы. Как выглядит Ариба? Столкнись она с няней Абдульчика даже у порога дома, просто не смогла бы ее узнать. Халису не только удивлял факт такой скромности, но и вызывал подозрение. Вдруг девушка больна? Что если у нее на лице или теле имеются следы болезни, которую она так скрывает? Не заразит ли она остальных жителей дома? Но потом Халиса догадалась: это Лейла приказала ей не показывать своей красоты при ее муже. Когда жена Амина случайно услышала их разговор, то сначала была поражена. Как? Не проявляя явной любви к Мухамеду и вовсе не стараясь угодить мужу, не пытаясь заботиться о нем, тем не менее, Лейла боялась потерять мужа, или ревновала, или опасалась, что Ариба может понравиться мужу. Так сначала подумала Халиса. Потом она всё-таки отвергла подобные выводы. Нет, не Мухамеда ревновала Лейла, а Амина! Ведь Халиса не раз замечала, как Лейла тоже наблюдает за молодым мужчиной и подругой. Неужели Ариба настолько красива, что Лейла боится сравнения с ней не в свою пользу? Но из занимаемой комнаты Ариба ещё ни разу не вышла без никаба. Халисе и самой не хотелось, чтобы муж начал заглядываться на другую, окажись Ариба, и правда, красавицей. Однако, убедившись, что Амин не помышляет о другой женщине, не интересуется женским пополнением в их доме, решила подтолкнуть события. Ей за две недели так надоели придирки и указания Лейлы, что невольно захотелось сделать что-то наперекор ее желаниям. Так и случилось, что за день до поездки к дяде Амина – в дом сида Саида - Халиса завела разговор с мужем о том, как ей не нравится история с закрытым лицом Арибы. - Амин, девушка может быть больна. Вдруг ее тело покрыто свищами? Почему даже тогда, когда в доме нет мужчин, Ариба не показывает лицо? Я ни разу ее не видела. Тебе не кажется это странным? Но она нянчит твоего новорожденного брата… Вдруг она его чем-нибудь заразит? Это опасно как для нас, так и для наших родственников, к которым мы собираемся отправиться в гости. Ведь у брата твоего отца маленькие дети. Амин задумался, а затем решил посоветоваться с отцом. Сид Мухамед, как и Амин, проводил почти все время в магазине и не догадывался о том, что происходит в доме. Кроме того, у Мухамеда мысли были заняты не какой-то Арибой, а Латифой и тем, что жена объявила себя бывшей и ни в какую не желала к нему возвращаться. Поэтому слова сына его озадачили. Однако и он согласился, что так и не видел лица Арибы с тех пор, как они прилетели в Бразилию. - В Марокко, сынок, с Арибой было все в порядке. Ведь я не раз видел ее и в старом доме, и когда перевез Лейлу с ребенком в дом дяди Али. И на празднике сватовства ее и Икрама девушка была с открытым лицом. Я видел фотографии. Неужели она заболела перед поездкой в Бразилию? Или уже здесь успела что-то подхватить? - Мне так не кажется. Я согласен с Халисой, что именно Лейла запрещает ей снимать никаб и показывать при тебе свою красоту, - уверено сообщил Амин, не подозревая, что жена немного исказила истину, скрыв, что старается Лейла вовсе не из-за своего мужа, а из-за чужого. - Почему? – как-то тупо удивился Мухамед. - Наверно, твоя молодая жена боится тебя потерять, - отводя глаза, смутился Амин. - О, Аллах! Амин, ты так думаешь? Сынок, женщины - такие странные существа. Но не будем дальше обсуждать мою жену, - повеселев, сказал сыну Мухамед. – Думаю, они обе помнят о том, что Ариба стала невестой Икрама. И будучи невестой, скромная девушка решила беречь свою красоту для мужа, которым в будущем станет Икрам. - Но она ходит в никабе даже в наше отсутствие. Все-таки надо убедиться, что нет никакой заразы. Если мы привезем в дом дяди Саида больную и заразную женщину, нехорошо получится. - Я поговорю с Лейлой. Пусть она не тиранит Арибу, - кажется, сам начал догадываться о чем-то Мухамед. Он заложил руки за спину, выпрямился и поджал губы. - Мой брат тоже может пострадать, - предостерег Амин. - Верно, сын, - оживился Мухамед. - Знаешь, я уже полюбил своего маленького сыночка, скучаю по нему. Он похож на меня. Ты обязательно полюбишь своего брата. Не пойти ли нам взглянуть на малыша? Заодно я пригляжусь к Арибе, расспрошу ее об Абдульчике и затем поговорю с Лейлой. Они отправились из магазина Амина, где состоялся этот разговор, домой. Но так как пришли не в то время, когда Лейла могла ожидать возвращения мужа, то застали неподобающую и странную картину. Лейла полулежала, удобно устроившись на диване среди кучи разномастных подушечек и подушек, и смотрела очередной сериал. Рядом на столике возле телефона валялись фантики от конфет, стояла тарелка с остатками сладкой выпечки и несколько пустых стаканчиков со следами чая. В одной руке Лейла держала чашку с кофе, в другой – кусок пахлавы. Она не оторвала взгляда от экрана, даже когда мужчины вошли в дом. Мухамеду сразу не понравилось увиденное. Амину же и вовсе пришлось отвернуться, чтобы не видеть жену отца, возлежавшую на подушках в позе одалиски, впрочем, соответственно и одетую. Обилие блестевшего на ней золота и распущенные по плечам пышные волосы не скрывали голых плеч, которые не смогла скрыть слишком открытая кофточка. Мухамед шагнул в сторону дивана, и только тогда она смогла пересилить себя и повернуть голову в его сторону. - Лейла… Где мой сын? Разве ты не должна быть рядом с ребенком? – округлив глаза, спросил пораженный Мухамед. - За сыном ухаживает Ариба, - нервно возразила девчонка, бросив кусок пахлавы на блюдце и поставив на столик чашку с недопитым кофе. - Лейла, разве тебе можно пить кофе? О, Аллах! Ведь ты кормишь ребенка грудью! Я знаю, что это вредно для детей. Ведь кофе попадет в грудное молоко! – протянув руки, Мухамед потряс ими перед лицом неумной жены. - Ничего не будет, - упрямо заявила Лейла, густо покраснев и при этом быстро взглянув на Амина. Впрочем, Мухамед не придал этому значения. - Но, наверно, потому мой сынок и плачет по ночам, не может уснуть сам и не дает спать всему дому? - Я не знаю, почему он так орет каждую ночь! Ариба тоже не спит, она и кормить мне его приносит, будит меня по три раза за ночь, пеленки ему меняет… - Но вообще-то это ты его мать. Ты и обязана за ним следить, заботиться о ребенке. А ты всё свалила на Арибу, - начал выговаривать ей Мухамед, непроизвольно грозя ей пальцем. Разговор обещал быть серьезным и, вероятно, долгим. К этому времени Амин уже сбежал на кухню к Халисе. Хотелось что-то перехватить, перекусить. Он надеялся, что именно его жена, а не жена отца сегодня приготовила обед. Но нет. Халиса стояла возле стола, разделывая тесто для домашних лепешек, а на плите возвышался таджин, за которым она только присматривала, чтобы не подгорел, но, как ответила Амину жена, готовила его вовсе не она. Лейла постаралась. - Она пришла на кухню и перечислила, что нужно положить в таджин, - пожаловалась Халиса мужу. - ПРИКАЗАЛА, чтобы я при ней подготовила продукты для закладки в блюдо, так ещё и убедилась, что я ничего не добавила от себя. - Халиса, это же невозможно есть! – едва не схватился за голову Амин по примеру отца. - Опять она что-то малосъедобное навалила в таджинницу? Его жена пожала плечами. - В этом доме появилась новая хозяйка. Она так пожелала. Что я могу сделать, Амин? Мне ее стряпня тоже не нравится. Но она запретила класть специи, потому что там, в Марокко, у нее была аллергия от какой-то специи, но она не знает точно, от какой именно. - Аллергия? У нее или у Арибы? - Сказала, что у нее. Она боится, что снова начнет чесаться, покрывшись красными пятнами. Она не мне говорила об этом, а выговаривала Арибе, когда они обсуждали приготовление обеда между собой. Она предупредила, чтобы и Ариба тоже была внимательна. Амин, я даже не могу добавить что-то из специй или трав, чтобы как-то улучшить вкус блюд, когда довариваю или тушу начатые, но брошенные таджин, мясо, дорезаю салаты или варю соусы. - Тогда ничего не остается, как сегодня вечером снова пойти к матери и нормально поесть, - недовольно сказал Амин. – Неужели отцу нравится такая стряпня? - Амин, неудобно каждый день напрашиваться к столу лары Латифы. Я смущаюсь рядом с твоей сестрой. - А что делать, если дома ничего есть невозможно! ОНА даже не понимает, как невкусно готовит. А отец отчего-то молчит. - Не молчит. Твой отец сегодня днем попросил меня (но так, чтобы Лейла не услышала), чтобы я занесла ему в магазин булку хлеба, когда буду возвращаться из супермаркета. Мы ходили туда сегодня вместе с Арибой. - И ты принесла отцу поесть, а обо мне и не вспомнила? - Если бы я знала, что ты голоден, зашла бы и к тебе. Но, Амин, твой отец догадался, что лара Латифа кормит нас своей чудесной едой, когда мы навещаем ее по вечерам, и попросил, чтобы мы захватили немного еды и для него. Как быть? Если попросить твою маму собрать пакет с едой и для сида Мухамеда, ей может не понравиться такая просьба. - Отец мог бы и сам пойти в дом матери и попросить накормить. А то у него от плохой еды уже несколько дней расстройство желудка. Я знаю. А скоро и у меня начнется, и материна еда не поможет. Халиса с пониманием смотрела на мужа, кивала, соглашаясь. Она ещё днем догадалась, какая у свекра деликатная проблема – ведь он стал часто забегать из магазина домой, каждый раз скрываясь в той части дома, где находился туалет для мужчин. - Просить твою маму неудобно, но и сида Мухамеда жалко. Однако, Амин, имеется простой выход: если бы кухней занималась только я, впрочем – как и покупками, то всем было бы лучше. Пусть Лейла заботится о сыне, Ариба же может заниматься уборкой. Или ребенком, а Лейла – убирает дом, а не смотрит целыми днями телевизор. - Я предложу отцу. До ЕЕ приезда ты научилась справляться одна со всеми домашними делами. А теперь в доме три женщины, но нет порядка ни в чем. - Амин, в доме нужны ещё рабочие руки, хотя бы одна служанка! Но так как ее нет, следует разделить домашние дела на троих. Однако Лейла назло мне не согласится…, - вдруг осеклась Халиса. - Назло тебе? – удивленно подхватил Амин. Ничего не объясняя, его жена ответила только, что Лейла изо всех сил на каждом шагу старается утвердиться в роли хозяйки дома. - Да, это понятно, но почему мы должны страдать из-за этого? И отцу тоже плохо! Быстро, воровато поглядывая на порог, Халиса нарезала овощной салатик, который они с Амином тут же съели, как два заговорщика. После этого Амин направился на второй этаж, услышав призыв отца подняться и увидеть брата. Халиса отправилась следом. Она уже уничтожила следы неожиданного перекуса, но хотела успеть оказаться рядом с мужем. Женщина твердо решила не оставлять Амина рядом с Лейлой. Пусть Лейла видит, что у него есть жена, пусть не забывает об этом! В комнате, которая была отдана Лейле, у кроватки сына с обреченным видом сидела Лейла. А как же? Очередную серию одного сериала она уже не смогла досмотреть из-за нотаций не вовремя явившегося Мухамеда, а теперь пропустит и серию следующего. Как не повезло! Когда в комнату вошли Мухамед с сыном, Лейла тут же вскочила и метнулась к зеркалу, чтобы убедиться, как нарядно она выглядит. Но на это обратила внимание только Ариба, которая находилась здесь же – в ожидании приказаний матери Абдульчика. Муж Лейлы со старшим сыном подошли к детской кроватке. Амин наклонился к брату, и тогда отец сказал: - Видишь, Амин, Аллах послал мне твоего брата. Я уже и помыслить не мог, что у меня могут быть ещё дети. Но родился сын, алхамдулиллах. А потом, может быть, Аллах пошлет мне ещё одно благословение – дочь, иншалла! Пока отец с сыном рассматривали мальчика, Лейла, ужаснувшись услышанному, переглянулась с Арибой, которая смогла увидеть отвращение, появившееся на ее лице. Но и от Халисы ничто не ускользнуло: ни реакция молодой жены на надежды свекра о детях, ни то, что Лейла, встав за спинами мужчин, уставилась на Амина, беззастенчиво разглядывая его. Сохраняя внешнюю бесстрастность, в душе Халиса была в бешенстве, видя, как другая женщина, не имея прав на Амина, с упоением смотрит на него. Неужели она не понимает, что выдает себя? Что ее видят со стороны? Или Лейле нет дела до законной жены Амина? - Абдул… Машалла… Маленький Абдульчик…, - ласково произнес Мухамед и погладил ребенка по животику. Малыш тут же засучил ножками, глядя на отца удивленными глазами. Мужчина тихо, но с умилением, рассмеялся. Амин тоже хмыкнул. Халисе стало горько. Только что она как будто увидела несостоявшуюся сцену из их с Амином семейной жизни. Почему Аллах все ещё не послал им детей?! Она видела, как к Лейле подошла Ариба и обняла ее. И что-то шепнула на ухо. Лейла изменилась в лице и тоже что-то сказала. «Что мне сделать, чтобы Лейла занималась своим мужем и не заглядывалась на моего?» - думала жена Амина, сердито наблюдая за мужчинами, один из которых обязан был в силу возраста и опыта заметить очевидные у его молодой жены чувства к его старшему сыну. То, что Амин не замечает внимания к себе Лейлы, Халису успокаивало. Пусть не замечает. Пусть Лейла ревнует и злиться. А то сбросила платок и выставляет красоту перед чужим мужчиной. «Так дома одеваться не принято – Лейла нацепила на себя всё золото из шкатулки, - с раздражением думала Халиса, наблюдая за родственницей. – Если бы она ухаживала за сыном, как и положено, то не стала бы рисковать лучшими платьями, занашивать их и пачкать. Но она ничего не делает по дому, только раздает глупые указания и поэтому наряжается. Вот и новую прическу соорудила». Конечно, когда все дела в доме делает за нее кто-то другой, можно и о красоте каждый день думать. Она и о сыне не заботится, и на кухне всё только портит. Когда же свекор заметит всё это, наконец? Лейла и Ариба стояли вместе, Халиса была в стороне, Амин и Мухамед отошли от кроватки. Потом Мухамед отпустил сына, которому не терпелось отправиться торговать в магазин, Халису он тоже не стал задерживать. По его лицу невестка поняла, что мужчина решил поговорить с женой наедине. Но в комнате с Лейлой осталась Ариба. - Достанется и ей, - пробормотала Халиса, выходя в коридор. … А оставшимся в комнате Лейле и Арибе пришлось отвечать на вопросы Мухамеда. - Хотел бы я знать, молитесь ли вы с Арибой пять раз в день? Они ответили – да, молятся. - Я не могу это проверить, но если вы лжете, то обмануть сможете только меня. Аллах всё видит, Лейла. - Я молюсь! – разозлилась Лейла. – Но на мне столько дел! Я не успеваю справляться со всеми делами и… - …и поэтому лежишь перед телевизором, падая от усталости? – поддел жену Мухамед. - А мне и отдохнуть нельзя? – надерзила она в ответ. - Лейла, ты как-то странно выглядишь. Уже готовишься к поездке в дом моего брата Саида? Почему я вижу на тебе столько золота? Ведь пока нет никакого праздника. - Мне так нравится. Мое золото я хочу носить везде. - О, Аллах… Не получится, Лейла. Бразилия – не Марокко, Рио-де-Жанейро – не Фес, - нахмурился Мухамед. – Здесь могут ограбить, если увидят на тебе столько золота стразу. Грабители могут даже ворваться в наш дом и унести всё вместе с твоим золотом. - Я не собираюсь выходить на улицу в золоте, - пообещала Лейла. - А ты, Ариба, почему ТЫ прячешься под никабом? Ты не больна? - Нет, сид Мухамед. Я здорова! - Тогда отчего я вижу тебя в жаркой черной одежде? Не только мне кажется странной твоя манера одеваться и ходить везде в парандже. Мой сын и невестка опасаются, что ты больна, но не хочешь в этом признаться. Но Ариба пожала плечами. - Я не больна. Так одеваться мне велела хозяйка дома. Лейла не хочет, чтобы я ходила без платка даже по дому. - Вот как? Слава Аллаху, а мы уж подумали, что ты больна, но скрываешь следы болезни. Не пугай нас. Постарайся придерживаться правил, принятых в моей семье, - увещевал ее сид Мухамед. Ариба не стала тут же стаскивать с головы платок, скрывающий большую часть её лица. Она с достоинством кивнула, не сказав ни слова. Мухамед попросил Арибу отнести сына к себе в комнату и там побыть с ребенком, пока он не поговорит с Лейлой. Девушки испуганно переглянулись. Ариба немедленно вынула мальчика из кроватки и осторожно вынесла из комнаты. Перепуганная Лейла осталась ждать решения своей участи, ведь она вообразила, что муж заметил ее внимание к Амину. Вот потому и привел старшего сына в комнату жены, чтобы проверить ее реакцию. Она решила все отрицать. Но оказалось, что Мухамед решил позаботиться не о поведении жены, а о собственном желудке. - Лейла, когда мы с Амином шли сейчас в комнату, то заговорили о том, что вам с Халисой следует более рационально распределить обязанности по дому. Готовить еду получается лучше у жены Амина. Ты же можешь распоряжаться всеми остальными домашними делами, кроме кухни. У Лейлы отлегло от сердца. Но, едва вздохнув с облегчением, поняв, что разговор пойдет о другом, она тут же пошла в наступление. - Мухамед, ты хочешь сказать, что я плохо готовлю? Мою еду ел сам дядя Абдул и не отравился. И в Фесе в моем доме ты обедал не раз. И ты никогда не жаловался, что еда не нравится. Мужчина снисходительно посмотрел на нее, смеясь глазами и немного - уголками губ. - Жена моя, Лейла, опомнись. Там, в Фесе, тушила таджины и пекла хлеб, резала салаты и запекала мясо не ты, а твоя родственница Ариба. Она же стирала мою одежду, везде в доме наводила порядок. А теперь на Арибу ты возложила обязанности матери для нашего сына. Мне это не нравится, но об этом поговорим потом. Ты решила научиться варить? Это хорошо, но пока у тебя плохо получается. Не просто невкусно, а опасно для здоровья. - Вот как? Но здесь другие продукты, не совсем такие, как в Фесе. - У меня расстройство кишечника. И не только у меня. Амин тоже жаловался… Так не годится, - снисходительно смотрел на девушку Мухамед. А Лейла покраснела от стыда, услышав об Амине. Неужели парень проклинает ее за малосъедобные блюда? Мухамед обсуждал ее с сыном, какой ужас! - Ты должна понять, что будет лучше, если кухней станет заниматься Халиса. Она уже привыкла кулинарить, занимаясь этим до тебя, и наши желудки приняли ее пищу. Мы привыкли к приготовленной ею пище, а к твоей – не получается. Лейла вынуждена была согласиться уступить место у плиты Халисе, дав себе слово отомстить невестке Мухамеда. 8. Часть 18. Глава 8. Лейла и Халиса. Амин и жена. Муж Лейлы невольно выдал сына и невестку, расспрашивая Арибу о причинах ношения никаба. Девушки обсудили это после возвращения Мухамеда в магазин. Лейла выпорхнула в коридор и тут же появилась в комнате подруги. - Нет, Ариба, ты слышала? Халиса боится, что ты сможешь их заразить! Она опасается в первую очередь за себя! Хм, наверно, считает себя неотразимой красавицей, вот и боится подхватить заразу, чтобы лицо не испортить. - Лейла, но ведь семья права: они беспокоятся за Абдульчика. А завтра, иншалла, мы идем в гости к их родственнику, где есть дети. Их тревога объяснима. - Ариба, почему ты всегда становишься на чужую сторону, но только не на мою? - О, Аллах, я ни на чьей стороне. Я стараюсь быть справедливой. И мне придется ходить по дому без платка. Знаешь, ты настаиваешь, чтобы сид Мухамед не видел меня без никаба. Но меня это задевает, ведь я просватана. При Амине и твоем муже я и так носила бы платок, но ведь не паранджу - с утра до ночи? - Ариба, Мухамед потребовал, чтобы дома я не заставляла тебя надевать никаб. Я не могу ему возражать. Но… - Лейла, хватит обижать меня, подозревать в чем-то. И вовсе не твой муж – причина твоего требования, а Амин. Но он женат. И меня он второй женой брать точно не станет. - Пусть только посмеет даже подумать о таком! – вспылила от ревности Лейла. У Арибы расширились глаза. Она отпрянула от подруги, потом покачав головой. Это привело в себя ее родственницу. - Хорошо, носи обычный платок, - процедила, опустив глаза, расстроенная Лейла. - Ответь, чего ты хочешь, Лейла? Ты всё время задеваешь Халису. Вместо того, чтобы только напоминать ей, что ты здесь хозяйка, превращаешь ее во врага. Зачем? А если она начнет жаловаться Амину? - Я знаю, что делаю, - тут же надулась Лейла. - Нет, не знаешь. Это я знаю, что ты пожелала невозможного. Как бы ты не третировала Халису, она так и останется его женой. А ты никогда не сможешь стать даже четвертой его женой. У Лейлы выступили слезы на глазах. - Я не понимаю, почему случилась такая несправедливость?! Моим мужем должен был стать Амин. Халиса была бы хорошей женой Мухамеду. Почему дядя Абдул не так нас сосватал? Почему? - Теперь поздно говорить об этом. Случилось так, как случилось. Ты должна смириться, должна принять судьбу. Значит, так надо, Лейла. - Тебе хорошо, ведь твой жених молод и красив, и он тебе нравится. А я не выношу Мухамеда. Если бы он был бедным, я уже сбежала бы от него. А Мухамед… Он старый, но здоровый. Он ещё не скоро умрет… Дал бы мне развод, выплатил бы махр, купил бы мне дом на деньги, которые получены от продажи моего дома в Фесе, и я могла бы жить, как захочу. - Лейла, ну с чего ты решила, что Мухамед купил тот дом в Фесе ТЕБЕ? Он его на тебя не оформлял. Теперь твой дом здесь. И если муж потратит деньги на покупку дома Амину и его жене, ты станешь единственной хозяйкой. Будешь делать всё сама, не ревнуя ни к кому. - Ариба, о чем ты говоришь?! Я не хочу, чтобы Мухамед на МОИ деньги покупал дом сыну и его жене. Не хочу! Пусть здесь живут, а я буду командовать. А то Халиса будет слишком счастлива – и муж ей, и дом. Нет. - Лейла, сделай так, чтобы твой муж не захотел везти сюда Муну. Пусть его третья жена живет в Фесе. Старайся стать хорошей хозяйкой. Муна – взрослая опытная женщина, которая может увлечь Мухамеда на свою сторону, и тогда ты окажешься в нехорошей ситуации. - Ариба, знаешь, что мне только что сказал Мухамед? Она поведала приятельнице о претензиях мужа из-за плохой еды. - Теперь готовить ужины будет Халиса. - Разве тебе будет плохо от этого? Пусть готовит. Сказать честно, у тебя невкусно получается. - Пусть она из кухни не выходит, согласна. Но пусть помнит, что я здесь главная. Буду лично составлять список блюд на каждый день. Пусть только попробует что-то не так сделать. - Лейла, ты забываешь, что Халиса – не служанка. Так же было и со мной. Ты уже забыла, что произошло между нами недавно? Халиса – жена сына твоего мужа. А я твоя родственница. Уговори мужа нанять служанок и тогда командуй ими. - Мухамед ни за что не согласится нанять прислугу. Он скуп, экономит на всем, я это уже поняла. - Лейла… Кстати, твой муж не просто так спросил, молимся ли мы. Я молюсь в комнате. Меня мало кто видит в доме. Но ты постоянно сидишь перед телевизором. Мухамед может понять, что ты не молишься пять раз в день. - Ариба, но здесь же нет мечетей. Я ни разу не слышала здесь звуков азана. Если никто не призывает на молитву, как же я узнаю, что пришло время намаза? - Значит, посоветуйся с мужем. И спроси, в какой стороне направление на Мекку. Мы же должны это знать. А Мухамед знает. - Он мне что-то такое говорил в первый же день, когда мы сюда приехали. Внизу на первом этаже висит табличка с изречением из Корана. Вроде бы она указывает направление. - Меня это очень беспокоит. Я молюсь пять раз в день, но боюсь, что делаю что-то не так. - …Слышишь? - прервала ее Лейла. – Халиса поднимается по лестнице. Она что-то задела внизу, а теперь топает ножищами по ступеням. Не пойти ли мне поговорить с ней о том, как она выглядит? Ее не устраивает твой вид? Тогда и меня тоже не будет устраивать то, как она одета. - Зачем?! Сиди с ребенком, не трогай невестку! Взгляни, твой сын спит. Он такой хорошенький! - Нет, я не желаю оставлять без ответа ее жалобу на то, как ты одеваешься. Какое ей дело до твоего никаба? - О, Аллах! Лейла, постой! – тихо позвала Ариба. Но Лейла уже вышла из комнаты, при этом даже не стараясь сделать это тихо, зная, что ее ребенок уснул и спит на кровати Арибы. Нет, Лейла пошла к двери, громко шлепая бабушами и звеня золотым монисто на груди. Дверь тоже захлопнулась со звуком. Ариба досадливо поморщилась, тут же повернувшись к спящему ребенку. Но Абдульчик не проснулся. …А в коридоре началась очередная склока. - Халиса, остановись! – потребовала Лейла, с прищуром оглядывая противницу с ног до головы. - В чем дело, Лейла? – спокойно спросила жена Амина. - Мне не нравится, как ты одеваешься. Твои прически мне тоже не нравятся. Я желаю, чтобы ты ходила по дому в платке – береги свою красоту для мужа, - припомнив любимую фразу дяди Абдула, потребовала Лейла. – И на кухне без фартука чтобы я тебя не видела. Лара Нурия верно говорит – надо обязательно фартук носить, чтобы платье не пачкать, чтобы с одежды ничего не попало в еду. Слова девчонки, ставшей по какому-то нелепому недоразумению женой сида Мухамеда, были глупы и высказаны ею как очередной каприз. Было понятно, что Лейла ищет повод придраться, но сама не знает, что ещё придумать для этого. И потому Халиса тихо рассмеялась, снисходительно глядя на жену свекра. Она-то понимала, почему Лейла так себя ведет. Ревнует ее к Амину! И Халиса ответила: - Лейла, у меня есть муж. Только он может велеть мне одеваться иначе, если ему что-то не понравится. И только ему я намерена подчиняться. Но не тебе. С этого дня я буду делать только то, что мне прикажет муж. Ты поняла?... Отойди, я собираюсь немного отдохнуть перед тем, как снова вернусь на кухню. Не знаю, смогу ли я как-то исправить таджин, который ты испортила своими фантазиями. Ты не знаешь настоящих рецептов, поэтому никогда у тебя не получится вкусной еда. Лейла тоже ответила ехидной усмешкой. - Хм, что ж, теперь заниматься кухней будешь ты. Только попробуй испортить хоть одно блюдо! - Ты глупа, Лейла. Не веди себя так. Это же просто смешно! – ответила Халиса и отодвинула девчонку с пути. Открыла дверь и вошла в свою комнату, оставив ошеломленную Лейлу под дверью. На всякий случай задвинула задвижку. И правильно сделала: опомнившись, жена Мухамеда начала бить кулаками в дверь. - Ты мне ответишь за свои слова, ты ответишь! Ты забыла, что в этом доме я хозяйка?! А ты невестка, ты будешь мне подчиняться. Я заставлю тебя работать, как даже служанки не работают, вот увидишь, увидишь! Халиса тяжело вздохнула и отошла от двери, решив не отвечать. Ей всё меньше нравилась обстановка в семье. Но что же делать? Амин не может купить для них дом. Поэтому Халиса думала, как о крайнем средстве, о переезде в дом лары Латифы. Но надо немного подождать. Пусть мать Амина сама предложит им поселиться в свободной комнате, той, самой большой спальне, которая до сих пор никем не занята. Ведь в доме живут только свекровь и Самира. Конечно, соседство с сестрой Амина ее не радовало. Но это лучше, чем терпеть издевательства Лейлы. Это настолько сильное унижение… Нет, Халиса даже предположить не могла, что может оказаться в таком положении в Бразилии. В родном доме она многое повидала, наблюдая со стороны за отношениями между женами отца. Но сама она стала единственной женой Амина, так почему должна терпеть глупые нападки влюбленной в него мачехи? Халисе было очень горько от такой несправедливости. Она ни с кем не могла поделиться, обсудить, посоветоваться. - Почему же? – вдруг сказала она себе. – Я поговорю с ларой Латифой. Она должна знать о том, что здесь происходит. Решив больше не расстраиваться, Халиса открыла шкаф и вознамерилась выбрать платье для поездки в гости. В доме сида Саида она была несколько раз, когда сид Мухамед возил их с Амином в гости к брату. Жены Саида будут одеты в дорогие красивые одежды, на них будет самое лучшее золото. Даже не традиционное марокканское золото, а настоящие драгоценности. Бриллианты, драгоценные камни, о которых Халисе оставалось только мечтать. Впрочем, она теперь думала, что для нее самой большой ценностью является ее муж. Пусть он пока не может покупать ей украшения с бриллиантами, но главное – он рядом, он принадлежит ей. Пусть Лейла лопнет от зависти! Женой Амина ей не быть никогда, это просто невозможно! У Халисы поднялось настроение. Она уже с удовольствием достала шкатулку с украшениями и принялась перебирать их, откладывая в сторону те из них, которые наденет завтра. Потом она вспомнила, что есть в шкафу платье, к которому очень удачно подходят любимые украшения. Достала его и осмотрела. С ткшейто было все в порядке. Тогда Халиса подошла к зеркалу и, расстегнув заколку, стянув резинку, распустила волосы, густые и длинные. Расчесала каштановые пряди любимой массажной щеткой. Вскоре кто-то попытался повернуть дверную ручку. Убедившись, что дверь не открывается, Амин, вернувшийся домой, постучал. Халиса тут же подбежала к двери и отодвинула задвижку. - Ты почему закрылась? – недовольно спросил он, стягивая с себя потную рубашку. - От Лейлы спряталась. Она меня преследует. Амин, я так устала от ее придирок. Теперь она решила мне отомстить за то, что твой отец потребовал от Арибы ходить с открытым лицом. - Понятно. Я начинаю уставать от жены отца. Почему моя мать не вела себя так? Она всё делала сама, молча, не жалуясь, не капризничая. И ты такая же. Я до сих пор не замечал, чем ты вообще занята. Но теперь, если я дома, то знаю о каждом шаге второй жены отца. Неужели ему это нравится? - Амин, ну хотя бы одна хорошая новость: твой отец сказал Лейле, что кухней теперь буду заниматься я. Всё! Конец дрянной еде, иншалла. - Аллах! Машалла, я рад. А ты чем занята? Готовишься к поездке к дяде Саиду? - Да. Но мы с тобой должны ещё раз сегодня вечером сходить к твоей маме и напомнить ларе Латифе, что ее ждут в гости в доме дяди Саида. - Боюсь, что все уговоры напрасны. Самира тоже не пойдет. - Но твой отец просил нас поговорить, напомнить. А вдруг?! - Конечно, мы всё сделаем, как просил отец, - вздохнул Амин, выбирая полотенце в ящике комода. Закрыв ящик коленом, он отправился в душ. А Халиса вдруг услышала какой-то странный грохот за стеной, где находилась комната Лейлы. - Неужели ребенка уронила? – пришла в ужас Халиса, застыв с платьем в руках. Но звук не был похож на падение мягкого тела. Наоборот, это скорее всего опрокинулся стул или столик, или пуфик… Халиса пыталась вспомнить обстановку соседней комнаты. Как можно уронить мебель? Пинает она ее от злости, что ли? …Однако Халиса не смогла догадаться, что на самом деле случилось в соседней комнате. А тем временем Лейла дохромала до диванчика и рухнула на него. Дело в том, что она неудачно попыталась подслушать разговор Амина и Халисы. Вот и встала на шаткий пуфик, приложив ухо к стене немного выше небольшого ковра на стене, разделявшей обе комнаты. Довольно тонкая стена, однако, не позволяла расслышать беседу молодых супругов. Но Лейле удалось услышать свое имя. Возмутившись, что говорят о ней, она постаралась плотнее прижаться к стене, но внезапно под ногами пуфик перевернулся, и она упала. Оказавшись на полу, едва смогла сдержать крик боли, ударившись обо что-то коленом. Потерев рукой ушибленное место, она с трудом смогла подняться и похромала к дивану. Аллах! Какое испытание знать, что за стеной находится мужчина, который мог принадлежать ей, но так и не достался. Чем Халиса заслужила такое счастье? Чем прогневала Аллаха она, Лейла?! Она вновь и вновь задавала себе эти вопросы. Чем может сейчас заниматься зазнайка-жена Амина? То, что ей удалось услышать имя брата Мухамеда, навело Лейлу на мысль о том, что сейчас противница готовится к поездке на праздник. Ну, нет! Не быть Халиске самой красивой там, у Саида Рашида. Вот покормят они с Арибой ребенка ещё раз, спать уложат, потом Ариба постирает его пеленки, и тогда они будут думать, какую прическу ей сделать, какое платье выбрать, какой платок накинуть на волосы… Лейла поднялась с дивана и подошла к зеркалу, почти забыв о разбитой ноге. Она любовалась своим отражением и, сравнивая себя с Халисой, в который раз убеждалась, что она красивее, намного красивее жены Амина. Ну почему?! Почему так всё сложилось?!... Пришло время ужинать, когда, закрыв, наконец, магазин, вернулся Мухамед, и Лейла с Арибой с ребенком на руках спустились вниз. Халиса уже хлопотала на кухне, накрывая на стол. Из-под крышки таджина вырывались ароматные пары, говорившие, что блюдо получилось вполне съедобным. Лейла поджала губы, поняв, что салат был нарезан вовсе не тот, который она велела приготовить. Халиса ничего не выдумывала, стараясь готовить только привычные марокканские таджины, кус-кус, салаты, рыбу и мясо. И у нее всё замечательно получалось! Лейла, признавая это, не хотела, но была вынуждена смириться с требованием Мухамеда оставить кухню Халисе. Ей и самой давно хотелось съесть что-нибудь вкусно приготовленное. Но у Арибы не было свободной минуты из-за сына Мухамеда. Она заботилась о ребенке так, как будто это был ее сын, а не Лейлы. Иногда Лейлу это злило, но когда она порывалась забрать Абдульчика у родственницы, то тут же вспоминала, что тогда ей будет не посмотреть сериалы, которые в Бразилии шли по несколько часов подряд. И тогда она успокаивала себя мыслью, что если Арибе так нравится ухаживать за ребенком, пусть этим и занимается. Ариба появилась в гостиной без никаба, но в платке, что вызвало одобрение Мухамеда. Амин тоже взглянул на нее с любопытством, как и Халиса, которая тут же бросила пытливый взгляд на мужа. Когда все поели, Мухамед отвел сына в сторону и о чем-то поговорил с ним вполголоса. Лейла расположилась на диване, включила телевизор и явно никуда уходить не намеревалась. А тем временем спустилась со второго этажа Халиса, одетая так, как будто собралась выйти на улицу. Так и оказалось – Амин с женой отправлялись навестить мать. - Напомни, сынок, напомни матери, чтобы завтра она подошла к нашему дому вместе с Самирой. Пусть едут вместе с нами. Саид обещал отправить за нами две машины. Мы все поместимся. Я не хочу, чтобы Латифа, будучи моей женой, ездила на такси. После того случая, когда на вас с Халисой напал грабитель, я в каждом таксисте вижу оборотня. - Хорошо, отец, я скажу. - Тогда идите, - махнул рукой Мухамед. - И я тоже с вами пойду! – вдруг вскочила с дивана Лейла. – Должна же я познакомиться, наконец, со второй женой! Если, Мухамед, твоя вторая жена не сочла нужным проявить ко мне уважение и прийти познакомиться, то я сама появлюсь у нее. Амин представит меня матери. Никто подобного не ожидал, поэтому в гостиной воцарилась тишина. Только Абдульчик кряхтел на руках у Арибы. Амин нахмурился, сжимая кулаки. Ему очень не нравилось то, как Лейла разговаривает с его отцом. Но девчонка стала женой отца. Теперь же Лейла пренебрежительно отозвалась о матери. И парень чувствовал, что терпение его скоро иссякнет. Ему придется поговорить с отцом! - Нет, ты никуда не пойдешь, Лейла, - решительно запретил Мухамед, придя в себя. – Ты всё испортишь. - Тогда мать уж точно не согласиться поехать в гости. Я думаю, будет лучше, если завтра ты, отец, с НЕЙ, Арибой и ребенком поедете раньше, - кивнул Амин в сторону застывшей возле дивана жены отца, - а мы с Халисой, Самирой и матерью поедем на второй машине немного позже. Пусть встреча и знакомство состоятся в доме дяди Саида. - Ты прав, сынок, так и сделаем. Теперь идите. Халиса и Амин вышли из дома, Мухамед прильнул к окну, следя за тем, как сын с невесткой пересекают небольшую площадь перед баром доны Журы. А Лейла же плюхнулась на диван рядом с Арибой, которой снова едва удалось укачать мальчика. Но теперь он опять заплакал, а Лейла, не обратив на ребенка внимания, повернула голову к экрану телевизора, где шел очередной сериал. Она вроде бы следила за героями фильма, но на самом деле думала о чем-то, прикусив губу. Ариба так и поняла, что подругу задел жест Амина, презрительно кивнувшего в ее сторону. Такой ее и застал Мухамед, оторвавшись от окна и подойдя к сидевшим на диване девушкам. Малыш плакал на руках укачивающей его Арибы. - Сыночек, ты опять не можешь уснуть? Ю-тю-тю-тю, - глядя на малыша, сочувственно произнес Мухамед. Потом обратился к жене. - Не переживай, Лейла. Я ведь говорил тебе, что моя Латифа прекрасная женщина, ты с ней обязательно поладишь, только надо немного подождать. Она была страшно обижена тем, что я взял вторую жену тайком от нее. Она этого не одобрила и до сих пор сердится на меня. Когда вас познакомят, Латифа увидит, что ты моложе нашей с ней дочери, пожалеет тебя и нашего малыша, примет вас и смирится. Она станет относиться к тебе как к дочери, Лейла. - Да? Аллах, зачем мне нужно, чтобы вторая жена относилась ко мне как к дочери? Пусть знает о том, что я – первая жена, соответственно пусть и относится! Она должна выказывать мне уважение! - Лейла… Латифа намного старше тебя. Это ты должна относиться с уважением к матери моих детей. - Я тоже мать твоего сына! - Лейла, мне все чаще хочется наказать тебя за твои слова, - тихо, но нехорошим тоном произнес Мухамед. - Мне кажется, Мухамед, что ты все время забываешь о том, что Латифа – всего лишь вторая жена, а первая – я. - Почему кричит мой сын? – рассердился Мухамед, видя и слыша, как рядом заливается криком малыш Абдул.- Почему ты, мать, его не успокоишь? Он голоден? Или пора менять пеленку? - Откуда я знаю? Ариба за ним ухаживает. Она что-то не так сделала, если мой сын кричит! Ариба молча передала Лейле ребенка, а сама полезла в пакет за памперсом. Лейла принялась качать сына на руках, не глядя на мужа, но покусывая губы. - Лейла, я не желаю больше слушать глупости. Только от меня зависит сделать так, Лейла, что ты станешь второй женой, а Латифа опять вернется ко мне первой. Подумай об этом, - посоветовал Мухамед, решив пока предупредить юную жену. Заложив руки за спину, он направился к лестнице, оставив Лейлу и Арибу заниматься ребенком. … Двигаясь к дому лары Латифы, Халиса предложила Амину не говорить матери о том, что они сегодня более-менее нормально поужинали. - Иначе твоя мама решит, что нас подослал к ней сид Мухамед. - Но ведь так и есть, - невесело рассмеялся Амин. - Нет, у меня есть причина, чтобы навестить лару Латифу: я обещала поделиться смесью специй с твоей мамой. - Какой смесью? Моя мать всегда сама всё заранее заготавливает. - Нет, Амин, захтар мне прислали из Марокко. Мы с Арибой утром ходили в супермаркет и по дороге заглянули на почту, потому что мне позвонила тетя, предупредила, что отправила мне небольшую бандероль. Я ее получила, потом на кухне разобрала присланные специи по пакетикам и баночкам. - Понятно. Халиса была рада, что идет к свекрови не с пустыми руками. Ведь мать Амина всегда накладывала им пакеты еды и свежей выпечки. Наверно, специально пекла дополнительный противень печенья, чтобы угостить сына и невестку. Но теперь и у Халисы есть, чем порадовать лару Латифу. Захтар – традиционная пряная смесь иорданской кухни. В основе этой приправы – тимьян, сумаха и кунжутные семечки. Захтар добавляют в овощные блюда, обсыпают баранину перед тем, как жарить на углях, часто употребляют, просто посыпав на хлебную лепешку. Большой популярностью захтар пользуется в Сирии, Израиле, Турции и Северной Африке, в том числе и в Марокко. Конечно, Халиса обычно сама составляла смесь: брала 8 частей сушеного тимьяна, 2 части обжаренных кунжутных семечек и 1 часть сумаха. Хорошо растерев и смешав все компоненты, она добавляла чуть-чуть оливкового масла и использовала смесь и в качестве панировки, обмазывая баранину, и для маринадов. Смесью на кухне в ее семье в Фесе посыпали мясо и овощи, птицу и рыбу перед запеканием, добавляли в салаты. Если в смесь добавлялось оливковое масло или хуммус, то массу намазывали на хлеб. Амину очень нравилось делать именно так – намазывать захтар на хлеб. Как поняла Халиса, лара Латифа тоже пользовалась разными пряными смесями из сухих трав. Но теперь вот, не успев побывать в лавке, торгующей специями, осталась без нескольких ингредиентов. А Халисе прислали целый мешочек готовой смеси, в которую осталось добавить только масло. Когда Амин и Халиса подошли к дому, дверь им открыла Самира. - Мама увидела из окна, как вы подходите к дому, - пояснила она. Тут же появилась и Латифа, пригласила сына с женой пройти в дом. Потом она накормила их вкусным салатом. К чаю было подано какое-то новое печенье, которое раньше мать не пекла, как отметил про себя Амин. - Лейла – плохая хозяйка, - посетовала Халиса. – Но теперь решено, что готовить буду снова я. - Да, иначе скоро мне пришлось бы тайком ходить в кафе лары Ноэмии и там обедать, - вставил Амин. - Зачем же искать кафе, если можно в любое время зайти в мой дом, Амин? Я всегда буду рада вам. - Лейла - лентяйка безрукая. Где ее отыскал дядя Абдул? – с возмущением произнес Амин. – Она ничего не умеет делать и не хочет учиться, чтобы уметь, но если за что-то берется, обязательно испортит. Латифа не поддерживала разговор, чтобы не обсуждать жену Мухамеда. Разговор был ей неприятен. Она постаралась перевести его на другую тему. - Завтра у нас дома будет праздник. Приедут Жади и Лукас. Должен приехать сид Керим с сестрой. Лара Ноэмия тоже собиралась заглянуть. Это будет скорее бизнес-ланч, как говорит твоя сестра. Мой небольшой бизнес стал приносить прибыль. Мы собираемся завтра обсудить, как мне развивать дело дальше. Сид Керим предлагает расширить круг клиентов. Он нашел несколько кондитерских, которые не прочь делать у меня заказы на выпечку. - Мама, но как же ты сможешь одна так много работать? – забеспокоился сын. - Думаю, не взять ли помощницу. Придется платить, но что же делать? Амин подумал, что отцу это не понравится, особенно то, что завтра приедут в дом матери такие гости – и синьор Лукас с тетей Жади, и сид Керим, которого отец не выносит. Но он промолчал. А хитрая Халиса спросила: - Как? Лара Латифа, разве вы не едете в гости к сиду Саиду? Он пригласил Вас и Самиру. Его жены так хотели с вами встретиться. Ведь они побывали в этом доме, когда приезжали к нам в гости, а теперь ждут вас у себя. - Нет, Халиса. Я не жажду встретиться там с женой Мухамеда. А твой отец, Амин, обязательно попытается нас познакомить. Ничего хорошего из этого не выйдет. - Я тоже так думаю, - не выдержал Амин. – Эта женщина ведет себя отвратительно. Слышал бы дядя Абдул, как она разговаривает с моим отцом! Каким тоном и что она говорит! Мне иногда самому хочется ударить ее по губам. - Не трогай ее, сынок. Твой отец вовсе не глуп. И он не станет долго терпеть. Мухамед мягкий человек, но до определенной черты. Потом он начнет проявлять жесткость. Вот увидите. Поэтому не вмешивайтесь. А пока Мухамед должен получить от Лейлы сполна. - Но теперь мне всё чаще приходит в голову мысль, что не хочется возвращаться домой. Раньше я знал, что дома меня ждет вкусная еда, чистая одежда, порядок в доме и комнате. Но теперь везде мелькает эта женщина. То часами валяется на диване, так что даже неудобно проходить мимо, то снует везде, делая вид, что вникает в домашние дела. Латифа сочувственно смотрела на жалующегося ей сына и притихшую невестку. - Амин, я уже не раз думала о том, что вы с Халисой можете перебраться к нам с Самирой. Мне стало известно, что продается соседний дом. Но ни у тебя, ни у меня нет таких денег. Если бы твой отец помог… Там на первом этаже можно было бы устроить небольшой магазин. - Нет, я же не хочу быть конкурентом отца!... И денег нет, это правда. - Ариба сказала мне, что сид Мухамед продал в Фесе дом, в котором они с Лейлой раньше жили. Она у меня поинтересовалась, не собирается ли муж Лейлы покупать дом для нас с Амином. - Халиса, не откровенничай с ней. Кто знает, в каком виде эта женщина преподнесет Лейле или Мухамеду твои слова? - Я всегда слежу за тем, что говорю, - скромно ответила Халиса. – Но если она спросила, то, возможно, сид Мухамед думал об этом, сам говорил что-то Лейле… - Это было бы хорошо для вас. Все рядом, и я была бы за вас спокойна. А Мухамед пусть живет в доме с несколькими женами, - с ноткой обиды и отголоском мести сказала лара Латифа. Самира занималась у себя в комнате и так и не вышла к столу, как, впрочем, и в предыдущие появления родственников в доме матери. - У Самиры скоро экзамены. Она оканчивает университет, через полгода получит диплом. У нее совсем нет свободного времени, - объяснила Латифа отсутствие дочери за столом. Потом молодожены вернулись домой, забрав пакет с выпечкой, который мать Амина почти насильно заставила захватить с собой. А вскоре в дверь позвонил Мухамед. Латифа не ожидала его прихода и неосторожно открыла дверь. - Латифа, мне Амин сказал, что ты не собираешься на праздник к Саиду? Почему? Брат готов даже Жади, как мать Хадижи, позвать, только чтобы собралась вместе вся наша семья. Почему ты отказываешься? Ведь этот праздник будет происходить не в моем доме. Тебя приглашает Саид, мой брат! - Мухамед, у вас свой праздник, а у меня в доме будут свои гости. - Амин мне сказал об этом! Но что это за гости? Тебе важней встретиться с сидом Керимом, владельцем кафе, на которого ты работаешь, хотя у тебя нет никакой необходимости зарабатывать деньги. Я - твой муж, и это я должен тебя обеспечивать. Откажи ему, разорви с ним все сделки, возвращайся в семью, Латифа! - Мухамед, ты пришел, чтобы снова сказать мне то, что я уже много раз слышала? Тогда лучше уходи. Я завтра принимаю гостей. У нас свой праздник, а вы устраивайте свой. - Но, Латифа, моя козочка! - Хватит! И не смей меня так называть! - Латифа! Латифа, что ты делаешь с нашей жизнью! - Всё! Я хочу закрыть дверь. На нас смотрят посетители бара доны Журы. Уходи, Мухамед! - Подожди! Одно слово! Одна просьба, Латифа! – вцепившись в дверную ручку и не позволяя захлопнуть дверь, умолял мужчина. - Может быть, мне полицию позвать? Или Самиру отправить за Амином? - Нет, не надо никого звать. Я только спрошу у тебя один совет. Мой сыночек не спит по ночам. Он всё время плачет или кричит. Лейла не справляется с ребенком. Что делать? Не могла бы ты нам помочь? - Нет, Мухамед. Твоя жена должна сама научиться справляться с делами, с уходом за ребенком. - Латифа, ты же добрая. Приди, посмотри, что с ним такое? Может быть, у него что-то болит? - Мухамед, вызови врача, пусть он посмотрит, что с твоим сыном. - Латифа, прояви хотя бы ко мне милосердие – я не высыпаюсь уже несколько ночей, как и Амин. Но ведь нам днем нужно работать. Как мы будем торговать, если мы не высыпаемся? - Завтра в доме Саида посоветуйся с женами Саида. Рания и Зулейка тебе подскажут. У них маленькие дети, проблемы им знакомы. У меня же опыт уже забылся. Амин и Самира давно выросли. Так и вынужден был Мухамед удалиться ни с чем. Придя домой и закрывшись у себя в комнате, он долго обдумывал, что делать. Как быть? Латифа теперь и праздники сама устраивает, и гостей приглашает… Так, значит, кроме Жади с бразильцем явится и сид Керим?! О, Аллах! Разве Саид не обещал помочь устранить Керима с пути? Пусть владелец кафе держится от его жены подальше! Мухамед решил, что ни за что не отступит от Латифы. Но дело заходит всё дальше – завтра Керим переступит порог дома Латифы. Что же делать? - Мустафа! Он должен мне помочь, - догадался Мухамед, как следует поступить. …На следующий день, когда до поездки в гости оставалось несколько часов, Мухамед попросил Мустафу об одолжении. - Мустафа, закрой «Волшебную лампу» раньше, чем обычно. Но постарайся попасть вместе с Ноэмией в гости к Латифе. И будь там начеку: присматривай за всеми. Как будет вести себя Латифа? Запомни всё, что будет связано с Керимом. Постарайся даже познакомиться с ним. Мустафа, хитро улыбнувшись, заверил, что он всё понял и всё сделает, как надо. - Запоминай всё, что увидишь. Потом расскажешь мне, о чем они говорили между собой, - продолжал наставлять Мухамед родственника. - Ты хочешь, чтобы я подслушивал и подглядывал? Мухамед, для мужчины это недостойное поведение. - Но как же я смогу узнать, что происходит между Латифой и Керимом? – жалобно воззвал бывший муж Латифы. И как раз в это время к дому Латифы подъехало такси, из которого высадились Жади с Лукасом и их сын. Мухамед остался стоять с перекошенным лицом. - Брат, что с тобой? – испугался Мустафа. - Ничего, просто одну змею увидел. Уже приползла, и не одна. - Ах, так ты о Жади? Она же сестра Латифы, тебе придется смириться. Поезжай и ты на праздник к брату и повеселись от души рядом с молодой женой. Если бы я так не любил и не боялся потерять мою Ноэмию, то тоже женился бы на молодой девушке. Попросил бы дядю Абдула привезти мне невесту из Марокко. - Что? Какую ещё невесту?! – начала возмущаться дона Ноэмия, некстати появившись возле магазина и услышав последнюю часть их разговора. - Ноэмия… Ноэмия, Мухамед так шутит! Мне не нужны никакие невесты из Марокко! У меня же есть моя Ноэмия! – испугался мужчина, сваливая вину на родственника, и замахал руками, зная скандальный характер жены. - Смотри у меня, Мустафа! А то как бы я тоже не нашла себе кого-нибудь во вторые мужья. Заведу себе намораду… - Нет! Что ты такое говоришь, какой ещё намораду?! Только посмей, Ноэмия, тогда я тебя убью! - Ты?! Меня?! Ах, не смеши, Мустафа. Меня ревнуешь, а сам мечтаешь о молодой жене? - Нет, ты все не так поняла! Пока семейная пара ссорилась у двери магазина, Мухамед нырнул в помещение и, стоя у окна, наблюдал за домом Латифы, каждую минуту ожидая появления автомобиля Керима. От напряжения у Мухамеда вспотели ладони и защекотало в носу. Он чихнул. - Что я должен буду сделать, когда моя Латифа откроет дверь и впустит Керима? Что? Может быть, ему стоит выскочить из магазина и броситься разбираться, как замужняя женщина (а Латифе он передумал давать развод!) может принимать у себя дома неженатого мужчину? Даже если рядом будут Жади и Лукас! Это харам. Как он может уехать к Саиду, зная, что соперник вот-вот явится? И зачем вообще ехать на какой-то праздник, если всё задумывалось только ради Латифы, но она в дом Саида ехать не собирается? А теперь не поехать он не может. Впрочем, и Саид тоже виноват: не смог найти полчаса на то, чтобы поговорить с Керимом о Латифе, которая всё ещё является женой его брата! Теперь надежда только на Мустафу. Он бывает порой очень даже сообразительным, хитрым, может ловко подвести любой разговор к нужной теме. Только с собственной женой справиться не может и даже побаивается ее, как кажется. Мухамед увидел в окно, как к бару доны Журы спешит лара Ноэмия. В это же время в магазин вернулся и Мустафа. Он смущенно посмотрел на Мухамеда и развел руками, пожав плечом. Мухамед невесело хмыкнул в ответ. 9. Часть 18. Глава 9. Гости у Латифы. Латифа открыла дверь. Когда Жади и Лукас, держа за руку Пьетро, вошли в дом, им навстречу спустилась Самира, которой Жади протянула несколько пакетов. - Отнеси их на кухню, Самира. Вот в этом пакете – банановый пирог с карамелью. Его передала Иветти. Она тоже хотела поехать с нами, но потом синьор Леонидас ей позвонил, и планы у нее изменились. - Как жаль. Иветти ещё ни разу не приезжала к нам в гости, - расстроилась девушка. - Ничего, будем надеяться, что Иветти все равно когда-нибудь побывает у нас, - обнадежила дочь Латифа. - Проходите! - Латифа, Керим не звонил? Он приедет? – тихо спросила Жади, когда они поднимались по лестнице. - Звонила сестра моего «босса», как называет сида Керима Самира. Они уже выехали. Жади, я боюсь, что Мухамед устроит скандал. - Он не посмеет! Латифа, не бойся бывшего мужа. Я видела: Мухамед стоит с Мустафой возле магазина. Но не думаю, что он решится на разбирательство с Керимом. - Перед вашим приездом позвонил Амин, спросил, не передумаем ли мы с Самирой? Снова уговаривал ехать к Саиду. Саид уже выслал машины и предупредил Амина, что скоро они подъедут в Сан-Криштован. -Ай! – вскрикнул Пьетро, споткнувшись о ступеньку. Лукас крепко держал сына за руку, поэтому мальчик не упал. - Осторожно, мой принц! – воскликнула Жади. - Лестница такая неудобная, - пожаловалась Латифа. – Мне нравится мой дом, но здесь всё не так, как было ТАМ. Они прошли в гостиную, где уже был накрыт стол, т.е. стояли большие блюда с разной выпечкой, кувшины с соком, разные тарелочки с соусами и лепешками, а на кухне на плите ждал своей очереди таджин. В духовке допекался противень с запеченными фаршированными баклажанами. - Самира, я думаю, надо переставить на столик два блюда с выпечкой. Они пока будут мешать. - Хорошо, сейчас переставлю, - согласилась дочка. Она успела выложить на красивую большую тарелку подарок доны Иветти – банановый пирог. - Это один из самых вкусных десертов. Я его обожаю, - призналась Жади. - Иветти всегда сама его готовит, не доверяет даже Далве, - признался Лукас. – Рецептом с ней поделилась одна ее подруга из Санта-Катарины. Там это считается традиционным блюдом местной кухни. - Да, Иветти не раз советовала мне приготовить пирог с бананами. Говорит, что ингредиенты для него можно найти в любом магазине, - любуясь пирогом, сказала Жади. - О! Кажется, к дому наших соседей подъехали машины дяди Саида. Другим там просто нечего делать, - сказала Самира, стоя на балконе. Жади вытянула шею в сторону окна. - Точно, узнаю одного водителя. Он много лет работает в семье Саида. Именно он привозил к нам Хадижу, когда Саид соизволял отпустить ко мне дочку. Лукас тоже присмотрелся и, скорее всего, узнал шофера, но ничего не стал говорить. А тем временем из дома вышло всё семейство Мухамеда: он сам, две женщины, одна из которых - с ребенком на руках, Амин и Халиса. Отец и сын были одеты в светлые, полосатые, праздничные джеллабы. Из трех молодых женщин только Халиса была в платке и ярком закрытом платье. А жена Мухамеда и ее родственница вышли из дома в черных никабах. Их лиц было не разглядеть, но в любом случае, понять было невозможно, кто из них кто. Но по слухам, уже бродившим по Сан-Криштовану, ребенка нянчит не жена, а ее родственница, привезенная из Марокко. - Жена отца, наверно, та, которая держит ребенка. - А другая женщина как-будто отшатнулась от Мухамеда, - тоже прокомментировала увиденную сцену Жади. - Мне нет дела до соседей. Хочу полюбоваться только на моего сына и его жену, - сказала Латифа. - Кажется, твоя невестка сильно похудела, - присмотревшись, сделала вывод Жади. - И какое у нее яркое платье! Если выглянуть в окно, то оно бросится в глаза малиновым пятном. Не сможешь не увидеть, - добавила и Самира. - Дочка, у Халисы прекрасный вкус. Она хорошо одевается. Но самое главное – она замечательная хозяйка. Амину повезло, что у него такая жена. - Не спорю, - согласилась Самира. – Его жена хозяйственная, заботится о моем брате. Но мне непонятно, неужели Амин забыл Эмми? Ведь он так ее любил? - Мне тоже казалось, что твой сын, Латифа, был не просто влюблен в Эмми, он так прикипел к ней, полюбил ее, как… - …как Саид любил тебя, Жади. Любил всю жизнь, - договорила Латифа вполголоса, так, чтобы не услышал Лукас. Но муж Жади был занят сыном. Мальчик был увлечен планшетом, который дала ему Самира, настроив на нем самую простую игру. - И слава Аллаху, Жади, что Амин перестал думать о той девушке. Она замужем. Мой сын тоже должен жить дальше. - А мне всегда становится грустно, когда умирает чья-то любовь, - слегка улыбнулась Жади. - Всё, они уехали! – не отходя от окна, сообщила Самира. - Вот и отлично. У них свой праздник, а у нас – свой, - порадовалась Жади. Они не успели даже выпить по чашке кофе в ожидании остальных гостей, как к дому подъехала машина. Это прибыли сид Керим с сестрой. Керим вошел в дом Латифы с огромным букетом цветов. Лара Марьям выбралась вслед за братом с увесистой сумкой. Вскоре все сидели за столом и ели приготовленные Латифой и Самирой угощения, весело беседуя. К ним присоединились и дона Ноэмия с Мустафой, который спешно принялся закрывать «Волшебную лампу», едва увидев подъехавшую к дому Латифы машину. Забрав из кафе Ноэмию, он тут же явился с ней к родственнице, а точнее – дона Ноэмия привела мужа в гости к Латифе, а Мустафа старался не показывать заинтересованность. Но Керим и Мустафа быстро нашли общий язык. Впрочем, дона Ноэмия, зная, что сид Керим – владелец кафе, тоже старалась не упустить взаимовыгодного знакомства. Жади исподволь наблюдала за сестрой и Керимом. Она так надеялась, что оправдаются ее ожидания, и сид Керим обратит внимание на Латифу как на красивую, замечательную женщину. Но мужчина вел себя сдержанно. А Латифа тоже была увлечена разговором с ларой Марьям. Только раз Жади заметила взгляд, украдкой брошенный Латифой на Керима. Керим не заметил, но в другой раз недолго сам задумчиво наблюдал за Латифой. - «Пусть у этих двоих всё получится! Аллах, пусть к Латифе придет счастье! Моя сестра достойна, как никто другой, быть счастливой!» Самира теперь сидела рядом с Пьетро, но беседовала с Лукасом, наводя разговор на Пантанал и Лео. Признаться ему, что переписывается с Лео, она не решалась. И Лукас, кажется, это понимал, знал историю с фотографиями от Жади, просто не хотел смущать девушку. «Неужели мой брат, мой клон, сможет увлечься дочерью Латифы? Впрочем, Самира так похожа на Жади, что я не удивлюсь, если он ею заинтересовался. Лео едва не отобрал у меня Жади. Но пусть теперь бегает за ее племянницей. Если и он понравится Самире – буду только рад. Не знаю, как это воспримет мой отец, но мне кажется, что Самира и Лео – подходящая пара», - думал Лукас, слушая рассуждения девушки о Пантанале, о возможности поездки в этот район Бразилии. Он к слову подтвердил, что его брат Лео как раз путешествует в тех местах. А Самира вдруг поняла, что Лукасу известно о ее переписке с парнем. Она смутилась. «Как тетя Жади могла не рассказать мужу о фотографиях, увиденных у нас дома? Конечно, она не выдержала и поделилась новостью. Я сама подарила ей снимок, на котором видна редкая орхидея», - растерянно думала она. В течение вечера Мустафе несколько раз кто-то звонил, и он, прерывая беседу с сидом Керимом, выходил из гостиной, спускался вниз по лестнице и там разговаривал по телефону. Жади догадалась, в чем дело. Не может быть, чтобы Мухамед, уехав к брату, не попытался узнать, что происходит в доме Латифы, которую он никак не мог «отпустить». - Он же специально занимает своей болтовней Керима, отвлекает внимание от Латифы! – поняла Жади, с возмущением провожая взглядом Мустафу, который в очередной раз пробирался к выходу из комнаты после того, как зазвонил телефон. Жади с сожалением видела, что и Латифа тоже не проявляет особого интереса к хозяину кафе, на которого она работает. Кажется, после того, как за столом они обсудили перспективы развития бизнеса Латифы, сестра Жади перестала обращать внимание на эффектного мужчину. Может быть, Латифа только делала вид? Гости разъехались ещё до того, как Мухамед с семейством вернулся в Сан-Криштован. Сначала Керим и лара Марьям отправились домой на своей машине, торопясь успеть к закрытию своего кафе. Потом уехали Жади и Лукас, который вынес на руках уснувшего сына к машине. Мустафа и лара Ноэмия задержались. Ноэмия решила помочь Самире убрать со стола. Мустафа, вероятно, хотел узнать ещё что-нибудь, о чем можно будет доложить родственнику. Но Латифу их присутствие не тяготило. Наоборот, она решила поговорить с женой Мустафы. Латифе хотелось узнать, как жена Мухамеда обращается с ее сыном и Халисой. Знает ли что-нибудь об этот лара Ноэмия? Неужели муж ничего ей не рассказывает? Латифа знала, что у Мухамеда с возрастом появилась привычка обсуждать домашние проблемы с родственником, много лет помогающим ему торговать в «Волшебной лампе». И сама Ноэмия, наверно, бывает в том доме. - Латифа, мне ничего неизвестно, - ответила женщина, отводя глаза в сторону. Латифа вздохнула. Она поняла, что приятельница доны Журы не хочет рассказывать правду. Что-то происходит в доме Мухамеда, Латифа сердцем чувствовала. Но что именно? Возможно, и Халиса терпит, но не говорит ей, чтобы свекровь не переживала. Но Амин? Сын каждый раз нехорошо отзывался о Лейле. «Лентяйка», «ничего не умеет»… Он много успел сказать о жене отца, хотя та появилась в их доме полмесяца назад. Но Латифа уже успела понять, что Лейла командует Халисой и родственницей, привезенной из Феса, сама же пролеживает часами на диване перед телевизором. То, что невестка и юная хозяйка дома скоро начнут ссориться, она и не сомневалась. Вот только у Латифы появилось ощущение, что она не все знает, при ней что-то не договаривают. Вот и лара Ноэмия тоже – так скашивает в сторону глаза она только тогда, когда не может сказать правду, пытается солгать. Неужели девчонка нашла способ третировать Амина?! И что же Мухамед? Молчит? Или вот Базилио… Он что-то такое болтал о том, что Лейла ТАК смотрела на Амина в тот день, когда Мухамед привез ее из Бразилии, ТАК смотрела… Латифа даже успела поделиться сомнениями с Жади. Но сестра только предположила невероятную для Латифы вещь: а вдруг Лейла влюбится в Амина? Жади посмеялась тогда, сказав, что это будет хорошей местью Мухамеду за нарушение брачного договора и обещания, данного им Латифе много лет назад, в первые дни после их свадьбы. Ведь он же пообещал, поклялся, что никогда не возьмет вторую жену. «Латифа, зачем мне вторая жена, если у меня есть ты?» - и теперь звучал в ее голове проникновенный, искренний голос молодого Мухамеда. Однако спустя двадцать лет он не сдержал слова. А теперь пусть придет к Мухамеду отмщение. Так рассудила Жади. Латифе же было все равно, станет ли судьба мстить Мухамеду или нет. Главное, чтобы никто не трогал ее Амина, чтобы Халиса с Амином были счастливы. Но не поссорит ли их Лейла? Порой Латифе хотелось увидеть молодую женщину, которую выбрал себе Мухамед, чтобы оценить ее. Однако пока Латифе не довелось с ней столкнуться… И вот ушли и Мустафа с Ноэмией. Самира с матерью принялись за наведение порядка в гостиной и на кухне. А лара Ноэмия, выйдя из дома, направилась к бару приятельницы. Ей хотелось заглянуть к Журе, чтобы посплетничать. Поэтому она отказалась от предложения мужа немедленно отправиться домой, даже поссорившись с ним из-за этого. - Мустафа, я тебя знаю, сам ты собираешься дождаться возвращения Мухамеда, чтобы доложить ему обо всем, что происходило у Латифы. А я должна сидеть дома? Ещё не поздно, зайду поболтать с подругой. - Ноэмия! - Тебе мало разговоров по телефону? Не обо всем ему доложил? Иди к дому Мухамеда и жди его под дверью, а я хочу увидеться с моей подругой! – рассердилась она и, повернувшись спиной к мужу, решительно направилась к заведению. Мустафа постучал себе кулаком в грудь. - Ноэмия! Я когда-нибудь разведусь с тобой! – бросил он ей вслед. Женщина остановилась, но не оглянулась, только театрально закатила глаза, покачала головой. Вздохнув, проследовала дальше. Дона Жура, заметив с порога ее приближение, ухмыльнулась, стоя прислонившись спиной к дверному косяку и переплетя руки на груди. - Что, Ноэмия, твой муж опять грозит развестись с тобой? - В который раз! Я уже перестала реагировать на его угрозы! – проходя в бар, ответила жена Мустафы. - Так разреши ему взять вторую жену! Подруга, только представь: эта жена может заниматься домашними делами, готовить еду, пока ты возишься у себя в кафе. Или, наоборот, определишь ее официанткой к себе в кафе, а платить ей не придется. Ведь это ваше семейное заведение. Официантку, которая работает у тебя сейчас – уволишь. - Нет, уволить Марису?! Ни за что! Я так привыкла к ней, она знает в кафе все дела лучше меня. - Ну тогда пусть вторая жена занимается домом, а ты будешь командовать ею. Ты ведь будешь первой женой. Мне Базилио все уши прожужжал, рассказывая про обычаи арабов. - А он-то откуда знает? – удивилась Ноэмия. - Эээ… Этот парень, если захочет о чем-то узнать, прилипнет и не отстанет. Его твой муж и Амин просвещают в этом вопросе. - А почему бы и нет? – приподняла бровь дона Ноэмия. - Почему бы мне и не предложить Мустафе найти вторую жену? Попрошу дядю Абдула, он с радостью этим займется. Она выразительно посмотрела на Журу, та, поддерживая шутку, покачала головой в ответ, а Базилио, подслушивавший их разговор, едва не опрокинул ведро с водой, споткнувшись об него. Ведь дона Жура велела перед закрытием бара протереть пол, и теперь официант возил под столиками тряпкой, укрепленной на швабре. - Базилио, почему под ноги не смотришь? – тут же сделала ему замечание дона Жура. Парень промолчал, но принялся старательно полоскать тряпку. Недовольно понаблюдав за ним, дона Жура отвела подругу за столик, к которому присела и сама, велев Анинье сварить кофе и принести им две чашки. Базилио, понимая, что хозяйка с подругой встретились для того, чтобы поболтать о новостях Сан-Криштована, а это значит, что дона Ноэмия непременно поделится впечатлениями о том, как провела вечер в доме доны Латифы, изнывал от любопытства. Закончив протирать пол, он тщательно вымыл руки, зашел на кухню бара, чтобы взять тарелку с готовыми пирожками и отнести доне Журе. - Скажу, что мне так послышалось: «Базилио, принеси нам пирожки!». Иначе я вовсе ничего не узнаю. Парень умирал от любопытства, желая хотя бы услышать, как выглядит жена синьора Мухамеда. Он видел несколько раз женщину, выходившую из дома вместе с Халисой, но незнакомка была в парандже. Однако Базилио был уверен – это не Лейла. Вот имя второй жены он узнал, но увидеть ее ему не удавалось. Как не присматривался официант из бара к окнам соседнего дома в надежде, что внутри за стеклом мелькнет фигура молодой хозяйки, всё было напрасно. Он тихо подошел к столику и встал за спиной доны Журы с тарелкой в руках. -.. .А я ему говорю: не нужно искать во мне плюсы и минусы, я не батарейка! – сердито рассказывала владелица бара подруге о случившемся днем инциденте с клиентом из числа туристов. - Я тебя так понимаю, Журочка. Вот и со мной недавно произошла история: приходит клиент и высказывает претензию: «Вчера вы мне налили сока в два раза больше, чем сегодня. Почему?» Моя помощница – девушка с юмором, спрашивает у него: «А где вы сидели? У окна?». Он отвечает: «Да!». Мариса ему: «Всё верно, тем, кто сидит у окна, наливаем порции намного больше. Это реклама». Женщины рассмеялись и заметили Базилио. - Что тебе, парень? - Пирожки, дона Жура. - И что? - Так.. это… Я вам их принес. - А я тебя об этом просила? - Как? – сделал недоумевающее лицо Базилио. – А мне послышалось, что просили принести. - Оставь, так уж и быть. И иди протирать столики на улице. - Да, дона Жура, - унылым голосом, но покорно ответил парнишка. Однако, взмахнув тряпкой, вытянутой из кармана, не ушел, а только сделал вид, что выходит. На самом деле затаился за стеной у выхода. Здесь было хорошо слышно всё, о чем говорилось за столиком. И его ожидания оправдались. Дона Ноэмия рассказала доне Журе много интересного о соседях. - Мустафа весь вечер хватался за телефон, потому что Мухамед то и дело звонил ему, чтобы узнать, как ведет себя Латифа с Керимом. Он ревнует Латифу к заказчику ее выпечки. - Ты смотри-ка! Сам привез молодую любовницу, которая успела родить ему ребеночка, а за бывшей женой следит. Вот жук! - Жура, он официально развелся с Латифой, женился на Лейле. Но по обычаям Латифа остается его женой, только статус ее стал ниже – она теперь вторая. Впрочем, в этом уверен только Мухамед, а Латифа сочла, что разведена. - И зачем Латифе такой муж? - Он ей и не нужен больше. Латифа переживает не из-за этой парочки. Ее беспокоит то, как Лейла относится к Амину и Халисе. Она пыталась расспросить об этом у меня. Но я не решилась расстраивать ее. Не могу же я сказать ей о своих подозрениях. - А что такое? Базилио к сожалению не смог расслышать то, что дона Ноэмия прошептала доне Журе на ухо. Его это сильно расстроило. Он плотнее прижался к стене и полностью превратился в слух. - Лейла не представляет из себя ничего особенного: невысокая, худенькая. На вид – сама ещё ребенок. Но вообразила себя восточной принцессой: одевается каждый день в новое платье, увешивает себя украшениями. - Кормит ребенка грудью? - Да, но молока у нее не хватает. У Лейлы маленькая грудь. Покупают молоко, чтобы докармливать сына Мухамеда из бутылочки. - Она красивая? Синьор Мухамед может полюбить ее? Пусть его женил дядя Абдул, как ты рассказывала, но ведь теперь девчонка – его жена. - У нее пышные волосы. Выразительные глаза. Но дурной характер. Мустафа рассказывал, что Мухамед все время жалуется на нее. И ещё неизвестно, что ждет семейство, потому что, как мне кажется…, - опять дона Ноэмия о чем-то зашептала подруге на ухо. – А пока она часами смотрит сериалы, представляешь? - Сериалы?.. Кстати, Ноэмия, ты видела вчера серию нового сериала, который начался в понедельник? Я пропустила. Не сказать, что люблю смотреть сериалы, но тут чем-то зацепило. - У меня в баре на стене большой телевизор. Я работаю и одним глазком посматриваю. Сейчас тебе расскажу… Дальше Базилио слушать не стал. Болтовня о сериалах его не интересовала. Но он понял, что ему ещё сильнее хочется увидеть юную соседку. Неужели она никогда не снимет черную ткань с лица? Ходит же Халиса в магазины в платке? Так Базилио давно уже не интересно, как выглядит жена Амина. Почему привезенные марокканки скрывают лица от людей? Парень просто с ума сходил от ожидания и любопытства. Он принялся протирать столики, решив, что как только вернутся соседи, он подберется к дому и затаится. Возможно, ему на этот раз и повезет.