Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

ЧАСТЬ 18. Главы 10-18. «Клон»-3, или В лабиринтах любви. 10. Часть 18. Глава 10. Гости в доме Саида. Впечатления Лейлы и Арибы. Тем временем Мухамед с сыном и их женщины возвращались домой, вспоминая прошедший праздник. Каждый был полон впечатлений. …Разумеется, жены Саида подготовились к приему гостей. Был и замечательный стол с изысканным угощением. И звучала приятная музыка, под которую танцевали женщины, когда Амин с дядей и отцом уединились в небольшом соседнем зале, отгороженном только колоннами с арками. Хозяин дома сидел на диване рядом с братом и племянником. А Мириам то и дело относила им подносы с чаем, кофе, печеньем… Жены Саида были внимательны и доброжелательны к гостьям. Они провели Халису, Лейлу и Арибу в комнату, где те могли снять с себя платки и паранджи, привести себя в порядок после поездки в машине, поправить прически и украшения. Ариба смогла заняться ребенком – ведь он по дороге успел описаться, и необходимо было сменить ему памперс. Но за улыбками Зулейки, Рании и Фатимы легко было заметить, какие впечатления на них произвели гостьи. Халиса, пребывавшая в напряжении, решив не спускать глаз с мужа и Лейлы, остро чувствовала и подмечала каждую мелочь. Поэтому она не могла не заметить, что за показным добродушием жен Саида Рашида легко можно обнаружить, какие страсти кипят между ними. - Значит, и в доме брата свекра не всё спокойно, - сделала она вывод. Но отношения Рании с двумя соперницами Халису не трогали. Ее волновало то, как Лейла ведет себя рядом с Амином. Неужели только она это замечает? И вообще, как ведет себя эта невоспитанная зазнавшаяся девчонка. Но нет, кажется, и Зулейку смутило то, как Лейла, едва войдя в дом, тут же не передала, а скорее – брезгливо сбросила с рук на руки ребенка, позволив Арибе заботиться о нем в дальнейшем. На лице первой жены Саида было написано недоумение: как можно доверить своего новорожденного сына другому человеку? Пусть это и верная подруга, близкая родственница? Сама Зулейка с трудом расставалась с сыном и дочкой, вынужденная оставлять их заботам няни. - Лейла очень устает дома. Столько домашних дел! Ведь у ее мужа нет служанок, - попыталась оправдать поведение Лейлы Ариба. Когда Ариба поменяла Абдульчику памперс, переодев мальчика и в сухую одежду, Фатима велела Рании дальше заботиться о малыше. К этому времени они уже спустились вниз, в гостиную, где и устраивали праздник. Других гостей, как выяснилось, не ожидалось. Только семейство Рашидов, узким кругом. - Ариба, оставь ребенка. Отдай его Рании. У нее есть опыт ухода за младенцами. Правда, Рания? Позаботься о малыше. Когда Фатима произносила эти слова, Лейла равнодушно прошла мимо, даже не оглянувшись на сына. Ее больше заинтересовал интерьер дома. Было понятно, что жена Мухамеда ошеломлена роскошью особняка и полна зависти, которую не умеет скрывать. Зулейка тоже попросила Ранию позаботиться о ребенке. Ведь Ариба – гостья. - Почему бы не позвать Мириам, чтобы она прислала кого-нибудь из служанок присмотреть за сыном Мухамеда? – возразила третья жена. - Да! Моя мама - не служанка! – тут же поддержал Ранию Мунир, не отходивший от матери ни на шаг. - Мунир, не ты ли требовал у отца сестричку? Вот пусть твоя мама и вспомнит о том, как нянчиться с младенцем, - усмехнулась Фатима. - Тогда ладно, я тоже буду о нем заботиться. Почему он пищит? Он голоден? Ариба с тревогой наблюдала за сценой. Она не хотела отдавать ребенка в чужие руки. А при словах мальчика и вовсе испугалась. - Мне не трудно ухаживать за сыном Лейлы, - ответила она. – К тому же, ему пора покушать. Иначе он раскричится. Но после кормления ребенка из бутылочки Лейла забрала сына и передала его Рании. - Ты так полюбила моего сына, что ни на миг не можешь расстаться с ним? – спросила она у Арибы. - А если сын Рании причинит ему какой-то вред? Уронит, например? - Ариба, тебя это не касается. Если он уронит, он и ответит, как и его мать. Ты нужна МНЕ. Поэтому забудь про Абдульчика. - Что такое? - Ариба, ты только посмотри, какой дворец. Это же сказка! – восхищенно повела она рукой из одной стороны в другую. - И опять я спрашиваю себя: почему судьба оказалась так несправедлива ко мне? Почему Мухамед стал моим мужем, а не Саид? Хотя бы Саид, если не Амин! Какая роскошь вокруг. - Аллах дает каждому его судьбу. Не стоит завидовать. Но Лейла не услышала ее и продолжала. - Мухамед просто нищий! Такого дворца у Мухамеда не будет никогда! Жены Саида молоды и красивы, но они знают, за что терпят старого мужа. Ты видишь, какое на них золото? И как блестят на них бриллианты. Те самые, о которых мы только слышали или видели в сериалах! Нет, как только мы вернемся домой, я немедленно потребую у Мухамеда купить мне бриллианты! Серьги или хотя бы кольцо. Ты видела, какое ожерелье у Фатимы?! А у Зулейки какие украшения? С крупными синими камнями. Я даже их название не могу вспомнить. Даже третья жена вся в золоте, и одно ее украшение стоит дороже всего золота в моей шкатулке! О, Аллах! За что мне такое? - Лейла, зависть – очень плохое чувство. Каждый живет так, как ему предначертал Аллах. Значит, так суждено братьям: Саид очень богат, Мухамед тоже. Но не настолько, как Саид. - Смотри, какая ваза! Машалла, какая ваза! Я тоже хочу такую. И чтобы в ней всегда стояли свежие цветы, как в этом доме. Аллах, Аллах! Я тоже хочу жить так же. - Тебе живется совсем неплохо! Мухамед заботится о тебе. Он одевает тебя. Дарит золото. Чем ты недовольна? Если будешь пренебрегать мужем, сердить его, он может вернуть тебя отцу, отвезти в Марокко и отправить в дом твоего отца. Ты забыла, как недавно жила в родном селе? Как ходила босиком по земляному полу?! - Зачем вспоминать прошлое? Я красивая, я достойна лучшего мужа, более богатого и молодого. - Ты же недавно мечтала об Амине?! Теперь тебе нравится его дядя? - Нет, Саид красивей Мухамеда, но тоже стар. - Однако жены любят Саида. Только присмотрись, как они соперничают. Зулейка и Рания то и дело бросают на мужа влюбленные взгляды, ревнуя его друг к другу! - Не выдумывай. Просто каждая из них мечтает получить больше, чем другая. Вот и все, - оглядываясь на Зулейку, ярким желтым пятном выделявшуюся возле стола с угощениями. Женщина давала какие-то указания полной пожилой служанке. - У них платья из дорогого магазина. Это одежда явно не из Феса. Не ткшейто и не кафтаны. - Мне тоже понравилось, как они одеты. У Фатимы потрясающее платье, только руки слишком открыты, а платок она сбросила с плеч, оставив на спинке кресла. Это харам. - Даже третья жена Саида в таком платье, какого мне точно никогда не видать, останься я женой Мухамеда! - в сердцах бросила Лейла. - Что?! Ты что имеешь в виду? Лейла, ты так говоришь, как будто… - Ариба, я в отчаянии. Не знаю, как быть. Я не желаю больше рожать детей. Это было ужасно: страшно, больно, неприятно. И то, что скоро Мухамед захочет прийти ко мне ночевать… Я даже думать об этом не хочу. Меня тошнит от одной мысли. - Тогда тебе не стоит строить козни против Латифы. Наоборот, чем быстрей твой муж помирится со второй женой, тем меньше тебе придется провести с ним ночей. Ведь Мухамеду придется делить ночи между вами двумя. - Ты права. Ариба, завтра же я потребую, чтобы Мухамед сказал Латифе, что часть ночей – ее. Они не заметили, как возле них оказалась Халиса. Она подошла, чтобы позвать их к столу. - Ты нас подслушиваешь? – сузила глаза Лейла. - А ты оказываешься все глупее и глупее с каждым днем, - ответила Халиса и поспешила прочь, торопясь к Фатиме, с которой она мило болтала до этого. - И с ней ты тоже напрасно ссоришься. Без Халисы мы скоро начнем голодать. В Фесе готовила еду я. Но теперь у меня другие заботы. Что если она пожалуется Амину, и он велит больше не помогать тебе ни в чем? Я одна не справлюсь. Лейла ее не слушала. Она увидела Амина, на него и смотрела, как зачарованная, погрузившись в мечты. Ариба с беспокойством заметила, как на них смотрит Халиса. Она уже стояла у стола, держа в руках бокал с соком. Но не пила напиток, а напряженно переводила взгляд с застывшей Лейлы на мужа. - Скоро все поймут, что происходит. Вот уже Фатима присматривается к Халисе. Тоже уставилась на Амина, который разговаривает с дядей. А до этого проследила за взглядом Халисы и посмотрела на тебя. Неужели она всё поняла? Но Лейла отмахнулась. Ариба не стала дальше увещевать ее. Потом Ариба не раз замечала, как Мухамед то и дело кому-то звонил. Он отлучался в соседний зал и бурно расспрашивал кого-то о чем-то, переживая и размахивая руками. Впрочем, праздник шел своим чередом, пусть и не случилось того, ради чего был организован. Ведь ни Латифа, ни Самира с Жади на праздник так и не приехали. Саид отправил за Латифой машину, но Жади от имени Латифы ответила, что никто никуда ехать не намерен. У нее собрались свои гости. «Так вот кому звонит Мухамед! Сид Мухамед переживает из-за того, что Латифа отказалась ехать на праздник! Значит, она против примирения. Но ради этого все и затевалось: познакомить обеих жен Мухамеда и помирить его с Латифой. Дело серьезное, эта женщина не собирается возвращаться к мужу. Лейле трудно придется с таким настроением», - задумалась Ариба. Она видела Латифу несколько раз, но издали. Мать Амина в свои годы (ей лет сорок?) оставалась красавицей. Наверно, муж Лейлы очень любил ее. Но почему же тогда он решил жениться? Неужели потому, что у его брата было три жены, и он решил тоже взять ещё двух жен – Лейлу и Муну? Женился, но потерял Латифу, которая столько лет прожила с ним и с которой муж Лейлы был счастлив. Арибе не довелось общаться с ларой Латифой, но отчего-то она была уверена, что женщина она добрая. Халиса отзывалась о свекрови очень хорошо. Чувствовалось, что дело вовсе не в том, что это мать Амина, а потому что Халиса искренно так считала. Она с уважением о ней рассказывала, о том, как они ладили, занимаясь домашними делами, ухаживая за мужчинами семьи, готовя вместе разные блюда. - Я с удовольствием переехала бы в дом лары Латифы, если бы Амин согласился туда перебраться. Думаю, мать моего мужа не будет против, - с намеком, как показалось Арибе, сказала однажды Халиса, когда они вместе возвращались из супермаркета. Ариба тогда даже порадовалась словам Халисы. Если Амин с женой покинет дом отца, то Лейла поневоле вынуждена будет обращать внимание на мужа, заниматься кухней и домашним хозяйством, не надеясь, что что-то сделает за нее Халиса. И тогда у Лейлы уж точно станет меньше времени смотреть сериалы, что пока ещё терпит сид Мухамед, и, возможно, она перестанет думать о чужом муже. «Все ее фантазии и мечты о несбыточном счастье – от безделья», - была уверена Ариба. Но не стала пока говорить подруге о возможном расставании с пасынком. «Как Лейле могло прийти в голову влюбиться в сына собственного мужа?!» - ужасалась она, забывая, что сама тоже влюбилась в Икрама, но понимая, что бороться с некоторыми чувствами бесполезно. Если бы Амин не был сыном сида Мухамеда, если бы у него при этом не было жены, то все равно Лейла не имела бы права думать о другом мужчине, так как у нее есть муж. «Какой харам! Трижды харам: замужняя женщина влюбляется в женатого сына мужа! Так нельзя, это ужасно», - переживала Ариба, поняв, в каком положении оказалась родственница. Она снова считала Лейлу подругой, пусть и не открывая больше ей своего сердца, не пускаясь в откровения перед Лейлой. Но обиды, которые ей нанесла Лейла в Фесе, начали забываться. Ариба полюбила малыша, с удовольствием о нем заботилась, робко представляя, что когда-нибудь и у нее тоже будут дети. Она отыскала в зале Ранию, с недовольным видом державшую на руках Абдульчика, заметив, что женщина то и дело с беспокойством поглядывает на платье, которое может испачкать ребенок, если вдруг снова описается. Ведь и памперс может протечь. Рания, наконец, присела на диванчик и положила Абдульчика рядом. К ней тут же подошли дети. Два мальчика, сыновья Саида. Они рассматривали малыша и что-то обсуждали с Ранией. Еда, танцы под восточную музыку, беседы за отдельным от мужчин столиком… Вечер прошел быстро. Пришло время возвращаться домой. Рания с облегчением вернула ребенка Арибе. Не Лейле, которая сделала вид, что ее не касается, кто возьмет на руки ее сына. Ариба, конечно, видела, как нехорошо для репутации Лейлы смотрится со стороны ее поведение. - Забери у меня сына, донеси его хотя бы до машины, - тихо посоветовала она, приблизившись к Лейле. Но та ответила ей злым взглядом. - .Я устала. У меня нет сил его нести, он такой тяжелый! - Что о тебе подумают жены сида Саида и он сам? Ты представь, что скажет о тебе Мухамеду его брат. - Мне все равно. И вообще, я хочу ехать в одной машине с Амином и Халисой. А ты садись с Мухамедом. Может быть, он захочет ехать, держа на руках своего сыночка! - Лейла, ты совсем глупая? Как я сяду в машину к Мухамеду? Он твой муж, к тому же заранее известно, кто с кем должен ехать. - Я шучу. Ариба, ты видела Мустафу? Помнишь, дяде Абдулу однажды пришла в голову мысль женить его на тебе? Так вот, муж лары Ноэмии вовсе не так уж плох и страшен. Если Икрам и дальше будет молчать, то почему бы тебе не присмотреться к Мустафе? - Не начинай, Лейла. - Я могу поговорить с Мухамедом, чтобы он поговорил с Мустафой и ларой Ноэмией. Мы будем жить рядом. Я помогу тебе стать первой женой… Как тебе такое будущее? – заботливо говорила Лейла. Увидев, что у Арибы вот-вот сорвутся слезы, она довольно усмехнулась и отошла в сторону. Потом Фатима отвела девушек в комнату, где они оставили вещи. Ариба немного замешкалась, не в силах справиться с охватившим чувством обиды. Лейла ударила ее в самое больное место. С того дня, как они прилетели в Бразилию, Ариба не получила ни одного известия от Икрама. Он не звонил ни домой к Мухамеду, ни по номеру Арибы, у которой был собственный сотовый телефон, кстати – подарок Икрама. Что случилось? Почему Икрам молчит? Ариба не могла понять, но звонить первой она тоже не решалась. Неужели Икрам передумал? Что же делать? Прошли две недели – и ни одного звонка. Настроение девушки портилось с каждым днем. Как узнать, что произошло? Она не верила, что Икрам мог вот так забыть ее, едва она уехала из Феса. Это же не европейский мужчина, который, сели верить сериалам, может с легкостью передумать и найти себе другую невесту. В Марокко все иначе, всё серьезно. Ведь была помолвка, столько свидетелей, и дядя Абдул не потерпит, если Икрам откажется от невесты. Сид Али тоже, ведь Икрам - его сын. Но, тем не менее, Икрам не давал о себе знать. Ариба готова была подождать ещё немного, а потом позвонить ларе Дунии. Или даже дяде Абдулу, но сказать, что хочет поговорить с ларой Нурией. А когда Нурия возьмет трубку, тогда можно рассказать о жизни в Бразилии, но подвести разговор к прошедшему сватовству и тогда спросить об Икраме. Впрочем, у нее сложились хорошие отношения с ларой Нурией, поэтому можно прямо спросить у женщины, что происходит в Фесе в семье лары Нурии. Не случилось ли чего-нибудь с ее женихом? Нурия и сама расскажет ей новости об Икраме. - А жених ли он мне ещё? – едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, подумала Ариба. Самое неприятное – выслушивать от Лейлы насмешки и терпеть подкалывания о том, почему Икрам молчит. Она поднялась по лестнице с ребенком на руках. В комнате, переодев малыша и справившись с очередным памперсом, она отдала Фатиме подержать ребенка, чтобы самой надеть черный никаб. Управившись с заколками, оставив только узкую полоску для глаз, Ариба собралась забрать Абдульчика у жены Саида и протянула руки. Но Фатима не сразу это заметила. Она с интересом разглядывала личико малыша. Потом сказала: - Удивительно, как бывает насмешлива природа. Амин и этот мальчик – родные братья по отцу. Но оба похожи не на Мухамеда, а на Саида. Амин – это Саид в юности. Таким, как сейчас Саид, станет лет через двадцать и Амин. А когда у Абдульчика сойдет с лица одутловатость, то и он станет похож на Амина и Саида. У троих мужчин из рода одно лицо. Как же так? Ведь матери разные. А на Мухамеда не похожа даже Самира. И слава Богу! Девочка должна быть красивой. Говорю так не для того, чтобы обидеть твоего мужа, Лейла. А Лейла застыла, услышав слова Фатимы. Когда жена Саида решила вернуть Арибе ребенка, Лейла перехватила его первая. - Отдай его мне. А то он целый день на чужих руках. Соскучился по мамочке? – засюсюкала она, вглядываясь в личико сына. Наверно, она все же нашла сходство между ребенком и Амином, как верно поняла Ариба, потому что молодая мать нежно поцеловала ребенка в щечку и прижала Абдульчика к себе. - О, Аллах! Я уж думала, что тебе совсем дела нет до сына, - вполголоса сказала ей Зулейка, с облегчением наблюдая за семейной сценой. Только Ариба не знала, благодарить ли ей Фатиму за то, что она случайно нашла средство, как заставить нерадивую мамашу проявить интерес к собственному ребенку, или переживать из-за того, что Лейла, не имея опыта, может чем-то навредить сыну. Она же ничего не умеет и не учится, свалив все заботы на родственницу. И ещё некоторые подозрения шевельнулись в ее душе: «Неужели Лейла сумела сделать что-то такое, что Икрам решил от меня отказаться? И все только потому, что Лейле я нужна в качестве служанки. А чувство зависти не позволяет ей и мысли допустить, что я могу получить нестарого мужа, который полюбит меня, а я – его». Простившись с хозяином и тремя его женами, семейство Мухамеда отправилось домой, в Сан-Криштован. Мухамед, сидя рядом с водителем, обдумывал, как действовать дальше. Что сделать, чтобы Латифа порвала все деловые связи с Керимом, а потом и вернулась к нему, ее законному мужу? Он обхватил огромный живот руками, придерживая пальцем нитку четок и непроизвольно перебирая их. Ему вспоминались советы, которые успел дать Саид. Эх, даже Жади не казалась такой упертой, как теперь Латифа. У Саида всегда находился решающий аргумент, чтобы принудить Жади поступить так, как ему нужно. И Жади каждый раз сдавалась. У Латифы не было такого слабого места. Дети выросли. Правда, Саид предложил Мухамеду план, в который, как он признался, и сам не очень верит, но… Мухамед же готов был пойти на всё. Как сказал Саид? «Если тебе нечем зацепить Латифу, то надо что-то придумать, создать такую ситуацию, когда она вынуждена будет отказаться от бизнеса, которым ты, Мухамед, недоволен, и согласится вернуться к тебе, потому что иначе она не сможет получить то, что ей дорого. А я вижу только одну возможность – это Самира». Саид предложил действовать, используя Самиру. Как? Саид поинтересовался, хочет ли Мухамед, чтобы его дочь вернулась в их религию, к их обычаям и истокам? Конечно, Мухамед этого очень хочет! Хочет ли Мухамед устроить судьбу дочери так, чтобы она стала женой марокканца, вошла в уважаемую семью, придерживающуюся строгих нравов, родила детей, забыла о том, что она когда-то собиралась стать журналисткой, забыла о карьере, работе в журналах, написании статеек? Конечно, Мухамед просто мечтает об этом! Тогда, сказал ему Саид, надо действовать. Он узнал, что скоро – уже через полгода – Самира собирается ехать в Марокко. О предстоящем путешествии было написано в журнале, причем – как о решенном событии. Так вот, когда Самира отправится в турне по городам Марокко с целью написания серии очерков о стране, тогда-то Мухамед может решить все семейные проблемы! Но необходимо поговорить с дядей Абдулом. Ведь Самира принадлежит их роду, а дядя Абдул – самый старший. Времени мало. Дядя Абдул должен успеть подобрать ей подходящего мужа. Надо разработать план действий, но такой, который не даст осечки, т.е. продумать всё, до мелочей. - Женщины могут быть очень изобретательны, Мухамед. Я не имею в виду опыт Жади, но даже Рания смогла сбежать и как-то прожить одна, без денег, почти месяц, пока скиталась, стараясь вернуться в Фес. Мухамед решил всё обдумать. Прав ли Саид? Может ли сработать такой план? Жади была готова на всё ради Хадижи. Латифа тоже очень любит дочь. Но простит ли она ему насильственный брак дочери? Не отдалит ли ее ещё больше такой его поступок против Самиры? Ведь Саид добился только того, что Жади вернулась в его дом, но не полюбила его. А Мухамед хочет вернуть ту Латифу, какой она была до той поездки в Марокко, когда было решено сосватать невесту Амину и жениха Хадиже. Ему не нужна озлобленная, оскорбленная, затравленная, возненавидевшая его Латифа. Похитив и принудив к браку родную дочь, он не сможет вернуть гармонию в отношения с Латифой. Она не примет его, если Мухамед сделает всё по плану брата. Даже если она вернется в его дом в качестве жены, чтобы хоть что-то узнать о Самире, это будет уже другая Латифа, ещё более худший вариант, чем сейчас. Кроме того, ждать полгода до отъезда Самиры в Марокко - слишком большой срок. За это время Латифа может полюбить Керима. Зачем ему потом жена, которая будет любить другого? И кто знает, не поселилось уже ли в ее сердце это чувство? И Керим может сделать ей предложение, получив одобрение дяди Али. Мухамед чувствовал кожей, что любимая женщина отдаляется от него всё больше. А Лейла… Брат не стал критиковать его жену так же, как он сам когда-то увещевал Саида относительно Жади, но… Лейла вела себя эгоистично, бросила сына, позволив чужой женщине заботиться о нем… И не скрывала зависти, рассматривая дом родственника. Мухамеда это даже задело. Значит, он не слишком хорош для девчонки, у которой полгода назад не было самого дешевого платья? Он вспомнил, каким убогим показался ему наряд, в котором вывели к нему невесту, когда дядя Абдул привез его свататься. Но, кажется, она одумалась. Сразу видно, что соскучилась по малышу. К машине она вышла с Абдульчиком на руках. Слава Аллаху, что это так. Как плохо он знает юную жену. Ничего, у него есть время узнать ее ближе. А потом в его жизнь войдет и Муна. Отчего-то, когда он вспоминал о ней, ему становилось спокойнее на душе. Вот кто не станет создавать ему проблем! Взрослая, умная, опытная женщина, которой нужна семья. И Мухамед впервые с симпатией подумал о Муне. 11. Часть 18. Глава 11. После праздника. Домой они добрались довольно поздно. У бара доны Журы ещё толпились завсегдатаи, но магазин Мухамеда был закрыт. Выбравшись из машины, Мухамед долго не мог достать из кармана ключ, запутавшийся в складках и зацепившийся за нитки – как часто случалось. К тому же, делу не способствовало и то, что в то же время он пытался оглядеть двор. Мухамед окинул взглядом окна соседнего дома, обратил внимание на парня из бара, проявлявшего к ним слишком явное внимание. Это сразу насторожило Мухамеда: если сплетник Базилио чем-то заинтересовался, это не просто так. Тогда он занервничал: что здесь происходило в его отсутствие? Где Мустафа? Неужели он не все рассказал по телефону, когда разговаривали? Нет, вот и родственник, спешит к ним со стороны своего дома…. Что же случилось?! Открыв, наконец, дверь, Мухамед пропустил всех членов семьи в дом, а сам стал ждать, когда подойдет Мустафа. - Как прошел вечер? – полюбопытствовал у Мухамеда его магазинный помощник. - Отлично, Мустафа, Саид устроил для нас замечательный праздник, машалла. А что здесь ещё произошло, пока меня не было? – не выдержал и спросил Мухамед, сжимая в кулаках четки и ключ. - Я тебе всё рассказал, - развел руками Мустафа. - Как покидал дом Керим? Что он сказал Латифе? Как она себя вела с ним? – забросал вопросами «всёещёмуж» Латифы. Мустафа в мельчайших подробностях описал ему и это. Мухамеду оставалось только кивать, ничего не говоря. - Латифа вела себя достойно, у тебя нет повода сомневаться в ней, брат, - сделал вывод Мустафа. - Алхамдуллилах! – вознес руки к небу Мухамед. - Посмотрим, что будет дальше, брат. Но я тоже думаю, что мать моего сына не станет совершать глупости. А... что это здесь Базилио крутится? Мустафа пожал плечами. Потом, как будто вспомнив о чем-то, округлил глаза и сказал: - Вот что ещё: Латифа спросила у Ноэмии, как твоя жена относится к Амину и Халисе. Ноэмия ответила, что всё хорошо, но даже я заметил, что она была неискренна. Я стоял не рядом с ними, но прислушивался. И понял, о чем они говорили. - Они обсуждали мою жену? – насторожился Мухамед. – Неужели Латифа начала проявлять интерес к семейным делам? - Я так понял, что Латифа беспокоится из-за сына. Ей кажется, что Лейла может обижать Амина и Халису. - Почему она так решила? Неужели Халиса ей жалуется? - Они об этом не разговаривали. Но моя Ноэмия намекнула мне, что Лейла как-то не совсем правильно относится к твоему сыну и невестке. - Что это значит? Я не понимаю, Мустафа. - Я тоже не могу объяснить, потому что Ноэмия не стала продолжать, - не глядя на родственника, произнес Мустафа. И Мухамед понял, что приятель что-то скрывает. Наверно, дона Ноэмия не просто намекнула мужу на проблему, но прямо сказала. Вот только Мустафа не хочет передавать ему ее слова, потому что женщина наверняка выложила какую-то глупость! Решив так, Мухамед не стал больше расспрашивать. Он зашел в дом, а Мустафа вернулся домой, так как Ноэмия тоже успела покинуть бар доны Журы. Заметив Базилио, который стоял, прислонившись к пальме, и, вытянув шею, всматривался в окна дома Мухамеда, муж доны Ноэмии подкрался к нему и схватил за ухо. Парень настолько увлекся наблюдением за происходящим в соседнем доме, что не заметил синьора Мустафу и от неожиданности дернулся и отпрыгнул в сторону. - Уффф… Синьор Мустафа… Вы меня напугали! - Ты что здесь делаешь? - Хочу увидеть лицо Лейлы, жены синьора Мухамеда, простодушно признался тот. - А тебе это зачем? – удивился мужчина, потому даже не рассердился. - Ведь подсматривать – харам! - Как это? Я всех жителей Сан-Криштована знаю в лицо, а жену самого близкого соседа доны Журы никогда не видел. Стою здесь, надеюсь – вдруг она мелькнет в окне без платка. - Базилио-Базилио! Это чужая жена. Тебе нельзя видеть ее без платка, потому что красота женщины должна принадлежать только ее мужу. - Знаю, Вы уже говорили…, - протянул сплетник из бара. – Синьор Мустафа, а Лейла красивей Арибы или нет? А вам нравится Ариба? Когда она станет вашей второй женой, вы тоже заставите ее закрывать лицо? А почему Вы доне Ноэмии позволяете ходить по улице без платка? Вопросы сыпались из Базилио как горох из дырявого мешка. А мужчина стоял рядом, открыв рот от удивления. - Ариба?.. Вторая жена?.. Моей второй женой?... О чем ты говоришь, парень?! - Как это?! Дона Жура обсуждала с доной Ноэмией, что вам надо будет взять вторую жену, тогда дона Ноэмия станет первой и сможет командовать второй. Дона Жура предложила сосватать вам Арибу, - сообщил парень, довольно улыбаясь. - Нет, нет, мне не нужна вторая жена, - испуганно начал отмахиваться руками родственник Мухамеда. – Мне и с одной женой трудно справиться. И у меня уже была жена-марокканка, с которой я давно развелся, но до сих пор плачу ей алименты. Нет-нет! - А если дона Ноэмия заставит вас сосватать Арибу? – не мог скрыть любопытство Базилио. – Если приведет домой Арибу и велит совершить с ней... этот.., как его…, никях? - Меня? Мужчину? Женщина не сможет заставить меня взять ещё одну жену! - Вы так испугались, синьор Мухамед! А я думал, обрадуетесь – ведь Ариба молодая и красивая! Я только опасаюсь, что Ариба не захочет замуж за Вас – старый ведь Вы уже. - Базилио, забудь эти сплетни! У Арибы в Фесе есть жених. Перед отъездом в Бразилию она была просватана. Ее жених – сын дяди Латифы, ее дяди Али. - Ааааа…, - протянул парень, радуясь, что выплыла такая подробность. Оказывается, у Арибы есть жених! Это что значит? Ариба станет женой близкого родственника доны Латифы, значит, и Самиры… Тогда почему Ариба и Самира не общаются? Мустафа сбежал домой, собираясь немедленно выяснить планы Ноэмии, а Базилио вернулся в бар и высказал родившуюся в его голове мысль доне Журе. Она задумалась. - Хм, парень, а ведь ты прав! Порой даже в глупую голову залетает умная мысль. Отчего же Самира и Ариба сторонятся друг друга? С Латифой все понятно: она не хочет сближаться ни с кем из дома Мухамеда, который и так ее достает. - Вот и я говорю: такая странная семья у синьора Мухамеда. - Базилио, не лезь в чужие дела. Займись собственной жизнью, - назидательно посоветовала ему хозяйка. - Тебе пора домой, Базилио. Я сама закрою дверь. - А Анинья где? - Анинью я уже отпустила. Наверно, уже едет домой на автобусе. Придется тебе в одиночестве добираться. Я сейчас тоже выпровожу выпивох из бара и закрою роллеты. Иди. Базилио, весело насвистывая, вышел из бара, но не прошел дальше пальмы… Ему показалось, что на пальме что-то шевельнулось. Вспомнив случай, как Рапазао и Лижейро снимали с пальмы кота, Базилио присмотрелся, опасаясь, что рыжий котище снова оказался там. А ведь точно – вечером он кота не видел. Вот уж дона Жура расстроится! Что-то чернело на стволе дерева на самом верху под пальмовыми листьями. Вглядевшись в темное шевелящееся пятно, парень вдруг понял, что это не кот. Это было маленькое юркое существо, которое держало в руках… платок Аниньи! Тот самый платок, который официантка носила на шее, скрывая следы укуса. Пока Базилио решал, что происходит у него на глазах, ведь не Анинья же залезла на пальму? – существо, похожее на ребенка или небольшую обезьяну, сделало несколько движений пальцами, и с пальмы вниз полетели, кружась, лепестки. Когда парень обнаружил, что лепестки были черного цвета, он с ужасом поднял голову вверх, догадываясь, что падают лепестки черной розы… Что происходит? Мистика какая-то… - А вдруг Анинья, и правда, превратилась в вампира? Стала маленькой, затаилась в засаде на дереве? Эти лепестки могут быть из того венка из черных роз! – переклинило мозги у Базилио. Но вдруг существо, сидевшее на пальме, повернуло голову и уставилось на Базилио. Этого он уже выдержать не смог – от испуга ему показалось, что у существа было лицо Аниньи! Дико закричав, он метнулся назад, в бар, под защиту доны Журы. - Чего ты кричишь? – выскочила хозяйка из-за стойки. – На тебя грабители напали? Это был самый вероятный ответ. Но в бар следом за Базилио никакие громилы не ворвались, чего ожидала дона Жура. Так в чем дело? - Там… Там, дона Жура…, - показывая пальцем куда-то на улице, выдавил из себя перепуганный Базилио. - Ты можешь внятно ответить? - Там на пальме Анинья сидит. Она мне платком оттуда помахала и черную розу на меня сбросила. - Базилио, ты ведь не успел выкурить какую-нибудь дрянь? Ты же не употребляешь то, о чем я сейчас подумала, правда? Потому что если я узнаю, что кто-то из моих работников принимает наркотики, тут же уволю. Наркотики – это смерть. Все в Сан-Криштоване знают, как я отношусь к этой гадости. И наркоманов я не жалую. Мне не нужны в баре работающие мертвецы. Так что, Базилио… - Нет, дона Жура! Какие наркотики?! Я даже сигареты не курю. Вы же знаете! - Пойдем вместе, посмотрим. Я не верю, что Анинья может залезть на пальму. Совсем, парень, с ума сошел! Она снисходительно посмотрела на трясущегося от пережитого страха глупца Базилио, схватила его за плечо и потащила за собой на улицу. - Где ты кого на пальме увидел? – закинув голову, оглядела она дерево сверху вниз и никого не обнаружила. Но Базилио уже увидел то, что не было замечено его хозяйкой. - Вот, под пальмой! Это платок Аниньи! Я его сразу узнал, - обрадовался он, поднимая с земли ткань и протягивая женщине. - Глазам не верю! Платок Аниньи, это так, - сказала озадаченно дона Жура. Оглядевшись по сторонам, она отправилась назад в бар, унося с собой найденную улику. - Загадка… Но не верю, что Анинья могла залезть на пальму. Только не Анинья! Она же высоты боится. Да и на шершавый ствол забраться надо уметь. Что-то здесь не так. Базилио, в нерешительности застывший возле входа в бар, раздумывая, не попросить ли хозяйку позволить переночевать в подсобке, всё-таки решил добираться домой, увидев соседа, вышедшего из бара в конце улицы. Его знакомый тоже подрабатывал официантом, и по вечерам они часто возвращались вместе в свою фавелу. Болтать про Анинью Базилио пока не стал, решив, что его рассказ будет полным, только когда завтра дона Жура задаст жару его напарнице по работе. А без этого сосед, пожалуй, ещё и высмеет его, не поверив, что не безызвестная всем Анинья могла дразнить парня, забравшись на пальму. …Утро в доме Мухамеда началось со скандала. Лейла, успев дать ребенку грудь и предоставив Арибе докармливать сына из бутылочки, спустилась на кухню, надеясь застать там мужа. Мухамед как раз завтракал, наслаждаясь приготовленной Халисой едой. Но Лейла не сочла нужным дать ему доесть перед тяжелым рабочим днем, а приступила к осуществлению ещё вчера задуманного дела. Ей хотелось получить бриллианты. Об этом она и поведала Мухамеду. - Что? Аллах, что я слышу?! Ты требуешь от меня бриллианты? Лейла, ты в своем уме? Потом он долго выговаривал ей, объясняя, почему он не может сделать ей такой подарок. Да, его брат Саид дарит трем женам не просто золото, а очень дорогие украшения с драгоценными камнями, а он – нет, не имеет возможности. У Саида огромный бизнес, приносящий баснословную прибыль, какой у Мухамеда никогда не будет. Поэтому его женам надо иметь более скромные запросы и не завидовать Фатиме, Рании и Зулейке. - Пойми, Лейла, скоро у меня появится ещё одна жена - Муна. И тогда вы с Латифой будете получать ещё меньше подарков, потому что вас будет не две жены, а три, - трагическим тоном завершил он увещевание. – А дети? Ты каждый год станешь рожать по ребенку… И на их содержание тоже потребуется много денег. - Нет, я требую купить мне серьги или кольцо с бриллиантами. Мухамед, мой дом в Фесе был продан за сумму, которой хватит на дом в Рио для меня и на украшения ещё останется. - Лейла, мне не нравится, как ты со мной разговариваешь! – посуровел мужчина. – Не смей указывать, как я должен тратить деньги. Дом в Фесе был куплен не на твое имя, что бы ты там ни воображала. Я привез тебя в Бразилию, дал тебе крышу над головой, поэтому мне решать, как дальше распоряжаться деньгами от продажи дома в Фесе. - Я не хочу жить в одном доме с другими женами. Латифа вторая жена, но ты ей купил отдельный дом. Почему же я должна терпеть твою третью жену? Когда ты привезешь в Бразилию и Муну, в этом доме станет совсем тесно. - Не переживай, Лейла, тесно не будет. Твоя подруга Ариба скоро уедет, потому что для нее скоро придет время выходить замуж. Амину и Халисе я помогу купить дом. Как только смогу найти время для поисков подходящего дома для них, займусь этим. В этом доме останемся только мы: я и вы с Муной. И наши дети. Следующий ребенок у тебя родится не раньше, чем через девять месяцев, это уж как получится. Даже если и Муна сможет родить мне детей, места всем хватит. Злясь, что разговор перешел на другую тему, Лейла с ужасом слушала о планах Мухамеда. - Ничего не знаю! Никаких больше детей, пока у меня не будет собственного жилья, которое мне не придется делить с другими женами. Или я пожалуюсь отцу. Пусть прилетает в Бразилию на семейный суд и потребует вернуть деньги за дом. Разве мой отец знал, что я потеряю дом, когда меня увезут в другую страну? Почему ты вообще заставил меня уехать из Марокко? – покраснев от ярости, высказывала претензии девчонка. – Я и к шейху схожу и пожалуюсь! Мухамед был задет, даже оскорблен. Впервые в жизни женщина, нет, девчонка, по какому-то недоразумению ставшая его женой, так с ним смеет разговаривать. Он поднялся из-за стола, резво подошел к нахалке и быстро, но не сильно ударил ее тыльной стороной ладони по губам. Закрыв глаза, Мухамед взмолился: ведь он впервые в жизни ударил женщину. На Латифу он никогда не поднимал руку. Но Лейла его вынудила. Юная жена, широко распахнув глаза, поднесла к «разбитым» губам правую ладонь. Она не могла произнести ни слова, глядя в глаза Мухамеда, уставившегося на нее в упор страшным взглядом. Ей стало жутко… От неприятного положения их спасли Амин и Халиса. Они вошли, чтобы тоже позавтракать. Следом за ними явилась и Ариба – с пустой бутылочкой, в которую собралась налить простой воды. - Ариба, ты завтракала? – участливо поинтересовалась жена Амина, усадив мужа и поставив перед ним такой же завтрак, какой подала незадолго до этого свекру. - Нет, я не успела. Ребенком была занята. Мухамед, уже собравшись уйти, опаздывая в магазин, остановился на пороге. Он повернулся и сказал: - Пусть моим сыном занимается Лейла. А ты, Ариба, если хочешь, помоги Халисе сделать покупки. Деньги я Халисе оставил. Продукты закончились. Вместе сходите несколько раз в супермаркет и можете съездить на рынок, на тот, где обычно делает покупки Латифа. Халиса, ты знаешь, где это. - Да, сид Мухамед, - подтвердила Халиса. - Ну, я пошел. Не ссорьтесь без меня, займитесь домашними делами. Не бездельничайте. Аллах вам в помощь. Мужчина ушел. Магазин был уже открыт. Мустафа позвонил и сообщил об этом, увидев, что хозяина «Волшебной лампы» нет на месте. Выйдя на улицу, Мухамед заметил, что возле бара доны Журы сегодня утром что-то слишком многолюдно – и причиной этого были не клиенты заведения, а местные жители, собравшиеся возле пальмы. Но он даже не успел подумать, что могло случиться, как вдруг увидел в центре собравшихся Базилио, который что-то горячо повествовал обитателям Сан-Криштована, жестикулировал, размахивая руками и показывая пальцем куда-то на верх пальмы. - И все-таки что-то произошло. Без сплетника из бара не обходится ни одно происшествие. Ничего, если что-то важное, узнаю у Мустафы. У него жена тоже любительница посплетничать. Поэтому он всегда знает, что происходит. Едва за мужем захлопнулась входная дверь, Лейла тут же набросилась на Арибу. - Ты уже поела? Вот что: моим сыном всё-таки будешь заниматься ты. На мне и так весь дом, все домашние дела. Мало ли что Мухамед сказал! Он мне отомстить решил за то, что попросила у него купить бриллиантовые серьги. Увидев, как удивленно посмотрели на нее Амин и Халиса, как они переглянулись, Лейла процедила: - Халиса, у тебя ведь тоже нет украшений с бриллиантами? Тебе твой муж не обещал купить? Как повезло женам сида Саида. У каждой украшения и платья одно красивее другого. - Мой отец, конечно, объяснил тебе, почему он не может делать такие подарки женам. У моей матери, которая прожила с отцом двадцать пять лет, нет ни одного бриллианта. Мои родители любили и понимали друг друга, пока… - Что? Пока я им не помешала? Так, да? – задиристо спросила Лейла, в душе радуясь хотя бы таким образом поговорить с Амином. Ведь обычно парень не обращал на нее внимание. - Всё, не считаю нужным спорить. Отец все тебе сказал. Если что-то непонятно, обращаться к нему, а не ко мне, - ответил Амин, не глядя на мачеху. Он промокнул губы полотенцем, специально поданным Халисой, встал и потом сказал: - Халиса, пока я переоденусь, сделай мне сок, какой ты раньше делала. Помнишь, тот, который мне всегда очень нравился. - Хорошо, Амин. Сейчас сделаю, - улыбнулась молодая женщина. И, как ни странно, Амин улыбнулся в ответ, чему удивилась даже Халиса. А вот Лейла едва с ума не сошла от ревности. Она закусила губу и сказала: - Я тоже намерена учиться всему, что любят пить и есть в нашей семье. Халиса, давай ты будешь мне говорить, что делать, а я выжму сок. Из каких фруктов ты делаешь сок, который попросил у тебя сын моего мужа? Халиса не могла ей отказать. Она достала из холодильника несколько плодов – манго и апельсины, и какие-то черного цвета крупные ягоды, названия которых Лейла не знала. Пока Халиса освобождала плоды манго от косточек, Лейла установила соковыжималку, подставив под ее носик высокую кружку для сока. Халиса не успела закончить со вторым плодом и даже не очистила от кожуры апельсин, но первая жена свекра уже схватила тарелку с кусками манго и ягодами и включила в сеть прибор… Не подпустив Халису к работе, Лейла приготовила сок сама. Когда на кухне вновь появился Амин, она подала ему стакан с соком тоже сама, немного отпив из его кружки. Амин неприятно поморщился, но кружку из ее рук взял и сок выпил. - Теперь я буду готовить этот напиток каждое утро. Мне понравился сам процесс, и сок тоже оказался вкусным, - постаралась она обаятельно улыбнуться. - НЕ старайся. Мой отец такой сок не любит, его от него пучит, - ответил Амин. - Он же старик, - глупо рассмеялась Лейла. - Вовсе не старик, ведь родила же ты моего брата. И сколько детей ты ещё подаришь моему отцу! А мне сок будет готовить моя жена! Он отвернулся от мачехи, у которой вытянулось лицо, и неожиданно для себя чмокнул Халису в щеку. - Приду обедать, как только позвонишь мне на сотовый, что обед готов. Потом он наклонился к ее уху и шепнул: - Конечно, если еду будешь готовить ты. - Постараюсь, - ответила, раскрасневшись от смущения и удовольствия, Халиса. Ариба, вернувшись на кухню с Абдульчиком на руках, сделала вывод, что между Лейлой и молодоженами идет какое-то противостояние. «И, конечно, Лейла не просто так напросилась приготовить сок. Если бы попросил Мухамед, она бы не стала этого делать. Но ей захотелось, чтобы Амин выпил сок, приготовленный ее руками – вот в чем дело». Когда Амин поцеловал жену в щеку, случилась одна неприятная вещь: у Лейлы вдруг выскользнул из рук стакан с соком, которого получилось больше, чем одна кружка, и молодая хозяйка решила выпить его сама. Бледная, мучимая ревностью, Лейла растерянно уставилась на осколки стекла в растекшейся на кафельном полу луже. Тем временем Амин, едва оглянувшись, вышел из кухни, а Лейла опомнилась и жестко потребовала: - Халиса, возьми тряпку и вытри сок. Осколки убери. Надеюсь, ты не отрежешь себе пальцы, иначе как ты будешь готовить обед? Халиса молча выслушала, но ответила, что она в доме мужа не служанка. - Ты не служанка. Но хозяйка здесь я, потому что я - первая жена Мухамеда, - комкая в руке полотенце, пояснила Лейла, а в ее глазах горел злой огонек. - Нет, ты пролила, тебе и вытирать. Чуть меньше у телевизора просидишь, только и всего. - Бери тряпку и вытирай, я сказала! – заорала на нее Лейла, сжимая кулаки. Вероятно, Амин отошел недалеко от кухни и поэтому услышал их разговор. Он вернулся, схватил жену за руку и потянул за собой, погрозив пальцем обнаглевшей девчонке: - Не смей приказывать моей жене. Халиса ничего за тебя делать не должна. И не будет. Когда они оказались в коридоре, Ариба и Лейла услышали, как Амин сказал жене: - Впредь слушай только меня или отца. Лейла тебе ничего не может приказывать, сразу же говори мне. Какая же она дрянь… На кухне Лейла молча переживала унижение. - Ну вот, теперь некому и обед приготовить, - сокрушенно произнесла Ариба. - Ничего, не умрем с голоду, - глотая слезы, ответила Лейла. – Я ещё покажу этой кобре! Из-за нее Амин назвал меня дрянью! И он тоже поплатится за то, что так заговорил со мной. Его мать мне за него ответит. Пойду к ней поговорить сегодня же. Хватит, пусть тоже участвует в домашних делах. Носки и нижнее белье Мухамеда стирать ей! - Лейла, зачем ты наживаешь себе врагов? – с упреком спросила Ариба, укачивая начавшего капризничать малыша. - Нет, я права: разве не пора мне познакомиться со второй женой Мухамеда?! - Оставь лару Латифу в покое. - Ну конечно, ты же скоро станешь родственницей ей и ее дочери. - И Амину тоже. Икрам – двоюродный брат Латифы, двоюродный дядя Самиры и Амина. - Что-то твои будущие родственники знать тебя не желают. Не думаю, что им в голову не приходят мысли о будущем родстве с тобой. Может быть, они уже знают, что Икрам передумал на тебе жениться? Нашел невесту выгоднее, чем ты. Вот и не считают нужным тратить на тебя время и внимание. - Зачем ты говоришь мне такие гадости? Мне неизвестно, почему молчит Икрам, тебе - тоже. Очень жаль, что я не могу пойти к Латифе и спросить, что ей известно о новостях из Феса, из дома дяди Али. Девушки обменивались колкостями, их звонкие голоса доносились до Амина и Халисы, присевших в гостиной на диван. Теперь Амин не торопился уходить в магазин. Его задело многое из того, что он увидел и услышал этим утром на кухне. - И вот из-за нее распалась семья моих родителей, - тихо возмущался он. - Ты слышал? Эта дурочка собирается пойти к твоей матери и устроить ей скандал. Она сделает ещё хуже, добьется только того, что твой отец никогда не сможет помириться с ларой Латифой. - Халиса, я поговорю с отцом. Он должен знать о том, что задумала эта… хм, эта… змея! Сейчас же зайду к нему в магазин и расскажу. Он встал и направился к двери. Вскоре высокая фигура мужа мелькнула за окном. Быстро поднявшись на второй этаж и выглянув на балкон, Халиса успела увидеть, как Амин, оставив встретившего его на улице Мустафу, отодвинув кипу висевших у входа в магазин платков и парео, скрылся в помещении. Мустафа же не пошел за ним следом, а остался возле входа в «Волшебную лампу», прислушиваясь и присматриваясь к тому, что происходило у пальмы возле бара, расположенного в соседнем доме. 12. Часть 18. Глава 12. Происшествие в Сан-Криштоване. Новости, которые обсуждались с раннего утра в Сан-Криштоване, доставили доне Журе много хлопот, впрочем, как и прибыль, так как кроме клиентов, завернувших в ее заведение выпить кашасы, пива или капириньо, заглядывали и соседи, чтобы получить чашечку кофе и в очередной раз обсудить ночное происшествие. Те, кому было интересно узнать новости «из первых уст», толклись вокруг Базилио, купавшегося в лучах пришедшей славы. В окружении зевак и любителей посплетничать он в десятый раз пересказывал, как накануне вечером видел «на вот этой самой пальме» обезьяну, за поимку которой, как оказалось, была обещана награда в пятьсот реалов. Базилио не преминул сообщить, что едва не обознался, приняв макаку за Анинью, ведь он тогда ещё не знал, что его напарница была ограблена животным, стащившим у нее платок! - Но в темноте я принял обезьяну за Анинью, похожи, что поделаешь, - мстительно посматривая в сторону бара, делал он каждый раз вывод в конце повествования. Пальма была осмотрена со всех сторон желающими поохотиться на сбежавшего примата в «городских джунглях». Впрочем, даже если и оставались какие-то следы под пальмой, то след обезьяны, наделавшей столько шума, простыл ещё вчера. Рано утром со свидетелями бедствий поговорили журналисты местной газеты, и теперь в Сан-Криштоване многие жители с нетерпением ждали выхода свежего номера, чтобы прочесть первыми и обсудить с теми, кто уже был занят к этому времени делами или вынуждены были отправиться на работу. Наконец, показался дон Отавио с пачкой газет. Его брат работал продавцом в киоске, торгующем газетами и журналами. Теперь и брату выручка, и никто не останется без газеты. Ведь такое происшествие! Дона Жура, получив свой номер газеты, вернулась в бар, где за столиком возле стойки ее поджидали Ноэмия и Одетти. - Ну что там написано, Журочка, читай скорее, - начала торопить Ноэмия. - Подожди ты, теперь газета у меня в руках, не убежит. Сейчас прочту. Базилио, а ты пока помоги Анинье обслуживать клиентов, видишь, их сколько сегодня? Хватит, и так столько времени потратил на сплетни! – повернувшись к порогу, крикнула работнику дона Жура. - Дона Жура!.. - Займись делом, говорю! Потом дам тебе газету почитать, подарю тебе ее. Можешь в своей фавеле рассказывать, что едва не поймал макаку, если бы только не обознался. Вот чем для тебя обернулись глупости, в которые ты начал верить. Вампиров нашел в Сан-Криштоване…, - покачала она головой. Базилио послушался хозяйку и не вернулся на улицу, остался в баре, не сводя глаз с газеты в руках доны Журы и превратившись в слух. Зачем потом читать самому, если сейчас прочтет дона Жура? Это и произошло: хозяйка присела за столик к подругам, развернула газету в поисках нужной статьи и затем сложила ее так, как ей было удобней. - Хм… статью подписал Аугусто Мартинеш, это журналист, который часто заходит в мой бар угоститься пирожками и пивом. - Я его тоже знаю, - подхватила Ноэмия. – Он и у меня покупает сладости, которые Латифа поставляет мне небольшими порциями. - Сюда заходят журналисты? Не знала, - протянула дона Одетти, на всякий случай поправляя прическу. - Читай же! – опять подогнала дона Ноэмия, не замечая, что рядом так же страдает от любопытства и Базилио, едва не пританцовывая от нетерпения. - Читаю: «Вчера в течение целого дня макака средних размеров терроризировала жителей Сан-Криштована, одного из районов Рио-де-Жанейро, не давала спокойной жизни полицейским, которые ее ловили, и взбудоражила чуть ли не половину огромного города»… Так… А, вот, здесь про нас. «Дона Жоана Т. среди ночи услышала, как кто-то скребется в окно. Источником шума было некое существо, пытающееся пролезть в форточку. Оторопевшей женщине на выручку пришел муж, синьор Жувенал…. - Так я же их знаю! – прервала Одетти. – Они живут в доме, где небольшая овощная лавка на углу? - Одетти! - Это они. «…синьор Жувенал. Он не растерялся и стал бить существо по лапам: «Пошла вон!». Не сразу, но одержал победу. И, обернувшись, сказал: «Обезьяна лезла». - Представляю! -Да уж. - «Было жарко, - вспоминает ещё одна из пострадавших, дона Сорита Б. , - мы оставили окна открытыми. Проснулась я от того, что заиграло пианино. Так, как будто по клавишам начал стучать ребенок. Я приподнялась с постели и увидела в темноте маленькое юркое существо. И не сразу сообразила, что это обезьянка. А когда поняла, попыталась выгнать ее в окно, но не тут-то было! Животное начало шипеть, делать угрожающие выпады. Конечно, я испугалась…». - Так и инфаркт легко заработать, - покачала головой Ноэмия. – А Мустафа решил бы, что это шайтан или джинн, вылезший из бутылки. - Мне читать дальше? – рассердилась Жура, когда ее перебили в очередной раз. - Да!... Да-да! Читай! - «Улучив момент, когда обезьяна занялась пультом от телевизора, дона Сорита включила свет и осторожно разбудила дочку, сына, и все втроем стали думать, что же делать с этой гостьей. Макаку не смутил консилиум, она без устали носилась по комнате, рвалась на кухню (возможно, к холодильнику), сломала все, что попалось ей в руки, периодически грызла мебель и даже телевизор. На контакт не шла. Хотя дала покормить себя овощами, но и это не смягчило мохнатого агрессора. – Мы настолько измучились, что в отчаянии стали звонить в МЧС, но спасатели нам сказали, что обезьяны – не их профиль, велели вызвать полицию, что мы и сделали. Самое удивительное, что, вопреки расхожему мнению, обезьянки, такие милые на вид и которых обычно в мультиках изображают добрыми, на самом деле довольно свирепые животные. – Ранним утром поступил звонок в дежурную часть, – рассказывает офицер полиции Диего Молина, – взволнованный молодой человек сообщил, что во дворе беснуется обезьяна, уже покусала несколько человек и не дает выйти во двор его жене. Прибывший наряд полиции пошел по следам агрессора. Нашли животное отдыхающим на лавочке возле большой мусорной урны, заваленной использованными кокосами. Макака при виде стражей порядка продолжила вести себя вызывающе – кидалась на патрульных. Полицейские тихо ругались, не решаясь подойти… Спас положение проходивший мимо синьор Эдвалду де Соуза – в прошлом боевой летчик, бояться макак ему нельзя по определению. – У меня друг был капитан дальнего плавания, – рассказывает летчик, – у него жила обезьянка, и я знаю, какими они могут быть агрессивными. А клыки у них острые… Летчик накрыл уставшее животное одеялом, скрутил и передал патрульным. Но полицейские ее упустили… Обезьяна забилась, завизжала, укусила через ткань одного, второго и оказалась на свободе. От стражей порядка она скрылась на высоком дереве… К этому времени насчитали четырех укушенных...» - Ну, вот, Базилио, поймал бы макаку, так она не покусала бы никого, - вроде бы в шутку бросила дона Жура работнику, с открытым ртом стоявшему рядом со столиком. - Так она и его покусать могла, - пожалела парнишку дона Ноэмия. - Вопрос, где теперь макака? Не написано, куда делась? - Вот здесь… Читаю: «Лечат душевные и телесные раны все, кого покусала и испугала макака. Полицейские хотят забыть обезьяну и этот день, как страшный сон..». Не поймали обезьяну, одним словом, - просмотрев окончание статьи, сделала вывод Жура. - Судя по статье и сплетням моих соседей, обезьяна нападала исключительно на женщин. Одетти, ты же работала в цирке, знаешь, наверно, почему. - Я там работала, но даже вспоминать об этом не хочу. Нападает на женщин, потому что они истеричны, кричат, визжат, вот животное и пугается. В незнакомой среде обезьяна становится непредсказуемой. - Точно, надо знать их повадки, чтобы поймать. - Нельзя кормить с руки – укусит. Нельзя махать руками, шуметь, кричать…, - нехотя поделилась опытом дона Одетти. - Так ее не поймали! Боже! Теперь будет страшно ложиться спать, - пришла к неутешительному выводу дона Ноэмия. - Неужели никто не захочет ее поймать? - Как же, Одетти! Обещано вознаграждение в пятьсот реалов тому, кто сможет поймать животное. Охотники найдутся. - Эх, Базилио, ты такой шанс упустил! – повернулась хозяйка к работнику. – Пятьсот реалов – неплохая сумма. - Мне бы пригодилась, - согласился Базилио и о чем-то призадумался. - Иди-ка работай, парень, - отправила его прочь от столика дона Жура. - Ты услышал все, о чем написано в статье. Официант был вынужден отправиться протирать липкую от пива стойку, заляпанную посетителями. Анинья, с ненавистью сверлившая напарника, вполголоса сказала ему: - Базилио, я тебе отомщу. Теперь весь Сан-Криштован надо мной потешается. Моя месть будет страшна! - Я знаю, что ты ведьма! – испуганно произнес Базилио, увидев, как Анинья, присев под барную стойку, затем выпрямилась, но оказалась с раскрытым ртом, из которого торчали вампирские клыки. - А...а.ааа…., - тихо взвыл во весь голос глуповатый парень. Но, зная о крутом характере доны Журы, Анинья, чтобы не привлекать ее внимания, всего-то клацнула несколько раз зубами и пригрозила выпить его кровь за вчерашний донос, теперь так скомпрометировавший ее. Видя, как испугался Базилио, она быстро убрала вставную челюсть для розыгрышей, но взяла со стойки стакан с красным соком. Посетителей было немного, поэтому Анинье ничто не помешало медленно и демонстративно на глазах Базилио выпить сок, похожий на кровь… Парень испуганно наблюдал за ее манипуляциями до тех пор, пока к нему не подошел Рапазао. - Ей, Базилио! Чего ты на Анинью уставился?... Есть у нас к тебе одно дельце… - Нет, я макаку ловить не буду, - отказался парень. - Никто ее ловить не собирается. Хотя пятьсот реалов упускать жалко. Но мы к тебе с другим предложением пришли… Ты должен нам подыграть. Пусть в Сан-Криштоване жители поверят в то, что в районе завелись вампиры. Видя, что официант молчит, добавил: - И Анинья тебя простит за сплетню, которая испортила ей репутацию. - Нет, я не могу. Доне Журе это не понравится… Базилио стоял в растерянности, не зная, как отказаться от такого предложения. Но ему на выручку пришла сама хозяйка. - Эй, о чем это вы здесь шушукаетесь? Рапазао, ты собираешься что-то заказать? Заказывай и плати, садись за столик и ешь, иначе – уходи. Не отвлекай мой персонал от работы! - Ухожу, дона Жура, уже ухожу! – забирая со стойки тарелку с пирожками и кружку с пивом, ответил Рапазао и двинулся к столику. Вскоре к нему подсел и приятель. Лижейро тоже взял пиво, но за пирожками полез в тарелку компаньона. Однако владелице бара не нравились эти посетители. Воспользовавшись образовавшимся минутным перерывом в работе, она подошла к ним и заговорила. - Мне не нравится то, чем вы занимаетесь! Ещё и Анинью втягиваете в свои делишки. Теперь жители района говорят, что у меня в баре работает ведьма. Я не желаю, чтобы вы подрывали репутацию моего бара. Только узнаю ещё о чем-то, навсегда закрою для вас двери моего заведения! Ещё и падре приглашу, чтобы освятил святой водой здание. Или мне созвать жителей и вместе с ними потребовать, чтобы падре и вашу мастерскую окропил? Дона Жура, мы ничего плохого не делаем! – подкручивая ус, ответил Рапазао. - Ничего! Ничего не делаем, - убедительно рубанул ребром ладони по воздуху и Лижейро. - Дона Жура, из-за вас у нас и так плохо идут дела. А ведь шутка с вампирами могла принести нам немного денег! Каждый зарабатывает, как может. - Ешьте и уходите! – велела она им, ведь еду они оплатили, и теперь она не могла выгнать их из бара. Дона Жура по опыту знала, что бесполезно что-то доказывать жуликам из мастерской, поэтому она недовольно отошла от их столика. А Рапазао, доедая очередной пирожок, вдруг застыл с куском в руке, так и не донеся его до рта. Ему в голову в очередной раз пришла гениальная идея. Лижейро это понял и решил не мешать приятелю обдумывать мысль, которая потом может принести им много-много денег. Когда они встали из-за столика и вышли на улицу, у Рапазао от нетерпения уже горели глаза. Не дожидаясь, пока они доберутся до автомастерской, Рапазао поспешил поделиться с Лижейро - Слушай, вот что пришло мне в голову!... Лижейро заинтересованно приник ухом к его губам. О вещах, которые они порой обсуждали, не должен слышать никто. Только тогда успех предприятия им будет обеспечен. …Дона Жура хмуро проводила взглядом местных авантюристов, потом вернулась к стойке и ещё раз предупредила Анинью и Базилио, чтобы не смели участвовать в темных делишках владельцев автосервиса. - Иначе уволю, - пригрозила она. Дона Ноэмия и дона Одетти тем временем закончили пить кофе и тоже ушли из бара. У каждой были важные дела. Ноэмия, перед тем, как вернуться в собственное заведение, заглянула к мужу в «Волшебную лампу». Мустафа вышел с ней на улицу, чтобы не разговаривать при Мухамеде в магазине. Родственник был в плохом настроении. - Потом расскажу, - пообещал Мустафа жене. - А что такое? Не влезла ли макака в его магазин?! Вчера Базилио видел ее на пальме возле бара. - Нет, Ноэмия, у нашего родственника своя макака в семье объявилась. Лейла требует купить бриллианты. Мухамед не знает, как ему поступить с женами. Латифа отказывается обсуждать с ним совместную жизнь. Лейла же требует слишком много. Мухамед не говорит прямо, но как я понял, Лейла собралась пойти к Латифе и потребовать от нее делить всё поровну. - А что им делить? Латифа живет сама по себе. У нее в доме нет ничего, на что могла бы претендовать другая жена, даже если бы Латифа и Мухамед не были разведены. - Ноэмия, и ты туда же? Мухамед передумал разводиться! Латифа все ещё его жена, - простонал Мустафа, сочувствуя родственнику. - Так чего же хочет Лейла? - Она требует, чтобы Мухамед пошел к Латифе и объявил, что намерен делить ночи между ними. - Какая же наглая эта девчонка! - Она права, - пожал плечами Мустафа. – Так положено. - Представляю: Мухамед будет бегать от дома к дому на глазах всего Сан-Криштована. Пожалуй, найдутся любители поспорить и сделать ставки – впустит Латифа в свой дом Мухамеда или нет в свою очередь. - Не говори так, Ноэмия. Не смейся, ведь Мухамеду очень нелегко. - Не надо было брать вторую жену! – отрезала Ноэмия и отправилась в собственное кафе, помахав ручкой мужу. …Мустафа был прав: Мухамед не знал, как ему быть. Он поговорил с Лейлой после того, как Амин пересказал ему разговор его жены с Арибой о том, что Лейла намерена пойти потребовать от Латифы выполнять часть ее обязанностей по дому и ночами. - Нет, Латифа ничего не должна делать в этом доме, - подчеркнул Мухамед. – Здесь ты – полная хозяйка. И Халиса тоже занимается частью домашних дел. У Латифы свой дом. Когда я буду приходить к ней и часть дней проводить у нее, тогда она и станет кормить меня и ухаживать за моими вещами, стирать, гладить, штопать… Но для этого мне надо с ней помириться. А ты можешь только все испортить. Лейла, я запрещаю тебе ходить в тот дом. - В дом твоей второй жены? Она хорошо устроилась. Мухамед никак не ожидал, что девчонка, которая младше Самиры, посмеет так разговаривать с ним. - У тебя совсем нет ко мне уважения. Это харам. Ты много говоришь и не тем тоном. Однажды я накажу тебя, Лейла, - предупредил он. Но юная жена не испугалась и не пожелала прислушаться к его словам. Наоборот, она предложила, чтобы Мухамед сам сходил к Латифе и потребовал от нее исполнения супружеского долга. - Ты должен все ночи делить между женами. Скоро пройдет сорок дней после рождения ребенка… Я не желаю одна проводить все ночи с тобой… Мухамед не верил собственным ушам. Впрочем, он, закрутившись с делами и каждый день страшно уставая, совсем забыл о том, что ему положено навещать жену в ее комнате. Иногда он с горечью вспоминал о Латифе, но совсем забыл о Лейле. Казалось, она родила ему сына, и на этом – всё. - Лейла, хорошо, что ты заботишься о Латифе, но сегодня я приду ночевать к тебе, - виновато ответил он, раскаиваясь из-за своей невнимательности к молодой жене. Но в ответ он увидел, как в ее глазах плеснулся ужас… и ещё что-то, очень неприятно задевшее его. Мухамед не стал задумываться, что именно его задело, он решил сегодня же сходить к Латифе, чтобы поговорить. Вот после дневного намаза, после того, как из кафе Керима приедут за продукцией Латифы, он и отправится к жене. С Лейлой он тоже разберется, но позже. Пожалуй, следует что-то предпринять. Тон, которым с ним разговаривала Лейла, его унизил. Он почувствовал себя оскорбленным, а ведь, живя с Латифой, он никогда не испытывал ничего подобного. «И вот из-за этой глупой девчонки, на которой я женился по воле дяди Абдула, моя Латифа стала второй женой. Я должен это исправить. Дам развод Лейле, и тогда Латифа вернет свое место в семье. Вот об этом я и скажу сегодня моей козочке», - решил он. Прошло несколько часов, и Мухамед, едва отъехала от дома Латифы машина из кафе ее работодателя, отправился в жене. Магазин он оставил на Мустафу. Покупателей было больше обычного, потому что история с обезьяной, за поимку которой была обещана неплохая сумма, привлекла внимание многих любителей приключений и просто любопытных, которые наивно надеялись, что макаку можно ещё отловить где-то в Сан-Криштоване. Люди заходили попутно как в бар доны Журы, так и в «Волшебную лампу». Но Мухамед решил, что Мустафа вполне справится и без него. Ему не терпелось поговорить с Латифой. Дверь открыла Самира. Она не посмела перечить отцу, тем более что он заявил: у него срочное дело к ее матери, им надо немедленно поговорить. На эту уловку поддалась и Латифа, испугавшись, что речь пойдет об Амине. Самира ушла к себе в комнату, собираясь заняться подготовкой к зачету, а Латифа была вынуждена провести бывшего мужа в гостиную. Там Мухамед и разоткровенничался. Он начал жаловаться на то, что Лейла не только неумелая хозяйка, но и как жена плохо с ним обращается. - Она требует, чтобы я установил очередность ночей. Сегодня я иду ночевать к ней, завтра приду к тебе, - улыбнулся измученной улыбкой Мухамед. - Что? – как будто ослышалась Латифа. – Мухамед, мы разведены. Мы больше не махрамы. Даже теперь тебе нельзя находиться в этом доме рядом со мной, потому что мы больше не женаты. А ты предлагаешь мне… Нет, уходи, Мухамед. То, что с тобой случилось, и должно было случиться. И ты должен был подумать об этом перед тем, как решил взять вторую жену. - Козочка моя, но раз ты впустила меня в дом, это значит, что ты признаешь меня мужем, что бы ты там ни говорила. Ты знаешь, что я всё ещё твой муж. Ведь никого другого ты не впустила бы? Сид Керим не входит в твой дом, я слежу за ним, слежу за вами обоими. Ведь не входит? Латифа, отвечай. - Мухамед, как ты смеешь спрашивать у меня о том, что тебя сейчас совершенно не касается? Уходи. Я услышала всё, что ты пожелал рассказать. - Завтра я приду к тебе, потому что завтра - твоя ночь. - Нет, я отказываюсь, потому что нас развели. Ты мне больше не муж. Не смей мне никогда больше делать подобных предложений. - Это не предложение, Латифа. Я просто ставлю тебя перед фактом. Ты обязана… - Нет, Мухамед. Я ничем тебе больше не обязана. И я сегодня же позвоню в Фес дяде Али и пожалуюсь ему. Мухамед разозлился. Что такое? Обе жены его начали бунтовать против него! - Ты отказываешься исполнять супружеский долг? Я готов даже вернуть тебе статус первой жены, дав развод Лейле, чтобы она, а не ты была второй женой. Латифа, я не намерен дальше спорить, - выставив руку ладонью вперед, теперь уже жестко произнес Мухамед. – Я вернулся из Марокко со второй женой и намерен навести порядок в семье. Завтра вечером жди моего прихода. Тогда ты вспомнишь, как нам с тобой было хорошо вместе... - Не смей, Мухамед! Я не открою тебе дверь, не приму тебя. Ты теперь чужой для меня человек! - Латифа, может быть, ты надеешься, что Керим заинтересуется тобой? Этого никогда не будет. Я не допущу. Ты – моя жена. Но если я узнаю, что между вами, между тобой и Керимом что-то есть… Латифа… Латифа, я выволоку тебя на площадь… перед баром доны Журы… и дам тебе восемьдесят ударов плетьми. Поступлю так же, как поступил бы с тобой в Марокко, если бы ты мне изменила. Неважно, что здесь другие законы. Но если ты опозоришь мою семью, вы с ним оба будете наказаны! - Вон из дома, Мухамед! Уходи немедленно! Или я вытолкаю тебя в спину скалкой для теста. Прочь! Я сегодня же пожалуюсь дяде Али! Жади предупреждала меня, что надо действовать иначе. Я ее не послушалась. - Жади? Опять Жади! Эта одалиска испортила нашу семью! Я и с ней расправлюсь тоже! – пришел в неистовство Мухамед, покраснев и задрожав от злости. – Вы все ответите за мой позор – и ты, и Керим, и твоя Жади! Только посмей изменить мне!... Ты всё ещё моя жена, Латифа… Я никогда в жизни не откажусь от тебя! … Никогда не дам тебе развод!.. Ты никогда не станешь женой другого!.. Самира притихла у себя в комнате, не смея выйти, и теперь прислушивалась, как затихают голос и тяжелые шаги отца, вероятно, спускавшегося по лестнице. Его угрозы, унижение матери – всё это страшно подействовало на Самиру. Свидетельницей ссоры между родителями она стала впервые. Неужели и тогда, когда она жила в пансионе, они вот так же ссорились? Ей даже показалось, что те шлепки, которые донеслись до ее слуха, были не чем иным, как ударами деревянной скалки по широкой спине отца. Нет, это невозможно! Мама никогда не опустилась бы до подобного. Впрочем, и отец не позволил бы ей ударить себя. Он бы выхватил у нее из рук скалку и, пожалуй, ударил бы ее в ответ! Скорее всего, отец бил ладонями по перилам лестницы, выпуская из себя ярость. Она услышала, как внизу кто-то открыл дверь на улицу. Но отец продолжал говорить: - Латифа, я вернулся из Марокко и теперь буду делить ночи между тобой и Лейлой. Когда появится и третья жена, тогда – между вами тремя, и тебе придется смириться с этим. - Нет, ты мне не нужен. И ты мне больше не муж. Уходи, Мухамед! Убирайся! Дверь захлопнулась громче обычного. В раскрытые окна долетел звук шаркающих бабуш Мухамеда, некоторое время топтавшегося перед захлопнутой дверью. Он что-то пробормотал и двинулся к своему магазину. Самира не могла поверить услышанному. На нее ужасно подействовала сцена, невольной свидетельницей которой стала. - Лучше бы я поехала в музей сегодня, чтобы не видеть и не слышать всего этого! Мне нужно написать очерк об одном из музеев Рио-де-Жанейро. Так почему я решила отложить поездку?! – укоряла себя девушка. Потом, почувствовав дурноту, вскочила и понеслась в ванную комнату. Там ее вырвало. От отвращения. Ей не следовало слышать многое из того, о чем говорили родители. И виновата в омерзительной сцене Лейла! - Я ее поколочу при встрече! Пусть только посмеет прийти в этот дом, я ее прибью! Как Амин терпит эту мерзавку? А я ее даже не видела до сих пор, не представляю, как она выглядит! Могу ведь не узнать. Потом Самира пошла к матери, глухие рыдания которой раздавались из ее комнаты. - Не плачь, мама. Сейчас же позвоню тете Жади. И дяде Али в Фес. А ещё лучше – Зорайдэ. Она подскажет, как нам справиться с этой маленькой гадюкой. Она настраивает отца против тебя. - Самира, мне так плохо. Твой отец унизил меня, оскорбил, - рыдала Латифа. - А когда я пыталась закрыть за ним дверь, он пообещал уничтожить мой бизнес. Сказал, что знает, как заставить сида Керима отказаться от моей выпечки. - Мама, даже если у отца это получится, все равно есть дона Ноэмия, которая мечтает, чтобы ты пекла печенье для ее кафе. И даже Мустафа не сможет ей запретить. Думаю, надо вызвать в Бразилию дядю Али. Если он скажет отцу, что вы разведены, отец больше не посмеет приходить к нам и вредить тебе. - Дочка, позвони Жади. Или нет, сначала дяде Али. Или Жади? Принеси мне телефон, я сама позвоню. Самира подала ей сотовый и с сочувствием стала наблюдать, как мать дрожащими пальцами набирает чей-то номер… И вдруг ей вспомнилось, как вчера дона Ноэмия намекнула на то, что Лейла может влюбиться в Амина. она даже описала, как Лейла смотрела на ее брата, когда впервые увидела его. Самира не поверила, ведь дона Ноэмия всегда недолюбливала ее отца, но обожала посплетничать. Но если это окажется правдой, семью ждут ужасные потрясения. Зачем только отцу пришло в голову жениться во второй раз? 13. Часть 18. Глава 13. Сид Абдул и лара Дуния. Когда Латифа пыталась дозвониться до сида Али, ни его, ни Зорайдэ не было дома. Сид Али отправился в дом приятеля. Сид Абдул устраивал семейный совет. И так как в нем участвовали и сыновья Али и Дунии, то сид Али обязан был тоже присутствовать. Впрочем, его семейный совет мог коснуться в первую очередь. Ведь речь шла о браке сида Абдула. Если состоится его развод с Дунией, то не будет ли вынужден сид Али вернуть в семью мать своих сыновей? Сида Али это не устраивало. Он едва смог отделаться от этой женщины. Но приятель и не желал разводиться с той, которую можно было воспитывать, совершая тем самым благое деяние. Однако Дуния не была с ними согласна. Она побывала у шейха, и теперь вопрос стоял так: или сид Абдул дает ей махр, покупает золото, или она получает развод. Эта история началась неделю назад. В тот день Дуния никуда не собиралась выходить из дома, не помышляла о визите к шейху. Как обычно, она стояла на кухне возле плиты, и хотя рядом была и Нурия, но цыпленка с овощами готовила служанка, а женщины присматривали за процессом, делали замечания, чтобы всё было так, как нравится сиду Абдулу, и обсуждали последние новости. - Нурия, я до сих пор возмущена выходкой Ясмин. Как она смогла меня провести? Ведь девчонки познакомились у меня под носом. Я сама привезла Ясмин в Мекнес, привела ее в дом Хадижи. Разве я могла заподозрить, что моя внучка так быстро сдружится с сестрой мужа Хадижи, с этой Дайнаб, сговорится с ней, придумает план… - Как говорит сид Абдул: «Женщина светла снаружи, но темна изнутри». Мы не можем заглянуть в душу даже близкого человека. - Это так. Аллах! Ясмин такая дурочка, она же едва не лишилась огромной шкатулки с подаренным золотом. Ей повезло, что она так понравилась жениху. Но что теперь происходит между ними? Как Амаль относится к Ясмин? Что если Дайнаб сможет понравиться ему ещё больше? А на Ясмин он перестанет смотреть, потому что не сможет забыть ее выходку с подменой на свадьбе? - Лара Дуния, Зорайдэ рассказывала мне, что они с сидом Али разговаривали по телефону с Хадижей. Оказывается, Дайнаб пишет письма домой. Там что-то непонятное – у Амаля теперь четыре жены. - Какие ещё четыре жены? Да, четыре. Дайнаб повезло, что оказалось место и для нее. Мой сын разбирался в этой истории вместе с сидом Али. Одна из жен Амаля – Неджма, которую он перед свадьбой привез из Бразилии, распространила слухи, что у него пятеро детей. Якобы от одной из жен. - А на самом деле? Сид Абдул ничего мне не рассказывал. - Ещё бы! Стар стал Абдул. Как это говорится? Стар козел, да рога большие. Наказать грешников, совершающих харам, он может. Но сватать выгодные партии ему уже перестанут скоро доверять. Он попал впросак с мужем для Хадижи, доверившись приятелю. Сид Рахим захвалил Фарида, так Абдул и поверил, сосватал ему Хадижу. А теперь там не все так хорошо, как мечталось племяннику Абдула - Саиду. - А что не так с женами Амаля? – не выдержала и снова спросила лара Нурия. Ей было обидно, что, не смотря на ее многолетнюю верность, хозяин всё равно не доверил ей эту историю. - Ему стыдно, Нурия. Стыдно, что потерял нюх. А мой сын нанял сыщика, который и выяснил всё о женах Амаля. Только теперь уже поздно. Это надо было делать до того, как сосватали мою внучку. - О, Аллах! И в чем же дело? - А в том, Нурия, что зять моего сына давно развелся с первой женой. Она была иностранка, шведка, кажется. Но она сбежала от него, развелась и недавно вышла снова замуж у себя на родине. У Амаля есть от нее сын, который теперь учится в Европе. - А пятеро детей от кого? - Вот. После развода с европейкой семья Амаля нашла ему жену в Марокко. Но он не полюбил ее, а, прожив несколько лет, обнаружил, что она бесплодна. Во всяком случае, никак не может забеременеть. Тогда он женился на Неджме. Это был брак по большой любви, и Неджма долгое время не подозревала, что она не единственная жена. - Надо же! Харам – обманывать супругу, - покачала головой лара Нурия, и девушка, которая занималась обжариванием цыпленка, тоже увлеченно слушала рассказ лары Дунии. - Ты что делаешь? – привела ее в чувство хозяйка. – Если на цыпленке будет подгоревшая шкурка, Абдул заставит меня ее съесть. А мне куриная кожа не нравится. Смотри в сковородку, а не нас с Нурией слушай! И овощи не забывай помешивать, чтобы не пригорели! А лучше переложи курицу на тарелку – видишь, уже поджарилась до золотистого цвета? И морковь с перцем ты что-то слишком мелко порезала. - Пусть добавит кроме изюма и корицы ещё и тмин с имбирем. Сид Абдул любит вкус имбиря в жареной курице. Как дожарятся овощи, сложишь всё в форму для запекания, овощи разложи вокруг цыпленка. А потом все это зальешь бульоном, который я слила после варки цыпленка. - Да, лара Дуния, - покорно ответила женщина. - И смотри, чтобы кускус был сварен как следует. Подадим цыпленка с кускусом. Убедившись, что блюдо готовится, как положено, Дуния продолжила рассказ: - Непонятно, как Амалю удавалось скрывать от Неджмы брак с другой. Может быть, потому что он оградил ее от внешних связей в своем дворце. Неджма ведь выросла в Бразилии и с марокканскими родственниками не поддерживала слишком близких связей. Мне это непонятно, конечно. Ведь у всех в Марокко, в Бразилии, да везде много родственников и знакомых. Но когда Неджма узнала правду, то сначала не желала смириться, что она не единственная и только вторая. И она тоже не смогла родить ребенка за два года брака. - Так дело в мужчине? Бедная Ясмин, у нее не будет детей, - покачала головой Нурия. - Посмотрим. Если не будет, я потребую развода для внучки. Зачем ей такой муж? - Но Ясмин может остаться одна! Ведь со временем многие узнают, что случилось на свадьбе. И никто не захочет брать ее в жены. - Надо подумать, как сделать лучше для внучки. Но слушай, что было дальше! Его семья, не дождавшись от него наследников, снова начала на него давить, чтобы он взял ещё одну жену. И он присмотрел себе в невесты нашу Ясмин, когда мы весной ездили в Сан-Паулу к родственникам. И опять ему удалось скрыть правду о женах. Но Неджма, мало того, что пустила сплетни о пятерых детях и о многом другом, так ещё и сбежала от него как раз тогда, когда он привез ее погостить к отцу в Рио-де-Жанейро. Она отказалась возвращаться к Амалю, узнав, что он собрался жениться на Ясмин. - Так теперь у Амаля четыре жены? О, Аллах! Ясмин только третья, а Дайнаб – четвертая? - Да, так, - вздохнула лара Дуния. - Может быть, Ясмин была права, каким-то образом почувствовав, что ее ждет незавидная судьба? Уж кому, как не мне, знать, что такое быть третьей женой. И моя внучка повторяет мою судьбу. Они не заметили, как на пороге кухни появился сид Абдул. - Чем ты опять недовольна, Дуния? – сурово спросил старик у жены. - А, явился! Абдул, я не могу найти свой браслет. Куда-то исчез мой золотой браслет, который я нашла в вещах твоей бывшей жены. Ты мне его отдал! А теперь мне стало известно, что ты же его и забрал. - Это для твоей же пользы. Мне неприятно видеть, Дуния, как ты губишь себя любовью к золоту. Я забрал браслет. - Как это – забрал, сид Абдул? Ты мне и золото не купил, махром не обеспечил, сиду Али не желаешь меня возвращать, так ещё и единственный золотой браслет отнял?! Пойду завтра к шейху жаловаться! – пригрозила женщина. - Дуния, золото – это уголек ада, на который опирается твоя рука. Так говорил Пророк. Ты же не хочешь стать топливом в пламени ада? - Абдул! Верни мне браслет!- сурово потребовала лара Дуния. Но старик только насмешливо осмотрел ее с ног до головы. Дуния дома была разряжена так, как будто старалась прихорошиться для мужа, каковым она его не считала. На ней было черное платье с красивейшей вышивкой золотой нитью, на голове – платок. Но лишь для того, чтобы волосы не падали в еду, ведь она пришла на кухню. Но и бабуши – ее домашняя обувь – были не из дешевой лавки с медины, а украшенные сложным узором из стекляруса. Рядом с Дунией лара Нурия выглядела очень скромно: в темном платье с простенькой вышивкой на груди, в фартуке, потому что помогала готовить еду и не желала запачкать одежду брызгами масла и прочего. Невзрачные серьги в ушах, тонкое недорогое ожерелье на шее… И платок, повязанный в стиле Зорайдэ, только не с так сложно закрученными концами вокруг головы. Пока он сравнивал женщин, Дуния продолжала настаивать на своем, но Абдул её не слушал. Вкусные запахи запекаемого в духовке куриного мяса будоражил, вызывая аппетит. Но впереди ждал намаз. - Принеси мне коврик, буду молиться в гостиной, - бросил он жене. - Не отдашь браслет, так и коврик сам ищи! – разозлилась Дуния. - Есть такая птица, которая никогда не поет, но уж если запоет, так дурным голосом! – сердито бросил ей Абдул. - Отдай мне браслет! Или я пойду к шейху! Завтра же и схожу! - О, Аллах! – воздев руки в небу, только и смог возмутиться сид Абдул. – Судьба человека напрямую связана с его языком: человек из-за своего языка будет вознагражден Раем или будет наказан Адом. Запомни это, Дуния! - Сид Абдул, чай с мятой будете? – спросила Нурия, чтобы погасить готовую вспыхнуть перед намазом ссору. - Нет, позже. Дуния, ты и принесешь мне чай. А пока иди и молись. Ты слышишь? - Азан ещё не звучал! – огрызнулась лара Дуния. - Кто не совершает намаз, тот не слышит азан. Дуния, я наблюдаю за тобой! – погрозил он ей пальцем. - Мы с Нурией успеем дойти до комнаты, где оставили наши коврики, - ответила Дуния, чтобы он только отстал от нее. После намаза, накормив сида Абдула, лара Дуния куда-то исчезла. Абдул понял, что она куда-то ушла, что вышла из дома и отправилась на медину. В гости к детям? - Опять будет жаловаться на меня сыновьям, - догадался Абдул. Лара Нурия не могла ответить, потому что Дуния не делилась с ней своими планами. Старик решил позвонить сиду Али, чтобы обсудить поездку на рынок верблюдов, который они собирались посетить в ближайшие дни. Они долго беседовали, обсудив не только это, но и многие другие проблемы. Однако и позже Дуния не вернулась. …Лара Дуния шла по медине, мысленно накручивая себя перед беседой с шейхом. Она направлялась в мечеть. Наконец-то пришло время решить, как быть дальше. Если оставаться женой Абдула, тогда следует добиться, чтобы он с ней поступил в соответствии с принятыми обычаями. Сид Абдул обязан купить ей золото, выплатить махр. Если он не согласен с этим, тогда пусть выполнит договоренность о временном браке и вернет ее сиду Али. Она снова будет второй женой Али и переедет в его дом. Не всё же Зорайдэ быть там единственной хозяйкой. Она ждала этого дня, но и не решалась пойти к шейху. Но наступил подходящий момент: свадьба Ясмин позади. Икрам женится только через несколько месяцев или даже через год. А Абдул ещё и браслет у нее забрал! Но ведь она так привыкла к украшению, оно стало ЕЕ, Дуния полюбила браслет, как будто для нее он и был куплен. А сид Абдул, значит, решил пошутить? Если бы не ответ мужа, когда Дуния накормила его после намаза отменно получившимся жареным цыпленком, с кускусом к нему, наверно, Дуния так и не решилась бы выйти из дома и отправиться к шейху. Но сид Абдул заявил: - Дуния, чтобы получить назад браслет, ты станешь рассказывать мне каждый вечер сказки. Как Шехерезада. Если сказка мне понравится – я верну тебе браслет, и ты будешь носить его до следующего вечера. А если сказка не понравится или ты не сможешь правильно понять ее смысл, то я снова заберу у тебя браслет, и ты сможешь попытаться вернуть его себе только следующим вечером, когда придешь ко мне с новой сказкой. - Что? – не могла поверить услышанному лара Дуния. – Ты решил поиграть со мной в султана и Шехерезаду? - Я же не заставляю тебя танцевать для меня, - усмехнулся сид Абдул. – А в сказках заключена народная мудрость. Поэтому тебе придется мне их рассказывать. - Сид Абдул!... - Если станешь возражать, то отправлю тебя на рынок за костюмом для танцев, и ты будешь танцевать для меня! - Нет, я этого так не оставлю! Так насмехаться надо мной! – закипела от злости Дуния и вышла во двор риада. - Пошла ворона лебедем, забыла, кто она есть, - бросил ей вслед рассердившийся сид Абдул. Но Дуния не стала реагировать на обидную пословицу. Она осмотрелась. Во дворе у крытого навеса Юнус занимался ослами. Он только что вернулся из лавки, где закупил корма. Видя, что мужчина отвлекся, лара Дуния подошла к двери и, поняв, что она не закрыта на замок, вышла на улицу. Юнус не обратил на нее внимания. - Я ему покажу, как превращать меня в Шахерезаду! Не только схожу к шейху и добьюсь развода, но и бывшую жену Абдула разыщу! Устрою ему сказочный сюрприз. Если она ещё жива, то притащу ее в дом Абдула. Пусть она и рассказывает ему истории из собственной жизни. Наверное, с ней много интересного произошло после побега. Она отсутствовала несколько часов. Наконец, ее исчезновение из дома заметил и сид Абдул, как его не отвлекала Нурия. А ведь они вели интересную беседу о мудростях из Корана. - Нурия, где эта одалиска? Она вернулась? Ушла давно, но пора уже ей вернуться. Или я не услышал, как она пробралась по дому ? Сидит у себя в комнате? Позови! Пусть и она слушает и обсуждает вместе с нами прочитанное. - Сид Абдул, ей не понравилось то, что ей придется рассказывать сказки. - Нурия, мало ли что ей не понравилось. Я намерен перевоспитывать ее. Наконец-то у меня появилось время заняться Дунией. - Но ее нет в комнате. Юнус видел, что она вышла из дома и стояла во дворе. Боюсь, что ваша жена ушла. - Я знаю, но она давно ушла. Должна вернуться. Где бродит эта одалиска? Наступил вечер. В доме сида Абдула начали нервничать. Позвонили и обоим сыновьям сида Али – нет, они не видели сегодня мать. Дуния к ним не приходила! - Что это значит? – растерялся сид Абдул. И тут же отправил Юнуса на ее поиски. Слуга вернулся, но только с известием о том, что люди видели лару Дунию выходившей из мечети. Потом она растворилась на медине среди прохожих. - О, Аллах! Эта одалиска посмела идти в мечеть и жаловаться на меня шейху?! – не мог поверить Абдул. - Иначе для чего она туда ходила? - Она грозилась, сид Абдул! Говорила, что золота не получила, а теперь вот и браслет у нее забрали. - Как она посмела уйти без моего разрешения? – спохватился старик. - Пророк сказал: «Если женщина выйдет из дому без разрешения мужа, то все, на что попадает луч солнца, будет проклинать ее до тех пор, пока она не вернется домой». - Сид Абдул, Аллах ее накажет! Это харам – вести себя так, как лара Дуния себя ведет, - заметила Нурия, вытирая столешницу, где стояли недавно унесенные стаканчики с чаем и чайник. - Это так, харам, большой харам! - Как вы позволяете так разговаривать с собой? - Нурия, два деяния могут сгубить человека: стремление к несметным богатствам и чрезмерная болтливость. А Дуния думает только о золоте и слишком много болтает. - Да, сид Абдул! - Ты знаешь, Нурия, как мрачны картины ада? В Коране говорится: «Тогда я отправлю тебя в пламя ада, горящее с шумом и треском, поджаривающее мозги». Старик кивком попросил женщину принести ему Коран. Когда Нурия подала ему Книгу, то привычным жестом открыл Коран на нужной странице. - Нурия, вот послушай. Аллах показал восемнадцать категорий женщин, которые получат восемнадцать видов наказания. Пророка (мир ему и благословение) попросили описать наказания для женщин, и Он ответил: «Я видел женщину, которую повесили за ее язык. Видел ту, которую повесил за грудь. Видел женщину, которую повесили за ноги. Видел ту, чьи ноги были привязаны ко лбу, и в таком состоянии к ней были направлены змеи и скорпионы, чтобы поедать ее тело… - О, Аллах! Как страшно, сид Абдул! - … Видел женщину, которая сама поедала свое мясо, а под ней был огонь. Видел ту, которая сама же срывала с себя свое мясо огненными ножницами. Мне была показана и та, чье лицо Аллах сделал черным, а сама она поедала свои же мозги. Также я видел женщину, которая была слепой, глухой и немой. Видел ту, чью голову Аллах уподобил голове свиньи, а тело уподобил ослиному телу, и на ней было несколько видов наказания. Также я увидел женщину, чье тело было уподоблено собачьему телу. Была и та, которую повесили за волосы…». - За что они были наказаны? За какие деяния женщины получили такие наказания? - Хм, я тебе объясню. Та, которую подвесили за волосы – это была женщина, которая не скрывала свои волосы от посторонних мужчин. Подвешенная за язык была из тех, кто всячески приносят вред своим языком окружающим людям. Какая бы женщина не начнет своим языком приносить вред мужу, Всевышний удлинит ее язык на семьдесят локтей. - Бедная лара Дуния! Что ее ждет, - испуганно сказала служанка сида Абдула. Но старик продолжал: - Далее, рассказывая о наказаниях женщин, Пророк (мир ему и благословение) передал нам: «…Если рассказать о той, которую повесили за ноги, то это та, которая выходила из дому без согласия на то своего мужа». Вот так, Нурия. - Аллах, Аллах! - А та, которая сама же поедала свое тело, то это та, которая приукрашивалась для посторонних мужчин и вела ненужные беседы за спиной других людей. В Священной книге всё описано, Нурия, всё! Надо бы Кариме почитать это место в Коране, потому что женщины, чьи тела были уподоблены телу собаки, это те, которые создавали смуту и вводили в гнев своего мужа. - Сид Абдул, а если у женщины много недостатков? Если она много грешит: уходит из дома без разрешения, сплетничает, вредит мужу? - Нурия, участь ее будет ужасна! В комнату заглянул Юнус и сообщил, что лара Нурия вернулась – он только что открыл дверь и впустил ее. - Где эта одалиска? - Она зашла на кухню и пьет чай. - Какая наглость! Немедленно приведи ее ко мне, - сурово приказал сид Абдул. Он встал с кресла, в котором отдыхал и читал Священную Книгу. Бережно положив Коран на специальную подставку, он повернулся на звук шагов: уверенных и весомых – Юнуса и семенящих, но тяжелых – Дунии, которую под руку тащил за собой слуга. - Где ты была, одалиска? - В мечети! - А почему так долго? - Я разговаривала с шейхом. Но там я пробыла недолго. Шейх мне всё объяснил. Я теперь знаю, какие у меня права. - Об этом поговорим позже. Где ты бродила, одалиска? Разве я отпускал тебя куда-то? Лара Дуния победоносно усмехнулась. - Абдул, я обошла все ювелирные лавки на медине, все! И в каждой отложила самые красивые украшения. Их ты мне и купишь, потому что шейх сказал мне, что наш брак действителен, поэтому ты обязан купить мне золото и назначить махр. Мои дети, сид Абдул, пойдут к шейху вместе с тобой и договорятся при шейхе, сколько золота ты должен мне купить, иначе я могу потребовать развод. А я потребую! И тогда, Абдул, ты обязан будешь вернуть меня сиду Али. Я мечтаю об этом! Сид Али всегда был справедлив ко всем женам. Он и теперь меня не обидит. - Нет, ты не получишь развод, я тебе его не дам! – затрясся от злости приятель сида Али и проговорился: – От меня больше никогда не уйдет ни одна жена. - Вот как? Значит, покупай мне золото! Завтра сходим к шейху и обо всем договоримся. Иначе ты при свидетелях трижды скажешь мне: «Я с тобой развожусь!». - Нет, Дуния, ты не услышишь от меня «талак». Забудь об этом слове! - Ты знаешь, что будет, когда ты скажешь шейху, что не станешь покупать мне золото! – язвительно ответила ему лара Дуния, взмахнула перед собой прозрачным платком и, быстро повернувшись, ушла из комнаты. Несчастный сид Абдул бессильно опустился в кресло. - Нурия, ты это слышала? Ты всё слышала? Аллааах! – едва выдавил он из себя. - Да, сид Абдул. На меня как будто пахнуло пламенем ада! - Что же мне делать? Я не хочу покупать золото… И на выплату махра у меня нет денег. И вот с того дня сид Али и Зорайдэ потеряли покой. Ведь сид Абдул позвонил им и поделился бедой. - Али, я не желаю тратить деньги на золото. Зачем Дунии столько золота? У нее же его целая шкатулка? Для кого она собирается украшать себя? Только для мужа, а ее муж – это я. Но мне не нужно, чтобы женщина увешивала себя килограммами золота! - Абдул, но ты же строго следишь, чтобы женихи, которым ты находишь невест, соблюдали обычаи и не обижали будущих жен при покупке золота. - Али, может быть, ты хочешь вернуть себе Дунию? – с подозрением спросил старик. Но его слова прозвучали как намек. Потому сид Али даже поперхнулся дымом, не успев вынуть изо рта трубку наргиле, который он курил во время разговора. - Ни в коем случае! Нет, Абдул, пожалуйста, строй семейную жизнь, как знаешь, а мне Дуния не нужна. Купи ей золото. Я могу занять тебе денег. Но старик не согласился. - Нет, если мне придется покупать золото, то я сделаю это в соответствии со своими скромными возможностями. Шейх знает, что я не так уж и богат. Дуния же почувствовала себя хозяйкой положения. Однако и она, неожиданно добившись успеха, теперь не знала, что для нее лучше: остаться женой сида Абдула, при чем – законной первой и единственной женой, получить золото, которое вынудят Абдула купить ее сыновья по совету шейха, или добиться возвращения к сиду Али, став второй женой. Но Дуния, уже пройдя однажды через развод с отцом своих детей, понимала, что не сможет долго оставаться с мирных отношениях с Зорайдэ, а это значит, что Али снова может дать ей развод. И это уже будет окончательный развод. Никакого временного брака больше не будет, а выйти замуж у нее тоже больше не получится. Или всё-таки попробовать вернуться к сиду Али? Увидев, какие прекрасные украшения лежат на прилавках ювелирных лавок, а также обойдя весь рынок золота на медине, она захотела получить хотя бы что-то из этих вещиц! Но от Абдула она ничего не дождется, это уже очевидно. Сыновья Дунии обсуждали с Абдулом и шейхом размер махра и договорились, но он оказался таким маленьким, что Дуния от злости затопала ногами, когда услышала, что смог предложить сид Абдул. - Жадный старик! Неужели у него совсем нет денег? Я не верю. Не верю! Но у нее же осталось право развестись с ним. Однако Абдул уперся и заявил шейху, что не желает разводиться. Он объяснил, что не хочет подавать дурной пример своим племянникам. Саид и так уже однажды развелся с матерью своей дочери, но Мухамед держится – не желает разводиться с Латифой. Если Дуния добьется развода, и Абдул разведется, то и Мухамед дрогнет. К досаде Дунии Абдула поддержали ее собственные дети. Они приводили доводы: только что улегся скандал с пропажей девушки на свадьбе Ясмин, скоро должен жениться Икрам, уже потерявший одну невесту, ту самую Дайнаб, которая все равно стала их родственницей уже не только как сестра мужа Хадижи, но и как четвертая жена мужа Ясмин. - Нам не нужны больше скандалы в семье! – сказали они в один голос. А развод сида Абдула и Дунии станет огромным скандалом, потому что сид Абдул – известный в Фесе человек, к тому же – поборник крепких семей. И сид Али дал понять, что Дунию обратно не возьмет… - Это мы ещё посмотрим! – не желала сдаваться Дуния. Убедившись, что сид Абдул не может и не хочет тратить деньги на золото, она задумалась о том, как добиться развода. Вспомнила, что шейх, отвечая на ее вопрос, какой может быть причина развода, перечислил: сумасшествие супруга, слепота, мужское бессилие. И теперь-то Дуния задумалась, как поступить лучше: объявить вредного старика сумасшедшим или отравить чем-то таким, чтобы Абдул ослеп? Пожалуй, безопаснее – уверить всех, что у сида Абдула с головой не в порядке. Но поверят ли ей? Наконец, семья решила, что сид Абдул и лара Дуния вместе ещё раз сходили к шейху, чтобы обсудить продолжение брака. Результатов собеседования теперь и ожидали в доме сида Абдула сыновья Дунии и сам сид Али с Зорайдэ. Пришли и престарелые дяди Мухамеда и Саида, родные и двоюродные братья Абдула. Лара Нурия приготовила всем чай с мятой, его разносили в стаканчиках женщины, которые занимались в доме Абдула домашним хозяйством. Все ждали супругов. Наконец, Зорайдэ увидела в окно, выходившее из гостиной во двор, как открылась дверь с улицы, и вбежал Юнус. Он распахнул ворота и ввел осла, на котором въехал во двор сид Абдул. А лара Дуния к этому времени уже шагала по двору к дому. Она была взвинчена. Ведь сид Абдул наотрез отказался от развода, не смотря на то, что она ответила на все вопросы шейха: «Нет!». Она не хочет оставаться женой сида Абдула – нет! Она не принимает его как мужа и не примет – нет! Абдул не дарит ей золота, не заплатил махр, не дает ей денег на одежду. Но шейх встал на сторону сида Абдула, присудив ему немедленную выплату махра, и посоветовал купить жене золото. Вот для этого и собрались их дети и родственники на семейный совет. Размер махра и количество золота обсуждали без присутствия лары Дунии, которая вынуждена была коротать время на кухне вместе с Нурией и Зорайдэ. Когда всё было решено, ее позвали. Дуния пришла в бешенство, услышав, на какой смехотворный махр согласились ее сыновья, как мало золота собрался купить сид Абдул. Как ни рвала она волосы на голове, как не возмущалась, всё было бесполезно. - Ну, ничего, Нурия, я им ещё покажу! Аллахом клянусь! Найду, ох, разыщу бывшую жену Абдула, иншалла! Приведу ее вот в этот самый риад, откуда она сбежала когда-то, так придется Абдулу принять старую одалиску. Ведь развода он ей так и не дал? Не успел ведь? - Нет, только не это! Зачем тебе это надо, Дуния? - А затем, что станет она второй женой Абдула. И тебе наказание, Нурия, за то, что меня не поддержала, так ещё и браслет мой отдала Абдулу. Только ты могла войти в мою комнату и достать браслет. Я его прятала в таком месте, что только ты видела, куда я его положила в последний раз перед исчезновением. - Мне сид Абдул приказал браслет забрать. Как я могла ослушаться? – начала оправдываться Нурия. – А если вернется Та, бывшая, то и браслет она себе заберет. Это ведь ее вещь. Дунии это не понравилось. Но она уступать не собиралась – очень хотелось отомстить за унизительное положение, в котором оказалась. Сердито хмыкнув, она вышла из кухни, где изливала на Нурию злость после того, как не получилось воздействовать на сыновей, Абдула или сида Али. Поднимаясь на второй этаж, где располагалась ее комнатушка, Нурия всерьез задумалась, как найти сбежавшую от Абдула предшественницу. «Пожалуй, отправлюсь-ка я завтра на медину и разыщу давнюю знакомую. Нура всех знает. Помнит и меня, когда я ещё девушкой была. На свадьбе у нас с сидом Али была. Она не могла не знать жену Абдула. Не поверю, если скажет, что ничего не помнит. Наверняка, у той женщины были братья и сестры. Кто-то живет и теперь в Фесе, кто знает, что сталось со сбежавшей одалиской. Отыщу ее, тогда сид Абдул будет более послушным. Придется ему выбирать: или меня баловать, золото покупать, дорого одевать-обувать, или вернется к нему старый кошмар. До самой смерти Абдул в себя не придет. Кстати, после этого мы посмотрим, сколько золото он мне купит!» Бросив на нищенскую кровать стянутый с головы платок, она невесело рассмеялась. За что Аллах послал ей такую судьбу? Жила бы в доме сида Али, была бы его единственной женой после смерти всех соперниц, так нет – женился сид Али на Зорайдэ, бывшая служанка, прослужившая в его доме полвека, вдруг стала госпожой, хозяйкой дома, ей, Дунии, ровней. Почему так? Дуния сняла с себя золото, самое простенькой, скромное, которое она отыскала в шкатулке перед тем, как пойти в мечеть к шейху, пусть видит, что Абдул ее совсем не балует, ведь ни одного украшения ей не купил! А вот то, что осталось у нее в шкатулке, если расскажет об этом Абдул, так это остатки роскоши, подарки бывшего мужа, сида Али. Хитрость во всем надо применять в этой жизни. Теперь одна надежда: если Абдул ей не покорится, так найти его одалиску и ждать, когда он сойдет от этого с ума. - Ещё и обеспеченной вдовой останусь, - размечталась лара Дуния. – Не может не быть, чтобы Абдул нищим был. Люди на медине рассказывали, что Абдул каждый год хороший закят платит в пользу бедных. А он с дохода берется. Вот только как узнать, какие доходы у Абдула? Дуния прилегла отдохнуть и прийти в себя после пережитого днем, но долго разлёживаться ей не пришлось. В дверь постучала Нурия, сказала: - Сид Абдул ждет. Велит в гостиную прийти. Там будешь рассказывать ему сказку. Он и браслет достал, положил на медный поднос рядом с собой. Сказал, что если сказка понравится, если хорошо ее расскажешь – вернет браслет. …И вот уже Дуния напрягает память, пытается вспомнить сказки… Начнет – а конца не помнит, а то сиду Абдулу что-то не понравится. - Торопливая муха в молоко попадает! – говорит он, недовольный тем, что Дунии хочется поскорее сказку рассказать и браслет получить. А браслет лежит себе на сверкающем медном подносе… и тоже блестит… - Иди, Дуния, иди и читай сказки из «Тысячи и одной ночи»! Нурия, дай ей ту книжку, которую Сумайе в детстве подарили. Она так и лежит где-то в сундуке в той комнате, где Сумайя жила. - Принесу сейчас, сид Абдул, - согласилась лара Нурия и, хромая, опираясь на палку, отправилась за книжкой. - Хм, не стану я ничего читать! Ещё чего! Я сколько сказок сегодня пыталась рассказать, и ни одна тебе не понравилась! Ты меня обмануть собираешься, Абдул! - Ты до конца так ни одной сказки не рассказала. То не помнишь, то соврешь, а я знаю, что не может быть такого конца в сказке. Так что читай, расскажешь интересно – получишь браслет. А нет – так и нет. Будет долго валяться, так я его продам на рынке. Делать нечего – пришлось Дунии взять из рук Нурии толстую книгу арабских сказок и отправляться к себе в комнату. 14. Часть 18. Глава 14. Фес. Зорайдэ и сид Али. Хадижа. Сид Али и Зорайдэ вернулись из дома сида Абдула, и Карима немедленно сообщила им новость: звонила Латифа. - Что там опять стряслось? – забеспокоился дядя Али. – Надо было лететь в Бразилию вместе с Мухамедом и его женой. Но я решил дать ему и Латифе ещё один шанс на примирение. Неужели я ошибся? - Сид Али, сид Али! - быстро запричитала Карима. – Латифа ничего мне не стала рассказывать. Сказала, что будет разговаривать только с вами или с Зорайдэ. Там что-то случилось. Точно – случилось. О, Аллах! Как там Латифа? - Что могло случиться? Нет… Иначе Латифа позвонила бы мне на сотовый, а не по старинке – на допотопный телефон в риаде. - Сид Али, и Жади тоже звонила, Жади звонила! А потом ещё и Самира пыталась дозвониться. Я несколько раз брала трубку, но звонок срывался. Потом соединили. Самира со мной разговаривала, только не призналась, не стала ничего рассказывать. Что-то случилось в Бразилии! - Карима, возвращайся к делам. Мы сами всё выясним, - намекнул сид Али. - Иди, Карима, иди, - махнула рукой в сторону двери и Зорайдэ. - Но, Зорайдэ, я тоже хочу помочь! - Карима!... - Я заберу чайник и стаканы, заберу и уйду, сейчас уйду! Когда Карима покинула комнату, дядя Али долго обзванивал всех – и Жади, и Латифу, с каждой долго разговаривал. Наконец, выяснив всё, что его интересовало, ответил замершей рядом Зорайдэ: - Всё дело в Мухамеде и его молодой жене. Латифа не пожелала знакомиться с Лейлой. Тогда он пришел к ней домой и стал настаивать на ее возвращении в семью, делая разные предложения. Латифа рассказала, как всё происходило, когда сегодня в доме появился Мухамед. Но ты же и сама всё слышала: я перевел телефон на режим громкой связи. - Сид Али… Он обещал убить Латифу? Как он мог? - Обещал. Но я думаю, это было сказано просто в порыве злости. Мухамед ревнует её к Кериму. Рано я раскрыл планы. Керим уже заинтересовался Латифой, но потом ему пришлось забыть о ней, потому что Мухамед передумал разводиться и теперь опасается, что между Латифой и Керимом могут возникнуть чувства, и Латифа согласится на его предложение о браке. - Мухамед так боится ее потерять. Только теперь все напрасно, потому что уже поздно, Мухамед потерял нашу Латифу. - Никогда не поздно, Зорайдэ. Не настраивай Латифу против Мухамеда. - Сид Али, я не настраиваю, но зачем Латифе быть одной из трех жен? - Это не страшно. Почему женщины придают такое значение многоженству? У Латифы покладистый характер. Если бы захотела, то могла бы принять вторую жену. Только в данном случае, Зорайдэ, Латифа не желает больше быть женой Мухамеда. Она его отвергает. - Да, сид Али, Латифа теперь не выносит Мухамеда, - кивнула Зорайдэ, которая давно выслушивала жалобы несчастной сестры Жади на бывшего мужа, все больше докучающего ей. - Я сейчас даже с Самирой поговорил и, наверно, чего-то не понял, но она рассказала, что в доме отца происходят нехорошие вещи… Лейла третирует всех – Арибу, Халису, Мухамеда и даже к Амину как-то странно относится. - Как так – странно? - Я не понял, а Самира не стала объяснять. Мне кажется, она постеснялась сказать мне правду. Что же там происходит? – призадумался сид Али.- Зорайдэ, ты расспроси ее как-нибудь об этом. - А что Жади рассказала? – не удержалась Зорайдэ. – Она не передумала покупать дом в Фесе? - Что? Зорайдэ, Жади решила купить дом в нашем городе? Ты мне об этом не говорила. Зачем ей дом? Разве она не может остановиться у меня в доме, когда раз в год приезжает в Марокко, чтобы навестить нас с тобой? - Сид Али, я ничего не знаю. Она только сказала недавно, что хотела бы купить дом, чтобы жить здесь, приезжая несколько раз в год. - Так она поделилась с тобой мыслями о такой важной покупке? Но как она объяснила, для чего ей это нужно? И согласен ли Лукас? Жади что-то задумала. Жить в Марокко даже месяцами она может в моем доме. А если не хочет, значит, понимает, что мы можем ей помешать. - Самира сказала, что обязательно остановится в доме тети Жади, когда с подругой прилетит в Марокко через полгода. - Лукас не станет покупать дом просто так, по прихоти Жади. Или она сможет его уговорить, как думаешь? Но я против. Думаю, что и Саид, и муж Хадижи тоже воспримут покупку матерью Хадижи дома в Фесе как провокацию. В итоге Жади не увидит Хадижу, но у нас снова начнутся неприятности. Карима появилась снова, принесла свежий чай для сида Али. Она не успела уйти, потому что на столике, куда она поставила поднос, зазвонил телефон. - Карима, подними трубку, - сделав глоток чая из стаканчика, попросил сид Али. - Алло, алло! Сид Али, это не из Бразилии, но звонок международный. Алло! Ничего не слышно… - Зорайдэ, ответь ты. Жена сида Али забрала у Каримы трубку и жестом отослала любопытную Кариму прочь. Потом, немного подождав, когда позвонивший начнет говорить, радостно воскликнула: - Ясмин?! Девочка, как ты?...Вот как? Аллах… Да? Иншалла, Ясмин, иншалла. Телефон Хадижи? Конечно, есть. Да, сейчас спрошу у сида Али. Твой дедушка хочет с тобой поговорить. Зорайдэ передала мужу трубку, а сама взяла со столика небольшую записную книжку, в которой на отдельной странице был записан и номер сотового телефона Хадижи. Конечно, она продиктует его Ясмин только в том случае, если разрешит сид Али. Но ведь Ясмин хотела не только сама время от времени разговаривать по сотовому с родственницей, но, как выяснилось, старалась и ради Дайнаб. Для девушки единственным способом связаться с родственниками оказалась возможность позвонить Хадиже. А на обычном домашнем телефоне в доме брата была отключена междугородняя связь. Мобильники имелись только у Фарида и деда Рахима. Теперь есть и у Хадижи – телефон ей подарил отец. Всё это Ясмин объяснила сиду Али, оправдывая просьбу продиктовать ей номер телефона Хадижи. - Конечно, внучка, Зорайдэ найдет номер телефона. Я рад, что у тебя все хорошо. Рад, что ты смогла подружиться с одной из жен Амаля. С Дайнаб тоже не ссорься больше. Ведь это из-за тебя она стала женой твоего мужа. Только себя ты можешь винить в этом, только себя. Он вернул трубку Зорайдэ, которая сообщила девушке номер телефона. Поговорив с Ясмин еще немного, она передала сиду Али новости: - На всякий случай Ваша внучка дала и свой номер, чтобы Хадижа могла ей позвонить, если у Ясмин не получится. - Конечно, Зорайдэ, если Саид купил дочери телефон, пусть Хадижа звонит и нам, и Ясмин, и в Бразилию, чтобы не чувствовать одиночества. Думаю, Хадиже не хватает поддержки в доме мужа. - Я тоже все время думаю о Хадиже. Как она там? Я беспокоюсь. Ведь теперь она осталась одна против Зухры. Если Фарид не откажется от второй жены, то жизнь Хадижи будет трудна и не безопасна. Кто ее защитит? Фарид может встать на сторону той, другой… - Не переживай раньше времени. Когда Хадижа родит ребенка, у нее появится столько забот, что о Зухре она и думать перестанет. - Не знаю, сид Али, не знаю. - Думаешь, когда Хадижа позвонит, Жади расскажет ей о замысле купить дом, чтобы в любое время прилетать в Фес? Или Хадижа знает уже о планах матери? - Мне ничего не известно, ничего! - Жади думает, что она хитра. Но Саид все равно хитрее. Ведь это он оплачивает своей кредиткой траты на телефонные разговоры. Когда ему придет распечатка звонков, которые сделала Хадижа, он сразу же поймет, что дочка перезванивается с Жади. - Сид Али, а Саид может узнать, о чем они разговаривали? - Не думаю. Но Хадижа сама ему все выложит, если Жади не предупредит ее о том, чтобы пока никто не должен знать о ее планах на покупку дома. Но я против, Зорайдэ. Я - против. Женщина вздохнула. Разве Жади могло что-то остановить? Она такого не припомнит. - Зорайдэ, Ясмин поделилась с тобой, какое у нее настроение? - Сид Али, кажется, Ясмин довольна и дворцом, и мужем, и тем, что, кроме Дайнаб, есть ещё две жены. Дайнаб начала соперничать с Ясмин и Неджмой. Но Ясмин, наоборот, подружилась со второй женой. - А первая жена Амаля? Как она приняла девушек? - Ясмин ее ещё не видела. Та женщина живет в собственном дворце на другом конце города. О первой жене Дайнаб и Ясмин узнали от Неджмы. Амаль подтвердил. Первая жена живет отдельно. А Ясмин и Дайнаб делят дворец с Неджмой. Каждой выделен отдельный этаж. Ясмин довольна. Дайнаб тоже. Я посоветовала вашей внучке не ссориться с Дайнаб. И с другими женами - тоже. - И это правильно, Зорайдэ. Ссоры ни к чему хорошему не приведут. Амаль очень богат, он сможет исполнить любую ее прихоть, если у Ясмин хватит ума правильно вести себя с ним. - Ваша внучка сказала, что Амаль по очереди ночует на каждом этаже. Но сегодня он уезжает к первой жене. Знакомить их с ней он пока не намерен. - И это тоже верно. Зачем женщин знакомить? Пусть знают друг о друге, но не встречаются. Ведь Амаль выбрал каждую из них для себя, а вовсе не для того, чтобы они познакомились и начали ссориться. - Кажется, Неджме не понравилась Дайнаб. Но с Ясмин она подружилась. - Главное – чтобы Ясмин не уподоблялась Дунии. Мне даже вспоминать страшно, какие сцены устраивала мне Дуния. Прибегала скандалить, требуя взвесить золото, которое я купил для нее и для других жен, потому что думала, что другие жены получили золота больше. Каждый раз она кричала, топала ногами, призывала кару на мою голову, звала свидетелей! Стыдно вспоминать то время. - Сид Али, а сид Абдул уже решил, когда он пойдет на медину покупать Дунии золото? - Нет, он пока ещё никак не может смириться с предстоящей потерей денег. Но когда соберется с духом, то отведет Дунию в ювелирную лавку. Кариму пошлю свидетельницей. И Нурия пойдет с ними, чтобы потом Дуния не могла сказать, что Абдул купил золота меньше, чем было оговорено. - Если Дуния примет золото, то по-настоящему станет женой сида Абдула. - Они сами не поняли, что временный брак превратился в настоящий. Абдулу, хотя сам он этого не подозревал, всегда нравились женщины с таким темпераментом, как Дуния. Ведь она не даст соскучиться, всегда будет держать его в тонусе, потому что будет давать ему возможность воспитывать ее, увещевать. - Сид Али, вы завтра идете на рынок верблюдов? - Если Абдул пойдет, то я тоже пойду. Но если он поведет Дунию покупать золото, то мы не успеем на верблюжий рынок. Зорайдэ, а почему ты спрашиваешь? Я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. - Да, сид Али. Не позвонить ли Хадиже? Узнать, как идут у нее дела. Как она себя чувствует? - Позвони, Зорайдэ, позвони прямо сейчас. Не будем откладывать. После твоих слов я тоже начал беспокоиться за Хадижу. Узнай, не говорила ли она с Жади. Надо понять, известно ли ей о планах матери. - Да, сид Али. Сейчас наберу номер на сотовом. МЕКНЕС. Дом Фарида. Зорайдэ позвонила Хадиже в тот момент, когда девушка зашла в комнату, чтобы немного полежать. Теперь она очень уставала. Шел седьмой месяц беременности, живот вырос, стало довольно тяжело ходить, особенно по лестницам. После пережитых из-за Дайнаб неприятностей в семье наступило затишье. Фарид много работал, наверстывая пропущенные дни из-за поездки в Египет и из-за потраченного на поиски сестры времени. Лара Джабира ухаживала за ларой Асией, управлялась с домашним хозяйством. Теперь Хадижа не могла помогать ей во многих делах. А Зухра – не хотела. Не хотела, но все-таки соглашалась, так как она боялась гнева Фарида. Зухра должна была переждать период в три месяца, после их окончания он сможет выставить ее на улицу. Однако Зухра не теряла надежды на примирение, пусть даже Фарид не смотрел в ее сторону. Это радовало Хадижу, и потому она не замечала, что и ею Фарид тоже не очень интересуется. Он возвращался уставший, быстро ужинал, совершал намаз, занимался кое-какими хозяйственными делами и ложился спать, даже не пытаясь расспросить у Хадижи, как идут дела дома. Впрочем, обо всем, что происходило в его отсутствие, ему рассказывала мать. С Зухрой никаких ссор пока не было, возможно, потому что Хадижа сторонилась ее. Тайной радостью Хадижи была возможность звонить в Бразилию: она уже разговаривала (и не раз) с Фатимой, с Зулейкой, из вежливости – с Ранией, конечно же - с отцом. Тете Латифе и Самире тоже звонила. С мамой удалось поговорить несколько раз. Но она старалась делать звонки тайно. Не хотелось, чтобы кто-то слышал разговор с родственниками. И ещё Хадижа опасалась, что Фарид будет злиться на нее из-за такой самостоятельности. Вот и в этот раз, воспользовавшись часами отдыха, она достала из замыкающейся шкатулки сотовый и обнаружила на дисплее пропущенный звонок от Зорайдэ. - Что случилось? Зорайдэ редко звонит сама, только если появляются новости. Обычно звоню я. Хадижа решила ответить и узнать, в чем дело. Зорайдэ взяла трубку тут же, чем даже напугала девушку. - Зорайдэ, ты сидела у телефону и ждала моего звонка? – настороженно спросила Хадижа, забыв, что звонок был сделан с сотового, который можно носить с собой в кармане. - Нет, моя девочка, ничего не случилось. Но звонила Ясмин. Она попросила номер твоего мобильного. Мы с сидом Али решили, что можно дать. Я хотела тебя предупредить. Но Ясмин и свой номер тоже оставила. - Я рада, что Ясмин хочет общаться. Конечно, я запишу ее номер и позвоню. - Хадижа, Ясмин не только ради себя старалась, но, как я поняла, ее попросила Дайнаб. Сестра твоего мужа боится, что Фарид не позволит семье с ней переписываться… - …или что ее подруга Зухра перехватит ее письма и не отдаст матери, - шепотом продолжила Хадижа за Зорайдэ. - Не знаю, что там у вас происходит, но смотри сама, как быть: если Фарид будет против твоего общения с Дайнаб, то лучше не звони ей. - Нет, Зорайдэ, наоборот. Свекровь так переживает из-за дочери! Она не верит тому, что Дайнаб пишет в письмах. Письмо она получила. Зухра не умеет читать и поэтому отдала письмо ларе Джабире. Зухре ведь тоже интересно, как Дайнаб устроилась в семье мужа. Теперь я что-то смогу узнавать от Ясмин, о чем-то узнаю от Дайнаб. - Ясмин сказала, что Дайнаб мечтает поговорить с матерью по твоему телефону. Будь осторожна, Хадижа. Не старайся угодить другим в ущерб себе. Если Фарид против того, чтобы семья общалась с Дайнаб, которая совершила проступок, то не рискуй отношениями с мужем ради его сестры. - Зорайдэ, мужу нет до меня дела. Он старается не замечать меня. Иногда мне кажется, что он делает это специально. Но на Зухру он тоже не обращает внимания, - немножко злорадно сообщила она. Поговорив с Зорайдэ, разузнав у нее последние новости из дома сида Али, и тоже ответив на вопросы, Хадижа тут же решила позвонить Ясмин. А что? Пока не вернулся Фарид, пока занята на кухне свекровь, пока развешивает во дворе постиранное белье Зухра, самое время сделать звонок! Ясмин тоже ответила сразу. И очень обрадовалась. Она засыпала вопросами родственницу, но и сама вывалила на нее новости. Хадиже хотелось узнать о многом. Но Ясмин предвосхитила почти все вопросы. - Хадижа, это ведь я отдала своего мужа Дайнаб, а она теперь мечтает стать первой женой! Я так думаю. Она не говорила об этом, но у нее на лице написано! - Будь осторожна, она не так хитра, как ее подруга Зухра, но Зухра смогла научить ее многому. Ты не видела Зухру, поэтому можешь мне не верить, но… - Хадижа, нет, первой женой ей не стать никогда в жизни, ведь она всего лишь четвертая, а я третья. Есть ещё первая и вторая жены… - Как? Так это правда?! Какая печальная у тебя судьба, Ясмин! - пожалела она внучку лары Дунии, но в ответ услышала ехидный смешок. - Вот ещё! Меня всё устраивает! Я не выбирала мужа, но, увидев дворец, в который попала… Знаешь, я подружилась со второй женой Амаля! Оказывается, она знает твою тетю Латифу, видела Самиру и твою маму там, в Бразилии. И все потому, что отец Неджмы мог жениться на ларе Латифе, собирался сватать, пока муж лары Латифы не передумал с ней разводиться, но сид Керим не успел. - Да?! А я ничего об этом не знала! - Неджма мне сказала, что отцу очень понравилась Латифа. И тетке Неджмы она тоже понравилась. Все уже были уверены, что сид Керим сделает предложение, возьмет себе жену, которая сможет помогать ему в кафе и станет заботиться о нем. Теперь же ее отец расстроен и разочарован. Трудно найти в Бразилии подходящую жену. Хадижа не знала о таких новостях, с ней по телефону подобное не обсуждалось ни матерью, ни Самирой, и, разумеется, тетей Латифой. Она решила перевести разговор на другую, более близкую ей тему. - Как Амаль относится к Дайнаб? Он простил ее за то, что она так поступила с ним? Скажу честно: Фарид все ещё очень зол на нее. Запретил нам с ней общаться. Лара Джабира так переживает! - Амаль простил нам обеих. Знаешь, Хадижа, я думаю, что в чем-то даже хорошо, что так получилось. Не будь Дайнаб, кто знает, смогла бы я подружиться с Неджмой? А так, видя, как нам себя противопоставляет Дайнаб, мы с Неджмой нашли друг в друге много общего. Нет, мы не ссоримся с Дайнаб, просто ей часто приходится быть одной на своем этаже, потому что Неджма приглашает к себе только меня, а ее – нет. - А почему так? - Потому что Дайнаб решила, что может устанавливать свои порядки. Она то и дело напоминает нам, что надо пять раз в день совершать намаз. Неджма этого не делает, мне тоже лень. - Аллах, не говори так, Ясмин, это же харам!...Чем же вы занимаетесь? - О, столько разных занятий! У Неджмы стопы журналов, в которых можно пролистать и увидеть фотографии - украшения, разные интерьеры, одежду, посуду… Есть журналы о путешествиях. Знаешь, мы с Неджмой планируем уговорить Амаля отправить нас в путешествие, вот только пока мы не решили, куда лучше отправиться. Может быть, на Гоа? Но Неджма хочет увидеть Австралию. А я не отказалась бы объехать Европу. Но Неджма уже везде побывала, во всех странах Европы. - Ты подружилась со второй женой, отстранившись от Дайнаб? - Хадижа, мы с ней такие разные. Мне нравится носить европейскую одежду. Неджме тоже. Ведь во дворце нас никто не видит. Я сама себе хозяйка, как и другие жены. Но Дайнаб носит вышитую домашнюю джеллабу и делает нам с Неджмой замечания. Она выслуживается перед нашим мужем! - Ясмин, ты полюбила мужа? – тихо спросила Хадижа. - Ну... в некоторой степени… да. - Теперь ты сожалеешь, что сама привела в дом мужа ещё одну соперницу? - Нет, нисколько, - отрезала Ясмин. – Ведь он все равно соглашается дать мне то, о чем я всегда мечтала. И если у него уже были до меня две жены, то какая разница, что их стало три? - Но ведь он все делит поровну между вами! - Хадижа, я вовсе не собираюсь идти по следам моей бабушки. Мне совершенно все равно, принес ли Амаль мне такие же подарки, как Неджме и Дайнаб или нет. Как здесь хорошо! Райское место – наш дворец. Розы, столько роз в нашем саду! И фруктовые деревья! А дворец - белоснежный! Я выхожу на балкон и часами стою, любуясь садом. Читаю, смотрю спутниковые каналы по телевизору. Мы пьем чай втроем, сплетничаем. Правда, теперь Неджма опасается болтать обо всем подряд при Дайнаб. Вдруг она доложит о нашем разговоре Амалю? - А дети? Вы можете стать матерями. Скоро и у тебя может родиться малыш, - нежно прикоснувшись к своему животу, предрекла Хадижа. - Не знаю, хочу ли я этого. У меня такие планы! А вот Дайнаб мечтает о ребенке. Она думает, что так повысит свой статус. Знаешь, Хадижа, она не может мне простить то, что я стала третьей женой, а она - только четвертой. Она уверена, что по факту оказалась третьей. Но ведь ее никях был совершен позже моего. - Конечно, никаких сомнений. - Амаль ей так и объяснил. Она не согласна, я знаю, но она говорит, что смирилась. Но теперь она бредит ребенком. Особенно после того, как Амаль пообещал подарить личный дворец той, которая первой родит ему сына. Представляешь? А я не хочу своего дворца. Меня здесь компания вполне устраивает. Неджма говорит, что умирала от скуки и одиночества, пока жила одна в этом дворце. - Но тогда почему она сбежала от мужа в Бразилию? Говорили, что она была против ещё одной жены! Зачем оговаривала его, разнося сплетню, что у него пятеро детей? – вспомнив недавний разговор с Самирой, поинтересовалась Хадижа. - Тогда она не знала, что одной их жен Амаля стану я, - самодовольно ответила ей Ясмин. - А где сейчас Дайнаб? Чем занята? - Не знаю, наверное, гуляет в саду, обвесившись золотом. Хадижа, представь: Дайнаб с утра до вечера ходит в самых нарядных платьях и в золоте. - У нее не было хорошего золота в доме брата. Я даже понимаю сестру Фарида. - Я тоже понимаю, но рядом с нами – со мной и Неджмой – это выглядит как-то смешно. Для нас главное вовсе не золото. А она вся сверкает, когда идет по саду – блестят драгоценности, золото блестит. Хадиже расхотелось обсуждать родственницу мужа. Она решила заговорить о другом. - Зорайдэ сказала, что Дайнаб хочет пообщаться с матерью. - Ах, да, Хадижа, она просила меня поговорить с тобой. Не можешь ли ты устроить так, чтобы в следующий раз Дайнаб могла переброситься хотя бы несколькими словами с матерью? Вот я могу звонить своим родственникам, но, помня о том, как они со мной поступили перед свадьбой, на свадьбе, после свадьбы… Я им не звоню! Только с Зорайдэ и с дедушкой разговариваю. Но Дайнаб мне стало жалко: она тоскует по семье. - Ей Зухры не хватает, не с кем интриги придумывать. А почему муж не купит ей сотовый? - Точно! Почему? Я ему подскажу. Но звонить она все равно сможет только тебе. - Фарид запретил нам общаться с Дайнаб, но если я буду звонить тебе, а потом рассказывать ее матери новости, которые Дайнаб мне через тебя передаст, а от свекрови - через тебя же - ей, то Фарид не сможет придраться. Я ведь тогда ничего не нарушу? Они договорились, как действовать. Возможно, потом Хадижа осмелится поговорить и с самой Дайнаб и ларе Джабире дать поговорить по телефону с дочкой, но это потом. Отключив сотовый после разговора, Хадижа опомнилась. - Надо же! Дайнаб живет во дворце, полном слуг… Почему я не попросила Ясмин выслать мне фотографии дворца? Сада, в котором они гуляют? Ларе Джабире было бы интересно увидеть дом, в котором теперь живет ее дочь. - Ничего, это не последний звонок. Потом узнаю обо всем остальном и попрошу прислать фотографии. Пусть даже их получит Зорайдэ или дядя Али, а потом они передадут их мне или даже привезут. Она вздохнула. Сестры Фарида оказались хорошо устроены в жизни. Свои дома, дворцы, богатые мужья, служанки, которые выполняют всю домашнюю работу! А она осталась в доме Фарида вместе с его матерью и странной теткой, рядом с Зухрой, которая неизвестно когда покинет их семью, в не до конца отремонтированном доме, где нет слуг, нет чудесного сада, но каждый день находится масса дел… Если бы Фарид любил ее, если бы вдруг исчезла из ее жизни Зухра, Хадиже не было бы так горько и обидно… 15. Часть 18. Глава 15. Мекнес. История с зарытым петухом. Как ни таилась Хадижа, но то, что она звонит и долго разговаривает по телефону с родственниками, не было секретом для Зухры. Однако она делала вид, что ей ничего неизвестно. Зухра была уверена, что однажды она сможет использовать это с выгодой для себя. Быстро развесив постиранное на веревках во дворе, она незаметно поднялась на галерею и затаилась недалеко от распахнутой двери комнаты Хадижи. Поэтому она и смогла услышать весь разговор Хадижи с Ясмин и поняла, что соперница разговаривает с той, на свадьбе которой пропала Дайнаб. Но не это главное! Хадижа несколько раз произнесла имя сестры Фарида. Значит, она обсуждала с … этой… как же ее?...с Ясмин, кажется… Они обсуждали Дайнаб! Зухра заметила, что у Хадижи есть привычка иногда повторять слова за тем, с кем она беседует по телефону, и можно понять, о чем идет речь. Вот и на этот раз Зухре стало известно, что Дайнаб борется с женами мужа за лучшее место в семье. Хадижа с оттенком зависти повторила что-то про сад с розами, про белоснежный дворец, про ребенка, за которого муж Дайнаб пообещал дворец… Вот это новости! Как же Дайнаб повезло! А ведь, окажись она в руках Фарида, ей было бы несдобровать. Сид Рахим и Фарид вполне могли бы решить дать ей много ударов плетьми. Фарид обещал так и поступить с провинившейся сестрой? Испытав острое чувство зависти, Зухра сообразила, что эти сведения можно использовать себе на пользу. Лара Джабира должна узнать о них, а Фарид – о том, что Хадижа поддерживает отношения с семьей, в которой теперь живет опальная сестра. - Я расскажу Фариду, что Хадижа общается с Дайнаб вопреки его воле. Пусть он накажет Хадижу! Но сначала она спустилась вниз и сообщила свекрови о том, что Хадижа у себя в комнате сплетничает с одной из жен мужа Дайнаб о сестре Фарида. Лара Джабира переменилась в лице. - Дочка моя! Как она там? - Спросите у Хадижи. Она знает, - посоветовала Зухра, и по ее губам скользнула змеиная улыбка. - Конечно, спрошу. Если Хадижа сама мне не расскажет! А ты займись делами, Зухра. Нечего под дверями подслушивать. Это харам. - Но я хотела как лучше. Шла мимо, услышала имя Дайнаб и остановилась от неожиданности. - Иди и работай. Ещё многое надо успеть сделать до вечера. Едва не фыркнув, Зухра развернулась и выскочила во двор. Там ее ждала уборка возле фонтана – ветер принес много песка и разного мелкого мусора. Свекровь велела также полить цветы, высаженные в чашу бывшего фонтана. И ещё - сгрести листья под апельсиновым деревом у двери на медину. - А Хадижа возлежит на подушках у себя в комнате, как праведница в раю! - оглянувшись на галерею, сказала она, выловив взглядом незакрытую в комнату Хадижи дверь. Она увидела только, как две широкие, пестрые, но почти прозрачные полоски легчайшей ткани колыхались от ветра. Злым движением она схватила метлу на длинной ручке, валявшуюся у цветника, и отправилась к апельсиновому дереву… Вечером, когда вернулся с медины Фарид, он заметил довольное, почти счастливое выражение лица матери. - Неужели кто-то рассказал о Дайнаб? – догадался он и спросил об этом у нее, когда сели ужинать. Мужчина подвинул к себе чашку с острым соусом, который ему нравился, взял лепешку и с ее помощью принялся за таджин. Лара Джабира не смогла сдержаться и рассказала новости, как хорошо живется его сестре там, у мужа в Арабских Эмиратах. Он в ответ хмыкнул, но ничего не ответил. И тогда всем стало понятно, что Фарид и до этого знал то, о чем уже начали говорить в Фесе, но сплетни докатились и до Мекнеса. Поняла это и мать, поэтому даже обиделась. Почему сын не рассказал ей о Дайнаб? Она ведь так переживает за нее! - Видишь, Фарид, как радуется твоя мама. И всё благодаря Хадиже. Если бы отец не подарил ей сотовый, мы ничего не узнали бы о твоей сестре, - решила подлить масла в огонь Зухра. - Не начинай, Зухра. Я разрешил моей жене пользоваться телефоном. - Но я только… - Всё, замолчи. И помни: как только у меня выдастся свободное время, я перерою весь участок за домом, чтобы убедиться, был у стен нашего риада зарыт тот петух, о котором говорят, или нет. - Фарид, верь мне! О, Аллах! Никакого петуха я не зарывала! Чтоб мне стать такой, как лара Асия! При ее словах старая женщина, сидевшая рядом с ларой Джабирой, встрепенулась и нехорошо посмотрела на вторую жену хозяина дома. Но никто не обратил внимания на ее реакцию. - Не кричи, Зухра. Я не глухой. Твоим словам не стоит верить, я собираюсь убедиться сам, - отрезал Фарид. Зухра не желала сдаваться. - Можешь перерыть весь садик за домом, петуха там нет. - Увидим. И как только ты будешь изобличена, я тут же выгоню тебя из дома. Ещё и посоветуюсь с шейхом, скольких ударов плетью ты заслуживаешь. И если ты не скроешься из Мекнеса, то накажу тебя за колдовство. - Фарид, нет там никакого петуха, - старалась убедить его молодая женщина. Но муж не стал больше тратить на нее время. Он поел и отправился спать, выбрав бывшую комнату Дайнаб. …Утро принесло скандал из-за ужасного происшествия. Хадижа ещё спала, когда в коридоре послышался громкий голос Фарида, испуганный – лары Джабиры и негодующий – Зухры. - Что это такое, я спрашиваю? Зухра, ты сошла с ума?! Хадижа проснулась от шума, поднялась с постели и подошла к двери, решив выглянуть в коридор и выяснить причину происшествия. Стоило ей распахнуть дверь, как в нос ударило отвратительной вонью. «Откуда запах? Что это может быть?» - пронеслось у нее в голове, но Хадижа тут же смогла найти ответ на эти вопросы, как только посмотрела на пол. Фарид, его мать и Зухра столпились у порога комнаты, где он ночевал. Все смотрели куда-то вниз, на порог, но и муж, и Зухра показывали друг другу пальцем на нечто, валявшееся там, и кричали друг другу: - Что это такое, Зухра? Как ты это объяснишь? - Не знаю, Фарид, я ничего не знаю! Не понимаю, как ЭТО могло оказаться под твоей дверью! - Зухра, это твои выходки. Ты уже не знаешь, что выдумать, чтобы привлечь к себе внимание. Но ты же себя и подставляешь! Если вот эта мерзость лежит в коридоре моего дома, значит, все, кто уверял меня в том, что ты занималась колдовством, были правы! - Нет, Фарид, нет! Я не понимаю, как могло так получится! Неужели Хадижа дошла до такого? Она решила меня подставить! - Хадижа? Даже если бы это сделала Хадижа, то вывод можно сделать один: ты зарыла в саду черного петуха. Иначе откуда эта дохлятина могла здесь появиться?! - Откуда я знаю?! - Это твоих рук дело. Больше некому заниматься такими вещами! - Это же черный петух! – произнесла и лара Джабира. Впрочем, если бы Хадижа не услышала ее слов, она все равно уже успела рассмотреть, ЧТО валяется на полу, и поняла, почему разразился такой скандал. Да, у порога комнаты лежал, раскрыв крылья, полуразложившийся птичий труп. Несомненно, это были останки черного петуха, того самого, которого в Рамадан зарыла в саду Зухра, решившись на страшный харам. - Это черный петух! Тот самый, Зухра, ТОТ самый! – уличал Фарид. - Нет, Фарид, нет! Неужели ты думаешь, что я пошла и вырыла дохлую птицу? Зачем?! А Хадиже вдруг стало дурно: к горлу подкатила тошнота, и ее тут же вырвало. Она едва успела согнуться, иначе испачкала бы ночное платье. - Ты зачем вышла? – рассердился Фарид. Зухра же добавила: - Мало вони от дохлятины, так ещё и рвоту теперь нюхай. Ты и будешь пол вытирать! Но Хадижа уже спешила вернуться в комнату: она задыхалась от зловония, но и чувствовала новые рвотные позывы. - Какой ужас. Зачем Зухра это сделала? Что она хочет доказать? – не понимала она. А из-за двери донеслось: - Как хочешь, но теперь убирай падаль. Как откопала, принесла сюда, так теперь и уноси. - Я не приносила! - Ты продолжаешь врать? Мерзавка. Хорошо же… Спущусь во двор, посмотрю, в каком месте в саду разрыта яма. Тогда берегись! Хадижа услышала быстрые тяжелые шаги мужа, удалявшиеся в сторону лестницы. Зухра же продолжала возмущаться. И вдруг Хадиже пришло в голову, что в этот раз она действительно ни при чем. Но кто же тогда выкопал петуха и принес в дом зловонную тушку? Хадижа успела умыться и снять ночное одеяние, облачившись в домашнее платье. В коридоре спорили свекровь и Зухра. Лара Джабира обличала негодницу, а Зухра настаивала на непричастности к происшествию. - Это не я! Это не я! Не знаю, кто решил меня подставить! Может быть, лара Асия? Хадижа вышла на галерею. Ей начало казаться, что запах падали пробрался в ее комнату через дверь. Она встала на узкой галерее, прижалась плечом к столбу, на котором держался навес над галереей, и увидела Фарида, спешившего вернуться в дом. - Это сделала ты, больше некому! – закричал он, оказавшись снова рядом с Зухрой. – Я сходил и посмотрел – за домом разрыта земля в углу под стеной. Именно там по рассказу Зорайдэ и Рании ты закопала черного петуха. А теперь выкопала. Ты с ума сошла? - Это не я, я ни при чем! – простонала Зухра, потому что Фарид ее ударил, судя по шлепку, звук которого донесся до ушей Хадижи. - Убирай падаль, уноси, куда хочешь! – приказал Фарид и снова ее ударил. - Не поднимешь, значит, я выполню то, что обещал: привяжу к тебе за лапу эту мерзость и вытолкаю в шею из дома на медину. - Фарид, ты сам подумай! Я не выкапывала петуха! Зачем мне это надо? Но снова раздалась возня, и Хадижа предпочла больше не прислушиваться, чтобы мысленно не представлять, как и кто будет убирать труп птицы. Она снова вернулась на галерею. Но, оставаясь там, она все равно стала невольной свидетельницей продолжения отвратительной истории. Фарид выволок Зухру из дома и потащил через двор мимо фонтана к двери. Хадижа увидела, как свободной рукой он держит тряпкой за крыло то, что осталось от петуха. Чтобы открыть дверь и вытолкать Зухру на улицу, он был вынужден отпустить женщину, чем Зухра и воспользовалась – попыталась сбежать. Но Фарид, отбросив падаль, догнал ее и снова приволок к двери. Распахнув дверь, он просто вышвырнул бывшую жену на улицу, толкнув кулаком в спину. Закрыв задвижку, он, тяжело дыша, вернулся к брошенной тушке и задумался. Хадижа побоялась оставаться на галерее, потому что муж мог увидеть ее и разозлиться. Но она ещё и не желала видеть, что станет делать Фарид с дохлым петухом. Она вернулась в комнату, легла в постель и постаралась успокоиться. Идти на кухню, чтобы позавтракать, ей не хотелось: аппетит пропал надолго. Потом снова раздались голоса в коридоре. Лара Джабира уговаривала Фарида не прикасаться больше к петуху. Она сожалела, что он сам вынес птицу из дома. - Зухра колдовала на него, и ещё неизвестно, чего она хотела добиться. Его нельзя было трогать руками. - А КАК НАДО было его утилизировать? Всё, я уже всё сделал. Значит, сид Абдул и дед были правы. Зорайдэ и родственница Хадижи видели Зухру ночью в саду, когда она колдовала. - Какой харам! Аллах, Аллах! – ужасалась свекровь. Хадижа даже смогла представить выражение ее лица. Хадижа больше не испытывала желания что-то разузнавать об этой истории. Куда делся петух, она знать не хотела. А вот вернется ли Зухра? Ведь Фарид выгнал ее ни с чем, в одном платье, даже без платка, не дав забрать золото и одежду. Она может пойти в мечеть и пожаловаться шейху. И после этого Зухра снова вернется! Впрочем, пусть забирает свои вещи и убирается из дома. Если бы не положенные три месяца! Прошло уже полтора, впереди - столько же! Но у Хадижи больше не было сил выносить Зухру. Потом Фарид отправился по делам, а Хадижа и лара Джабира остались уже вдвоем кулинарить и убирать в комнатах. Но теперь Хадижа чувствовала прилив сил от мысли, что рядом нет Зухры. - Неужели эта змея уползла навсегда? Фарид решил порвать с ней вот так, вытолкав ее из дома? Она трудилась весь день, поправляя покрывала и подушки на диванах, протирая пыль. Когда Хадижа почувствовала, что ноги начали отекать и больше не слушаются, она присела отдохнуть. Тогда и появились в гостиной лара Джабира и лара Асия, которая только что поела. Вероятно, свекровь тоже не поверила, что Зухра могла совершить такой глупый поступок. Она спросила: - Хадижа, я понимаю, что ты не могла выйти из дома ночью и выкопать петуха… Но кто же тогда? Если не Зухра и не я, то остаешься ты и Фарид. - Фарид? Неужели Фарид нашел место, где был зарыт петух, выкопал его, а потом свалил на Зухру, чтобы можно было ее выгнать? - Ты так думаешь? А ты, значит, этого не делала? - Я?! – удивилась Хадижа. – Лара Джабира!... - Но неужели это Фарид? Не похоже на него, - недоумевала мать мужа. Лара Асия рассмеялась. Она тихо хихикала, глядя на двух ошеломленных родственниц. - Лара Асия, кто выкопал петуха? – строго спросила женщина. - Я. Я всё видела тогда. Я не спала. Зухра не хотела признаваться. Но я ей сказала – петух скоро вернется, он придет за ней. Хи-хи-хи, он пришел. - Лара Асия, но Зухра пострадала несправедливо. Я не люблю ее, но Фарид должен знать правду. Ведь он невольно совершил грех, наказав невиновную. - Как это - невиновную? – осмелилась возразить Хадижа. – Если петуха вырыли, значит, Зухра его зарыла, когда занималась колдовством. Она колдовала в Рамадан! А это намного больший харам, чем харам Фарида. - Хадижа, мой сын должен наказать Зухру только за то, в чем она виновна. Звонил сид Рахим, он сегодня поздно вечером возвращается домой. Я же говорила об этом? Или нет? Приготовим хариру к его приезду. Пусть отдохнет, а завтра я расскажу ему, что случилось. Пусть они с Фаридом решают, как быть с Зухрой. Но если правду узнают на медине, будет ужасный скандал! О нашей семье вновь заговорят, и сплетни улягутся не скоро. - Но Зухра виновата. Она должна быть наказана. - Это так. Но в тебе, Хадижа, говорит ревность и желание поквитаться с соперницей, потому ты не думаешь о репутации семьи. Пятно ляжет на всю семью. Думаешь, Фарид не поверил деду, когда стало известно о выходке Зухры? Он не хотел знать правду. Он знал, но не был уверен. А теперь вот знает и вынужден действовать. Хадижа не верила услышанному. Что бы ни натворила Зухра, ей всё сойдет с рук? Но она сказала свекрови: - Лара Джабира, я обещаю, что никому не стану рассказывать о том, что сегодня случилось. Никто не узнает, что петух был зарыт на самом деле. - Зато я теперь не смогу промолчать. Я должна буду сказать нашим мужчинам, что петуха в дом принесла лара Асия. В плохом настроении Хадижа вошла на кухню, где должна была помогать свекрови готовить ужин. «Неужели Фарид приведет Зухру обратно? А он отправится на ее поиски, как только узнает, что не она виновата в утреннем происшествии. Но она все равно виновата – она колдовала, потому что она ведьма», - расстраивалась она. Так и случилось. Вечером муж Хадижи вместе с дедом Рахимом вошли в широко распахнутые ворота, чтобы можно было завезти во двор осла с поклажей и второе животное, на котором добирался домой дед Фарида. Поужинав, мужчины принялись думать, как быть дальше с Зухрой. Поняв, что мать не просто так несколько раз заходила к ним, чтобы предложить то мятный чай, то выпечку, то спросить, не надо ли им чего-нибудь, но с таким выражением лица, что Фарид начал расспрашивать ее, и тогда женщина рассказала, что лара Асия призналась: петуха в коридор подбросила она. - Так это лара Асия добралась до зарытой ямы, где лежал петух? - Да, Фарид. Но что с нее взять? Сам знаешь, что у нее с головой. - Знаю. Но что мне делать с Зухрой? - Не нужно было выгонять ее, - сурово сказал старик. – Теперь она будет ходить по медине и жаловаться на тебя. Надо было дождаться моего приезда, чтобы наказать ее за колдовство. Ты должен найти Зухру и привести на домашний суд. Ты должен достать плетку и наказать Зухру во дворе дома. При мне наказать, а если хочешь – можно позвать свидетелей, кого-то из соседей. Но тогда тебе придется объяснять, за что ты наказываешь бывшую жену. Но пока вы ещё махрамные, ты должен наказать Зухру. Когда закончатся три месяца, будет поздно. - Да, я накажу. Но без свидетелей. Мне не нужно, чтобы потом меня обсуждали по всей медине! - Хорошо, Фарид. Делай, как знаешь. Но можно позвать сида Абдула. Он приехал бы из Феса уже сегодня. - Нет, я сам накажу, без свидетелей. А сид Абдул слишком болтлив. Он всем начнет рассказывать в назидание, как была наказана женщина за колдовство в Рамадан. - Тогда тебе нужно отыскать Зухру. Поторопись! – закончил старик и обратился к жене внука: - Что тебе, Хадижа? Ты стоишь здесь и слушаешь, о чем мы беседуем? - Нет, сид Рахим. Меня лара Джабира прислала забрать со столика пустые стаканы, - пролепетала расстроенная невестка. Если сид Рахим заметил ее не сразу, то Фарид уже довольно давно наблюдал, как меняется выражение ее лица. Как же, стаканы она хотела убрать! Сначала в глазах Хадижи загорелся огонек надежды, когда мужчины собрались наказать Зухру. Потом она испытала разочарование, услышав, что Зухру будут искать, чтобы вернуть домой, пусть и для того, чтобы наказать. Кажется, Хадижа все верно поняла: никто не желает скандала, а значит – попытаются скрыть случившееся от сплетников медины. Значит, наказывать Зухру публично не станут. Разочарование, досада из-за не свершившейся над Зухрой кары – это все было написано на лице Хадижи. Это задело Фарида. Он вспомнил унижение, которое испытал во время разговора с отцом жены, понял, что Саид Рашид и его дочь желают избавления от Зухры. Они ждут, когда Фарид прогонит эту женщину, откажется от нее. И если он теперь избавится от негодной жены, то исполнит желания Хадижи и ее отца. Нет, так не будет. «Я ее обязательно найду и верну. Куда ей идти? Прячется где-то рядом с домом. Ведь у нее нет ни денег, ни родственников. Выйду на улицу и приведу ее обратно. И пусть Хадижа не думает, что она останется единственной женой. Не Зухра, так будет другая», - размышлял он, пока наблюдал за Хадижей. Он повернулся к деду и неожиданно для себя спросил: - Дед Рахим, не поможет ли сид Абдул поискать мне ещё одну жену? Фарид спиной почувствовал, как жена застыла от огорчения. – В доме не хватает женских рук. Матери одной тяжело работать. - Но я помогаю ларе Джабире. Я же помогаю! – вмешалась Хадижа. – Мы все успеваем! - Ты ещё здесь? Чего ты ждешь? Забирай посуду и уходи. Этот разговор не для твоих ушей, - велел ей Фарид. Хадижа подчинилась, забрала стаканы и чайник и вышла, так и не узнав, что Фариду ответил сид Рахим. Она шла по коридорчику на кухню, лихорадочно строя планы. - Я попрошу Зорайдэ уговорить дядю Али, чтобы он не позволил сиду Абдулу искать ещё одну жену для Фарида. Я этого не хочу! Я не переживу этого! Оказавшись у себя в комнате, она тут же достала сотовый и позвонила матери в Рио. Все-таки она решила посоветоваться с мамой, предположив, что сид Али может запретить ей рассказывать матери о том, что Фарид начал подумывать о второй жене. Никто не поймет ее лучше мамы. А отцу она звонить не станет, потому что он уже высказал свое мнение: у Фарида есть право взять ещё трех жен, если состоится развод с Зухрой, и он, Саид Рашид, ничего не сможет поделать. Хадижа набрала номер на сотовом, дождалась, когда ей ответят, и выложила матери всё о событиях в семье и вообще – рассказала обо всем, что у нее накипело на душе. …Ночью, когда и Хадижа, и свекровь уже отправились спать, вернулся Фарид. Не один. Он привел Зухру, которой пообещал, стоя с ней во дворе под галереей, что завтра непременно с ней разберется. Она что-то ответила ему, и тогда Фарид сказал: - Тогда получишь удары плетью прямо сейчас! Откуда у Фарида взялась плетка, Хадижа не поняла. Наверно, он унес ее с собой в глубоком кармане, когда отправился на поиски одалиски. Хадижа лежала, чутко прислушиваясь к тому, что происходило во дворе. А там, судя по всему, Фарид хлестал плетью Зухру. Не так, как положено при наказании – когда одни люди держат совершившего страшный харам, а кто-то бьет. Наверно, муж держал Зухру, бил, а она пыталась увернуться. Свист плетки, рассекающей воздух, взвизгивания Зухры, которые позже перешли в стоны и жалобные мольбы о пощаде – Хадижа не видела этого, но смогла ярко представить картины наказания соперницы по звукам, которые доносились откуда-то снизу. Она не злорадствовала, но и сочувствия к Зухре не испытывала. Потом Фарид затащил Зухру в дом, доволок ее до комнаты, где она и проплакала почти до утра, не давая спать Хадиже, сон которой стал очень чутким. После того, как Фарид ночью подошел к двери наказанной и громко приказал замолчать, Зухра притихла. Тогда Хадижа невольно провалилась в сон. Ей снилось, что Зухру волокут по улице медины, но не в Мекнесе, а в Фесе, а дядя Абдул идет следом и грозит пальцем ей в спину. А рядом с Фаридом идет какая-то незнакомая девушка, закутанная в никаб. Хадижа во сне не смогла разглядеть даже ее глаза. Но поняла, что это и есть третья жена Фарида... 16. Часть 18. Глава 16. Рио. Лейла, Халиса, Латифа. Тем временем в Бразилии в доме Мухамеда продолжалась война между Лейлой и Халисой. С каждым днем отношения между ними становились хуже и хуже. Но ни Лейла, ни Халиса не пытались жаловаться мужьям. Халиса понимала, что может выясниться правда о том, как вторая жена сида Мухамеда относится к ее Амину. Но ей не хотелось, чтобы Амин взглянул на Лейлу другими глазами. А после этого ему будет неудобно перед отцом. И как им жить тогда в доме сида Мухамеда? Но свекор может и не поверить. Обвинит Халису в клевете! Лейла тоже остерегалась огласки, предпочитая третировать невестку мужа за его спиной и в отсутствие Амина. Как бы ни хотелось, чтобы Амин догадался о ее чувствах, она все-таки понимала, что ничего хорошего не выйдет. И Мухамеду знать об этом не нужно. Наблюдая за метаниями родственницы, Ариба то и дело увещевала ее: - Лейла, ты представляешь, что будет, если Мухамед все поймет? Или догадается Амин и расскажет отцу? Халисе тоже нельзя доверять. Однажды она выложит подозрения мужу, а Амин может поделиться с кем-то из родителей. Лейла, ты играешь с огнем. Но Лейла продолжала вести себя глупо. Она ничего не могла с собой поделать. Амин ей нравился, очень нравился, но был не досягаем. Она понимала, что никогда не получит его, но не могла смириться с этим. Поэтому каждое утро наряжалась не для мужа, а для него, надевая красивые платья, подкрашивая глаза и выбирая в огромной шкатулке лучшие украшения. Как хозяйка дома, она в любое время появлялась в любой из комнат, кроме комнаты Халисы и Амина, которую невестка Мухамеда закрывала теперь на ключ. Не только Ариба, но и Лейла, наконец, поняла, что Халисе известно о том, как относится к ее мужу новоявленная хозяйка. То и дело жена Мухамеда ловила на себе ее насмешливый или настороженный взгляд. Но шли дни, а занятые работой отец с сыном не замечали никаких странностей в поведении Лейлы. И Халису это радовало: Амин совершенно не обращал внимания на мачеху. Но его непременно сердили ее замечания в адрес его матери, ведь Лейла то и дело требовала от мужа, чтобы он призвал лару Латифу, которая не жила в их доме, разделить с ней часть домашних дел. - Почему я должна делать уборку? Этот ковер пусть выбивает Латифа! Пусть приходит к нам и чистит! - Лейла!.. Замолчи и делай, что положено, - предостерегающе говорил ей Мухамед, а Лейла фыркала и уходила. Делала, что ей велел муж, но не переставая ворчать. Халиса, поняв, что нет никакой опасности со стороны Амина, решила понемногу идти в наступление. Пора было поставить на место нахалку, которая испытывает харамные чувства к сыну собственного мужа, о которых Халиса вынуждена была молчать. Разве Амин ей поверит?! Она начала то и дело мельком высказывать замечания в адрес Лейлы в разговоре с мужем. - Амин, обрати внимание, какие украшения у второй жены твоего отца! Они очень красивые и дорогие. Твой отец балует Лейлу. Столько украшений ей купил! - Да, вижу, у моей матери никогда не было столько золота, - хмурился Амин. И так было каждый раз, когда она в очередной раз подмечала нечто из того, как отец относится к молодой жене. Халиса считала правильным называть Лейлу второй женой. Ведь Амину было бы неприятно, если бы она напомнила ему, что мать перестала быть первой. Амин не разделял мнения матери о том, что она с отцом уже разведена. Конечно, если разобраться, это уже случилось, пусть даже отец не согласен. Но, как и сид Мухамед, Амин не мог смириться с тем, что между родителями случился развод. - Смотри, какое на ней ожерелье, Амин! Сколько оно может стоить? И для чего Лейле серьги с бриллиантами, если у нее есть очень красивые золотые украшения? – шептала, подливая масла в огонь, Халиса. - Отец не станет покупать Лейле бриллианты, - снисходительно ответил ей Амин, но покосился на шею мачехи, которая сразу зарделась от смущения. А Халиса видела, как с каждым разом Амину становилось обидней за мать. Почему отец так по-разному относится к женщинам? С Лейлой он прожил год. Да, она родила ему сына. Но неужели его мать, прожив с отцом двадцать пять лет, не заслужила того, чтобы у нее было больше золота, чем у молодой жены? Или отец поддался очарованию молодости Лейлы? Да его мать во много раз лучше этой глупой девчонки! У его матери должно быть намного больше золота, но его нет, и не было, потому что отец не дарил матери украшения, так как все деньги вкладывал в торговлю. - Умеет Лейла выпросить у твоего отца украшения. Сид Мухамед подарит ей ещё много золота, - внушала между тем Халиса. Она не видела в этом ничего плохого, ведь в борьбе за мужа все средства хороши. А Лейла была не права, она не должна, став мачехой, иметь надежды (пусть и бесплодные!) на чувства с Амином. И сама не может что-то к нему испытывать! Впрочем, Халиса могла понять соперницу: Лейла была молода, на несколько лет моложе и Амина, и Халисы. Ей хотелось иметь молодого красивого мужа, но не повезло. Теперь Лейле до конца дней жить с Мухамедом, который будет с каждым годом стариться все больше и становиться всё менее привлекательным. - Но это ее проблемы. А Амин – мой муж! У каждого своя судьба. Мактуб. Лейле было суждено стать женой Мухамеда, отца Амина, а мне – женой Амина. Чем дальше, тем увереннее чувствовала себя Халиса в присутствии Лейлы. Поняв, что Амину нет дела до жены отца, она перестала скрывать насмешливое отношение к несчастливой сопернице. Амин не замечал мачеху, Лейла это видела и злилась, а Халиса смотрела на нее с превосходством, даже с видом победительницы. В ответ на это Лейла старалась как можно сильнее унизить молодую женщину, ставшую ее врагом. Но Халиса не собиралась подчиняться, получив защиту от мужа, не велевшего ей заниматься работой, которая была определена как часть обязанностей жены его отца. Ариба ни во что не вмешивалась, но не могла не видеть, что позволяет себе Лейла. Она знала, что Лейла, запираясь по вечерам у себя в комнате, одна или с Арибой и сыном, чутко прислушивается к тому, что происходит в соседней комнате. Иногда там звучала музыка, и Лейла не раз порывалась пойти к Халисе и потребовать выключить, потому что музыка будто бы мешала уснуть ее сыну. – Не делай этого, - каждый раз останавливала ее Ариба. Но однажды Лейла не выдержала. Она выскочила из комнаты, чтобы с претензиями появиться под дверью Амина и его жены. Но наткнулась в коридоре на собственного мужа. - Лейла, газель моя, ты куда это? Уже поздно. Дел на кухне нет, идем спать. Сегодня я ночую у тебя, - остановил он ее. Но Лейла пропустила мимо ушей его слова о том, что муж намерен провести ночь в ее комнате. Она зло сказала: - Мухамед, ты слышишь? Вон в той комнате играет музыка. Уже пора спать, ты прав. Но почему-то твоя невестка так не считает. - Лейла, они же молодожены. Как я понимаю, Халиса танцует для мужа. Амину всегда нравились танцы. Даже когда он был маленьким, на всех праздниках он завороженно смотрел на танцовщиц, которых дядя Али выписывал из Египта. - Танцует?! – ошеломленно переспросила Лейла, и от ревности у нее перехватило дыхание. Халиса соблазняет мужа танцами! Она для него танцует! - Конечно, она танцует для своего мужа. Моему Амину это нравится. Латифа тоже танцевала для меня. Теперь твоя очередь, - многозначительно произнес Мухамед. – Идем, ты покажешь мне костюм для танцев. Я знаю, что ты хотела купить его ещё в Фесе. - Нет, я так и не купила костюм для танцев, не купила! – испугалась Лейла. – И я не умею танцевать, меня некому было научить. - Ничего, я поговорю с Латифой, может быть, она согласится показать тебе несколько танцев, и ты переймешь движения. Потренируешься перед зеркалом и порадуешь мои глаза танцем. - Нет, у меня не получится. Сид Абдул говорит, что танцовщицы – это одалиски. Их никто замуж не берет, потому что они выставляют свою красоту напоказ перед чужими мужчинами. - Ты неверно поняла дядю Абдула, Лейла. Если ты будешь танцевать для мужа, то это не является харамом. - У меня нет костюма для танцев. - Ну что ж, завтра приходи в магазин и выбери любой костюм. Любой, Лейла. Любой костюм. Когда я слышу в комнате Амина музыку, то начинаю тосковать по танцам моей козочки. Но с Латифой у нас пока не ладятся отношения, однако, у меня есть и ты. Ты станешь танцевать для меня. А потом вы будете услаждать мой взор по очереди. - Пусть Халиса меня научит, - через силу заставила себя ответить Лейла, и только потому, что ей очень захотелось узнать, как именно танцует для Амина Халиса. Что видит Амин под звуки мелодии, которая вызывает в ней, Лейле, такую ненависть? - Я попрошу Амина поговорить с женой. Думаю, Халиса не откажет тебе помочь. Лейла кивнула. Пусть Халиса научит ее танцевать так, как она танцует для мужа. Тогда и Лейла станет танцевать, как только в соседней комнате включат музыкальный центр, и будет представлять, что она танцует для Амина, пусть и отделенного от нее тонкой стеной соседней комнаты. - Идем, Лейла. Идем, нечего стоять под чужой дверью, - слегка потянул ее Мухамед за рукав шелкового пеньюара, купленного Лейлой в Фесе потому, что в сериалах и фильмах она подсмотрела, как одеваются дома перед сном некоторые героини. Только тогда Лейла опомнилась. - Что? Мухамед, я не жду тебя сегодня. И вообще… Пока ты не поделишь ночи с Латифой, пока не станешь ходить к ней в ее очередь, ко мне тоже можешь не приходить! - Это что такое? – возмутился Мухамед. – То у тебя болит голова, то ты плохо себя чувствуешь, то тебе кажется, что наш сын приболел. Срок в сорок дней после его рождения давно закончился. Теперь я намерен воспользоваться своим правом мужа… - Нет, пока Латифа не согласится, я тоже тебя не приму! – уперлась Лейла. - О, Аллах! Что за глупости ты несешь? - Латифа отказывается выполнять работу по дому, а я отказываюсь впускать тебя к себе в комнату на ночь, вот! - Лейла, может быть, мне стоит ускорить свадьбу с Муной? – намекнул Мухамед, думая так напугать Лейлу. – Но тогда тебе придется делить с ней не только меня, но и всё остальное: подарки, золото, прочее. Подумай об этом. - Золото? А когда ты в последний раз покупал мне золото? Я просила у тебя серьги с бриллиантами, но ты отказался мне их подарить. - Лейла! - Нет, Мухамед, нет! - Что ж, я приду к тебе завтра. Если ты так и будешь капризничать, то отправлю тебя в Марокко на перевоспитание в дом дяди Абдула. А сам женюсь на Муне, она и станет жить со мной в этом доме. Ты же останешься у дяди Абдула. Он ушел, а Лейла вернулась к себе в спальню и задумалась. Ее испугала перспектива быть отправленной в Марокко. Тогда она может никогда больше не увидеть Амина. Халиса будет счастливо жить с ним в Рио-де-Жанейро, и некому будет отравлять ей жизнь. - Нет, я не хочу уезжать из Бразилии. Но что же делать? Я не перевариваю Мухамеда! За стеной выключили музыку, и это заставило ее вспомнить, что теперь прихотью Мухамеда стало его желание, чтобы она для него танцевала. - Пусть Халиса научит меня, я буду знать, что видит Амин, когда она танцует для него, - не могла она избавиться от навязчивой мысли. Ариба уже собралась уносить Абдульчика из ее комнаты к себе, где стояла его кроватка. - Мальчик уснул, тише, - предупредила она. - Мухамед едва не остался у меня ночевать. Как я этого не хочу, Ариба! – тихо простонала Лейла. - Ну а чего же ты ожидала? Он твой муж. Ты и так столько времени ему отказываешь. - Да, а Латифа разве не отказывает? Она его вообще знать не желает, получила дом и решила, что Мухамед ей больше не нужен! - Так и есть. Ведь их развели. Разве ты не слышала, как Мухамед жаловался по телефону дяде Абдулу, что дядя Али подтвердил: Мухамед и Латифа больше не муж и жена. Если Латифа отказалась мириться с мужем, то всё – они разведены. - Но Мухамед так не считает. И я с ним согласна! - При чем здесь Латифа? Ты - жена Мухамеда. Ты должна ублажать его во всем. Лейла, не отвергай мужа, не старайся его отдалить. Помнишь, лара Нурия говорила, что один из путей завоевать сердце мужа – путь через его желудок. Твой муж как раз из таких мужчин. Но ты не научилась вкусно готовить. Значит, этот путь уже для тебя закрыт. Если ты откажешься от роли супруги, то зачем же ты ему будешь нужна? Он так полюбил Абдульчика, что будет рад и другим детям, которые у вас родятся. Но для этого надо… - Не нужно мне больше никаких детей! - Имей в виду: когда здесь появится другая жена, она и отберет у тебя Мухамеда. Нет, ей даже отбирать не потребуется, ты сама отдашь ей мужа. - Хватит, Ариба! Ты себе представить не можешь, как все это мне неприятно. Пусть привозит Муну, я отдам ей все ночи на год вперед! - Я пойду, мне тоже пора спать. Абдульчик просыпается рано, потому что хочет кушать. - Меня рано утром не буди. Накорми его из бутылочки! Я встану только чтобы сок приготовить для Амина и… Мухамеда! - Ну-ну…, - скептически пробормотала Ариба и вышла из комнаты с ребенком на руках, ногой осторожно закрыв за собой дверь. Лейле не пришло в голову помочь ей. А Лейла осталась сидеть, откинувшись на спинку дивана. «Что же делать? Костюм завтра я выберу, самый красивый. Но тогда мне придется танцевать для Мухамеда. И пусть. Вдруг об этом узнает Амин, и ему захочется увидеть, как танцует для его отца молодая жена?» - думала Лейла. Ей даже не пришло в голову, что Мухамед никогда не допустит, чтобы кто-то увидел его жену в костюме для танцев, а Амин даже помыслить не посмеет об этом. Но Лейла испытывала из-за парня безысходность до такой степени, что, казалось, переставала соображать. Но на этом ее мечты и останавливались. А что могло быть дальше? Она обречена на жизнь с Мухамедом, ничего лучшего ее в жизни не ждет! - Тогда пусть будет плохо не только мне! Почему Латифа решила, что Мухамед ей больше не муж? А дядя Абдул считает, что Мухамед должен бороться за нее. Я тоже считаю, что пока Мухамед не возьмет ещё жену, Латифа должна оставаться членом семьи! Что такое логика, Лейла понятия не имела. Но ей хотелось уесть Латифу, которая, получив дом, сумела освободиться от Мухамеда, достать так же, как третировала она Халису за то, что ей достался Амин. - Не пора ли сходить к Латифе и поговорить? Мухамед ни на что не способен. «Моя козочка», «моя козочка»! А сам и меня так же называет. И как его самого назвать после этого? На следующее утро Лейла, встав, привела себя в порядок и сразу же отправилась на кухню, где уже находилась Ариба, кормившая младенца из бутылочки, а Халиса готовила Амину молоко с финиками. Поняв, что опоздала, и ее сок будет никому не нужен, т.е. Амин выпьет не сок, а напиток, приготовленный женой, она разочарованно пристроилась за столом, налив себе чай и схватив с блюда горячую лепешку. - Лейла, есть сыр и масло. Возьми в холодильнике, - подсказала ей Ариба. - Нет, пока не хочу, - лениво ответила Лейла. Халиса не реагировала на ее присутствие, как будто Лейлы и вовсе не было за столом. Она уже достала из шкафа и подключила блендер, положила в ёмкость чисто вымытые финики с вынутой косточкой и долила немного воды. Добавив сахар и влив молоко, взбила и разлила напиток по стаканам - мужу и себе. (Ариба отказалась, она собралась выпить кофе). - В следующий раз вместо фиников положи бананы или мякоть манго, так мать делает, мне нравится, - посоветовал, появившись на кухне, Амин и взял свой стакан. - Хорошо, хабиби. Сделаю так, как тебе нравится, - улыбнулась Халиса, показав ряд ровных белоснежных зубов. Амин улыбнулся в ответ, быстро выпил молочный коктейль и вышел из кухни, так как уже опаздывал к открытию магазина. Лейла сидела, склонив голову над чаем, налитым в ее любимую кружку с розами, уставившись на жидкость так, как будто надеялась что-то в ней высмотреть. Поняв, что Лейлу задела сцена между Амином и женой, Ариба поставила на стол пустую бутылочку и сказала: - Лейла, твой муж просил напомнить тебе, чтобы ты пришла в магазин за костюмом для танцев. Он отложит для тебя те, что нравятся лично ему. А ты выберешь один из них, тот, который больше всего тебе понравится. Халиса застыла с чайником в руке, во все глаза глядя на жену свекра. Лейла собирается танцевать для мужа?! Вот это да! Лара Латифа этого не делала, по крайней мере, в то время, которое Халиса прожила с ней в одном доме. Неужели Лейла решила обратить взор на мужа, убедившись в бесплодности симпатий к Амину? Лейле ее интерес был очень неприятен. Но она сделала вид, что не заметила реакцию невестки и сказала подруге: - Хорошо, Ариба. Но давай сходим вместе. Я боюсь, что не смогу выбрать самостоятельно. Она солгала, и Ариба сразу поняла это. Но почему Лейла лжет? Чтобы она прислушивалась к чьему-то мнению, покупая для себя вещи? Но родственница не собиралась ничего ей объяснять. Они вернулись в комнаты, надели для выхода на улицу не черные никабы, а джеллабы – легкие, летние, но все равно с длинными рукавами, и накинули на головы платки. Ведь подразумевалось, что молодые женщины выйдут из дома ненадолго. Только заглянут в «Волшебную лампу» за костюмом для танцев и вернутся домой. Лейла, оказавшись в магазине впервые после приезда в Бразилию, осматривалась, как Али-баба в пещере с сокровищами. Она как будто вернулась на медину Феса, в одну из лавочек. Потом Лейла хватала платки и рассматривала один за другим. Она перебрала небольшие ковры, лежавшие в углу один на другом. Выбрала коврик, который ей очень понравился, и Мухамед вынужден был уступить – махнул рукой: «Забирай!». Перебрала стаканчики, едва не разбив один, подержала в руках большое медное блюдо с узорами, повертела вазу, рассматривая с разных сторон… Мухамед терпеливо наблюдал за юной женой. Он видел, как пренебрежительно осмотрела она витрину с бижутерией из Марокко. Ведь это были серьги и браслеты, кольца и ожерелья красиво сработанные, но не из золота. - Лейла, вот там – костюмы для танцев. Выбери из тех, которые ещё не распакованы. На двери висят похожие. Но их трогало столько рук, лучше их не брать. Выбирай любой, - указал он пальцем на сложенные на полке в невысокую стопу пакеты с танцевальными костюмами. Лейла достала каждый и внимательно рассмотрела. Ариба кивала, когда фасон костюма или цвет ткани ей нравился. Но Лейла остановилась на ярко-розовом танцевальном наряде с блестками. - Этот, я хочу взять этот костюм, Мухамед. И вот тот платок! – передав ему пакет с кое-как засунутым костюмом, она подбежала к вороху вывешенных на продажу платков и выдернула один из них – нежно-зеленый, который очень шел к ее черным, как смоль, волосам. Лейла подошла к зеркалу, которое тоже нашлось в магазине – повешенному на стене для покупателей, чтобы они имели возможность примерить расхваливаемые Мухамедом вещи. Жена хозяина магазина стянула с головы платок и тут же накинула выбранный. Мухамед отвлекся на покупателей, поэтому не видел, что Лейла оказалась без платка при посторонних, а когда в магазин ворвался Базилио, завопив про кота, которого потеряла и никак не может найти дона Жура, то Лейла от неожиданности повернулась к нему лицом, и платок вдруг сполз у нее с головы. Базилио так и остался стоять с открытым ртом, не договорив и половины того, что собирался сказать. - Что такое, парень? – занервничал Мухамед. – И Мустафа ушел куда-то! Что ты там увидел? Не кот ли пробрался в мой магазин? Смотри, если обнаружу, что ваш кот нагадил на ковры или в тапки, выставленные для продажи, пришлю счет доне Журе. Но Базилио его не слышал, стоял, не сводя глаз с Лейлы. Она же презрительно отвернулась, заколола платок и вертелась теперь перед зеркалом, рассматривая себя в зеркале со всех сторон, что и обнаружил Мухамед. - Лейла, уходи, костюм ты выбрала, теперь возвращайся домой. Дел много, - недовольно сказал ей Мухамед, которому не понравилась реакция парня из бара. - Я платок выбираю! – отозвалась Лейла. - Иди, я потом принесу тебе платки, ты выберешь себе и Латифе, - тихо сказал он, подойдя к Лейле. - Сходим к ней вместе, и ты подаришь ей ее платки. Ведь все подарки вы должны получать поровну, не так ли? Базилио вдруг сорвался с места, выскочил из магазина на улицу. - Почему ты сняла платок? Тебя увидел чужой мужчина! – строго сказал Мухамед жене. - Он не мусульманин, его мнение не имеет значения, - огрызнулась Лейла. - Мне не нравится, как ты себя ведешь. Уходи. Возвращайся домой. - Я заберу костюм и платок? – протянув к нему руку с зажатым платком, спросила она. - Бери и уходи, - махнул Мухамед рукой, и Лейла с Арибой вышли из магазина. Но они не вернулись в дом, а решили прогуляться по улицам недалеко от магазина. Их целью был дом Латифы. Лейле хотелось увидеть сам дом, обойти его с другой стороны улицы, возможно, постучать в дверь и войти внутрь, если Латифа их впустит. Да, Лейла решилась и на это – познакомиться с Латифой, поговорить. Посмотреть на мать Амина. Но они выбрали неудачный момент. Латифы не было дома – ушла в магазин, а дверь им открыла Самира. - Ты кто? Неужели у Латифы и служанка есть? – негодующе спросила она и оглянулась на Арибу, но потом снова повернулась к Самире. - А где лара Латифа? – заносчиво спросила она. Девушка, стоявшая на пороге, вдруг переплела на груди руки и демонстративно оглядела с ног до головы незваных гОстий. У Арибы на руках был ребенок, она беспокойно следила за родственницей, боясь скандала. - Я - дочь лары Латифы, меня зовут Самира. А ты кто? – насмешливо спросила девушка, но было понятно, что ей хорошо известно, с кем она разговаривает. - Ты знаешь, кто я. Мой муж Мухамед – твой отец. Ты ведь сестра Амина? - Ну, раз мы дети твоего мужа, то, конечно, мы с ним брат и сестра, - не оставляя иронии, ответила Самира. – Ты пришла к моей матери. Зачем? Тебя отец прислал? - Нет, я сама решила прийти и познакомиться со второй женой Мухамеда. - Ах, вот что… Ее снисходительность не понравилась Лейле. - Ты как разговариваешь со мной?! - А кто ты такая, чтобы мне думать, как с тобой разговаривать? - Уважай меня, я первая жена твоего отца! - За что тебя уважать? Ты ещё и глупа ко всему, и это заметно. - Хм, передай своей матери, что сегодня ее очередь стирать грязную одежду Мухамеда. Мне все равно, кто придет за огромным пакетом одежды, но сегодня же не забудьте забрать его и постирать. У Мухамеда не так много вещей, но он каждый день старается надевать чистую рубашку. - Что?! - Ты слышала. Твоя мать не должна избегать обязанности заботиться о нашем с ней муже. - Пошла вон! - Вместо того чтобы пригласить меня в дом и предложить чай и сладости, ты грубишь мне? Я пожалуюсь твоему отцу. Пусть он тебя накажет. - Иди, иди! Я не собираюсь тебя выслушивать! Вижу, мой отец совсем не воспитывает тебя. Где же он нашел тебя – такую? Пока Лейла и Ариба переглядывались, не зная, как быть дальше – ведь уйти просто так Лейле не позволяло проснувшееся после замужества самолюбие, Самира заметила возвращавшуюся вместе с доной Ноэмией мать. Но девушке очень не хотелось, чтобы возле двери произошла неприятная для матери встреча с одалиской отца. Оставалось только одно - прогнать нахальную и самоуверенную девчонку и ее подругу. - Кажется, мой отец вышел из магазина и смотрит в эту сторону. Он недоволен. Поэтому вам лучше уйти, - солгала она, заметив вовсе не отца, а Мустафу. Но оказалось, Лейлу не так просто было провести. Она оглянулась на «Волшебную лампу», убедилась, что на пороге магазина стоит Мустафа, а вовсе не Мухамед, и сказала: - Я родила твоему отцу сына. Это твой брат, между прочим. Впусти нас в дом, разве ты не желаешь познакомиться с братиком? Подержать его на руках? - Нет, не хочу. У меня без вас полно дел. Уходите, - ответила Самира и перед их носом захлопнула дверь, оценив ситуацию и поняв, что это единственный выход, чтобы нежеланные родственницы ушли. Тогда и мама может подойти к дому без неприятностей. Но она немного ошиблась. Когда вновь открыла дверь, то увидела, что мама остановилась и разговаривает с доной Ноэмией, а Лейла и Ариба идут прямо на них. Лейла была уже знакома с женой Мустафы, догадается, что перед ней и бывшая жена отца. Или услышит, как Ноэмия назовет ее мать по имени. Так и случилось. К тому же все произошло очень быстро. Самира успела увидеть, как Лейла поравнялась с женщинами, заговорила с доной Ноэмией и вдруг повернулась к матери. Наверно, поняла, кто стоит перед ней. Тогда и начала она быстро и возмущенно говорить о чем-то, размахивая руками перед лицом матери Самиры. Ей отвечала дона Ноэмия, стараясь успокоить. Что-то тихо и с достоинством сказала девчонке и мама, к которой, вероятно, и прицепилась Лейла. Самира не могла допустить, чтобы какая-то соплячка отчитывала ее мать, а так и казалось со стороны. Она прикрыла входную дверь и направилась к группе женщин, между которыми уже зрел скандал. - Как тебе не стыдно?.. Отойди от меня, как там твое имя – забыла! Я не желаю тебя слушать! – пыталась отойти в сторону мать. - Лейла, возвращайся к себе, - увещевала и лара Ноэмия. Но Лейлу было не остановить. И Ноэмия оглянулась на Мустафу, во все глаза следившего за развитием ситуации. После умоляющего взгляда жены он понял, что от него требуется помощь. Это значит, следует позвать Мухамеда. Это он и сделал, нырнув в магазин и появившись снова уже следом за приятелем. Мухамед выбежал из магазина, потеряв на пороге кожаный тапок, и был вынужден остановиться и ловить ногой спавшую бабушу. - Мухамед, иди скорей к нам! – позвала дона Ноэмия, уперев руки в бока, слушая то, что гневно выплескивала им в лицо Лейла. - Что случилось? Лейла, ты что здесь делаешь? Разве я не говорил тебе, чтобы ты не вмешивалась? - возмутился Мухамед, добравшись до места, где сошлись его жены. - Латифа, не обращай внимания на мою жену, она же так молода, совсем ещё ребенок! Ей же девятнадцать лет по паспорту! - Я вовсе не ребенок! Я твоя жена, не смей меня унижать при второй жене! – взвилась Лейла. - Замолчи, глупая! Иди домой! Ты почему меня ослушалась? Я ещё в магазине велел вернуться в дом, - рассердился Мухамед. Латифа порывалась уйти, Самира же и вовсе не стала к ним подходить, сочтя, что теперь там ей не место. Она увидела, как отец попытался задержать ее мать. - Латифа, посмотри, это мой сынок. Это Абдульчик, которого ты наконец-то увидела. Он так на меня похож! В мою породу пошел. Подержи его на руках, Латифа. Ариба, передай Латифе моего сына. - Нет, Ариба, отдай-ка его мне! – тут же вмешалась Лейла. Самира, наблюдая от двери, поняла, что матери очень хочется уйти подальше от неприятного общества. Ведь она сделала несколько шагов в сторону дома и сказала: - Мне пора, лара Ноэмия. - Конечно, Латифа, конечно, иди, - с сочувствием произнесла дона Ноэмия. - Лейла, зайди в дом, - потребовал Мухамед, оглядываясь, однако, на Латифу. - Я хочу подышать воздухом! – воспротивилась Лейла. – Мне нужно пройтись по улице, прогуляться! - Ты смеешь мне перечить? – был неприятно задет Мухамед. Он тоже разозлился и схватил жену за ворот, потащил к дому. Однако тут же опомнился, отпустил, но тут же вцепился в левое плечо юной супруги. Пока они шли к двери дома, Мухамед посматривал на бар доны Журы. Увидит сплетник Базилио - жди беды! Латифа же пошла к дому. - Давай сумки, мама, - протянула к ней руки Самира. - Нет, я сама донесу. - Нет, тебе же тяжело! Отдай мне сумку. Самира забрала ношу у матери, которая тем временем пожаловалась: - Дочка, я сначала даже не поняла, кто к нам подошел. Никогда раньше не видела Лейлу. К ней в никабе я не присматривалась. И вблизи ее никогда не видела. И вдруг эта девица подходит ко мне и начинает указывать, что я должна делать. Она посмела мне такого наговорить! Знал бы дядя Али, какую жену выбрал родному племяннику дядя Абдул! - Мама, не нервничай, только не переживай. Дядя Али узнает. Я сама ему все расскажу. - Нет, дочка, не вмешивайся. Это наши с Мухамедом дела. Твой отец сам должен понять, что ему не стоит мечтать о моем к нему возвращении. Тогда бы и его жена не думала, что я им ещё что-то должна. - А что она от тебя хотела? – взвинченным голосом спросила Самира. - Например, почистить им ковер, тот, который лежал в небольшом холле с балконом, помнишь? - Нет, уже не помню, - насупилась Самира и затем сощурила глаза. - Ковер почистить, значит? - Ещё, дочка, она хотела, чтобы я постирала рубашки твоего отца. У нее много претензий. - И что? Пусть сама все делает! - Я тоже так думаю. - Или пусть отец наймет для нее служанку, которая станет заниматься домашними делами, - продолжала Самира, открывая дверь и заходя в дом. Латифа же радовалась тому, что дочка не услышала самого главного: как Лейла требовала, чтобы Латифа согласилась разделить ночи с Мухамедом, обещав, что отдаст и все свои в счет тех ночей, которые Мухамед провел в Марокко. У Латифы снова загорелись щеки. Так ее ещё никто не унижал. …А в баре тем временем Базилио возбужденно делился новостью. - Я видел лицо жены синьора Мухамеда! Зашел в магазин, а она там без паранджи и без платка! - Базилио! А тебе что до нее? Она замужем, - заметила дона Жура. - Анинья! Я видел лицо Лейлы! – не унимался парень. - И что? Она такая страшная? - Неет! – радостно протянул он в ответ. – Она симпатичная, худенькая только. Но красивей подруги, которая везде носит с собой ребенка. - Ну, теперь, Базилио, ты можешь спать спокойно, увидев, наконец-то, лицо соседки, - кивнула дона Жура. - Да, дона Жура. Теперь в Сан-Криштоване не осталось никаких не разгаданных секретов. - Болтун! – замахнулась на него тряпкой хозяйка бара. – Иди и работай. Хватит выскакивать каждые полчаса из бара! - Так я же о вас заботился, кота искать ходил. Подумал – может быть, Файер в магазин синьора Мухамеда забежал? Но его там не оказалось. - Очень жаль. Я уже скучаю по рыжей бестии, - со вздохом сказала дона Жура и подвинула к себе по столику, скрытому от посетителей барной стойкой, поднос с вымытыми стаканами. Анинья тщательно их вымыла, теперь предстояло срочно насухо их вытереть. 17. Часть 18. Глава 17. Латифа возвращает Мухамеду подарки. На следующий день, пока Самира была в университете, Латифа, которая так и не смогла успокоиться после встречи с Лейлой, позвонила Жади, чтобы поделиться новостями и посоветоваться, как быть. Дозвонившись, она описала Жади встречу с женой Мухамеда. - Ты не представляешь, Жади, что мне наговорила эта девчонка! Выслушав историю, сестра ответила: - Латифа, я сейчас к тебе приеду, ты не расстраивайся. Успокойся и жди меня, мы всё обсудим. - Жади, я устала от Мухамеда с его непристойными разговорами и предложениями, хотя мне известно, что дядя Али подтвердил ему, что мы с ним больше не махрамы. Но Мухамед ничего не желает знать. Теперь не только он, но и Лейла смеет подходить ко мне на улице с претензиями. Неужели это Мухамед ее подослал? - Латифа, я приеду. Не стоит обсуждать такие дела по телефону. После разговора с сестрой Латифа спустилась на первый этаж и вошла в импровизированный кондитерский цех. На столе были подготовлены две коробки с выпечкой, разложенной по пакетам. Когда же подъедет лара Марьям? Сестра сида Керима позвонила и сказала, что она скоро будет в Сан-Криштоване. Задерживается? Услышав шум подъехавшей к дому машины, Латифа подошла к окну: так и есть - это фургончик с рекламой семейного кафе Керима. Пока Латифа открывала закрытую на ключ дверь, лара Марьям успела выйти из автомобиля и распахнуть задние дверцы микроавтобуса. Коробки внутрь машины она обычно грузила именно через них. Впуская женщину в дом, Латифа с ужасом заметила, что от магазина в ее сторону направляется Мухамед, держа подмышкой какой-то сверток. «Неужели он замыслил скандал?» – подумала Латифа. Чтобы избежать этого, она подхватила вторую коробку, передала ее ларе Марьям, и пока женщина устраивала груз в машине, Латифа успела вынести ещё и блюдо с пахлавой, прикрытое большим куском чистой ткани. Быстро простившись с сестрой Керима, Латифа вернулась в дом, надеясь закрыть дверь до того, как Мухамед успеет добраться до ее порога. Однако, она замешкалась, доставая ключ из глубокого кармана, но и Мухамед направился вовсе не к ней, а подошел к дверце машины, в салоне которой уже сидела лара Марьям, которую прислали забрать заказ. Пока автомобиль не уехал, Мухамед торопливо заговорил. - Лара…эээ, вы ведь сестра сида Керима? Я много слышал о Вашем брате… Но никак не найду времени, чтобы познакомиться с сидом Керимом и обсудить с ним одну проблему. Это дело и его касается. Но если кратко, то я больше не желаю, чтобы моя супруга Латифа работала на Вашего брата. Вы слышите, лара… Марьям, так ведь, я правильно услышал имя?... Я категорически против того, чтобы моя жена продолжала заниматься бизнесом. Больше никаких заказов, никакой выпечки! Если моя жена захочет продавать выпечку, то будет делать это через мой магазин, - коварно улыбаясь, прижимая ладонь к сердцу, вежливо говорил Мухамед. Латифа с ужасом слушала его, понимая, что надо немедленно что-то предпринять, но только ноги ей не подчинялись. Когда Мухамед сказал все, что собирался, то слегка поклонился женщине, сидевшей в машине, и отошел в сторону. Латифа смогла только услышать, как Мухамеду ответили: - Это не мое дело. Решайте этот вопрос, уважаемый сид, с моим братом. Он - владелец кафе, и это он делает заказы. Я приехала забрать готовую выпечку. Только после этого Латифа сорвалась с места, ведь она успела снова выйти на улицу, так и не закрыв дверь на ключ. Подбежав к машине, Латифа заглянула в окно автомобиля, где было опущено стекло, и взмолилась: - Лара Марьям, не слушайте его. Этот мужчина мне уже не махрам. Я сама могу решать, чем заниматься. Он не имеет права отказывать в чем-либо от моего имени. - Я знаю, Латифа, знаю, - успокоила ее сестра Керима. – Давай завтра обсудим, как быть. Знаю, что Керим хотел предложить тебе составить контракт. Ты со своей стороны его подпишешь, тогда по закону твой бывший муж не будет иметь права препятствовать тебе ведению бизнеса, иншалла. Иначе на него можно будет подать в суд. - Мне так неудобно, о, Аллах! Но я ничего не могу с ним сделать: меня некому защитить, мой дядя Али живет в Марокко, и Мухамед не желает подчиниться его требованиям. Ведь дядя Али решил вернуть меня под свое покровительство. Я снова принадлежу его семье, а не семье Рашидов, - в отчаянии поведала Латифа. - Знаю, понимаю тебя. Всё будет хорошо, Латифа. Наше заведение не станет отказываться от твоей выпечки. Главное – чтобы тебя не сломали, чтобы ты и дальше могла принимать заказы. Они простились, и автомобиль уехал. Латифа вошла в дом и повернула, закрывая, ключ в двери. Поднявшись на второй этаж и войдя в гостиную, она обнаружила там… Мухамеда! Пока она выясняла отношения с заказчицей, он прошел мимо них и вошел в дом. Теперь Мухамед пытался приладить к стене небольшую доску с изречениями на арабском. - Латифа, смотри, что я тебе принес! Я привез эту вещь из Марокко. Решил подарить тебе в знак извинения за поведение моей жены, неразумной матери моего младшего сына. Прими мой подарок, ведь у тебя до сих пор нет молитвенной доски-михраба с изречениями Пророка! - Мухамед! Ты не можешь здесь находиться! Мы больше не муж и жена. Это харам. Я одна в доме! Но мужчина невозмутимо продолжал: -…Как ты узнаёшь направление, в котором находится Мекка? Латифа, вы с Самирой должны правильно молиться, а для этого надо верно выбирать направление, в котором предстоит раскладывать коврики и возносить молитвы во время намазов. - Уходи, Мухамед! Ты мне не муж! - Латифа, козочка моя, всё не так! Но не будем об этом. Смотри – это картина, на которую нанесены все девяносто девять имен Аллаха! Он повернул картину изображением к Латифе: на черном фоне красивым каллиграфическим «почерком» был выведен «золотыми» арабскими буквами из металла текст аята. Картина была помещена в богатую рамку из натурального дерева. - Я обошел комнаты, но нигде не обнаружил домашнего михраба. Ты, наверно, помнишь, где расположен михраб в прежнем доме? Давай повесим на стене картину, указывающую верное направление. Как же Амин упустил такой важный момент? Я пришлю к тебе сына с компасом, пусть всё точно вымерит перед тем, как установит место для… - Мухамед, уходи! Сейчас вернется из университета Самира, а также подъедет Жади. Ты хочешь, чтобы я при них с тобой скандалила? - Жади… Конечно, если явится Жади… Латифа, ты стала другой. Такая чужая, как будто мы и не были с тобой женаты больше двадцати лет! - Уходи, я не могу с тобой разговаривать и не хочу спорить! Но вот что, Мухамед: забери, наконец, коробку со своими подарками! Я просила Амина унести и вернуть тебе всё, но он не исполнил просьбу. Тогда скажу это тебе: забирай коробку, или я выставлю ее за дверь на улицу. Пусть вещи из нее возьмут прохожие, жители района. - Латифа, это же мои подарки! – возмутился бывший муж. - Мне они не нужны, - отрезала женщина. – Слышишь? Это Самира открывает дверь своим ключом. Тебе лучше уйти. - Хорошо, уйду. Но ты не думай, что наши отношения закончились, иншалла. Я буду напоминать тебе о себе, о нас. Я вернусь. - Иди, уходи и забери коробку! - Нет, подарки я не стану брать назад. - Тогда я вынесу их на улицу! – сказала Латифа и подхватила с пола большую коробку, доверху набитую платками, вазами, блюдами, бабушами… Выглядывал и красивый подсвечник … Мухамед уходить не торопился. Он с горечью наблюдал, как его «козочка» несет полную даров коробку к лестнице, по которой навстречу матери поднималась Самира. Они столкнулись у верхней ступеньки. - Самира, сейчас вынесу эти вещи, а ты пока поставь на плиту чайник. Скоро приедет тетя Жади. Она уже в пути. Вместе выпьем мятного чаю с «рожками газели». Обхватив удобней увесистую коробку, Латифа проследовала по лестнице, осторожно ступая на ступеньки. Мухамед молча пошел за ней, держась одной рукой за стену, другой – за перила лестницы. Когда они добрались до первого этажа, Латифа поняла, что дочь, войдя, закрыла за собой дверь на ключ. И пока она, опустив коробку на пол, снова возилась с замком, Мухамед стоял рядом с печальным видом, заложив руки за спину и нервно переступая с ноги на ногу. Стоило Латифе распахнуть дверь, в дом влетела Жади, едва не споткнувшись о поставленную на пол коробку. - Жади, ты приехала! – бросилась к ней сестра. - Латифа, что здесь произошло? – обнимая родственницу, с возмущением спросила Жади, повернув голову к Мухамеду и гневно его осматривая. Мухамед молча вышел. Не останавливаясь, он пошел к своему магазину. Уже оттуда увидел, как на улицу выглянула Жади, а затем Латифа вынесла коробку. Она оставила ее у стены и вернулась в дом, захлопнув дверь. Мухамед невольно прикинул, на какую сумму могло быть вещей в коробке. Ему стало не по себе. Зачем же выбрасывать его подарки? Ну что ж, если они не нужны Латифе, то пусть тогда вещи получит другая его жена. Он попросил Мустафу сходить и забрать коробку, пока вещи не растащили местные жители. Он велел занести ее к нему в дом, что Мустафа и выполнил. Мужчина вздохнул с облегчением, когда коробка с подарками оказалась в руках родственника. Когда Мустафа вернулся, Мухамед решил заглянуть домой. Едва он появился в гостиной, Лейла тут же начала жаловаться на невестку. - Халиса опять сделала всё не так, как я просила! - Не начинай, Лейла. Лучше разбери вещи в коробке, которую занес в дом Мустафа. Там сложены подарки, которые я дарил Латифе за то время, которое она прожила в собственном доме. Теперь она мне их вернула. Выбери себе то, что тебе понравится, остальным можешь поделиться с Арибой и Халисой. Удивительно, но Лейла очень обрадовалась! Она тут же бросилась к коробке, подтащила ее к дивану, на котором до этого сидела, уставившись в экран телевизора перед приходом мужа. Девчонка наклонилась и запустила обе руки в коробку и начала в ней рыться. - Какие платки! Почему Латифа от них отказалась? Не стану делиться ни с кем! Очень красивые платки! И вот эти тапочки! А вазу поставлю на столик у кровати – для красоты, потому что свежих цветов мне здесь не купить, судя по всему… Денег на них ты не оставляешь, Мухамед. Мухамед тем временем зашел на кухню и попросил у Халисы что-нибудь попить. Тут же ему был предложен его любимый мятный чай. Выпив стаканчик, Мухамед решил вернуться в магазин, прошел через гостиную к двери, но Лейла его даже не заметила, с упоением копаясь в неожиданных подарках. Мухамеда очень расстроила увиденная сцена. Ведь он с такой любовью выбирал для Латифы эти вещи из получаемых марокканских товаров или привозил их из Феса. Но теперь он махнул рукой – пусть Лейла забирает себе всё! - Ариба, Ариба, иди скорее сюда! – наконец, закричала молодая женщина, отодвигая от себя небольшую кучку вещей, которые ей оказались не нужны. Но Ариба так и не спустилась со второго этажа. - Ну что ж, видимо, опять она занята мальчишкой. Не отходит от моего сына, с рук его не спускает. Придется самой поднимать по лестнице тяжелую коробку. Из кухни молча выглянула Халиса. Она взглянула на коробку, которую волочила по полу Лейла, и, разумеется, узнала вещи, но ничего не стала говорить. Не попытавшись помочь жене свекра, она вернулась на кухню, где продолжила приготовление обеда, обдумывая, рассказать ли Амину о возвращенных его матерью подарках, или пусть он узнает об этом от кого-то из родителей. - Нет, ничего не стану говорить, - решила она. Следует промолчать. Он и так рассердился на нее, когда утром, вернувшись за забытыми ключами, услышал от Халисы упрек в том, что Лейла кокетничает с ним. А если это увидит отец?! Всё-таки Халиса не выдержала и сказала. Они едва не поссорились, и пусть Амин бурно отрицал, уверял, что ничего подобного никогда не замечал, но, тем не менее, он задумался. Тогда Халиса не стала жалеть, что не выдержала и сказала мужу правду, которую он не замечал. Но ей было страшно сердить его ещё раз. Молодая женщина вспомнила, как Амин удивился, когда Лейла игриво предложила приготовить для него стакан сока. Она так улыбалась, как никогда не вела себя с его отцом, наряженная, увешенная золотом, что только слепой или глупый не смог бы не заметить, как молодая мачеха старается ему понравиться. Но как Амин мог признать подобное? Ведь Лейла – жена его отца! Это харам, немыслимый харам! Халиса заметила, что мужу не понравилось поведение Лейлы. Ей показалось даже, что Амин растерялся и разозлился. Однако он всё понял! Халису так воодушевило его поведение, что она посмела бездумно упрекнуть мужа. Она и сейчас помнила каждое сказанное ею слово. - Амин, хабиби, скоро могут пойти разговоры. В доме нет болтливых служанок, но такие случаи всегда выясняются, как вылезает шило из мешка. Даже если не узнают посторонние, однажды твой отец догадается по ее поведению. Харам, какой харам! - Не говори глупости, Халиса! Мне начинает казаться, что на тебя плохо влияет соседство с Лейлой. Как ты могла придумать такую чушь? - Это правда, Амин, ты просто ничего не замечаешь, - пролепетала Халиса, испугавшись, что теперь муж будет сердиться на нее. Но почему? Ведь он сам всё видел! Зачем она сказала? А так хорошо было! Муж начал ей улыбаться! Всё меньше становилось между ними отчуждение. Пусть понемногу, но Халисе удавалось завоевывать Амина. Он начинал принимать ее. Пусть нет у них пылкой страсти, описываемой в глупых европейских романах и показываемой в бразильских сериалах, от которых никак не может оторваться Лейла, но Халиса чувствовала, что они с Амином становятся семьей. Вот только ребенка им не хватает. Почему Аллах не посылает им детей?! Утром, после своих слов, Халиса со страхом заглянула в глаза Амину, боясь увидеть только злость, но к ее удивлению муж задумался, и в его глазах мелькнула догадка. Несомненно, он вспомнил разные моменты со дня появления второй жены отца в их доме, вспомнил – и что-то понял. Неприятное удивление, досада, чувство неловкости – всё это Халиса увидела и почувствовала в муже, когда к нему пришло прозрение. Эти чувства отразились на его лице. Он вышел из дома с горящими щеками. - Скажет он отцу о своих подозрениях или нет? – уже испуганно подумала Халиса. Но прошло несколько часов, Амин так больше и не появился дома, а сид Мухамед не был разгневан на Лейлу, наоборот – отдал ей то, что вернула ему лара Латифа. Был бы он так спокоен, если бы узнал, что Лейла влюбилась в его сына? Халису раздирала ревность и злость на Лейлу. Пусть даже Амин не смотрит в ее сторону, пусть никогда не посмотрит на жену отца, но сам факт, что Лейла посмела полюбить ее мужа, испытывать к нему запретные чувства – о-о-о!!! Думая об этом, Халиса, такая спокойная и уравновешенная внешне, в душе превращалась в фурию, желавшую разодрать соперницу на мелкие кусочки! - Что же делать? О подарках не расскажу, нет. Но мне хочется, чтобы Лейла не сильно радовалась случайно перепавшим ей чужим вещам. Она нисколько не задета тем, что муж отдал ей вещи, от которых отказалась другая жена. А ещё строит из себя чего-то! Потом ее осенило: надо уговорить Амина пойти погулять по Торговому центру! Не за покупками, нет, но просто пройтись, зайти посидеть в кондитерскую, сходить на сеанс в кино. Амин как-то сам предложил посмотреть фильм в необычном формате – в ЗД. Напомнить ему о его предложении? Там, вдали от чужих ушей, можно было бы и обсудить семейные проблемы. Но самое главное – она сможет нарядиться в новое платье, сделать красивую прическу, которую недавно сама придумала, накинуть поверх уложенных волос новый платок, который она долго берегла для какого-нибудь особенного дня. Так пусть этот день настанет! Она уже не может смотреть на то, как Лейла красуется в самых лучших нарядах как бы перед своим мужем, а на самом деле – перед ее Амином! – и ходит в золоте, как будто для нее каждый день был праздником. Но в семье праздников пока не ожидалось, поэтому у Халисы не было повода наряжаться, а так хотелось показать девчонке, что и у нее имеются не только домашние платья, в которых она стоит у плиты, работая на кухне. Ее шкаф тоже тоже забит праздничной одеждой! И золото у нее не хуже, чем у Лейлы. Вот только к молодой жене отчего-то относятся снисходительно, считая, что она сама ещё чуть ли не ребенок, поэтому и ходит, увешенная золотом. А к Халисе снисхождения не будет, появись она утром на кухне, наряженная как на свадьбу. Но вот досада - украшения из собственной шкатулки она надеть не сможет, даже когда они отправятся на прогулку. Это не Марокко, не Фес, в котором сто лет назад за воровство отрубали кисти рук. Их с Амином однажды уже ограбили, когда муж купил ей то чудесное кольцо. Халисе и сейчас было не выносимо вспоминать об этом. Но когда они с Амином соберутся пойти в Торговый центр, Лейла сойдет с ума от зависти к ней и ревности. Такие мысли не могли не поднять настроение Халисе. …Пока она обдумывала планы, а Лейла и наверху в своей комнате продолжала восхищаться полученными трофеями, в баре доны Журы женщины, присев за столик у окна, обсуждали последние события. - …Так вот, синьор Мухамед велел сестре того красивого сида убраться прочь из Сан-Криштована и больше не показываться рядом с Латифой! Я это слышала собственными ушами – стояла недалеко от машины, – грубым, вульгарным голосом доказывала дона Одетти, описав то, чему стала свидетельницей. - Нет, Одетти! Всё было не так. Синьор Мухамед не был настолько груб, он всего лишь попросил дону Марьям больше не давать заказы его жене. Он всё ещё считает Латифу второй женой. Мухамед сказал, что больше не желает, чтобы его жена работала, но та женщина, сестра сида Керима, ответила, что она такие вопросы не решает. Пусть обсудит проблему с ее братом, - разъяснила Ноэмия, которая тоже стала свидетельницей разыгравшейся сцены. - Бедная Латифа, - проворчала дона Жура. – Сначала Мухамед ей изменил, они затеяли развод, потом он привез новую жену, которой успел сделать ребенка. А это, я вам скажу, такое оскорбление, такая нанесенная обида, которую трудно забыть и простить. Но и теперь он не желает оставить ее в покое. Чего он добивается? - Жура, это мы так видим события в их семье. Но с точки зрения их обычаев Мухамед добивается только того, чтобы Латифа примирилась с его новой женой и приняла ее. Он хочет жить на две семьи. Лейла – в одном доме, Латифа – вторая жена – в другом. А он будет жить один день у одной, второй день - у другой. Ходить от дома к дому каждый вечер! - Ну, это же не арабская страна. Здесь Бразилия. У них в Марокко могут так жить, а в Рио-де-Жанейро это не прокатит, - уверенно заявила дона Одетти, поправляя прическу, сделанную после модной стрижки. - Одетти, так ему и здесь никто не мешает так жить. Ты теперь не живешь в Сан-Криштоване и редко здесь бываешь, а мы всё видим, - кивая головой, с намеком сказала Ноэмия. У Базилио, давно кружившего вокруг собравшихся посплетничать женщин, но теперь мгновенно выросшего возле их столика, загорелись глаза. - Да, дона Одетти, это правда: синьор Мухамед ходит то к одной жене, то к другой! - вмешался он. - Что?! Базилио, ты не лезь-ка в то, что тебя не касается! – грозно предупредила парня хозяйка. – Унеси лучше стаканы вон с того столика! - Дона Жура, я сам видел! – ноющим голосом заявил Базилио. – Видел, потому что синьор Мухамед сегодня вышел из дома доны Латифы, а потом она коробку выбросила прямо на дорогу и чуть не попала ему в спину! Это все видели! - Базилио, кто все? Кто это видел? Ты ври, да не завирайся! – налетела на него Жура. – Иди и работай! И не сочиняй того, чего не было. В спину попала тяжелой коробкой – надо же такое придумать! - Журочка, парень правду сказал: Латифа вернула Мухамеду все подарки, которые он носил ей после ее переезда в другой дом. А теперь она сложила всё в коробку и вынесла вон из дома. Мухамеду неудобно было забрать самому. Он моего Мустафу послал за коробкой, попросил отнести ему домой, чтобы добро не пропало. - Вот! А я что говорил? – обрадовался такой поддержке Базилио. – Сегодня синьор Мухамед вышел из дома доны Латифы… - Базилио! -… а завтра будет ночевать у молодой жены, - мечтательно произнес вездесущий официант. - Что за наказание? Ты начнешь работать или нет?! – рассердилась дона Жура. Когда парнишка отошел к стойке бара, Ноэмия наклонилась к Журе и Ноэмии, которым дала знак приблизить к ней лица, сказала: - Мухамед не ночевал у Латифы, она его не принимает, даже в дом не впускает. Он просил Мустафу уговорить меня, чтобы я поговорила с Латифой насчет их близких отношений. Но я не согласилась. Как можно вмешиваться в такие интимные дела?.. Женщины ещё долго шушукались, пока в бар не повалили посетители, и дона Жура поспешила за стойку. Разливать кашасу она доверяла только Анинье и себе. Но девчонка отпросилась сегодня к зубному врачу и всё ещё не вернулась. 18. Часть 18. Глава 18. Драка перед баром доны Журы. … Латифа и Жади расположились в гостиной, куда Самира принесла матери и тете чай и сладости. Когда родственницы погрузились в обсуждение происшествий, Самира решила позвонить Иветти. Дона Иветти обещала узнать у своей подруги Лауринды точный рецепт смеси бразильских специй. Журналистка пожелала узнать сей кулинарный секрет, потому что в голову пришла идея написать статью о национальных специях. И если о марокканских приправах она могла расспросить многих: маму, тетю Жади, позвонить Зорайдэ, Кариме, то в бразильской кухне она была не сильна. Прожив несколько лет в пансионе, она не усвоила тайны приготовления бразильских блюд. А зачем? В пансионе Самира просто питалась за скромные деньги тем, что предлагала кухня доны Элоизы. Теперь же для написания статьи ей хотелось узнать состав коломбо – популярной в Бразилии смеси специй. Иветти отозвалась быстро, рецепт у нее был записан заранее – оказывается, она не забыла о просьбе Самиры! - Пиши: по 35 гр куркумы, семян кориандра, горчицы, кумина, 3 зубчика чеснока, 1 красный жгучий перец, кусок имбиря (небольшой, с фалангу пальца). Самира, это просто: надо лишь размолоть семена до грубого помола, а чеснок и имбирь превратить в кашицу и затем всё смешать. Да, но, как призналась Лауринда, есть секрет! Добавь в эту смесь… Девушка записала сложное название индейской специи, которую получают из травы, привозимой торговцами из джунглей. - Это вовсе не обязательно, но, Самира, если ты используешь этот секретный ингредиент, то вкус блюда станет необыкновенным. - Тетя Иветти, я не собираюсь ничего готовить, но мне нужен материал для статьи по кулинарии. - И всё-таки попробуй. Ты же можешь описать свой собственный опыт, сделав фотографии. Так сказать, составить пошаговую инструкцию. Самира задумалась. А ведь это идея! - Хорошо, я попытаюсь, но у нас дома не найдется столько ингредиентов. Придется пойти к доне Журе и попросить у нее. - Как твои успехи в учебе? Ты ещё не передумала ехать в Марокко после получения диплома? – полюбопытствовала немного позже дона Иветти. - Конечно, нет! Я обязательно поеду! Это моя мечта – собрать фото и материалы для цикла статей о современном Марокко. - Ах, Марокко! Волшебная страна из арабских сказок! Я так рада твоей целеустремленности, Самира. Как сказал кто-то из философов, людям невозможно дать крылья, они должны вырастить свои. - Согласна, - ответила Самира. – Один мой сокурсник сравнивает людей с карандашами. Каждый сам рисует свою судьбу. Кто-то при этом ломается, кто-то тупит, а кто-то затачивается и движется вперед. Она услышала, как рассмеялась Иветти. - Точно подмечено! Хотя муж твоей тети Жади, как и она сама, верят в то, что всё суждено заранее. - Мактуб? Да, кто-то и так считает. Они ещё немного поболтали, даже поговорили о Лео. Самира призналась, что он прислал ей из Пантанала фотографии, но потом на связь больше не выходил. Иветти сказала: - Львеночек очень переживает из-за Лео. Мы слышали, что Лео отправился путешествовать в Пантанал. Но нам он не прислал даже смску. Пообещав при случае передать доне Иветти сделанные Лео в Пантанале снимки, Самира простилась с ней и решила сбегать в бар, чтобы попросить у доны Журы по чуть-чуть семян кориандра и горчицы. Разве дона Жура откажет? Самира поспешила, потому что не хотела объясняться с матерью. Ведь, в отличие от тети Жади, мама начнет причитать, что в баре ей не стоит появляться, потому что там торгуют спиртным, что это неприлично, что может увидеть семья ее отца и т.д. К чему такие сложности? Не за спиртным же она идет. Пить не собирается. А чтобы зайти в бар, это займет нескольких минут, никто и не узнает, если только тетя Жади не выглянет в окно и не увидит ее на улице. Но когда Самира выходила из дома, женщины что-то увлеченно обсуждали. Им явно было не до нее. Однако события начали развиваться вовсе не так, как могли бы. Самира увидела, что из дома отца вышли Лейла и ее родственница с ребенком на руках. Вероятно, они решили погулять недалеко от магазина. Ведь отец, конечно же, не позволяет им стоять на балконе, чтобы не демонстрировать себя всей улице. Обе девушки были без паранджи, но в платках и в длинных платьях с длинными рукавами. Расшитые бисером туфельки выглядывали из-под платья каждой из них. Девушки отошли от дома, остановились на площади, недалеко от бара. «Отец не видит этого! Иначе он уже выбежал бы из магазина с криками, чтобы отошли подальше от заведения, где продают алкоголь! - подумала Самира.- А Лейла перестала скрывать лицо. Как на нее смотрят посетители бара!». Она засунула руки в карманы шорт и намеревалась пройти мимо. Но Лейла ее остановила. - Подожди-ка. Не спеши. Ты ведь дочь Латифы? Мне нужно кое-что тебе сказать. Не о тебе. А о твоей матери. - Что?! - Да, о Латифе. Я хочу навести порядок в семье. Но твоя мать считает, что может путать мне все планы. -Ты о чем?! - О том, что сегодня твой отец должен был бы провести вечер в доме твоей матери. Но вместо этого он придет ко мне. И все потому, что твоя мать его прогнала! - Что? – не верила услышанному Самира.- И ты мне вот так об этом говоришь?! Тебе не стыдно? - Нет, не стыдно. А вот твоей матери стоит задуматься о собственном поведении. И если так пойдет и дальше, то в следующий раз я приду в дом твоей матери, вытащу ее на улицу и насильно отведу ее к Мухамеду. Пусть занимается его одеждой, стиркой, глажкой! Пусть она тоже готовит еду, а не только жена твоего брата. Лейла не просто говорила, а почти кричала, она размахивала руками, а ее лицо выражало самые разные чувства. - Как ты смеешь говорить в подобном тоне о моей матери? Что это вообще за претензии? А мой отец знает о твоих пожеланиях? – разозлилась Самира. - Я – первая жена твоего отца! Я первая жена! И если захочу, то прикажу твоей матери прийти в мой дом! - Ах, в твой дом?! - Да! Мухамед привез меня в Бразилию, и теперь я в доме хозяйка. - Замолчи! Дрянь… - Хочешь, чтобы я пожаловалась твоему отцу, чтобы он тебя наказал? Мухамед – мой муж, и он очень любит меня. Я его любимая жена. Не твоя мать, а я, - «понесло» Лейлу. Арибе, которая стояла тут же, стало очень неловко. К чему такой скандал? Скоро и Мухамед выйдет из магазина, чтобы выяснить, что происходит. И тогда наказана будет Лейла. Но Лейла уже не могла остановиться. Она кричала про подарки, которыми задаривал ее Мухамед, о золоте, которое он надарил ей в Марокко, о серьгах с бриллиантами, которые очень скоро у нее появятся. Она путала арабские и португальские слова, плохо зная язык новой страны. Самира и хотела, но не могла вставить ни слова, пока тоже не решила, наконец, прикрикнуть на нее: - Закрой рот! Замолчи! Иначе ты от меня получишь! Тем временем из дома выбежала Халиса, а за спиной Самиры появились Жади и Латифа. Из бара показались дона Жура и обе ее подруги. На балкон, заслышав крики, вышел местный художник, протирая тряпочкой очки. Народ подтягивался. Из «Волшебной лампы» вышел Мустафа, оглядываясь на вход в магазин. Мухамеда и Амина не было, так как они как раз сверяли что-то в больших книгах, куда заносили разные записи, не стали отвлекаться на шум с улицы. Выяснить, что случилось, отправился Мустафа. Лейла продолжала отвечать на слова Самиры, говоря обидные вещи о ее матери. Жади вмешалась и тоже что-то сказала Лейле. Даже Халиса с презрением бросила: - Лейла, ты должна знать свое место. Только Латифа стояла рядом с дочкой и сестрой - бледная, униженная, растерянная. А Лейла всё кричала, возмущалась. - Это я укажу вам с Амином место! Ах, ты овца! Как тебя Амин только замуж взял? На кого ты похожа? - Что?! – опешила Халиса. - Вот выгоню вас из моего дома, тогда узнаешь! Куда вы с Амином пойдете? - В этом доме хозяин – отец Амина. Ему решать, кому жить с ним под одной крышей, а не тебе, - презрительно щурясь, ответила Халиса. - Нет, я в доме хозяйка. Как скажу, так и будет! - Тебе дать по губам, чтобы изо рта помои не лились? – предложила Самира. - А ты…, ты…! Самира, дочь моего мужа…. Ты же одалиска! Как ты выглядишь? В драных шортах и топике. Ходишь без платка с голыми руками и ногами! Так только шармуты одеваются. Лейла произнесла слово, которое на арабском означало женщин с очень грязной репутацией. Этого Самира вынести уже не могла. Она сделала шаг к противнице и ударила ее ладонью по лицу. Пощечина получилась звонкой. Лейла охнула, но растерялась лишь на мгновение и в ответ ударила Самиру кулаком, попав по плечу. Жади взяла Самиру под руку и потянула к себе, а другой стороны Латифа тоже схватила дочку за плечи. Однако Самиру было уже не остановить. Она вырвалась из объятий родственниц и под оскорбительные выкрики второй жены отца бросилась на нее. - Дрянь, какая дрянь! Если мой отец и брат не могут тебя наказать, то это сделаю я! Я сама проучу тебя. Ты долго не сможешь забыть мои уроки, соплячка. Самира толкнула девчонку, потом вцепилась ей в волосы и начала таскать Лейлу из стороны в сторону. Однако и Лейла оказалась ловкой и сильной. Она вовсе не растерялась. Наоборот, не имея возможности поднять голову, цепко ухватила Самиру за одежду, постаралась пинать ее ногами. - Ах ты, ведьма! - Одалиска! - Мерзавка, мой отец тебя ничему не научил! - Я размажу тебя по булыжникам! Одалиска! Мустафа подскочил к ним и, не зная, как растащить дерущихся девчонок, схватился за голову, повторяя: «Дочери шайтанов! Дочери шайтанов! Разойдитесь!» - Ее мой отец в пустыне нашел, наверно! Она и есть дочь джиннов! – подхватила Самира, не отпуская противницу. Жади и Латифа в один голос умоляли Самиру прекратить драку. - Дочка! Оставь ее! Дядя Абдул сосватал ее на нашу голову! - Самира, хватит! Пусть с ней Мухамед разбирается. Латифа, а ты не должна оставлять без ответа такое происшествие. Пусть твой бывший муж даст ей развод! Пусть накажет нахалку! - Конечно, отец даст ей развод, уууффф..., … и очень скоро! Ай!… Она же влюбилась… в нашего Амина!....Ой! …Этой дурочке… нужен… не ее муж, … а мой … брат! – между тумаками, наносимыми Лейле и получаемыми в ответ, смогла произнести Самира. Наконец, ей удалось одолеть девчонку, которая вдруг перестала сопротивляться. Тогда Самира просто оттолкнула ее от себя. Неужели Лейла выдохлась? Но побледневшая Лейла смотрела на нее широко раскрытыми глазами. - Разве не так? Люди в Сан-Криштоване уже болтают, а скоро сплетня прокатится по всему району! – сообщила Самира, проведя рукой вокруг себя. - Ложь! – выкрикнула Лейла и вновь накинулась на нее, выставив вперед обе руки. - Дочка, что ты такое говоришь? – прикрыла ладонью рот Латифа. - Это правда! Правда! – ответила девушка, схватив Лейлу за кисть и пытаясь вывернуть руку напавшей. - Самира, не говори таких страшных вещей, не клевещи на глупую девчонку, не позорь брата! – пыталась остановить ее мать, которой никак не удавалось встать между дерущимися девчонками. Лейла вцепилась Самире в плечо. - Мне люди об этом рассказали! – вырываясь, ответила Самира. Кажется, Лейла испугалась слов Самиры. Она ослабила хватку и тут же получила удар по шее от Самиры. Но в ответ Лейла набросилась не на нее, а на Жади и Латифу, которые были готовы оттащить от нее Самиру. Изумленные таким поворотом женщины защищались, Лейла раздавала тумаки, Самира пыталась ее обезвредить... Базилио кружил вокруг них, как рефери во время бойцовского поединка. Из магазина на улицу выбежали и Мухамед и Амин. Отец одной из подравшихся, но муж – другой, Мухамед тоже схватился за голову, как раньше – Мустафа. А вот Амин не растерялся – решил помочь матери. Он подхватил Самиру подмышки и попытался оттащить в сторону. Он крепко держал сестру, и это оказалось на руку Лейле. Она бросилась к ней, осыпая Самиру кулаками, пока та не могла даже пошевелиться, оказавшись в руках Амина, только пыталась побольней пнуть противницу. Видя, в каком беспомощном состоянии оказалась ее дочь, на Лейлу накинулась Латифа. Жади попыталась схватить девчонку за рукав, и у нее это получилось. Но Лейла вывернулась и ударила сначала Жади, потом Латифу. Перед баром доны Журы закружил клубок из дерущихся женщин… Такого в Сан-Криштоване ещё не было. Мухамед и Мустафа, Ноэмия и Одетти – каждый из них, став свидетелем драки, что-то говорил женщинам, увещевая в общем хоре голосов: - Прекратите!.. Хватит!.. Лейла, иди ко мне!... Латифа!... Что это такое?...Самира!... Вызвать полицию? Посетители бара уже начали заключать споры, кто победит в этой битве. Синьор Олаву, стоя на балконе, явно переживал за Самиру, сочувственно охая и расстроенно шлепая руками по ограждению. Наконец, вмешалась, придя в себя, дона Жура. - Базилио, хватай эту ненормальную! Что за дикарка! Ещё и на людей бросается! – показывая на Лейлу, велела хозяйка бара. - Кого, дона Жура? Здесь их много! – не понял парень, быстро двигаясь вокруг дерущихся. - Лейлу хватай! Она же всем удары раздает! Оттащи ее от Самиры! Парень как будто ждал команды – примерившись, подскочил к Лейле, со спины обхватил ее руками, оттаскивая на себя. Драка тут же прекратилась. Амин отпустил Самиру. Все уставились на зачинщицу драки, оказавшуюся в руках парня из бара. Тогда опомнился Мухамед. - Отпусти немедленно! – потребовал он. – Парень, отпусти, она моя жена, а ты посмел прикоснуться к ней. Отпусти и отойди от моей жены Лейлы! Не прикасайся к ней. - Синьор Мухамед! Она первая начала! – крепко держа в объятиях брыкающуюся женщину, ответил официант. - Отпусти, немедленно отпусти мою жену! Ты не имеешь права ее трогать,– сжав кулаки и потрясая ими, пошел на Базилио Мухамед. - Синьор Мухамед, ваша жена затеяла драку, а вы говорите, что ее нельзя трогать? – грозно начала наступать на него дона Жура, уперев руки в бока. - Почему Вы решили, что ваша жена имеет право устраивать драки? - Я сам ее накажу, дона Жура, не вмешивайтесь! - Так держите дома свою вторую жену, чтобы она не бросалась на людей! – строго посоветовала ему Жура. - Я не вторая, я первая жена! Первая! – завопила Лейла, пытаясь ударить ногой Базилио. - Замолчи! – приказал Мухамед. Базилио отпустил пинающуюся, вырывающуюся девчонку только после того, как дона Жура кивком разрешила ему это сделать. Отскочив от незнакомого парня, Лейла лихорадочно начала поправлять растрепавшиеся волосы, оглядываясь в поисках потерянного во время потасовки платка. Ариба стояла в стороне, прижимая к себе сына Лейлы и Мухамеда, не могла прийти в себя от увиденного. - Амин, платок! Подними! – попросил синьор Мухамед сына, указывая пухлым пальцем ему под ноги, потому что Амин стоял как раз на затоптанном куске ткани. Самира, вырвавшись из рук брата, тяжело дышала рядом, Жади и Латифа встали так, чтобы успеть схватить ее, чтобы не позволить снова броситься на Лейлу. Когда Амин нагнулся, чтобы поднять платок, Самира заговорила: - Амин, ты предатель! Почему ты не защищаешь нашу мать? Лейла обижает ее, а ты молчишь! Я бы на твоем месте уже давно спустила ее с лестницы! Амин прикусил губу, но промолчал. Лейлу же это взбодрило. - Я первая жена, и ваша мать должна и будет мне подчиняться! Я ее заставлю, заставлю! Таковы обычаи! - Какие ещё обычаи, девчонка? – не выдержала дона Одетти. – Никто не имеет права устраивать драки прямо на улице! К тому же дона Латифа старше и тебе в матери годится. Собравшиеся упрекали и стыдили Лейлу и Самиру, спорили, кто из девушек прав или не прав, и возмущались. Только Халисы уже не было на улице. Она сообразила, что Амину может не понравиться, если она окажется свидетельницей драки. Дона Ноэмия и Мустафа молча стояли рядом, больше не вмешиваясь, только переглядываясь друг с другом. Латифа тихо плакала, Самира злилась от этого ещё больше, Жади успокаивала обеих. Только дона Жура решила не оставлять происшествие без последствий. - Вы обязаны наказать свою жену, синьор Мухамед! Это не дело – драться у меня перед баром. У меня здесь никто не дерется. Даже последние алкоголики знают, что в баре доны Журы и в радиусе двадцати метров вокруг него никто не смеет нарушать общественный порядок! - Успокойтесь, дона Жура. Я разберусь! – выставив вперед пухлую ладонь и кивая, согласился Мухамед. - Тогда Латифу тоже накажи! Она вторая жена, но не исполняет предписанного! – заявила Лейла и поплатилась за это: муж схватил ее за капюшон домашней джеллабы и поволок к дому. Лейла едва успевала быстро перебирать ногами. Преодолев несколько ступенек, он толкнул дверь, распахнул ее, чтобы беспрепятственно заволочь внутрь теперь уже сопротивляющуюся женщину. Когда они пересекли порог, Мухамед оглянулся и приказал Арибе зайти в дом. Дверь захлопнулась, к дому поспешили Амин и перепуганная Ариба с плачущим ребенком. Самира не смогла промолчать и громко сказала брату, уже повернувшемуся к ней спиной, что обязательно позвонит в Фес и расскажет обо всем дяде Али. - Если мама не пожалуется нашим родственникам в Марокко, тогда это сделаю я! - Дочка, молчи. Не надо, ведь потом нас будут обсуждать все жители Сан-Криштована! – попыталась вмешаться Латифа. Жади, наоборот, поддержала племянницу: - Самира, я тоже позвоню дяде Али. Не переживай, дядя Али и Зорайдэ узнают о том, что здесь случилось. После этого Латифа и Жади сразу же увели Самиру домой. Женщин провожали любопытными взглядами местные зеваки и сплетники. Жади дала племяннице чистый носовой платок, чтобы она могла стереть кровь с разбитой губы. Народ стал расходиться. Мустафа вернулся в магазин, но дона Одетти и Ноэмия так и остались стоять на улице возле бара. Дона Жура, заглянув в заведение и удостоверившись, что всё в порядке, а Анинья, вернувшаяся от врача, стоит за стойкой, присоединилась к подругам. Вездесущий Базилио тут же подкрался к окну дома синьора Мухамеда, поднялся на выступ и притаился рядом, понимая, что самое интересное теперь будет происходить не на улице. Дона Жура, безрезультатно окликнув работника, поняла, что его может прогнать от дома только кто-то из жильцов – сам синьор Мухамед или Амин. Но им, кажется, пока не до любопытных глаз сплетника Базилио. …Вернувшись домой, Латифа, Жади и Самира расположились в гостиной. - Я приготовлю свежий чай с мятой. Мята успокоит нервы, - предложила Жади. - Да, Жади, приготовь, пожалуйста… Жади ушла, а Самира взяла зеркальце, оставленное утром на столике. - Мама, у меня губа распухла! – притрагиваясь пальцами к ране, с досадой сказала Самира, рассмотрев себя в зеркале. - Как же ты теперь появишься на вручении премии? Тебе же завтра ехать в редакцию, – невесело напомнила Латифа. Она думала уже не о себе, а о том, как отразится скандал на дочери. - Какой премии? – удивилась Жади, которая успела поставить на плиту чайник с водой и, не теряя времени, принесла им небольшое блюдо с засахаренными кусочками фруктов и орешками. Печенье ещё оставалось на столе, когда, прервав чаепитие, Латифа и Жади бросили всё, поспешив на помощь Самире, когда с улицы до них донеслись крики. - Моя дочь получила премию за лучшую студенческую работу – за очерк о художнике из Сан-Криштоване, - с гордостью сообщила сестре Латифа. – Завтра моей Самире должны будут вручить награду. - Да? Я не знала, - сказала Жади. Самира объяснила: - Я сама только сегодня днем узнала об этом. Мне позвонили из редакции и предупредили, чтобы завтра я к ним заехала. Моя статья о синьоре Олаву и его работах собрала наибольшее количество отзывов от читателей и вызвала у людей интерес к картинам из разного материала. Я хотела, но не успела поделиться этой радостной новостью. Только маме позвонила, чтобы порадовать. Она сказала, что ждет Вас, и я решила похвастать за чайным столом. - Значит, завтра ты получишь заслуженную награду! И не переживай из-за опухшей губы. - Но у меня рана! Губа разбита! Все сразу же поймут, что я подралась. - Ничего страшного. Сейчас ты обработаешь рану, а завтра я помогу тебе загримироваться так, что у тебя будут губы, как у Анжелины Джоли или Джулии Робертс. Когда чай был разлит по красивым стаканчикам, а женщины, наконец, успокоились, они стали думать, как быть. - Жади, наверно, не стоит рассказывать дяде Али и Зорайдэ о том, что произошло. Они уже старенькие, начнут переживать за нас. Мухамед сам разберется с девчонкой, я уверена. Он может быть жестким, когда потребуется. Тем более, когда ситуация касается его деловых интересов. Ведь магазин может потерять покупателей. - Не согласна. Наоборот, теперь все потянутся в «Волшебную лампу», чтобы поглазеть на Мухамеда и товары в его магазине. Кто-то может и покупку сделать, - предположила Жади. - Не знаю, Жади. Конечно, это не Фес, но… - Мама, а ты тоже придумай какое-нибудь печенье с острым перцем и назови «Драка в Сан-Криштоване». Пусть дона Ноэмия или дона Жура продадут его в кафе или баре, - попыталась шутить Самира. - Дочка, прошу тебя – не связывайся больше с Лейлой. - Она сама начала! Я шла мимо и ее не трогала! - Самира, а что ты говорила о том, что Лейла заглядывается на Амина? – вдруг вспомнила Жади. - Да, дочка! Неужели кто-то распускает такие грязные сплетни о моем сыне? - Нет, это не сплетни. И говорят не об Амине, а о Лейле. Точнее – пока не говорят, но это Базилио мне сказал, насплетничал, поделился своими наблюдениями. - Разве можно верить этому странному парню? - Можно. Он кажется немного глупым, но это не так. Да, он не далекий, но когда касается новостей или сплетен, он оказывается наблюдательным, всё подмечает и разносит потом по соседям новости, интерпретированные уже им самим, в силу его неглубокого ума и знаний. - Неужели он оговорил Амина? – ужаснулась мать. - Я попросила его не болтать, но наблюдать и рассказывать обо всем мне. Вчера Базилио поделился со мной тем, что дона Ноэмия тоже поняла, как Лейла относится к сыну своего мужа. - Мне не показалось, что лара Ноэмия что-то скрывает. Жади, я уже слышала о том, что Лейла как-то не так «смотрит» на моего сына, но не поняла, что имелось в виду, и поэтому решила не придавать этому значения. - То есть вы хотите сказать, что девчонка влюбилась в Амина? – уточнила Жади. - Впрочем, ничего удивительного: Мухамед стар, Амин молод и красив, Лейла тоже молода и вообразила о себе слишком многое… - Самира, все-таки не стоило говорить ей в лицо о том, что ты узнала, - посетовала Латифа. – Кто знает, как теперь Лейла будет относиться к моему сыну и невестке. - Многие слышали твои слова, и это плохо, - сказала Жади. - А вы слышали, как она угрожала выставить брата и Халису из дома? - Мухамед не станет прогонять родного сына на улицу из-за нее, - мотнула головой Латифа. - Конечно, Мухамед не станет слушать юную скандалистку, но она сама может постараться выжить их из семьи, - не согласилась Жади. – Латифа, в твоем доме никогда не жили посторонние люди. Я же получила хорошие уроки, когда в доме Саида появилась Рания, а потом к ней приехала ее сестра Амина. Что они только не придумывали, чтобы выжить меня из дома! И свежий пример: моя Хадижа страдает от Зухры. Лейла при желании может отравлять жизнь Халисе. - Тогда я позову сына и невестку жить в моем доме. Здесь имеется свободная комната. Она просторная, сын с женой вполне смогут расположиться у нас. - Мама, я всё понимаю, но если к нам переедут жить Амин и Халиса, пусть мой брат усвоит сразу: в мою жизнь он вмешиваться не будет. Он не должен указывать мне, как одеваться, совершать ли намаз, учиться ли в университете и во сколько часов мне возвращаться из университета или из редакции, куда и с кем уходить или возвращаться. - Самира, послушай… - Нет, - разволновалась девушка, - нет, лучше договориться обо всем заранее, чтобы потом не было ссор и недоразумений. У меня своя устоявшаяся жизнь. Я бразильянка, и меня уже не стоит переделывать. А у моего брата совсем иной менталитет. Он истинный араб и мусульманин, живущий в Бразилии. Он следует обычаям и предписаниям Пророка. - Латифа, твоя дочь права: если ты не поговоришь с Амином, твои дети начнут спорить и ссориться, оказавшись под одной крышей, - согласилась с племянницей Жади. - Если бы я могла помочь Амину купить дом! – с горечью сказала Латифа. – Но у меня нет таких денег. Если бы Мухамед мог ему помочь! Я слышала, что двухэтажная квартира за стеной моего дома продается. Там на первом этаже есть помещение – как раз под магазин. - Пусть Амин продаст свой магазин, купит этот дом и начнет все с начала. - Жади, я совершенно не разбираюсь в делах. Но я поговорю с Амином, вдруг получится? Самира, поднявшись с дивана, сходила в ванную, чтобы обработать губу так, как посоветовала ей тетя Жади. Когда она возвращалась, то, посмотрев в окно, заметила на улице небольшую толпу, собравшуюся под окнами отцовского дома. - Что-то случилось! – пришли к выводу Латифа и Жади, когда тоже подошли посмотреть, что происходит возле соседнего с баром доны Журы дома Мухамеда. - Завтра узнаю, - сказала Самира. – Загляну в бар доны Журы, она мне расскажет. И специи попрошу. - Узнай, дочка. Вот если бы и Халиса к нам зашла. Я расспросила бы у нее о многом, что происходит в том доме. - Неужели она ни о чем не подозревает? - Думаю, она не хочет мне об этом рассказывать! Жади, я боюсь, что моему сыну придется несладко в доме Мухамеда рядом с той женщиной! - Тогда поговори с Амином, предложи ему помощь. Если что – вы все здесь поместитесь. Самира, а ты можешь пожить у меня, если между тобой братом начнется непонимание. - Вот ещё! Я не стану бежать из дома из-за Амина. - Надеюсь, что вы, как уже взрослые люди, не станете ссориться, а постараетесь найти общий язык, иншалла, - с надеждой сказала Латифа.