Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

ЧАСТЬ 18. Главы 19-27. «Клон»-3, или В лабиринтах любви. 19. Часть 18. Глава 19. В доме Мухамеда. Наказание Лейлы. Когда Мухамед заволок Лейлу в дом, то уже за порогом, пройдя несколько шагов, оттолкнул ее от себя. Она упала на ковер, постеленный в гостиной у дивана, но тут же вскочила и испуганно попятилась, заливаясь слезами. Мухамед же успел снять плетку, висевшую на гвозде у двери, которую не так давно в назидание повесил туда сид Абдул ещё в марте, когда уезжал из Бразилии после очередного семейного суда из-за развода племянника с Латифой. Но вот теперь плетка, предназначенная для бывшей жены, оказалась в руках в Мухамеда, кипевшего желанием наказать Лейлу! Лейла заметила, как муж, глядя на нее, сжал плетку рукой. - Мухамед! В чем я виновата? – пролепетала она. Но она не успела получить ответ, так как за спиной мужа открылась дверь, вошли Амин и Ариба. - Ариба, отнеси ребенка в комнату и сама там посиди, пока я не разберусь с твоей родственницей! – велел девушке Мухамед. Амин, оценив ситуацию, все-таки не вышел на улицу и не поднялся наверх. Он сказал отцу: - Я больше не собираюсь молчать и не позволю и дальше обижать мать. - Сынок, я сам разберусь с женой. - Конечно, но я хочу сказать, что мать больше в обиду не дам. Никому. Самира права: я ничего не сделал, чтобы ее защитить. Сестра оказалась смелее меня. - Амин, я разберусь и, если сочту нужным, то накажу Лейлу. - Твоя жена кричала на всю улицу о том, что она выгонит нас с Халисой из твоего дома. - Амин, это не ей решать. Мне. А я никого не гоню из дома. И говорю тебе: Лейла будет наказана! - Тогда и накажи ее. Она слишком много себе позволяет. Она не молится пять раз в день. Если подходит время намаза, но твоя жена смотрит сериал, то она не молится. И ничего не делает по дому. - Не лги! Я тебе сок сегодня хотела выжать! – вмешалась Лейла, заливаясь слезами. - Замолчи, пока я не высек тебя! – выставив в ее сторону зажатую в руке плетку, сказал мужчина. После этого отец с сыном невольно заговорили тише. Лейла, прекратив всхлипывать, была вынуждена прислушиваться. Она забралась на диван и укрылась пледом. - Ты слышал, отец, какие сплетни уже пошли обо мне и твоей жене? Если даже Самира заговорила об этом, то… А ведь ничего такого с моей стороны нет. - Что ты имеешь в виду, сынок? – поразился Мухамед. - Я ничего не слышал. Что Самира наговорила о моей семье? Я выбежал из магазина вместе с тобой, но ничего не слышал! - Да, я тоже, но слышали другие. Когда ты требовал от Базилио отпустить твою жену, рядом со мной оказался синьор Рохелио, он и спросил, пристает ли ко мне твоя жена, и правда ли то, о чем прокричала Самира во время драки? - А что твоя сестра прокричала? – ошеломленно переспросил Мухамед. – Амин, рассказывай. Или мне пойти в дом твоей матери и потребовать объяснений от Самиры? Амин процитировал услышанное от соседа, и его отец схватился за сердце, закатывая глаза. - И такое говорят о тебе и моей жене в Сан-Криштоване? Какой позор, Амин, какой позор! - Отец, я не давал повода так говорить. - Тогда почему пошли эти разговоры? Самира всё выдумала, так? - Нет. Твоя жена странно ко мне относится, странно смотрит на меня. И это уже заметили люди. И Халиса тоже мне намекнула. - Как кто-то мог заметить что-либо, если Лейла никуда не выходит из дома, а вне дома ты и она не оказываетесь рядом? Не думаю, что твоя разумная жена Халиса может где-то сплетничать. Это всё дона Ноэмия, - догадался Мухамед, - только она могла придумать такое. - Нет, первым это подметил Базилио. В первый же день, когда ты привез жену в Бразилию, он подошел ко мне и сказал, что марокканке я понравился больше, чем ты, мой отец, но ее муж. Я тогда решил, что он сказал это по глупости. - Он так сказал? – ужаснулся Мухамед. Ему не хотелось верить в то, о чем поведал сын, но против его желания у него на многое открылись глаза. Мухамед тут же вспомнил разные, казалось бы, незначительные случаи, которые подтверждали выдвинутые против его жены обвинения. - Змея! Я с ней разберусь. Иди, Амин, иди и покушай, и пора вернуться в магазин. Мы и так потратили столько времени! Пока ты будешь обедать, я поговорю с Лейлой. Амин не успел сделать несколько шагов в сторону кухни, откуда уже не раз осторожно выглядывала Халиса, как отец направился к Лейле, сжавшейся в комок под пледом на диване. Глядя, как он приближается, она не выдержала и завизжала. - Нет, не бей меня. Только не бей! Но Мухамеда захлестнули стыд и обида. Он услышал то, о чем невольно начал догадываться, но не желал признаваться самому себе. Не хотелось верить, поэтому счел, что ему показалось. Ведь Лейла такая юная, глупая. В ней совсем нет такого ума, как был у Латифы в ее возрасте. Девчонка думает только о нарядах и украшениях. Но теперь выяснилось, что не только об этом. Так ей понравился его сын? И уже пошли разговоры? Какой харам! И позор, ужасный позор! Оглушенный не только открывшимся позором, но и пронзительным криком, он все-таки замахнулся и хотел ударить. Но Лейла мгновенно бросилась с дивана на пол, истерически рыдая, и начала рвать на себе волосы. - Аллах, за что? Чем я провинилась? Алхамдулиллах! Амин тут же вернулся к отцу. Он оглянулся на окно и заметил прилипшее к стеклу лицо Базилио, жадно всматривающегося в происходящее в комнате. Сын Мухамеда сделал парню знак исчезнуть, махнув на него рукой, но тот как будто ничего не заметил. Его внимание было приковано к дивану, возле которого разыгрывалась трагедия. - Лейла! Прекрати орать! - прикрикнул Мухамед. Но молодая женщина как будто обезумела. Едва он пытался поднять руку, замахнуться, как она начинала кричать так, что казалось, звенели пустые стеклянные стаканчики на столике рядом. Лейла кричала, почти не переставая, сидя на полу, закрывая голову руками, следя за каждым движением мужа. - Ты замолчишь или нет? Амину стало невыносимо противно и стыдно. Теперь Базилио разнесет историю по всему району. Сначала драка, теперь – порка. - Отец, под окнами стоят люди, они всё слышат. - Пусть слышат! В Марокко я вытащил бы ее на площадь и приказал дать ей тридцать ударов плетьми за драку. А если бы подтвердилось то, о чем ты мне сказал, и нашлись бы четверо свидетелей ее греха, то она получила бы семьдесят ударов плетьми, Амин, семьдесят ударов! - Но мы не в Марокко, и соседи могут вызвать полицию, если Лейла так и будет кричать. Они решат, что в нашем доме истязают женщину! - Тогда пусть их разговоры не останутся пустыми сплетнями! – ответил Мухамед и взмахнул плетью… Ударил. Конец плети скользнул по попытавшейся увернуться девчонке, и она закричала изо всех сил. Но вряд ли ей было больно. Плеть едва задела ее. - Я намерен выпороть тебя, Лейла. Ты разрушила мою семью. Я долго терпел, но теперь пришел конец моему терпению! - Нет! Аллах, спаси меня! - Повернись спиной! Ты слышала, что я сказал?! - Аааа! Ааааа! Аааа! – дико визжала она каждый раз, хотя Мухамед только говорил и замахивался, но не бил. Наконец, мужчине надоели ее крики. Он сгреб Лейлу с ковра и поволок к лестнице, под которой была оборудована небольшая кладовка. Халиса недавно навела там порядок. Поэтому места там вполне хватало, чтобы бросить на пол вопящую женщину и закрыть на задвижку дверь. Ее вопли сменились ударами кулаков в дверь. - Посиди здесь и подумай, как ты себя вела со мной. А я тоже буду думать, не вернуть ли тебя отцу, - сказал Мухамед и поспешил к двери. Он выскочил из дома, не замечая, что в руках все ещё сжимает плетку. До него так же выбежал из дома Амин и немедленно скрылся в «Волшебной лампе». Базилио едва успел отскочить от окна, спрыгнув с выступа, куда ему удалось забраться, чтобы удовлетворить любопытство. Но ни Амин, ни Мухамед не обратили на него внимания. Оба поспешно убрались в магазин. Однако от Базилио было не так просто отвязаться. Ему все-таки удалось догнать синьора Мухамеда и задать вопрос, на который не ответил Амин. - Вы бьете своих жен, да? Дона Жура, тоже подойдя ближе к дому соседей, стоя в толпе собравшихся зевак, заметила: - И правильно делает! Такую жену надо бить! Но синьор Мухамед даже не повернул голову в их сторону. Как будто никого не было под окнами дома. - Если и дальше будет продолжаться такое, я поговорю с полицейским, который дежурит на соседней улице. Мы знакомы. Он дал мне на всякий случай телефон своего сотового, когда ел пирожки в моем баре. - Неужели он и дону Латифу так бил? – задумалась дона Одетти. - Нет, ну что ты, - возразила Ноэмия. – Ничего подобного. Они жили душа в душу, пока не появилась молодая жена. Латифа не захотела принять ее и потребовала развод. Она его получила, слава Богу! Это Мухамед никак не может смириться, а вторая жена его поддержала. Вскоре народ разошелся. Часть зевак вернулась в бар или за столики на улице. Среди них были и Рапазао с Лижейро. Они уселись за один из столиков возле бара, а Лижейро положил на стол фотоаппарат и подозвал Базилио. - Две порции пирожков и два пива. Парень записал в блокнотик заказ и назвал сумму для оплаты. - Дона Жура велела больше не обслуживать вас без денег. Она закрыла для вас кредит. - «Дона Жура»… «Дона Жура»…, - передразнил его Рапазао. – Эта женщина скоро совсем перекроет нам кислород. Она разорит нас! Вмешивается во всё, чем бы мы ни занимались. Базилио, ты хочешь получить гонорар? - Что? Какой ещё гонорар? Я ничего нарушать не буду. Дона Жура может рассердиться и уволить меня. - При чем здесь твоя хозяйка? Я не об этом, - сказал Рапазао с заговорщицким видом. – Расскажи-ка, парень, что ты видел в окно, когда кричала жена синьора Мухамеда? - Он ее побил! - Побил? Как? Кулаками? - Нет, плеткой ее отхлестал, как положено у них по обычаям. - Да ты что? Какая досада, - слицемерил Рапазао, переглянувшись с Лижейро. - А что? Почему вы спрашиваете? - Иди, парень, иди! Неси наш заказ, вот деньги, - Рапазао бросил на столик несколько мятых купюр мелкого достоинства. - А сдачу пусть дона Жура зачтет в счет оплаты нашего долга. Базилио сгреб деньги и ушел за пирожками и пивом. Мужчины приступили к обсуждению новой аферы. Лижейро погладил фотоаппарат и сказал: - Мы можем заработать много денег, если верно просчитаем наши действия. - Да, думаю, получатся хорошие фотографии. Драка была, что надо! Газеты не откажутся заплатить нам гонорар за такие снимки. - И не забывай, Рапазао, что мы должны ещё написать статью, как настоящие коррЭспондЭнты. - Лижейро, а ты разговаривал с Самирой? Она тебе рассказала, как пишутся статьи для газет и журналов? - Самира сказала, что она училась этому пять лет! Она пыталась объяснить что-то, но ей было некогда, и она ушла. - Мне кажется, что она не приняла тебя всерьез, - хмыкнул Рапазао. - Теперь мы ей отомстим: напишем статью о драке, в которой она участвовала, и отправим в какую-нибудь газету вместе с фотографиями. Как думаешь, сколько нам за это заплатят? - Не больше, чем мог бы заплатить муж ее тетки, известный предприниматель Лукас Феррас или даже синьор Мухамед за то, чтобы материал о драке не появился в завтрашней прессе, - предположил Рапазао. - Надо всё тщательно обдумать, - согласился его напарник. – Газеты обязательно ухватятся на скандальный материал, а вот муж доны Жади может наслать на нас своих адвокатов. Нам не нужны неприятности. - Тогда сначала предложим синьору Мухамеду, потом отвезем в какую0нибудь редакцию. Знаю я одного торговца газетами, он может свести нас с нужными людьми. - Отличненько! – потер руки Лижейро. Базилио принес им оплаченный заказ и передал слова хозяйки, что в следующий раз их не будут обслуживать даже за деньги, пока они не оплатят имеющиеся долги. - Иди, Базилио. Передай доне Журе, что мы заплатим. Слопав пирожки, запив каждый пирожок пивом, приятели продолжили обсуждать, что им выгодней. - Если нам заплатят в газете, мы могли бы стать репортерами для желтой прессы. - К тому же, Самира своей статьей о художнике прославила в журнале Сан-Криштован. Теперь все жители Рио знают о нашем районе. А потом ещё писали про то, как у нас ловили макаку. - Статью про драку, в которой участвовала жена известного предпринимателя, у нас оторвут с руками, - кивнул Рапазао. Они увидели, как к соседнему дому подъехало такси, и Латифа с Самирой вышли на улицу, чтобы проводить родственницу. - Может быть, прямо сейчас подойти к ним и предложить купить снимки? - Нет, Лижейро. С семейством Феррасов я опасаюсь связываться. А у доны Латифы нет денег. Она зарабатывает на жизнь продажей выпечки. Но почему бы нам не заглянуть в магазин к синьору Мухамеду? - Стоп, я вспомнил: у синьора Мухамеда очень богатый брат. Какой-то арабский предприниматель из Марокко. - А вдруг с ним опасно связываться? Не нравятся мне эти иностранцы. - Я тоже не забыл, как убили мужа доны Журы. Ее Тьяо тоже ввязался в сомнительные дела мафии. - Не будем рисковать. Лучше прямо сейчас поедем в редакцию, где работает уборщиком мусора один мой знакомый, предложим материал там. - Ты прав. Я согласен, идем. Жулики встали и быстро убрались прочь. Анинья, наблюдавшая за ними через окно бара, сказала себе: - Эти двое снова что-то замышляют. Знать бы, что? Я сорвала бы их планы. Они мне не заплатили полностью за то, что я согласилась изображать ведьму в гробу. Не я же виновата, что вмешалась дона Жура! …НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Амин и Халиса собрались поехать в Торговый центр. После завтрака, пока Мухамед, задержавшись дома, ел приготовленную Халисой еду, его сын и красиво одетая невестка спустились вниз, и Амин решил заглянуть на кухню. - Отец, мы хотим немного развеяться. Сегодня я открою магазин после обеда, когда разгружу машину с товаром. - Сынок, конечно, ты должен сделать приятное жене. Только не трать много денег в Торговом центре, у меня есть к тебе одно предложение. - Какое, отец? Мы с Халисой собираемся только погулять и посмотреть фильм. Это недорого. - Мы позже поговорим. Но я намекну: можем купить тебе дом. Но у меня пока нет всей суммы, ведь часть денег от продажи дома в Фесе я вложил в закупленные товары. - Дом? Для нас с Халисой? - удивленно переспросил Амин. Он этого явно не ожидал. Как и Халиса, которая едва не потеряла сознание от неожиданной и приятной новости. Она стояла за спиной мужа и всё слышала. Когда они вышли из дома, Амин предупредил: - Не радуйся раньше времени, у отца нет таких денег, и появятся они не скоро. Я обдумываю, не поговорить ли с мамой. - Жить у лары Латифы? - Возможно, она позволит нам пожить у нее некоторое время, пока мы с отцом не накопим достаточно денег для покупки дома. А потом я продам магазин и расплачусь с отцом. - А твоя сестра не будет против? - Думаю, ей пойдет на пользу, когда мы переедем в дом матери. Она посмотрит на тебя и захочет вспомнить о своих корнях. - Но вы с ней будет ссориться. Мы променяем одни скандалы на другие. - Нет, наша мать не позволит скандалить. Но это лучше, чем терпеть рядом присутствие Лейлы. - Ты прав. Аллах, знать, что Лейла относится к тебе не так, как принято…. Что твой отец теперь станет присматриваться к каждому твоему и ее шагу и взгляду… - Это уже началось. Утром я почувствовал отчужденность между отцом и мной. Неужели он винит меня? - Амин, надо поговорить с ларой Латифой как можно скорее. Меня бесит, как Лейла смотрит на тебя. - Теперь и мне будет казаться, что ее взгляд преследует меня повсюду, когда я буду дома. - Амин, и не только дома. Она и сейчас смотрит нам вслед из окна, - резко оглянувшись, обнаружила Халиса. - Вот как? – нахмурился Амин, едва сдержавшись, чтобы тоже не оглянуться. - Хабиби, я буду счастлива, когда у нас будет свой дом. Там я стану полностью хозяйкой. Обустрою наш дом, как мы захотим. Добравшись до Торгового центра, они отыскали то кафе, где продавались пирожные, которые так понравились когда-то Халисе. Просидели там почти два часа, болтая обо всем подряд. И Халиса была счастлива. Амин же понял, что тоже не тяготится ее обществом. И всё было бы отлично, если бы, выходя из кафе, он не обратил внимание на впереди идущую девушку. В какое-то мгновение Амину показалось, что это… Эми! Побледнев, он замедлил шаг. Халиса ничего не заметила. Она поправляла на ходу платок, а потом и сумочку, съехавшую с плеча. Амин не знал, что делать. Догнать Эмми и заговорить? Но он не один, он с женой! А если Эмми уйдет? Он так хотел ее увидеть, столько мечтал о том, чтобы ещё раз заглянуть в ее глаза! но почему Эмми, одета как европейка? Неужели муж дал ей развод и отправил к отцу? НО такой скандал непременно докатился бы до ушей дяди Абдула и отца. Или от него опять что-то скрыли? Его метания закончились ничем, потому что когда девушка решила зайти в магазинчик, мимо которого они проходили, Амин понял, что обознался. Когда она повернулась к нему боком, он понял, что это не Эмми. Нос, губы, брови другие. Лицом незнакомка была совсем не похожа на его Эмми! Вздохнув с облегчением, Амин взял за руку Халису и потащил к входу в кинотеатр, где скоро должен был начаться очередной сеанс. Посмотрев фильм, они решили, что пора возвращаться. Выйдя из Торгового центра, они направились на остановку маршрутного такси. Обычное такси они вызывать не стали – слишком свежи были неприятные воспоминания об ограблении. Сидя в микроавтобусе рядом с каким-то старичком, читавшим газету, Амин и Халиса увидели в ней фотографию знакомого района. Халиса тут же обратила внимание на заголовок: «Жена предпринимателя Лукаса Ферраса участвовала в массовой драке у магазина родственника-араба в Сан-Криштоване!» Заголовок занимал почти пол газетного листа, а под ним шла небольшая заметка, и были напечатаны фотографии. Халиса вдруг узнала Лейлу, лицо которой было выхвачено крупным планом, как и отца Амина. Жади, о которой упоминалось в заголовке статьи, стояла спиной к фотографу, поэтому узнать женщину можно было только по ее роскошным волосам, распущенным по спине. Был запечатлен тот момент, когда все женщины сцепились в одном клубке: кто-то замахивался кулаком, кто-то занес ногу для пинка, кто-то тянул на себя часть чьей-то одежды… За дерущимися стоял Мухамед, обхватив руками голову. - Что это такое? – едва смог произнести Амин, тоже заметивший снимки в газете. Когда они выбрались из автомобиля, то сразу же отправились на поиски газетного киоска. Им достался один из последних экземпляров. - Неужели эту статью написала Самира? – в ярости сказал Амин, разворачивая газету. - Взгляни на автора внизу статьи. - Р. и Л.. Кто это? - Твоя сестра не могла сделать фотографии самой себя во время драки. Кто-то другой воспользовался случаем. - Р.и Л. Рапазао и Лижейро! Я знаю только этих двоих с такими инициалами. Так вот зачем они приходили вчера к моему отцу! Он их прогнал, но ничего не стал мне рассказывать! А они перепродали фотографии в газету. - Это ужасно. Сегодня вечером снова будет скандал. Твой отец может опять схватиться за плетку, Лейла начнет кричать… - Нет, я не стану показывать газету отцу. Но матери расскажу. - Мы сначала зайдем к ней? - Нет…. Не знаю, что делать. Наверно, ты возвращайся домой, а я пойду сразу в магазин. И машина с товаром вот-вот должна подъехать. Вечером увидимся. Проводив Халису до дома, Амин не стал заходить вместе с ней, но быстро ушел в свой магазин. Халиса одна вошла в дом и поднялась на второй этаж, так и не встретив никого ни в гостиной, ни на лестнице, ни в коридоре. 20. Часть 18. Глава 20. После статьи в газете. В доме стояла непривычная тишина, потому что всё, что могло случиться после того, как Мухамеду стало известно о статье в газете, уже произошло. Кто-то из соседей принес и оставил в магазине свежую газету. Сначала полюбопытствовал Мустафа, полистав ее, он и обнаружил статью с фотографиями. После этого Мухамед лично несколько раз перечитал написанное, тщательно рассмотрев все снимки. - Хорошо, что в заголовке говорится о Жади. Моего имени там не называется. - Но, брат, на фотографии есть твое лицо. И Лейла тоже попала в объектив. - Это плохо. Но мало ли арабских магазинчиков в Рио? - А если кто-то узнает тебя и отошлет газету в Фес? - Этого уже не избежать. Да… Дядя Абдул удружил мне, найдя такую жену. Если бы не Лейла, вчера ничего бы не случилось. - Лиц Самиры и Латифы не узнать. Они стоят спиной. - Стоят? Они же дерутся! Кто же сделал фотографии? - Синьор Рохелио уверяет, что видел, как щелкал фотоаппаратом Лижейро из автомастерской. - Мне никогда не нравились эти двое, - покивал головой Мухамед. – Так они не шутили, предлагая купить негативы с фотографий, сделанных во время драки! Я решил, что парни просто шантажируют, чтобы выманить у меня деньги. Что мне теперь делать? - Наказать Лейлу. - Уже наказал. - Не выпускай ее из дома. Пусть скандалит у себя в комнате. - Мустафа, ты всё слышал, о чем говорила вчера во время драки Самира? Кажется, Мустафа понял сразу, что имеет в виду Мухамед. Он выразительно посмотрел на родственника, не решаясь повторить слова девушки. - Значит, это правда. Мне сын вчера рассказал. Как мне теперь поступить? Отправить Лейлу в Марокко? Вернуть отцу? Тогда о моем позоре узнают уже в Марокко. Мне этого не нужно. - Закрой ее в ее комнате, пусть сидит там, как сидела бы в Марокко в «женской комнате». - В Марокко ее выпороли бы на площади, дав семьдесят ударов плетью. Она просто не выжила бы после порки. - Она не должна больше так кричать, Мухамед. Иначе к тебе придут из полиции. - Знаю, знаю, - отмахнулся раскрытой пятерней Мухамед. – Но надо что-то делать с этой девчонкой. - Неужели она заглядывалась на твоего сына, а ты ничего не замечал? – преодолев неловкость, полюбопытствовал Мустафа. - Амин утверждает, что и он сам ничего не почувствовал. Халиса открыла ему глаза, - перебирая платки в коробке, ответил, не глядя на него, Мухамед. - Сказать честно, моя Ноэмия заметила это ещё раньше. Твоя жена засмотрелась на Амина в первый же день, как только ты привез ее в Сан-Криштован. Она поднялась по ступеням и вошла в твой дом уже влюбленной в твоего сына. - Что ты такое говоришь? – был неприятно удивлен Мухамед. Он с досадой бросил обратно в коробку платки, которые выбрал для того, чтобы вывесить для покупателей. - Но так уверяет меня Ноэмия. И Базилио тоже видел. Он и сказал Ноэмии, что Лейла замерла, когда в первый раз увидела твоего сына. Какой харам, Мухамед. - Не верю! Это всё какие-то выдумки, – отрезал Мухамед. У него на душе стало нехорошо. А ведь Мустафа прав: Лейла предала его ещё до того, как сделала первый шаг в его доме. Зачем теперь ему такая жена? Но как он расскажет дяде Абдулу о подобном? Старик захочет, чтобы Лейлу наказали в Марокко для острастки других женщин. Но их род тогда будет опозорен. Но и дядя Али не станет и пытаться уговорить Латифу вернуться к нему. А та женщина, которую он сосватал, - Муна, и она тоже откажется от брака. Это станет ещё одним ударом по его репутации. Теперь Мухамед считал, что ему необходимо будет жениться на Муне. Он столько присматривался к ней, что ещё в Фесе пришел к выводу: из Муны получится хорошая жена. и это лично его мнение, а не решение дяди Абдула. - По крайней мере, эта женщина не станет заглядываться на моего сына! – пробормотал он себе под нос. «А на Саида?» - тут же пришло ему в голову. Ведь Муна, как оказалось, это та самая девушка из прошлого, которую когда-то Жади своими интригами едва не сосватали Саиду. Но когда брат понял, что всё это замыслила Жади, то отказался от невесты. Мухамед опять схватил газету и прошелся взглядом по строчкам статьи. - Я заберу это и покажу Лейле, - потряс он газетой перед лицом Мустафы. - Конечно, брат. Иди домой, покажи фотографии жене. Пусть увидит, как она тебя опозорила своим поведением. - Лейла повторяет, что первой начала драку Самира. - Не знаю, кто ударил первой, но твоя жена сама остановила твою дочку перед баром, куда направлялась Самира. И сразу начала кричать разные гадости про Латифу. Мне Ноэмия рассказала, она как раз сидела в баре и разговаривала с доной Журой и доной Одетти. Мухамед не стал спорить и отправился домой. Вернулся только к обеду, после долгой ссоры с Лейлой. Он решил, что теперь Лейла в наказание и в избежание соблазна не станет выходить из своей комнаты до тех пор, пока Амин и Халиса не переберутся в собственный дом. Никакого телевизора, только намазы пять раз в день и уход за ребенком. После того, как накануне вечером Мухамед выпустил Лейлу из кладовки, ей было велено не показываться ему на глаза, сидеть в комнате. Теперь Мухамед уточнил, как долго она пробудет взаперти и чем она должна там заниматься. - Но телевизор можно перенести ко мне в комнату? – осмелев, почти потребовала, а не спросила Лейла. - Какой ещё телевизор? Прав дядя Абдул, считая, что от телевизора – одно зло. Этот ящик шайтана надо выбросить. Из-за него у тебя в голове столько глупостей. Лейла, я всё ещё думаю, что тебя следует отправить если не к отцу, то на перевоспитание в дом дяди Абдула. - Нет, я никуда не поеду! Ты забрал мои деньги от продажи дома в Фесе, теперь покупай мне дом в Рио-де-Жанейро! Не Амину и его жене, а мне! Разводись и покупай мне дом, как Латифе! Мухамед не сдержался: он отхлестал Лейлу газетой по губам, попав, конечно, и по лицу. Она снова расплакалась злыми слезами. Мухамед же смотрел на ревущую девчонку, но никак не мог решиться заговорить о том, что его так задело. О сплетне, которая появилась, потому что Лейла повела себя не правильно. Мухамед видел, что Лейла настолько эгоистична, разве она способна в кого-то влюбиться? Не мог же он прямо спросить, влюблена ли она в Амина? И какой смысл? Женщина обязательно выкрутится, непременно откажется от обвинений. Но Мухамед решил лично поймать ее, подсмотрев хотя бы один взгляд, брошенный на его сына, или подслушав ненароком брошенное слово, хоть что-нибудь, что позволит уличить ее в готовности к измене, пусть даже между Амином и Лейлой невозможно что-то более серьезное. Амину он доверял. Но не верил Лейле. Уже с вечера Мухамед глаз не спускал с обоих. Амин сторонился его жены. Утром и вовсе старался не смотреть в ее сторону. Лейла же сидела за столом, опустив глаза. Но стоит ли искушать судьбу? Мухамед прав: надо запереть Лейлу в комнате. Пусть Ариба приносит ей еду и оставляет ребенка, пока сама занимается домашними делами вместе с Халисой. Мухамеду было неприятно, что Арибе приходится делать домашние дела. Ариба, невеста сына дяди Али, превратилась в его доме в прислугу! Может быть, нанять настоящую служанку? Но тогда придется тратить деньги, которые теперь нужны будут на покупку дома Амину. Закрыв Лейлу в ее комнате перед тем, как отправиться в магазин, он пригрозил ей, что если она станет кричать или стучать в дверь, то он выпорет ее в присутствии свидетелей: позовет Мустафу и дону Ноэмию. А ещё попросит приехать брата. И при них выпорет Лейлу так, что она долго не сможет встать с постели. После вчерашней драки шутки закончились. А за статью в газете Лейла ещё не наказана. Вот почему Халису встретила в доме пугающая тишина. Даже ребенок не плакал. Нигде не было видно Арибы. - Все попрятались, - сделала вывод Халиса. Переодевшись в домашнее платье, она спустилась на кухню. Отдых закончился, пора было начинать готовить ужин. …Когда быстрые, хотя и тяжелые шаги Халисы затихли на первом этаже, Ариба и Лейла, замолчавшие, когда услышали, как жена Амина вошла в свою комнату, заговорили вновь. - Ты сама во всем виновата! - в который раз напомнила Ариба. - Нет, не я же сфотографировала драку! - Но ты задела Самиру, которая могла просто пройти мимо. И ничего бы не было! - Аллах! За что мне такая судьба? Муж посадил меня в кладовку, где я едва не умерла от страха! А теперь хочет, чтобы я сидела в комнате. Ариба, а если они не смогут купить дом и через год-два-три? Я так и буду сидеть в этой комнате? - Благодари Аллаха, что ты не в Марокко. Там женщин наказывают, закрывая на замок в «женских комнатах», из которых им не выйти до конца жизни. Тебе повезло: я могу приносить тебе еду и Абдульчика. - Но я осталась без телевизора! Ариба, тебе придется смотреть каждый день хотя бы один из сериалов и рассказывать мне содержание серий. - Ты что? Мухамед сразу же поймет! Ты знаешь, он мне намекнул, что отправит меня в Марокко раньше времени, если я начну тебе помогать. - А меня ему не удастся отправить к отцу, я не уеду из Бразилии. Пусть Мухамед дает развод и покупает мне дом! Мне, а не Амину с женой. - Лейла, ты не забыла, что вчера все узнали твой секрет? Я удивлена, что твой муж с тобой ещё не говорил об этом. Наверно, ему трудно поверить, что такое может быть правдой: ты влюблена в его сына. - Мухамед стар и глуп. Он уже забыл, что такое любовь. Или вообще никогда не знал такого чувства, - уверенно заявила Лейла. - Он отверг дочь и теперь думает, что она просто оклеветала меня и брата. Вот и пусть верит в это и дальше! - Я так не думаю. Мою Аллаха, чтобы твой муж простил тебя и забыл о вчерашнем скандале, иншалла. Не выдавай себя, не смотри в сторону Амина. Лейла вдруг тихо расплакалась. Она боялась, что Халиса может услышать, но не могла удержаться. - Как я буду жить, если Амин уедет из этого дома? Он будет счастлив с Халисой в своем доме. Я же умру от ревности и тоски, не видя его. - Ты и так не сможешь его видеть! Мухамед велел тебе не выходить из комнаты. Он же сказал, что отныне твоя жизнь будет проходить среди этих стен. Неужели тебе нравится заточение? Согласись на то, чтобы Мухамед потратил твои деньги на дом для Амина, тогда муж освободит тебя. Ты сможешь ходить по всему дому и выходить на улицу. - Нет, пусть Амин и Халиса живут здесь, в комнате за стеной. Я буду знать, что он рядом, пусть и не один. - Ты глупая. Аллах послал тебе ребенка, а ты думаешь не о нем, а о чужом муже. - Амин мог бы быть моим мужем! И Абдульчик был бы его сыном. - Всё, Лейла, прекрати! Присмотри за сыном, а я спущусь на кухню, чтобы приготовить бутылочку с водой для Абдульчика и узнать, готово ли хоть что-то из еды. Мы с Халисой договаривались, что я приготовлю обед, пока она с мужем будет гулять по Торговому центру. Но из-за скандала я так ничего и не сделала. - Вот пусть она сама и готовит! Ариба, ты видела, какое у нее платье? А золото, в котором она вышла из комнаты? Только она его почему-то снова сняла. - Здесь сразу же ограбят, как только увидят столько золотых украшений. Ты же слышала, что сказал ей твой муж? Их с Амином уже ограбили полгода назад, когда Амин купил Халисе очень дорогое кольцо! Я потом расспросила у нее, как это случилось. Халиса ответила, что они с Амином сели в такси, а таксист оказался грабителем. Он завез их в какой-то грязный тупик и отобрал и купленное Халисе кольцо, и всё золото, и деньги - всё забрал. Она даже расплакалась, когда начала вспоминать, как на них напали. - Почему преступник не убил ее там, возле машины? - Алхамдулиллах! Хорошо, что они уцелели! Как ты можешь говорить такое, Лейла? - Я пить хочу! Принеси и мне сок, когда пойдешь за бутылочкой для ребенка. Кстати, расспроси Халису, что Амин купил ей на этот раз? Куда они ходили, что видели? Только не говори, что это интересно мне, а не тебе. Иди, Ариба. - Уже иду, - ответила Ариба. Но она вовсе не собиралась расспрашивать жену Амина. Зачем? Ведь в семье снова решат, что Лейла проявляет интерес к сыну Мухамеда. Нет, пусть Лейла сидит в комнате и ждет, когда муж переселит сына с невесткой в другой дом. Кроме того, Ариба начала бояться, что Мухамед может отправить ее назад в Марокко. И куда ей там идти? Да, она невеста Икрама, но в Фесе у нее никого нет. Где ей жить, у кого остановиться? Икрам же почему-то не дает о себе знать. Или уже передумал жениться? Ариба спускалась по лестнице со слезами на глазах. Но в гостиной заставила себя успокоиться. Вытерла слезы. Зайдя на кухню, она увидела, что Халиса, пребывая в прекрасном настроении, успела приготовить салат, на плиту поставила тушиться баранину в таджине, а теперь режет овощи. И ещё – в чашке была замочена крупа для кускуса. - Ты собираешься делать табуле или кускус? - Табуле. Амин его любит. Сейчас ещё тесто поставлю для лепешек, а потом займусь выпечкой. Амин, как и его отец, любит блинчики багрир. А тебе нужна чистая бутылочка? С водой или с молоком? - С водой. И что-нибудь перекусить. Я утром почти ни чего не ела. - Некогда было? Так пусть ребенком Лейла занимается, а ты приходи и кушай, как следует. - Теперь так и будет, - ответила Ариба. – Муж наказал ее. Она не сможет выйти из комнаты, пока вы с Амином отсюда не переедете. - Правда? О, Аллах! как долго ей придется ждать? Сид Мухамед не сказал? - Не знаю, я не слышала, - усмехнулась Ариба. – А что это у тебя? Утром я не видела на тебе такого красивого браслетика. - Муж купил, - коротко ответила Халиса, неожиданно соврав. - В Торговом центре? Вы ходили за подарком для тебя? - Нет, мы просто гуляли. В кафе зашли, посидели, выпили кофе с мороженым и пирожными. Так хорошо было, - улыбнулась Халиса, вспоминая о поездке. - Так это такой магазин? Или там рядом есть парк? - Нет, это Торговый комплекс, где можно и погулять, и зайти в кафе, и посетить огромное количество магазинчиков на его территории. Есть и зеленые дорожки с деревьями. Когда мы проходили мимо ювелирной лавки, Амин вдруг остановился, велел мне его подождать, а сам зашел туда и вернулся с браслетом. Мне так нравится его подарок! – вдохновенно придумала она историю. Браслет на самом деле был очень давно подарен ей ещё в Фесе младшей сестрой отца, когда Халисе исполнилось двенадцать лет. Как раз после того, как родители договорились с дядей Абдулом о том, чтобы сосватать ее с Амином. Раньше браслет ей не нравился, но вчера, наткнувшись на него в шкатулке, она взглянула на украшение другими глазами. Этому браслетику столько лет, сколько они с Амином помолвлены! Ариба, перекусив, ушла, забрав с собой бутылочку с водой и стакан сока для Лейлы, а Халиса снова принялась резать овощи. Она была в замечательном настроении. Ее радовала даже выдуманная ею самой история о якобы подаренном браслете, так как она представила, как Ариба пересказывает ее выдумку подружке, и Лейла теперь начнет сходить с ума от ревности. … Мухамед был шокирован статьей в газете, поэтому и позвонил Саиду, чтобы предупредить. Ведь газету могут переслать в Марокко их родственникам. В статье упоминается его бывшая жена Жади, а она же мать Хадижи! И на фотографиях есть лица его и Лейлы. И тот, кто знает, чьей женой была Жади, быстро свяжет ее имя с именами Саида и Мухамеда. А о том, что у Мухамеда есть магазин в Сан-Криштоване, известно многим их знакомым, не говоря уже о родственниках. Мухамед был растерян, не доверяя самому себе. Поэтому решил связаться с братом. Саид выслушал и сказал, что перезвонит позже. Он приказал водителю отыскать в киоске газету, чтобы лично ознакомиться с материалом. Когда газета была доставлена, Саид пролистал страницы и нашел нужную статью. Впрочем, затруднений не возникло. Только слепой не увидел бы набранный крупными буквами заголовок: «Жена предпринимателя Лукаса Ферраса участвовала в массовой драке у магазина родственника-араба в Сан-Криштоване». - Какой ужас! – смог выговорить он, прочитав заголовок и взглянув на фотографии. Затем впился глазами в газетные строчки. Да, Мухамед почти дословно пересказал ему статью. Но в ней не было сказано ни о причинах драки, не назван никто из других участников потасовки. Репортера интересовала жена Лукаса Ферраса, и только. - Что же это такое? Лукас совсем не следит за своей женой? Как Жади могла влезть в драку? Она не понимает, что компрометирует мужа, становясь участницей подобных историй и героиней таких статеек? А о дочери она забыла? Вот так жизнь у Лукаса! А у Жади? То идут с Самирой по городу, попав под страшную грозу, обе грязные, в разорванной одежде. Саид вспомнил, какими он увидел их на улице, когда ехал с семьей в гости к Мухамеду полгода назад. А теперь драка. Обычно Жади и Лукас красовались на страницах глянцевых журналов, но не в дешевых желтых газетенках, которые на своих страницах пересказывают или сами придумывают сплетни. Саид всмотрелся в снимки, которые не отличались хорошим качеством. Но Жади он узнал сразу, пусть она и стояла на фотографии спиной. Разметавшиеся в разные стороны пряди ее чудесных волос… Разве можно их не узнать? - Стояла? Да она же дерется наравне со всеми! – заметил Саид занесенную для пинка ногу Жади, в то время, как одной рукой его бывшая жена вцепилась в волосы Лейлы, которая повернулась к ней лицом, пытаясь вывернуться от схватившей ее Самиры, которую тоже без труда опознал Саид. Но и лица племянницы почти не было видно. Если бы он не был когда-то их родственником, то ни Жади, ни Самиру он не узнал бы. - На месте Лукаса я подал бы в суд на газету. Откуда известно, что на снимке именно Жади? Лица не видно. Юрист может потребовать от газеты напечатать опровержение. Это было бы на руку и мне. Догадается ли Лукас? Или я должен позвонить Жади и подсказать, как правильно сделать? И не ради спасения ее репутации или репутации ее Лукаса, но для спасения чести моего брата. Ради спокойствия дяди Али и дяди Абдула, как и Хадижи. Но его взгляд переместился к следующей фотографии, с которой, вытаращив глаза, обхватив руками голову, смотрел на дерущихся женщин Мухамед. Его брата нельзя было не узнать. - Как такое могло случиться? Жади на многое была способна, но она хитра, всегда действовала так, что и мои глаза порой могла обмануть. А вот Мухамеду досталась такая жена-дура, которая совсем не думает о муже, о его магазине, значит, и о собственном достатке. Что же нужно этой девчонке? Чего ей не хватает? Брат потратил столько денег на свадьбу, купил ей золото, много дорогой одежды. Из-за отказа Латифы вернуться к мужу Лейла стала не только первой, но и единственной женой и хозяйкой в доме его брата. Но Мухамед сказал, что Лейле захотелось власти. Ей нужны служанки, которые занимались бы домашними делами, и ещё другие его жены, которыми она могла бы командовать. - Мухамед, разве я не предупреждал тебя? Когда жен несколько, возникают проблемы. Но Саиду показалось, что брат о чем-то не договаривает. Что Мухамед скрывает? О чем стесняется или не хочет рассказывать? Тогда для чего же он звонит? Как можно помочь человеку, который скрывает часть проблем? Саид решил тут же позвонить ему, чтобы поделиться мыслями о газетной заметке, но кто-то его опередил. Телефон зазвонил в его руке. - Дядя Абдул? – удивился Саид. – Нет, я ничего об этом не знаю. Нет, мне Мухамед ничего не рассказывал о разводе. Да, я тоже видел фотографии в газете. Мухамед мне позвонил и рассказал. Как оказалось, кто-то принес газету в кофейню на медине. Так сид Али и дядя Абдул узнали новости из Бразилии. В мире теперь хорошо развиты виды связи. Газету можно распечатать даже из интернета, как бы далеко не находилась другая страна. Всё, что Саид услышал от дяди Абдула, было предсказуемо: его требование, чтобы Мухамед немедленно дал развод Лейле, а Саид должен уговорить брата так и сделать. Лейла оказалась одалиской, которая не достойна Мухамеда. - Муна – вот хорошая жена для твоего брата, Саид! Пусть Мухамед забудет о Латифе и Лейле. Нет у него хорошей жены, но и эти обе никуда не годятся. - Дядя Абдул, Мухамед уже наказал Лейлу. Он сказал, что запретил Лейле выходить из комнаты. Старик согласился, что это правильно. - Дядя Абдул, а что говорит дядя Али? – поинтересовался Саид. Дядя признался, что все одалиски по очереди звонили его приятелю и жаловались. Самира, Латифа, Жади… И каждой досталось от дяди Али и Зорайдэ. Али не стал их оправдывать или поддерживать. Так, во всяком случае, сказал ему приятель. - Саид, я приеду в Бразилию и увезу Лейлу, иншалла. Это была моя ошибка – найти Мухамеду такую жену. Я увезу ее, верну в Марокко. И там займусь ее воспитанием. Если она не исправится, с позором отвезу ее отцу. - Дядя Абдул, моему брату это мало поможет. Ведь теперь о нем, наверно, будет говорить вся медина. Как мой брат будет заниматься торговлей, отбирать товар, если о нем станут болтать в каждой лавке на медине? - Есть и ещё одна неприятность. Я боюсь, что невеста Мухамеда может отказаться от него. Муна – хорошая женщина. Она может не захотеть войти в семью с такой репутацией. Потребовав, чтобы Саид последил за тем, как идут дела у брата, и держал его, старика, в курсе событий, дядя Абдул простился и отключил связь. Саид так и не узнал, что решил предпринять дядя Али, узнав об участии в драке двух его племянниц и дочери Латифы. Мухамед недавно рассказывал, что дядя Али уже признал его развод с Латифой. Брат беспокоился, что теперь его Латифу могут сосватать если не Кериму, то найдут ей мужа в Марокко. Но если желтая газетенка добралась до кофейни в Фесе, кто же захочет взять в жены женщину из семьи, которая прославила себя в крупнейшем городе Бразилии участием в драке? Надо будет порадовать Мухамеда хотя бы этим небольшим плюсом от неприятной ситуации. - А соперник Мухамеда – Керим? Он видел газету? Что он теперь думает о Латифе и ее дочери? Потом Саид спохватился. Жади – мать его дочери! Если сплетни докатились до Феса, то дойдут и до Мекнеса. Его дочери нельзя нервничать. Так сказал врач после нападения в конюшнях. Но если Хадиже станет известно о драке, в которой участвовали мать, ее сестра и тетя, как она может оставаться спокойной? И что подумают об этом в семье Хадижи? Что скажет Фарид? Саид передумал звонить брату, решив отложить звонок на вечер, а сам набрал номер телефона Хадижи. Он звонил долго, но Хадижа не ответила. Времени у Саида больше не было, ему срочно надо было ехать на деловую встречу. Собрав документы, он быстро вышел на улицу и сел в ожидавшую его машину. Газета с заметкой осталась лежать на столе в его кабинете. Когда Мириам зашла, чтобы унести со стола пустые чайные стаканчики, она тут же наткнулась на статью в брошенной на столе газете. Мириам не умела читать по-португальски, поэтому газетный заголовок ей ни о чем не сказал. Но она узнала женщин на фотографии. Самира, такая взрослая… Мириам не видела девушку много лет, с тех пор, как сид Мухамед отказался от нее… Но всё равно узнала! А это, кажется, лара Латифа и лара Жади? А вот и сид Мухамед – брат хозяина! И его вторая жена – Лейла, которая недавно побывала в гостях в этом доме. Но что они делают? Странная какая-то фотография. Как будто женщины на снимке… дерутся! Зулейка, заглянув в кабинет в поисках Мириам, увидела застывшую служанку у стола ее мужа. Мириам что-то рассматривала на столе Саида. Это очень удивило Зулейку. Решив выяснить, в чем дело, она подошла и спросила: - В чем дело, Мириам? - О, Аллах, лара Зулейка! Только посмотрите на фотографию в газете! - Почему ты интересуешься почтой Саида? – нахмурилась первая жена, и Мириам тут же отпрянула от стола. Покраснев, она начала извиняться. - Простите, лара Зулейка. Я не хотела, я не специально. Но в газете фотография лары Жади и лары Латифы. Они дерутся с женой сида Мухамеда. - Как?! Ты что такое говоришь? Зулейка шагнула к столу и тоже увидела статью. Но она также прочитала и заголовок. - О, Аллах! Что же у них случилось? – взяв в руки газету, она нахмурилась. Из статьи ничего невозможно было понять. Почему подрались мать Хадижи и жена Мухамеда? И Латифа тоже рядом. И какая-то девушка обхватила Лейлу. Это Самира? Зулейка только однажды видела ее. Зулейка велела Мириам никому ничего не рассказывать. Но забрала газету, сказав, что отдаст ее только Саиду. Когда женщина спустилась по лестнице, то обнаружила, что Фатима держит в руке точно такую же газету. Оказывается, кто-то из соседей положил ее в почтовый ящик, и охранник принес почту в дом вместе с другой корреспонденцией. А Фатиме Саид позволял просматривать всю корреспонденцию, кроме писем. Почему бы и нет, если его жена получает от этого удовольствие? Так статья о драке в Сан-Криштоване попала в руки Фатимы, потом и Рания жадно прочла заметку. - Я думаю, что Хадиже об этом знать не стоит, - сказала Зулейка обеим женщинам. - Конечно, ей совсем не нужно переживать из-за непонятного происшествия, - согласилась Фатима. Рания же не могла отвести глаз от фото. - Меня почему-то совсем не удивляет, что я вижу Лейлу в центре событий. Могу поспорить, что именно она и устроила эту драку, - заподозрила Фатима. - Мне тоже сразу не понравилась молодая жена Мухамеда, - согласилась Зулейка. – Наверно, она как-то задела Латифу, а ее сестра и дочь заступились. - Да, я тоже так думаю. Она и у нас на празднике подчеркивала, что она первая жена. И что-то про Латифу говорила, только я ее не слушала. Было сразу понятно, что девчонка глупа и самонадеянна. Сказала гадость Латифе – и понеслось! Папарацци засняли драку, и какую! Мне так жаль мать Хадижи. Дрались все, а достанется теперь ей одной. - От кого достанется? - От мужа. У нее ведь есть муж? Здесь так и написано: жена предпринимателя Лукаса Ферраса. - Женщина всегда должна думать о муже, и, прежде всего, о его репутации. Когда Жади пинала кого-то там во время драки, она забыла о том, как будет чувствовать себя ее муж, когда фотографии появятся в газетах! - Думаю, Жади оказалась там случайно. А из всех дерущихся люди с фотоаппаратом узнали только ее. В гостиную с улицы вбежали дети. - Мама, я хочу кушать, - заявил Зулейке Амир. - Я тоже проголодался, - подхватил и его брат Мунир. - Отлично, дети, Мириам вас покормит. Но не наедайтесь перед дневным намазом. А ты, Мунир, должен был покушать ещё тогда, когда вернулся из школы. - Но тогда я не хотел. А теперь голоден. - Мириам, отведи детей к столу. - Да, лара Зулейка, - ответила служанка и поманила за собой ребят. - Как там моя Бадра? – забеспокоилась Зулейка, которая была вынуждена оставить дочку с няней, чтобы заняться домашними делами. – Я пойду проверить, все ли с ней в порядке. Когда Зулейка ушла, Фатима тоже не стала задерживаться в гостиной. Она спешила к своему компьютеру. А как же? Ей хотелось написать Самире электронное письмо и рассказать, что вся семья увидела статью в газете. Знает ли она об этом? Ее отец уже рассказал им с Латифой о снимках? И из-за чего же случилось такая драка? Рания осталась в одиночестве, расположившись на диване. Что сказать? Ее порадовало это происшествие. Пусть Саид видит, что и у его брата тоже неприятности из-за женщин. При чем, одна из женщин – это Жади. К Рании, которой теперь не очень хорошо жилось в доме Саида после возвращения из Марокко, вновь возвращались ее самые плохие качества. Как будто она и не пострадала совсем недавно из-за своей вспыльчивости и неосторожности. Конечно, Саид сделал так, чтобы мать его старшего сына не унижали его жены, но она все равно чувствовала себя женщиной второго сорта. И вовсе не потому, что Саид делил ночи только между Фатимой и Зулейкой, ведь она, Рания, не была его женой, и хорошо, что ей не приходилось набрасывать платок при его появлении! Но обе жены Саида относились к ней снисходительно-пренебрежительно, даже презрительно. Это и заставляло Ранию злиться и обдумывать планы будущей мести. Но Саид не говорил, когда же ее испытание закончится. Как долго будет длиться неопределенность? Ее положение в семье было очень ненадежным. Одно только слово Саида – «передумал», и всё, Рании придется покинуть и дом, и, возможно, Бразилию, вновь лишиться сына… Только это и удерживало Ранию от склок с Фатимой и Зулейкой, заставляя ее не отвечать на их порой колкие замечания в ее адрес. Полюбовавшись на залитый солнцем букет цветов у зарешеченного окна, Рания поднялась с дивана и отправилась на кухню – проверить, покушал ли ее сын, и попросить Мириам приготовить для нее свежевыжатый сок. Рания старалась не давать забыть служанкам о том, что она уже была в этом доме хозяйкой и скоро снова станет ею. 21. Часть 18. Глава 21. Лукас и Жади. Жади раскрыла газету, которую ей дал Лукас, и нашла страницу, где, по его словам, была напечатана статья о драке в Сан-Криштоване. Сначала она приняла его слова за шутку, так как вечером, вернувшись от Латифы, не стала скрывать от него, в каком происшествии ей довелось участвовать. Почему бы Лукасу не подтрунить над ней на следующий день. Накануне Лукас тоже не мог поверить, что в Сан-Криштоване могла быть драка. - Латифа – тишайшее создание. Она не способна кого-то ударить. – Лукас, она никого не была. Но при нас ее оскорбляла девчонка, которую ее бывший муж взял в жены. Мы с Латифой хотели защитить Самиру, заступившуюся за мать. Когда Лукас днем заехал из офиса домой и, едва войдя, заявил, что о подвигах Жади написано в желтой прессе, она не поверила. - Взгляни, там, на странице, уголок которой я загнул, не только интересный заголовок, но и фотография. - Моя фотография?! - Ты открой и сама убедись, - предложил Лукас, нервно засунув руки в карманы брюк. - О, да!...- выдохнула Жади, увидев и статью, и фотоснимки. - Эту газету анонимно прислали моему отцу. В офис. На конверте были написаны только название нашей компании и фамилия отца. Приславшие требуют, чтобы им заплатили за негативы. Наверно, у тех, кто их сделал, нет современного цифровика, только старенький фотоаппарат с уже уходящей в прошлое пленкой. - И ты собираешься заплатить негодяям? – возмутилась Жади, рассматривая фотографии в газете. - Нет, конечно. Их уже напечатали, видели все, кто хотел увидеть. Наверняка, статья появилась и в Интернете. - Лукас, чем тебе грозит эта статья? - Ничем, но мне неприятно, что моя жена участвовала в массовой потасовке. Ты думаешь, мне приятно знать, что служащие компании за моей спиной обсуждают происшествие, случившееся с моей женой? - Лукас, я не хотела! - Конечно, Жади. Я всё понимаю, ты рассказала мне, как это случилось. Но теперь мне придется не раз объяснять моему отцу, Мэл, Далве, Иветти, как такое могло случиться. - Лукас, я не нарочно! И там не было никаких папарацци! Никого с фотоаппаратом я не видела! - Жади! - Лукас, прости. - Жади, твоей сестре надо переехать в другой район. Там, в Сан-Криштоване, у нее не будет спокойной жизни. Жена ее бывшего мужа не оставит ее в покое. - Нет, Лукас, Латифа никогда не согласится уехать, она не сможет жить, не видя сына. А когда-нибудь родятся и ее внуки. В Сан-Криштоване она может каждый день встречаться с Амином. И переехать – куда? Латифа прожила в Сан-Криштоване двадцать пять лет. Там все знают ее, и она тоже знакома со всеми соседями. А в другом районе жить может быть просто опасно. - Скажи Латифе, что мы ей поможем. - Нет, Лукас, она даже думать об этом не захочет. Она не станет уезжать из Сан-Криштована. - Дядя Али не может найти Латифе мужа? Когда она снова выйдет замуж, у нее появится защита. - Латифа не станет выходить замуж. Правда, если бы дядя Али сосватал ее Кериму, тогда ее могли бы… уговорить… подчиниться его воле. Я желаю сестре счастья и любви. Не думаю, что она познала это чувство. Такой любви, как у нас с тобой, в ее жизни не было. Лукас вздохнул и подошел к ней. Он обнял Жади, приложив щеку к ее макушке. - Уедем в Ангру? – предложила Жади, обнимая и прижимаясь к Лукасу. - У меня очень много дел на работе. Фирма должна подписать несколько многомиллионных контрактов. А впереди ещё и новые контракты на поставку мяса и курятины в Россию. Я так выматываюсь к концу дня. Но ты поезжай в Ангру вместе с Иветти. Возьми с собой Латифу и Самиру. Иначе эта история с дракой может иметь продолжение, чего мне не хотелось бы. - Да, Лукас, я согласна. Позвоню Иветти и обо всем с ней договорюсь. Но Латифа может не согласиться, ведь у нее набраны заказы на выпечку. - А ее заказчик не откажется от ее услуг, узнав о драке? - Сид Керим? Не знаю, но почему он должен отказываться? Тем более, в статье упоминают только меня. - Жади, я могу подать в суд на газету, доказать, что моя жена не участвовала в драке. Ведь на фотографии не видно, что там именно ты. Мне подсказал Тавиньо, когда отец показал газету и ему. - Могут опубликовать опровержение? Но найдется столько свидетелей, которые видели меня там, что может быть ещё хуже. - Тогда придется оставить, как есть, но без комментариев. Просто промолчать. - Да, Лукас, лучше проигнорируем статью, - улыбнулась Жади.. - Но представляю, как будет возмущаться Далва! - И начнет вспоминать Маизу, сравнивать нас, но не в мою пользу, - продолжила Жади. - Ладно, мне пора. Как твой кулон? Мне сегодня вспомнилось отчего-то, что ты теряла кулон перед тем, как из твоей жизни уходила удача. Кулон на месте? - Да, - притронувшись к камню через ткань застегнутой блузки, ответила Жади. Лукас ушел, снова поехал в офис, а Жади встала у распахнутого окна, всё ещё держась рукой за кулон. На душе стало как-то неуютно. Слова Лукаса напомнили ей о том, что ночью она видела во сне Хадижу. Вот только, проснувшись, она не смогла ничего вспомнить. О чем был сон? Осталось какое-то тревожное ощущение. Как будто она переживала во сне за дочку. Сначала Жади успокоила себя тем, что на ее состоянии сказалось происшествие в Сан-Криштоване. Однако теперь она так не думала. Что там с Хадижей? Вчера она все-таки дозвонилась до Зорайдэ и поведала историю с дракой. Узнала, что дяде Али уже звонила Самира и пожаловалась на Лейлу, которая обижает мать. Латифа тоже разговаривала с дядей Али. - Зорайдэ услышала о драке и начала охать. О Хадиже не вспомнила. Не позвонить ли мне самой Хадиже? Дам ей смс. Пусть ответит, когда у нее будет возможность. Под окном, у которого стояла Жади, появился Пьетро вместе с собакой. - Гектор, Гектор! – позвал он пса. - Сынок, – окликнула его Жади, - ты хочешь поехать в Ангру? Вместе с Гектором? - Конечно! – обрадовался ребенок. – А когда? - Сейчас я это уточню у доны Иветти, - ответила Жади. Она отошла от окна, взяла в руки сотовый, нажала на вызов, отыскав в списке абонентов имя Иветти. В доме Леонидаса Ферраса было все так, как описал Лукас. Далва возмущалась поведением доны Жади. Иветти, устав препираться с ней и оправдывать подругу, быстро схватила телефонную трубку. - Жади! А мы тут как раз о тебе говорим, - призналась Иветти. – Что у тебя случилось? - Я расскажу. И Жади в очередной раз повторила то, что уже услышали от нее Зорайдэ, дядя Али, Лукас, теперь и Иветти. - Мне звонил Лукас, попросил увезти тебя в Ангру. Я как раз собираюсь поехать на несколько дней. Как ты на это смотришь? Я так часто мотаюсь из Рио - в Ангру, из Ангры – в Рио, меня не останавливает расстояние. Поехали, Жади. И Латифу с Самирой тоже возьмем. Дети пообщаются. Собаку захвати. Мои парни любят вашего Гектора. - Я согласна, Иветти. Поговорю сегодня же с Латифой и Самирой. - Ты собираешься опять ехать к ним в Сан-Криштован? – с опасением спросила Иветти. - О, уже нечего бояться. Мне звонила Самира, сказала, что узнала от Зорайдэ: Мухамед наказал Лейлу, закрыл ее в комнате, и из дома она тоже теперь не сможет выходить. - Она сама виновата в этом, я думаю. - Да. Иветти, сегодня Самира получает премию за статью о художнике из Сан-Криштоване. - Я позвоню ей, поздравлю твою племянницу! Я всегда восхищалась Самирой. Она такая самостоятельная! Целеустремленная! - Да, Иветти, я тоже восхищаюсь дочерью Латифы, потому что я никогда такой не была. Мне не хватало ее духа свободы, ее решимости. - Жади, собирайте вещи! Берите с собой купальники, самые красивые платья, шляпки, очки. Будем загорать, купаться в океане, лежать возле бассейна. Львеночек пригласил рабочих для ремонта бассейна, скоро всё будет готово. Давно пора было, но руки не доходили. Вы приезжали, но не видели наш новый бассейн. Из опасения за безопасность детей Леонидас велел окружить его высоким забором. Но скоро ремонт закончится, забор уберут. За детьми придется смотреть в оба. Львеночек собирается нанять специального служащего, который будет выполнять работу инструктора-спасателя… Они ещё долго болтали о разном, потом Иветти кто-то позвал, и они закончили разговор. Теперь оставалось уговорить родственниц отправиться вместе с ней в Ангру. Жади быстро всё собрала, отвезла в дом Феррасов чемодан с вещами, которые ей и сыну могли понадобиться в Ангре. Гектор и Пьетро тоже были доставлены к Иветти и оставлены на попечение Далвы. Жади на этом же такси отправилась в Сан-Криштован, по пути купив толстый альбом с репродукциями картин современных бразильских художников. Она знала, что Самира любит такие книги. …Девушка уже вернулась из редакции. На столе в ее комнате стоял в восточной вазе красивый букет цветов. Латифа вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. - Жади! Как я рада тебя видеть. Но как же мне неловко за то, что тебе приходится расплачиваться за вчерашнее происшествие. Ты видела газету? - Видела. Забудьте! Это тебе, Самира. Поздравляю! Из своей комнаты появилась Самира. - Спасибо, тетя Жади! – обрадовалась девушка, принимая подарок. - Что сказал Лукас, тетя Жади? - Жади, вы поссорились? – с тревогой спросила Латифа. - Нет, мы не ссорились. Я ещё вчера рассказала Лукасу, как получилось, что я подралась, он решил, что это шутка. А утром увидел фотографии в газете. - Жади, мы уже знаем об этом. Амин заходил, показал мне статью. Кто мог представить, что нас кто-то сфотографирует? - Дона Жура, узнав, что это проделки мужчин из автомастерской, отказала им в обслуживании. Ей официантка сказала, у кого в руках она видела фотоаппарат. Базилио подтвердил, - поделилась Самира. - Да, Жади, только представь, эти жулики пытались продать фотопленку Мухамеду. Но он не поддался на шантаж. Тогда они отправились в редакцию газеты-сплетницы. Амин рассказал. - Давайте забудем об этом! Иветти приглашает нас в Ангру. Мы ведь и раньше планировали поездку на несколько дней? Теперь же было бы хорошо исчезнуть из Рио, чтобы история немного забылась. - Я отомщу им за статью! – кивнула с мстительным видом Самира. – Лижейро, это один из тех двоих из мастерской, недавно подходил ко мне с расспросами, как написать статью в газету. Он объяснил, что собирается поймать макаку и написать об этом репортаж. Я еле отвязалась от него, так как не поверила и решила, что он задумал какую-то каверзу и собирается втянуть в это меня. Но он в самом деле решил стать уличным корреспондентом и хорошо заработать на этом! - Дочка, не связывайся с жуликами! Как бы они тебя не подставили! - Мама, я могу написать статью о шарлатанах из Сан-Криштована. И об уловках в их мастерской, раскрою все их подлые приемчики. Расскажу историю с вампирами. Тогда им больше не удастся никого обмануть. Они останутся без сентаво! - Нет, Самира. Не стоит с ними связываться. Потом они подожгут магазин Мухамеда или твоего брата. Не делай этого, дочка! - Но неужели я должна поглотить их наглость? - Ничего не поделаешь. Иногда мы вынуждены терпеть и не отвечать. - Самира, давайте лучше соберем вещи и отправимся к Иветти. Она сказала, что, если вы быстро соберетесь, то можно будет отправиться в Ангру уже сегодня – на машине или даже на вертолете. - Нет, Жади, только не на вертолете! Я боюсь летать. И вас с Самирой я тоже не хочу отпускать. Вертолеты такие ненадежные. Как и маленькие частные самолеты. Вдруг вертолет упадет? Я не хочу, только не на вертолете! - Хорошо, я не настаиваю. Далва так часто вспоминает, что брат Лукаса погиб, когда летел на вертолете в Ангру, что мне самой не по себе при мысли о полете. Но Иветти иногда летает. И как, мы едем в Ангру? - Я готова, - согласилась Самира. - Впереди два выходных. Сегодня пятница. В понедельник и вторник у меня всего три лекции, а в среду зачет. Лекции могу пропустить, скачаю через интернет у сокурсницы. К зачету я готова. Могу вернуться в Рио после обеда во вторник. - Жади, у меня на каждый день был заказ. Но боюсь, что сид Керим может отказаться от моей выпечки. Если он прочел статью в газете… Как стыдно! Что он и его сестра обо мне подумают? - Я могу сама им объяснить, что произошло. В статье стоит моё имя. При чем здесь ты, Латифа? Давай так и сделаем: я позвоню в кафе и скажу, что тебе необходимо отдохнуть. Между делом поведаю ларе Марьям или Кериму о случившемся вчера. Надеюсь, они всё поймут. - Я даже думать боюсь о том, как они отреагируют на драку! Даже дядя Али вчера так отругал меня по телефону, когда я решила позвонить ему и Зорайдэ! дядя Али сказал, что теперь он займется поиском мужа для меня. ведь он уже сказал Мухамеду, что развод состоялся. Я не хочу выходить замуж, Жади! - Никто не может тебя заставить. Пока ты в Бразилии, это очень сложно сделать. У тебя, наконец, есть предлог, чтобы не соглашаться на выбор дяди. Скажи ему, что ещё думаешь о примирении с Мухамедом. Только скажи, но на самом деле тяни время. Схитри хотя бы раз в жизни. - Нет, Жади, не стоит давать Мухамеду надежду. Иначе он воспрянет духом, как и его жена. Он быстро вернет меня в свой дом, а в этот переселит сына с Халисой. - А я где тогда буду жить? В пансионе доны Элоизы нет свободных мест, я иногда узнаю, как там дела. - Дочка, ты теперь всегда будешь жить со мной! - Самира, иди собирать вещи! Уложи в сумку все сарафанчики, которые ты купила в Торговом центре и купальники! - В Ангре я смогу, наконец, надеть бикини! - Сможешь. Там все так загорают. Есть даже пляж для нудистов. - Жади! – ужаснулась Латифа. - Я же не предлагаю пойти туда загорать! Пока сестры обдумывали, стоит ли Латифе ехать в Ангру или лучше остаться в Рио, Самира уже доставала с верхней полки шкафа у себя в комнате удобную сумку для поездок за город, которая уже не раз побывала и в Ангре. Вынув несколько вешалок с легкими платьями, она достала из ящика шорты и топики. Всё было аккуратно сложено стопой в сумку. Самира нашла очки и купальник, шлепанцы и тапочки, необходимую косметику. Положила книгу, которую давно собиралась прочитать. Подумав, решила взять с собой только сегодня подаренный редакцией планшет, оставив дома ноутбук. Когда вещи были собраны, Самира присела к столу, включила ноутбук. Она уже прочла письмо от Фатимы. Даже ответила, коротко описав драку и ее причины. Но после чтения письма Фатимы Самира поняла, что возникла проблема, и девушка не знала, как поступить: рассказать тете Жади и матери или лучше промолчать? Когда тетя Жади ещё до приезда в Сан-Криштован позвонила и предложила поехать в Ангру, Самира согласилась. Отвечая Фатиме, написала, что они едут на несколько дней в Ангру вместе с Иветти. Тогда Фатима огорошила ее ответом: Саид собрался тоже отвезти их всех в Ангру, даже собирался снять для этого коттедж. Рядом ли он находится с загородным домом Феррасов или нет, она не знала. Но после пятничной молитвы сегодня Саид намерен был отвезти в Ангру жен и детей, а также взяв и Ранию. - Скоро я начну собирать вещи, - радовалась Фатима. Самире стало не по себе. теперь она раздумывала, что делать. - Если мама узнает, что там можно будет встретить Саида, она откажется от поездки! – пришла к выводу Самира. Но и ей самой стало неприятно от мысли, что, какой бы современной она себя не считала, расхаживать на пляже в бикини при дяде Саиде у нее не хватит наглости. Даже брата она готова была «потролить», как говорят в Интернете. Но в присутствии отца и дяди Саида – нет. - Буду загорать в новом купальнике только у бассейна. На пляж возле океана отправлюсь в коротких шортах и «рваном» белом топике. -…да! И бандану надо не забыть! – спохватилась она. – А шляпы пусть носят мама и тетя Жади. Решив ничего не рассказывать родственницам – а пусть встретятся с дядей Саидом и его семейством случайно где-нибудь в городке! А вдруг и не встретятся? - Самира вынесла подготовленную к поездке сумку в коридор. «Впрочем, Ангра не так уж мала. Вряд ли дядя Саид позволит пойти загорать своим женам на пляж, и сам не станет там раздеваться, ведь это «харам». Но и просто бродить между телами раздетых мужчин и женщин дядя Саид никому из семьи не позволит. Столкнуться с ними – риск минимальный», - успокоила себя девушка. Она обнаружила, что в гостиной никого нет. Оказывается, тетя Жади и мама спустились вниз и теперь выносили из дома пакеты с выпечкой. Как бы ни боялась мать реакции сида Керима, но печенья напекла, сколько было заказано. Самира выглянула в окно: внизу стоял фургон, на котором обычно приезжали от Керима за выполненным заказом. Через распахнутые задние дверцы машины сам сид Керим грузил пакеты, которые ему передавала лара Марьям. Рядом стояли мать и Жади. Самира сверху внимательно всмотрелась в мужчину. По сиду Кериму не было похоже, что он как-то недоволен, узнав о происшествии в Сан-Криштоване. И почему это он должен отказываться от заказов? Вот если бы мама была его невестой! Дядя Али слов на ветер не бросает. Сказал, что начнет искать матери мужа – так и сделает. Хотела бы Самира, чтобы ее мать снова вышла замуж? Пусть даже за этого симпатичного мужчину? Девушка уже не в первый раз задумывалась об этом. Вот если бы мужем стал Керим… Может быть. Но чего Самира уж точно не желала матери – стать женой марокканца и уехать в Марокко, где ее будет ждать чужая семья, и ещё неизвестно, станет ли матери лучше, когда она из разведенной женщины превратится снова в замужнюю. - Позвоню дяде Али. И пока он действительно не занялся поисками мужа для моей мамы, попрошу его сосватать ей сида Керима. Или совсем никого не нужно! Но как узнать, относится ли сид Керим к маме так же уважительно, как раньше? Или теперь он не согласится взять в жены женщину, которая участвовала в публичной драке? Конечно, Самира понимала, что это неправильно – вмешиваться в подобные дела. Но она даже думать не желала, чтобы маму выдали замуж за человека, который, возможно, наденет на нее чадру и станет полным хозяином ее жизни. - Моя мама – бразильянка, такая же, как тетя Жади и я, только она об этом не догадывается. А в Марокко ей придется подстраиваться под незнакомого человека, и не только под мужа. Маме придется угождать всем в его семье, - переживала уже второй день Самира после разговора с дядей Али, пригрозившим им обеим найти мужей в Марокко. Если за себя она была спокойна, твердо зная, что никто не сможет вынудить ее выйти замуж насильно, то в матери она не была так уверена. Под окном она вдруг услышала смех. Прислушалась. Тетя Жади весело повествовала о вынужденных приключениях накануне. - Мало ли что в жизни бывает, - ответил сид Керим самым обычным тоном. – Синяков и царапин нет? Самира успокоилась и отошла от окна. Почему она решила, что сид Керим отвергнет ее мать? Подралась не мать, а она, Самира. Мама и Жади только встали на ее защиту. К тому же, если вспомнить все то, что говорили о дочери сида Керима… Она даже от мужа сумела сбежать! Но Самира, разумеется, не осуждала ее, ни в коем случае! Только и сид Керим должен помнить об этом и относиться к другим, имея снисхождение. Самира услышала, как от дома отъехала машина, а внизу открылась дверь. Вернувшись в гостиную, Жади с облегчением сказала: - Вот видите, всё в порядке. Керим отнесся к случившемуся с юмором. Он даже пошутил на мой счет. А тебя, Латифа, он не узнал на фотографии. Хотя признался, что газету видел, сестра принесла и дала почитать. - Жади, как тебе так легко удалось уговорить его отложить несколько заказов на потом? У меня бы так не получилось. Я видела, что он расстроился. Ему придется отказать нескольким клиентам. Или отдать заказы другим людям. - Но ведь и тебе нужно как-то прийти в себя. Тебе тоже нужен отдых. Керим – хороший человек. Порядочный, понимающий, честный. - Красивый! – подсказала Самира, выглядывая из комнаты. – Современный мужчина! Бразилец, какой бы национальности он не был! - Давайте собираться, если мы хотим поехать в Ангру, - сказала Латифа и вздохнула. - Никогда не думала, что моя жизнь так круто изменится. - Почему же, Латифа? Случилось то, чего ты всегда боялась. Мухамед взял вторую жену. И ты сделала то, о чем всегда говорила: ты ее не приняла. - Жади, я вспоминаю один случай. Незадолго до рождения Самиры, когда я жила в доме дяди Али, к нему прибежала ругаться лара Дуния. Она устроила такой скандал! И всё потому, что одна из жен получила от дяди Али ткань и сшила тунику, а другие жены ничего не получили. Зорайдэ попросила Саида сходить за дядей Абдулом, чтобы он рассудил дядю и Дунию. Лара Дуния привела четырех свидетелей, которые видели на той жене тунику. Дядя Али признал, что подарил кусок ткани одной из жен. Помнишь, он был вынужден дать денег Кариме, чтобы она отправилась с Дунией на рынок и при ней купила ткань для Дунии и для ещё одной жены. - Помню. Та ссора мне хорошо запомнилась. Я тогда спросила Саида: а что бы его могло вывести из себя, чтобы он дал развод жене? Я очень хотела услышать ответ, так как страстно желала развестись с ним. Саид ответил, что только вот такой скандал, который унижает мужчину. - И он ответил, а ты, Жади, учла и задумала устроить скандал, чтобы получить развод. Но я вспомнила не поэтому, не из-за лары Дунии. Просто в тот день сцена, устроенная Дунией, так взволновала меня, что, оказавшись в своей комнате вместе с Мухамедом, я хотела потребовать от него, чтобы он дал мне письменное согласие, что никогда не возьмет вторую жену. Но у меня появилась резкая боль в животе, я испугалась, подумала, что начинаются роды. Мне стало не до этого. Мухамед тоже испугался, позвал Зорайдэ, и момент был упущен. Я спрашиваю себя: если бы тогда Мухамед все-таки дал мне расписку, смог бы он теперь, двадцать лет спустя взять вторую жену или не решился? - Латифа, забудь о Мухамеде. Давай поедем в Ангру, постараемся отвлечься от проблем. Думай о будущем. - Я думаю, Жади. Думаю. И не вижу никакого будущего для себя. - Мама, дядя Али снова пообещал найти тебе мужа. Ты только не поддавайся на его уговоры или угрозы. Я не хочу, чтобы ты оказалась несчастлива. - Дочка, я больше не собираюсь выходить замуж. - Я не хочу, чтобы ты уехала жить в Марокко, - гнула свое Самира. Они втроем отобрали вещи, которые могли пригодиться Латифе в Ангре. Сумки были готовы. Жади вызвала такси, и они поехали к Иветти. Латифа позвонила Амину и попросила его и Халису присмотреть за домом. Запасной ключ она оставила доне Ноэмии, опасаясь давать ключ Амину, чтобы в ее отсутствие в доме не побывал Мухамед. Ведь если он узнает, что ключ у сына, то велит отдать ему, ещё и копию сделать додумается. А доне Ноэмии Латифа доверяла. …Мухамед был рад, что Латифа уехала. Так будет лучше: сплетники быстро забудут о потасовке у бара, если не будут видеть Латифу или Самиру. Мухамед позвонил Саиду и поделился новостями. Брат согласился, что Латифе необходимо отдохнуть, выяснив, куда и с кем отправляется строптивая жена Мухамеда. Но на самом деле Саид с досадой отнесся к известию. У него тоже были планы съездить в Ангру. Выяснив, где именно расположен дом Леонидаса Ферраса в Ангре, Саид попытался найти где-то по соседству коттедж, который можно было бы снять на некоторое время, но ему не удалось это осуществить. Единственный особняк, который собирались сдавать на время приближающихся рождественских каникул, освобождался только через полмесяца. Поэтому Саид уже жалел о том, что поделился с женами планами поездки за город. Зачем ехать в Ангру, если Жади он там не увидит. Не искать же ее специально? Он рассчитывал на «случайную встречу». Если ехать сегодня, как он пообещал семье, то там просто негде было бы остановиться. И с Фатимой он устал спорить. Она жаждала попасть на пляж. Но он не собирался позволять женам загорать на пляже так, как делают это бразильянки. Впрочем, этого хотела только Фатима. - Надо было купить дом в Петрополисе. Нет никаких пляжей, но там красивая природа и уединенное место. А Ангра… Даже то, что Лукас не едет, остается (по его сведениям) в Рио, Саида особо не обрадовало. Зато сколько жалоб и стенаний он успел выслушать от Фатимы, когда только что сообщил, что поездка отменяется! Как раньше она пыталась третировать его за то, что не позволил ей купить купальник, о котором она так давно мечтала. - Ты можешь купить, что угодно, любой купальник, Фатима, но надеть ты его никогда не сможешь. Можешь ходить в нем у себя по комнате, закрыв дверь на ключ. На пляже в таком виде я тебе быть не позволю. Прогуливаться по пустынному пляжу будете в одежде и в платках. В итоге они никуда не поехали. Вернувшись с пятничной молитвы, поев специально приготовленный по такому случаю таджин, Саид перенес поездку в Ангру на будущие выходные. Или ещё через две недели. У него были свои виды на Жади, и в голове вертелись разные замыслы. Он все же решил снять тот коттедж, который стоит недалеко от владения Феррасов. Значит, в Ангру они поедут, но только через две недели, когда дом освободят прежние жильцы. 22. Часть 18. Глава 22. В доме Мухамеда. Лейла и Ариба. Лейла надеялась, что муж выпустит ее из заточения, не станет сутками держать в комнате. Но она ошиблась. Мухамед выбрал наиболее безопасный на его взгляд способ оградить Лейлу от возможности видеться с его сыном. И теперь ему не нужно было следить за каждым взглядом, словом, жестом обоих. Ведь мужчину это унижало. А сколько нервов он мог потратить? Сидя в комнате, Лейла не могла никого видеть, кроме их сына и Арибы. Мухамед был спокоен: жена дома, занята ребенком и разговорами с подругой. Он не позволил перенести к ней телевизор, чтобы Лейла помнила: она наказана. Но за спиной Мухамеда происходило то, о чем он мог бы догадаться. Не имея возможности выйти даже в коридор, Лейла решила сделать своими ушами и глазами Арибу. Но подруге не понравилась отведенная роль. - Не желаю я следить за Амином и Халисой. И сериалы твои смотреть тоже не хочу. К тому же ухаживать за сыном придется тебе, если я, как ты желаешь, спущусь вниз, включу телевизор и просижу там полтора часа. - Нет, ты иди и смотри, а я посижу с мальчиком. Или ты хочешь взять Абдульчика с собой? - «Мальчиком»? Это твой сын. Ты и должна заботиться о нем. Я могу только помочь. - Хорошо, не бери его с собой, когда будешь смотреть сериал. Оставь ребенка со мной или положи в кроватку в твоей комнате. Когда раскричится, беги к нему. - Лейла, но мать мальчика – ты, - тихо напомнила Ариба. - И что? Ты видишь, как Мухамед поступил со мной? О, Аллах! Что я могу сделать? Как мне пойти против него в чужой стране? - А не надо было устраивать скандалы и качать права Латифе. А ведь я тебя предупреждала! Надо было… - Хватит, Ариба! Как мне надоели твои поучения и советы, о, Аллах! Как ни пыталась Ариба воздействовать на родственницу, Лейла только затыкала уши, игнорируя ее слова. Через пару дней ей всё надоело. Чем заняться? Тогда она нашла способ достать Халису и из комнаты. Она попросила Арибу привести к ней жену Амина. Халиса удивилась, но любопытство взяло верх, и она решила навестить жену сида Мухамеда. - Как ты, Лейла? Ты в чем-то нуждаешься? - Нет, но вот для чего я велела тебя позвать: запиши список домашних дел, которые ты должна переделать. А вечером ты снова должна появиться у меня, чтобы отчитаться, что ты сделала за день и что не успела. - Ах, даже так? Я спрошу у мужа, стоит ли мне тебе подчиняться. Ты так себя вела, что теперь сидишь тут, наказанная мужем, а я делаю за тебя всю домашнюю работу! И ты ещё издеваешься надо мной? - Но я здесь хозяйка, пусть и наказанная. Я желаю знать, как идет домашняя работа. А почему ты возмущаешься? Говоришь только, что все дела на тебе, а сама, наверно, лежишь на подушках весь день, пока муж и его отец тебя не видят. Халиса даже отвечать не стала на такую явную глупость. Как только она оказалась в комнате Лейлы, ей стало понятно, что Лейла решила устроить скандал. - Скучно тебе, так ведь? Ничего, скоро мы с Амином переберемся жить в дом лары Латифы, твое заточение сразу же закончится. И все дела лягут на твои плечи! - Мухамед не отпустит вас. И я тоже не позволю тратить деньги на покупку дома для вас, не мечтай. Мухамед знает, что я могу сходить к шейху. - Тебя муж просто не выпустит из дома. И как же ты собираешься пойти к шейху? – с иронией спросила Халиса. – Лара Латифа с дочкой уехали на несколько дней, но когда вернутся, то Амин сразу же поговорит с матерью о переезде. Мы не хотим здесь оставаться – жить с тобой под одной крышей очень неприятно. - Но пока ты живешь здесь! Поэтому требую, чтобы вечером ты принесла мне список выполненной работы. Ариба мне прочтет. - Да, ты же неграааамотная. Лучше бы ты читать и писать училась, пока здесь сидишь, и тебе нечем заняться. - Ты будешь мне указывать, что мне делать? – разозлилась Лейла. - Кстати, Лейла, а что с письмом, которое пришло для Арибы? Если ты неграмотная, то тебе все равно его не прочитать. Ты его выбросила? Или забыла отдать? Сегодня звонили из Феса. Дядя Али звонил и разговаривал с твоим мужем. Я слышала, как сид Мухамед удивленно переспросил у сида Али, о каком письме идет речь…. - Замолчи! Уходи, убирайся из моей комнаты! Вон! – заорала на нее Лейла и попыталась вытолкать Халису за дверь. Но жена Амина и не сопротивлялась. Ушла, усмехнувшись в лицо Лейле. - О каком письме она говорила? – нахмурилась Ариба. Она могла бы и не спрашивать, уже догадываясь, что ей написать письмо мог только Икрам. Но почему не позвонил? Ни разу за то время, которое она прожила в Рио. Или он звонил, только ей никто об этом не сказал? - Письмо? Не знаю ни о каком письме! Халиса специально это придумала, чтобы нас поссорить! Аллах, что я сделала, что меня уже оговаривают? - Лейла, я могу расспросить Халису, она мне всё расскажет. Ты забрала письмо и не отдала мне его? Почему? Зачем оно тебе? Ты даже прочитать его не сможешь! Где оно? Где письмо? Не гневи Аллаха, Лейла! - Не было никакого письма! – уперлась Лейла. - Что ж, тогда я пойду и поговорю с Халисой, - с оскорбленным видом сказала Ариба и вышла из комнаты, захлопнув дверь и повернув в замке ключ. - Вернись! Вернись! – подбежав к двери, принялась биться о запертую дверь Лейла. Ариба же спустилась вниз. Она присела на диван и решила сначала успокоиться, а потом расспросить Халису. Что происходит? Она начала верить в то, что Икрам забыл о ней. Лейла почти убедила ее в том, что жених отказался от нее, передумав жениться. Но всё оказалось не так. Икрам послал ей письмо, которое она не получила. Что теперь он о ней думает? Ведь она не ответила. Тоже решил, что она не хочет его больше знать? Так их и поссорят! А кому это надо? Лейле, конечно. Она сама ничего не умеет и не хочет делать. Превратила ее в бесплатную служанку, даже за сыном не желает ухаживать. Сид Мухамед? Да, наверно, и ему удобно использовать Арибу, чтобы не нанимать чужие руки для работы в доме. А если Халиса сказала правду, и они с Амином уйдут жить к матери, кто тогда будет заниматься домашним хозяйством, готовить еду, ходить за покупками? Лейла плохо говорит по-португальски. Ей и ее мужу очень удобно будет использовать Арибу, и они могут сделать всё, чтобы оставить ее в Бразилии навсегда. - Аллах! что же делать? А если и Халиса не скажет мне правду? Она проговорилась только потому, что Лейла ее разозлила. А сейчас она может отказаться от своих слов! Посидев ещё немного на диване, Ариба все-таки решила поговорить с Халисой. Но та сама вышла из кухни в гостиную. - Почему сидишь здесь? Лейла послала посмотреть телевизор, а ты забыла, как его включать или на каком канале сериал? Тебе помочь? - Нет, я здесь не из-за сериала. Хотела узнать у тебя, что ты знаешь о письме? От кого оно было? Когда пришло? Почему его отдали не мне, а Лейле? Халиса прикусила губу, слушая Арибу. - Вот что: никто от тебя ничего не скрывает. Сид Мухамед и вовсе ничего не знал о письме. А мне и в голову не приходило, что Лейла может тебе его не отдать. Ведь вы родственницы и близкие подруги. Но судя по разговору Мухамеда с сидом Али, ты не получила письмо, поэтому не ответила на него. И к телефону не подходишь, когда тебе звонят из Феса. - Что?! А кто мне звонил из Феса?! - Лейла тебе ничего не рассказывала? Понятно, - усмехнулась Халиса. - Расскажи ты, - умоляющим голосом попросила Ариба. - Как-то раз ты пошла в магазин, помнишь, одна, я тогда была занята на кухне, а в гостиной зазвонил телефон, и Лейла, сидя у телевизора, подняла трубку. У меня хороший слух. Я прислушалась и поняла из ее слов, что она кому-то объясняла – тебя нет дома. Ты ушла в магазин. Но она посоветовала позвонить завтра в это же время. На следующий день Лейла повела тебя гулять на улицу с Абдульчиком. Я удивилась: неужели она забыла, что тебе могут вот-вот позвонить? - И мне звонили? - Да, тебе позвонили. Но к телефону подошел Амин. Он ответил, что вы с Лейлой отправились на улицу гулять с ребенком. Предложил звонившему перезвонить позже. Я потом спросила у Амина, кто тебя спрашивал. Амин ответил, что это сын дяди Али. Твой жених. - Почему же мне никто об этом не сказал? - Ариба, ты же знаешь, как себя ведет Лейла! Я у нее спросила, знаешь ли ты о звонках? Она сказала, что тебе всё известно, но вы с Икрамом поссорились. Поэтому ты и захотела уйти гулять в то время, когда он мог позвонить. И что в следующий раз, если он позвонит, а ее или тебя не будет рядом, я должна ответить Икраму, чтобы он тебя больше не беспокоил своим звонками! - И ты так ответила? - Нет, при мне он больше не звонил. Но потом пришло письмо. Из Марокко. Его принес почтальон, когда ты занималась стиркой вещей Абдульчика. Я успела рассмотреть обратный адрес. Но Лейла выхватила у меня письмо, сказав, что это для нее или Мухамеда. Ариба, поверь, я тогда не знала, что Лейла на самом деле не умеет читать! Думала – шутка такая. В наше время не уметь читать? Как мог сид Мухамед взять в жены такую дремучую девчонку? - Она не умеет читать. Ее отец считал, что образование женщине не нужно, - упавшим голосом ответила Ариба. - Так она не отдала тебе письмо? Вот дрянь. Это харам. Она обманула и тебя, и нас. Я расскажу Амину. А он пусть поговорит с отцом. - А когда пришло письмо? Давно? - Нет, как раз в тот день, когда она устроила драку на улице! Наверно, так разозлилась на тебя из-за письма, вот и решила зацепить Самиру. - Наверно. Аллах, как же мне узнать, что было в том письме? - Ты могла бы поискать письмо в ее комнате. Но сейчас это невозможно, она никуда не может выйти. - Лейла говорит, что его у нее нет, и не было. - Я могу подтвердить, что письмо принесли. Амина попрошу, чтобы он нашел почтальона, который доставил в наш дом письмо. Он же не мог не запомнить, что было письмо из Марокко! - А что это даст? Лейла все равно откажется, - совсем поникнув, пролепетала Ариба. - Как это - откажется? Если найдутся четыре свидетеля, ее можно уличить во лжи. Хотя здесь не Марокко, лгунью можно разоблачить, призвав в свидетели только почтальона! - Халиса. Я боюсь очередного скандала! - Ариба, так ты потеряешь жениха. Не хочешь же ты на всю жизнь остаться здесь прислуживать Лейле? Ты простишь ей обман? Я бы ни за что не стала прощать такую подлость! - Ей ничего не докажешь. Она всегда найдет себе оправдание. - Какие ещё оправдания? Тебе надо сказать, глядя ей в лицо, что тебе уже все известно. Ариба, спасай положение! Ты же не хочешь потерять Икрама? Увидев, что Ариба кивнула, Халиса заявила: - Ты должна позвонить дяде Абдулу, ещё лучше - позвать к телефону лару Дунию и рассказать ей, что Лейла не отдала тебе письмо, которое написал Икрам. Тебе надо каким-то образом созвониться с Икрамом и всё ему объяснить. - Как мне это сделать? Я не знаю. - Хм, тогда так поступим: когда вернется из Ангры лара Латифа, я загляну к ней и расскажу, как поступила Лейла. Попрошу ее позвонить в Фес и рассказать дяде Али о том, что ты не получала письма его сына, ничего о нем не знаешь, даже о его звонках тебе было неизвестно. - Икрам мог бы позвонить ещё не раз. Но он молчит. - Ариба, там не все просто. Икрам ездил куда-то в провинцию к родственникам за материалами для мастерской и сломал ногу. Он не мог двигаться, лежал у них дома с загипсованной ногой. А там не было телефона с международной связью. К тому же, звонки в Бразилию очень дороги. - Икрам сломал ногу?! – испуганно переспросила Ариба. - Да, мне Амин рассказал, а ему - отец. Сид Мухамед звонил дяде Абдулу и узнал новости из Феса. Ведь жена дяди Абдула лара Дуния – мать Икрама. Она каждый день ходит навещать сына домой, за которым ухаживают его племянницы в доме его старшего брата. Так понял Амин. - Я ничего об этом не знала. Аллах, чего я только не подумала о женихе! А он, оказывается, болен! - Так постарайся не потерять своего жениха. Кто знает, пошлет ли тебе Аллах другого? - Я каждый раз молюсь, чтобы Икрам не забыл меня. - Но теперь нужно сделать так, чтобы Икрам знал – ты тоже помнишь о нем. - А… ты что-то начала говорить о звонке, когда Лейла решила тебя выгнать из комнаты… - Да, она не дала мне договорить. Наверно, поняла, что могу ее выдать. Сид Мухамед сегодня общался с дядей Али, они не только обсудили ту драку – в который раз, но и о тебе тоже был разговор. Я поняла, что отец Амина очень удивился, услышав, что ты не желаешь разговаривать с Икрамом и поэтому не подходишь к телефону. - Но мне сид Мухамед ничего не сказал, когда уходил в магазин. - Ариба, отец Амина вне себя от известия: дядя Али сказал ему, что намерен найти мужа ларе Латифе. Поэтому он не в себе. Он просто забыл тебе рассказать или не придал значения, потому что его проблемы показались ему намного серьезней. - Я не знаю номера телефона Икрама. Помню номер дяди Абдула, но не уверена, осмелюсь ли я позвонить. - Тогда разреши мне действовать. Я сделаю это для тебя, но только потому, что ты мне симпатична. Я же вижу, что ты во многом не поддерживаешь Лейлу. Не думай, что хочу ей отомстить. - Спасибо, Халиса. Спасибо! - Хочется, чтобы ты тоже была счастлива. Как я и Амин. Когда Аллах пошлет нам ребенка, моему счастью не будет границ. - Лейла сделает все, чтобы не отпустить меня в Марокко к Икраму, когда вы с Амином уйдете из этого дома. - Пусть учится вести хозяйство. Если не сможет, не будет получаться, пусть уговаривает сида Мухамеда нанять служанку. У тебя своя судьба. Не иди против Аллаха на поводу у Лейлы. Она этого не стоит. Потом они догадались пойти на кухню и выпить кофе. - У тебя так хорошо всё получается, так вкусно, - похвалила Ариба невестку Мухамеда. - И у тебя тоже, как я заметила. Просто надо иметь желание, чтобы научиться. Вернуться наверх Арибу заставили даже не крики Лейлы, а последовавший за этим плач малыша. - Из Лейлы не получилось хорошей матери. Даже это ей не дано, - бросила Ариба на ходу, торопясь к лестнице. - Да, очень жаль, потому что сид Мухамед мечтает иметь от молодой жены много детей. Я слышала, как он говорил об этом Амину, - ответила ей вдогонку Халиса. Ариба поднялась по лестнице, пробежала коридор, открыла ключом дверь и вошла в комнату Лейлы. Ребенок заливался криком. Но его мать лежала на постели, отвернувшись от сына. - Лейла, почему ты не успокоишь ребенка? Не слышишь, как он надрывается? – сердито сказала она родственнице. После того, как ей стало известно об обмане и подлости Лейлы, совсем не хотелось ее видеть и разговаривать. Но Лейла промолчала. - Где то письмо, которое ты должна была мне отдать? – взяв Абдульчика на руки и дав ему попить воды из бутылочки, спросила Ариба. Лейла не ответила. Даже не сделала попытку повернуть к ней голову. - Пусть Аллах накажет тебя за подлость! – уложив мальчика на кровать и доставая свежий подгузник, бросила ей Ариба. Но Лейла снова сделала вид, что не слышит. Тогда Ариба снова взяла ребенка на руки и вынесла из комнаты. Видеть Лейлу ей не хотелось. Она так спешила покинуть комнату, что не закрыла дверь на ключ, о чем велел не забывать Мухамед. …Вечером, когда Амин и Халиса шли по коридору, направляясь в свою комнату, им навстречу вышла Лейла. Она была не причесана, не накрашена и одета в полупрозрачный пеньюар, сквозь ткань которого просвечивало нижнее бельё. - Лейла, вернись к себе, - посоветовала Халиса, придя в ужас от того, что Амин увидит жену отца в таком неприличном виде. - Это мой дом, буду ходить, где хочу. Нечего загонять меня в комнату, как овцу. - Тогда оденься, прикройся! - настаивала Халиса. - Отец приказал тебе сидеть в комнате, вот и сиди там, не показывайся, - сквозь зубы процедил Амин, отвернувшись в сторону, чтобы не видеть молодую женщину. - Нет, это вам лучше убраться из дома моего мужа! Это из-за вас муж меня наказал. Это все из-за вас и твоей матери, Амин! И она наговорила о Латифе столько гадостей, что Амин не сдержался. - Одалиска! Если бы ты не была женой моего отца, я бы тебя прибил, обезьяна драная. Но не могу и пальцем к тебе прикоснуться. - Собирайте вещи и убирайтесь! Твоей жене я не дам спокойно жить в моем доме! - А что я тебе сделала? – спокойно спросила Халиса. - Что? Ты зачем лезешь не в свои дела? Кто тебя просил рассказывать Арибе про письмо? Я лучше знаю, что нужно мне и моей родственнице. Икрам ей не пара. - Это не тебе решать. Аллах послал ей жениха. А Аллах знает лучше. Икрам и Ариба сосватаны. Не тебе разрывать их сватовство. - Змея, пусть Аллах никогда не пошлет вам детей! Пусть Аллах даст Амину ещё трех жен! – затопала ногами Лейла, а Халисе едва не стало дурно от ее слов. - Замолчи! – прикрикнул на Лейлу Амин. – Мой отец разведется с тобой. Увидишь. - Что здесь происходит? – вдруг раздался за спиной Халисы голос Мухамеда, вернувшегося из магазина. – Я вошел в дом, с порога услышал ваши крики. Лейла, ты как оказалась в коридоре? Кто тебя выпустил? Почему ты так одета?! - Я не мартышка, чтобы сидеть в комнате, как в клетке. - Ты хочешь отправиться в Марокко? Так мне нужно только купить билет и предупредить дядю Абдула, чтобы он встретил тебя в аэропорту и сразу же отвез отцу. Мне уже надоели скандалы. Что здесь случилось? - Отец, мы с Халисой шли к себе, хотели побыть у себя в комнате перед тем, как ты вернешься к ужину. Она выскочила в коридор и начала оскорблять мою мать и гнать нас с Халисой из дома. - Как ты открыла дверь? Ключ должен быть у Арибы. Где Ариба? - Ключа больше нет! Я его выбросила из окна. Забросила на крышу соседнего дома! И в замок мусора натолкала, чтобы никто больше не мог меня закрыть! - В таком случае тебя закроют в другой комнате! – сурово произнес Мухамед, схватил Лейлу за рукав и втолкнул в ближайшую комнату, которая когда-то принадлежала Латифе. Достав из кармана связку ключей, он выбрал подходящий, вставил ключ в замочную скважину и закрыл дверь. Лейла начала рыдать. Но Мухамед не стал обращать на это внимания. - Сынок, спускайтесь на кухню, будем ужинать. Но сначала я поговорю с Арибой. Халиса позвала девушку и вслед за мужем спустилась в гостиную. О чем сид Мухамед говорил с Арибой, она не узнала, конечно, но они с Амином предположили: отцу не понравилось, что Лейла смогла выйти из комнаты. Решит теперь, что наказанная жена в его отсутствие гуляет по дому. - Ариба забыла о двери, потому что была сильно расстроена. Она узнала, что Лейла пыталась рассорить ее с Икрамом. - Ты ей рассказала? - Да. Лейла меня довела… Халиса подробно описала, как Лейла вызвала ее к себе в комнату, как они поссорились, и после этого Халиса проговорилась. - Я рад, что Ариба обо всем знает. Я начал ненавидеть Лейлу. Никогда не думал, что смогу ненавидеть женщину. Но она добилась этого. - Амин, она снова гнала нас из дома. - Халиса, думаю, отец не будет против, если мы уйдем от него жить к матери. Он мне уже намекнул на это. Может быть, он думает, что тогда сможет приходить в ее дом, навещая нас. - Ларе Латифе это не понравится. - Главное сейчас – уйти из дома, быть подальше от его сумасшедшей жены. - Возможно, твой отец поторопится с покупкой дома. - Не знаю. Но, может быть, он поспешит со свадьбой? Женится на Муне, которую недавно сосватал. Видя, какая его Лейла, понимая, что мать к нему не вернется, он привезет ещё одну жену. Иначе он просто умрет с голоду. Если ещё и Арибу заберет жених, то его дела пойдут совсем плохо. - Мне так жалко Абдульчика. Твой брат не нужен матери. - Отец, наверно, пошутил, сказав, что в его доме будет звучать много детских голосов. - Амин, я так испугалась, когда Лейла начала нас проклинать. - Не обращай на нее внимания. Они сидели на кухне. Но Халиса подошла к плите, подняла таджин с готовым блюдом и перенесла на стол. Потом поставила ещё чашки и блюда. - Это свежие лепешки. А вот салат. Здесь – табуле, твой любимый салат. - Хочу всё. Отец скоро придет? – с нетерпением спросил Амин, почувствовав вкусный запах запеченного мяса и сглотнув при взгляде на табуле. 23. Часть 18. Глава 23. Фес. Дядя Али и Зорайдэ. Покупка золота для Дунии. Сид Али и Зорайдэ уединились в кабинете. Только там можно было поговорить, не опасаясь любопытных ушей. На столе перед ними лежала развернутая газета с ТОЙ САМОЙ статьей. Сид Али достал ее, чтобы ещё раз рассмотреть фотографии. - Сид Али, что же теперь будет? Наши девочки звонили. Латифа испугана. - Испугана, Зорайдэ? Латифа позвонила, чтобы выгородить Самиру. Жади – тоже. Она видела статью? Видела? О, Аллах! Что с ней сделал Лукас, когда узнал о статье? - Сид Али, Жади несколько раз звонила. Она сказала, что Лукас отправил их троих… - Куда?.. В Марокко? Она и Лукаса уже достала, как когда-то Саида? - Нет, что Вы, сид Али, они уехали в загородный дом Лукаса. Латифа, Самира и Жади. Вместе с мачехой Лукаса. На фотографии не видно лица Жади, поэтому адвокаты Лукаса могут даже засудить газету за клевету. Так мне Жади сказала. - Зорайдэ, но ведь это харам! Драка была? Жади и Латифа в ней участвовали? Самира с Лейлой подрались? - Да, это так. Сид Али, а Вы в самом деле хотите выдать замуж Латифу? Мухамед не согласен. Он звонил утром, Вас не было дома, я сказала, что Вы ушли на верблюжий рынок, так он почти плакал, жаловался на Лейлу. Умолял вернуть Латифу. - Нет, Зорайдэ. Я больше не стану повторять прошлых ошибок. Сколько раз я возвращал Жади Саиду? И получалось только хуже и хуже. Мне и Саид уже звонил – тоже просил поговорить с Латифой, чтобы она вернулась к его брату. - Значит, вы просто пригрозили, что найдете мужей Самире и ее матери? - Я хотел бы устроить их судьбы, но кто теперь согласится взять их в жены? Даже Латифу? О Самире давно никто не желает слышать. Кому нужна невестка, которая не носит платок, не умеет вести хозяйство, не придерживается наших обычаев? Намерена сама зарабатывать себе на жизнь! А теперь ещё и подралась с женой собственного отца! - Но о Латифе никто слова плохого сказать не может. - О Латифе? Она посмела отказаться от мужа. Зорайдэ, у женщин нет права давать мужу развод. А она упрямо настаивала на разводе. Как и Жади когда-то. Боюсь, у людей слишком длинная память. - Сид Али, Самира мне заявила, что она против замужества матери. Она боится, что вы заставите Латифу выйти замуж, и муж увезет ее в Марокко. - Мне Самира тоже звонила. Зорайдэ, у этой девчонки хватило наглости дать мне совет! Она сказала, что, как жениха, может одобрить только сида Керима, для которого Латифа делает на заказ выпечку. - Аллах, ну и язык у Самиры! А что… Керим? - Я с ним давно не общался. А теперь уже неудобно. То вроде бы мы договорились с ним, что он присмотрится к Латифе, ведь я о ней «беспокоюсь». То я вынужден был отказать ему из-за Мухамеда. Как же я теперь могу снова к нему обратиться? - Сид Али, может быть, сид Керим сам проявит интерес? Вы как воспримете это? Согласитесь отдать в жены Латифу? - После такого позора? Не знаю, Зорайдэ. Не будут ли его родственники упрекать меня за прошлое Латифы? - Но во всем виновата Лейла. Жади мне такое рассказала! О, Аллах! Самира подтвердила. Латифа не захотела обсуждать, но я поняла, что это не выдумки Жади. - А что такое, Зорайдэ? Почему я ничего не знаю? - Сид Али, им стыдно рассказывать о таком. - Зорайдэ, говори! – занервничал старик. - Сид Али, Амин и Халиса могут перебраться жить в дом Латифы. Дело в том, что… - Зорайдэ, говори прямо! – потребовал муж и взял со стола стакан с остывшим чаем. - Лейла… Ей понравился Амин. Теперь об этом уже знают и Мухамед, и Амин с Халисой. Даже на улице уже сплетники заметили. - Да ты что, Зорайдэ?! – едва не подавился чаем сид Али. – Как это могло случиться? - Не знаю, сид Али. Но Латифа намерена позвать сына с невесткой жить вместе с ней и Самирой. - Как же это могло случиться, Зорайдэ? – потрясенно повторил сид Али. - Не думаю, что Амин имеет к этому какое-то отношение. Он хороший парень. - Нет, это всё Лейла. - Мухамед неудачно взял вторую жену. Может быть, ему повезет с Муной? - Он и с Лейлой разводиться пока не собирается. Жади и Латифа уехали отдыхать и пока не звонили. Но когда они вернутся, то сообщат новости. - Зорайдэ, как из неприметной девчонки могла получиться такая змея? Абдул выбирал жену Мухамеду в самом дальнем селе. Из бедной и необразованной семьи. Но она как сорняк, который удобряли и хорошо поливали, вдруг превратилась в крепкий куст, покрытый ядовитыми колючками. - Сид Али, Ариба звонила ларе Нурии. Она, оказывается, не знала, что с Икрамом случилась беда. Письмо не получила. Лейла ей не отдала, так и теперь не признается, куда подевалось письмо. К телефону Арибу не звала, когда ваш сын звонил в Бразилию. Скрывала от Арибы, что жених пытается с ней связаться. - Мне очень не нравится Лейла. Теперь я могу понять нежелание Латифы принимать ее как жену Мухамеда, тем более - как первую. - Это так, сид Али. Какая подлость - стараться поссорить родственницу с женихом! Лишить Арибу мужа только для того, чтобы она осталась рядом и прислуживала ей. - Не будем об этом беспокоиться. Икрам уверен, что Ариба не передумала выходить за него замуж. И Дунии тоже не найти невестку более покорную, чем Ариба. Кстати, Зорайдэ, сегодня сид Абдул собирался вести Дунию на рынок золота. Нурия и Карима идут с ними. - Сид Али, Карима не может пойти. Ей плохо. Пока вы ходили в мечеть, у Каримы и Ахмета снова разразилась семейная буря. Такое произошло! - Что на этот раз? - Неужели вам ещё не рассказали? Карима упала в обморок, когда Ахмет трижды произнес при свидетелях: «Я с тобой развожусь!». Когда он в третий раз прокричал «Талак!», Карима потеряла сознание. - Нет, Зорайдэ, мне никто ничего не говорил. А почему Ахмет дал развод Кариме? Что опять натворила эта неразумная женщина? - Карима сначала ничего не могла толком объяснить. Но потом, когда я ее успокоила, она рассказала, что на днях отправилась на медину за зеленью, но той улицей, где живет женщина, которую Ахмет когда-то хотел сосватать. Она даже разговорилась с одним торговцем, у которого набрала несколько пучков мяты и ещё разной травы. Карима стала расспрашивать про соперницу, не подозревая, что разговаривает с ее родственником. У несостоявшейся невесты Ахмета оказалось несколько братьев. Они по-своему поняли расспросы Каримы, решив, что она ищет вторую жену своему мужу. Отыскали на медине Ахмета, дали понять, что «беспокоятся» за сестру. Ахмет кое-как смог договориться с ними, объяснить, что он не собирается больше ни на ком жениться. Но когда вернулся домой, то отругал Кариму. Ахмет пригрозил ей, что если она не забудет про ту женщину, так он с Каримой разведется, а на ней женится. Но Карима не успокоилась. Сегодня утром она снова пошла на медину, чтобы взглянуть на нее. И увидела. Только об этом узнал и Ахмет. Когда она снова появилась на кухне, Ахмет призвал свидетелей и прокричал ей «талак!». Сид Али выслушал, не перебивая историю сплетницы, которая добилась того, о чем ее не раз предупреждали все вокруг. И муж тоже предупреждал. - И что же теперь? - Карима лежит в комнате на первом этаже. Ей плохо. Врача вызывали. Он ей измерил давление, оно оказалось высоким. Он дал ей таблетку. - Карима, Карима… Почему некоторые женщины такие бестолковые? Что ей дало то, что она увидела бывшую невесту? - Сид Али, теперь братья той женщины требуют, чтобы он взял ее в жены. А Ахмет не хочет снова жениться. - Аллах милосердный! Опять мой дом окажется втянутым в скандал! Ведь Ахмет – мой самый преданный слуга. Все знают, что он из моего дома. Опять начнут показывать на мой риад и заодно вспомнят всех наших родственников и их прегрешения. - Сид Али, на медине говорят, что один торговец фруктами собирался сватать ту женщину. Только у него не хватило денег на выплату махра. Невеста запросила слишком много золота. - Зорайдэ, надо отыскать этого торговца. Я готов пожертвовать ему некоторую сумму, чтобы он первым пришел ее сватать. Тогда Ахмету не придется брать вторую жену. Я не могу представить, чтобы Карима ужилась с другой женой. Здесь начнутся драки и скандалы каждый день. - Сид Али, его найдут. Но как быть Кариме? Она не может в таком состоянии идти на рынок золота. И она теперь разведена. Захочет ли Ахмет вернуть ее? - Я поговорю с Ахметом, как-нибудь улажу это дело с разводом. Зорайдэ, пойди ты на рынок. Вам с ларой Нурией нужно только проследить, чтобы Дуния выбрала золота не больше, чем было оговорено, проверить пробу. И чтобы Дуния не скандалила на всю медину. - Пусть лара Нурия проверяет. Я только поприсутствую. Боюсь, как бы лара Дуния не устроила там драку, если я хоть слово скажу. - Хорошо, Зорайдэ. Я на тебя надеюсь. Ничего не говори ей. Только засвидетельствуй покупку золота. Сид Абдул знает, как с ней справиться. Зорайдэ отправилась на кухню, где распорядилась, чтобы сиду Али принесли ещё чаю в гостиную, куда на диван перебрался хозяин. А сама пошла за платком. Во двор уже входил Абдул с женщинами. Шли, не спеша. Ларе Нурии было тяжело идти. Она опиралась на палку. У Абдула был подавленный вид. Он второй раз в жизни шел выбирать жене золото. О первом случае он и вспоминать не желал. Но Дуния добилась, чтобы получить украшения. Но как же ему было жалко тратить деньги на золото! Дуния тоже была недовольна. Разве о таком она мечтала? Она требовала от Абдула купить ей золото, надеясь, что он откажется и от покупки, и от нее, и от временного брака и вернет ее сиду Али. Но старик уперся. Для него оказалось проще согласиться на выплату махра, чем признать, что и вторая женщина, поневоле оказавшаяся рядом с ним, рвется из оков его брака. Он во что бы то ни стало решил удержать одалиску возле себя. Войдя во двор, старик Абдул не пытался разговаривать ни с Дунией, ни с Нурией. Нурии было не до них, так как она очень устала. Пока служанки отвели их выпить чаю, Зорайдэ приказала вывести ослов для лары Нурии и сида Абдула. Дунии и ей предстояло идти пешком, что Дунии, разумеется, не понравилось. Но больше ослов не нашлось. Когда сид Абдул и Нурия уже взобрались на животных, (ларе Нурии помогли в этом женщины), то вдруг из дома выбежала Карима. - И я тоже с вами пойду! Я тоже пойду! Без меня не уходите! - Карима, тебе же врач велел лежать! – воскликнула Зорайдэ. – Куда ты пойдешь? Тебе опять станет плохо. - Не станет, Зорайдэ. Медина меня лечит. Особенно вид золота. Не смогу спокойно лежать, зная, что должна была пойти выбирать золото ларе Дунии. Я ещё больше разболеюсь, если не пойду. Карима идет с вами! Карима готова! - Карима, а сид Али знает? - Зорайдэ, сид Али меня видел. Сид Али сказал, чтобы ты вернулась. Карима идет за золотом, а Зорайдэ не идет. - Ну, тогда и иди, а у меня и дома дел много, - махнула рукой Зорайдэ и вернулась в дом. ...Карима возвратилась через несколько часов. Чувствовала она себя прекрасно, как и выглядела. Кажется, даже забыла о том, что муж дал ей развод. Глаза у Каримы блестели, когда она принялась рассказывать о том, как Дуния выбирала золото, а потом долго спорила с Абдулом из-за каждого браслетика или пары сережек. Но в ювелирной лавке к ним присоединился и старший сын Дунии, который охлаждал их споры, напоминая, сколько золота сид Абдул обязался купить по брачному договору. - Аллах! Что за скупец! Ты к савану карманы не пришьешь, Абдул! Куда ты денешь свои деньги, когда умирать будешь? - возмущалась Дуния. - Не хорони меня раньше времени, одалиска! – с возмущением тряс он руками перед ее лицом. - Золото – это угольки ада на твоем теле. Неужели ты хочешь, чтобы они прожгли на тебе дыры, когда окажешься на том свете? - Это что-то новенькое, Абдул. Ты не говоришь такого, когда сватаешь другие пары. Там ты строго следишь, чтобы права женихов и невест соблюдались в соответствии с обычаями. - Не размахивай руками, Дуния! Смотри на витрину, на золото смотри и выбирай. Но всё-таки украшения были выбраны. Золота оказалось так мало, что не понадобилось покупать никакой шкатулки. Его сложили в бархатный мешочек, который лара Дуния, крепко прижимая к себе, унесла из лавки в руках. Разумеется, Кариме не было известно, о чем думала лара Дуния, возвращаясь с рынка золота домой. Однако насупившаяся Дуния, направляясь в дом теперь уже законного мужа, раздумывала, как она прогадала, поддавшись на обещание купить золото, вместо того, чтобы потребовать прекратить временный брак. Впрочем, это ведь неофициально люди договариваются о временных браках. Сколько женщин оказалось в ловушке, когда их временные мужья вдруг отказывались дать им развод. Дуния ошиблась, поверив, что сид Али заберет ее у сида Абдула. Но он не стал спорить с приятелем, когда Абдул отказался возвратить ему бывшую жену. И как могла бы Дуния предъявить перед шейхом претензии к старикам? Но теперь вся медина будет знать о том, что она получила золото. Значит, в глазах жителей Феса она стала законной женой Абдула. - Аллах, как могло мне застить глаза желание получить от Абдула золото? – начала она раскаиваться в случившемся. И как теперь требовать развод от Абдула? А золото того не стоило! Но Дуния вспомнила о браслете, который у нее забрали по приказу сида Абдула. - Я его верну. Верну! Браслет стал моим. А если я теперь жена Абдула, то пусть мне и браслет отдаст. Во время пути по улицам медины Дуния успела поделиться с Каримой желанием вернуть полюбившийся браслет. Карима горячо поддержала ее. Это соображение она и высказала Абдулу, когда они втроем с Нурией добрались до дому. Впрочем, Карима тоже пошла с ними. Спешившись с ослов, которых Юнус должен будет отвести к сиду Али, Дуния и Абдул продолжали спорить перед закрытыми воротами дома. Карима стояла с ними рядом, не уходила. Вот поведет Юнус ослов, так и Карима с ним отправится. А так – отчего не постоять и не послушать, о чем люди говорят? - Браслет? Какой браслет? – как бы не понял Абдул. - Как это – какой?! Тот, что я недавно носила на запястье. Тот, который я нашла в шкафу. Он когда-то принадлежал твоей первой жене! - Так он не твой, - сердито усмехнулся Абдул. - Ты должен мне его отдать. Зачем тебе золото? А мне хоть какое-то утешение. Это позор – купить так мало золота. - Хорошо, Дуния. Отдам браслет. Но с условием! – погрозил ей пальцем старик Абдул. - Каким ещё условием? – насторожилась Дуния. - Мы с тобой уже говорили об этом, но ты забыла! Начнешь рассказывать мне сказки. Браслет получишь, если сказка мне понравится. А если на следующий день сказка окажется неинтересной, то снова его заберу. - Ты совсем ума лишился? – огрызнулась Дуния. – В детство впадаешь? - Ты как разговариваешь, одалиска? – сжав в кулаке четки, возмутился Абдул. - Если браслет мой, то нечего его отбирать. - Захочешь получить браслет – вспомнишь все тысячу и одну сказку Шахерезады. Потом Кариме пришлось уйти. Сид Абдул с женщинами скрылись за воротами дома, а Карима с досадой вынуждена была отказаться от предложения выпить чаю. Она должна была поскорей вернуться в дом сида Али. …Когда она добралась до риада, то на кухне сразу же поведала женщинам, как прошел выбор золота. - Лара Дуния получила хорошее золото, высокой пробы, но мало. Карима всё подметила, всё! Не купил ей сид Абдул ни тяжелого золотого пояса, ни дорогого ожерелья, которое она выбрала. И вообще, он отказался обходить все лавки, в которых Дуния откладывала для себя золото. Сам повел ее в ту лавку, где ему обещал хорошую скидку знакомый торговец. Она так живописала украшения, которые хотела получить лара Дуния, но не смогла уговорить сида Абдула купить, что все слушательницы сидели у очага, затаив дыхание. А рассказывать, приукрашивая действительность, Карима умела. Но вошла Зорайдэ и сказала, что сид Али хочет поговорить с ней. Карима с недовольным видом прервала повествование, пообещав продолжить рассказ, как только вернется. Сид Али ждал ее в гостиной, чтобы обсудить историю с разводом. - Карима, сколько раз я просил тебя быть осторожной? Но твой длинный язык все-таки довел тебя до беды. - Сид Али, а Вы говорили с Ахметом? – тут же разрыдалась Карима, опомнившись, вспомнив, какое несчастье над ней нависло. - Карима, я говорил с твоим мужем. Это не окончательный развод. Но Ахмет очень рассержен на тебя. Ты не захотела уважать его просьбу – забыть о той женщине. - Сид Али, она такая красивая…, - рыдая и размазывая по лицу краску от подведенных сурьмой глаз, запричитала Карима. - И что? Разве твой муж интересовался ею? Он давно забыл о ней и не вспомнил бы, если бы ты сама не начала ее разыскивать. А теперь из-за тебя оживились и забеспокоились её родственники. Ты как будто разворошила муравейник, сунув в него палку. Тебе известно, что ее братья требуют от Ахмета, чтобы он сосватал их сестру? - Сид Али! Но я даже не стану первой женой, если Ахмет женится на ней раньше, чем простит меня? - Это если Ахмет тебя простит. Но он может дать и окончательный развод. - Сид Али, что же мне делать? - Тебе придется ждать, пока не пройдут три месяца идата. Если твой муж не передумает, то ты его потеряешь. А та, другая, получит мужа. А Ахмет – очень хороший муж. - Сид Али, неужели я останусь без мужа?! Я не хочу терять Ахмета. Сид Али, помогите. Поговорите с ним. Карима упала на колени и начала биться головой о пол. - Успокойся, Карима. Не все потеряно. Хотя тебя нужно наказать. Я постараюсь всё уладить. Но когда я разговаривал с Ахметом, он мне заявил, что если ему придется жениться на той женщине, то с тобой он разведется. Потому что двух жен он не сможет содержать. - Аллах, Аллах! Зачем я пошла на ту улицу? Зачем узнала о бывшей невесте Ахмета? Горе мне, горе! - Хватит, Карима. Тебе остается только ждать и вести себя осторожно. Больше не вмешивайся ни во что. Может быть, мне удастся уладить дело, иншалла. - Иншалла, сид Али, иншалла! Сид Али, пусть мой Ахмет вернет меня в жены. Я даже согласна на вторую жену. Пусть женится, но вернет меня в жены тоже, иншалла. Сиду Али надоело слушать ее причитания сквозь рыдания, и он отправил Кариму на кухню. Вместо нее появилась Сельма с подносом. Снова принесла чай. Следом вошла и Зорайдэ. - Разве я просил? Карима перепутала. Я не просил приносить мне чай. Но оставь, оставь, Сельма. Зорайдэ составит мне компанию. Он показал жене на диван, предлагая присесть. - Зорайдэ, вот так. Теперь у меня добавилось проблем из-за Каримы. - Сид Али, Ахмет намерен развестись с Каримой окончательно? Или развод дан с возвратом? - Ахмет не хочет разводиться с Каримой, но она так его довела своими вылазками к дому той женщины, что сейчас он очень зол на Кариму. - Так как же быть: если развод дан с возвратом, то женщине разрешено использовать украшения, парфюмерию, носить золото, что запрещено после смерти мужа. Но она не может уезжать из дома мужа. Ей не разрешено покидать свой дом во время идды, а муж не может выгнать жену из дома, пока не закончится ее срок выжидания и они станут немахрамами друг для друга. - Ты хочешь знать, как поступить с Каримой? Пусть сидит три месяца в нашем доме, никуда не выходит. Никакой медины! Только работа на кухне или в доме. Если Ахмет захочет увести ее вечером домой – отпускать ее только вместе с ним. - Понятно, сид Али. Так и поступлю. - Если она хочет, чтобы Ахмет ее простил, то не станет даже пытаться подходить к воротам. - Пойду, поговорю с ней. Сид Али, что приготовить на завтра? Может быть, вы хотите рыбу? Или кюфту? В конце улицы открылась новая лавка. Туда привозят свежую рыбу. Соседи хвалили новый магазин. - Зорайдэ, мне всё равно. Я думаю не о еде, а о том, как сохранить крышу над моим домом, чтобы она не рухнула нам на головы. Стены моего дома снова шатаются. Постоянно что-то случается то в Марокко, то в Бразилии. - Мы ничего не знаем о Хадиже. Как ей живется? Я уже неделю с ней не разговаривала по телефону. - Да, Зорайдэ, удар может прийти и с той стороны тоже. Я сам позвоню сиду Рахиму и узнаю, что у них в семье нового. Он потянулся за кальяном, взял трубку и закурил. Кажется, табак на этот раз оказался таким, который ему нравился. Надо будет не забыть заказать в знакомой лавке ещё партию табака из Египта. 24. Часть 18. Глава 24. Сид Абдул и лара Дуния. Сказка за браслет. Как ни противилась Дуния условию сид Абдула, считая глупой прихотью и издевкой над ней стремление старика услышать сказку, но желание заполучить обратно браслет взяло верх. Когда уставшая Нурия омыла ноги любимому хозяину, а Дуния приготовила для всех мятный чай, отыскав на кухне под полотенцем печенье в глубоком блюде и принеся все это к столу, то в оставшееся до совершения намаза время сид Абдул пожелал, чтобы Дуния начала свой рассказ. - Нурия, куда я положил тот браслет? - Так вы же его… - Вспомнил! Принеси браслет и положи рядом со мной на серебряное блюдо, которое я храню у себя в шкафу. Когда Нурия выполнила его требование, Абдул, успев выпить два стакана чаю, незаметно для себя съев с десяток штук печенья, откинулся на спинку любимого высокого кресла и посмотрел на поставленное перед ним сверкающее серебром блюдо и взял в руки украшение. Повертев браслет, сказал: - Золото. Всё зло мира – в нем. Но Аллах создал золото для того, чтобы испытать человека. - Сид Абдул, мне намного легче вспомнить сказку, если браслет уже будет надет на мою руку, - намекнула Дуния, не отводя взгляда от желанного украшения. - Э, нет, одалиска, ты меня не обманешь. Я знаю, что женщины очень хитры. Надо смотреть, не как выглядеть сосуд снаружи, а что есть в нем внутри. А ты, Дуния, очень хитра и корыстна. Дуния зло хмыкнула. - Так рассказывать сказку? – наступив на свою гордость, спросила женщина. - Начинай. И имей в виду: я все сказки Шахерезады знаю. Не придумывай ничего от себя. - Это почему же? Но так и быть. Расскажу сказку о женщине с отрубленными руками. Сид Абдул все-таки преувеличил, сказав, что ему известны все сказки «Тысячи и одной ночи». Он попытался вспомнить именно эту, но не смог. - Это что за сказка? О воровке, что ли? Что-то я такой не помню. Но ты рассказывай! А если не можешь, так читай, - решил он подловить Дунию. - Нурия, подай нам книгу сказок с той полки, где остались книги после Сумайи. Получив сборник арабских сказок, пролистав, лара Дуния послушно открыла ее на странице со сказкой под номером 347. - Ночь 347-348, - объявила она. - Читай же! Не испытывай моё терпение. Какое мне дело до номера? - Так Шахерезада рассказала эту сказку именно в 347-ю ночь! «Один царь из царей сказал жителям своего царства: «Если подаст кто-нибудь из вас милостыню, я отрублю ему руки!» И все люди начали воздерживаться от милостыни… И случилось, что один просящий пришел к женщине (а его мучил голод) и сказал ей: «Подай мне что-нибудь…». Ээээ… И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи»… - Что такое? Дуния, ты только что начала читать сказку! - Но здесь так написано! - Ты специально такую сказку выбрала? Иди к себе, но без браслета! - Да что ты, Абдул! Я буду дальше читать! - «Когда же настала триста сорок восьмая ночь, она сказала: «…просящий человек сказал женщине: „Подай мне что-нибудь!“ И она ответила: „Как же я тебе подам, когда царь отрубает руку всякому, кто подаёт?“ Но нищий воскликнул: „Прошу тебя, ради Аллаха великого, подай мне!“ - Да, ради Аллаха ОНА ДОЛЖНА БЫЛА ЕМУ ДАТЬ ПОЕСТЬ! – заметил сид Абдул. - «…когда он попросил её ради Аллаха, женщина пожалела его и дала ему две лепёшки. И весть об этом дошла до царя…» Сид Абдул огорченно кивнул: - Всегда найдутся бесчестные люди, которые донесут даже о праведном поступке! - … и он велел привести ту женщину. И когда она явилась, отрубил ей обе руки, и она отправилась домой»... Хм, да она бы кровью истекла и умерла бы, едва отойдя от дворца! – прокомментировала Дуния. – «… А потом через некоторое время царь сказал своей матери: „Я хочу жениться, жени меня на красивой женщине“. И она отвечала: „По соседству с нами есть женщина, лучше которой не найти, но только у неё большой недостаток“. — „А что?“ — спросил царь. И мать его сказала: „У неё отрублены руки“. — „Я хочу посмотреть на неё“, — сказал царь. И мать привела её к нему, и, когда царь посмотрел на неё, он прельстился ею, и женился на ней, и вошёл к ней». Сид Абдул внимательно слушал. Дуния же не могла не сказать: - Нет, вы только подумайте: прельстился он! Когда приказал руки рубить, он ее не видел, что ли? А теперь прельстился? Извращенец какой-то! - Дальше читай! - «…А это была та женщина, которая подала просившему две лепёшки, и царь отрубил ей из-за этого руки. И когда царь на ней женился, ей позавидовали другие его жены и написали царю письмо и наговорили про неё, что она распутница (а она родила мальчика)…». - Всегда найдутся завистники. Зависть – это порок, - назидательно сказал Абдул. - «…И царь написал своей матери письмо, и приказал ей отвезти эту женщину в пустыню и оставить её там, а самой вернуться. И мать его сделала это, и завезла её в пустыню…». - Дуния, - оживился сид Абдул. – Пустыня – страшное место. Там смерть неминуема, если оставить человека без еды и воды, даже если у человека целы руки. Дуния, ты всегда хотела побывать в пустыне, я об этом слышал от Али. - Да, сид Али ещё в молодости обещал свозить меня в пустыню посмотреть на пески. Но так и не отвез, - с сожалением ответила Дуния. - Так вот, соберусь тебя наказать, так отвезу. И на пески посмотришь, и наказание тебе будет. - Так я и соглашусь с тобой ехать! Слушай дальше: «…и вернулась, а та женщина стала плакать о том, что с ней случилось, и рыдала как нельзя громче. И так она шла, а ребёнок был у неё на шее, и она проходила мимо потока и встала на колени, чтобы напиться из-за сильной жажды… И когда она наклонилась, ребёнок упал в воду. И женщина села и заплакала о ребёнке горьким плачем. И пока она плакала, проходили мимо неё два человека, и они спросили её: „О чем ты плачешь?“ — „У меня был ребёнок на шее, и он упал в воду“, — отвечала она. И эти люди сказали: „Хочешь ли ты, чтобы мы его вытащили?“ — „Да“, — отвечала она. И они помолились Аллаху великому, и ребёнок вышел к ней, и не повредило ему ничего. „Хочешь ли ты, чтобы Аллах вернул тебе руки?“ — спросили женщину эти люди. И она ответила: „Да“. И тогда она помолились Аллаху — велик он и славен! — и руки её вернулись к ней, даже лучше, чем были»… Хм, это как же? – удивилась Дуния. - Давай дальше читай! Не о том ты, Дуния, думаешь! - «… А потом люди спросили женщину: „Знаешь ли ты, кто мы?“ И она ответила: „Аллах лучше знает“. И они сказали: „Мы те твои две лепёшки, которые ты падала просившему, и милостыня была причиной отсечения твоих рук. Хвали же Аллаха великого, который вернул тебе и сына, и руки!“ И она восхвалила Аллаха великого и прославила его». Всё, конец сказки. - И что ты думаешь о прочитанном, Дуния? Какой вывод ты делаешь? - Короткая сказка – уже хорошо! – пробормотала лара Дуния. - Ээээ…, - с досадой протянул сид Абдул. – Ближнему надо помогать в любом случае. Даже если тебе грозит за это опасность. И тебе зачтется. Вот о чем эта сказка! Дуния, султан казнил бы тебя, окажись ты на месте Шахерезады, потому что ты не умеешь рассказывать сказки. И даже читаешь без выражения! - Сид Абдул! Но я выполнила уговор, теперь браслет мой. - Ииии… Вот послушай, какую я тебе притчу расскажу: Однажды мышь заметила, что хозяин фермы поставил мышеловку. Она рассказала об этом курице, овце и корове. Но все они отвечали: "Мышеловка - это твои проблемы, к нам она никакого отношения не имеет!". Чуть позже в мышеловку попалась змея - и укусила жену фермера. Пытаясь ее излечить, жене приготовили суп из курицы. Потом зарезали овцу, чтобы накормить всех, кто приехал навестить больную. И, наконец, закололи корову, чтобы достойно накормить гостей на похоронах. И все это время, мышь наблюдала за происходящим через дырочку в стене и думала о вещах, которые ни к кому никакого отношения не имеют! - Абдул, ты не увиливай! Давай мне браслет! Он мой по праву. - Ладно, забирай. Но завтра я хочу услышать сказку про послушную жену. - Это какую же? - Прочитай книгу и найди подходящую. Я сам уже не помню, - небрежно отодвигая от себя серебряное блюдо с браслетом, ответил Абдул. – Всё, мне спать пора. Устал. Столько времени потерять на медине только затем, чтобы выбрать золото! Дуния его уже не слушала. Она схватила тяжелый золотой браслет, тут же отодвинула им на левой руке ткань рукава и ловко надела браслет на руку. Облегченно вздохнув, она полюбовалась заслуженной добычей и вышла из комнаты. Ей показалось, что золото браслета потускнело за то время, пока он лежал у сида Абдула где-то под замком. Ничего, у нее найдется бархатная тряпочка, чтобы натереть украшение. К тому же ей предстояло ещё раз перебрать в шкатулке все украшения, добавив к ним купленные Абдулом сегодня. Она и вспоминать о них не хотела. Не о таком золоте она мечтала! Ну, сид Али! Если бы не ускользнул он от нее из-за временного брака, то сейчас лежала бы она на вышитых подушках, как в раю, но только в доме сида Али. И не она готовила бы чай, а ей приносили бы служанки и чай, и кофе, и разные сладости. А платья? У нее уже обносились все платья! Она могла бы купить новое платье любимого черного цвета, обязательно – с роскошной золотой вышивкой на груди. Могла бы – стань Али вновь ее мужем. А какое золото у нее было бы! С огромным сожалением вспомнилось Дунии, какие украшения она отложила в ювелирных лавках в разных частях медины. Одно ожерелье запомнилось особенно: из некрупных золотых пластинок, висюлек разного размера и круглых бусинок, собранных в несколько ярусов. Дуния не упустила бы ни одной мелочи. Что Али купил бы Зорайдэ, столько получила бы и она, потому что в Коране сказано, что ни одна жена не должна ни на волос получить больше, чем остальные. И это правильно. Дуния все годы брака с сидом Али боролась за равенство между его женами. Прибегала к нему, скандалила, пытаясь уличить в несправедливости. Взвешивала купленное ей золото, опасаясь, что другие получили больше, чем она. Собирала слухи, расспрашивала служанок из домов других жен сида Али, и всё для того, чтобы муж не обделил ее. Иногда ей удавалось уличить хитреца, который больше симпатизировал первой жене. Погрузившись в воспоминания, Дуния достала шкатулку и положила рядом бархатный мешочек с приобретенным сегодня золотом. Снова задумалась. И как ей теперь жить? Смириться с ролью жены сида Абдула? Вскоре к ней в комнату зашла лара Нурия. - Вот книга со сказками. Забыла ты, Дуния, захватить ее с собой. Смотри, не прячь браслет далеко. Завтра Абдул может его отобрать, если ему не понравится твой рассказ. - Аллах! Что за день сегодня? Иди, Нурия, к своему хозяину. Ты прямо как верная собака ему служишь. Браслет он у меня забрать не сможет! Не отдам! Да я его продам лучше и куплю себе то ожерелье! Вон какой тяжелый браслет – он весит даже больше, чем ожерелье. - Нет, не делай этого, не продавай. Сиду Абдулу это не понравится. А если он у тебя шкатулку отберет, а тебя в комнате запрет, тогда как? Ты теперь ему настоящей женой стала. Так и помни об этом. - Хе-хе! Нурия, ну почему Абдул на тебе так и не женился? – бросила она вслед Нурии, выходившей из комнаты. Вздохнув, она придвинула к себе и открыла шкатулку. – Может быть, мне его проучить? Не захотел вернуть меня сиду Али, так почему бы теперь ему самому против воли не жениться на Нурии? И лара Дуния в который раз задумалась, как можно было бы осуществить подобную месть. Так ведь и к Нурии счастье наконец придет. Она ведь из-за Абдула так и не смогла создать семью. Заботилась только о нем всю жизнь! Потом Дуния вытрясла из мешочка золотую добычу с медины, подержала в руках, с презрением рассматривая каждую вещицу. Ну и золото! Стыдно признаться знакомым, что став на старости лет женой сида Абдула, она получила от него вот этот тоненький браслетик, и ещё один такой же, скромные серьги: эти, и вот эти, и эти, пару колец - с небольшим полудрагоценным камнем и без ничего, кулон, три тонких цепочки, с десяток золотых заколок для платков - и всё! Она небрежно ссыпала украшения в тот отсек шкатулки, где хранила не очень красивые или надоевшие золотые вещицы. Снова расстроившись, как это с ней случилось и на медине, она захлопнула крышку, закрыла замочек, потом поставила шкатулку на полку в стареньком шкафу. Вспомнив о браслете, она задумалась. Что делать? Спрятать его в комнате, положить в шкатулку к остальным украшениям или не снимать с запястья? И не отнести ли завтра шкатулку в дом старшего сына? С сида Абдула станется забрать у нее шкатулку с золотом, которое вовсе не им куплено! Нет, лара Нурия не напрасно напомнила ей о том, на что способен Абдул. Надо спасать шкатулку, чтобы не остаться без золота! Она перебрала платки, которые захватила с собой в дом сида Абдула, отложила тот, в котором собралась завтра пойти навестить сына. Мысленно перебрав новые заколки, она решила, что завтра утром достанет ту, с золотым полумесяцем и звездочкой на одном конце. - Достану утром, сейчас не стану снова открывать шкатулку! – решила она. …А лара Нурия вернулась в комнату, где она оставила сида Абдула. - Хозяин, нужно ещё чего-нибудь? - Нет, но утром хочу тех лепешек, которые ты, Нурия, так вкусно печешь. - Сделаю, сид Абдул, - улыбнулась старуха. - Мне звонил Мухамед. Опять жаловался на Лейлу. Он ее наказал, так она опять что-то натворила. Испортила замок, а ключ выбросила. Хараааам… Почему мои племянники такие невезучие? Что ни жена, то просто родня джина! - Аллах! Не говорите так, сид Абдул. Не упоминайте джиннов. - Но Мухамед уже не знает, как с ней справиться. Он ее даже плетью побил. Она не заботится о сыне, ничего не хочет делать в доме. Устроила драку с Латифой и Самирой. Хорошо, что в газете написали только об одалиске Жади. Она теперь жена бразильца, нашей семье она не принадлежит, - пренебрежительно отмахнулся сид Абдул. - А как там Ариба? - Ариба? Вот она-то и занимается всеми делами. - Да, тяжело им придется, когда Икрам женится на Арибе. - Если женится, Нурия! Если он ее дождется! Мухамед рассказал мне, что Лейла изо всех сил старается их поссорить. Письмо, которое написал Икрам, Ариба не получила, потому что Лейла не отдала его ей. - Икрам знает? - Знает теперь. Ему Дуния рассказала, когда ходила в дом старшего сына. Она отправила Хафиду ухаживать за сыном. Но и сама тоже навещает его каждый день. Он тоже переживал из-за того, что Ариба ему не отвечала и отказывалась, как он думал, подходить к телефону. - Когда же он на ней женится? - Сид Али сказал, что ускорит свадьбу сына. Пусть женятся через полгода. Зачем ждать год? - А Мухамед не собирается разводиться с Лейлой? - Он мне не ответил на этот вопрос. Из-за нее Мухамед расстался с Латифой. Теперь он останется совсем один, до тех пор, пока не женится на Муне. Женщина во всем была согласна с мнением сида Абдула. Она слушала его и кивала в ответ. Но в комнату вошла лара Дуния. Вероятно, она слышала часть их разговора. - Латифа так любила Мухамеда! А он взял вторую жену. Пусть теперь и расплачивается за предательство! – заявила она. - Любовь – это драгоценный сосуд из тонкого стекла, который может разбиться, если держать его или слишком неуверенно, или слишком крепко, - ответил сид Абдул. – А Латифа не уберегла их любовь. - Так это Латифа виновата, оказывается?! Ну, сид Абдул! – возмутилась Дуния. - Именно женщина должна беречь мир в семье. - Конееееечно! Если муж приведет ещё трех жен, то о мире можно забыть, это уж точно. Лара Нурия не желала спорить с женой сида Абдула, но она с молчаливым упреком рассматривала мятую рубашку хозяина, выглядывающую из-под джеллабы, несвежую феску. На светлой, в полоску, ткани были заметны пятна, с которыми то и дело возвращался с медины сид Абдул. Неужели Дунии не приходит в голову заняться чисткой его одежды или даже стиркой? Если бы не она, Нурия, то старик ходил бы в грязной одежде, как бездомный нищий, каких много можно встретить на медине. Она с трудом дождалась, когда сид Абдул, наконец, отправился спать. Только тогда она смогла забрать из его комнаты грязную одежду, заменив чистой, с трудом найденной в шкафах, где царил страшный беспорядок с тех пор, как лара Дуния запретила подходить к ним, заявив, что сама всем займется. И хотя она тоже очень устала, но нашла в себе силы отнести вещи той служанке, которая занималась стиркой, и простоять рядом с ней, пока недовольная женщина поздно вечером замачивала и стирала вещи сида Абдула. Затворив тесто для пышек-сфендж, она оставила его на кухне в чашке под пленкой зреть до утра, потом проверила, все ли овощи есть для таджина с кюфтой, который она собиралась приготовить уже на следующий день. - Зелень нужно купить. Не забыть купить зелень! – напомнила она себе. Почему лара Дуния ничего не покупает, выходя на медину? Уходит, бродит по улицам, навещает сыновей и знакомых. Для нее уйти куда-то посплетничать важнее, чем накормить и обстирать мужа! А теперь лара Дуния, получив махр золотом, стала законной женой сида Абдула. Неужели сид не спросит с Дунии, не потребует, чтобы она заботилась о нем, как следует жене? Засыпая у себя в комнатушке, она вдруг вспомнила, что закончилась мука, а напомнить служанкам, что надо купить муку, когда они отправятся за продуктами, она забыла. - Как же я напеку рано утром лепешек? Пышки - это не лепешки. Придется в тесто добавить тертый чеснок, чтобы получились острые на вкус пышки, которые можно будет кушать не со сладким чаем, а с таджином. Она так расстроилась, что долго не могла уснуть, не смотря на сильную усталость. 25. Часть 18. Глава 25. Мекнес. Новости от Дайнаб. И снова Зухра. Хадижа так радовалась, что муж выгнал Зухру, тому, что она больше не видит соперницу, не встречает ее то в коридоре, то на кухне, то в гостиной, то во дворе. И в комнате за стеной никто больше не шумит, не поет противным голосом незнакомые протяжные песни. С облегчением Хадижа думала о том, что больше никогда на пороге ее комнаты внезапно не возникнет фигура Зухры, чего она каждый раз так пугалась. Уже несколько дней Зухра пропадала на медине. Где она? В каком доме ночует? Как живет, на какие средства? Чем питается и как платит за еду? Она оказалась на улице в одном платье, почти без украшений, которые могла бы продать в тяжелую минуту. Но Хадижа ее не жалела. Она старалась не задумываться, а свекровь и Фарид не обсуждали это, по крайней мере, при ней. Фарид был занят работой. Он уходил рано утром, забегая иногда днем, чтобы поесть, и возвращался поздно вечером. Вернувшись в Мекнес, сид Рахим заботился об ослах и кормах для них. Свекровь ухаживала за ларой Асией, а все остальные работы по дому они с Хадижей делали вместе. Лара Джабира начала поговаривать, что им нужен кто-то, кто бы помогал хотя бы на кухне или с уборкой дома. Но Хадижа отмалчивалась. Фарид не станет нанимать служанку, он подумает, прежде всего, о новой женитьбе. «Только не ещё одна жена для Фарида! Только не это!» - молила Всевышнего Хадижа. Но лара Джабира обсуждала проблему с нехваткой рук для работы по дому только с ней, а не с Фаридом, чему была рада Хадижа. В отсутствие Фарида отрадой для них были звонки из Эмиратов от Ясмин. Хадижа болтала с внучкой дяди Али, но почти каждый раз ларе Джабире удавалось поговорить с Дайнаб. Это был их секрет. Дайнаб с восхищением описывала дворец, ее личные комнаты, сад, одежду и обувь, которые ей купил муж, золото, которое у нее есть. И в этот раз, передав сотовый свекрови, Хадижа увидела, как лицо лары Джабиры осветилось счастливой улыбкой. - Дочка, неужели это случилось так быстро? Аллах благословил тебя и твоего мужа! Она долго слушала то, о чем ей рассказывала Дайнаб, и радостно улыбалась. Потом вернула трубку Хадиже. - Дайнаб беременна! Муж подтвердил, что подарит ей дворец. Но она сказала мне, что тот, в котором она живет, ей очень нравится. - Она собирается остаться там, отказаться от дворца? - Нет, она не станет отказываться. «Неужели выгонит из дворца Ясмин и Неджму?» - едва не спросила она, но сдержалась. Поговорив с Ясмин, которая предупредила, что позвонит ещё раз, но немного позже, когда никто не сможет им помешать поговорить, Хадижа поняла, что есть ещё какие-то новости, о которых внучка сида Али не решилась рассказать при Дайнаб. Дав понять, что она поняла, Хадижа просмотрела в телефоне фотографии, присланные Ясмин по просьбе Дайнаб. - Лара Джабира, смотрите, вот это дворец, где живут Дайнаб и Ясмин… А здесь - на фоне белоснежной мраморной стены – алая роза. Я не поняла, чья рука протянута к бутону. Но какой замечательный браслет на запястье!... Ах! А здесь внутренняя часть дворца. - Взгляните! - Хадижа снова протянула ларе Джабире телефон: на небольшом экране были видны узорчатые своды арок вокруг внутреннего двора, опирающиеся на мраморные столбы. А на галерее стояла Дайнаб – в белоснежном платье, с головы до ног увешенная золотом. На голове – сверкающая диадема, роскошное ожерелье вокруг шеи, несчетное количество браслетов на каждой руке, унизанные кольцами пальцы на обеих руках. Тонкая талия перехвачена массивным золотым поясом. - Что это? Муж Дайнаб оказался так щедр? На моей дочке столько золота! Аллах, сколько же оно весит? И сколько стоит? Это то золото, которое Амаль ей подарил на никях? А Хадижа подумала: счастлива ли Ясмин, необдуманно отдав мужа другой? Конечно, Амаль обманул Ясмин, она все равно не была бы его единственной женой. Он уже был женат на Неджме, тоже обманутой им в свое время. Но оказалось, что есть ещё и неведомая первая жена. Но Дайнаб… Ясмин сама ухудшила свое положение, выбрав соперницу, которая приняла мужа и станет делать всё, чтобы завоевать его любовь, а потом начнет бороться с другими женами. Разве место четвертой жены устроит Дайнаб? Особенно теперь, когда она ждет ребенка! Если за Замилю Хадижа была рада, то к Дайнаб ее отношение было противоречивым. Младшая сестра Фарида доставила ей много неприятностей и часто была недружелюбна. К тому же, Зухра - ее близкая подруга. Тем временем лара Джабира продолжала восхищаться. - Какое счастье! Женщины нашей семьи оказались такими плодовитыми! Замиля ждет ребенка, теперь и Дайнаб, иншалла. Я очень рада за дочерей. - Лара Джабира, мы можем позвонить в Египет. Письмо будет идти долго, а новость о беременности Дайнаб ее сестра может узнать уже сейчас, если мы позвоним. - Да? Но ты же знаешь, Хадижа, что ничего не получится. В доме мужа Замили есть телефон, но его номер известен одному Фариду. Он сам подключает международную связь, но сейчас она отключена. И номер я не знаю, был где-то записан, но Фарид забрал бумажку, - с сожалением ответила лара Джабира. - Можно звонить с моего сотового телефона. Но как узнать номер? Надо было запомнить. Узнаем в следующий раз, когда Фарид разрешит позвонить Замиле. Вечером, когда с медины вернулись сид Рахим и Фарид, лара Джабира поделилась с ними приятной новостью. Удивительно, но Фарид очень обрадовался. Кажется, он простил сестру. Как бы ни было, но Дайнаб удачно устроилась. Так думала Хадижа, но потом начала сомневаться в причинах его настроения. Приятная новость, как позже выяснилось, стала предлогом, чтобы вернуть Зухру. О чем и объявил Фарид в тот же вечер. - Я намерен простить ее, ведь у нас такая радость в семье! История с Дайнаб закончилась лучше, чем можно было представить. Когда сид Рахим и мать стали возмущаться, муж Хадижи объяснил им свое решение. - Сегодня на медине ко мне снова подошла Зухра. Мы с ней виделись и вчера, и позавчера. Она пригрозила, что отправится к шейху. Во время идды я не имел права выгонять ее из дома. - Это так, Фарид. Ты не должен был выгонять ее на улицу. Надо было высечь плетью во дворе дома. - Но я этого не сделал. Она слишком сильно меня разозлила, и я не подумал о том, что не имею права выгнать. Теперь же она обещает, что если я не верну ее домой, то она отправится к шейху, захватив с собой четырех свидетелей, и при них пожалуется, что несколько дней она не может вернуться в дом, так как я ее выгнал. - Так приведи ее назад, Фарид. Иначе у тебя будут неприятности. - Дед, я и так устроил ее в доме, который смог снять совсем недорого. Но теперь, когда она имеет крышу над головой и деньги на еду, она жалуется, что все ее вещи остались в моем доме, и требует, чтобы я соблюдал обычаи. - Аллах, почему тебе никак не избавиться от этой женщины? – запричитала мать. - Тебе не нужна такая жена. Будь это третий развод, окончательный, то ты уже не мог бы снова сойтись с ней, даже если бы захотел. Но у тебя есть последняя возможность для примирения, и ведьма надеется на это. - Дед Рахим, она мне угрожает. Я не знаю, как поступить. Если я не приведу ее назад в этот дом, то завтра утром она пойдет к шейху. - Сынок, а откуда у нее деньги на еду? Ты ей дал? – спросила мать. - Конечно. А что мне оставалось делать? - Но она колдовала на черного петуха! – с возмущением напомнил старик. - Она ведьма и призналась в содеянном. - Если я расскажу о ее проступке шейху, то от четырех свидетелей Зухры об этом узнает весь Мекнес. Это будет большим позором. Поэтому Зухра и собирается пойти в мечеть со свидетелями. Знает, что при них я и рта не раскрою. Не стану я рассказывать про колдовство. - Даааа… Аллах, вот так ситуация, - протянул дед.- Ничего не поделаешь: придется тебе привести ее назад. - Сынок, неужели ты пойдешь за ней ночью? – с тревогой спросила мать, уже признав, что иного выхода нет. - Мне никуда не надо идти. Эта змея шла за мной до самого дома. Я оплатил ее проживание за месяц, но она уговорила владельца дома отдать ей деньги, заявив, что завтра же вернется к мужу. Она не сомневается в решении шейха. - Забрала деньги? И он ей их отдал? - Надо знать Зухру. Сейчас она стоит под дверью на улице. У меня есть только два выхода: или она идет завтра к шейху, или я сейчас открою дверь и впущу ее. - До конца идды осталось около месяца. Как-нибудь выдержим, - сказала лара Джабира, стараясь успокоить саму себя. – Сынок, а что будет потом? Куда она пойдет после окончания идды? - Пусть возвращается к тетке в Марракеш. Или живет в Марракеше в той части дома, где и раньше жила. - Фарид, но ты собирался ехать в декабре на цитрусовые плантации, говорил, что у тебя там много дел. Зухра останется здесь? Может быть, будет лучше для всех, если ты возьмешь ее с собой, но потом оставишь в Марракеше? Так мне будет спокойней. - Я обдумаю, как быть, - ответил Фарид, внимательно посмотрев на притихшую Хадижу. А старый дед Рахим заявил: - Фарид, это лучший выход, иншалла. Увези ее в Марракеш или на плантации. Только не оставляй здесь. Я не смогу больше находиться в одном доме с женщиной, которая колдовала в Рамадан. Когда ты отправишься в сады, я перееду в этот дом на месяц и присмотрю за хозяйством. Кому-то надо будет покупать корм для ослов. Но завтра я уеду в Фес, чтобы не видеть ее, погощу у сида Абдула. Ты вызовешь меня в Мекнес, я вернусь, когда здесь не будет Зухры. - Да, так и сделаем, - согласился Фарид, не сводя глаз с Хадижи. А она сидела за столом с убитым видом. Радость сошла с ее лица. Как недолго продлилось ее счастье! Неужели Зухра опять появится здесь? Скорей бы пролетел месяц! Но отчего-то Хадиже все меньше верилось, что Зухра когда-нибудь может исчезнуть из их жизни. Когда все поели, Фарид немного помедлил и отправился за Зухрой. Открыл дверь на медину и сначала выглянул, а затем и вышел на улицу. Хадижа поднялась к себе в комнату, а потом вышла на галерею. Фарида всё не было. Хадижа на мгновение испытала надежду: неужели Зухра не дождалась его и ушла? Пусть хотя бы ещё одну ночь в доме не будет этой женщины. Но нет, Фарид, наверно, догнал ее, потому что все-таки привел во двор. Вот они идут мимо фонтана, вот поднимаются по лестнице… Уважая чувства деда, Фарид решил провести Зухру не через гостиную и лестницу внутри дома, а отправил на второй этаж по лестнице со двора, по которой можно было попасть на галерею, откуда тоже возможно войти в любую комнату. Хадижа стояла на пороге своей комнаты. Когда Фарид и Зухра поднялись по лестнице на галерею, Хадижа сделала вид, что не замечает соперницу. Она даже не посмотрела в их сторону. Зухра, наоборот, остановилась за несколько шагов от нее, но Фарид не позволил ей сказать ни слова, втолкнув в ее спальню. До Хадижи долетел неприятный запах, который явно исходил от Зухры. Он показался знакомым. Конечно, так пахло на той помойке, в тупике, где располагалась лавка, торговавшая кормами, где им с Ранией пришлось однажды побывать. Там находилась и лачуга, в которой тогда жила Зухра. В каких местах довелось ночевать Зухре на этот раз, если от ее одежды шел такой «аромат»? - Ужасно! Что за судьба у меня? Почему эта женщина никак не исчезнет? – прошептала она и ушла к себе в комнату. Она тихо выплакалась. Затем достала сотовый и проверила входящие звонки. Да, звонили мама и Зорайдэ. Дядя Али тоже звонил. Даже от отца был один звонок. И все пытались связаться с ней именно тогда, когда она была занята на кухне. Это уже после того, как они с ларой Джабирой поговорили с Дайнаб. - Я же забыла позвонить Ясмин! – вспомнила она, но если в Марокко было уже довольно поздно, то в Бразилии, наоборот – ещё день. А вот в Эмиратах, наверно, уже спали. Хадижа решила рискнуть. У нее на душе было так нехорошо, что ей необходимо было отвлечься. Но она немного ошиблась. Хотела вызвать отца, но нажала на кнопку быстрого вызова Ясмин. Девушка отозвалась сразу. - Говори, Хадижа. Я не сплю. И я могу разговаривать. Сегодня не моя ночь. Амаль уехал к первой жене. Мы с Неджмой и Дайнаб одни во дворце. Только евнухи сидят где-то возле пульта охраны, а за стенами дворца воет пыльная буря. - Тебе не страшно? - Нет, - удивилась Ясмин. – Хадижа, как ты себя чувствуешь? Девушка ответила. Она не стала рассказывать о неприятностях. А вдруг Ясмин проговорится, а потом Дайнаб выложит ее слова матери? Ларе Джабире не понравится, если она узнает, что Хадижа сплетничает о Зухре с женой Амаля. Поэтому она предпочла узнать новости, о которых Ясмин не смогла рассказать утром. - Да! – вспомнила и внучка дяди Али. - Это касается нашей поездки в торговый центр. Хадижа, представь: когда Амаль узнал о том, что у Дайнаб будет ребенок, он был так рад! Едва не потерял сознание от счастья! Он так долго ждал этого! И вдруг случилось так скоро, едва он женился на Дайнаб. Теперь его родственники считают, что Аллах не просто так послал ему четвертую жену. Ясмин стала говорить тише, как будто опасаясь, что кто-нибудь ее услышит. - Дайнаб тоже рада. Она верит в то, что Амаль, и правда, подарит ей отдельный дворец. - А он пошутил? – не поняла Хадижа. - Не знаю, уже ничему не удивлюсь. Он так богат, что может и дворец в пустыне построить. - Вот видишь, а ты не хотела выходить за него замуж! – напомнила Хадижа. - Так вот, когда он успокоился и сообщил новость всем родственникам, то решил отправить нас всех – Дайнаб, меня и Неджму в торговый центр. Он поехал с нами и разрешил нам выбрать золото, заметь - какое захотим, а Дайнаб - подарок за принесенную ему радость – он решил купить сам. Она получила такой комплект драгоценностей! Умопомрачительное золото с бриллиантами и драгоценными камнями! Серьги, браслет, ожерелье – всё в одном стиле, очень красивая работа. О цене я даже не говорю! - Да, это новость, которая порадовала бы лару Джабиру. Я могу ей рассказать об этом? Почему Дайнаб сама ничего не сказала матери? - Потому что увидела подарок мужа, только когда мы вернулись во дворец. Ты не поверишь, но она сползла по стене, когда Амаль откинул крышку большого плоского футляра, в котором на черном бархате лежали украшения. Амаль так испугался, что едва не выронил футляр. Неджма не растерялась, привела его в чувство и вызвала врача для Дайнаб. Но, похоже, плохо было им обоим – и Амалю, и Дайнаб. Но Неджма заварила Амалю успокоительную траву, а вот Дайнаб доверилась только врачу. - Но теперь Дайнаб чувствует себя хорошо? – спросила Хадижа, решив, что это и есть та новость, о которой намекала Ясмин. Оказалось, что это не так. - С Дайнаб всё в порядке. Но теперь слушай, о чем я хотела тебе рассказать. Ты помнишь ту девочку, которая часто приезжала в Фес к родственникам отца? Такая… светленькая, хотя ее родители марокканцы? Она была твоей подругой, кажется. - Ты говоришь об Эмми? – удивилась Хадижа. - Да! Точно, ее зовут Эмми! Она ещё была на том празднике, когда сватали твоего брата и Халису. Помнишь? Конечно, Хадижа помнила тот денег. Не просто помнила, а часто вспоминала, особенно в эти полгода, когда стала женой Фарида. На том празднике сосватали не только Амина и Халису, но и Самиру и Фарида. Хадижа впервые увидела своего будущего мужа, но ей в голову не могло прийти, что скромный мальчик в очках - ее судьба! В тот вечер она, совсем ребенок, узнала только, что Фарид станет женихом Самиры. Она и предположить не могла, что Самира откажется от жениха, которого ей выбрал дядя Абдул, а Фарид станет ее, Хадижи, мужем. - Я не только помню Эмми, мы были близкими подругами. Интересно, как она? Почему ты о ней спрашиваешь? Она не написала мне ни одного письма с тех пор, как вышла замуж и уехала в Арабские Эмираты. - О, Аллах, Хадижа! Как она может писать письма, если у нее муж такой тиран? - А что случилось? Почему ты так думаешь? Ты видела ее в Дубаи? - Да, я встретила ее в торговом центре! Это было ужасно. Муж при нас ее побил. - Как?! - Мы с Дайнаб зашли в туалет. Пока она возилась с абаей и вуалем, а здесь это повсеместная одежда, и только мы с Неджмой добились у Амаля права ходить в платках, так вот, я стояла у зеркала с одеждой Дайнаб и ждала ее возвращения из кабинки. Тогда-то рядом и оказалась Эмми. Она подошла к зеркалу. Мы узнали друг друга. Она не позволила мне спросить о ее жизни, потому что сама засыпала меня вопросами. Ее интересовало всё. Она так спешила узнать ответы! Как Хадижа? Что нового в твоей семье? Как Амин? Есть ли у него и у тебя дети? Что с Самирой? И только потом немного рассказала о себе. Детей нет. Она единственная жена, но ее муж до нее был женат трижды, но разводился с каждой, потому что ни одна женщина не могла родить ему ребенка. Эмми сказала мне такую странную фразу: она надеется, что тоже получит развод. Ведь они женаты почти год, но не случилось и намека на беременность. Мне показалось, что Эмми несчастна. Это стало особенно заметно, когда появилась Дайнаб, лицо которой светилось от счастья. Мы вышли из туалета, и тут к Эмми подскочил – в прямом смысле – ее муж. Сначала он накричал на нее за то, что она слишком долго задержалась в туалете. Потом начал дергать ее за рукава, так как ему показалось, что они не слишком длинные, так как оттуда выглядывали кисти рук. Ты не поверишь, Хадижа, что случилось потом. Он подозвал мутаву, которые встречаются и в Дубаи, не только в Саудовской Аравии, и попросил у него палку, чтобы ударить Эмми по рукам. По его приказу она безропотно протянула руки и получила несколько ударов. Мне показалось, что у нее из глаз брызнули слезы, но, конечно, я не могла разглядеть это сквозь сеточку в ее вуали. Хадижа слушала, сидя на постели с закрытыми глазами, так ярко представив себе всю сцену, что даже почувствовала боль в пальцах, как будто палкой ударили ее, а не Эмми. - Это ужасно, - прошептала она. - Об этом я и хотела рассказать тебе. А ты спрашиваешь, почему она тебе не пишет. Потому что ей никто не позволит общаться с тем, кого не знает ее муж. Но меня поразило то, с какой покорностью твоя подруга вынесла наказание. Я на ее месте выдрала бы палку у него из рук и дала бы ему по голове, и не один раз! - И получила в ответ ещё сильнее! Аллах, как страшно стало! Нет, мой муж не поднимает на меня руку, - сказала Хадижа, не вспомнив, что и в ее жизни были неприятные моменты. - И Амаль тоже не такой. Он одевается, как араб, носит не только дорогие европейские костюмы, но и гондуры, и на голове платок в клетку - гутру. Но он современный, цивилизованный человек, в нем нет такой жестокости. Посмотрев на чужих мужей, начинаешь ценить собственного, - сделала вывод Ясмин, и девушки быстро простились. Хадижа не могла не поделиться с кем-нибудь ужасной новостью. Она позвонила Самире и всё ей рассказала. В ответ сестра тут же прокомментировала дикий случай: - Хадижа, я всегда считала, что женщинам в арабских странах не достает свободы, равенства и прав. Почему там считается, что у мужчин должно быть больше прав, чем у женщин? А Эмми остается только пожалеть. Как она могла согласиться на такой брак? - Ты расскажешь Амину? Он, наверно, уже забыл Эмми. - Не знаю, Хадижа, мама считает, что ему повезло с женой. Иногда мне кажется, что он счастлив с Халисой. В любом случае, мой брат ее принял. Но у отца в доме такое происходит! Не могу рассказывать тебе об этом по телефону. Но когда мы вернемся из Ангры, Амин с женой скорее всего переедут жить к нам с мамой. - Ты не в Рио-де-Жанейро? - Нет, я в Ангре вместе с моей и твоей мамой. Мы сегодня ходили на пляж. Пока мама сидела на берегу, мы с тетей Жади загорали и купались в океане. Хадижа, хочешь поговорить с мамой? – вдруг догадалась Самира. - Да! – обрадовалась Хадижа. - У тебя ничего не случилось? – напряглась журналистка. - Как ты догадалась? – спросила простодушно Хадижа. – Мой муж вернул в дом Зухру, вторую жену. Она будет жить до окончания идды. Потом уже можно будет выставить ее на улицу, если она снова чего-нибудь не придумает. - На улицу, Хадижа? Не знаю, тебе сочувствовать или ей. Вот что значит многоженство и брак на Востоке! Развод – и женщина без крыши над головой. - Самира, всё не так. А где мама? Я хотела ей позвонить, но если она рядом, поговорю сейчас. Жади была очень рада, что появилась возможность поговорить с дочкой. - Я звонила тебе, моя принцесса. - Да, я знаю. Но я не видела сотовый, была занята. Я тоже решила пообщаться с тобой. - Что-то случилось? Я слышала, что об этом тебя спрашивала Самира. - Да… Зухра снова вернулась. Фарид привел ее с улицы, потому что по закону не имел право выгонять из дома до окончания срока идды. Не знаю, когда это кончится. Когда она уйдет из нашего дома навсегда? - Она опять тебя обидела? - Мама, я не хотела рассказывать, но случилась такая нехорошая история… И Хадижа выложила матери и то, о чем ей уже было известно от Зорайдэ – как Зухра колдовала на черного петуха, и описала дикий случай, когда лара Асия подбросила дохлую птицу в дом, а Фарид решил, что это выходки Зухры и выгнал ее на улицу. - Хадижа…. А твой отец знает об этом? - Нет, я ничего ему не рассказывала. Но он тоже сегодня звонил, когда я находилась на кухне. Больше мне отец не перезванивал. Я завтра с ним поговорю. - Хорошо, моя принцесса. Твой отец должен вмешаться. Ты не должна терпеть эту женщину рядом. - Я попрошу отца помочь Фариду снять Зухре жилье подальше от Феса. У отца получится уговорить Фарида. А я смогу спокойно ждать рождения моего сына. Ой! Кто-то идет! Наверно, это Фарид. Пока! – сказала она, услышав в коридоре знакомые шаги мужа. И Хадижа быстро отключила сотовый, спрятала его в сумочку, которая обычно лежала на столешнице под большим зеркалом. Уловив движение у двери на галерею, она повернулась и испуганно вскрикнула: из-за распахнутой половинки двери выглядывала, ухмыляясь, Зухра. Она приняла душ, и теперь от нее не пахло отбросами. На мокрых волосах был намотан тюрбаном платок. Зухра надела свежее платье, пусть и заношенное. Зная, что Зухра вернулась, всё равно Хадижа вздрогнула от неожиданности. И у нее в животе тут же зашевелился ребенок, а по ощущениям - даже два. - Не пугай меня так, - сердито сказала Хадижа. - Я расскажу Фариду, что ты собираешься просить отца, чтобы он подействовал на него. Ты надеешься, что наш муж меня выгонит? Нет, я останусь здесь на месяц. А там посмотрим... Как ты сама сказала, я могу придумать что-нибудь и снова останусь с Фаридом, хм… - Надеюсь, через месяц тебя здесь не будет. Ты позоришь семью. Зачем ты нам нужна? Фарид отвезет тебя в Марракеш и оставит там до конца твоих дней. - Хадижа, ты ошибаешься. Фарид любит меня. Его гнев – это игра в расчете на тебя, на твоего отца. Он никогда со мной не расстанется! Их разговор прервал Фарид, появившись из другой двери комнаты, ведущей из коридора. Он одним взглядом прогнал Зухру, а потом высказал Хадиже: - Так ты собираешься жаловаться отцу на меня и Зухру? Когда ты поймешь, что я – теперь твоя семья, а не твой отец. Забудь о том, что он может надавить на меня. Почему ты меня так унижаешь? Я никогда не смогу хорошо относиться к тебе, зная, что за твоей спиной бдит твой богатый отец. - Фарид, я не буду ему звонить… Если ты не хочешь… Если тебе не нравится…, - залепетала Хадижа. Но Фарид уже разозлился, и его «понесло». - Вот что я решил: я завтра же объявлю о примирении с Зухрой. Всё, никакого развода не будет. Через неделю я уеду в сады, и Зухра поедет со мной. Ты останешься с матерью дома. Тебе не нужен муж. Ты не на моей стороне, ты на стороне отца. - Фарид, это не так! Фарид, ты мне нужен! Не возвращай Зухру, она ведьма, она колдунья, она грешница! - Да? Только не угрожай мне теперь и ты, что пойдешь к шейху и расскажешь о том, как Зухра колдовала в Рамадан. У тебя ничего не получится. - Я не собираюсь никуда идти! Фарид! - Я обвиню тебя в клевете на соперницу. Ты даже не сможешь представить шейху четырех свидетелей. Кто видел, как Зухра закапывала петуха? - Все знают, что это правда! - Кто – все? Только две твоих родственницы, со слов которых мы узнали эту историю. Но они могли всё выдумать, чтобы избавить тебя от моей второй жены. - Фарид! Это не правда, ты сам видел выкопанного дохлого петуха! Лара Асия… - Моя тетка – больной человек. Она могла услышать эту историю и принести с улицы дохлую птицу. Она не отвечает за свои поступки. - Фарид, зачем ты мне говоришь такое? Твой дедушка тоже осуждает Зухру… - Потому что ты и твои родственницы оговорили Зухру, а он поверил, так как всегда недолюбливал ее, - говорил, ухмыляясь, Фарид. - Фарид! – едва не плача, взывала Хадижа к его совести. Но взглянув ему в лицо, поняла, что муж просто издевается над ней. Фарид знает, что Зухра виновна, но он решил вывернуть историю на выгодную для себя сторону, потому что ему не хочется с ней расставаться. Она замолчала, поняв, что возражать не имеет смысла. Он уже принял решение помириться со второй женой ещё тогда, когда вел ее по медине к дому. - У меня снова две жены. Сегодня ЕЁ ночь. Завтра я приду ночевать к тебе. Я не желаю, чтобы вы с Зухрой ссорились. Мои жены должны жить дружно. Ты поняла, Хадижа? - Скажи об этом своей Зухре! – ответила Хадижа и бросилась на подушку, заливаясь слезами. - Не смей рыдать, этим ты навредишь моему ребенку! – потребовал он, но тут же покинул комнату. Хадижа не спала до утра. За стеной она слышала счастливый смех Зухры, и у нее сердце переворачивалось в груди от горя. - Я ненавижу их обоих! – шептала она, обессилив от слез. 26. Часть 18. Глава 26. В доме Мухамеда. Амин и Халиса. Ариба и Лейла. Амин ещё раз проверил список товаров, которые получил вчера. Он работал уже полдня, стараясь не вспоминать разговор с дядей Саидом, так ему было стыдно. Саид Рашид заехал утром к нему в магазин, чтобы поговорить. Нет, его не просил об этом брат, но дядя Саид заподозрил неладное, когда звонил Мухамеду. Амин и сам теперь не мог понять, как ему пришло в голову откровенно рассказать дяде о том, что проблемы в семье создает вторая жена отца. Он обо всём поведал дяде Саиду: как Лейла третирует Халису и гонит его с женой из дома, как она ведет себя с его отцом, как относится к новорожденному сыну. Она даже единственную подругу то и дело обижает, помыкает ею, как служанкой, и старается поссорить с женихом. И ещё Амин рассказал о том, что Лейла очень странно ведет себя с ним, не так, как положено вести женщине, вошедшей в семью, по отношении к сыну мужа. Дядя Саид намек понял и, кажется, был шокирован его признанием. Он явно не ожидал такого. Жена брата относится к его сыну вопреки принятым обычаям? Саид не смог дать совет, но поддержал желание племянника отселиться в дом матери. - Амин, я помогу купить тебе дом. Но некоторое время вам с Халисой придется пожить у Латифы. - У меня пока нет таких денег, чтобы купить дом с магазином. Я мог бы продать этот магазин, но все равно не хватит денег. Соседний с домом матери дом продается. На первом этаже есть небольшое помещение, правда, там тесно для магазина. - Не беспокойся. Постарайтесь с отцом договориться с хозяином дома о покупке. Я помогу, дам денег столько, сколько понадобится. Тебе не стоит оставаться в доме отца. Это неприятная ситуация для вас обоих. - Я боюсь, что Лейла может меня оговорить. Но меня совершенно не интересует эта женщина. Я начинаю ее ненавидеть! – признался ему парень. После этого Саид уехал, пообещав заглянуть также и к его отцу, но дав понять, что сказанное Амином останется между ними. Только тогда Амину стало невыносимо стыдно. Может быть, он напрасно поделился с дядей таким неприличным секретом? Но Амину с каждым днем казалось все более неприемлемым оставаться жить в доме отца. Пусть он запер ее в комнате, но ведь вчера она смогла выйти и оказалась перед ним почти раздетая. Хорошо, что рядом с ним шла Халиса, и отец не мог ничего плохого о нем подумать, иначе ситуация оказалась бы двусмысленной. Амин уже звонил матери. Она ответила, что они с Самирой и тетей Жади решили провести ещё несколько дней в Ангре, чтобы отдохнуть от дел. Но она вернется вместе с Самирой в Рио, когда его сестре надо будет ехать в университете сдавать зачет. Это значит, что им с Халисой придется ждать ещё три дня! Амин уже велел жене собирать вещи. Принес из магазина коробки, чтобы легче было перенести вещи в дом матери. Он помнил, что комната, в которой они могут расположиться, совсем пуста. Надо позаботиться о покупке мебели. Опять придется тратить деньги! И всё из-за Лейлы. Правда, отец ничего не говорил о том, что им нельзя забрать из дома кровать, шкаф и столик. В их с Халисой комнате были ещё старый сундук, комод, кресло, ковры и красивые шторы. Но почему-то Амину становилось неприятно от мысли, что весь Сан-Криштован увидит старую мебель, когда они будут перебираться из дома отца в дом матери. Казалось проще купить другую. Или у матери что-то стояло в той комнате? Амин никак не мог вспомнить. Он так был расстроен из-за невероятных событий в их семье, что порой в голове начиналась путаница. Но вещи – не главное. Прежде всего, надо покинуть дом, в котором стало так неуютно жить. Пусть отец сам потом решает, кто будет готовить для него еду, кто станет стирать его вещи, заботиться о чистоте в доме. Ковер перед диваном покрылся песком, а вещи вокруг - пылью. Халиса при всем желании не успевала переделывать всю работу по дому, пока молодая жена отца то валялась перед телевизором, то теперь сидит под замком в комнате. Она даже собственным сыном не занимается! Амин подумал об Арибе. Молодец, девчонка! Почему отцу не досталась такая жена? Если он решил взять ещё одну, то подумал бы о приближающейся старости, а не о красоте взятой в жены одалиски. И нечего винить во всем дядю Абдула, который выбрал отцу невесту. Он ведь не мог насильно заставить отца совершить никях. Отец сам согласился на выбор дяди Абдула. Когда Амин закончил дела с новым товаром, расставив и разложив его по полкам, то позвонил Халисе. Она сообщила, что обед готов. Амин закрыл магазин и отправился домой. Халиса ждала его, сама открыла мужу дверь. Они не договаривались, но по негласному соглашению Халиса старалась теперь не оставлять его одного ни на кухне, ни в коридоре. Это было унизительно для молодого мужчины, но для них и отца так было все-таки спокойней. - Амин, я собрала вещи, упаковала нашу одежду. Не всю, конечно, оставила то, что мы носим ежедневно. Но осталось упаковать вазы, вещи из моего приданого, постельное белье и прочее. - Кому мать оставила ключ от дома? Доне Ноэмии? - Да, ей. Ты хочешь попросить ключ, чтобы взглянуть на комнату? Перенести в ее отсутствие вещи? Придется покупать мебель. - Да, хотелось бы прикинуть, что нужно будет купить. - Это неудобно без лары Латифы. Скажи, Амин, нас разместят в комнате, окна которой будут выходить на бар и магазин твоего отца? - Да, окна комнаты выходят на площадь перед баром. Мне это очень удобно. Я хотел бы видеть магазин отца, чтобы знать, когда можно его там застать. Халиса вздохнула. - Значит, нас ждет новое испытание. - Что ты имеешь в виду? - Лейлу не станет отходить от окна. Ведь сериалы ей теперь без телевизора не посмотреть, а когда она вернется в свою комнату, то начнет развлекаться, наблюдая за нашими окнами. Как представлю это, мне дурно становится. Даже в доме лары Латифы нам будет никуда не деться от Лейлы. - Ты предлагаешь поменяться комнатой с матерью? Но она тоже выбрала комнату окнами на соседнюю улицу, чтобы не видеть дом отца. А комната Самиры выходит на бар. И ее окна тоже видны из отцовского дома. Но с Самирой я не хотел бы связываться. Она может сказать что-нибудь Лейле, и они опять подерутся. - Твой отец надолго наказал Лейлу? Сколько она просидит под замком? - Не знаю. Мне нет до этого дела. Они разговаривали, Халиса старалась накормить мужа, угодив ему приготовленными сегодня бриутами с мясом. Несколько штук она собиралась завернуть в пленку, чтобы он взял пакет с собой в магазин. Муж теперь предпочитал задерживаться в магазине допоздна. И всё из-за Лейлы. Амин же не стал рассказывать Халисе новость: дядя Саид обещал помочь им с покупкой дома. Иначе она спросит, откуда он это узнал? А Амин не сможет солгать. Пока Халисе лучше об этом не знать. …Выгоняя Амина с женой из дома, Лейла как раз и думала о том, что будет иметь двойную выгоду, если они уйдут жить ко второй жене Мухамеда. Она понимала, что муж не намерен выпускать ее из комнаты, чтобы не дать ей увидеться с его сыном. Чтобы освободиться, нужно, чтобы Амин и Халиса ушли. Тогда и Мухамед будет чаще ходить в дом Латифы, на время оставляя Лейлу в покое. А видеть Амина она сможет тогда даже чаще, чем теперь. Есть окно, из которого видны почти все комнаты соседнего дома, и есть балкон, куда она может выйти, пока Мухамед занят в магазине. Потом она сможет прогуливаться и по улице. Пусть только Мухамед потеряет бдительность. Лейла поняла, что теперь самое главное – осторожность. Надо стать хитрее! Поэтому она больше не стучала в дверь, требуя выпустить ее. Она притихла. Но Мухамед, видя ее смирение, стал действовать не так, как она надеялась. Через Арибу он передал, что сегодня ночью придет ночевать в её комнату. Лейлу это повергло в шок. Мухамед решил напомнить, кто ее муж? - Ещё чего! Хватит мне одного сына. Пусть детей ему рожает Муна, когда окажется в Бразилии! Я и от этого ребенка так устаю, он же все время кричит! Нет, Мухамеду придется сегодня спать без меня! Ближе к ночи она попросила Арибу принести ей сына. С того дня, когда подруга узнала о не дошедшем до нее письме из Марокко, девушка почти не разговаривала с Лейлой. «Ну и пусть, зато она здесь. Не знаю, что Икрам ей написал, но он мог предложить выйти за него замуж намного раньше. А мне это невыгодно. Пусть злится, молчит, не разговаривает, но находится рядом со мной, ухаживая за моим сыном», - так думала эгоистка. Ариба тоже устала – ей приходилось работать за двоих. Ведь Халисе понадобилось время, чтобы собрать вещи. На ней же лежала и обязанность ходить в магазин и готовить еду на всю семью. Но Халиса также стирала, делала уборку. И хотя Ариба занималась только Абдульчиком, но и ей доставалось стирать пеленки и одежду свою и Лейлы. Она варила прикорм для ребенка. Она нянчила его. А Лейла совсем ничего не делала. Поэтому Ариба отнесла мальчика в комнату жены сида Мухамеда, принесла также бутылочку с водой и пеленки, подгузники и прочее из своей комнаты, а сама решила лечь спать пораньше и наконец-то выспаться. Когда Лейла поняла, что Мухамед вернулся из магазина, совершил намаз, поужинал и теперь поднимается наверх, она тут же начала больно щипать сына за ляжку. Ребенок громко заплакал. Она принялась причитать, когда муж подошел к ее двери. - Что с тобой? Мой маленький, отчего ты плачешь? Ты не заболел? Ариба выносила тебя гулять. Неужели ты простыл? Или наоборот – перегрелся? Что с тобой? Когда Мухамед вошел в комнату, его сын заливался плачем, а Лейла сидела рядом, совершенно расстроенная. - Не знаю, что с ним. Но пусть побудет со мной. Ариба плохо себя чувствует, она пошла спать. А я решила побыть с сыном. И вот… Мне кажется, что он заболел. В общем, Мухамеду пришлось уйти спать к себе. Когда Лейла поняла, что опасность миновала, она успокоила Абдульчика и накормила его. Она кое-как смогла поменять подгузник. Уложила ребенка на кровать рядом с собой, чтобы Мухамеду не пришло в голову лечь с ней рядом, если он всё-таки решит ночью вернуться к ней, или для того, чтобы проверить, как себя чувствует его сын, и надумает остаться. Мальчик быстро уснул. Тогда Лейла накинула новенький халат малинового цвета с вышитыми на нем птицами и цветами и спустилась вниз. Амин и Халиса уже спали. Они не ложились поздно, как и Мухамед. Ведь утром надо было рано вставать и идти работать в магазин. Телевизор они не смотрели. Но Лейла, в отличие от них, жить не могла без «ящика шайтана», как обзывал его дядя Абдул. Она тихонько вышла из комнаты и спустилась в гостиную. Включила телевизор, убавив звук, и нашла нужный канал. Пусть только одну серию, но она увидит любимый сериал! …Когда Мухамед проснулся, то ему очень захотелось пить. Наевшись на ночь тушеного мяса и пирожков, которые так вкусно получались у невестки, он вспомнил, что хотел, но не смог выпить сок, который Халиса выжала для них с Амином. Решив, что можно и сока попить, и потом зайти к Лейле проведать, как себя чувствует его сынишка, Мухамед поднялся с постели и вышел в коридор. Но, дойдя до лестницы, он вдруг услышал странные звуки. Внизу кто-то разговаривал, до него долетел и тихий смех. - Неужели Амин и Халиса все ещё сидят внизу? Пора спать! О чем они думают? Ведь завтра рано вставать, - проворчал он и двинулся дальше. Но спускаясь, он понял, что на диване сидит Лейла. - С кем она разговаривает? Неужели Амин с ней? – пришла ему в голову невероятная мысль. Он почти вприпрыжку понесся по ступеням вниз, а Лейла испуганно подскочила на диване. - Мухамед, ты?! - Я!! – рявкнул он, оглядываясь.- А ты кого надеялась увидеть?! Но кроме Лейлы в гостиной никого не было. Из включенного телевизора неслась теперь музыка, а героиня сериала громко рыдала вслед ушедшему от неё любовнику. С осуждением посмотрев на жену, Мухамед подошел к телевизору и выключил его. - Мухамед! Почему я ничего не могу посмотреть? Я не пленница! Почему ты ко мне так относишься?! – завопила она. - Тише, весь дом проснется от твоего голоса. Замолчи и поднимайся к себе. Кто остался с ребенком? - Никто. Он так крепко спит, что я решила немного отдохнуть. - Отчего ты устала, Лейла? - Я больше не могу сидеть взаперти. Мне плохо! Мне нужно хотя бы по дому ходить. - Хорошо, завтра ты поможешь Арибе, займешься стиркой. У нас хорошая стиральная машина. Халиса тебе покажет, как ее включать. Тебе останется только развесить вещи на балконе. - Да, Мухамед. Но можно мне посмотреть хотя бы немного телевизор? - Нет. Ты наказана, - твердо ответил ей муж. Она топнула ногой и заплакала. - Иди в комнату, я сказал! – уже сердито велел он. - Я хочу пить. - Тебе сына кормить скоро. Он каждую ночь кушает в это время. Я из комнаты слышу, как Ариба спускается на кухню за бутылочкой. Ты уже и ребенка грудью кормить перестала? - Не могу же я десять раз в день кормить его грудью! У меня нет столько молока. И ночью мне нужно спать. - А Ариба не должна спать? Это твой ребенок. А когда детей будет несколько, а Ариба уедет к жениху и выйдет замуж, как ты сможешь справляться с делами тогда? - Поэтому я не хочу больше иметь детей! – простодушно призналась Лейла. - Нет, сколько Аллах пошлет нам детей, столько и должно будет родиться. Он развернулся и пошел на кухню. А Лейла проводила ненавидящим взглядом его неуклюжую тушу и беззвучно застучала кулаками по подушечкам, разложенным по дивану. - Аллах, когда он возьмет ещё одну жену? Скорее бы! Утром Лейла проспала то время, когда Амин с отцом завтракали и расходились по магазинам. Вспомнив, что вечером ей удалось выйти из комнаты, потому что муж, уходя, забыл закрыть дверь, когда выяснилось, что с сыном не все в порядке, Лейла подошла к двери и обнаружила, что она закрыта. - Как это? Кто заходил ко мне в комнату? И ребенка унесли… Это Ариба! Она забрала Абдульчика и закрыла меня на ключ, - догадалась она. - Ариба, открой дверь! Открой. Я хочу кушать! Мухамед разрешил мне выходить и работать по дому! Ариба пришла. Она встала под дверью и слушала, о чем кричит Лейла. - Мухамед сам приказал мне тебя закрыть. Стирка будет после обеда. Поэтому тебе лучше не кричать напрасно. - Ариба, открой. Принеси мне поесть! Я голодна. А если я сейчас не поем, у меня совсем пропадет молоко. - Тебе и не нужно грудное молоко. Ты и так почти не кормишь сына грудью. Он уже привык к бутылочке, ему так кушать легче и надежней. - Открой! Ты что себе позволяешь? Забыла, что я здесь хозяйка? А ты кто? Когда Мухамед отменит наказание и выпустит меня, я тебе за все отомщу. - Ты мне не хозяйка. Дядя Абдул звонил и сказал, что приедет и увезет меня в Марокко. Икрам перенес свадьбу на пол года раньше. Сид Абдул и тебя хочет забрать в Марокко. Поэтому ещё неизвестно, останешься ли ты хозяйкой в этом доме или тебя вернут отцу. Лейла была поражена ее словами. Она невольно замолчала. Как? Вернуться в Марокко? Ее отвезут к отцу? Нет, только не это! Отец даст ей много ударов плетьми, а потом заставит уйти в семью какой-нибудь родственницы, чтобы помогать ей по хозяйству или в поле. У них в роду многие родственники занимались выращиванием овощей. И что – ей до конца жизни придется возиться на поле? Нет, никуда она из Бразилии не уедет! У нее есть деньги, которые Мухамед получил, продав дом в Фесе. Вот и пусть покупает ей дом в Рио, если решит развестись с ней! Лейла столько раз говорила себе об этом, что даже поверила, что так все и случится. У нее и здесь будет свой дом. Через некоторое время все-таки вернулась Ариба и открыла дверь. А Халиса принесла поесть. Она вошла и внесла поднос с едой. - Мне некогда за тобой ухаживать, Лейла. Но свекор сказал, что ты должна заняться стиркой. Когда поешь, я покажу тебе стиральную машину. Ты прожила в доме столько недель, но так и не научилась запускать машинную стирку. А тебе вскоре придется самой заниматься всеми делами. - Что такое? Может быть, Мухамед купил твоему мужу дом? - Да, скоро у нас будет свой дом, - скромно ответила ей Халиса, с удовольствием подначивая противницу к спору. Лейла поняла, что ни Халиса, ни Ариба не ждут от нее никаких неожиданностей. Но у нее был свой план освобождения. Она вдруг выхватила из рук Арибы ключ и повторила то, что несколько дней назад сделала с прежним ключом: выбросила его в раскрытое окно! - Всё! Больше никто не сможет закрыть меня в комнате. Вот покушаю и могу заняться домашними делами. Ариба растерянно смотрела на руки, а Халиса напомнила: - Есть ещё кладовка под лестницей. Дверь и там можно закрыть на ключ. - Ты тот ключ сначала найди! Я ночью спускалась попить воды и забрала и его. - Какая ты предусмотрительная! – усмехнулась Халиса. - Ешь и потом займись делом. - Ты не указывай мне, что делать. Ты невестка, ты никто передо мной. Халиса не стала вступать в спор с глупой женой свекра, но, отправившись за покупками, выйдя из дома, она зашла в «Волшебную лампу» и предупредила отца Амина, что Лейла вновь выбросила ключ. - Главное, чтобы никуда не делась плетка, - с намеком ответил Мухамед. – Иди, Халиса, по своим делам, я разберусь с ней вечером. Невестка ушла, а он задумался: видел ли он утром плетку? Обычно она висела на гвоздике возле входной двери, там, где ее повесил дядя Абдул. Но что, если Лейла спрятала и ее? - Ариба, спустись вниз и проверь, на месте ли плетка, - позвонил он домой, не выдержав и даже забыв, что телефон стоит внизу, в гостиной, и никуда Арибе не нужно спускаться, чтобы увидеть, на месте плетка или нет. Стоит лишь повернуть голову в сторону двери. - Да, пока на месте. Но ключа от кладовки нет. Лейла предупредила, что спрятала и его. - Хорошо, я приду и разберусь. Он отключил телефон. Какая жизнь теперь у него наступила! Аллах, за что? За что он наказан такой женой? Через некоторое время вернулся с улицы Мустафа. - Твоя жена стоит на балконе. Наверно, она вывешивает постиранное белье. Мне не видно веревки, но она не стоит без дела, а чем-то занята. Но это не успокоило Мухамеда. Он понимал, что для него наступают трудные времена. Прошел день, наступила ночь перед возращением Латифы домой. Если она согласится, то сын с Халисой уже завтра смогут забрать вещи и уйти в дом матери. Что изменит это для Мухамеда? Придет ли в себя его молодая жена? Мухамед так устал, что решил хорошо выспаться, как вчера поступила Ариба. Ведь завтра ему предстоит встретиться с Латифой. Им надо будет обсудить проживание сына в ее доме. Неожиданно он принял одно решение. Мухамед был намерен попросить ее вместе с Самирой вернуться в его дом. А Амин и Халиса пусть живут отдельно, своей семьей. Он понимал, что на его предложение Латифа не согласится. Но вдруг? Вдруг?! Мухамеду так хотелось верить в чудо. Ночью снова не обошлось без происшествий. На этот раз не спалось Халисе. Она тоже нервничала, не зная, что их с Амином ждет дальше. И, если честно, ей не нравилось и оставаться в доме свекра, но и жить рядом с сестрой Амина тоже не хотелось. Как они поладят? Не только Амин и Самира, но и она с Самирой? И когда у них появится собственный дом? Эти мысли не давали уснуть. Поэтому она услышала, как по коридору кто-то осторожно двигается в сторону лестницы. - Наверно, это Ариба забыла приготовить бутылочку для ребенка, - подумала Халиса, поворачиваясь на другой бок. Но этим она разбудила Амина. Он встал, накинул халат и вышел из комнаты. - Захотел пить или…? – заподозрила Халиса. Необъяснимая ревность заставила ее встать с постели и тоже последовать в коридор за мужем. Когда она прокралась к лестнице, стараясь двигаться как можно тише при ее весе, то вдруг столкнулась нос к носу в Амином, который с округлившимися глазами взлетел по лестнице. - Амин? Ты где был? А я решила пойти попить. Захотелось воды с лимоном. - Да? И мне тоже. Но там на кухне – Лейла! Халиса, иди, сходи на кухню, принеси мне стакан сока, а я туда не вернусь. Мало ли что потом выдумает эта испорченная девчонка. - Хорошо, Амин, - ответила ему жена. Халиса обрадовалась, что муж не стал скрывать от нее случившееся. Амин скользнул в их комнату. А Халиса уже спокойно спустилась вниз. Когда она вошла на кухню, то Лейла со стаканом в руке повернулась к ней с милой улыбкой, но которая тут же сползла, когда жена Мухамеда увидела Халису. - Ты? - А ты думала, что вернулся мой муж? – ехидно спросила молодая женщина. - Змея! Тебе все не спится? Караулишь, как бы твой муж не сбежал от тебя к более молодой и красивой девушке? - Глупая ты, сама свое счастье погубишь, - спокойно ответила Халиса, наливая сок в два высоких стакана. Она собралась уходить, когда на кухне появился заспанный Мухамед. - Что у вас за привычка появилась – блуждать ночью по дому? – подозрительно спросил он. Но не успела выйти Халиса, как на кухне появилась Ариба. - Абдульчик хочет кушать. Это его время, - объяснила она. – Всегда просыпается в этот час. - Лейла, помоги Арибе. Что ты сидишь? Иди к сыну. Нечего тут на кухне рассиживать, - велел Мухамед, растирая заспанное лицо ладонями. До утра оставалось немного – пара часов. Когда за завтраком собрались все, кроме Лейлы, которую Мухамед лично закрыл на запасной ключ, найденный на связке, отец предложил Амину сегодня же пойти к владельцу дома, который, по слухам, продается. - Я помогу тебе его купить. И дядя Саид мне звонил вечером, он тоже хочет сделать тебе подарок, Амин. Даст недостающую сумму денег. Мы купим вам с Халисой дом, сделаем ремонт, и уже в январе вы сможете туда перебраться. У Халисы от счастья забилось сердце. Но одна мысль омрачила радость: она вспомнила, что в доме, который им собирались купить, окна тоже выходят на бар. И тот дом тоже виден из окон почти всех комнат здесь. Лейле не трудно будет наблюдать за ними из любого помещения. Даже не обязательно стоять у какого-то одного окна. «Надо будет выбрать плотные шторы и непрозрачный тюль», - решила она. 27. Часть 18. Глава 27. Будни Сан-Криштована. Возвращение Латифы и Самиры из Ангры. Лео в больнице Базилио долго ждал момента, чтобы улизнуть из бара. И вот наконец дона Жура отвлеклась и забыла о нем на какое-то время. Парень тут же выскользнул из бара и в два счета оказался возле синьора Олаву. Художник вынес на улицу стульчик, выставил мольберт с картиной, но сам взял в руки не кисть и краски, а тряпкой протирал стекло в огромном окне-витрине. - Синьор Олаву, а что это вы делаете? Опять готовитесь к выставке? - Базилио, может быть. Видишь, я дописал картину. Теперь выставлю ее в витрине, в общем-то ты угадал. Презентация одной картины. А сам сяду на улице и буду принимать заказы. - Какие заказы? - Разные. Заказы на портреты хозяина с животным. У кого-то дома есть собачка, у кого-то кот, игуана, попугай. Пусть приходят, я запечатлею их питомцев вместе с ними. Недорого. И мне реалы и сентаво не будут лишними. - Бизнес? А дона Жура и не знает, что вы ее кота нарисовали. То есть вашего общего Файера. Но синьор Олаву как-то грустно посмотрел на Базилио и промолчал. Парень подошел к мольберту, чтобы взглянуть на законченную картину. - Надо же! А я раньше видел только кота. А теперь вы уже совсем его дорисовали и себя рядом тоже… - Иди, Базилио, тебе пора. Дона Жура уже выглядывала на улицу, наверно, тебя ищет. Официант со страхом оглянулся. - Я пойду, - трусливо сказал он и поспешил к бару. Да, художник оказался прав. Дона Жура не только его искала, но и ругалась, удивляясь, почему Базилио всё еще не вынес на улицу стремянку. Ведь именно сегодня она планировала начать украшать бар к предстоящему Рождеству. Уже конец ноября, пора повесить у бара яркие флажки и гирлянды, а витрины украсить разными инсталляциями со стеклянными шарами и ветками. На самом деле шары были вовсе не стеклянные, а из пластика, сделанного под стекло. Но выглядели красиво, Базилио они понравились сразу, как только дона Жура принесла их из магазина. Из бутылок кашасы и других напитков собирались сложить вперемежку с ветками комбинацию. Или как ее? Инсталляцию. «Инсталляция» - это словечко принесла дона Ноэмия, вычитав его в одном глянцевом журнале. Теперь дона Ноэмия придумывает, как обновить, но в восточном стиле, инсталляции в окнах своего кафе. Дона Жура на это сказала, что лично она не желает заниматься подобной чепухой. Но Базилио кажется, что все-таки хозяйка всё больше склоняется к тому, чтобы идти в ногу со временем в оформлении витрины заведения. Вот и новую гирлянду купила. В старой-то гирлянде часть лампочек перегорела, проводки потерлись. Базилио уже видел коробку с новой гирляндой: лампочки в ней более мелкие, чем в старой, но среди них не только белые, но и те, которые будут светиться фиолетовым цветом. Сегодня предстояло повесить новую гирлянду. Но старая тоже была подремонтирована. Синьор Рохелио удружил, починил и принес. Дона Жура угостила его в благодарность тарелкой пирожков, а Базилио приказала обвить той гирляндой пальму. - Я ноги обдеру! – заныл он, но дона Жура велела не закатывать брюки, а лезть так. И вообще – если вынести стремянку, то Анинья могла бы подавать ему гирлянду, а он бы повесил. У доны Журы - все просто. Когда хозяйка вынесла ещё и коробку с крупными блестящими шарами, которые надо было прикрепить над входом в бар, Базилио не выдержал и вывалил информацию, стоя на одной из верхних перекладин лестницы. - Дона Жура, я видел картину, которую синьор Олаву так долго писал. Вы были правы: он кота нарисовал. - И что, Базилио? Кота так кота. Главное – не меня и не мой бар! - Так знаете, как он назвал картину? «Мой друг меня покинул». - Как? И что за друг у него такой? - Кот. Он нарисовал вашего кота Файера, сидящего в кресле, закинув лапу на лапу, с сигарой в пасти. А на заднем плане – его собственное изображение. Ав-то-пор-трет, - выговорил Базилио по слогам сложное слово. - Совсем с ума сошел синьор Олаву, - покачала головой дона Жура, покосившись на рыжего кота. Он был таким толстым, отъевшимся в ее баре, что как-то сразу при взгляде на него приходили мысли о благополучии заведения. Однако у доны Журы вызывало беспокойство отсутствие у Файера аппетита. Последние дни кот голодал, отказываясь от самой разной еды, какую ему только не предлагали. «Придется позвонить Шанди. Не зря же он учился когда-то на ветеринара. Или лучше позвать Дору? Давно с ней не виделись. Пусть и кота посмотрит, и моего внука ко мне приведет», - подумала она. Базилио же продолжал болтать. - Синьор Олаву намерен заработать денег к Рождеству: будет рисовать портреты кошек и собак вместе с их хозяевами. - Базилио, лучше бы он свою витрину украсил. Шары бы повесил, разрисовал бы каждый шар. И красиво развесил их по всему окну! - Дона Жура, а это идея! Пусть художник расписывает шары портретами животных и людей и продает их. Надо не забыть – подать ему такую идею. А то он собрался выставить только новую картину. - Ты, Базилио, займись той работой, за которую тебе платят. Я плачу тебе деньги, между прочим. Меньше по сторонам смотри и дело делай. Сегодня Анинья и так одна в баре со всеми делами справляется, Потому что твоя задача – повесить гирлянды. Она встала на улице рядом с лестницей-стремянкой и никуда не уходила до тех пор, пока Базилио не протянул от пальмы к бару толстую леску и не обвил ее гирляндой из многочисленных лампочек. Потом принялся крепить шары. Оставался последний шар, когда Базилио его едва не уронил, засмотревшись на что-то или кого-то. - И что же ты увидел, Базилио? – грозно спросила Жура. - Что-то произошло, дона Жура! Сюда ведут окровавленную женщину. Жура оглянулась в ту сторону, куда показывал пальцем Базилио. Да, так и есть. К ее бару направлялась процессия. Две соседки и синьор Рохелио вели под руки ещё одну знакомую Журе даму – дону Флор. Женщина прикрывала носовым платком рану на шее, но было видно, что ткань испачкана красным. - Вампир! Меня искусал вампир, - простонала пожилая женщина. - Да что вы выдумываете? – сердито заметила хозяйка бара, которая уже слышать не могла о вампирах в Сан-Криштоване. Базилио немедленно слез со стремянки. Анинья тоже выглянула из бара. Посетителей было мало, но и те высыпали на улицу, услышав о происшествии, и окружили пострадавшую. - Объясните толком, что с вами случилось. Кто на Вас напал? – пыталась добиться вразумительного ответа Жура, сложив руки на груди. Ей очень не нравилась эта история. Что опять за вампиры? Она нехорошо взглянула на Анинью. Или девчонка ни при чем? Оказалось, дона Флор, у которой до некоторых пор вполне удачно шла торговля, (а она продавала традиционную бразильскую выпечку, эмпанадас и прочее), стала терпеть убытки в тех пор, как по Сан-Криштовану поползли слухи о вампирах. Ее лоток на углу двух улиц недалеко от автомастерской Рапазао покупатели стали обходить стороной. И она решила поговорить с Рапазао и Лижейро, которые уверяли всех, что вечерами здесь можно встретить вампиров. - Я пожалуюсь на вас в полицию! – пригрозила женщина. Но Рапазао не растерялся. Он сделал круглые глаза и предложил зайти к ним в мастерскую. - Мы поймали вампира, - с заговорщицким видом сообщил он скандалистке. – Не верите? Пройдемте со мной, убедитесь сами. Он подхватил дону Флор под ручку и привел в мастерскую. Свет в помещении был погашен, в углу в самой настоящей клетке кто-то ворочался. - Он там! – кивнул Рапазао. Женщина несмело подошла к клетке, думая, что ее пытаются разыграть. А скорее всего - поиздеваться. Она хотела увидеть как можно больше, чтобы потом было что поведать соседкам и в полиции, где служил сын одной из ее знакомых. - Вампир пойман! Больше никого он не сможет терроризировать, - убеждал ее тем временем Рапазао. Но когда она приблизила лицо к клетке, существо в лохматой шкуре и страшной маске вдруг протянуло к ней через прутья руки и схватило за горло. Она почувствовала, как зубы вампира впились в ее шею, как что-то холодное полилось за воротник… Осознав, что это может быть только кровь, и ее жизнь в опасности, дона Флоринда вырвалась из смертельных объятий и опрометью выбежала из мастерской. Рапазао бросился за ней и, догнав, предложил чистый платок, который нашелся в его кармане. Базилио слушал рассказ с ужасом. Но дону Журу так просто ещё никому не удавалось провести. Ей сразу же не понравился момент о том, что брызнувшая кровь оказалась холодной, а цвет и консистенция «крови» возле раны подсказали, что это ни что иное, как кетчуп. Как только произошло разоблачение, Рапазао внезапно исчез. - Успокойтесь, дона Флор. Это чья-то дурная шутка. Вам на шею вылили кетчуп. Кто-то из окруживших пострадавшую зевак даже лизнул снятую пальцем «кровь» и подтвердил догадку: да, так и есть, кетчуп. - Опять эти жулики развлекаются! – возмутилась Жура. – Придется теперь звать падре, чтобы он освятил нашу улицу. Иначе люди скоро начнут обходить стороной наш район. - Да-да, - поддержала ее толпа. – Пусть падре окропит святой водой каждый дом, и пальму, и ваш бар, дона Жура! – неслись советы со всех сторон. Предлагали также побить парней из мастерской, у которых не осталось ничего святого. И только Базилио не поверил ни одному слову хозяйки или собравшихся зевак. Он нашел деревяшку и по примеру опытных героев фильмов о вампирах постарался запастись колом, выточив и заострив его ножом, позаимствованным на кухне доны Журы. От вампиров необходимо обороняться. С этим оружием он и отправился во время сиесты, объявленной доной Журой в баре, к Рапазао. Мужчины сидели в автомастерской без клиентов. Лижейро и Рапазао, Керосин – все оказались на месте. Они были явно чем-то озабочены. «Неужели вампир сбежал?» - с опаской подумал Базилио. Мужчины, выслушав парня, одобрили его находчивость. - Базилио, парень, а ты умен! Как мы сами об этом не подумали? - выразительно посмотрел Рапазао на Лижейро. Успокоив работника бара, сплетника Базилио, что никакого вампира у них в мастерской не было – пусть он сам зайдет и убедится, и что доне Флор это только показалось, и вообще – она истеричка и всё выдумала, чтобы насолить парням из мастерской. Они выпроводили струсившего и отказавшегося устроить проверку Базилио, а сами призадумались. - Лижейро, тебе пришла та же мысль, что и мне? - Рапазао, ты подумал о том же, что и я? Они договорились настрогать колов на продажу. - Десять реалов – и кол против любого вампира в Сан-Криштоване – ваш! – процитировал Рапазао возможный рекламный слоган. - Надеюсь, Базилио не придет к нам за своими десятью процентами за поданную нам идею? - Главное – чтобы Анинья не сообразила! Вскоре работа в мастерской закипела... У бара же продолжалось обсуждение разных странных случаев и происшествий, которыми делились между собой посетители бара и зеваки, которым так не хотелось расходиться. - …А ещё мне рассказывали случай, - начал повествовать синьор Рохелио. – Шел сосед одного моего родственника домой. Подходит он к дому. Поднимает глаза к своему балкону и замирает от ужаса. Что такое? Оттуда на него уставилась огромными глазами… страшная морда! То ли голова какого-то неизвестного существа, то ли маска, то ли череп неизвестного науке зверя. Просто мистика какая-то. Смотрит на него морда, шевелится, дрожит. И только когда на балкон вышла его жена, сосед понял: она постирала футболку их сына, а на ней был нанесен рисунок фосфорной краской, которая и светилась в темноте, так напугав отца владельца модной футболки. Так-то! Дона Жура никого не разгоняла у бара. Она ушла внутрь заведения и деловито просматривала счета, перебирала скопившуюся в кассе мелочь… И потому, конечно, Базилио первым заметил подъехавшую к дому доны Латифы машину. - Дона Жура, дона Латифа с Самирой вернулись! Их привез муж доны Жади, - доложил он хозяйке, подбежав к ней и едва не опрокинув ей прямо на платье горшок с цветком, который стоял на конце барной стойки. Дона Жура любила цветы и требовала, чтобы ее интерес к домашней флоре уважали клиенты бара. - Базилио, это что такое?! Смотри, куда лезешь! - Дона Жура! Самира такая загорелая! Она говорила доне Ноэмии, что едут в Ангру. Я сам слышал. - И что? Тебе какое дело? Парень обиженно замолк. Потом он постарался незаметно отойти и исчезнуть из бара. Дона Жура была занята какими-то подсчетами, но вполне могла найти ему подходящее занятие. Но Базилио и так переделал столько разных дел! Он повесил гирлянды, до этого протер все столики, вымел территорию вокруг бара, даже расставил букетики и салфетницы на каждый столик. Но дона Жура не забывала давать ему все новые задания, не обращая при этом внимания на Анинью, которая почти не шевелилась за стойкой, лениво вытирая стаканы после того, как не спеша вынула их из посудомоечной машины – недавнего приобретения доны Журы для бара. Поэтому Базилио направился на улицу и встал под пальмой, откуда было видно многое: как магазин синьора Мухамеда за спиной, так и дом доны Латифы, от которого только что отъехал автомобиль, а в его салоне Базилио заметил дону Жади. - Значит, к доне Латифе скоро явится Мухамед. Он никогда не приходит в тот дом, когда там дона Жади, - пробормотал приметливый парень. И долго ждать не пришлось: из дома арабов вышла Халиса и куда-то отправилась. Но потом она вернулась вместе с Амином, и они направились к дому матери. Анинья не дала ему досмотреть, что будет дальше. - Базилио, иди, тебя дона Жура зовет. - Где ты ходишь, бездельник? Займись посетителями, пока Анинья подготовит заказы на вынос, потом ты разнесешь их, доставишь по адресам. Парень возражать не стал. Работать кулинарным курьером из бара ему нравилось. Это ведь не столики мокрой тряпкой протирать и не веником махать. …Жади только привезла сестру и племянницу домой. Отвез их в Сан-Криштован, конечно, Лукас. Но Жади хотелось провести с ними как можно больше времени. И она хотела убедиться, что Латифа и Самира попадут в дом без приключений. Дело в том, что во время их пребывания в Ангре дона Ноэмия позвонила Латифе и сказала, что от Мустафы она узнала о планах Мухамеда – переселить в ее дом сына и невестку, а их с Самирой вернуть в тот дом, откуда они в разное время «разлетелись»: сначала Самира отправилась в пансион, а потом и Латифа сочла себя разведенной и перешла в другой дом. Мухамед желал теперь всё изменить. Лара Ноэмия спрашивала: как ей поступить, ведь Мухамеду известно о том, что ключ у нее. Она сказала, что не станет никому отдавать ключ без разрешения Латифы. Латифа и Самира всполошились, опасаясь, как бы их родственник самоуправно не начал переселение в их отсутствие. И хотя Латифа утешала себя и Жади с Самирой, что Амин так не поступит за спиной матери, но все-таки осадок от звонка доны Ноэмии сохранился у них до возвращения в Рио. Но, подъехав к дому, открыв дверь ключом Самиры, они убедились, что все в порядке. Однако Латифа приготовилась к возможному визиту Мухамеда. Точнее – она заявила сестре и дочери, что после утомительного пути от Ангры до Рио, когда несколько часов им пришлось ехать в машине по жаре, не смотря на включенный кондиционер, она очень вымотана и не желает выслушивать пустые претензии Мухамеда. Поэтому она согласилась с предложением Жади не открывать визитеру дверь. - Только если придет мой сын, только с ним я соглашусь поговорить, - сделала уступку Латифа. Жади уехала от них со спокойной душой. А мать с дочерью решили разобрать вещи из сумок, с которыми они ездили отдыхать в Ангру. - Какое замечательное и красивое место, - мечтательно проговорила Самира. - Ты была счастлива там, дочка? - Да. Там мне всегда бывает хорошо. Как права была Иветти, когда сказала: можно не высыпаться, быть усталой, измотанной, иметь серьезные проблемы, быть простуженной, но при этом быть абсолютно счастливой. Абсолютно. - Тебе завтра сдавать зачет, - напомнила Латифа. - Я помню. И завтра после зачета мне надо поехать в больницу к Лео. - Самира, это неприлично. Как ты поедешь туда одна? Что о тебе подумают его родственники? И сам парень? Почему о его возвращении никто больше не знает? И ты тоже ничего не сказала ни Жади, ни его брату Лукасу! - О каких родственниках ты говоришь? Мама, его родственники – Лукас и тетя Жади, Иветти и синьор Леонидас. С доной Деузой я тоже знакома, но и ты ее должна помнить, она же стала женой Эдвалду, портного, который когда-то снимал комнату в квартире доны Одетти и занимал первый этаж под швейную мастерскую. Теперь там живет синьор Олаву. - Я знаю, Самира. Только дело не в этом. Неприлично девушке одной являться к мужчине в больницу. И ещё: Зорайдэ всегда опасалась этого парня. Я почти не знакома с Лео. Его знает Жади. Но я его боюсь. И интуиции Зорайдэ я верю. Он так похож на Лукаса, когда ему было столько же лет, сколько теперь Лео, что на меня это нагоняет страх. - Но что такого Лео сделал тете Жади? И не говори, что ты ничего не помнишь. Прошло всего шесть лет или немного больше. - Самира, он ничего плохого не сделал Жади, конечно. Наоборот, очень помог ей в трудную минуту, предоставив ей крышу над головой в доме матери. Но не знаю, как это объяснить, почему мне так не по себе, когда я слышу о нем. - Мама, у меня с Лео деловые отношения. Только деловые отношения, понимаешь? – подчеркнула девушка. - Я не собираюсь влюбляться в него, не намерена иметь с ним какие-то иные, кроме деловых, отношения. Замуж за него я тоже выходить не собираюсь. - Дочка! - Мама, я завтра должна навестить Лео в больнице. Он прислал столько нужных мне фотографий, благодаря чему мои репортажи имели успех, поэтому с моей стороны будет нехорошо проигнорировать его просьбу заглянуть с планшетом к нему в больницу. Возможно, теперь ему нужна моя помощь. Он просил меня не пугать его маму, никому не звонить и ничего о нем не рассказывать. Он всё хочет сообщить сам. Но я всё-таки поделилась с Иветти сегодня утром перед отъездом из Ангры. Дона Иветти обещала позвонить сегодня его матери. Дона Деуза – ее близкая подруга, была такой долгие годы, пока история с рождением Лео немного не охладила их отношения. - Так в больнице ты будешь не одна? Его мать тоже туда приедет? Вместе с Иветти? - Думаю, что так и будет. И мне не удастся поговорить с ним. Потрачу напрасно пол дня. Надо было ехать к нему сегодня, но мы поздно выехали из Ангры. Мама, ты должна меня понять: я обязана проявить вежливость, и если Лео просит заехать к нему в больницу, то я не могу ему в этом отказать. Больше спорить они уже не стали. О том, что сын Леонидаса Ферраса, младший брат Лукаса, Лео был ночью доставлен в одну из клиник Рио-де-Жанейро, Самира узнала сначала из Интернета, между прочим, а затем он сам прислал письмо на ее электронную почту. Вместе с несколькими новыми фотографиями, между прочим! Так могла ли девушка отказаться от встречи с ним? Ничего личного, однако. Это часть ее сотрудничества – убеждала себя Самира. Кстати, как долго Лео собирался скрывать новость о своем возвращении из Пантанала от отца и прочих родственников, если об этом уже рассказал Интернете? Девушка решила дать Лео смску, чтобы предупредить об этом: кто знает, возможно, у Лео в больнице нет доступа к всемирной паутине? Пришла дона Ноэмия, чтобы вернуть ключ, и выдала матери и Самире все сплетни о том, что произошло в Сан-Криштоване за пять дней, пока их не было в городе. Самира узнала и заинтересовалась, например, тем, что буквально вот только что дона Жура разоблачила очередной миф о повадившихся разгуливать по Сан-Криштовану вампирах. Это снова оказались проделки Рапазао и Лижейро. - Неужели их некому проучить?- разозлилась Самира, не забыв ещё устроенную ими фотосессию в желтой газетенке. - Жура собирается сходить к падре, пожаловаться на этих двоих грешников, попросить его окропить святой водой бар, дома и всю улицу. Но вам этого не понять. У мусульман нет святой воды, так ведь? - Дона Ноэмия, у нас есть бахур. Мы окуриваем им помещения с такой же целью: чтобы избавиться от всего плохого, дурного глаза, колдовства. Потом дона Ноэмия ушла. Но к ним уже снова звонили в дверь. Пришли Амин и Халиса. Латифа шепнула дочери, чтобы она не рассказывала Амину о том, что ей стало известно об Эмми. - Хорошо. Я с Амином совсем не общаюсь. Зачем я стану ему рассказывать о подруге Хадижи? - Но доне Ноэмии ты проговорилась, - упрекнула ее мать. - Потому что она не верит в то, что в арабских странах все ещё существует неравенство между мужчинами и женщинами. Она судит о восточных мужчинах по Мустафе, который давно «образилился», пусть и не окончательно. - Но другим лучше не знать историю, которую тебе рассказала Хадижа. Ты же видела, как возмутилась дона Иветти, как расстроилась и испугалась Жади. - Тетя Жади переживает не из-за истории с Эмми, а из-за того, что в дом Хадижи вернулась вторая жена. - Помочь? – возникла за их спинами Халиса. Она пришла на кухню, чтобы заварить чай с мятой. В доме свекра это было ее обязанностью. Мать с дочерью тут же замолчали, и возникла неприятная пауза. - Помоги, конечно, Халиса. Мы совсем недавно вернулись из поездки, очень устали. Будем рады твоей помощи. - Я приготовила таджин и принесла вам в кастрюльке. Ведь в дороге вы могли проголодаться. Самира понимала, что невестка изо всех сил старается соблюсти принятые приличия. Тарауф или как там это называется в Марокко? Быстро проглотив предложенный ей приготовленный Халисой чай, Самира ушла к себе в комнату. Ей нужно было кое-что сделать. А Халиса с Амином остались с матерью, они потому и пришли, что им нужно было срочно поговорить. Из своей комнаты она слышала, как мать, провожая их вниз, сказала: - Можете переехать к нам в любое время. Хоть завтра. Или когда приведете в порядок вашу комнату, обставите вещами, как вам понравится. - Мы должны купить мебель. Не станем забирать кровать и шкафы из дома отца. - Да, как хотите. Когда привезете мебель, тогда и переселяйтесь, - согласилась мать, провожая сына и невестку из дома. - Мама, а что, Амин с женой уходят из дома отца? - Да, дочка, Амин и Халиса будут жить с нами. Недолго, потому что Мухамед и Саид договорились купить им дом, тот, в котором жили дона Фелисити с мужем. - Я слышала, что после смерти доны Фелисити дети решили забрать отца к себе, а дом продать. - Они ведь не потеснят нас? Я так хочу, чтобы мои дети мирно ужились рядом со мной. - Мама, пусть живут, мне они совершенно не помешают, если только не станут лезть ко мне со своими представлениями о жизни, делая мне замечания о том, как и что правильно, как я должна жить, что делать, как одеваться и прочее. Латифа вздохнула. - Я уже поговорила с Амином и Халисой об этом. До покупки дома и перехода в их собственный дом им и нам нужно потерпеть месяца два-три. - Отлично. А теперь мне надо сходить к доне Журе. У нее есть телефон доны Деузы, а я его снова потеряла. - Самира, тебя опять увидят возле бара, где продают спиртное. - Только не говори, что теперь это не понравится Амину. Я намерена жить по собственным правилам. Не я буду жить в их доме, а они – в моем. То есть в твоем, но там, где уже живу я. - Самира, только не дерись с братом, как тогда с Лейлой. - Пусть не трогает меня, не цепляет, не лезет ко мне с замечаниями. И тогда драк не будет. Так и не договорившись, Латифа ушла на кухню, а Самира вышла из дома. Когда она возвращалась от доны Журы, то ее остановил Амин. - Амин, как ожидаемо с твоей стороны! – закатила глаза Самира. - Что тебе? - Ты так просто заходишь в бар, где торгуют спиртным? – строго спросил брат. - И что? Разве я выпила кашасы? Амин, хочешь жить мирно, давай сразу договоримся о правилах мирного сосуществования. Кстати, я не стану покорно подставлять руки под палку, как это сделала твоя приятельница Эмми в Арабских Эмиратах. Говорю тебе не для того, чтобы напомнить о твоей большой любви, которую ты потерял, но пример пришелся к слову: Ясмин встретила твою Эмми в торговом центре в Дубаи… И Самира, забыв о данном матери обещании, выложила брату историю об Эмми, которой с ней поделилась Хадижа. Но она осознала, что наделала, только когда увидела, как побледнел Амин. В его глазах плескались такие чувства… - Прости. Я не должна была рассказывать тебе об этом. Но я никогда не смирюсь с гендерным неравенством, никогда не стану безропотно протягивать руки, чтобы ничтожество, которое по умственному уровню может быть намного ниже меня, бил меня палкой по пальцам. Никогда, Амин. Запомни, Амин, никогда! Она поспешила уйти, тем более, что их мать выглянула на балкон, а из «Волшебной лампы» вышел Мустафа. Вернувшись в дом, Самира покаялась перед матерью в том, что длинный язык сослужил ей плохую службу. - Дочка, а ты знаешь, что во время вашего разговора жена твоего отца стояла на балконе? И с ней та девушка, которая нянчит их сына. Они что-то развешивали там, но мне показалось, что и они слышали то, о чем вы говорили. Самира пожала плечами. И что с того, что жена их с Амином отца услышала имя Эмми? Какое Лейле дело до этого? Остаток дня и вечер она просидела у себя в комнате, перекидывая фотографии из электронной почты, из сотового и планшета на ноутбук. Латифа же рано легла спать, потому что у нее разболелась голова. В Ангре она непривычно долго находилась на солнце. Это Самира с удовольствием загорала у нового бассейна Феррасов, Латифа же только сидела в тени, но вместе с Жади и Иветти они с дочкой ходили на пляж к океану. Слишком много солнца для нее. Самира «купалась» в жарком воздухе, но Латифе было не очень комфортно. Она не жаловалась, не желая портить другим отдых, но сделала хуже себе. Теперь у нее ужасно болела голова. Решив, что сон поможет ей вылечить головную боль, Латифа постаралась уснуть. Она не слышала, как в дверь звонил Мухамед, т.е. он пытался звонить, пока не понял, что звонок не работает. Он не мог знать, что Самира решила его отключить, потому что гостей в их доме больше не ожидалось, а матери был нужен сон. У нежданных гостей есть кулаки, которыми можно постучать непосредственно в дверь. Только она тоже не намерена была открывать дверь даже отцу, так мама ясно дала понять, что общаться с ним не желает. …На следующий день Самира забежала после занятий в университетскую библиотеку, чтобы в спокойной обстановке проверить электронную почту. Ранее она получила сообщение на сотовый, где Лео просил ее заглянуть в электронный ящик. Потом он даже позвонил ей. Лео уже знал, что его имя попало в новости разных сайтов в Интернете. Ему успели позвонить все: Иветти и Леонидас, Лукас, Далва, Альбьери, даже его мать и бабушка Мосинья, которым сообщила о нем Иветти. Самира выждала, когда откроется почта. Так и есть! Во Входящих ее ждало послание от Лео. Парень выражал надежду увидеть ее и на всякий случай объяснял, как добраться до больницы. Он повторил просьбу захватить с собой планшет и на этот раз объяснил, для чего он нужен. Оказывается, у Лео оказался в больнице с собой фотоаппарат, и парень тревожится, как бы не пропали снимки, сделанные им в Пантанале. Кроме того, у него имелась флешка приятеля, который собрал огромный материал о лекарственной флоре Пантанала, и его тоже необходимо было сохранить. Лео попросил Самиру о помощи. Неизвестно, когда Алекс выздоровеет, но не хотелось бы, чтобы его труды пропали. Флешка – вещь весьма ненадежная, может затеряться, как, впрочем, может пропасть и фотоаппарат с картой памяти. Конечно, Самира согласилась помочь ему, выручить и его друга. У нее появилась мысль, что приятель Лео может быть ей полезен, если согласится рассказать о лекарственных растениях такого огромного региона, как Пантанал. И это почти готовый материал для очередной статьи! Но парни сначала должны выздороветь. Когда Лео позвонил ей, дона Деуза и синьор Альбьери уже узнали о том, что Лео оказался в отделении госпиталя, после того как их с Алексом вывезли из труднодоступного района болот Пантанала, где сначала Алекс – биолог из крупного НИИ, а потом и Лео подхватили малярию. По словам Лео, Алекс был совсем плох, когда на них наткнулись спасатели, поэтому приятель Лео сразу же после госпитализации оказался в реанимационном отделении. Лео же был в намного лучшем состоянии. Он даже смог зарядить свой сотовый и сделать несколько звонков. Но, не имея в больнице компьютера или планшета, Лео не мог перебросить на почту Самиры все снимки, которые опасался утратить. Лео явно обрадовался, услышав от Самиры, что она обязательно приедет к нему в больницу. И вот теперь, зная адрес, ей предстояло выяснить, на каком транспорте удобнее добраться до больницы. Уточнив детали и продумав, как лучше доехать до нужного района, Самира позвонила домой и, сообщив матери, что уже едет к Лео, вскоре уже спешила к автобусной остановке…