Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

<center> 13. Часть 19. Глава 13. Расплата для Лейлы. Мухамед никогда в жизни не чувствовал того, что происходило с ним сейчас. Даже когда его дочь Самира в юности проявляла упрямство, отказываясь носить платок, он не был в такой ярости. До чего его довела Лейла! Значит, и дядя Абдул, и Мустафа были правы: ее следовало давно побить, тогда он не оказался бы в такой ужасной ситуации. «Алхамдулиллах! Что же делать?! Если Лейла расскажет Латифе о том, что здесь увидела, но что сама же подстроила, то моя козочка поверит девчонке, а не мне. Латифа рассталась со мной не только из-за того, что я взял вторую жену. Я допустил ошибку, силой решив принудить Латифу остаться со мной однажды ночью. И теперь, услышав историю, придуманную Лейлой, Латифа поверит, что всё так и было. Арибу надо уговорить молчать. Она не может сейчас уехать. Иначе это станет признанием несуществующей вины», - лихорадочно обдумывая ситуацию Мухамед, когда шел в гостиную за плеткой. Да, дядя Абдул оказался прозорлив! Он ошибся в выборе невесты, но потом смог понять сущность Лейлы. С ней можно жить, только держа девчонку в жестком кулаке. И поэтому сегодня для нее начнется новая жизнь. - Аллах знает, что я сделал всё, чтобы Лейла приняла меня, если нам суждено было стать супругами. Но она не хочет жить мирно, ей нужен дом, золото, мои деньги, но не я, - бормотал он, возвращаясь наверх, поднимаясь по лестнице. - Ей нужен мой сын! Оказавшись в коридоре, он заметил Арибу, перебегавшую из комнаты Лейлы в свою, в пристройке. «Потом побеседую с Арибой, пусть успокоится. А утром мы с ней поговорим, чтобы решить, как быть дальше. Я не собираюсь принуждать к браку и эту девчонку. Зачем мне две соплячки, которым я не нужен? Но Лейла стала моей женой, а Ариба пусть выходит замуж за Икрама. А есть ещё Муна… Как же я был счастлив с Латифой и не подозревал об этом!» – едва не простонал мужчина, загнанный в ужасное положение юной женой, которая годилась ему в дочери. Оказавшись перед дверью, Мухамед обнаружил, что дверь закрыта, и даже не удивился этому. - Лейла, открой, нам надо поговорить! – громко произнес он. Но Лейла затаилась. Вероятно, его голос ее напугал. - Открывай, или я вышибу дверь! – пригрозил он. Но ответом ему снова стала тишина в комнате. Мухамеду надоело уговаривать, внутри него снова всё заклокотало от ярости. Он навалился на дверь, но она не поддалась. Тогда он немного отошел от порога и пробежал три шага, прежде чем надавить на дверь, закрытую не на ключ, который Лейла на днях выбросила в окно, а только на хлипкую задвижку. Дверь распахнулась под натиском его тела, сорванная металлическая защелка упала на пол, жалобно звякнув. Мужчина обнаружил на диване вцепившуюся в расшитую подушку жену, скорчившуюся от страха, глядевшую на него округлившимися от ужаса глазами. Рот Лейлы был открыт в немом крике! - Леееейлаа… Вот ты где? Ты поняла, что натворила? Или нет? – потряс он перед ее глазами зажатой в руке плетью. - Мухамед…, - услышал он ее лепет. - Дрянь, я тебя давно должен был научить уму. Правильно говорят, что женщине надо в первую же ночь показать, кто в семье хозяин. Кто бедуин, а кто – верблюд. Иначе верблюд войдет в палатку бедуина и начнет наводить там порядок. Ты, Лейла, решила, что я верблюд? Но это не так! - Нет, ты не верблюд, ты… У тебя нет двух горбов, даже одного нет, - понесла чушь Лейла, у которой от страха помутилось в голове. - Иди-ка ко мне! – схватил он ее за руку и стянул с дивана на пол. Она поползла прочь, как только он ее отпустил. Но Мухамед взмахнул плетью, и Лейла почувствовала, как острой болью обожгло спину. - Мухамед! – взвыла она. – Нет, не бей меня, не надо! Я всё поняла! Я же не думала, что тебе не понравится моя идея выдать за тебя замуж Арибу. Нам всем было бы хорошо: и у меня подруга, и у тебя ещё одна молодая и послушная жена, которая хорошо готовит, умеет всё делать, захочет родить тебе детей! Я думала, ты будешь рад! Мухамед навис над ней грозной тушей, красный и злой. - Рад? Я очень рад! Я рад, что могу, наконец-то, сделать то, что должен был сделать ещё месяц назад! Но теперь я буду бить тебя за малейшую провинность! Я не стану никогда больше дарить тебе золото, ты не выйдешь из дома до отъезда Арибы! Ты наказана! И все домашние дела будешь выполнять ты! А если я увижу, что ты не исправишься за месяц, то когда за тобой приедет дядя Абдул, я выпорю тебя при нем. Ты получишь двадцать ударов плетью! Дядя Абдул увезет тебя в Марокко и вернет отцу! А в Марокко ты получишь восемьдесят ударов плетьми, если эта история дойдет до сплетников медины. Лейла застыла, не смея сделать ни малейшего движения. Он снова взмахнул плеткой. Ещё одна тонкая кровавая полоска проступила на дорогой ночной рубашке Лейлы. И ещё, и ещё… Мухамед с остервенением порол жену, разрушившую его жизнь и не давшую ему ничего взамен. Из-за нее он потерял Латифу! А Лейла почему-то не кричала. Она завывала, упав на пол после третьего удара, после чего плетка свистела над ней, не причиняя боли, едва касаясь ее тела. И ночная рубашка ее спасала. Лейла не могла позволить себе кричать, так как очень боялась, что ее крики услышат в соседнем доме Амин и Халиса. Она умерла бы со стыда, если бы это случилось. Поэтому девушка закусила губу и предпочла вытерпеть боль, иногда завывая, чтобы Мухамед не стал бить сильнее. Но когда она оглянулась, чтобы понять, почему удары сыплются мимо, то увидела, что Мухамед не столько осыпает ее ударами в порыве злости, сколько о чем-то сосредоточенно думает, вот потому и отвлекся от экзекуции. Лейла откатилась в сторону, а у Мухамеда вдруг закатились глаза, и если он не упал на неё всей тушей, не ударился головой о мебель, то только потому, что откинулся спиной назад и сполз по двери на пол, судорожно сжимая плеть. - Тварь! Осёл! Как же я не выношу тебя, мерзкий старик! – еле слышно проговорила Лейла. Она поднялась с пола и подошла к мужу, осевшему на пороге. - Мне теперь даже из комнаты не выйти! – расплакалась злыми слезами Лейла, пнув неподвижного Мухамеда в пухлую ляжку. Муж находился в бессознательном состоянии. И что ей теперь делать? - Может быть, он умер? – испуганно всмотрелась она в лицо Мухамеда. Он тихо застонал. - Или умрет? Остаться вдовой неплохо, пока Мухамед не взял ещё жен, с которыми мне в старости придется делиться наследством! Аллах! Что за муж мне достался! Пусть его жизнь станет адом! Пусть не увидит он светлого дня! Ей хотелось выдрать из его рук плетку и как следует отходить ею Мухамеда. Бить и бить, пока его тело не покроется кровавыми полосами! Но она не посмела прикоснуться к орудию наказания. К тому же почувствовала, как рубашка прилипла к спине. Лейла лихорадочно сбросила с себя испорченную ночнушку, убедившись, что если не удастся отстирать кровь, то вещь придется выбросить. А кто будет стирать? Ариба? Нет, самой придется этим заняться. А то ведь она увидит кровавые полосы и всё поймет. Стыдно было и перед Арибой, которой станет известно об унизительном наказании. Совершенно голая, она металась по комнате, не соображая, куда Ариба могла положить ее ночную одежду. Выдвинув очередной ящик комода, она обнаружила простенькую рубашку, решив не надевать дорогой пеньюар, чтобы не испачкать в крови и его. Набросив халат, Лейла снова заметалась в поисках места, куда можно было спрятать грязную рубашку. И вдруг опомнилась: окно! Она не закрыла шторами окно! Что могли увидеть Амин или его жена? Вдруг они проснулись в тот момент, когда Мухамед махал плеткой, и теперь им известно, что муж выпорол ее? Она разрыдалась от унижения и досады. - Аллах, за что? За что мне это? – повторяла она, отойдя от зашторенного окна. И что ей делать с Мухамедом? Позвать Арибу? Не придет – уверена была Лейла. Теперь они долго не смогут помириться. Если только она не пообещает Арибе, что никто не узнает о том, что Ариба побывала в объятиях ее мужа. Лейла вспомнила, как Мухамед, едва ложился к ней в постель, тут же сгребал ее в охапку, не подозревая, что Лейла едва сдерживает тошноту. Так он, наверно, и Арибу так схватил, пока не понял, что перед ним вовсе не жена. Наверно, Лейла могла бы позлорадствовать над тем, что испытала при этом ее подруга: непонимание, ужас, отвращение, страх за свою репутацию и будущее. - Ничего! Что хорошо для меня, хорошо и для Арибы. Почему бы ей, в самом деле, не выйти замуж за Мухамеда? – холодно подумала Лейла. Скрестив на груди руки, она снова подошла к мужу и с силой пнула его по ноге. А хотелось ударить в огромный живот, заехать ногой в ненавистное лицо! Но она боялась Мухамеда. Теперь она его начала бояться. А если муж отправит ее в Марокко? А если он будет пороть ее каждый раз, когда ему что-то не понравится? Золота он ей не купит! Как же! Купит, ещё как купит, когда женится на Муне! Иначе она пойдет к шейху и скажет, что муж нарушает ее права. В Коране сказано, что ко всем женам муж должен относиться одинаково и поровну делить подарки, золото, любовь. Лейла готова была обменять его любовь на золото Муны или той, кто ещё станет его женой. И дом пусть для нее покупает! Мухамед зашевелился, открыл глаза, увидел Лейлу. Недоумение в его глазах, когда он обвел себя и комнату взглядом, сменилось воспоминанием о произошедшем и пониманием. Кряхтя, Мухамед поднялся, держась за дверь. Отдышавшись, повторил ранее сказанное Лейле: - Ты наказана. Месяц будешь обходиться без мужа. На улицу выходить не смей. Все домашние дела – на тебе. Когда Ариба уедет, ребенком тоже будешь заниматься ты. Поняла? - Да, Мухамед, - испуганно ответила молодая жена. Мухамед пошатнулся, как будто у него закружилась голова. Он собрался выйти из комнаты, но остановился и снова повернулся к ней. Протянув в ее сторону руку с плеткой, сказал: - Плеть будет висеть на прежнем месте. Ты иногда поглядывай на нее и помни, что тебя ждет, если ты не одумаешься. Лейла… Дядя Абдул не просто отвезет тебя в Марокко и вернет отцу, но сделает так, чтобы тебя выдали замуж за погонщика верблюдов. Да! Я не придумываю это, чтобы напугать тебя. Дядя Абдул уже нашел тебе мужа: дальний родственник Арибы водит караваны бедуинов от Тетуана и «Долины тысячи касьб» через Сахару в разные места. Ему нужна жена. Ты будешь везде сопровождать мужа, если отец отдаст ему тебя. Так и будет, Лейла, если ты не опомнишься. Лейла слушала со страхом, веря его словам и ненавидя за сказанное. Она вдруг поняла, что ее судьба в его руках. И в руках дяди Абдула и отца. И если она не прислушается, то дальше будет только хуже. Она была так испугана, что когда Мухамед ушел, она долго не могла прийти в себя. Стояла возле дивана и повторяла: - Погонщик верблюдов… Сахара… Караваны бедуинов… Ему нужна жена… И я буду сопровождать его повсюду! -…потому что они отдадут меня этому бедуину и не спросят, хочу ли я этого или нет! – вдруг истерично закричала она, схватив с дивана брошенные ещё днем платки и швырнув их в сторону двери. – Они отдадут меня, принесут в жертву, как барашка! Неужели ей придется смириться? Быть послушной женой, выполнять все прихоти Мухамеда, танцевать для него. Терпеть его ласки – каждую ночь, пока Мухамед не возьмет ещё одну или двух жен, и рожать каждый год по ребенку! Через десять лет, когда она уже состарится, когда ей будет тридцать, в доме будет бегать десяток только ее детей, а ещё дети Муны… А потом Мухамед, превратившись в рыхлую развалину, возьмет ещё одну жену! И если Лейла и останется первой женой, то все равно ей придется бороться с остальными, чтобы удержаться и остаться первой. И не ради Мухамеда, а чтобы командовать самой, а не терпеть, как кто-то станет командовать ею! Лейла долго-долго плакала, стоя, уткнувшись в ладони. Ей было так жалко себя! Почему ее не выдали замуж хотя бы за брата Мухамеда, если не за его сына? Быть женой Саида Рашида, жить во дворце, быть покрытой золотом – это хотя бы достойно ее красоты. И Саид - пусть и стар, но не отвратителен настолько, как его брат Мухамед. Стань она женой Саида Рашида, в голову не пришло бы бунтовать против мужа. Она постаралась бы подружиться с его женами… А теперь можно сказать, что ее жизнь – кончена! Слезы не переставали лить, застилали глаза так, что она не видела, как добралась до кровати и легла. Уснула и увидела страшный сон. Даже уснув, она чувствовала ужас, когда чья-то рука подсаживала ее на спину верблюда, когда она закрывала лицо куском темной ткани, чтобы защититься от горячего ветра, бросающего ей в лицо обжигающе горячий песок… Впереди нее на другом верблюде ехал мужчина. Это был ее муж… Она не видела его лица, но знала, что это тот самый Джафар, дальний родственник Арибы. Такой страшный, что даже самые некрасивые девушки в их деревне не захотели выходить за него замуж. Никому не нравился глубокий кривой шрам, пересекающий его лицо, свернутый на сторону нос, маленькие злые глазки, из которых не уходило злобное выражение. А теперь ее отдали ему навсегда, как мешок овощей, который покупают в лавке, торгующей кормом для ослов. Даже во сне Лейла не желала, чтобы мужчина повернулся к ней, потому что она боялась увидеть его лицо. Его крепкие загорелые руки сжимали плеть, которой он стегал животное, на котором двигался во главе каравана. Лейлу и во сне охватило страшное сожаление, потому что на ней не было ни одной золотой вещи! Ни пары золотых сережек, ни браслета, ни ожерелья! Ни-че-го! Она знала, что Джафар забрал ее золото, потому что ему нужно было заплатить долг за погибших в дороге верблюдов, за которыми он не усмотрел. И ещё – Джафар купил для нее верблюда, а это очень-очень дорого стоит! Теперь вместо золота, которое она должна была получить от Джафара в качестве махра и носить его на себе, она сидит верхом на верблюде, за которого было отдано ее золото, полученное от Мухамеда. Если бы об этом узнали Халиса и Ариба, как бы они смеялись! Лейла ворочалась во сне, металась в постели, стонала, когда ей снилось, что обжигающие лучи солнца палят ее спину, а на самом деле это разболелись кровавые рубцы на теле, исполосованном плетью. …Лейле было очень плохо, болела обожженная солнцем спина, она изнемогала от жары, хотела пить… Но она не осмеливалась попросить воды у мужа, который вел караван. Но когда Лейла почувствовала, что вот-вот свалится с верблюда, она вскрикнула, вцепившись в его горб, в пучок волос на горбу, и муж обернулся на крик… …Лейла ахнула, увидев его лицо. Она закричала, но уже от радости, потому что ее мужем оказался Амин! Это его лицо она узнала во сне! Амин – ее муж, Амин, а не ужасный Джафар! Она проснулась именно в этот момент, не успев насладиться радостью. Было раннее утро. Лейле очень хотелось пить. Но Ариба не принесла вчера вечером бутылку минералки, которую обычно оставляла в ее комнате. Только тарелка с подсохшим кускусом стояла на том самом столике. Лейла с неприятным чувством вспомнила о случившемся накануне. Что думает о ней Ариба? Знает ли она, что муж выпорол ее? Или Ариба вернулась к себе в комнату и крепко уснула? Ведь Лейла всыпала в ее сок достаточно снотворного – такую дозу обычно принимал Мухамед, когда не мог уснуть, вернувшись после очередной ссоры с Латифой. А Мухамеду нужно больше лекарства, ведь у него и вес намного больше, чем у Арибы. Раза в два! Достав свежее платье, в котором ей теперь оставалось только красоваться у окна, ведь на улицу Мухамед выходить запретил! – она попыталась переодеться. Но ей пришлось сдирать со спины присохшую к ранам рубашку, на которой тоже обнаружились кровавые пятна, как и на простынях, когда она откинула одеяло. Пришлось снимать грязное постельное белье и вместе с двумя ночными рубашками нести эту кучу к стиральной машине. Решив заняться стиркой позже, Лейла отправилась на кухню, чтобы выпить стаканчик сока или горячего чая. Или кофе. Но теперь придется всё варить самой. Мухамед, наверно, уже ушел в магазин, а Ариба, конечно, сидит в комнате с ребенком. Лейла очень на это надеялась. Однако это оказалось не так. Когда она перешагнула порог кухни, к ней тут же повернулись Мухамед с ребенком на руках и Ариба – в черном никабе, с пресловутой узкой полоской, позволяющей видеть глаза, в которых Лейла тот час заметила презрение. Она молча прошла к столу и налила себе чай. - Надо поговорить, Лейла, - начал Мухамед, передавая сына Арибе. – То, что ты вчера устроила, непростительно. Не думай, что ты сможешь нас этим шантажировать. Я тебе вчера объяснил, что я сделаю, если ты допустишь хоть одну ошибку. Больше я не намерен терпеть твои выходки. - Мухамед, я всё поняла, - смиренно ответила Лейла, опасаясь, что он напомнит при Арибе об устроенной порке. - Мало - только понять. Если из тебя не получится хорошей жены, Лейла, я с тобой расстанусь. - Мухамед, я тебе объяснила, почему я на это решилась, - начала опять выкручиваться интриганка. - Ты лжешь. Но мне некогда и нет желания выяснять твои истинные намерения. Лейла, я уже сказал Арибе, что вчера произошло недоразумение, при чем, в этом виновата ты. Поэтому мы втроем должны забыть вчерашний вечер. Я знаю, что Ариба болтать не станет. Но тебе, Лейла, тоже лучше прикусить язык. - Я могу рассказать только то, что я видела, но я ни о чем больше не знаю. Я врать не буду. Разве я утверждала, что Ариба тебя соблазнила или ты ее из… эээ… - Аллах! Не начинай даже, Лейла. Замолчи! Мне давно не нравится, как ты себя ведешь, как разговариваешь со мной, как относишься ко мне. Я намерен положить этому конец. Или ты принимаешь наш брак, или я возвращаю тебя в Марокко, иншалла. - Нет, я никуда не поеду. - Но после развода в Бразилии ты не сможешь остаться, ты никому не нужна. Твоя семья в Марокко о тебе позаботиться, если я дам тебе развод. Лейла заплакала, при чем – искренно. - Из-за тебя Ариба снова надела паранджу и не намерена снимать ее до возвращения в Фес. Разве так правильно? – ткнув пальцем в сторону ее родственницы, сказал Мухамед. - Но если она сама так захотела? Не отговаривай Арибу, Мухамед. Тем более, после вчерашнего ты можешь начать думать о ее красоте и однажды польстишься.., - заговорила Лейла, разозленная тем, что Мухамед угрожает ей при Арибе. - Что ты несешь, Лейла? Аллах! Сид Мухамед, мне лучше уехать из вашего дома, - сердито произнесла Ариба. - Ты уедешь, и очень скоро, Ариба. Я звонил брату и все ему рассказал. Саид предложил отправить тебя к нему домой, там найдется для тебя комната, в которой обычно жили Зорайдэ или наша сестра, имя которой мы не произносим уже пять лет. Он пришлет за тобой машину. Тебе надо собрать вещи – свои и моего сына. - Я буду жить в доме сида Саида до отъезда в Марокко? Так долго? - Не знаю, как сложатся обстоятельства. Возможно, мне придется дать Лейле развод, и тогда я смогу отправить ее на три месяца к дяде Абдулу в Фес, пока не пройдет время идата. Тогда ты сможешь вернуться в мой дом как няня моего сына. Но мне придется поселить у себя ещё женщин, чтобы о нас с тобой не пошли разговоры. Ведь иначе это будет харам. Я подумаю, как поступить. Может быть, тогда я сойдусь с Латифой. - А почему во дворец Саида поедет Ариба, а не я? – возмутилась глупенькая Лейла. - Потому что моя жена ты, а не Ариба. Ты останешься со мной, я дам тебе испытательный срок. А Ариба с моим сыном поживут в доме моего брата. Ариба, не бойся, там тебе помогут как жены Саида, так и опытные служанки, - ободряюще кивнул Мухамед родственнице. - Мухамед, а разве я справлюсь с домашними делами одна?! – возмущенно вскочила из-за стола Лейла, едва устроившись выпить кофе, сваренное вовсе не для нее. - Лейла, и ты смеешь что-то говорить? – удивился мужчина. – Ариба, иди собирать вещи. Не забудь взять всё, что понадобиться Абдульчику. Я позвоню брату, узнаю, когда будет машина. Или мне вызвать такси? - Мухааамед, - протянула Лейла. – Ты лишаешь меня даже собственного сына?! - А он тебе так нужен? Его матерью стала Ариба, а в тебе я не замечал большой материнской любви к родному сыну и заботы о нем, - укорил ее муж. - Вот потому я и хотела подтолкнуть вас с Арибой друг к другу! – заныла Лейла. – У меня получается хорошо что-то одно, а у Арибы – другое. Ей надо быть или нянькой, или рожать детей и заниматься ими. И тебя, и меня устроила бы такая вторая жена, как Ариба. - Хватит, - нервно сказала ей бывшая подруга. – У меня есть жених, нечего идти против воли Аллаха. Мне суждено стать женой Икрама. - У тебя, Лейла, действительно, только одно получается хорошо: ссориться с близкими людьми. Но тебе придется меняться, - сказал Мухамед, набирая номер на сотовом. Поговорив вполголоса, Мухамед вернулся к девушкам и сказал: - Ариба, не трать время, машина вот-вот подойдет. Я схожу в магазин, посмотрю, как начался торговый день. А ты собирайся. Лейла, а ты… займись приготовлением обеда. Когда после дневного намаза я приду обедать, еда должна быть приготовлена и оказаться съедобной. - Так и будет, Мухамед, - промямлила в ответ жена, и он ушел, удовлетворившись таким ответом. Ариба отдала ребенка его матери, чтобы заняться сбором вещей. Но Лейла пришла к ней в комнату, положила сына в его кроватку и заговорила: - Напрасно ты отказываешься от счастья, которое идет тебе в руки. Неизвестно, женится ли теперь на тебе Икрам. - Женится. Мухамед не успел тебе рассказать, но он утром звонил в Марокко и разговаривал с дядей Абдулом и сидом Али. Он им рассказал о том, что здесь случилось. И знаешь, Лейла, они оба тебя осудили. Только дядя Абдул потребовал, чтобы Мухамед немедленно дал тебе развод, пусть и нет четырех свидетелей, которые должны услышать трижды произнесенное: «Я с тобой развожусь!». А дядя Али сказал, что верит Мухамеду и никогда не поверит тебе, Лейла, если ты захочешь оговорить своего мужа и меня. Лейла терпеливо выслушала ее. Потом ответила: - Ариба, твой жених может не поверить, дядя Али тоже. Но лара Дуния? Она-то начнет сомневаться, а если и не поверит, то все равно может отговорить сына от женитьбы, увидев прекрасный предлог отказаться от тебя. И сумеет убедить Икрама в чем угодно. - Зачем я согласилась поехать с тобой в Бразилию! – уже сквозь слезы сказала Ариба и замолчала. Разговаривать с подлой интриганкой ей не хотелось. Так продолжалось некоторое время: Лейла молча наблюдала за сбором вещей, а Ариба быстро паковала вещи в чемодан и сумки. Грязные вещи Абдульчика она откладывала отдельно, а потом, свернув их вместе, отнесла вниз, чтобы оставить возле стиральной машины. Пусть Лейла теперь стирает! Но в баке для грязного белья не оказалось места. Он был неаккуратно забит постельным бельем из комнаты Лейлы, а из бака свешивалась ее ночная рубашка. Решив утрамбовать вещи, чтобы нашлось место и для грязной детской одежды, Арибе пришлось вытащить обе ночнушки Лейлы. Тогда она и увидела на них кровь. С удивлением рассмотрев испорченное ночное белье, Ариба догадалась, откуда взялись кровавые полосы: это лишь следы крови, которую вобрала в себя ткань с тела Лейлы. А откуда на ее спине могли появиться кровавые шрамы? Значит, сид Мухамед сдержал слово и выпорол ее. - Аллах! Вот до чего довела его Лейла. И себе жизнь портит, и другим. За что она так со мной? Я превратилась в ее служанку. Она не желает мне ни добра, ни счастья. Неблагодарная! – держа в руках чужую одежду, разговаривала сама с собой потрясенная Ариба. Здесь ее и застала Лейла, сообразившая, что именно обнаружит подружка в баке возле стиральной машины. - Копаешься в грязном белье? – с иронией спросила она, хотя Ариба видела в ее глазах страх. - Приходится. А чего ты боишься? Что я расскажу в доме Саида Рашида, что муж выпорол тебя? Или что об этом узнает Амин? Или Халиса? Я не такая, как ты. Не стану подличать. - И все-таки запомни: если ты им расскажешь, я тебе отомщу. Позвоню ларе Дунии или дяде Абдулу и скажу, что мой муж на тебя засматривается. Что он к тебе пристает. Что ты тоже не прочь и принимаешь его ухаживания и заигрывания. Что пусть Икрам сто раз подумает, прежде чем соберется на тебе жениться! - Лейла, ты спустилась сюда, чтобы наговорить мне гадостей? Прибежала за мной, бросив сына одного? За такими малышами нужно следить, не спуская с них глаз. Но тебе нет дела до твоего сына! - Слава Аллаху, Мухамед поступил мудро: отправил тебя из дома вместе с ребенком. И Абдульчик будет под присмотром, и я отдохну от его криков и ночных кормлений. - Ты эгоистка! Ты плохая мать! - Если тебе так его жалко, тогда почему не хочешь остаться в Бразилии, став женой Мухамеда? Тогда заботься о нем хоть всю жизнь. И ещё сама нарожаешь Мухамеду детей. С улицы донеся звуковой сигнал: автомобиль подъехал к дому. Тут же появился Мухамед, затопал по лестнице. Из комнаты, где стояла стиральная машина, выскочили Ариба и Лейла и помчались наверх. Мухамед стоял в коридоре, беспомощно оглядываясь. Видимо, он не решался зайти в комнату Арибы. Увидев девушек, он сердито сказал: - Где вы ходите? Ариба, выноси ребенка, а я заберу вещи. Так и сделали, а Лейла крутилась тут же. - Ты уже начала готовить обед? – поинтересовался Мухамед. – Нет? Тогда отправляйся на кухню, немедленно! Лейле пришлось подчиниться. А что ещё она могла сделать? Ей так хотелось подняться к себе в комнату и взглянуть на окно Амина, но она боялась даже подходить близко к окнам. Она подумала, что сам Мухамед мог рассказать сыну о порке, устроенной жене накануне. Представив эту сцену, Лейле захотелось удавиться, отравиться, выброситься из окна! Так стало стыдно и противно! Амин может узнать, как его отец бил Лейлу? Однажды он уже видел что-то подобное. Но чтобы ещё раз? Нет, нет! Лучше не думать об Амине. Лучше она пойдет на кухню, чтобы что-нибудь приготовить из еды, но вспоминать будет бедуина из сна с лицом Амина. Какой занятный был сон! Вот бы каждую ночь видеть во сне Амина! И чтобы Халисы не было рядом! А в ее сне Халисы не было. …И что же теперь делать без Арибы? Лейла растерялась, впервые оказавшись одна на кухне и в доме вообще. Она нерешительно взяла в руки нож и, сжимая его, бродя с ним по кухне, выдвигая ящики и открывая шкафчики, холодильник и разные корзинки, прикрытые полотенчиками, нашла все-таки овощи, специи, крупы и посуду. Разложив найденное на столе, встав рядом, она задумалась, что предпринять дальше. Лейла готовила кое-что и раньше, но рядом всегда находилась Ариба, которая и руководила процессом варки или жарки, тушения или выпечки, подсказывая, что и за чем брать и что делать. Но теперь? - Мухамед меня прибьет! – решила она, так и не придумав, что приготовить. – Да станет ядом каждый кусок хлеба для него! – сказала она, когда смешала муку с водой, замесила массу, а теперь стояла возле стола с налипшими на пальцы кусками теста и не знала, что делать. 14. Часть 19. Глава 14. Мекнес. Происки Зухры. Хадижа чувствовала, что с ней что-то не так. Ей нездоровилось. Сначала она сочла, что это всё из-за нервов. Она так надеялась, что Фарид откажется от Зухры, если уже дал ей развод, но нет – сначала он вытолкал вторую жену на улицу, когда обнаружил дохлого петуха, но потом обманом привел обратно, чтобы выпороть ее за совершенный харам. Затем Зухра вновь пропала из дома, а свекровь объяснила удивленной Хадиже, что Фарид увел грешницу на медину, но куда и зачем, этого он не сказал, но что ее сын действовал по совету сида Рахима. И Зухры не было несколько долгих дней, когда Хадиже начало казаться, что с Зухрой покончено навсегда! И она опять ошиблась: Зухра пригрозила Фариду, что пожалуется шейху. Ведь во время идды (=идата) женщину нельзя выгнать на улицу, а она уже несколько дней не может попасть в дом мужа и вынуждена бродяжничать по медине Мекнеса. И вот Фарид вновь привел Зухру назад. И не просто привел, а, узнав радостную новость о беременности сестры, решил простить Зухру и отказаться от развода! Хадижа была очень расстроена. Очень. Ей не хотелось жить, по крайней мере – здесь, в этом доме, рядом с ведьмой. С возвращением Зухры как будто черный мрак снова окутал на дом, в котором она жила с семьей мужа. А Зухра была весела и казалась счастливой. Она притихла. Не говорила гадостей Хадиже, покорно помогала ларе Джабире в домашней работе, ходила на медину за продуктами и прочими покупками. И каждую ночь Фарид оставался ночевать у Зухры. Нет, он, конечно, заходил и к Хадиже в ее вечера, но она просила его уйти, так как ей было нехорошо. Хадиже не хотелось, чтобы Фарид видел, как ее тошнит в тазик, понимая, что подобное может ещё сильнее его оттолкнуть, вызвав отвращение, но и Фарид не проявлял настойчивости, при первой возможности покидая ее комнату. Вот так Зухре доставались все ночи мужа – свои и Хадижи. Зухра была, конечно, удивлена, но самонадеянно решила, что девчонка из Бразилии, наконец-то сдалась, уступив Фарида ей. Однажды Зухра навестила Хадижу в ее комнате. - Лежишь? Отдыхаешь? Плохо выглядишь! Такая ты Фариду совсем не понравишься. И правильно делаешь, что не зовешь к себе нашего мужа. Он не любит некрасивых женщин. А ты и так не красавица, а сейчас вовсе страшненькой стала, - сказала Зухра с неприятной улыбкой. - Аллах… Зухра, уйди, - коротко попросила Хадижа. - А что? Почему не хочешь со мной поговорить? Я могла бы рассказать, как я жила в те дни, когда мне, оказавшись на улице, пришлось искать пристанище. - Не стоит об этом говорить. Фарид нам с ларой Джабирой рассказывал, как снимал тебе домик и давал деньги на еду. - Ты никогда не переживала подобного, Хадижа. Тебе не понять. - А ещё он тебя выпорол плетью. Я слышала, как ты кричала во дворе. А потом он тебя снова выставил из дома. - Хадижа, ты радуешься? Правильно, я тоже позлорадствовала бы, если бы Фарид отхлестал плетью и тебя. Вдруг глаза ее загорелись. - Когда ты родишь, Хадижа, я устрою так, чтобы Фарид тебя выпорол. Я с радостью послушаю, как будешь кричать ТЫ. Так и будет, вот увидишь. А потом я помогу тебе мазать спину мазью, которая хорошо заживляет подобные шрамы. Меня моя тетка из Марракеша научила составлять целебную мазь. - Уходи! Фарид меня не тронет. За что меня бить? Я ничего не стану делать, чтобы навредить мужу, иншалла. Но Зухра ухмыльнулась и молча вышла, оставив Хадижу тревожно думать о том, что может замышлять против нее вторая жена. С каждым днем Хадиже становилась все тяжелее не только работать, но даже ходить по дому и тем более – подниматься и спускаться по лестнице. - Что с тобой? – обеспокоенно спросила ее свекровь, заметив, наконец, ее состояние, которое показалось ей серьезным. Тогда Фарид, с которым мать поделилась своими сомнениями, вызвал Хадиже врача, и женщина-врач обнаружила у нее отеки, что было плохим признаком на последней стадии беременности. Рожать Хадиже уже через месяц - полтора, а вид беременной женщины внушал опасения. Были выписаны лекарства и диета. - Печеный картофель и овощи. И всё, чтобы сошли отеки, - дала советы врач. – Потом снова покажитесь мне. Если не поможет, придется ложиться в больницу. Фариду не нравилась перспектива тратить деньги на больницу. И сколько будет потрачено на лекарства? Но ведь Хадижа ждала его сына! Поэтому матери он велел следить за диетой, а ещё – строго приказал Зухре обходить Хадижу стороной, не приближаясь даже к ее двери. - Если я узнаю, что ты заходила к Хадиже в комнату, то мы снова с тобой поссоримся! Клянусь, я прогоню тебя, дав и третий развод! Сида Рахима не было в их доме: из Феса, куда он сбежал из-за возвращения Зухры, он отправился снова к женам в «Долину тысячи касьб». Нужно было проверить сохранность старого урожая и позаботиться о будущем. Но и Фарид собирался в скором времени на цитрусовые плантации. Хадижа со свекровью гадали, возьмет ли он Зухру с собой или змея останется дома портить им кровь. Матери хотелось избавиться на некоторое время от неприятной невестки, а Хадижу раздирали противоречивые чувства: она не могла видеть Зухру, но ревность говорила в ней при мысли, что муж будет полностью принадлежать сопернице, которая станет чувствовать себя победительницей. - А разве сейчас не так? Я вижу Фарида всего несколько мину в день, когда он вечером возвращается с медины, садится за стол или когда заходит ко мне в комнату, чтобы сказать несколько слов, после того, как я отвечу на его вопросы о своем здоровье. Ему хорошо с Зухрой. Она его веселит, ублажает, они болтают обо всем, ему с ней интересно. Обо мне Фарид забывает, едва выходит из моей комнаты. Но когда врач объяснила ему серьезность состояния жены, Фарид вдруг стал проявлять к Хадиже внимание. Он приносил ей фрукты, заходил в комнату и просто сидел, молча, даже не задавая вопросов. Зухре это не нравилось, она пыталась следом за ним проникать в комнату первой жены, но Фарид каждый раз приказывал Зухре уйти. И это ее злило. Однажды он вернулся с медины и зашел к Хадиже с таким серьезным видом, что даже испугал ее. - Фарид, что случилось? – привстала она с постели. - Ничего плохого не случилось. Наоборот, я решил порадовать тебя. Ты же так любишь золото. Помнишь, ты рассказывала о своих детских мечтах: ты хотела, чтобы муж дарил тебе «много-много золота». Я не настолько богат и расточителен, чтобы дарить тебе много золота, но сегодня мне захотелось сделать тебе подарок. И муж протянул Хадиже маленький сверточек, даже не шкатулку или футляр, а всего лишь завернутый в бумагу бархатный мешочек, в котором оказались три тонких золотых браслета, скрепленных между собой золотым стеблем вьющегося растения с крохотными листочками и бутончиками. Вещь совершенно не была похожа на арабское украшение. Наоборот, выглядела очень странно, но Хадижа влюбилась в подаренную вещицу в первого взгляда. - О, Фарид! Какие чудесные браслеты! Шукран, хабиби! Я стану носить их, не снимая. Фарид был доволен ее реакцией, стараясь не вспоминать, какую ссору с Зухрой ему пришлось вынести. Под угрозой дать третий развод он велел ей не заговаривать с Хадижей о подаренном золоте. Хадижа не узнала об этом, но заметила, что на запястье Зухры тоже появилось скромное украшение – тонкий браслет, украшенный традиционными марокканскими узорами. Но ее утешила мысль, что ей муж сделал подарок, потому что беспокоился за нее и не родившегося пока малыша, а Зухра получила браслет, потому что Фарид не мог пойти против обычая: если подарок получала одна жена, то другой он тоже был вынужден купить подарок. За неделю здоровье Хадижи улучшилось, и она начала выходить из комнаты, пыталась что-то делать по дому, даже не смотря на то, что лара Джабира и Фарид запретили ей заниматься хозяйством. Однако теперь Зухра старалась ее задеть, провоцируя даже не словами, а поведением. Так, например, однажды Хадижа вернулась из кухни, захватив с собой стакан молока, и, войдя в комнату, обнаружила Зухру у распахнутого шкафа с ее одеждой. Зухра деловито, как однажды уже было, перебирала вешалки с платьями и праздничными кафтанами. - Ты что это делаешь? – возмущенно спросила Хадижа. – Выйди! Но Зухра и ухом не повела. Продолжая вытаскивать то одно платье, то другое; раздвигая вешалки с одеждой, она придирчиво рассматривала каждое, переходя к следующему. - Ты оглохла? Аллах! Зухра, ты хочешь, чтобы я позвала лару Джабиру? - Да успокойся! Мне Фарид разрешил выбрать одно из твоих платьев – из тех, которые тебе уже малы. Вон у тебя какой большой живот! Тебе половина одежды мала. А у Фарида нет денег покупать мне новые платья. Но сама знаешь, как я обносилась. - Не смей прикасаться к моим вещам! Ты всё врешь: Фарид не мог так поступить. Но я у него узнаю. А сейчас убирайся из моей комнаты! Видя, что Зухре и дела нет до ее требований, Хадижа, поддерживая ладонью живот, повернулась к двери в коридор, собираясь выйти и позвать свекровь. Стоило ей сделать несколько шагов, как Зухра тут же выскочила из ее комнаты на галерею. - Не будь такой жадной, Хадижа. Иначе я попрошу Фарида заставить тебя отдать мне все платья, которые ты сейчас не носишь! Все-все! - Ты думаешь, ради тебя мой муж нарушит правила, предписываемые мужьям Кораном? - А вот посмотрим, что у тебя останется в шкафу! Конечно, Хадижа рассказала о случившемся ларе Джабире. Женщина удивилась: - Мой сын никогда не стал бы вмешиваться в споры из-за одежды между женщинами. Если бы ты сама решила поделиться со второй женой ставшими ненужными платьями, то Зухра получила бы их. Но Фарид не станет отбирать у тебя одежду, чтобы отдать ее Зухре. Аллах, что Зухра выдумала! Даже не спрашивай у него об этом и не расстраивайся. Я поговорю с нахалкой. Однако, когда вернулся Фарид и после вечернего намаза семья села ужинать, Зухра вышла к столу в любимом платье Хадижи, которое висело в шкафу отдельно, потому что его было невозможно надевать из-за увеличившегося живота, но ей было трудно от него отказаться. Хадижа переглянулась с ларой Джабирой, и тут же у неё потемнело в глазах. - Это мое платье! Как ты посмела забрать его из моего шкафа? Ты не имеешь права, ведь я его тебе не дарила, - нервно сказала она. - Зухра, это нехорошо. Так нельзя поступать. Фарид, сынок, твоя вторая жена украла платье у Хадижи. - Украла? – удивленно повторила вторая жена. - Зачем мне его красть? Хадижа его не носит, оно ей уже не нужно, а мне нечего надеть! Фарид отказался покупать мне новую одежду! – повернулась злодейка к мужу, ища его поддержки. - Ты сказала, что поговоришь с Хадижей, попросишь ее отдать тебе старые платья, которые ей уже не нужны, - нахмурился Фарид. – Так в чем дело? Почему же Хадижа возмущается? Ты по ошибке забрала не то платье? - Я не собиралась делиться с Зухрой одеждой! – чуть не плача, сказала Хадижа. - Так ты, Зухра, не смогла договориться с первой женой? – не обратил Фарид внимания на ее слова. А Зухра нервно усмехнулась. - Но ведь и так понятно, что они ей не нужны! Они ей малы, а когда родится ребенок, то ещё не известно, когда она вернется в прежнюю форму, если вообще похудеет. Платья истлеют в шкафу. Сам знаешь, какая сырость в доме. В шкафах заводится плесень, если долго не проветривать вещи! - Я так понял, что ты забрала платье без разрешения? - И что? Аллах! Разве она не должна делиться? Скажи ей, Фарид, чтобы отдала мне все платья, которые ей стали малы! Скажи ей! Мать и сын то и дело переглядывались, не веря в наглость молодой женщины. - Снимай мое платье! – как-то по-детски потребовала Хадижа. - Иди к себе в комнату и сними платье. Верни его моей первой жене, - мотнул головой Фарид в сторону коридора. - Я тоже твоя жена! Но какая между мной и Хадижей разница! Я одета как нищенка, а она – как принцесса. Где справедливость? Разве так ты должен относиться к женам? - Зухра, у нас с тобой было два развода. Если ты получишь третий развод, то он будет уже окончательный. Ты же знаешь, что после третьего развода вернуться к мужу женщина не может, только если будет найден временный муж на один день. Только тогда она может вернуться в семью мужа, и то – если он этого сам захочет. Но я не захочу. Даже если ты выйдешь замуж, а потом добьешься развода, я тебе больше не дам шанса войти в этот дом! - Фарид, тогда купи мне новое платье! Мне не в чем ходить! - Я подумаю, где мне взять денег тебе на одежду, т.е. вам обеим на платья, потому что всё, что я куплю одной жене, я должен купить и другой. В этом ты права. Где мне взять столько дирхамов? На деревьях в моих садах растут апельсины и мандарины, но не дирхамы. А каким будет будущий урожай, предугадать сложно. - И что же мне делать?! – уперлась руками в бока Зухра. - Сначала сними это платье и отдай его Хадиже. - Сними и можешь выбросить его, потому что носить его после тебя я не собираюсь! – опрометчиво сказала Хадижа, ободренная поддержкой мужа и свекрови. И это стало ее ошибкой. - Хадижа, ты хорошо живешь, если почти новое и очень дорогое платье собираешься выбросить, - нахмурившись, сказал ей Фарид. – Будем считать, что ты его отдала мне, чтобы я выбросил, а я отдал его Зухре. Пусть носит, если оно тебе мало, а мы не можем так разбрасываться вещами. Видя, как у Хадижи вытянулось лицо, Зухра спрятала довольную улыбку. - Да, хабиби. Я буду рада твоему подарку, пусть и с чужого плеча. - Но больше не смей заглядывать в шкаф моей первой жены! – сурово отрезал Фарид. – Я ведь запретил тебе входить в ее комнату! Наказать тебя за то, что ослушалась? - Нет, Фарид, я всё поняла. Любимый! Пойдем на медину, погуляем? - Мне некогда! Я забыл сходить за кормом для ослов, а его уже не осталось под навесом. Придется снова собираться и идти в ту лавку! – тяжело вздохнув, сказал Фарид. - Я тоже с тобой пойду! – радостно воскликнула Зухра. – Мне не трудно. Хадиже захотелось подколоть Зухру: - Соскучилась по той помойке? Романтичное место. - Завидуешь? Тебе даже из дома трудно выйти. А до той лавки вовсе не добраться. Сиди у себя в комнате и представляй нас с Фаридом, как мы гуляем по медине… Я – такая красивая, очень-очень счастливая и… - … в чужом платье! – закончила Хадижа и расплакалась, опустившись на стул. - Зухра, зачем ты дразнишь Хадижу? Хочешь, чтобы она потеряла ребенка? – строго спросила лара Джабира. – Фарид, ты помнишь, что сказала врач? - Зухра, прекрати! Или ты добиваешься, чтобы Хадижа потеряла моего сына? - Нет, конечно. Аллах, Аллах! Пусть он пошлет Хадиже сына, нет – двух сыновей! И тогда одного из них буду нянчить я, потому что с двумя ей будет просто не справиться. Фарид, может быть, нам взять служанку? Посмотри сам – мы с твоей мамой не успеваем делать все дела. Всегда что-то остается незаконченным. - Я думал об этом. Поедем в Марракеш, иншалла, тогда ты сможешь подыскать там женщину, которая согласилась бы работать по дому только за крышу над головой и еду, потому что у меня нет денег, чтобы платить ей за работу. Я и сам понимаю, что в доме после отъезда сестер нужны женские руки. - О, Фарид! Мой египтянин! Мой фараон! Мой повелитель мумий! Я лично выберу себе служанку! Шукран, шукран! – едва не прыгала от радости вторая жена. - Себе? – удивился Фарид. – Нет, разве я сказал, что ты получишь личную служанку? Нам нужна женщина для работы по дому. А ты, как делала, что тебе мать велит, тем и будешь заниматься. - И все равно, я рада, что появится новое лицо в доме. А то на Хадижу смотреть противно: только плачет или ноет, жалуется, грустит… - Хватит, Зухра! Давайте ужинать, мне надо успеть сходить за кормом! Хадижа проглотила обиду. Ее платье досталось сопернице. Теперь оно казалось Хадиже ещё прекрасней, потому что было потеряно ею навсегда. Но она ничего не могла сделать, чтобы его вернуть. И всё-таки Хадиже было настолько невыносимо видеть на Зухре свое платье, что как-то раз она пролила на Зухру чашку кофе, будто случайно пошатнувшись. Ведь могла же у нее закружиться голова? О, Хадижа помнила рассказ Зорайдэ, как брат отца, дядя Мухамед, решил сосватать невесту, чтобы отомстить тете Латифе из-за Самиры, отказавшейся носить платок. Той невестой оказалась Зулейка, которой суждено было стать потом женой отца Хадижи. Но тогда никто об этом не подозревал, и как раз дядя Мухамед устроил праздник, на котором должен был сватать Зулейку. Зорайдэ и Карима, зная, как не хочет Латифа делить мужа со второй женой, решили сорвать помолвку. И облили невесте дорогое платье, испортив его сладкими напитками. Карима опрокинула на платье Зулейки целый поднос, после чего громко, но притворно охая и извиняясь. Потом Хадижа не раз просила саму Зулейку рассказать, как прошло то неудачное сватовство, и жена ее отца с удовольствием вспоминала и радовалась, что ее судьба повернулась именно так: ее мужем стал не Мухамед, а Саид! Хадижа понимала ее: конечно, как можно не влюбиться в ее отца? Пусть даже к дяде Мухамеду Хадижа тоже хорошо относилась! И вот теперь ей самой пришлось воспользоваться этой довольно нехорошей хитростью. Но ведь Зухра сама поступила подло, забрав у нее самое красивое и любимое Хадижей платье! И Зухра не пожалела ругательств, как только на платье растеклось большое кофейное пятно, отмыть которое с такой ткани – дело безнадежное. Хадижа знала об этом по личному опыту, когда ещё жила в доме отца. Такие пятна ничем не выведешь. Тем более – с вышивки, которой был щедро украшен лиф песочного цвета платья. Теперь Хадиже стало легче дышать: ее любимое платье отслужило свое, носить его больше нельзя. Или Зухре оно нужно – с пятном? Тогда пусть забирает! Конечно, вслух Хадижа ничего подобного не сказала, но, видимо, на ее лице это легко читалось. - Кобра! Ты это специально сделала! - Змея, ты украла мое платье, и Аллах наказал тебя за это! - Пусть у тебя руки отсохнут, плевок больного джина! Ничего, Хадижа, я тоже испорчу тебе платье! И не одно! – пригрозила Зухра, но ее услышал Фарид. Появившись на кухне, он постарался оценить ситуацию. Хадижа растерянно застыла с пустой чашкой в руке. На платье Зухры растеклось огромное пятно. Но мать тут же встала на сторону Хадижи. - Фарид, Хадижа нечаянно пролила кофе. Зухра так неудачно села, что Хадиже с ее животом было не протиснуться на свое место. Вот она и пошатнулась, кофе пролилось. Такое бывает. - Зухра, ты другого места не нашла, как сесть там, где нужно пройти Хадиже? - Я? Фарид, она сделала это специально! Я уверена! И здесь я села только что, а до этого я стояла, и Хадижа вылила на меня… - Прекрати! Мне надоело выслушивать ваши разборки! Зухра, Бог дал, Бог взял. Не было у тебя таких платьев, как у Хадижи, и не будет. Носи то, что у тебя есть. Но Зухра кое-что задумала. Она смиренно обратилась к Хадиже. - Хадижа, мы ведь с тобой должны жить как сестры, правда? У тебя ещё много платьев, которые тебе малы. Выбери мне что-нибудь, на свое усмотрение. Ты ведь знаешь, что у Фарида нет денег на покупку одежды. Она так нерешительно улыбнулась, что растрогала Фарида. Он повернулся к первой жене и сказал: - А, правда, Хадижа! Ты могла бы подарить Зухре хотя бы два-три платья, которые тебе уже не нужны. А с денег от нового урожая я куплю вам обеим платья, какие вы сами выберете. Договорились? Хадижа промолчала, опустив глаза. Тогда и Фарид, сердито нахмурившись, молча вышел из дома, а Зухра, не взглянув на свекровь и первую жену, выбежала за ним. Они остановились у клумбы-фонтана и о чем-то быстро поговорили. Потом Фарид ушел по делам, а Зухра поднялась на галерею. Когда Хадижа вернулась к себе в комнату, то на пороге со стороны галереи обнаружила поджидавшую ее Зухру. - Я пришла за платьями, которые ты обещала нашему мужу отдать мне. - Выйди, мне не до тебя. Я устала и хочу полежать. - Ты лежи. Я сама отберу то, что мне подойдет. - Я ничего не обещала Фариду! Уйди, или я сейчас же позвоню отцу и расскажу, что ты откровенно меня грабишь. - Хадииижа! Ты все ещё не поняла, что тебе лучше со мной если не дружить, то хотя бы не ссориться? Я все равно добьюсь своего. Платья ты мне отдашь. Или Фарид придет и сам у тебя заберет их. Или лара Джабира уговорит тебя отобрать для меня несколько платьев. Зачем тебе столько?! - Ты ничего не получишь, даже если мне придется порезать свою одежду на кусочки! Ничего! – погрозила пальцем Хадижа. Ее одутловатое от беременности лицо приняло такое жесткое выражение, что Зухра поняла: она не шутит и одеждой делиться не станет. - Знаешь что, Хадижа, я с тобой сделаю? Фарид пообещал мне вчера, что, когда будут деньги на ремонт фонтана, он уберет из него клумбу и вернет первоначальный вид, как было когда-то при его прадедушке. Так вот, я тебя в этом фонтане утоплю. Да-да! Ты не ослышалась: я тебя утоплю. Схвачу тебя за волосы, окуну головой в воду и буду держать тебя так до тех пор, пока ты не захлебнешься. Поняла меня? У Хадижи от ужаса перехватило дыхание. Фонтана ещё нет и, возможно, никогда не будет. Но девушке вспомнилось жуткое нападение на нее Зухры в конюшнях, то ощущение, когда Хадиже не хватало воздуха, и она едва не задохнулась, когда на ее голову Зухра набросила пакет и пыталась его затянуть. Хадижа судорожно вдохнула воздух, вспомнив и снова все представив, так что Зухра, наблюдавшая за ней, зло рассмеялась. - Берегись, Хадижа! Бойся меня, бойся! Ты станешь обходить фонтан стороной, правда? - Вон из комнаты! – закричала Хадижа, и в ее животе тут же заворочался ребенок. Она медленно опустилась на кресло, и как раз в это момент вбежала лара Джабира, а со стороны галереи появилась лара Асия. - Зухра, ты хочешь, чтобы я попросила Фарида снова тебя выпороть? – сердито спросила мать их мужа. - Я ухожу, лара Джабира, уже ушла. Хадижа такая жадная, не захотела мне отдать ни одного платья, а Фарид уверен, что она поделится, - пожала плечом Зухра и просочилась мимо вставшей на пороге лары Асии, растрепанные седые волосы которой дрожали на сквозняке. - Дочка, Хадижа, она ведь от тебя не отстанет. У тебя, и правда, много одежды. Отдай ей несколько платьев. Она и Фарида против тебя настроит. Давай выберем вместе. - Нет, лара Джабира. Я лучше позвоню отцу и дяде Али, попрошу их приехать на семейный совет. Вторая жена меня обижает. И никто меня не может от нее защитить. Она только что угрожала мне, сказала, что утопит в фонтане. - Хадижа, не слушай ее. Как она может тебя утопить, если у нас нет фонтана? - Фарид намерен его отремонтировать. - Когда? Кто такое сказал? Аллах, эти девчонки никак не могут поделить моего сына! – воздела руки к небу свекровь. – Дай им много детей и мир между собой. - Лара Джабира, я боюсь Зухру, она причинит вред или мне, или моему ребенку! Алхамдулиллах! Всевышний да защитит нас с сыном! - Ничего не бойся, Хадижа. Рано или поздно Зухра снова доведет моего сына так, что он даст ей третий развод. А это последний развод. Тогда мы от нее избавимся. - Я уже не верю в это! Она никогда не уберется из нашей жизни. Она всегда будет мучить меня. - Не звони дяде Али в Фес и не жалуйся отцу. Будет только хуже. Твои родственники ничего не могут поделать против Зухры. А Фарид станет удерживать ее назло тебе. Я уже поняла, что он все делает даже во вред себе, потому что хочет добиться, чтобы ты встала на его сторону. Ты же все время сопротивляешься. - Но я же не могу отдать ЕЙ свои вещи. Сегодня она захотела мои платья, завтра захочет получить обувь, потом – украшения, их у меня тоже больше, чем у Зухры. И каждый раз я должна буду уступать и делиться с ней, чтобы угодить Фариду? – тихо плача, рассуждала дочка Жади. - Нет, твое золото принадлежит только тебе. Это же твой махр. А одежда… Для чего тебе теперь эти ставшие тесными платья? Так и не добившись от Хадижи согласия, лара Джабира ушла от нее ни с чем. Платья остались висеть в шкафу. Хадижа решила, что одержала небольшую победу. Действительно: больше в семье никто не заговаривал об этом. Даже Зухра перестала требовать от нее подарков и не старалась попасть в ее комнату. Казалось, все успокоились, и в доме воцарился мир. 15. Часть 19. Глава 15. Черные розы для Дайнаб. А вскоре пришло письмо от Дайнаб. Теперь ларе Джабире не приходилось скрывать письма от дочери, так как Фарид смирился с замужеством сестры. Он даже интересовался, как живется Дайнаб в чужой стране, как она ладит с другими женами. И, выслушивая историю дружеских отношений в семье Амаля Бенхашема, он выразительно посматривал на собственных жен. - Не ожидал, что Дайнаб сможет ужиться с тремя женами! – удивлялся он. Однако ему некогда было рассмотреть фотографии, присланные Ясмин на сотовый телефон Хадижи. Только со слов счастливой матери он знал, что муж осыпал его сестру золотом и драгоценностями, выделил ей целый этаж во дворце, а, узнав о беременности, решил подарить собственный дворец. - Аллах был милостив к Дайнаб! Я не могу поверить в то, как ей повезло. - Ты собирался убить ее, когда она сбежала. Вот поймал бы сестру, так не было у нее такого счастья, - завистливо сказала Зухра. - Не всем так везет, как моей младшей сестре. Я был рад за Замилю, но Дайнаб получила от Всевышнего намного больше. - Фарид, пусть твоя сестра будет счастлива в браке! – сказала мать. - Я тоже рада счастью моей подруги, - лицемерно вторила Зухра. – Но мне так хочется ей написать что-нибудь! Как жаль, что я неграмотная. Я почти совсем не умею писать. - Да? - И читаю плохо, - поскромничала она. – Но если бы мне дали номер телефона Дайнаб, я могла бы иногда разговаривать с ней, расспросила бы ее обо всем! И вам бы рассказала! - Ну уж нет, Зухра. Я запрещаю тебе звонить моей сестре. Ничему хорошему ты ее не научишь. Ещё настроишь Дайнаб против других жен. Ссорить людей у тебя хорошо получается. Я запрещаю давать Зухре как номер, так и сотовый телефон, -повернулся он к Хадиже. - Я никогда не давала Зухре пользоваться моим телефоном. И не дам, - ответила первая жена. - Фарид, а почему ты Хадиже разрешил разговаривать с Дайнаб, а мне – нет? Думаешь, Хадижа не настроит твою сестру против Ясмин, или Ясмин – против Дайнаб, чтобы они ссорились, и их муж наказал бы одну из них. Ещё неизвестно, на чьей она стороне, - выразительно посмотрев на Хадижу, сказала Зухра. - Когда мне звонит Ясмин, я разговариваю только с ней, она моя родственница, а у Дайнаб теперь есть собственный телефон. Она может звонить мне, если Фарид разрешит. Но я дам свой мобильник только мужу или ларе Джабире. Тебе, Зухра – нет. - Видишь, Фарид, как Хадижа ко мне относится! - И правильно: я против того, чтобы ты общалась с Дайнаб. Пусть моя сестра не услышит твоих дурных советов. - Но Хадижа не дает мне даже фотографии посмотреть! - Не клевещи, ты видела все фотографии! – уличила ее Хадижа. - Это ты так говоришь, а я думаю, что ты и половины снимков нам не показала. А если я хочу ещё раз посмотреть? - Хадижа, принеси телефон. Я тоже хочу увидеть снимки, - кивнул Фарид. Но девушка тут же достала сотовый из кармана просторной домашней джеллабы, в которой теперь ходила по риаду, и протянула Фариду. Он пролистал снимки, с интересом разглядывая сестру, то стоявшую в саду возле дворца, то у себя в комнате, то вместе с Неджмой или Ясмин. - Дайнаб получила столько золота, сколько и не мечтала. Она довольна браком? Я рад за нее, - еле заметно улыбаясь, прокомментировал он увиденное на фотографиях. - Фарид, дай-ка мне сотовый, я тоже взгляну, - попросила у него Зухра мобильник. Она не стала ждать разрешения, выхватила у него из рук телефон Хадижи. Зачем-то понажимав кнопки, она растерянно протянула сотовый обратно. - А где фотографии? Они куда-то исчезли! Их нет! Хадижа, настрой просмотр снимков. Но Фарид сам забрал у нее телефонный аппарат, просмотрел опции и разозлился: - Зухра! Что ты наделала! Ты же их стёрла! Хадижа с досадой ахнула, а у лары Джабиры на глазах показались слезы. - Мы так и не успели отпечатать фотографии! Я не успела рассмотреть свою дочку. Зачем ты ей дал телефон, Фарид? У Зухры руки кривые! Или ты специально стерла? Из зависти?! – повернулась она к невестке. Фарид тоже осуждающе посмотрел на нее. И Зухра попятилась – на всякий случай. - Что?! Я нечаянно! Я не хотела! У меня никогда не было сотового! ТАКОГО сотового не было! Ты мне покупал когда-то самый дешевый мобильник. Откуда я знала, как надо смотреть фотографии?! - А зачем ты взяла телефон, если не умеешь им пользоваться? Аллааах! – Фариду было жалко на мать. – Напиши Дайнаб, чтобы она прислала нам фотографии. Почему она до сих пор не догадалась это сделать? - Тебя боялась, Фарид, - ответила расстроенно мать. - Фарид, лара Джабира, не переживайте, я попрошу Ясмин прислать мне ещё снимки. Пусть сделает такие же. Дайнаб ведь может снова сфотографироваться в саду и во дворце. - Но Дайнаб была такая красивая, такая счастливая! У нее было такое лицо! – причитала мать, стирая слезы. - Я узнаю у Ясмин, не осталось ли у нее тех фотографий. Ведь она мне переслала их со своего телефона. - Да? Алхамдулиллах! Хадижа. Попроси, узнай у родственницы, вдруг и правда, снимки сохранились? Пусть она тебе их снова пришлет! - Конечно, лара Джабира, я обязательно попрошу. Могу прямо сейчас позвонить Ясмин. На Зухру никто не смотрел. А она пришла в себя, поняв, что Фарид не собирается ее наказывать за потерянные фотографии. Она не могла оставить за Хадижей победу. Выдавив слёзы, Зухра жалобным голосом пробормотала: - Аллах свидетель – я этого не хотела. Снимки сами случайно стерлись. Я не виновата. Она развернулась и медленно вышла из гостиной, опустив плечи и голову, стараясь вызвать сочувствие у мужа и его матери. Но они были заняты и даже не взглянули в ее сторону. Зухра же спряталась за углом комнаты, где могла слышать всё, что говорилось в гостиной. Хадижа набрала номер и ждала, когда ей ответят. Потом жена Фарида поговорила с внучкой дяди Али, и та согласилась исполнить ее просьбу: конечно, фотографии имеются и на ее телефоне, а ещё больше – на крутом планшете, подаренном мужем ей, как и каждой из других жен. - Хадижа, если желаешь, я тебе их все пришлю, только скажи. - Конечно, хочу! – обрадовалась жена Фарида. – А как дела у Дайнаб? - Отлично. Амаль с Дайнаб отправились к его родственникам на праздник. Нас с Неджмой не взяли – мы наказаны. - За что? – вырвалось у Хадижи. - Хм… Мы с Неджмой поехали в Торговый центр и долго сидели там в кафе, а Дайнаб нажаловалась мужу, что мы не взяли ее с собой. Она сидела одна во дворце, и он испугался, что она оказалась в опасности. Мы же оставили ее одну. - Но почему вы не взяли с собой Дайнаб? - Потому что во дворце она вовсе не одна! Здесь столько слуг, стоит только хлопнуть в ладони, и тут же, как в сказке, из ниоткуда появится служанка или евнух. - Евнух?! – невольно хихикнула Хадижа. - Да! Поэтому Дайнаб никак не могла остаться одна, в опасности. Случись что – ей тут же помогли бы. Просто она стала такой капризной, такой вредной, когда узнала о беременности, что нам с Неджмой трудно ее выносить. Сказать честно, мы решили немного от нее отдохнуть. - Вот как? – растерянно переспросила Хадижа, посмотрев на лару Джабиру и Фарида, которые слышали весь разговор. Ведь Фарид попросил ее включить громкую связь. Это было не очень честно в отношении Ясмин, но что могла сделать Хадижа? Предупредить она не имела возможности. Но и против Фарида идти тоже не захотела. - Да, Хадижа, ты себе не представляешь, какой стала Дайнаб. Мне кажется, что она хочет, чтобы Амаль был только ее мужем. Не удивлюсь, если, родив ему сына, она потребует, чтобы муж развелся с нами. Вот только… - Что?! – одновременно выдохнули как Хадижа, так и лара Джабира. - Она начала требовать от Амаля, чтобы он удовлетворял ее прихоти. Например, она заявила, что в Мекнесе в риаде ее отца растут необыкновенные черные розы. И ей хочется, чтобы несколько таких кустов были посажены в ее части сада. Хадижа, ты когда-нибудь слышала про черные розы? Нет, возможно, они и растут где-нибудь в мире, но что делать Амалю? Он озабочен, не знает, где их искать. Лара Джабира умоляюще посмотрела на Хадижу. А у Фарида был такой вид, как будто ему хотелось плюнуть. Хадижа счастливо рассмеялась в трубку и ответила: - Ясмин, я знаю, где твоему мужу можно найти черные розы. Ты забыла, что я замужем за братом Дайнаб и живу в том же доме, где жила и она до замужества! Черные розы растут в нашем саду. Мы хотели их выдрать. На меня они наводят ужас. Но это такие живучие кусты, что, сколько их не выдирай, вырастают снова. Скажи мужу: пусть отправит в Мекнес кого-нибудь за розами, мы приготовим саженцы. - Спасибо, Хадижа! Шукран! Значит, Дайнаб ничего не выдумала? Эти розы существуют? - Конечно! Я их просто ненавижу. У них такие страшные лепестки! - Тогда почему Дайнаб так их любит? Зачем ей в нашем саду цветок, который наводит ужас? – донесся голос Ясмин откуда-то из Арабских Эмиратов. - Не знаю. - Хадижа, а у тебя какие прихоти появились, когда ты узнала о беременности? – с любопытством спросила Ясмин. - Никаких. Но меня тошнит каждый день, поэтому у меня одно желание – чтобы прошла тошнота. - Вот как, - озадаченно сказала внучка лары Дунии. – Служанки поговаривают, что и первая жена Амаля вдруг объявила, что ждет ребенка. Но это только слухи. Кто знает, почему их распускают длинные языки. Разговор завершился. Свекровь радовалась, что у дочки всё хорошо, а Фарид даже благодарно посмотрел на Хадижу. - Пусть присылает снимки, мы их отпечатаем и покажем нашим родственникам в Фесе и здесь – в Мекнесе. Только Зухра была недовольна. Когда Хадижа оказалась в гостиной одна, потому что лара Джабира понесла ужин ларе Асии, а Фарид вышел во двор, чтобы проверить, все ли в порядке с ослами, Зухра появилась перед Хадижей и требовательно спросила: - Ты почему распоряжаешься моими розами? То ты их выдирала, хотела, чтобы ни листочка от них не осталось, ни кустика, то теперь обещаешь подарить рассаду МОИХ цветов своей родственнице. - Зухра, это и твоя родственница, к сожалению. Дайнаб захотела, чтобы в ее саду росли черные розы. Ты против? - Нет, не против, если бы Дайнаб меня об этом попросила. А ты к моим розам не имеешь никакого отношения, - шипела вторая жена ей в лицо, поглядывая на выход в коридор. - Боишься, что Фарид тебя услышит? Хорошо, ты сама подготовишь кусты роз для отправки Дайнаб. Думаю, ее муж с удовольствием исполнит ее каприз. Завтра же от него явятся люди за твоими розами. Вот сама и передашь подарок для Дайнаб, - примирительно ответила Хадижа. Зухре нечего было на это ответить. К тому же, вернулась свекровь, подозрительно покосившись на жен сына. Она догадывалась, о чем спорят девушки, поэтому решила разъяснить ситуацию. - Зухра, там, в саду ещё остались кусты тех роз, которые так не понравились моему сыну? Сходи и проверь, выросли они после того, как нам пришлось выполнить требование Фарида – выкорчевать их с корнем. Но они такие живучие. Надеюсь, что розы ещё есть. Присмотри несколько роз на саженцы. Тебе ведь не жалко их для Дайнаб? - Конечно, лара Джабира. Я все сделаю, как говорите. Она ушла, а позже принесла горшок с посаженным в него цветком. - Это тебе, Хадижа. Давай жить дружно? Для Дайнаб я отобрала крепкий кустик, на нем даже бутоны появились. Когда будете передавать розы посланцам от мужа Дайнаб, скажите, что сорт роз называется «Зухра». Пусть сестра Фарида помнит обо мне. - Хорошо, Зухра, как пожелаешь, - ответила свекровь, но Хадижа заподозрила, что в ее словах была скрыта ирония, и мать Дайнаб ничего подобного говорить не станет. Главное – ее дочь получит привет из родного дома вместе с полюбившимися розами. - Хадижа, я отнесу горшок с цветком в твою комнату, ты ведь не против? Девушка не успела ей ответить, как Зухра стремительно поднялась по лестнице и скрылась в коридоре второго этажа. Хадижа невольно встала и тоже отправилась следом. От мысли, что Зухра снова окажется в ее комнате и начнет хозяйничать, везде заглядывать, рыться, ей стало очень неприятно. Но когда она добралась до своей спальни, там уже никого не было. За стеной раздавалась песенка, которую любила петь Зухра, когда у нее было чудесное настроение. - Чему она радуется? – удивилась Хадижа и подозрительно огляделась. Кажется, в комнате не произошло никаких изменений. Дверцы шкафа плотно прикрыты, замок на сундуке цел, шкатулка стоит на месте, разве что немного сдвинута в сторону. Но Хадижа не была уверена, что не она сама случайно ее подвинула, когда ставила рядом флакон любимых духов, которыми теперь она старалась не пользоваться – от их запаха ее тоже начинало тошнить. А врач говорила, что токсикоза на последних месяцах беременности уже быть не должно. Так почему же с ней этого не случилось? Или что-то не в порядке с ребенком? Она вздохнула и подошла к окну, на столике перед которым Зухра оставила горшок с пересаженной розой. - Зачем она это сделала? Это не просто подарок. Она как бы дала мне понять: как я ни боролась с ее любимыми черными розами, но они одержали победу – и цветы, и Зухра. Хадижа разглядывала кустик с крохотными черными бутончиками и темно-зелеными листьями, испачканными землей при пересадке. И у нее душа не лежала к подарку соперницы. Что она попросит взамен? Платье, конечно? Хадижа взяла горшок с цветком и вынесла его на галерею, поставила у ограждения, идущего вдоль галереи, и успокоилась. Если ее спросят, почему она не оставила цветок у себя в комнате, скажет, что черные розы действуют ей на нервы, или что ее тошнит, когда она вдыхает запах свежей земли. Что-нибудь придумает, как ответить! На следующий день, позвонив Фариду, за саженцами действительно заехали люди. Лара Джабира отдала упакованный в холщовый мешок розовый куст и с радостью забрала пакет с фотографиями, которые через своих посыльных Амаль Бенхашем передал матери и брату беременной жены. И снова лара Джабира, Хадижа и Зухра долго рассматривали фотографии, среди которых оказалось много таких, которых не видели ни мать Дайнаб, ни Хадижа. Зухра тоже жадно всматривалась в мелочи, которыми была окружена удачливая подружка во дворце мужа. - Хадижа, что-то я не вижу на снимках первой жены. Вот это – Ясмин? Я узнала ее, потому что с этой девушкой приезжала к нам лара Дуния. А это кто? - Это Неджма. Когда Ясмин описывала фотографии, сказала, что она стоит рядом с Неджмой, второй женой. - Той, что солгала про жену с пятью детьми? – припомнила лара Джабира. - Да, это она, - рассмеялась Хадижа. - Но тогда первой жены здесь нет. Меня так беспокоит эта женщина. Если она тоже беременна, то ее положение ещё больше упрочится. Как бы она не навредила моей дочери, - забеспокоилась свекровь. Но Хадижа подумала, что как бы Дайнаб не навредила всем остальным женам, чтобы оказаться на верхней ступеньки семейной лестницы. Вот только вряд ли Дайнаб, став четвертой женой, сможет убрать с дороги всех трех жен. Впрочем, она же была близкой подругой Зухры и, наверно, хорошей ученицей. Иначе как получилось, что Амаль уже наказал Неджму и Ясмин, не взяв их на семейный праздник? Но вслух она, разумеется, ничего не стала говорить. Но и Зухра о чем-то сосредоточенно думала. - Аллах, какое красивое ожерелье на шее Дайнаб, - восхитилась лара Джабира. – Дайнаб повезло даже больше, чем Замиле. Но, слава Аллаху, обе мои дочери хорошо устроены в жизни. Надеюсь, что и у Фарида тоже всё должно наладиться. Вероятно, Зухра приняла ее замечание на свой счет и надулась. Ведь это значило, что свекровь надеется избавиться от нее, ведь не Хадижу она имела в виду? Поэтому Зухра не осталась на кухне резать овощи к салату, за приготовление которого взялась лара Джабира, когда отнесла в свою комнату и надежно закрыла в сундуке фотографии дочери, ее семьи и ее нового дома. Хадижа помогла перебрать зелень, почистила и промыла фасоль и нут и поднялась к себе. Однако, прежде, чем лечь в постель, она решила постоять на галерее, подышать воздухом, понаблюдать за прохожими на улицах, которые были видны с галереи, полюбоваться крышами Мекнеса и бескрайним синим небом над городом. Когда же Хадижа решила вернуться в комнату, она зацепила взглядом горшок, выставленный накануне на галерею. Но что это? Из горшка из-под розового куста что-то торчало, что-то неприятно знакомое, отчего у Хадижи по спине поползли мурашки. Это было черное петушиное перо, воткнутое в землю! Хадижу передернуло от отвращения. - Змея! Кобра! Когда же ты оставишь меня в покое?! Да сократит Аллах твои дни, мерзавка! - Хадижа, ты почему так ругаешься? Ты же ребенка ждешь, это нехорошо, - упрекнула лара Джабира, появившись на галерее со стороны лестницы со двора. - Взгляните, лара Джабира! – показала пальцем на цветок Хадижа. - Аллах Всемогущий! Почему Зухра никак не успокоится! Что с ней делать? Фарид как будто ослеп – ничего видеть не хочет. Зачем он с ней помирился. Она подошла к порогу комнаты второй невестки и потребовала: - Зухра! Ты где? Иди сюда немедленно! - Что, лара Джабира? Что случилось? – выскочила Зухра из своей комнаты. - Объясни, зачем ты опять сделала гадость? - Где? Что я сделала?! – как будто ничего не понимая, спросила Зухра. Даже лара Джабира поверила ей, внимательно посмотрев девушке в лицо. - Ты петушиное перо воткнула в горшок! Я так и подумала, что ты неспроста принесла мне розы! – уличила Хадижа. - Какое перо? Какое ещё перо? – всполошилась Зухра. – Где? Покажите мне перо! - Оно в горшке. Наклонись – и увидишь, - посоветовала свекровь. Но, даже взяв горшок с розой в руки и едва ли не наткнувшись на перо лицом, она продолжала отрицать, утверждая, что никакого пера не втыкала! - Не знаю, что и думать. Когда она врет, я всегда вижу. Зухре меня не обмануть, - сказала Хадиже лара Джабира. – Но кто же, кроме тебя, мог это сделать? А, Зухра? - Вы споткнетесь на ровном месте, а скажете, что я виновата! – отрезала Зухра. – Я этого не делала! Не делала! Фариду мать обо всем рассказала. Он тоже не поверил второй жене, но разбираться не стал, только наказал ее, оставив ночевать одну. - Будешь неделю обходиться без мужа, - коротко объяснил он, как решил ее наказать. И только на следующее утро лара Джабира, вернувшись с пустой тарелкой от лары Асии, сообщила Фариду и его женам, что старушка призналась: перо в горшке – это ее рук дело. Зачем она это сделала – выяснять никому в голову не пришло: ведь лара Асия – больной человек. Фарид не отменил наказания для Зухры, он вообще промолчал, устав от постоянных склок в семье. Хадижа была даже разочарована – настолько привыкла видеть в сопернице врага. Лара Джабира чувствовала себя виноватой. Она не досмотрела за ларой Асией, так ещё и оклеветала невестку, которая в данном случае оказалась ни при чем. Зухра же разозлилась и загорелась желанием отомстить. Но не свекрови, которая обвинила ее, потому что Хадижа увидела перо и ей нажаловалась. Хадижа виновата! И как Хадижа привыкла видеть в Зухре злодейку, так и Зухра воспринимала Хадижу как жертву и соперницу, с которой необходимо бороться. В последнее время Хадижа казалось ей почти поверженной. И вдруг девчонка ожила, воспрянула духом, стоило ей оказаться полезной свекрови и мужу, потому что у нее был сотовый телефон, и она могла связываться с Дайнаб, узнавать новости о ней. И это Зухре не нравилось. Пусть Хадижа рыдает и ноет и дальше! Но она ещё и обвинила Зухру в том, чего та делать не собиралась – Зухра старалась забыть историю с черным петухом, так как поняла, насколько опасной оказалась её затея. Теперь Зухру одолевало желание мести: Хадижа и лара Асия, вот две ее врагини. С ларой Асией она разберется позже. Но с Хадижей… Она тоже оговорит первую жену! Оглядев внутренний двор с галереи, Зухра сообразила, как именно она поступит. Хадижа вышла погулять у «фонтана»… Очень хорошо! Зухра тут же сбежала по наружной лестнице во двор и подошла к стоявшей под апельсиновым деревом Хадиже. - Зачем ты оклеветала меня? Теперь всем известно, что это проделка лары Асии. А ты меня оговорила! - Потому что ничего хорошего от тебя ждать не приходится, - постаралась спокойно ответить первая жена. Но то, что Зухра подошла, ее уже насторожило. Что Зухра задумала? - А если бы Я тебя оговорила, и тебе не поверили, что бы тогда ты сказала? Наверно, уже и в Бразилию позвонила бы, наябедничала. Хадижа вздрогнула, и Зухра поняла, что угадала. Тааак… Опять ее отец захочет поквитаться за принцессу-дочку с Фаридом! И ведь ничего не было! Хадижа сухо ответила: - Как ты можешь меня оклеветать? Ничего у тебя не выйдет. Держись от меня подальше! Втягиваться в новую ссору с Зухрой у Хадижи не было сил. «Это какой-то калейдоскоп из бесконечных склок и ссор со стороны Зухры. Надоело уже, надоело! – повторяла про себя Хадижа. – Мне лучше уйти». Об этом она и сообщила сопернице. - Оставайся здесь, я вернусь в дом. - Нет, не уходи, Хадижа. Ты кое-чего не видела. Девушка скептически на нее посмотрела. Но Зухра вдруг сделала невероятное: она обхватила дерево за ствол и изо всех сил ударилась о него лбом! Тут же на лбу выступила кровь: она же поранила лицо о корявые складки коры апельсинового дерева! Зухра провела рукой по лицу, размазывая кровь. И вдруг громко запричитала: - Хадижа! Что ты наделала? Почему? За что? Это же не я решила напугать тебя пером! Хадижа с недоумением оглянулась. Она ничего не понимала. - Зачем ты меня ударила? – завопила Зухра. Потом она бросилась к Фариду, очень кстати вошедшему в ворота риада, и горячо заговорила: - Фарид, хабиби, она меня толкнула! Так толкнула, что я ударилась лбом о дерево. Ты видишь кровь, любимый? Это она виновата. Она могла меня убить! - Хадижа! Зачем? Опять ссоритесь, да? О, Аллах! Сколько же можно? Что вы опять не поделили?! – закипел молодой мужчина. - Я не трогала ее, - пыталась оправдаться Хадижа. – Не трогала! Она сама ударилась, специально! - Вот как? А может дерево ее ударило? Вы готовы поубивать друг друга, я от вас обеих уже устал. Теперь твоя очередь, Хадижа, быть наказанной. Что с тобой сделать? - Хабиби, накажи ее тремя ударами плети! Но отсрочь наказание до рождения ребенка. - Наверно, так и поступлю. Вот только и ты, Зухра, получишь плетей, потому что ты оказалась рядом с Хадижей, а я запретил тебе приближаться к первой жене. Ты хочешь, чтобы Хадижа потеряла ребенка? Теперь лицо Зухры тоже вытянулось от неожиданного поворота событий. Она обижена, а наказывать собираются не только обидчицу, но и ее тоже! Однако, когда Фарид привел жен в дом и рассказал матери, что случилось, лара Джабира решительно сказала, что видела всё произошедшее в окно. Хадижа не трогала Зухру, Зухра сама ударилась, при чем - специально. И женщина описала, что сделала Зухра. - Чего ты добиваешься, Зухра? – нехорошим тоном спросил Фарид. - Тебя, любимый, - бросилась к нему Зухра. – Хадижа отнимает тебя у меня. И Зухра зарыдала, смешивая слезы – то ли настоящие, то ли притворные – с кровью, которая струйками начала подсыхать на ее лбу. Но мужчина слегка оттолкнул от себя обманщицу и отправился в душ. - Думаю, верно, что есть примета: дарить цветок в горшке – к несчастью. Когда кто-то делает такой подарок, не желает добра его будущему хозяину. Цветок лучше унести из дома, - проговорила лара Джабира. - Думаете, я опять колдовала? Лара Джабира, я больше не занимаюсь колдовством, - отказалась и в этот раз Зухра. - Давно бросила? – не удержалась Хадижа, чтобы не съехидничать. – А цветок я не приняла. Сразу же выставила его из комнаты. На меня твой подарок не подействовал, даже если ты, Зухра, что-то наговорила на него! - Ну и ладно! Отнесу горшок в сад, выдерну розу и посажу ее на старое место! А потом, когда мои розы разрастутся, я засажу ими весь сад, каждый клочок земли, всю клумбу в чаше бывшего фонтана! - Вот как? Ты собиралась утопить меня в нем, разве нет? Утопить, когда Фарид сделает ремонт! - Я передумала. Тебе придется видеть мои розы, куда только не упадет твой взгляд. Слышишь, Хадижа? - Прекратите обе! – велела свекровь. – Лучше бы помогли мне на кухне! Она ушла, и тогда Зухра смогла высказать то, что ей давно хотелось сказать Хадиже: - Кобра, я заволоку тебя на крышу и там закрою в кладовку, где лара Джабира хранит всякий хлам! А ключ от кладовки выброшу! И скажу всем, что ты сбежала. Ты даже позвать на помощь не сможешь, потому что я заклею твой рот скотчем, как в кино. Тебя начнут искать на медине, поедут в Фес к дяде Али, прилетит твой отец, но тебя так и не найдут, не подозревая, что твое тело лежит наверху, в жаркой кладовке. Ты умрешь с голоду. А я буду воспитывать твоего ребенка. Я с тобой разделаюсь, дрянь! Ты отняла у меня моего Фарида! - Фарид – мой муж, это ты никто, ты каждый раз навязываешься ему, колдовством держишь Фарида при себе! Змея, пусть Аллах разобьет твое сердце на куски! - Мечтай, Хадижа, мечтай. И бойся меня: придет день, когда ты окажешься в той кладовке. Я тебе устрою это с огромным удовольствием, когда родишь. Вспомни конюшни султана и поверь, что я не собираюсь шутить с тобой. Она ушла, напугав Хадижу. Да, она поверила, поверила, что Зухра может так поступить с ней. - Я должна рассказать об этом ларе Джабире. Если со мной что-нибудь случится, если я исчезну, пусть она знает, где меня искать. Она так и поступила: пересказала свекрови разговор с Зухрой. - Как же мне надоело вас слушать! Ты все время жалуешься на нее, она тоже теперь приходит ко мне и жалуется на тебя. - Я ничего ей не делаю. Но она все время угрожает. А вдруг она закроет меня в таком месте, куда никто не догадается заглянуть? - Хадижа, не будет такого. Она не посмеет тебя тронуть. Фарид хочет ребенка, а нанести вред тебе – навредить его сыну. А его сыну нужна мать, но не такая, как Зухра. Но ее уверения не успокоили беременную невестку. 16. Часть 19. Глава 16. Пропавшее ожерелье. …А потом у Хадижи пропало дорогое бриллиантовое ожерелье, которое ей перед свадьбой подарил отец. Хадижа его даже ни разу никуда не носила. Не было такого праздника, чтобы, по мнению Фарида, «повесить на шею целое состояние». Хадижа обнаружила исчезновение украшения, когда все-таки решила проверить, все ли цело в шкатулке. Ведь она была немного сдвинута с обычного места, и Хадижу это начало беспокоить. Почему она не убрала шкатулку в сундук, который закрывается на ключ? Почему она так необдуманно рискует золотом? В доме отца большая часть ее украшений непременно хранилась бы в сейфе. А здесь она бросила их на произвол судьбы! Даже ларе Асии могло прийти в голову унести ее шкатулку, а про Зухру и говорить нечего! Но из-за плохого самочувствия Хадижа каждый день то откладывала это дело, то забывала о том, что нужно убрать шкатулку из шкафа в более надежное место. И теперь она за это поплатилась! Хадижа перенесла шкатулку из шкафа на кровать. Едва подняв крышку шкатулки, она поняла, что кто-то в ней рылся. Лихорадочно перебрав содержимое, высыпав золото и украшения в футлярах на покрывало, Хадижа и обнаружила пропажу. - Самое красивое, лучшее, дорогое ожерелье! Я так и думала, что Зухре мало будет получить мои платья. Она захочет мое золото и сама придет за ним. Аллаааах! Кое-как собрав украшения обратно в шкатулку и поставив ее снова в шкаф, Хадижа поспешила в комнату лары Джабиры, которая прилегла отдохнуть. Пожилая женщина тоже стала сильно уставать, лишившись молодых сильных помощниц-дочерей. - Что случилось? Неужели у тебя начались схватки? Что-то рано, - испугалась свекровь, увидев выражение лица невестки. - Нет, лара Джабира! У меня пропало золото! Моё бриллиантовое ожерелье! Его нет в шкатулке! Остался только пустой футляр. Это Зухра украла! Но после истории с пером женщина стала вести себя осмотрительней. - Ты не можешь обвинять Зухру, если у тебя нет доказательств. - А кому ещё это нужно? Если бы в комнате побывала лара Асия, она забрала бы всю шкатулку. Но исчезло самое дорогое ожерелье. - Придет Фарид и разберется, иншалла. Не плачь, Хадижа, а то навредишь ребенку. Она дала девушке стакан воды, чтобы успокоить. Потом предложила заварить чай с мятой. Хадиже ничего не оставалось, как только ждать вечера, когда вернется муж. Но после чаепития они обе вышли во двор риада, встали у колонны и молча принялись наблюдать за Зухрой, которая как ни в чем не бывало подметала мусор и песок вокруг клумбы. Она даже что-то напевала себе под нос. Заметив свекровь и Хадижу, не сводивших с нее глаз, она ответила им удивленным взглядом и, бросив метлу, подошла, вытирая пальцы о край выцветшего платья. - Вы что-то хотите мне сказать, лара Джабира? - Вечером поговорим, - отрезала женщина, заметив в глазах невестки тот самый огонек, который появлялся, когда Зухре удавалось тайком напакостить в уверенности, что никто не сможет ее разоблачить. Потом лара Джабира увела Хадижу на медину: надо было не только побывать у врача, но и попутно сделать мелкие покупки в лавках. Прогуляться по медине Хадиже не повредит. Перед тем, как выйти из дома, Хадижа отправилась переодеться, но при этом успела перепрятать шкатулку в сундук, закрыв его не только на замок, но и повесив ещё один. Она оглядела комнату: хотелось спрятать всё, чтобы ни одной вещи Зухра не могла коснуться, если окажется здесь в ее отсутствие. Но что она могла сделать? Даже Зорайдэ в доме дяди Али, когда ещё не была его женой, ничего не могла иметь своего, неприкосновенного настолько, чтобы в ее вещах кто-то не порылся – разумеется, из благих побуждений: например, чтобы обнаружить нечто харамное. Так однажды Карима и нашла видеокассету, по рассказам матери Хадижи, привезенную ею из Бразилии, которую в свою очередь забрала Зорайдэ у юной тети Латифы и перепрятала, чтобы девушки не смотрели по видео на страстный поцелуй героев из бразильского фильма. Но тогда служанки следили друг за другом. А Хадижа в этом доме – жена хозяина. Но и она вынуждена терпеть длинные руки второй жены. Она так была расстроена, что достала сотовый и набрала номер матери. Быстро нажаловавшись Жади, выложив вкратце все неприятные новости, она отключила телефон и медленно и осторожно сошла вниз по лестнице. Лара Джабира ждала ее у двери на улицу, держа в руках сумку для покупок. Хадижа молча последовала за ней, когда свекровь открыла дверь и вышла на медину. Девушка почувствовала спиной настойчивый взгляд Зухры, снова копавшейся в цветах, высаженных на клумбу. Хадижа подумала: «Мама дала мне верный совет. Я пока ничего не должна предпринимать. Фарид сам разберется. Ведь пропажа такого дорого ожерелья – это преступление против семьи. Оно стоит слишком дорого, чтобы Зухра посмела продать его даже по частям. Если оно всплывет в какой-нибудь ювелирной лавке, Зухре могут отрубить руку за воровство. Не отрубят, конечно, так в наше время не поступают даже в Марокко, но всем станет известно, что вторая жена Фарида – воровка». Вечером был скандал. Фарид тоже не поверил Зухре. История с пером – ерунда. Мелочь. Но пропажа дорогущего ожерелья – это серьезно. - Хадижа сама могла его спрятать! Сама! Засунула куда-нибудь за шкаф и обвиняет меня в отместку за то, что я разбила лицо о дерево! – кричала Зухра. - Вы обе сходите с ума от ревности, ненависти друг к другу и желания отомстить, - простонала мать Фарида, хватаясь за голову. – Что с вами обеими делать? Фарид сердито хмыкнул: - Я знаю, что! Позвоню сиду Абдулу и попрошу найти мне ещё двух жен. А Зухре и Хадиже дам развод, чтобы уже ни одна из них не могла быть первой женой. Зачем мне нанимать служанок, если можно взять в жены двух вдов, которые не попросят большого махра? Одна из них станет первой женой, а Хадижа и Зухра будут третьей и четвертой. - Фарид, где мое ожерелье? Проверь комнату Зухры. Она спрятала мое украшение где-то у себя. - Я не верю вам обеим, поэтому держитесь обе рядом со мной, а мы с матерью обыщем ваши комнаты. Так и поступили. Фарид в их присутствии перевернул всё, перебрав до мелочи вещи в комнатах сначала Зухры, а затем и Хадижи, ничего, однако, не найдя. - Неужели Зухра перепрятала украшение так, что теперь оно может годы пролежать где-то в пыльном углу, пока история с его пропажей не будет забыта? – сказала Хадижа ларе Джабире. - Нет, это ты всё подстроила, - взвилась Зухра, - а теперь ещё и версии подсказываешь Фариду и его матери! Прикинулась тут овечкой, которую хотят принесли в жертву! - Фарид, она уже украла у меня браслет, теперь похитила ожерелье. Я догадываюсь, где стоит ещё поискать: на крыше, в том сарайчике, где хранятся старые вещи. - Почему ты так решила? – подозрительно спросил он. И тогда Хадижа рассказала ему об угрозах Зухры. - Она знает это место, бывает там, наверно, каждый угол, каждая щель ей известна! Там надо поискать! - Зухра, даю тебе последний шанс признаться, - поверив Хадиже, потребовал Фарид. Зухра же стояла на своем: к золоту первой жены она не прикасалась. Но Фарид ей не верил, как и лара Джабира. На лице Зухры им обоим виделось знакомое выражение, с которым они сталкивались не раз после сделанной Зухрой очередной пакости, ведь знали ее несколько лет. И они понимали, что подловить Зухру будет почти невозможно: она слишком была уверена в себе. Значит, ожерелье с бриллиантами спрятано очень надежно. Но Фарид не мог отступиться. Слишком ценной была пропажа. Да и Зухре с рук подобное не должно сойти. Поэтому он и отправился на крышу, чтобы обыскать сарай, о котором рассказала Хадижа, предупредив Зухру, чтобы она забыла о высказанных угрозах: посмей она закрыть Хадижу где-либо, он отведет Зухру к шейху и потребует назначить наказание, а именно: высечь женщину на площади! Зухра вела себя спокойно, когда Фарид поднимался на плоскую крышу их дома, где обычно сушили постели и ковры. Небольшой, сколоченный из досок и фанеры сарайчик стоял у самой лестницы, его давно собирались разобрать и выбросить часть вещей. Конечно, Фарид вернулся ни с чем, только выпачкавшись в паутине и пыли. - Я поступлю так: Зухра, не знаю, виновна ты или нет, но если завтра к вечеру ожерелье не обнаружится, я дам тебе третий развод и отведу к шейху. У меня нет четырех свидетелей, которые могли бы утверждать, что именно ты взяла драгоценность, но я чувствую, что причастна к его пропаже ты, а не Хадижа. Если это твоя злая шутка, и ты принесешь мне украшение, я могу не ходить к шейху и сам с тобой разберусь. Но если оно не найдется – уже завтра вечером тебя здесь не будет. Если после порки на площади ты выживешь, то из больницы тебя отвезут к твоей тетке. Там я тебя и брошу. Зухра выслушала его молча, побледнев, сцепив пальцы. Когда он в упор посмотрел на вторую жену, которую практически обвинил в воровстве, она закричала, размахивая руками: - Иди, иди к шейху, но я все равно не стану признавать вину, потому что я ничего не брала! Я не видела ее ожерелья! Зачем оно мне нужно? Его даже продать нельзя! Зачем бы я его забирала из шкатулки? У нее много украшений лучше, чем блеклое ожерелье из тонкой нити. И бриллианты там не похожи на те, что сверкают в дорогих магазинах! - А ты откуда знаешь, как выглядит ожерелье? Я его никому не показывала! – подловила похитительницу Хадижа. Фарид и свекровь тут же уставились на Зухру. - Нет, я не брала, ничего не брала у Хадижи! Но видела, как она его примеряла у зеркала. Хадижа, ты ведь можешь часами любоваться своим золотом! Я подсмотрела, как ты достала какое-то украшение из тонкой нити с висюльками и рассматривала себя в зеркало, приложив ожерелье к шее. - Почему ты решила, что пропало именно это, которое ты видела? Значит, тебе известна пропажа, - не могла успокоиться первая жена. - Я всё сказал. Кроме тебя, Зухра, подозревать некого. И я сердцем чувствую, что это твоих рук дело. Чтобы завтра же ожерелье было у меня или у матери. Или верни его Хадиже. Мне все равно. … А утром лара Джабира не смогла обнаружить лару Асию в ее комнате. Ее не было нигде в доме. И только когда Фарид, позавтракав, отправился за ослом, ожидавшим хозяина под навесом за углом риада, он и нашел старую женщину в саду под оливой. Она была мертва. Лежала, уткнувшись лицом в куст черных роз, а ее седые волосы космами разметались по земле, но часть волос запуталась в колючем кустике. Одна роза полностью расцвела. Крепкий бутон красовался в лучах утреннего солнца. В какой-то момент ошеломленный находкой Фарид с удивлением заметил, как при малейшем его движении что-то сверкало на шее старушки. Нагнувшись к телу умершей, мужчина обнаружил на шее лары Асии ожерелье, которое они бесплодно искали накануне вечером. Фарид отступил на шаг. Он ни на мгновение не поверил в то, что ожерелье украла их больная родственница. Лара Асия воткнула перо в горшок с цветком, да, это так. Но войти в комнату Хадижи и достать из ее шкатулки самое ценное украшение она не сообразила бы. Было и ещё кое-что: вчера Фарид так переживал из-за потери, из-за того, что Зухра не вернет украшение, и ему придется вынести позор, отведя Зухру к шейху, чтобы сдержать данное перед семьей слово, что никак не мог уснуть. Он вышел посреди ночи во двор риада и присел на корточки, прислонившись к стволу апельсинового дерева. Глядя на темные окна спален обеих жен, он думал о том, что судьба жестоко обошлась с ним, так и не дав ему настоящего счастья. К Хадиже он привык и, как он теперь понял, принял ее. Пусть ему приходилось жестко вести себя с ней, но он видел в ней свою жену. Вот только любви к ней он не испытывал, такой любви, какую чувствовал когда-то к Зухре. Вот именно – когда-то! Потому что теперь и чувство к Зухре ушло, потому что она так измотала его своими выходками, что он больше не мог ее любить и желать всем сердцем, как когда-то. Он даже готов был отказаться от нее, чтобы обрести на время покой, а потом поискать другую невесту, побывав на многочисленных праздниках вместе с дядей Абдулом, которого он и попросит об услуге – найти ему ещё одну жену. Фарид всерьез начал подумывать о третьей жене, которая могла бы стать усладой его глаз и поселить любовь в его сердце. Вот только он не мог дать новой жене отдельный дом, а в его риаде третьей жене не будет покоя от Зухры и Хадижи. Пожалуй, эти две ещё и объединятся против третьей… И он снова отчего-то вспомнил Самиру, от которой когда-то пришлось отречься, потому что она тоже отказалась от него. Какие искорки горели в глазах той девчонки! Однажды в детстве Фарид услышал разговор дела с сидом Абдулом, когда они спорили о женской красоте. Тогда дед Рахим сказал: «Красота женщины не в одежде, фигуре или прическе. Она – в блеске глаз. Ведь глаза – это ворота в сердце, где живет любовь». Фарид запомнил его слова, потому что на том празднике, на котором сватали его и Самиру, эта незнакомая девочка обратила на себя его внимание живым взглядом. Ещё тогда было в ней что-то такое… В глазах Зухры тоже горел огонек, но дьявольский, нехороший. У Хадижи иногда мелькала хитринка, но не было в ней того, от чего в сердце Фарида зажглось бы особенное чувство. Ночью под деревом вдруг вспомнилась ему отчего-то молодая красивая женщина, которую он мельком видел у сида Али, когда вошел в его дом перед помолвкой с Хадижей. Потом он узнал, что это была третья жена Саида Рашида. Он даже имени ее не узнал. А зачем? Но та женщина напомнила ему Ясмин, внучку лары Дунии, которая бывала не раз в их доме, когда все решили, что Дайнаб станет невестой ее сына Икрама. Нет, Ясмин была чем-то похожа на испорченную Западом Самиру, только без того заманчивого огонька во взгляде. Отчего ему вдруг вспомнились эти женщины? Чужие жены? Харам какой! Харам! И ещё была мать Хадижи. Та самая женщина, которая пошла против семьи, только чтобы стать женой бразильца. Вот она-то ему и напомнила Самиру. Ее глаза… с искорками, которые так понравились Фариду. Да, из-за ее глаз Фарид начал ненавидеть и мать Хадижи, как и предательницу Самиру. - Почему же у ее дочери не живут в глазах мелкие шайтаны? – неожиданно для себя подумал Фарид. Будь Хадижа похожа на двоюродную сестру или мать, он бы мог и влюбиться в нее. Но Хадижа превращается в вареную картошину или бледную моль. Но так сказывается на ней беременность. Вдруг от грешных мыслей его отвлекло какое-то движение, замеченное им на галерее. Кто-то шел в сторону лестницы. Он узнал в темном силуэте, скользившем по второму этажу вдоль ограждения галереи, Зухру. Неужели она высмотрела его во дворе и спешит вниз? Но Фариду вовсе не хотелось с ней разговаривать. Или она хочет вернуть украденное ожерелье и теперь идет, чтобы достать его из тайника? А, может быть, наоборот, спешит его перепрятать? Фарид поднялся на ноги, решив осторожно проследить за воровкой. Однако Зухра на его глазах скрылась в комнате лары Асии. Он выждал некоторое время, пока там оставалась Зухра. - Конечно! Где же ещё Зухра могла спрятать похищенное?! – дошло до него. – Там никто не додумался устраивать обыск. О ларе Асии постоянно помнила только его мать, остальные забывали о больной старухе до тех пор, пока она сама о себе не напоминала неожиданным появлением. - Завтра же переверну всё в комнате лары Асии. Зухра заплатит за всё! – решил он и вернулся в комнату, когда дождался, что и Зухра вернулась к себе. Разбираться с женщинами и новым обыском он решил вечером, надеясь на последний шанс, которым могла воспользоваться Зухра. Поэтому утром он ничего не стал рассказывать матери о ночной вылазке второй жены. Но ларе Джабире было не до него: лару Асию полагалось рано утром поить успокоительным отваром лекарственных трав, чтобы болезнь не проявлялась в ней слишком явно. Но лара Асия пропала. И вот он нашел ее - мертвую. - Как она умерла? От чего? Сама оступилась и, упав, ударилась головой о камни, или Зухра и здесь приложила руку? Фариду и в голову не могло прийти вызвать полицию. Он поднял тщедушное тело с земли, отнес мертвую женщину в дом. Положив на деревянную скамью внизу у входа, он сказал подоспевшей матери: - Наша лара Асия отошла в мир иной. Мать в ужасе закрыла рукой рот, чтобы не закричать. - Тише! Нам не нужен скандал. Лара Асия умерла сама, от старости и многочисленных болезней, от которых она страдала. - Сынок, что за ожерелье на ее шее? Как же так?! – тихо проговорила мать. - Надо снять, пока никто не видит. Иначе пойдут разговоры, сплетни, и может начаться расследование. К чему нам скандал? Лара Джабира кивнула и попыталась выпутать пропавшее украшение Хадижи из волос покойницы. - Сегодня день для работы пропал. Я позвоню в Фес и сообщу дяде Абдулу о похоронах. Надо всё успеть сделать до заката солнца. И деду надо сообщить, вот только успеет ли он до погребения добраться в Мекнес? - Фарид, позвони и сиду Али. Пусть он приедет с женой, и пусть Зорайдэ увезет отсюда Хадижу. Ей ни к чему за месяц до родов видеть смерть, похороны. К тому же она начнет болтать, если узнает, что украшение найдено на шее лары Асии. Как оно у нее оказалось? - Я уверен, что его дала ей Зухра. И сын рассказал матери, чему он стал свидетелем ночью. - Думаешь, Зухра отнесла украшение к ларе Асии? - Возможно, она там его спрятала с самого начала, и лара Асия даже не поняла, что пропажа лежит где-то в ее комнате, потом случайно отыскала и нацепила на шею. - Сынок, надо как-то замять эту историю с украденным украшением. Отнеси ожерелье Хадиже и прикажи ей молчать. Потом, после похорон лары Асии, когда Хадижу привезут назад, ты во всем разберешься, при шейхе или как-то ещё. Но не сейчас. - Ты думаешь, будет лучше отправить Хадижу в Фес, где она сможет разболтать эту историю всем – от Зорайдэ до матери и Саида Рашида, позвонив ему по телефону? - Но Хадижа и из нашего дома может позвонить, если она уже этого не сделала… - Вот потому я и не могу к ней относиться с той любовью и уважением, как ей того хочется! Она все время жалуется на меня отцу. - Фарид, схитри на этот раз: потребуй молчания и пообещай, что Зухра, укравшая у нее украшение, поплатится за всё, но только если случившееся останется внутри семьи. Думаю, Хадижа согласится, если решит, что ты на этот раз откажешься от Зухры. - Да, пожалуй, так и надо сделать, - кивнул Фарид, забирая у матери протянутое в ладони украшение. Сколько же в нем бриллиантов! Оно стоит целое состояние, а для Хадижи это всего лишь красивая вещица в ее шкатулке. - Ты видишь, Фарид, на лице лары Асии нет следов насилия. Даже крови нет, ни раны, ни синяка. Она могла умереть и упасть уже мертвой. - А я боялся, что Зухра могла ее толкнуть или ударить. - Но что лара Асия делала ночью в саду? Зачем она пошла к оливе? Для чего надела на шею украшение? - Мы теперь об этом никогда не узнаем. - Тихо! Слышишь, кто-то спускается вниз? Они повернулись и заслонили спинами тело на деревянной кушетке, когда к ним направилась Зухра, спустившись к завтраку. - Аллах, Фарид, опять что-то случилось? Или ты нашел украшение? - Случилось, Зухра, но я разберусь с тобой позже, как и обещал. А пока – займись кухней. У нас с матерью будут другие заботы. Хадижа уже проснулась? - Не знаю я ничего про твою Хадижу! Сам запретил заглядывать в ее комнату! – огрызнулась женщина. - Тогда схожу и разбужу ее, - сказал Фарид и двинулся к лестнице. И только тогда Зухра увидела лару Асию. - Что с ларой Асией? Она упала и потеряла сознание? - Она умерла, Зухра. Лары Асии больше нет с нами. Сегодня похороны, поэтому сама видишь – тебе заниматься кухней. - А… как же это?! Умерла?! Как… она… умерла?... - А почему ты спрашиваешь? Почему не спросишь, где это случилось? – подозрительно спросила свекровь. - Нет, и так понятно. Аллах забрал лару Асию, потому что пришло ее время. Потом Зухра вдруг прикусила губу, потому что кое-что пришло ей в голову. - Я поднимусь к себе, надену другое платье, захвачу платок. Ведь в доме появятся чужие люди. - Иди, Зухра, но не задерживайся, - отпустила ее свекровь. И Зухра понеслась наверх. Однако, оказавшись перед дверью умершей старухи, она остановилась, с удивлением обнаружив, что дверь в комнату лары Асии закрыта на ключ. За ее спиной раздались шаги Фарида. - Что ты здесь делаешь? - Я… так потрясена смертью лары Асии, что захотела взглянуть на ее комнату в последний раз. Фарид, это ты закрыл дверь? - А кто бы ещё мог это сделать? – с иронией спросил муж. - Но можно мне войти туда? Открой. - Нет. Потом как-нибудь, а пока нечего там делать. Или у тебя уже какая-то потребность копаться в чужих вещах? Зухре ничего не оставалось, как захватить платок в своей комнате и вернуться в кухню. Хадижа вскоре тоже спустилась выпить чай и съесть хоть что-нибудь. Уже звонили из Феса, Зорайдэ сказала, что они и дядя Али выезжают в Мекнес. Зорайдэ вернется в Фес вместе с Хадижей, не дожидаясь, когда лара Асия будет похоронена. Хадижа не могла прийти в себя после свалившихся после пробуждения новостей. Сначала Фарид отдал ей ожерелье, изрядно испачканное землей. - Зухра его зарыла в саду? – удивленно спросила она у мужа. - Нет, мать сняла его с шеи лары Асии, - проговорился он, о чем тут же пожалел. Как теперь сообщить Хадиже, что лара Асия умерла? Получается, что украшение снято с мертвого тела? - Так это лара Асия унесла мое украшение? - Неизвестно. Лара Асия умерла. Сегодня будут похороны. Но я решил отправить тебя в Фес, в дом сида Али. - Как? – ахнула Хадижа. - Ни о чем не расспрашивай меня - нет времени. И уговаривать я тебя не стану: я приказываю собрать вещи и уехать в Фес, когда за тобой приедет Зорайдэ. Ты все поняла? - Дда… - Можешь позавтракать и начинать сбор вещей. Кстати, шкатулку с золотом увези с собой. Мне не нужны новые неприятности. - А как же Зухра? - Хочешь, чтобы она поехала вместе с тобой? – усмехнулся Фарид. - Нет, обойдусь без нее! – поспешила она отказаться. - Но я прошу тебя, чтобы ты не звонила моим сестрам, ничего им не сообщай. Они тоже беременны, как и ты. Им не стоит волноваться. Узнают потом. Я сам расскажу печальную новость о кончине лары Асии. Ты меня поняла? - Конечно, Фарид, как скажешь. - И ещё… Муж велел Хадиже никому не рассказывать о пропаже украшения. Ведь он нашел его! А во всех деталях он разберется позже, когда Хадижа вернется из Феса. У Хадижи с языка готово было слететь множество вопросов, но она знала, что Фарида только взбесит ее любопытство. Ей предстоит поехать на несколько дней в Фес? Замечательно! Она так давно не видела Зорайдэ и Кариму, так хотелось рассказать Зорайдэ о том, что произошло с ней в последние недели, посоветоваться насчет своего состояния. Конечно, повод для поездки печальный. Хадижа всегда жалела лару Асию, но она была уже стара, вот и отмучилась. Аллах забрал ее душу к себе. А Аллах знает лучше, когда должен закончиться земной путь каждого человека. Значит, ее срок настал. Хадижа ещё не видела Зухру, но Фарид запретил рассказывать ей о том, что пропажа нашлась. А в Фесе – о том, что ожерелье вообще куда-то пропадало. Если про Фес Хадижа понимала, почему ей дан такой запрет, то отчего Зухра не должна узнать, что Хадижа получила назад свое украшение? Но нарушать обещание, данное мужу, Хадиже в голову не пришло. Фариду виднее, если он просил сделать именно так. Она вернулась в комнату и начала отбирать вещи для поездки. Почему шкаф не закрывается на ключ? Она же не может забрать с собой всю одежду! И шкатулка с украшением тяжелая, но Фарид велел захватить ее в Фес. Обувь, прочее необходимое… Хадижа не успела уложить вещи в сумку, как ворота риада распахнулись, и во двор вошли скорбящие родственники и те, кто прибыл из Феса. Ведь ехать до Мекнеса на машине - не больше часа! Хадижа не смогла выбежать на галерею, но постаралась как можно быстрее выйти вперевалку из комнаты, чтобы увидеть, кто ещё приехал. Только Зорайдэ! Каримы не было среди прибывших. Но с дядей Абдулом явилась и лара Дуния. Женщин тут же отправили в дом. Вскоре Хадижа обнимала Зорайдэ у себя в комнате. 17. Часть 19. Глава 17. Отъезд Хадижи в Фес. На погребение лары Асии приехали из Феса дядя Али и дядя Абдул, который взял с собой и Дунию, чтобы она помогала свекрови Хадижи и другим родственницам семьи на похоронах. Но как подтвердила Зорайдэ, им с Хадижей придется немедленно собраться и уехать. - Я готова, Зорайдэ. Вещи собраны. Вот только боюсь оставлять здесь всё остальное. Фарид велел забрать с собой золото, потому что…эээ… Я тебе потом расскажу одну эту историю, и ты поймешь, почему…, - запнулась Хадижа, услышав торопливые шаги в коридоре. Со стороны галереи она подстраховалась, встав на пороге, чтобы точно знать, что Зухра не подслушивает их разговор, притаившись за углом. Дверь открылась, в комнату вошла свекровь. - Хадижа, ослы готовы. Фарид вывел их во двор и попросил сына соседа сопроводить вас с Зорайдэ на площадь к воротам, где вас уже ждет такси до Феса. У тебя много вещей? Ослов только два. Не нужна ли повозка? А то ведь Фариду она тоже понадобится. - Нет, мы доберемся на ослах. Повозка мне не понадобится, - ответила Хадижа, с сожалением оглядывая вещи в комнате. Кажется, свекровь догадалась о ее мыслях. - Не беспокойся, твои вещи будут целы. Фарид проследит и я тоже. Зухра ни к чему не посмеет прикоснуться. Потом она вспомнила, зачем пришла. - Зорайдэ, и ты тоже, Хадижа, идите на кухню, готов чай с лепешками. Поешьте перед дорогой. А тебе, Зорайдэ, следовало бы отдохнуть после часа езды из Феса перед новой поездкой. - Ничего, со мной всё в порядке. Шукран, лара Джабира. - Но чай готов, внизу хозяйничает жена сида Абдула, она о вас спрашивала. Свекровь удалилась – было много дел. Кроме того, надо было заняться пришедшими помочь родственницами. Зухры нигде не было видно. - Куда подевалась эта змея? – поинтересовалась Зорайдэ. – Хадижа, когда ты позвонила и пожаловалась на нее, мы так за тебя испугались. - Я очень устала от нее, Зорайдэ. И нет надежды на то, что ее здесь когда-нибудь не будет. - Хадижа, ты должна быть осторожна. - Я так и поступаю. Я осторожна. Но она бесит меня тем, что вообще существует. - Ничего, Хадижа. Поживешь несколько дней в доме сида Али и успокоишься. Мы вместе подумаем, как сделать, чтобы Зухра не задевала тебя. - Я хочу поговорить с мамой. Здесь в доме всегда есть уши. Даже когда никого нет рядом, во мне живет страх, что Фарид узнает о нашем разговоре. - Ничего, позвонишь из Феса. Твоя мама тоже волнуется. После твоего звонка она несколько раз звонила дяде Али и мне. Но мы и сами ничего не знаем о том, что здесь случилось. А то, о чем ты рассказала, не доказано. - Зорайдэ, Зухра уже украла мой браслет и чуть не убила меня, а теперь пропало ожерелье, а потом умерла лара Асия. Я сама не знаю, что произошло на самом деле. Но Фарид утром вернул мне украшение и сказал, что оно было на шее лары Асии, которую нашли мертвой в саду. - Вот как? Аллах, Аллах! – покачала головой старая женщина. – Фарид позвонил сиду Али и сообщил о смерти лары Асии, больше ничего. - Да, Зорайдэ. Фарид сам рассказал мне об этом. Вот только боюсь, что Зухра снова выкрутится. Ведь все будут думать, что лара Асия открыла мою шкатулку и взяла золото. Но я уверена, что это проделки Зухры. - Но раз нет четырех свидетелей, никто не станет обвинять Зухру, чтобы самим не оказаться клеветниками. - Я знаю, что это она. И она снова постарается выкрутиться. Но Фарид пообещал мне разобраться с Зухрой после похорон. Зорайдэ понимающе покачала головой, но, кажется, она догадалась о чем-то ещё, чего не хотела замечать ревнивая, но доверчивая дочка Жади. Так вот, почему Фарид отправляет первую жену в Фес! Чтобы уберечь семью от скандала. От разоблачений, которые может устроить Хадижа после того, как завершатся печальные события. Фарид снова уведет из-под удара злодейку, которую так любит. А наивная Хадижа снова станет страдать. Но говорить девушке о догадках она не стала. Наоборот, оценивающе посмотрев на нее, а потом - на чемодан и две сумки, Зорайдэ спросила: - Ты едешь в этой одежде, Хадижа? Платье слишком красивое для дороги. - Я собираюсь надеть сверху дорожную джеллабу. К счастью, она ещё не стала мне настолько тесной, чтобы оставить ее висеть в шкафу. Зорайдэ, мне так жаль оставлять здесь свои вещи. - Но лара Джабира обещала… - Нет, это лишь слова. А когда Зухра снова проберется в мою комнату и похозяйничает в моем шкафу, никто ей и слова не скажет. Я рассказывала тебе, что моё любимое платье Фарид так и не забрал у Зухры. - Забудь о нем, Хадижа. Платье было красивое, но оно ушло. Значит, так было суждено. Отец купит тебе новую одежду, иншалла. Если у твоего мужа не будет денег на новые платья для тебя… -…и для нее тоже, потому что Фарид намерен покупать нам всё поровну. - Твоя мама намерена прилететь скоро в Марокко, чтобы присмотреть им с Лукасом дом. Тогда она сделает тебе подарок. Или подскажет твоему отцу. Считается, что если родители вынуждены помогать замужней дочери, то это засчитывается им как закят. Надо уточнить у дяди Абдула, так ли это, что сказано об этом в Коране, чтобы подсказать твоему отцу. - Зорайдэ, мама хочет купить дом в Фесе? – удивилась Хадижа. - Аллах! – испуганно закрыла ладонью рот женщина. – Я проговорилась о том, о чем не должна была тебе рассказывать. Хадижа, не слишком надейся на это. Твоя мама хочет иметь дом в Марокко, но Лукас не одобряет. И дядя Али – тоже. Твой отец ещё не знает об этом. Но он тоже будет против. - Зорайдэ, вот если бы мама могла купить дом в Мекнесе! Мы смогли бы с ней видеться, - продолжала радоваться Хадижа. - Нет-нет, лучше бы ей этого не делать! А если Фарид перестанет выпускать тебя на медину? Закроет в доме и не позволит никуда выйти? Ты станешь его пленницей. - Тогда я пожалуюсь дяде Али или даже шейху. - И пойдешь против своего мужа? – ужаснулась Зорайдэ. - Иногда мне кажется, Зорайдэ, что я могла бы отказаться от него. Он не любит меня, видит только Зухру, а меня вовсе не замечает. - Но скоро ты родишь ему ребенка. И он тебе не отдаст свое дитя, которое будет принадлежать его семье. - Зорайдэ, Фарид хочет сына. А если родится дочь, она не будет ему нужна. Но и я хочу, чтобы родился мальчик. - Не говори так. В Коране описывается, что когда на свет появляется девочка, Аллах посылает туда ангелов, которые приветствуют ее родителей, и они говорят: «Мир вам, обитатели этого дома!». Затем ангелы покрывают родившуюся девочку своими крыльями, поглаживают голову и говорят: «Как она слаба и беспомощна, и вышла из слабого тела. Если отец будет растить ее, то до Судного Дня ему будет помощь от Аллаха». - Но Фарид мечтает о сыне! - Пусть мечтает, и Аллах пошлет ему сына, когда сочтет нужным благословить его сыном. - Зорайдэ, если я не рожу мальчика, то Фарид возьмет ещё одну жену. Зухра сказала, что я стала очень страшной, хотя и так уже была некрасивой... - Хадииииижа! - протянула, покачав головой, Зорайдэ. – Каждый человек прекрасен по-своему, ведь Аллах не совершает ошибок. Ты очень красивая, как и твоя мама. Не верь Зухре. Она как цветок, у которого красивые лепестки, но совсем нет аромата. Однажды Фарид заметит твою застенчивую красоту и оценит тебя. - Если такого не случилось до сих пор, то… В дверь громко постучали. - Хадижа! Фарид велел тебе спускаться вниз. Сосед пришел и ждет тебя и Зорайдэ, чтобы отправляться в Фес. - Кто это? – удивилась Зорайдэ. - Зухра, - коротко ответила девушка, ожидая появление соперницы. Но вторая жена так и не вошла в комнату. Тут же послышались быстрые шаги прочь, а потом со двора в окно влетел ее голос: - Фарид, я ее предупредила. Хадижа знает, что пришло время ехать. Зорайдэ и Хадижа молча переглянулись и взялись за вещи. - Как жаль, что мы не успели выпить чаю. - Хадижа, иди на кухню, а я перенесу вещи вниз. Они тяжелые, тебе нельзя поднимать ни одну из сумок. Иначе в дороге могут начаться роды. - Но ещё рано, Зорайдэ. - Ничего не рано, некоторые рожают и в семь месяцев. Но могут пойти разговоры – ведь ты забеременела почти сразу после свадьбы. - Через два месяца, Зорайдэ. Нет, не дай Аллах! пусть мой сын родится в положенный срок, не раньше. А то Зухра сочинит про меня гадость, разнесет сплетни по медине и убедит Фарида в том, что ребенок не его, - испугалась Хадижа. - Вот потому я и прошу тебя не поднимать чемодан и сумки. Если у меня сил не хватит, то попрошу твоего мужа об этом. Однако просить его не пришлось: он сам поднялся на второй этаж, сообразив, что кто-то должен помочь вынести вещи. Он же пристроил их и на ослов. Женщины все-таки смогли заглянуть на кухню, куда их почти насильно затащила лара Дуния. Фарид казался не очень довольным, но не стал ничего говорить. Зухра же, когда Зорайдэ и Хадижа оказались верхом на ослах, поднялась на галерею и наблюдала за отъездом первой жены сверху. Она облокотилась на перила ажурной решетки и с усмешкой следила за тем, как бережно подсаживает Фарид беременную Хадижу. - Будь осторожна! Не свались с осла! Держись крепче. Не дай Аллах, чтобы с моим сыном что-то случилось, - давал он советы, переживая, но вовсе не за Хадижу, поэтому она почувствовала себя фаршированным баклажаном. Муж беспокоится вовсе не о ней, а о ее начинке, о том, кто внутри нее – ребенке, который должен скоро родиться, потому что Фарид уверен, что будет сын. Она нервно кивала в ответ на его советы, расстраиваясь, что вынуждена уезжать. В Фесе, конечно, побывать хотелось, но не оставляя Фарида с другой женой. Уже в воротах Хадижа бросила украдкой взгляд на галерею и увидела, что Зухра стоит на пороге ЕЕ комнаты, сложив руки на груди и нагло ухмыляясь. Даже рукой помахала Хадиже, что заметила и Зорайдэ. - Не расстраивайся из-за этой змеи. Она специально изводит тебя, хочет, чтобы ты всю дорогу до Феса переживала, думая о ней. Забудь кобру хотя бы на время, - старалась успокоить девушку Зорайдэ. – Сид Али обещал поговорить с Фаридом о Зухре. И сид Абдул тоже. Они надеются, что сид Рахим успеет к вечеру приехать, чтобы завтра устроить семейный суд.. Нет, не так, не совсем суд, а серьезный разговор с Фаридом по поводу его второй жены. Услышав об этом, Хадижа успокоилась. У неё отлегло от сердца. Ведь если дядя Али собирается прояснить ситуацию, если даже дядя Абдул решил вмешаться, то что-то должно измениться в жизни ее семьи. Может быть, они заставят Фарида дать Зухре третий развод? Он станет последним, и Зухре не удастся вернуться в их дом. - Зорайдэ, если у Зухры будет временный муж, я попрошу отца заплатить этому мужчине много денег, чтобы он не отпустил Зухру к Фариду, даже если мой муж передумает и захочет снова на ней жениться. Ведь отец не откажет мне? - Хадижа, твой отец очень тебя любит. Он не может вмешиваться в ваши с Фаридом отношения, но подкупить возможного мужа Зухры ему по силам. Хадижа сразу повеселела и даже не очень устала, пока они добирались на ослах по медине до остановки такси, а затем час мчались на машине от Мекнеса в Фес. Там тоже пришлось долго идти по медине до риада сида Али в районе кожевенников, но надежда окрылила Хадижу настолько, что у нее появились силы. Зорайдэ же выдохлась к тому моменту, когда они добрались до дома. … Отправив жену в Фес, Фарид вернулся к матери, отыскав ее на кухне. - Сынок, ты где-нибудь видел Зухру? Вместо того, чтобы помочь ларе Дунии и Наиме с Марьям на кухне, она стояла на галерее и дразнила Хадижу. - Да? Я не видел. - А я заметила! Зухра стояла на пороге Хадижиной комнаты. Зачем она дразнит первую жену? Хадижа и так переживает из-за того, что Зухра смеет заходить в ее комнату и копаться в вещах. - Пусть больше не беспокоиться за вещи, я решил увезти Зухру в Марракеш. Вот когда после похорон закончу все дела, то через несколько дней отправлюсь в сады и заберу Зухру с собой. - Что ты скажешь старикам об исчезновении ожерелья? Что ты собираешься делать? - Ничего. Как я докажу, что Зухра – воровка? Что это она украла ожерелье? Никак, нет у меня доказательств. А Зухра не признается. Так что же мне делать? - Но ты обещал Хадиже разобраться во всем и наказать Зухру за воровство. - Ты же сама дала мне совет! Но я смогу убедить Хадижу, чтобы она забыла об этой истории. А дядя Али и дядя Абдул не могут вмешиваться. Ожерелье у Хадижи. Оно цело и хранится в ее шкатулке. Всё, эта история закончилась. - Фарид! Сынооок… - Мне не нужен скандал. Зухру я удалю из Мекнеса. Она получит то, что заслужила: будет жить в полуразрушенном доме в Марракеше, одна, лишенная всех радостей семейной жизни и очень редко видя меня. Ей придется обходиться без мужа. Если она ещё в чем-нибудь провинится, то получит третий развод. А я возьму ещё одну жену. - Ещё жену? – удивилась мать. - Да, ведь Аллах позволяет мусульманам иметь четырех жен. Я завтра же поговорю об этом с сидом Абдулом. - Ты думаешь, что семья Хадижи одобрит твое желание взять ещё одну жену? - Но это мое право. Я так хочу. Если откажусь от Зухры, я женюсь на девушке из Феса. Дядя Абдул и сам не раз намекал мне, что в Фесе столько семей, в которых растут дочери, религиозные, воспитанные в наших традициях, которые умеют хорошо готовить, вести хозяйство, красивые. Я выберу самую красивую девушку. - Аллах! Как бы это чем плохим не закончилось, Фарид! – испугалась мать. – Ты помнишь, что Зухра натворила с Хадижей? Украла браслет и едва не убила ее. - Не знаю, я ничего не знаю. Не было доказательств, - он отвел глаза. – Вот и теперь я не уверен, кто забрал у Хадижи золото. - Зухра хитра, ее ни в чем не уличишь, - согласилась лара Джабира. - А Зухры не будет, если я возьму другую жену. Содержать трех жен у меня не хватит средств. Разведусь с Зухрой – возьму другую жену. Они стояли во дворе, куда вышли, когда Фарид разыскал мать. Ведь на кухне было полно женщин, которые готовили еду. - Увези Зухру и оставь в Марракеше хотя бы на два месяца, пока Хадижа не родит и не придет в себя. Но было бы ещё лучше, если бы ты, Фарид, развелся с Зухрой. Разведись с ней, сынок. Но сын не успел ей ответить, потому что в доме прямо за дверью, недалеко от которой они стояли, вдруг что-то упало. - Кто это может быть? – удивился Фарид, поняв, что их подслушивали. Он бросился в дом, но заметил только длинную юбку и чьи-то ноги, мелькнувшие на самом верху лестницы, часть которой была скрыта от обзора столбом, поддерживающим фигурную арку. Впрочем, Фариду не составило труда узнать любопытную: в этой пестрой длинной юбке утром он видел Зухру. «Теперь змея знает, что я не стану больше ее жалеть, разведусь с ней и женюсь на другой женщине», - довольно подумал Фарид. Он не мог смириться, что Зухре удалось его обмануть, что она опять решилась на воровство, при чем - бессмысленное. Ведьма выбрала такое украшение, которое невозможно продать. Она выдала бы себя, опозорила его имя, разразился бы огромный скандал. Но Зухре не пришло в голову, что так и будет, она хотела досадить Хадиже. И преуспела в этом. Если бы не смерть лары Асии, то украшение искали бы и сегодня. Впрочем, он ведь пригрозил Зухре отвести ее к шейху, чтобы обвинить в краже и потребовать свершить наказание. Пригрозил, но посмел бы так поступить? Но Аллах решил иначе, отведя от семьи угрозу позора, забрав жизнь у старой женщины и вернув с ее помощью драгоценность. Пусть Фарид ничего не может поделать с Зухрой как с воровкой, но он ещё накажет ее, бросив в Марракеше! Когда она лишится мужа, то не раз пожалеет о том, какие фокусы выкидывала в его доме. Он вернулся к матери, по пути невольно задев ногой кем-то опрокинутый напольный светильник. - Вот что ее выдало, - сердито подумал он и поспешил к сиду Абдулу, стоявшему возле фонтана и беседовавшему с дядей Али и их родственником из Волюбилиса, прибывшим проститься с ларой Асией. Вскоре Фарид и думать забыл о Зухре и будущей женитьбе. Дел было так много, а руководить всем должен был именно он. Сид Рахим почему-то задерживался, но не звонил. И это тоже беспокоило мужчину, так как он переживал за деда, с которым могло что-то случиться. Ведь старик был обязательным человеком, ни за что не подвел бы внука. Так что с ним произошло?! … Зухра была вне себя от обиды, злости на все семейство и страха за свое будущее. Надо же! Оказывается, не только Хадижа страстно желает избавиться от нее, но и лара Джабира тоже советует сыну развестись с ней. Но больше всего ее напугал сам Фарид, когда она услышала его слова о разводе и намерении взять ещё одну жену. Пока одну, потом он и ещё двух-трех захочет взять. Ведь парень привык жить в большом женском коллективе, но после замужества обеих сестер, оставшись с матерью и двумя женами, он чувствовал себя не в своей тарелке. - Не бывать этому! Кроме Хадижи мой Фарид не будет принадлежать ни одной женщине! Я и от Хадижи избавлюсь – время ещё придет, - сказала себе Зухра. Перед ней встала новая проблема, кроме той, что возникла ещё утром, когда Фарид успел закрыть комнату лары Асии на ключ. Как теперь открыть дверь? Есть ли в доме запасной ключ? Или найти способ отомкнуть дверной замок без помощи ключа? Но как? В Марракеше у нее были знакомые, которые могли бы помочь ей справиться с этим делом. Но здесь в Мекнесе она никого не знала, но и обращаться с подобной просьбой было опасно. Ещё опасней – оставлять Фариду возможность войти в комнату и обыскать вещи покойницы. И ведь он обязательно найдет ожерелье! И тогда обвинит Зухру в краже и сам выпорет ее за это. Но он может и отволочь ее к шейху, как и пригрозил сделать. Тогда она пропадет! Фарид даст ей третий развод и выгонит из дома через три месяца. Ни с чем. Зухра была настолько напугана, что мысли начали лихорадочно метаться в голове. - Чтобы Фарид не узнал правды – он не должен найти ожерелье, - рассуждала она. – Как только закончатся похороны, он войдет в комнату, отыщет и заберет пропажу. Что делать? Он не должен туда попасть, но я не могу открыть замок и забрать украшение, чтобы спаси себя. - Хм! Тогда надо сделать так, чтобы Фарид тоже не смог открыть дверь! Я забью замочную скважину камешками и всяким мусором, чтобы даже ключ было невозможно вставить. Пусть лучше меня обвинят в этом, чем в краже. Зухра схватила для отвода глаз совок и метлу и отправилась к мусорному ящику, куда скидывала содержимое совка после уборки двора. Страх не дал прийти в голову мысли, что Фариду будет достаточно выломать дверь в помещение, которую вдруг невозможно станет открыть ключом. Разве Фарид не захочет забрать очень-очень дорогое украшение первой жены? Но Зухра, которая накануне так удачно смогла провести Фарида, когда он совершал обыски в их с Хадижей комнатах, была уверена, что и теперь она сможет избежать ловушки и наказания. Главное – Фарид не должен найти пропажу. Она не заметила, как улыбнулась про себя, вспомнив, что украденное ожерелье всё время поисков лежало в кармане ее дешевого старого платья. Никому в голову не пришло обыскать лично ее. Фарид перевернул вещи в ее спальне, но не догадался проверить карманы в надетой на нее одежде. Драгоценность стоила не мало, но в кармане было незаметно. Зухра просто опустила его в карман, радуясь, что он оказался без дыры. Сверху сунула носовой платок. Вот и всё. Оставалось только, веселясь про себя, наблюдать за истерикой Хадижи и озабоченными метаниями по дому Фарида. А вот будет знать, как становиться на сторону этой змеи! Мог бы с самого начала поддержать Зухру и заставить Хадижу отдать ей часть ненужной одежды. - Кстати, о платьях. Если Фарид меня выгонит, то мне придется быстро убраться из дома. Он хочет увезти меня в Марракеш? И что мне взять с собой? Да, стоит подготовить вещи, большую старую сумку или узел с вещами – ведь спорить с мужем бесполезно. Она подошла к шкафу, вытащила и вывалила на пол то, что лежало на дне. Вот и сумка! Предстояло заранее сложить в нее вещи. Но Зухре пришла в голову замечательная мысль: если ей предстоит на несколько месяцев покинуть риад Фарида, а, может быть, и навсегда, то почему бы не забрать у Хадижи несколько ее одежд? Все равно они никогда не станут сестрами (Зухра даже рассмеялась), а быть врагами – так хуже не будет, когда Хадижа обнаружит ещё несколько незначительных пропаж. Пока в доме царила суета, а женщины были заняты разными делами, как и мужчины - своими, Зухра беспрепятственно вошла в комнату Хадижи со стороны галереи и направилась к шкафу. Никто не помешал ей достать и унести платья, которые она присмотрела ещё в прошлый раз. - Фарид и сам намекал Хадиже, чтобы поделилась со мной. Он не станет сильно наказывать меня за расточительство первой жены, - все-таки постаралась успокоить она себя. Вернувшись в комнату, она уложила добычу в сумку, отложив в сторону только одно из четырех платьев. Именно в нем Зухра намеревалась отбыть из Мекнеса с Фаридом, когда он повезет ее в Марракеш, чтобы оставить в старом огромном риаде, в котором ей не раз доводилось не только бывать, но и подолгу жить в ужасных условиях. Но как сделать, чтобы Хадижа очень скоро обнаружила, что лишилась части своих нарядов, пусть они ей не пригодятся? Она решила подумать об этом потом, так как ей ещё предстояло заняться дверным замком. Однажды то же самое уже проделала лара Асия, и не так уж давно. Но тогда Фариду удалось вставить новый замок, пусть и не сразу. Зухра была уверена, что муж, человек скуповатый, не захочет вновь ломать дверь или выпиливать замок. Она не знала, как он успокоит Хадижу, когда не сможет найти украшение, но комната будет стоять закрытой, а Зухра получит передышку. - Но я буду каждый день умирать от страха, что однажды Фарид захочет попасть в комнату, чтобы отыскать ожерелье. И зачем меня понесло ночью к ларе Асии?! Неужели нельзя было спрятать золото у себя в комнате, которую уже проверил Фарид?! Оставила бы его в кармане старого платья, свернутого комом на полке. Никто никогда не догадался бы там искать. Даже Хадижа. Однако ей удалось незаметно проделать задуманное: камешки и мусор очутились в замочной скважине, надежно отрезав комнату от остальной части дома. Потом Зухра спустилась на кухню и, как ни в чем не бывало, смешалась с другими женщинами. А тело лары Асии тем временем мужчины уже выносили на погребальных носилках из риада на медину… 18. Часть 19. Глава 18. Фес. Хадижа в доме дяди Али. Приехала Хадижа в Фес с легким сердцем. Слова Зорайдэ ее успокоили. Теперь предстояло как следует отдохнуть и прийти в себя. У нее есть почти неделя! Зорайдэ выглядела очень уставшей. И все равно она подбадривала будущую мать, а, оказавшись дома, тут же распорядилась принести поесть. - А где Карима? – удивилась хозяйка. – Что же это такое? Разве сид Али не запретил Кариме выходить из дома? Где эта сплетница? Найдите и приведите ее ко мне! Но Карима появилась только тогда, когда Хадижа и Зорайдэ уже успели перекусить. Но оказалось, что Карима не покидала риад. Всё это время она рыдала в одной из комнат на женской половине дома. Когда служанки привели ее к Зорайдэ, она не только не перестала заливаться слезами, но наоборот – рыдания переросли в истерику. - Что случилось? – воскликнула Зорайдэ. - Алхамдулиллах! Как хорошо, что ты вернулась, Зорайдэ! Как хорошо! – закричала Карима. - Объясни же, что случилось? И полдня не прошло после моего отъезда утром! Но Керима вместо ответа упала на колени и начал биться головой о пол. - Кто объяснит, что с Каримой? – обвела требовательным взглядом жена сида Али окруживших ее женщин, работающих на кухне. И они одновременно загалдели, отчего Зорайдэ так и не смогла ничего понять. - Айша, рассказывай, - ткнула Зорайдэ пальцем в сторону самой разумной молодой женщины. - О, Аллах! Ахмет отказался мириться с Каримой, потому что его заставляют жениться на той женщине, из-за которой он с Каримой поссорился. - Аллаааах, - протянула Зорайдэ, закрывая в ужасе глаза и воздевая к небу руки. - Зорайдэ, помоги мне! – вопила Карима, поднимая голову после очередного удара о пол. – Где сид Али, Зорайдэ? Где сид Али?! Когда он вернется?! - Карима, сначала успокойся! - Зорайдэ, кто вернет мне моего Ахмета! Мой муж! Мой муж хочет отказаться от меня! Ахмеееееттт…, - била руками о пол Карима. - Мой Ахмет!... Верните мне моего Ахмета!... Моего мужа!.. Уууыыы, - завывала женщина. Платок на ее голове сбился на бок, очки ещё держались на носу, но растрепанные волосы выбились из-под платка. За стеклами очков Зорайдэ заметила опухшие и покрасневшие от слез глаза женщины. Вид у нее был несчастный. - Зорайдэ, Карима в отчаянии, - произнесла Хадижа, которая встала рядом с женой дяди Али и теперь с сочувствием смотрела на разыгравшуюся сцену. - Успокойся, Хадижа. Только не переживай, тебе нельзя нервничать, - повернулась к ней Зорайдэ, предостерегающе выставив перед ней ладонь. – Иди в комнату, отдохни. - Нет, я хочу знать, почему Ахмет не хочет мириться с Каримой. Неужели он дал ей развод? - Дал! Дал, дал, - закивали вокруг женщины, ловившие каждое произнесенное слово. - Карима разведется с Ахметом? Не может быть! – чуть не плача, сказала Хадижа, прикладывая руку к животу. - Хватит, Карима! Плохо тебе, но и Хадиже сейчас плохо станет из-за тебя, из-за твоих криков! - Зорайдэ, Ахмет говорит, что не потянет двух жен, - размазав по лицу слезы, выкатившиеся из-под очков, быстро проговорила Карима, видя, что Зорайдэ положила руку Хадиже на плечо, чтобы увести беременную женщину из комнаты. – Аллах, помоги! Не уходи, Зорайдэ! – снова взмолилась она. - Зорайдэ, я хочу услышать, что расскажет Карима. Иначе я не смогу успокоиться. Буду думать, почему Ахмет решил развестись с Каримой, - остановилась и не пожелала уходить Хадижа. - Карима, и что же произошло? Почему Ахмет должен жениться на Фатьме? Так зовут его бывшую соседку? Сид Али дал денег торговцу овощами, чтобы он мог купить больше золота невесте. Неужели она отказалась? Что же нужно этой женщине? Ахмет не даст большего махра, чем торговец фруктами! - Не даст, Зорайдэ, не даст Ахмет ей столько золота! – запричитала Карима, так и стоя на коленях посреди комнаты и время от времени наклоняясь и колотя кулаками по полу. – Он говорит, что махр будет совсем маленький. - Тогда в чем дело? Аллах! Карима, сколько можно уговаривать тебя рассказать! Как можно тебе помочь, если из тебя не вытянешь ни слова. Карима, то ты болтаешь без конца, то не можешь ни слова сказать. - Зорайдэ, торговец фруктами не понравился братьям Фатьмы так сильно, как Ахмет. Они сочли, что Ахмет – более подходящий жених для их сестры, чем сид Рустем, даже если золота будет подарено меньше. Торговец сватался к ней, но братья ему отказали. Что делать, Зорайдэ? Что мне делать? – качаясь, обхватила голову руками Карима и продолжала рыдать. - Сид Али предупреждал тебя, Карима, чтобы ты не открывала дверь, которую потом не сможешь закрыть. Но ты его не послушала. Теперь ты можешь потерять мужа. - Неужели Ахмет бросит меня? Он откажется от меня и возьмет другую жену! Он откажется от меняяя-аааа-а… - Хватит, Карима, прекрати рыдать! – замахала руками на нее Зорайдэ.- Давай подождем возвращения сида Али. Он разберется со всеми и во всем! - Зорайдэ, когда вернется сид Али? Когда он вернется? Когда?! - Завтра, Карима. Потерпи до завтра. А пока мне надо устроить Хадижу. Ей нельзя переутомляться, - отмахнулась от нее Зорайдэ. – Иди, Карима, иди, приведи себя в порядок и возвращайся на кухню. Когда утром вернутся сид Али и сид Абдул, они будут голодны. Надо уже сегодня приготовить то, из чего с вечера мы поставим готовиться таджины. А печенье можно напечь уже сегодня. С дядей Абдулом явится и Дуния, она опять начнет критиковать нас. С тех пор, как она перестала быть женой сида Али, ей здесь всё не нравится, ничего не устраивает. Женщины поддакивали и кивали Зорайдэ, а Карима, содрав очки и вытирая слезы, поднялась с колен и заявила: - Я не смирюсь, Зорайдэ. Я не смирюсь! Она продолжала кричать даже тогда, когда старая женщина повела Хадижу вверх по лестнице. - Если мой Ахмет со мной разведется и возьмет другую жену, я не позволю им быть счастливыми, я превращу их жизнь в ад! Аллах, не дай Ахмету жениться на другой! Я буду следить за ними, вот увидите – я с них глаз не спущу и стану рассказывать на медине, какую жену взял себе мой Ахмет. Вот увидите, увидите! Ее братья проклянут день, когда они решили выдать замуж сестру за Ахмета! – доносилось до Зорайдэ и Хадижи, даже когда они медленно шли по коридору второго этажа к комнате, где неделю будет жить Хадижа – в бывшей комнате Латифы и Жади. - Аллах да поможет нам, - проговорила Зорайдэ, прислушиваясь к воплям Каримы. - Зорайдэ, пусть дядя Али сделает так, чтобы Ахмет не смог развестись с Каримой и не захотел брать вторую жену. - Аллах да упасет нас от такого поворота в жизни Каримы! Мы все сойдем с ума, если Ахмет женится на Фатьме и станет приводить ее сюда. Карима болтливая, но добрая. Но даже мышь может укусить льва, если ее загонят в угол. - Но почему братья той женщины так настроены на Ахмета? Чем он лучше свободного и неженатого торговца овощами? Когда я звонила, Карима мне всё рассказала о той женщине и ее женихе. - У Каримы слишком длинный язык. Сид Али много раз говорил ей, что однажды она поплатится за это. И вот так случилось. Но ты, Хадижа, не принимай близко к сердцу неприятности Каримы. - Тем более, что у меня самой их полно. - Расскажи, Хадижа. Теперь мы вдвоем. Нас некому подслушивать, так как все участвуют в представлении Каримы, - предложила Зорайдэ, когда они вошли в комнату. Хадижа успела стянуть платок и теперь пыталась снять с себя джеллабу. - Подожди, Хадижа, я тебе помогу, - спохватилась Зорайдэ, стараясь поднять вверх ткань дорожного одеяния девушки. - Живот мешает мне свободно двигаться. Он стал таким огромным, что я не вижу своих ног. - Ничего, вот родится ребеночек, и ты снова станешь прежней, - улыбнулась Зорайдэ. Переодевшись в более удобное домашнее платье, Хадижа присела на кровать, откинулась на подушки, которые подложила за спину, и принялась рассказывать со всеми подробностями, что с ней происходило с того времени, как они с Зорайдэ виделись с последний раз. Ведь по телефону о многом не поговоришь. Зорайдэ слушала внимательно, сопереживая, восклицая время от времени: - Хадижа, да спасет тебя Аллах! - Зорайдэ, погадай на кофе. Ты давно мне не гадала. А вдруг кофейная гуща скажет, что Фарид бросит Зухру, отвезет ее в Марракеш и оставит там навсегда? Зорайдэ нехотя согласилась. - Это грех, Хадижа, страшный грех – заниматься ворожбой. Ты сама осуждаешь Зухру за колдовство. А гадание – такой же грех, как и колдовство. - Но маме ты гадала и тете Назире тоже. И Кариме, Самире… А мне почему не хочешь? Одна тетя Латифа никогда не просила тебя погадать. - Погадаю. После того, как всё сошлось после гадания твоей матери, я начала верить в такие вещи. Но теперь я знаю, знаю, а не только верю, что гадание – грех, и я буду отвечать за это перед Аллахом, а он отправит меня гореть в пламени ада. - Зорайдэ, но ты же мне погадаешь? Женщина устало кивнула. - Когда Карима уйдет домой, я сварю кофе и принесу тебе – как будто сама собираюсь его выпить в твоей комнате. Но выпьешь ты, и тогда я постараюсь увидеть, что тебя ждет в скором времени. - Зорайдэ, - улыбнулась Хадижа. Как ей было хорошо в доме дяди Али, рядом с любимой и любящей ее Зорайдэ! Теперь только маме позвонить – и всё будет чудесно! Вскоре Хадижа задремала, и Зорайдэ тоже отправилась отдыхать к себе в комнату. Она очень устала. До вечера можно и поспать немного. А уж тогда и заняться домашними делами. Вечером, как и было обещано, Зорайдэ погадала на кофейной гуще. Вот только результат ее испугал. Получалось, что враг, который был рядом с Хадижей, не только никуда не денется, но и принесет Хадиже много несчастий. Но ещё до этого с Хадижей должно что-то случиться. Она окажется в пути, но дорога не будет длинной и вскоре оборвется, потому что рядом окажется слишком много близких Хадиже людей. А враг Хадижи станет торжествовать. И снова где-то впереди замаячит та ТЕНЬ, которой так боялась Зорайдэ. Откуда ТЕНЬ взялась в гадании для Хадижи?! Зачем она там? Почему? Зорайдэ побоялась «смотреть» в глубь чашки, на кофейные разводы, опасаясь увидеть ещё что-нибудь более страшное, и прервала гадание, солгав Хадиже, что это всё, что она смогла увидеть. Но рассказала она дочери Жади ещё меньше – и совсем не то, что увидела. - Опасайся Зухру, она никуда не денется, Хадижа. Ее ждет страшный конец, но это случится не сейчас. И когда Зухра покинет вас с Фаридом, ты не сможешь радоваться, так как после нее твою жизнь заполнит огромное горе, такое, что ты перестанешь думать о Зухре, даже если бы она была где-то рядом. Я опять вижу, что ты окажешься перед выбором: остаться ли с Фаридом или уйти к другому мужчине, который может стать твоим мужем. - Что?! В моей жизни может появиться другой мужчина?! Откуда? Зорайдэ, что там сказано об этом? Какой выбор я сделаю? Не может быть, чтобы я когда-нибудь могла отказаться от Фарида, тем более, если рядом больше не будет Зухры! - Хадижа, но я вижу только это. Что ты предпримешь, здесь непонятно. Я вижу две дороги, перед которыми ты встанешь, но какую из них ты выберешь, я не вижу. Наверно, ещё не случилось того, что должно подтолкнуть тебя сделать выбор. - Значит, гадать придется ещё не один раз? – вздохнула девушка, поглаживая живот. – А кто у меня родится? - Об этом кофейная гуща молчит. Только Аллах ведает, кого он посылает людям, благословляя их рождением ребенка. Зорайдэ решительно отставила в сторону чашку, заканчивая гадание. И тогда Хадижа вспомнила, что собиралась позвонить матери, но так и не позвонила: уснула. А потом пришла Зорайдэ, и они занялись гаданием. - Как ты думаешь, Зорайдэ, какой дом в Фесе выбрала бы мама? Я знаю два дома в Мекнесе, которые продаются, но маме они не понравятся. А ты знаешь в Фесе дома, которые можно купить? Какие они? И где находятся? - Хадижа. Я не знаю, какой дом хотят купить Жади и Лукас. Не знаю, ведь твоя мама мне так и не рассказала об этом, - развела руками жена сида Али. Они продолжали разговор до поздней ночи, пока Зорайдэ не вспомнила, что надо заглянуть на кухню и проверить, были ли без нее поставлены тушиться таджины, готово ли печенье, о котором она говорила Айше, когда только вернулась из Мекнеса. Покидая комнату, она сказала дочери Жади: - Замки никогда не делаются без ключа. Точно так же Аллах никогда не дает нам проблемы без их решения. Ты хотела услышать предсказания кофейной гущи, но не расстраивайся, не переживай из-за того, что я тебе сказала. Всё обязательно уладится, Хадижа. Она пожелала девушке добрых снов и ушла, беспокоясь о домашних делах. …Как и предполагала Зорайдэ, утром из Мекнеса вернулся сид Али, но вместе с ним в дом ввалились сид Абдул и Дуния. Зорайдэ тут же велела накрыть стол к завтраку. Чай с мятой и кофе были сварены, печенье – готово ещё с вечера, а Айша принесла с медины сыр и свежие горячие лепешки, молоко и яйца, которые тут же были сварены по желанию сида Абдула. - Всё в порядке, Зорайдэ? – меж тем поинтересовался сид Али. - Всё хорошо, сид Али. С Хадижей всё хорошо. - А как Карима? Она успокоилась? Пока мы шли по медине, высадившись из такси, разные люди рассказали нам, что у Каримы вчера была истерика, потому что Ахмет вынужден взять в жены Фатьму. - Поговорите с ним, сид Али. Может быть, он не станет отказываться от Каримы, а возьмет Фатьму второй женой? - Зораааайдэ… Ахмет не может содержать двух жен и не хочет жить с двумя женами. Он ценит своё спокойствие. Братья Фатьмы угрожают ему жалобой шейху, если он не женится и тем самым опозорит их сестру, и он вынужден принять их условия. Но Кариме места рядом с ним не будет. Братья Фатьмы тоже настаивают на этом. Они хотят, чтобы их сестра стала единственной или хотя бы первой женой. - Но, сид Али, так нехорошо поступать с Каримой. Провинился ее язык. Но давать ей развод потому, что кто-то захотел пристроить сестру на ее место… - Зорайдэ, где Карима? Может быть, она опять что-то натворила? Почему братья той женщины отказали торговцу овощами? Когда позвали Кариму, она наотрез отказалась, что в этом есть ее вина. - Ничего не делала, сид Али! Я даже из дома не выходила, как Вы и приказали. Ахмет боится ее братьев или снова влюбился в Фатьму! - Карима, но отчего она потребовала купить ей золота больше, чем тогда, когда торговец фруктами только собирался ее сватать и намекнул ей на размер махра, пока ты не появилась на их улице? Карима молчала, преданно глядя в лицо сида Али. - Не потому ли, Карима, что ты пустила слух, что я ради тебя помогу торговцу деньгами? Поэтому Фатьму научили увеличить требование к махру? - Я не хотела, сид Али. Так вышло – проболталась одной соседке, она разнесла новость по всей медине, - призналась, залившись слезами, Карима. - Вот как? Аллах, когда же ты, Карима, поумнеешь? А почему же потом Фатьма передумала и отказалась, когда он явился к ней сватать? И ее браться ответили отказом? Что ты сделала, Карима? - Ничего, сид Али, я ничего не делала! Никому ни о чем не рассказывала. Но Ахмет им проговорился, что не сможет иметь двух жен. И тогда они решили, что его женой в таком случае должна быть не я, а их сестра. - Не плачь, Карима, ты сама во всем виновата. Если бы ты не болтала лишнего, если бы не отправилась сама же на поиски бывшей невесты Ахмета, если бы ты сама не разворошила змеиное гнездо, то сейчас наслаждалась бы браком с мужем. Но ты поставила Ахмета в ужасное положение. Ты не любишь своего мужа. Зачем тогда тебе Ахмет? - Ахмет сам отказывается от меня! – опять впадая в истерику, запричитала женщина. - Сид Али, сид Али, не слушайте его! Ради Ахмета чего я только не делала, теперь его дом не узнать. Но он так легко отказался от меня и решил взять в жену Фатьму! - Карима, Карима! У Ахмета сердце могло кровью обливаться, когда он давал тебе развод, как и теперь, когда вынужден не принимать тебя обратно. Но ты сама толкнула его к другой женщине. Ты не смогла найти к нему подход. - А почему Ахмет не хотел мне рассказывать про бывшую невесту? Почему? – возбужденно и быстро заговорила Карима. – Потому я и стала ходить и узнавать о его прошлом! - Карима, успокойся. Сядь и послушай, я расскажу тебе одну притчу. Утерев слезы, шмыгая носом и то и дело сморкаясь, Карима сделала то, о чем просил сид Али: уселась на диван. А женщины, толпившиеся вокруг, позвали ещё и тех, которые были заняты на кухне. Побросав овощи и перебираемые крупы, они собрались послушать, о чем собирается рассказать хозяин дома. - Это поучительный рассказ. Делай вывод, Карима… Когда-то одна женщина обратилась к халифу с просьбой о разрешении развода. Но халиф ответил: «Я дам тебе развод, но при одном условии: принеси мне волос с живого льва, но добудь его сама, не прося охотников и никого не нанимая». Она согласилась и начала каждый день кормить льва мясом, делая расстояние к себе все ближе и ближе. Наконец, когда лев приблизился на расстояние вытянутой руки, она незаметно сорвала волос льва и принесла его халифу. Халиф, увидев, что женщина выполнила обещание, сказал ей: «Неужели твой муж настолько страшен, что ты предпочла близость зверя-людоеда, чем своего мужа? Неужели ты не смогла найти подход к мужу, но нашла к зверю?» Карима слушала очень внимательно, открыв от напряжения рот и для чего-то надев очки. Никто не заметил, что к ним приблизились сид Абдул и лара Дуния. - Дуния, тебе тоже должно быть полезным послушать! – раздался скрипучий голос старика, с одобрением выслушавшего притчу. - Абдул, ты бы лучше дал совет Кариме, как ей вернуть мужа. Ведь Ахмет даже второй женой не желает ее оставить, он намерен выкинуть ее из своей жизни! – немедленно возразила Дуния. - Дуния, у тебя холодное сердце, а в глазах прыгают шайтаны, - возмутился сид Абдул. – Когда же Аллах поможет мне изгнать из тебя злых джиннов и загнать их в бутылку?! - Абдул, да у тебя нет ответа, так и скажи! Но зато я знаю, как помочь Кариме: ты не с того конца берешься за дело, Карима, - обратилась она уже к несчастной женщине. - Дуния, если ты знаешь, как мне вернуть мужа, я стану твоей верной рабой, - ответила Карима, которая любила смотреть турецкие сериалы, потому и выражалась иногда столь интересным образом. - Я сам постараюсь уладить дело, - вмешался сид Али, остерегаясь, какую идею подаст бывшая жена неугомонной Кариме, способной в такой ситуации на всё. - Нет уж, дайте и мне сказать. Карима, не в Ахмете дело, займись Фатьмой и торговцем овощами… как там его имя? Но Зорайдэ тоже не дала ей высказать мысль до конца, решив разогнать собравшихся сплетниц из кухни. - Всё, идите работать! Надо обед готовить, а овощи ещё не нарезаны, мясо не разделано, нут и рис так и не перебрали! Расходитесь, делом займитесь! Айша, ты проверила, начали делать уборку в комнатах? Иди, посмотри, заодно узнай, проснулась ли Хадижа. Когда гостиная опустела, и кроме двух приятелей остались Карима и лара Дуния, Зорайдэ приказала принести всем чай с выпечкой – опять. Для сида Абдула, любителя сладостей, принесли отдельно засахаренные фрукты и ванильную пастилу. Но Дунии не терпелось договорить. - Так вот, Карима, я на твоем месте поступила бы так: устроила бы ловушку, заманив Фатьму и отвергнутого жениха в небольшое помещение – да хотя бы в его лавку! Я закрыла бы их на ключ, а сама немедленно созвала бы людей, среди которых нашла бы четырех свидетелей, готовых перед шейхом подтвердить, что мужчина и женщина были застигнуты наедине в тесном магазинчике торговца овощами. - Так и следует сделать, если двое грешников решат совершить харам! – не разобравшись, к чему клонит Дуния, поддакнул сид Абдул. -…И всем сплетникам сразу станет понятно, что Фатьму заставляют выйти замуж за Ахмета. А она бегает в лавку к торговцу овощами, который к ней сватался. - Дуния, - снова прервал ее муж, - откуда ты об этом узнала? Эта женщина бегает в лавку Рустема? Аллах, как же так? Нет, Ахмет не должен на ней жениться! Я сам прослежу, чтобы такого не произошло. Отказаться от Каримы, чтобы взять в жены такую одалиску? Я не допущу! – погрозил пальцем старик. - Вмешайтесь, сид Абдул! - пискнула Карима. А лара Дуния продолжала, не взирая ни на что: - Им невольно придется пожениться. Братья не захотят позора и отдадут Фатьму жениху, которому они уже отказали. Ещё и упрашивать начнут, чтобы он на ней женился, хм, - довольная произведенным на слушателей эффектом, ухмыльнулась Дуния. - Дуния, это обман. А обманывать, подстраивая ловушки людям, это – харам, - нехорошо взглянув на бывшую жену, заметил сид Али. - А так поступать с Каримой – не харам? Ты на чьей стороне, Али? - Причем здесь это? – удивился сид Али. – Но четыре свидетеля не будут знать, что всё подстроено, и станут невольными клеветниками! - Али, если женщина появится в лавке бывшего жениха, это уже говорит о том, что она «одалиска», - насмешлива и с удовольствием возразила Дуния бывшему мужу. Она готова была поклясться себе, что назло сиду Али поможет Кариме сделать именно так, как только что предложила, чтобы та смогла вернуть мужа. - Обман – это харам, не слушай и не делай так, Карима. Я сам постараюсь уладить это дело. - Али, ты уже давно обещаешь уладить, а у Ахмета скоро брачная ночь состоится! Никях Ахмета с Фатьмой шейх хоть завтра проведет! И тогда будет поздно что-то предпринимать. А я предлагаю верный выход. Но и до сида Абдула дошло, наконец, что именно советует его жена Кариме, чтобы не остаться разведенной. - Дуния, ты помнишь, что говорится в Коране о произнесенных словах? «Человек не скажет ни слова без того, чтобы рядом с ним не было ангелов Ракиба и Атида, записывающих его слова». - Тогда ответь, Абдул, чем можно помочь Кариме? – разозлилась Дуния. К тому же ей пришла в голову хорошая мысль, и она принялась лихорадочно обдумывать ее. Но и сида Абдула задели ее слова, и он ответил: - Теперь поздно, но я знаю, чего не делала, но должна была делать Карима. Я должен был дать ей советы: когда муж злится, Карима, не разговаривай с ним и не спорь. Не засыпай, не узнав, доволен ли муж тобой, ибо муж – это твой Рай или Ад… Карима внимательно выслушала и его. Услышав про Рай и Ад, согласно закивала. - …Будь гибкой в разговоре с мужем, избегай споров и не повышай при нем голос. Не тяни, если муж повелел тебе что-то сделать. Обращай внимание на его настроение, радуйся и печалься вместе с ним. Встречай мужа с радостью и улыбкой. Это не просто мужчина, а человек, от довольства которого зависит твоя награда – приблизиться к Аллаху и войти через любые из восьми ворот в Рай, - погрозил пальцем сид Абдул. - Провожая мужа, помогай ему собраться. Старайся читать вместе молитвы. Это создаст духовную связь между тобой и мужем… Карима внимала дяде Абдулу, стараясь не проронить ни слова, ведь она была готова пойти на всё, чтобы Ахмет остался ее мужем! Но Дуния, судя по выражению глаз, была не здесь, а витала где-то, что очень не понравилось сиду Абдулу. - Дуния, разве тебя это не касается? Дуния, ты меня слышишь? Аллаааах! Дуния, с кем я разговариваю? – отвлекся старик, принявшись воспитывать новоявленную жену. Теперь это был его долг – не допустить, чтобы Дуния превратилась в одалиску. - И не толкай Кариму на неверный путь! Ты дала ей плохой совет. Карима, ты должна забыть обо всем, что тебе наговорила и насоветовала Дуния, - повернувшись к Кариме, сурово выговорил он несчастной женщине. Но, услышав предостережение, та и не подумала принять его к сведению. Наоборот, у Каримы в душе родилась такая надежда, которая гнала ее прямо сейчас побежать к торговцу овощами и поделиться с ним планом. Неужели Рустем будет против? Хотел жениться на Фатьме? Вот и способ получить жену! Дуния заметила полыхающий внутри нее пожар, который она и зажгла в ней, подбросив идею, как дрова в печь. Теперь с Каримой можно и поговорить. За поддержку Дунии Карима расскажет ей обо всем, что ей известно, ещё и других расспросит, чего и желала хитрая и расчетливая лара Дуния. Когда из кухни вернулась Зорайдэ, объявив всем, что скоро будет готово мясо верблюда, удачно купленное Айшей рано утром на рынке, сид Абдул оживился, а сид Али тут же позвал приятеля снова к столу: - Мясо верблюда бывает вкусным, только пока оно горячее. Потом станет жестким и малосъедобным. Пойдем, Абдул, к столу. - Мясо верблюда! Как давно я его не пробовал, - восхитился старик. – Как будто в желудке поселятся ангелы на сорок дней – так говорят о хорошо приготовленном мясе верблюда. - Да, Абдул, идем. Зорайдэ уже ставит блюдо с мясом на стол. Айша принесла чашу для омовения рук и полотенце. Садись, Абдул, садись. Мужчины вымыли руки и приступили к очередной трапезе. А Дуния увела Кариму во двор, чтобы поговорить с ней без помех. Служанки, снующие то и дело мимо них – не в счет: с ними лара Дуния умела управляться ещё с тех времен, когда сама входила в этот дом хозяйкой, будучи женой сида Али.