Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

<center> 19. Часть 19. Глава 19. Сид Абдул и дядя Али о Мухамеде и его семье. Зорайдэ следила, чтобы служанки как следует ухаживали за сидом Али и его приятелем Абдулом. Старики по очереди вымыли руки и прошли к столу, но сид Абдул успел приструнить Дунию перед тем, как она увела заплаканную, растерянную Кариму во двор. Женщины уже дошли до порога, когда их настигли слова Абдула. - Дуния, если женщина совершает пять намазов, постится в Рамадан, хранит свое целомудрие и слушает своего мужа, то ей будет сказано: «Войди в Рай через те врата, которые пожелаешь». Лара Дуния, погрузившись в мысли об ожидаемой авантюре, через которую им с Каримой предстояло пройти, тем не менее, оглянулась, не пропустив мимо ушей слова Абдула. - Ты что хочешь сказать? – прищурилась женщина. - Аллах! Какую недогадливую жену послал мне Всевышний! - насмешливо заметил старик и тут же погрозил пальцем. - Дуния, не смей ничего предпринимать, чтобы подтолкнуть Кариму к хараму. Иначе ты будешь гореть в пламени ада! А врата Рая навсегда будут закрыты для тебя. - Отстань, Абдул! – отмахнулась его наглая и непослушная жена. - Иди лучше верблюжатину есть! У сида Абдула от такого ответа поползли вверх брови, его рот округлился, уже готовы были вылететь и слова негодования. Он невольно прижал к груди руки с зажатыми в ладонях четками, но обе женщины выскользнули во двор так торопливо, что старик не успел ответить. Сид Али, предвидя семейную ссору приятеля с женщиной, которая не так давно была его собственной женой, и потому зная, на что она способна, поспешил увести Абдула в небольшую гостиную рядом с кухней, где Зорайдэ распорядилась накрыть стол для них двоих. Разве им не о чем было поговорить, нечего обсудить после поездки в дом сида Рахима, который так и не приехал на похороны родственницы? Усевшись за стол, сид Абдул долго возмущался поведением жены, предрекая кары, которые обязательно свалятся ей на голову. Едва он успокоился, принялся за еду, как зазвонил телефон, и Зорайдэ вынуждена была принести старикам телефонную трубку. С некоторых пор сид Али поменял аппарат на первом этаже на более современный. - Сид Али, из Бразилии звонят. Мухамед хочет поговорить с Вами, - сказала она, подавая мужу трубку. Но дядя Али не успел даже ответить бывшему мужу Латифы. Сид Абдул подскочил на месте и, протягивая руки за телефоном, потребовал немедленно дать ему поговорить с племянником. - Мухаааамед! Мухамед, о чем ты намерен говорить с Али? О чем? Разве я не запретил тебе думать о Латифе? Ты снова начнешь уговаривать помирить вас? … Аллах! Когда мои племянники превратятся в мужчин? Одалиски вытирали ноги о них всю жизнь, залезали им на плечи и сидели, как на верблюдах, а они никак не могут расстаться с ними. Мужчина, допускающий, чтобы им помыкала женщина, не мужчина и не женщина, а просто ничто! - Абдуууул! Почему ты слова не дал сказать Мухамеду? А если дело не в Латифе? Возможно, у Мухамеда что-то случилось, – сердито вернул приятеля в действительность хозяин дома. – Спроси, что там опять стряслось. Мухамед звонит мне, а не тебе. Почему? - Что-то у Латифы случилось?! – испугалась Зорайдэ, которая только что сопроводила к их столу служанку, которая принесла поднос с очередными блюдами. - Ничего не знаем, Зорайдэ, - повернулся к ней сид Али. - А что у Латифы могло случиться?! – прикрыв ладонью часть трубки, презрительно воскликнул сид Абдул. - Да что угодно, сид Абдул! – переживая, проворчала Зорайдэ. – Амин с женой переехали в ее дом. Латифа нам звонила вчера и рассказывала, как они устроились. - Абдул, у твоего племянника есть молодая жена, которая оказалась далеко не подарком. Мухамеду может быть нужен совет. - И международные звонки тоже стоят очень недешево, - с намеком, негромко произнесла жена хозяина. Но Абдул ее слова расслышал и опомнился. - Мухамед! Что у тебя стряслось? – заорал он в трубку. – Что?! Опять – Лейла? Пусть Аллах накажет эту одалиску! Что на этот раз она нахарамила? Выслушав довольно продолжительный, полный жалоб, рассказ младшего из братьев Рашидов, Абдул сурово сдвинул брови и приступил к поучению. - Мухамед, я научу тебя, как надо относиться к юной жене. Когда твоя жена чувствует себя слабой, будь с ней как отец. Когда она плачет, будь ей как мать. Когда она делает ошибку, будь с ней, как с братом. Когда она жалуется, будь с ней, как с другом. Когда она чувствует, что боится, прижми ее к своему сердцу и будь с ней, как влюбленный. Когда она нуждается в совете, будь с ней, как с сестрой. Заставь ее чувствовать, что ты всегда с ней. Он выслушал и то, что ответил ему родственник из Бразилии, помолчал и пообещал: - Хорошо, Мухамед, я подумаю, не забрать ли Лейлу в Марокко. Моя вина в том, что я не выбросил сразу ящик шайтана – телевизор - из дома твоей второй жены, когда она ещё жила в Фесе…. Аааааа, так ты всё-таки его спрятал от Лейлы? Молодец, Мухамед, правильно! Ты давно должен был так поступить! – радостно закончил Абдул разговор. Вернув Зорайдэ трубку, но так и забыв дать сиду Али пообщаться со своим племянником, старик возвратился на прежнее место за столом, которое покинул, занервничав во время разговора. - Зорайдэ, налей мне мятного чаю. У меня во рту пересохло от злости на Мухамеда. Если бы мои племянники жили рядом со мной, то их жизнь была бы иной. Аллах! В их палатках поселились верблюды и давно там хозяйничают. А они ещё и новых туда приводят. - Абдул, мои племянницы ни при чем! Саид уже пять лет разведен с Жади, а Мухамед расстался с Латифой несколько недель назад, но сам не может с этим смириться. Но у них есть другие жены, которые и создают им проблемы. - Знаю, Али, знаю! Я боялся, что Мухамед снова начнет упрашивать меня уговорить тебя дать разрешение на никях с Латифой. Но тогда для чего был нужен развод? Что это такое: то развожусь, то передумал. Нет, так нельзя. У Мухамеда есть жена, а ещё - невеста Муна. Пусть думает о них. - Но какие новости у Мухамеда? – спросил Али, видя, как переживает Зорайдэ, которая стояла недалеко от их стола, делая вид, что занята выпечкой, которую Айша принесла на огромном блюде, а на самом деле была напряжена – что было заметно по ее прямой спине. У Зорайдэ был обеспокоенный и несчастный вид. Но и сам сид Али был расстроен тем, что узнал от Латифы, когда она вскользь проговорилась, о планах Жади купить в Марокко дом. Возможно, об этом стало известно и братьям Рашидам. И теперь там, в Бразилии, из-за этого кипят страсти? Но всё оказалось не так. Абдул тот час же поведал приятелю о разговоре с племянником. - Мухамед побил Лейлу. Он не признался, что такое она натворила, но я его хорошо знаю, поэтому могу предположить, что ее проступок оооччень серьезный. Если Мухамед не посмел рассказать, что произошло у него в доме, дело очень серьезное. Он даже попросил меня забрать Лейлу обратно в Марокко. Но для чего она мне здесь? Чтобы вернуть ее отцу? А в моем доме мне хватает и Дунии. Ещё неизвестно, какие коварные планы строит старая опытная одалиска, втягивая в свои сети Кариму! Конечно, Зорайдэ кое-что знала о том, что происходит в домах их родственников в Рио-де-Жанейро. Она составила общее представление из нескольких разговоров, когда пообщалась с Жади, Латифой и Самирой. Но сообщать сиду Абдулу об этом не сочла нужным. Даже сиду Али не все было известно. А уж от сида Абдула можно ожидать чего угодно! Зорайдэ не хотела усугублять и без того сложное положение в семье Мухамеда и Латифы. Бывшей семье. Вот поэтому она прислушивалась к разговору мужчин, даже решилась подслушать, когда уже нечего стало делать возле блюда с печеньем, и она, едва выйдя из гостиной, тут же пристроилась за тяжелой занавеской в проходе между комнатами. Ей не терпелось поговорить с сидом Али, обсудить все новости. Но сид Абдул застрял за столом надолго: он не только охотно кушал, но и принялся обсуждать дела племянников в Бразилии. - Мухамед побил Лейлу, выпорол ее плетью, - довольным тоном сообщил он. Видя, как недоумевающе расширились глаза у Али, каким осуждающим стал его взгляд, Абдул пояснил, чтобы успокоить приятеля: - Мухамед бил не сильно, дал не восемьдесят ударов плетьми, как полагается, а с десяток, и то – бил мимо, для острастки. Но что-то там произошло… - Аллах! Абдул, мне странно слышать, что муж Латифы (бывший, конечно, я же помню, что он уже бывший муж моей племянницы!) мог бить кого-то, тем более - плетью. Даже Саид никогда не трогал женщин. Но чтобы Мухамед…, - потрясенно проговорил сид Али, покачав головой. - В Коране разрешено бить женщину, но строго определено, как и за что. Но сам Пророк, мир ему, никогда не ударил ни одну из своих жен. Он никогда не оскорбил и не унизил словом или поступком ни одну из жен. Он даже помогал им в домашней работе: свои сандалии и одежду чинил сам. - Женщина создана быть женой, находиться в доме, воспитывать детей и радовать мужа, - согласился с ним сид Али. - Что Мухамеда не устраивает в его молодой жене? - Он не сказал об этом. Но, Али, женщины теряют стыд, когда мужчины не соблюдают то, что на них возложено. Женщина – это тень мужчины. Если палка прямая, то и тень ее будет прямой. И когда мужчины начнут вести себя достойно в обществе, то и женщины последуют их примеру, - начал горячиться старик, уже грозя корявым указательным пальцем, при этом в его ладони снова были зажаты четки, с которыми Абдул не расставался. - Абдул, разве Мухамед отступает от предписаний Пророка? – удивился сид Али. - Не знаю, - признался сид Абдул. – Но чувствую, что оба моих племянника, живя на Западе, погрязли в харамах из-за женщин, которые появились в их домах в качестве жен. - Ты сам выбрал для них жен, Абдул. Лейлу уж точно нашел Мухамеду ТЫ, - напомнил сид Али. Но Абдул не желал слышать критику в свой адрес. Он просто проигнорировал услышанное и продолжал рассуждать. - Очень важно то, с кем ты общаешься. Гнилое яблоко не станет хорошим, если его положить в корзину с хорошими яблоками. Но от него могут сгнить и все другие. Поэтому постоянно пребывай в кругу благочестивых людей – эту истину я не устаю повторять Саиду и Мухамеду многие годы! - Абдул, я не знаю, как там Саид, но про Мухамеда нельзя сказать, что он общается не с теми людьми. Он даже в Бразилии каждую пятницу ходит в мечеть на пятничную молитву. За двадцать пять лет, прожитых в Бразилии, он не пропустил ни одного пятничного намаза. Латифа мне рассказывала. - Али, он ходит в мечеть, но кто его окружает каждый день? Что за люди? – возмущенно потряс Абдул воздетыми руками. – Сегодня мужчины вроде есть, но посмотрите на их волосы, подобные женским, посмотрите на их одежды, уродливо облегающие тело, на их разговоры и на золотые украшения, которые они носят. Осталось только надеть на такого платок и выдать замуж – столько всего уродливого в наших молодых мужчинах, чего не было в наших предках. Но это даже здесь, в Марокко, а что творится на Западе?! Там уже наступают последние времена перед Судным днем! - Абдул, я знаю, как сильно ты не любишь Запад. - Не за что его любить! – отрезал старик и взял поднесенный Зорайдэ стакан с мятным чаем. Женщина воспользовалась тем, что Айша приготовила новый чайник и принесла хозяину и его гостю. – Зорайдэ, что-то давно у вас не пекли мое любимое печенье – «рожки газели»! – заметил сид Абдул, ожидая, когда наполнят его стакан чаем. - Так и повода нет – ведь это праздничная выпечка, - начала оправдываться жена сида Али. - Зорайдэ, отправь на кухню кого-нибудь из служанок, пусть испекут печенье, которое нравится моему другу, - попросил сид Али. Зорайдэ, которая и вернулась только для того, чтобы подать чай старикам, ушла, оставив их вести беседу. Она надеялась, что позже сид Али поделится с ней всеми новостями, которые узнает от Абдула. А сида Абдула было уже невозможно остановить. Вероятно, слишком много накипело у него на душе, но излить откровения долгое время было некому. С приятелем Абдул давно не беседовал, потому что Али был часто занят то на верблюжьих рынках, участвовал в торгах, то вел дела на красильне, а также исполнял обязанности, которые были возложены на него, как на шейха. Абдул же много времени проводил на медине, слушая сплетни о других семействах и обсуждая людей, но сам он никому не мог признаться, что и у него не всё в порядке в семьях племянников. Поэтому он выжидал встреч с сидом Али, чтобы обсудить дела их семей, связанных не только дружбой, но и родственными отношениями. - … с женщинами надо уметь разговаривать, Али. Не стоит затыкать жене рот. Но надо ответить, чтобы она поняла тебя так: «Я твое мнение услышал и сам приму решение». Мужчина – хозяин своего слова. - Это так, Абдул, это так. - Но Мухамед забыл простую истину: большая часть того, что слышат уши – ложь, но то, что видят глаза – истина. Он должен был давно увидеть, что его жена Латифа неправильно воспитала дочь. Самира не захотела надеть платок. Она и теперь его не носит. - Я тоже беспокоюсь, Абдул, как Амин и Самира смогут найти общий язык, живя в доме матери. - Али, если бы Самира чтила наши обычаи… Тогда Амин был бы ее защитником, пока Самира не вышла бы замуж. Как говорится, за спиной брата даже ветер в сторону сестры не дует. Но теперь парень будет вынужден воспитывать сестру, чтобы ее поведение не стало дурным примером его жене. - Амин удачно женился. Он принял Халису. Она оказалась хорошей невесткой, Латифа ее хвалит, - кивал, говоря, сид Али. - Но Самира не носит платок! Мухамед не теряет надежду, опять начал приносить ей платки, когда она вернулась в Сан-Криштован и поселилась у матери. - Латифа тоже разговаривала с Самирой, пыталась уговорить ее опомниться и надеть платок, - возразил сид Али. - Однажды ей это удалось – когда Латифа с сестрой и дочкой ездили на праздник в дом сида Керима. Мне рассказывал твой племянник. - Слышал, я слышал и очень удивился. Значит, Самира не пропала окончательно. Надо понять, как удалось Латифе подвигнуть дочь на такой шаг. Может быть, ей понравился сид Керим?! Не напрасно Мухамед намекнул мне, что Самиру можно сосватать Кериму. Возможно, в Бразилии происходит что-то, о чем мы не знаем? – призадумался старик, не заметив, как удивленно переглянулись сид Али и Зорайдэ. - Абдул, не стоит сватать Самиру, она пока не готова к замужеству. - Она не готова?! Да ей уже за двадцать! Ей же двадцать три? Она уже старая дева по меркам Феса. Нет, Мухамед прав: ей пора искать мужа. Я немедленно этим займусь. Мухамед намекнул, что ему стало что-то известно о поездке дочери в Марокко. Так или иначе, но Самира получит мужа. Вот увидишь, Али. И не возражай: Самира – моя кровь, а не твоя. Мне решать ее судьбу. Сид Али и не пытался перечить другу – ведь тот был прав. Самира – дочка его племянника Мухамеда. Поэтому он только потер ладонью подбородок, но ничего не стал говорить. Зорайдэ схватилась за сердце, но вмешиваться в разговор остереглась, чтобы услышать больше. Она всегда следовала мудрому принципу: если человеку дано два ухо и один рот, надо больше слушать и меньше говорить. - Самире неловко носить платок в Бразилии, потому что никто из ее подруг так не одевается. Жади тоже не носит платок, как и дочь Керима. Хотя я никого из них не оправдываю, - потянувшись за курительной трубкой от кальяна, сказал сид Али. – Возможно, оказавшись здесь, в Марокко, Самира наденет платок. Абдул тут же вскипел: - Почему ей неловко? Самира стыдится носить платок? Даааа…, в Бразилии многие женщины не стесняются раздеться на пляже почти до гола, но почему-то им стыдно быть одетыми! - Абдул, Самиру мы потеряли, как и Жади. Возможно, когда-нибудь они опомнятся. Но Жади осталась мусульманкой, а Самира отошла от нашей религии, к несчастью. - Али, это Жади – мусульманка? – живо откликнулся приятель. – Если она ещё мусульманка, то ее ждет ужасная судьба – она будет гореть в пламени ада уже за то, что стала женой бразильца! Ответь: ее сыну сделали обрезание? Видя, что Али замешкался, Абдул торжествующе сказал: - Нет, вижу - не сделали! Я так и знал!.. - Но он же не мусульманин, как и Лукас. Сын Жади унаследует религию отца, - пожал плечами сид Али. Они продолжали спорить, а Зорайдэ вынуждена была снова уйти, тем более, что ее интересовал куда более важный вопрос: чем занята Карима. Куда увела лара Дуния их сплетницу? Как и сиду Али, Зорайдэ тоже не понравилось, что судьбой Каримы озаботилась жена сида Абдула. Зорайдэ поднялась на второй этаж и через женскую половину вышла на галерею. Стоя там, она и обнаружила внизу у одной из колонн шепчущихся о чем-то женщин. Зорайдэ внимательно вгляделась в их лица, так как все равно было невозможно услышать, что они обсуждают. Она постаралась понять, о чем у них идет разговор, и понимающе сузила глаза, обдумывая, как отговорить Кариму не участвовать в замыслах Дунии, которые ни к чему хорошему не приведут. Когда Дуния, несколько раз что-то повторив приунывшей Кариме, вышла через ворота на медину, а Карима скрылась в доме, Зорайдэ недолго постояла на галерее. Она решила пока не трогать жену Ахмета, хотела сначала посоветоваться с сидом Али, чтобы знать, как он сочтет правильным поступить с неразумной женщиной. Но сид Али был занят, и тогда Зорайдэ решила навестить Хадижу. Она не видела девушку с вечера. …Хадижа сидела в отведенной ей комнате. За пол дня она успела позвонить всем: матери, тете Латифе, Самире, поговорить с Ясмин и Фатимой, оставить сообщение отцу, до которого не смогла дозвониться. Вот только в Мекнес звонить она не решалась, пусть и очень хотелось узнать, как лара Джабира справляется с домашними делами, что нового и когда собирается Фарид ехать в сады. И почему не приехал сид Рахим? Не случилось ли и с ним чего-то плохого? Впрочем, она бы уже знала об этом, ведь сид Абдул близко знаком с дедом Фарида. Конечно, за всеми вопросами скрывалось желание узнать о Зухре. Что Фарид сделал с ведьмой, которая украла ее ожерелье? И как оно оказалось на шее несчастной лары Асии? Хадижу нервировала неопределенность: выгонит Фарид воровку, разведется с Зухрой, или ей опять всё сойдет с рук? Но она боялась узнать ответ. Потому и звонить в Мекнес было страшно. А дядя Али так и не рассказал, чем закончился вечер после похорон. Может быть, Зорайдэ что-то уже известно? Хадижа несколько раз вызывала служанок и посылала узнать, где Зорайдэ. но они приносил один ответ: Зорайдэ занята. Она угощает чаем хозяина дома и его приятеля. И вдруг открылась дверь, и вошла, наконец-то, Зорайдэ! - Зорайдэ, я так тебя ждала! Что нового рассказал дядя Али? Зухру выгнали из дома? – спросила Хадижа с надеждой, но закончила разочарованно, увидев выражение лица жены сида Али. -…или нет? Как же так, Зорайдэ?! - Успокойся, Хадижа. Ведь сид Рахим так и не приехал в Мекнес. А какой семейный совет без него? Он старше всех, даже сид Абдул моложе его, так за ним и решающее слово. Вот появится сид Рахим, и тогда… - Не верю, Зорайдэ, они никогда не выгонят Зухру! Никогда! – чуть не плача, заговорила Хадижа. - Это не им решать. Если Аллах захочет, то Зухра окажется на улице и без мужа. - Я хочу, чтобы ее уже не было в доме, когда я вернусь из Феса. - Хадижа, только старайся ни с кем об этом не говорить. И не требуй от мужа, чтобы он отказался от второй жены. И ларе Джабире тоже не жалуйся, не откровенничай с ней. Будь подобна цветку: раскрывай свое сердце перед людьми не спеша. Смотри, кто хороший человек и достоин, кто относится к тебе искренне – тому и открывай свою душу, а тот, кто обрывает лепестки и топчет ногами, не достоин тебя, твоего доверия. Не каждого человека пускай в свою жизнь. - Но как же быть? Как я могу не жаловаться на Зухру, если она крадет мои вещи?! - Ты меня не поняла, Хадижа. Я говорю не об этом. - Тогда о чем? Фарид не наказывает Зухру за проступки, за которые когда-то ей могли отрубить руки! Сейчас у нее не было бы обеих кистей рук за две совершенные кражи. - Хадижа, однажды Фарид поймет, что в старости за ним будет ухаживать его жена, а не его друзья, заботиться о нем будет не Зухра, а ты! Он сейчас ставит Зухру выше тебя, но придет время, когда он прозреет и оценит тебя по достоинству. - Когда это случится, Зорайдэ? Сколько ещё ждать? Когда мы все состаримся? Я, Фарид, Зухра? - Не знаю, Хадижа. Будем надеяться, что скоро, иншалла. - Иншалла! - А пока начни благодарить Аллаха за всё, что у вас с Фаридом уже есть, и он даст тебе всё, чего не хватает. Когда-нибудь твой муж избавится от такой жены, как Зухра. - Зорайдэ, а вдруг Фарид захочет взять ещё одну жену? Он расстанется с Зухрой, но попросит дядю Абдула найти ему невесту, и дядя Абдул тут же это сделает. Зорайдэ застыла от неожиданности. «Уже попросил! Только ничего у него не выйдет!» – подумала она, вспомнив намеки сида Али, но ничего не стала рассказывать впечатлительной дочери Жади. - Конечно, не выйдет. Мы придумаем что-нибудь, чтобы ее отпугнуть. - Ты так думаешь? – неуверенно спросила девушка, непроизвольно прикасаясь к недавнему подарку, сделанному Фаридом: трем соединенным между собой браслетам. - Хадижа. Откуда эти браслеты? Я их у тебя не видела. - Зорайдэ, я же тебе рассказывала, когда недавно звонила, что Фарид сделал мне подарок, - улыбнулась дочка Жади и ещё раз подробно рассказала ей о том, как Фарид ее удивил. 20. Часть 19. Глава 20. Карима и Дуния. Лара Дуния после разговора с Каримой отправилась вовсе не домой, а в дом младшего сына, чтобы узнать, как чувствует себя Икрам. Парень старался не лежать, а по возможности передвигаться по комнате, гипс с ноги сняли, теперь Икрам пользовался костылями. Выяснив, каково самочувствие сына, Дуния расспросила и о будущей невестке: что Икраму известно об Арибе. Потом выложила ему то, о чем ей удалось узнать от словоохотливого злоязыкого сида Абдула. - Не знаю, что там происходит, сынок, но Мухамед выпорол свою женушку. Не дай Аллах, если и Ариба окажется такой же, как Лейла. Недаром же они родственницы. - Нет, мама. Ариба совсем другая. - Аллах, другааая… Конечно, ей не откажешь в трудолюбии. Мухамед звонил Абдулу и жаловался, что Лейла ничего не хочет делать, и если бы не Ариба, то он и его новорожденный ребенок умерли бы с голоду! Утонули бы в грязи, в пыли и в нестиранных пеленках. - Мухамед превратил мою невесту в служанку! Он и его жена взвалили на Арибу всю домашнюю работу! - Это так. Она и за ребенком ухаживает. Мухамед намекал, чтобы дядя затянул время с твоей свадьбой, сынок. Боится, что пока он не женится на Муне, без Арибы не обойтись. - Нет, я не согласен! Наоборот – я подумываю поторопиться со свадьбой. Мне звонила.., - запнулся Икрам. - Кто звонил? – от лары Дунии не укрылась заминка сына. – Что тебе рассказали? Что-то о твоей невесте? - Да, - признался Икрам, который никогда не мог противоречить матери. - Рассказывай! – сурово потребовала Дуния. - Что не так с Арибой? - С ней всё в порядке. Но я боюсь, как бы мою невесту не увели у меня из-под носа! Лейла мне позвонила и сказала, что намерена уговорить мужа сосватать Арибу Мустафе. Это родственник Мухамеда. Что это будет очень выгодный брак для него, так как он живет рядом с Мухамедом и работает в его магазине. Ариба станет его второй женой. - Хм… А тебе-то для чего Лейла звонила? - Она хотела меня предупредить, чтобы я не надеялся на женитьбу. Пусть я и сосватал Арибу, но Бразилия слишком далеко от Марокко, чтобы я смог воспрепятствовать, если Мухамед решит выдать Арибу замуж за родственника. Что мне делать? Лететь за невестой в Бразилию? - Ещё чего! Пусть только посмеют нарушить обычай! Твоя невеста должна достаться только тебе! И не переживай, Икрам: как бы Лейла сама не оказалась скоро в Марокко, одна, без мужа. Мухамед намерен отослать ее в Фес на попечение дяди Абдула. - Зачем? И дядя Абдул согласился? Он уже опекал Лейлу, когда она осталась одна с Арибой в своем риаде. - Думаю, Мухамед настолько устал от молодой жены, что подумывает вернуть ее отцу. - Но это же будет скандал! Что скажут на медине о моей невесте? Она жила в доме мужа Лейлы, и люди придумают о ней разные небылицы из-за ее родственницы. - Аллах… Да, такое может быть. Вот что: я поговорю с Абдулом. Пока ты не женишься, пусть он не возвращает Лейлу ее родителям. Сначала ты женишься, а потом пусть делает, что хочет. - Я столько времени потерял из-за сломанной ноги. А мог бы уже заработать денег на покупку золота моей невесте, иншалла, - стал сокрушаться Икрам. - Думаю, эта девчонка выйдет за тебя замуж, даже если ты купишь ей совсем мало золота, - насмешливо уверила его мать, протягивая руку за печеньем, принесенным служанкой вместе с чаем. - Но я сам не хочу опозориться перед всей мединой! Ариба будет вправе отказаться выходить за меня замуж. И больше никто не захочет выдать за меня свою дочь. - Ничего не будет. Ты не потеряешь невесту. Твоя мать тебе обещает, - погладила его лара Дуния по плечу, дожевывая печенье. – Пойду, немного отдохну. Я сбежала от Абдула. Сынок, если он позвонит тебе, скажи, что не знаешь, где я могу быть. Мне необходимо отдохнуть. Я так устала вчера в Мекнесе, но ещё больше меня утомили нотации Абдула. Хочу посидеть в спокойной обстановке. Сын кивнул, мать ушла в свою комнату, где прекрасно жила до авантюрного замужества с Абдулом, закрыла дверь на ключ. Но Икрам служанку и велел отнести матери что-нибудь перекусить. Ведь она только чай пила, но не ужинала. …Но лара Дуния беспокоилась не о еде, а о другом - собиралась ещё раз обдумать то, что намеревалась провернуть завтра. Женщина сняла с запястья тяжелый золотой браслет, с таким трудом отвоеванный у Абдула, положила его на столик, но, заметив, как потускнело украшение, достала мягкую тряпочку и принялась натирать браслет до яркого блеска. И, конечно, вспомнила то золото, которое не купил ей Абдул, и теперь оно досталось тем, кто пришел за покупками в ювелирные лавки, где Дуния откладывала для себя украшения в надежде, что старик не захочет ударить лицом в грязь и купит ей всё золото, которое она присмотрела. Аллаааах! Как раз завтра она собиралась обойти все эти лавочки, чтобы в последний раз взглянуть на украшения, как на утраченные мечты. Но по пути к дому, где жил Икрам, она заглянула в ту самую лавку торговца Абдурахмана, где ею были отложены самые красивые, тяжелые и дорогие пояс и ожерелье. Дуния переступала порог лавки с чувством горечи, не представляя, как у нее хватит сил отказаться от украшений, которые никогда не станут ей принадлежать. Но оказалось, что переживать уже не о чем: ювелир выложил на витрину невостребованное золото. «И этот тоже знает, что Абдул не станет покупать мне золото в махр. Да он же с самого начала не был намерен откладывать мне золото! – заподозрила Дуния. – Он мне поддакнул, а сам наверняка связался со стариком. Абдул и отказался от покупки украшений. И выбранные мною ожерелье и пояс вернулись на прежние места». Но как только Дуния вошла и огляделась в лавке, заполненной женщинами, как поняла: две семьи пришли покупать золото невесте. Вот и жених стоит – с серьезным, сосредоточенным видом. А невеста и ее родственницы наперебой берут у торговца украшения, рассматривают, оценивают, показывают невесте, уговаривая ее выбрать именно эту вещь или вон ту… У лары Дунии закружилась голова от избытка чувств, когда она увидела, что невесте протянули и приложили к шее именно то ожерелье, которое жена Абдула присмотрела для себя, то, которое ей так понравилось. Хищно улыбаясь, она все-таки смогла сдержаться, но расспросила, из каких семей невеста и жених, кто их сосватал, сколько золота жених обязался купить невесте… И когда ей сказали, что это сид Абдул нашел невесту, лара Дуния готова была отправиться назад в дом Али, чтобы придушить жадного и коварного старика. - Абдууул! Будут тебе сказочки Шахерезады! Я тебе устрою горячую восточную ночь! Прибью его подушкой, будет Абдул бегать от меня по всему дому! Самец кобры! Змей, да сократит Аллах его дни! – зло проклинала она про себя старика, который так обманул ее надежды. Она сочла насмешкой, и не судьбы, а именно Абдула, то, что на ее глазах незнакомая невеста выбрала украшение для своего махра. И эту невесту выбрал для кого-то сид Абдул! И вот теперь, сидя у себя в комнате, натирая до блеска золотой браслет, когда-то принадлежавший первой жене Абдула, Дуния строила планы мести. А отомстить старику можно очень болезненно для него: если отыскать ТУ женщину. (Нет-нет, вот только браслет возвращать она никому не собиралась!) Но лара Дуния понимала, что одной ей не справиться. Старик следит за ней, держит ее в поле зрения. Но ей хотелось сделать появление одалиски неожиданным. А кто тогда поможет? Став мужем Дунии, сид Абдул на законном основании стал теперь требовать у нее отчет – где была, чем занималась, с кем виделась… - Карима! Конечно, только она может мне помочь! Всё и всех на медине знает. Ее часто отпускают на рынок и в лавки за продуктами, одну или с кем-то. Но если кому-то и удастся узнать, что стало с беглой женой сида Абдула, то только Кариме. Она сможет сунуть любопытный нос всюду. Да и сида Али она же может расспросить, не вызывая подозрений. Всем известно ее неуемное любопытство. Дуния взяла со столика духи, которыми так давно не пользовалась. Ведь у Абдула, чего не коснись – всё является харамом. Разбрызгав ароматную жидкость на платье и волосы, она снова вернулась к размышлениям о Кариме. - Карима станет действовать тем вернее, если я ей помогу. Но действовать надо срочно. Как помочь сплетнице и скандалистке из дома сида Али? Дуния знала Кариму много-много лет. Карима способна на многое, если сильно захочет что-то получить. А мужа она терять никак не желает. Вот потому задача не казалась Дунии слишком сложной. Главное – продумать все детали. Карима должна уговорить Фатьму встретиться с ней. Но как заманить претендентку в жены Ахмета в лавку, где торгует фруктами отвергнутый ею жених? Если удастся это, то остальное - дело техники. Как только женщина окажется в нужном месте, тут уж Дуния уверенно сыграет свою роль. Чтобы лучше думалось, лара Дуния, подкрепившись принесенным салатом, достала из сундука шкатулку, которую из предосторожности унесла из дома сида Абдула, открыла ее и начала перебирать украшения. Держа в каждой руке по горсте колец, серег и браслетов, как бы взвешивая их, она сидела на кровати и обдумывала варианты, как зазвать соперницу Каримы в ловушку. Наконец, выход был найден. Дуния довольно усмехнулась и осторожно ссыпала украшения обратно в шкатулку. Надежный способ поиска решения сработал и на этот раз. Золото влияло на мозги женщины очень даже хорошо. А где искать бывшую возлюбленную сида Абдула – это уже проблема Каримы. Дуния не сомневалась, что жена Ахмета расстарается для нее в благодарность за то, что ей вернули мужа. - Хм, то, о чем мне рассказала сплетница Карима, совпадает с тем, что я услышала от Нурии. Если в Фесе живет сестра той блудницы, то и ее саму можно будет разыскать. Столько лет прошло, и даже если семья прокляла одалиску, бросившую Абдула, то на старости лет сестры могли и разыскать друг друга. А мы с Каримой найдем жену Абдула. Как же ее звали? – приложила ладонь ко лбу лара Дуния. Называла ей Нурия имя бывшей хозяйки или нет? Что же у нее с памятью?! Дуния встала, переоделась в домашнюю одежду, повесила черное платье, украшенное вышивкой, в шкаф. Распустила густые черные волосы и начала расчесывать их перед зеркалом. И вновь в голову полезли воспоминания о пребывании в ювелирной лавке, и тогда негодование снова захлестнуло ее из-за упущенного ожерелья. - Аллах! Скоро, уже скоро Абдул наяву увидит страшную сказку о возвращении одалиски! Или я не Дуния! Кариме надо обязательно подсказать, чтобы она расспросила Али про давнюю историю Абдула и его беглой жены. И случай подходящий: Карима сейчас на грани развода, и Абдул тогда тоже развелся. Али ни о чем не должен догадаться. Но Карима тоже бывает сообразительной и догадливой. Пусть расспросит, где сейчас может быть старая одалиска. Пригодится, если мы с ней не сможем ничего узнать. Но если Кариме Дуния намеревалась помочь в ее беде – постараться вернуть мужа, то на лару Нурию она затаила зло. Нурия только и делала, что указывала Дунии, как она должна себя вести, став женой Абдула, и что не должна делать. - Аллах! Я и тебе, Нурия, тоже устрою веселую жизнь! – мысленно пообещала она верной служанке Абдула. – Вот как вернется беглянка, так она и станет второй женой, если Абдул ее не прогонит. А я подговорю ее отрицать, что был развод. Пусть Абдул выбирает: или скандал на всю медину, или он тихо примет назад эту предательницу. Вот тогда-то и посмотрим, как Нурия заживет! Но Дуния была так зла на всех и вся, что ей было мало любых страданий, которые могли выпасть на долю Нурии или Абдула. И женщина вновь призадумалась, как бы Абдула женить на Нурии. - Так, значит, я буду первой женой, одалиска – второй, а Нурия – третьей. Уж я посмеюсь над стариком, когда ему придется иметь дело с таким гаремом. Разве ему с нами справиться? Дуния хотела уже лечь спать, но вовремя вспомнила, что завра Абдул в который раз потребует рассказать ему сказку. Толстую книгу, выданную ей Абдулом, тот самый сборник арабских сказок «Тысяча и одна ночь», ей давно не хотелось даже открывать. Но книга осталась в доме Абдула. Что же делать? Дунии нравились сказки, в которых или глупый старик оказывался ни с чем, или в которых говорилось о золоте, драгоценностях, что давало Дунии повод в который раз упрекнуть Абдула в жадности, напомнить о не купленных украшениях, которые так и не дождались ее в ювелирных лавках, раскиданных по всей медине. Но чтобы отыскать такие сказки, нужно было перелистать всю книгу, а то и прочитать ее полностью, чего Дунии делать не хотелось: и лень, и само занятие казалось ей унизительным. Она теперь частенько начала сама придумывать сказки. А когда Абдул пытался ее уличить, она поднимала крик, уверяя, что она ЧИТАЛА такую сказку, пусть поищет ее в книге – сказку под номером… ээээ…. 485 или….ээээ…. 392… Но Абдул пока не брался проверять, хотя и уверял, что знает все сказки Шахерезады, но таких, которые Дуния ему рассказывает, что-то не припоминает. Вот и теперь, зная, что старик снова прицепится к ее браслету и потребует рассказать очередную историю Шахерезады, но обязательно - с поучительным содержанием, ларе Дунии вместо отдыха пришлось сочинять очередную сказочную историю. С некоторых пор у нее открылся такой талант, что позавидовала бы сама Шахерезада. Но в ее сказках обязательно султаны и мужья дарили возлюбленным одалискам или женам дорогие украшения, кольца и ожерелья, тяжелые пояса и украшенные драгоценными камнями браслеты. Дуния получала какое-то дикое удовольствие, подробно описывая каждое кольцо, каждую серьгу, каждый браслет. А уж это она делать умела! Абдула подобные моменты страшно выводили из себя, так как он не мог уловить никакой морали в таких сказках. - Нравоучение ему подавай! – проворчала Дуния, вспоминая, как тщетно старался Абдул доказать ей, что не в золоте счастье женщины, а совсем в другом. Но сегодня по пути из Мекнеса сид Абдул пригрозил, что теперь он будет слушать ее истории с книгой сказок в руках. И обязательно начнет сверять указанный номер с тем, какой сказке Шахерезады он соответствует. Дуния опасалась, что, уличив ее в обмане, Абдул отнимет браслет. А браслет ей как раз и понадобится. Нет, отдавать его прежней хозяйке она не думала, разумеется. Но она была намерена показать женщине старое украшение, брошенное в муженька при расставании. Золотой браслет должен был освежить старухе память. С его помощью можно будет заманить бывшую жену Абдула в их риад. А там, когда одалиска окажется в западне, пусть Абдул делает с ней, что хочет. Но втайне Дуния надеялась, что беднягу хватит удар при виде призрака из прошлого! Тяжело вздохнув, Дуния принялась к сочинительству. Хотелось придумать историю с кровавым концом. Взяв в руки для вдохновения полюбившийся браслет, она начала фантазировать вслух: «… В одном арабском городе жил старик, был он очень жадным. Похоронив трех жен, которых заморил голодом, он взял себе молодую и красивую жену. Но так и не купил ей положенного золота… Что бы такое могло с ним случиться?.. ээээ… Девушка была не только красивой, но и доброй. И в нее влюбился джинн, который тайно обитал в доме старика. Когда молодая женщина заподозрила, что в доме поселился джинн, она стала его подкармливать, оставляя под деревом в саду риада тарелки с молоком и разной едой. И за это она понравилась джинну ещё сильнее… Так…. Что бы такое ещё придумать?!… ….Однажды молодая жена старика проснулась и увидела на столике возле кровати чудесное ожерелье, взяла его и примерила перед зеркалом, решив, что старого и жадного мужа замучила совесть… Ага! Вот тут-то я и опишу во всех подробностях мою потерю! Я до конца жизни не смогу забыть ТО ожерелье, которое досталось какой-то девчонке, которая получила его от жениха. Мысленно представив украшение, с закрытыми глазами «примерив» его на себя, Дуния тяжело вздохнула и продолжила сочинительство. - …Жена скупого старика надела свой лучший кафтан и вышла с ожерельем на шее к мужу, когда он вернулся с медины. Старик не позволял несчастной выходить на улицу. Он заметил украшение, удивился его появлению, но не сказал ни слова. На следующий день история повторилась: жена старика проснулась и вновь увидела на столике украшение, лучше прежнего. Но на этот раз это был тяжелый золотой пояс, украшенный изумрудами…. Дуния немедленно во всех мелочах вспомнила пояс, который тоже ей не достался. Вот только изумрудов на нем не было. Но кто-то купит и его, и возможно, она однажды увидит его на каком-нибудь празднике в Фесе на одной из знакомых ей женщин. У Дунии при мысли об этом сжались кулаки, ей захотелось кричать и топать ногами. Но надо было додумать историю, чтобы не расстаться с полюбившимся браслетом, который она и сейчас крутила в руках. -…Хм, хм, что дальше-то? Аллах! Как Шахерезаде удалось сочинить столько сказок? Тысячу сказок! Но она боролась не за браслет, а за собственную жизнь! …Так вот, жадный старик увидел и золотой пояс, но сделал вид, что и это его подарок, догадавшись, что жена именно в этом и уверена. Но кто же приносит такие дорогие подарки его жене? Жена сидит дома, взаперти, она никуда не ходит, но и к ним тоже никто не приходит! Так откуда же появляется золото? И скупец решил проследить и узнать, кто кладет золото на столик в комнате его жены. Риад был старинным и очень большим. Старик затаился в нише за столбом, что поддерживал арку, и стал ждать. Ночью он увидел, как к двери комнаты его жены по коридору крадется джинн, а в его огромных ручищах старик увидел зажатые в ладонях золотые цепочки и браслеты. Джинн проскользнул в спальню молодой женщины, а старик, мучимый ревностью и самыми неприятными подозрениями, ринулся за ним. Он успел увидеть, как джинн высыпал на столик принесенное золото… Хм, пожалуй, вот тут стоит описать ту длинную цепочку и браслеты, серьги и кольца, которые отказался купить мне Абдул, когда ходил покупать мне золото! Он впоооомнит, конечно же, вспоооомнит украшения, которые так и не стал мне покупать! Занервничав из-за неприятных воспоминаний, Дуния вскочила с постели и подошла к столику, где стоял кувшин с оставленным для нее соком. Жадно сделав несколько глотков, она со стуком, резко поставила стакан и вернулась в кровать. - …старик замахнулся на джинна, забыв об опасности, и сказал: «Что ты делаешь в комнате моей жены? Как ты посмел пройти на женскую половину дома?!» Но влюбленный джинн рассвирепел, схватил старика и унес далеко в пустыню, туда, где были зарыты бутылки, в которых джинн держал людей, ставших его врагами. Он и старика колдовским способом сделал таким маленьким, что смог протиснуть его в узкое горлышко бутылки и закрыть бутылку пробкой. - Ты был жадным и плохим мужем, поэтому ты навсегда останешься здесь, в пустыне! А завтра владелец ювелирной лавки увидит, что с витрины пропали его лучшие украшения, но узнает, что это ты их украл! Все решат, что вор – ты. Украл и сбежал с его золотом, бросив жену! А твоя жена будет счастливо жить без тебя. - Нет, не делай этого! – взмолился жадный старик, но джинн не стал его слушать и зарыл бутылку в песок, только пробка торчала наружу, пока песком не занесло и ее, когда подул ветер. Джинн вернулся в риад, явился перед госпожой и попросил приказать исполнить три ее желания. И она загадала три желания… Дуния широко зевнула, коснулась головой подушки и мгновенно уснула, так и не закончив сказку. Но это было не страшно, потому что она и сама прекрасно умела загадывать желания. Абдул, конечно, услышит конец сказочной истории. А мораль он и сам в ней отыщет. Хотя если спросит об этом Дунию, она ответит: «Не будь старик таким жадным, купи он жене золото, джинн не стал бы таскать украшения из ближайшей ювелирной лавки, да и с самим стариком ничего бы не случилось!» Вздремнуть Дунии удалось недолго. От сна после фантазий, достойных ума самой Шахерезады, ее оторвал телефонный звонок. Служанка пришла в комнату лары Дунии, разбудила хозяйку, чтобы позвать к телефону. Дуния опешила от такой вольности, но поняла, что звонит не иначе, как сам сид Абдул. Служанки боялись его намного больше Дунии. Разумеется, на том конце провода был Абдул. Его не устроил ответ Икрама, что мать отдыхает и собирается ночевать в его доме, он захотел услышать ее голос. - Ведь просила Икрама сказать, что меня здесь нет! – пробормотала Дуния, идя к телефону. Взяв трубку, она тут же набросилась на муженька: - Ты решил убедиться, что я осталась в доме сына? Что это такое? Следишь за мной?.. Да, Абдул, буду ночевать у Икрама, а утром отправлюсь на медину. У меня есть дела… Что? Кто тебе сказал, что я там улицы подолом джеллабы мету? Что? Я выставляю прелести напоказ?!... Мне надо поговорить с Каримой, - отрезала она. Дуния швырнула трубку, процедив, что Абдул совсем ума лишился. - Но как бы он не сорвал мне все планы на завтра. Вдруг явится сюда с утра пораньше? Нет, мне надо его опередить, выйти до того, как Абдул надумает за мной прийти. Вдруг одна удачная мысль пришла ей в голову. Дуния подобрала телефонную трубку и позвонила в дом Али, чтобы поговорить с Каримой. Та уже спала, но служанки из дома Али пошли к ней, разбудили, как велела сделать лара Дуния, отправили женщину к телефону. - Вот что, Карима. Завтра я с тобой встречусь. Договорись пойти на медину за… зеленью и фруктами. Именно – за фруктами. Придумай что-нибудь. Отправимся с тобой в лавку того жениха, которого братья Фатьмы забраковали. Не помнишь, как его зовут? Угу… Подумай, как вызвать туда и ее – под предлогом, что ты хочешь с ней поговорить, помириться, договориться, чтобы она не разрушала твой брак, а стала бы первой женой, а ты – второй. Скажешь, что ты на это согласна и желаешь с ней это обсудить. - Как?! – услышала Дуния вскрик Каримы. – Я не согласна, нет, нет, Карима не может на это согласиться! Дуния, ты же мне другое обещала! - Вот глупая! Ты и получишь то, что я тебе обещала. Но завтра тебе необходимо притвориться. Пойми! Как иначе выманить твою соперницу в ТУ лавку? Но чтобы и торговец тоже не знал, что его ждет. Когда Фатьма придет в лавку, где ты будешь якобы выбирать фрукты, то тебе придется начать с ней ссору – неважно, из-за чего! – и завлечь женщину в глубину лавки. Ну да ссориться ты умеешь. - Так я ее плохо знаю. Может быть, сказать ей, что я пойду к шейху и скажу, что не дам письменного согласия на брак с ней Ахмета? - Отлично! Я знаю ту лавчонку – товар и на улице в ящиках выставлен, и на окне-витрине, но много чего – на полках внутри лавки. Вот туда и заведи ее. - Зачем? – задала бестолковый вопрос Карима. - Как – зачем? Чтобы удобней было там ее бросить, а самой успеть выскочить из лавки, чтобы захлопнуть дверь! Или позвать свидетелей, объявив, что застала обманщиков наедине! - Теперь поняла, - покладисто согласилась Карима. - Втяни в спор торговца. Пусть он ее защищает, а ты с обоими начни ругаться. А сама, увидев меня на пороге лавки, выскочи на улицу, дверь там легко закрывается, захлопнем ее и тут же начнем кричать, что поймали грешников, которые не побоялись совершить харам средь белого дня в лавке на медине. Так и кричи: братья ее за твоего мужа сватают, а она тайком бегает к бывшему жениху, с которым ее братья родниться не захотели. - Да что ты, Дуния? Неужели она Ахмета обманывает?! - изумилась непонятливая Карима. - Замуж ещё не вышла, а уже обманывает? Надо сиду Али рассказать об этом! Он должен знать! Да я сама к шейху пойду и ему расскажу, а ты подтверди, Дуния! – заволновалась Карима. - Ты что?! Карима, это МЫ должны всех уверить, что Фатьма и торговец фруктами тайно встречаются. А значит – ей никак нельзя выходить замуж за Ахмета! – попыталась втолковать Дуния бестолковой Кариме. - А! Поняла! Дуния, я поняла. Но ее братья не дадут ей восемьдесят ударов плетьми? - Тебе что нужно: мужа вернуть или уберечь женщину, позарившуюся на твоего Ахмета, от наказания? - Так это харам, - робко возразила Карима. – Сиду Али это не понравится. Ведь мы же собираемся ее оклеветать! - Тогда делай сама, как считаешь нужным, - рассердилась Дуния. – Я тебе предлагаю верное средство. А ты о чем говоришь? - Я согласна. - Тогда устрой так, чтобы Ахмет и ее братья тоже там были. Впрочем, это заранее не подстроить. Могут заподозрить обман. Ничего, как только сплетни о происшествии в лавке разойдутся по медине, то обязательно достигнут ушей и Ахмета, и ее братьев. Карима, не проспи! Хочешь вернуть Ахмета, действуй очень быстро. - Лара Дуния, где мне ждать завтра на медине? Они договорились и об этом, и Дуния, наконец-то, отправилась спать, но продолжая думать о том, что надо будет вытащить из толпы зевак четырех свидетелей, которые будут готовы засвидетельствовать совершенный в лавке харам – когда женщина и мужчина будут закрыты наедине. - Ничего, у нас всё получится. Кариме помогу я, а потом она поможет мне. 21. Часть 19. Глава 21. Карима и Ахмет. Хадижа возвращается в Мекнес. Хадижа проснулась довольно рано и, услышав доносившийся со двора голос Зорайдэ, встала, накинула халат и вышла на галерею. Все старинные риады похожи – ведь когда-то их строили в строгом соответствии с обычаями. В каждом есть внутренний дворик, окруженный арочными пассажами, куда и выходят двери комнат второго этажа дома. Хадижа подошла к ограждению и встала боком, чтобы огромный живот не мешал наблюдать за происходящим у фонтана. Несмотря на раннее утро, жизнь в доме уже кипела, если судить по снующим по двору женщинам. Хадижа увидела, как Карима, стоя перед Зорайдэ, размахивала руками, горячо убеждая в чем-то. Впрочем, стоило Хадиже прислушаться, она быстро разобралась, чего добивается жена Ахмета. - Карима, мне не нравится, что ты собралась куда-то пойти. Сид Али велел тебе не покидать дома. Твой муж не хочет тебя видеть, он на время оставил тебя у сида Али. Почему же тебе не сидится? Работы в доме не хватает? - Зорайдэ, я не могу жить взаперти, без медины я кисну. Я заболеваю без прогулок по медине! Зорайдэ, медина для меня лучшее лекарство. - Сплетни для тебя – лекарство! - Зорайдэ, отпусти меня на рынок за зеленью и фруктами. Хадиже нужны фрукты, она ждет ребенка! Я пойду, чтобы купить для нее фрукты, и не стану болтаться без дела. - Разве она просила тебя купить ей фрукты? Тогда почему я об этом не знаю?! - Просила! – нагло соврала Карима. – Она просила! Ей нужны витамины! Зорайдэ, я быстро вернусь: куплю фрукты и зелень - и тут же назад. - Знаю я тебя! Пока все сплетни не узнаешь, не обсудишь, так и не вспомнишь о делах. - Зораааайде! – уже заныла Карима. – Мне и так плохо из-за развода с Ахметом, так теперь и ты лишаешь меня последней радости – подышать воздухом медины! - Аллах! – всплеснула руками Зорайдэ. - Иди, Карима! Иди и дыши мединой, но помни: если опять вляпаешься в какой-нибудь скандал, сид Али не станет тебя выручать. Если Ахмет даст тебе второй и третий разводы, то ты останешься без мужа. Участь разведенной женщины очень печальна – помни, Карима. - Я помню, Зорайдэ, помню. Куплю фрукты и назад, иншалла. Карима немедленно вышла на улицу, которая протянулась мимо дома сида Али и была видна с того места, где стояла Хадижа. Поэтому она увидела, как Карима почти бегом торопилась в конец улицы, откуда можно было пройти на рынок. - Я не просила никаких фруктов, - улыбнулась Хадижа, - но не стану уличать Кариму в обмане. Мне, и правда, захотелось съесть персик. Вдруг персики она и купит? Девушка ещё постояла некоторое время на галерее, наблюдая за обитателями дома и рассматривая стены, украшенные традиционной марокканской мозаикой, а также искусными резными панелями из кедра и нарядной декоративной штукатуркой. И тут же начала сравнивать дом дяди Али с риадом, в котором прожила почти год. Фарид, делая ремонт, тоже старался вернуть риаду вид, который был когда-то при отце и деде, но средств и умения ему не хватило. - Фарид скоро уедет в сады, а я останусь одна, - напомнила она себе. Что сейчас происходит в Мекнесе? Фарид вроде бы собирается вывезти Зухру в Марракеш, там и оставить, как поделилась с ней планами сына лара Джабира. Но Хадиже не верилось. А если даже это окажется правдой, то Зухра опять выиграет: проедет с их мужем по красивейшим местам Марокко. Ведь апельсиновые рощи, принадлежащие семье, расположены на склонах Антиатласского хребта, как вчера во время телефонного разговора Хадижу просветила Самира. - Хадижа, как это ты не знаешь, где находятся ваши апельсиновые сады? – удивилась Самира. – Если в долине Сусс, то… Это в сторону Агадира, который лежит у выхода к Атлантическому океану долины Сусс, спускающейся с Антиатласского хребта. Дочь тети Латифы так интересно описала ту местность, что Хадиже захотелось увидеть склоны, усеянные пальмами, апельсиновыми рощами и аргановыми деревьями. Но она понимала, что даже если бы муж захотел ее взять с собой, то не в ее состоянии туда добираться. Самира… Она так много знает, но у нее есть компьютер и интернет. Там она и черпает знания об исторической родине и, похоже, знает больше, чем Хадижа, которая теперь здесь живет. О чем Самира спросила ее? Ах, да! Была ли Хадижа в ботаническом саду Мажорель в Марракеше? Узнав, что - нет, что Хадижа даже не проезжала через этот город, никогда там не была, двоюродная сестра заявила, что это одно из мест, которые нужно посетить обязательно. И когда она – Самира - приедет в Марокко уже как журналистка, получившая грант на поездку для написания очерка о стране, то обязательно там побывает. - Хадижа! Там необычно! И очень красиво! Зеленые заросли бамбука, кактусов и бесконечное множество разнообразных растений. И всё это дополнено архитектурным ансамблем в голубых тонах. Я видела чудесные фотографии в Интернете. Представь: сад оформлял французский художник Жак Мажорель, а затем сад приобрел Ив Се-Лоран. Но Хадиже ничего или почти ничего не говорили эти фамилии, сад ее тоже не интересовал. Но услышать о планах сестры ей было интересно. А ведь Хадижа тоже умеет пользоваться компьютером, и если бы в доме был и компьютер, и Интернет, она могла бы переписываться с Самирой, и не только с ней. Вот Фатиме же отец купил ноутбук! Но Фариду даже в голову не придет подобное. Умеет ли он пользоваться компьютером, Хадижа не знала. Вдруг по террасе разлился аромат свежеиспеченного хлеба и сдобы. И ей тут же захотелось позавтракать – булочками, омлетом и фруктовым соком. Она вернулась в комнату, собираясь позвать Зорайдэ или пойти и самой отыскать ее в доме. Но жена сида Али заметила ее, ещё стоя во дворе, когда с ней препиралась Карима. Теперь же Зорайдэ вошла в комнату Хадижи вместе со служанкой, которая принесла для гостьи завтрак. - Зорайдэ, я только подумала, а ты уже пришла, и завтрак тоже принесли, - удивилась дочка Жади. - А как же? Это понятно, что тебе и твоему ребеночку нужно поесть, - улыбнулась женщина. - Я проголодалась, - согласилась Хадижа. – И ещё – я не прочь поесть чего-то рыбного. В Мекнесе рыбу готовят так редко. - Тебе хочется жареной рыбки? Айша, что рассказывала нам на днях Карима про новую лавку, которая открылась недалеко от нас на соседней улице? –спросила Зорайдэ, повернувшись к служанке, которая только что успела поставить блюда с едой и стакан с соком на столик. - Карима говорила, что владелец лавки привозит свежую рыбу в специальной машине с морозильником, на которой несколько раз в неделю ездит в Рабат за сардинами. На рынке могут при вас приготовить рыбу на углях, подать вместе с салатом и свежим хлебом. - Так это не лавка, а ресторанчик, - уточнила Зорайдэ. - Давай сходим, Зорайдэ, погуляем по медине. Я же почти не выхожу из дома в Мекнесе. - Хорошо, Хадижа, поешь и пойдем. - Мы сможем зайти в рыбную лавку? - Конечно. Если тебе так хочется рыбы и фруктов… - Хочется, Зорайдэ, очень. - Давай я выберу тебе одежду, пока ты завтракаешь, - повернулась хозяйка дома к шкафу, куда в день приезда Айша помогла Хадиже переложить привезенную с собой одежду. Быстро перекусив, Хадижа, допивая сок, вдруг вспомнила одну историю, которую слышала от матери, а потом, расспросив отца, и в его версии. - Зорайдэ, как найти тот ресторан, куда мой отец приводил мою маму ужинать, потому что она совсем не умела готовить, каждый раз пересаливая баранину? - Что за ресторан? – удивилась Зорайдэ. – Может быть, его уже и нет? Когда же такое было? – задумалась она. – Неужели ещё до твоего рождения? Да, Жади никогда не умела хорошо готовить. - Если не помнишь тот ресторан, давай взглянем на другой – в который дядя Абдул приводил моего отца выбирать вторую жену, когда я родилась, а мои родители перед этим поссорились. Мне мама рассказывала, что туда же пришел и дядя Али и раскритиковал каждую девушку, на которой мой отец останавливал взгляд. Ему понравилась одна, из известного в Фесе семейства, но дяде Али показалось, что у нее вставная челюсть, в которой он узнал работу европейских стоматологов. Ха-ха-ха!.., - весело рассмеялась Хадижа. - Да…, такое было, - улыбнулась и Зорайдэ. – А зачем тебе, Хадижа? - Мне любопытно увидеть места, где много лет назад бывали мои родители, - просто ответила девушка. - Нам туда даже зайти нельзя одним. Это семейный ресторан, туда женщины приходят только с семьями, с мужьями, но там часто сидят мужчины в белых джеллабах, такие, как сид Абдул, его приятели. Я часто прохожу там, когда мне надо сходить по делам – на почту, в аптеку. Это не очень далеко отсюда. - Фатима тоже рассказывала, что она с моим отцом ходила в ресторан, где ему дядя Абдул хотел найти ещё одну жену, и там они ели фирменное блюдо – мясо ягненка в горшочке, подаваемое с луком, зелеными оливками, финиками и даже не помню, с чем ещё. Но Фатима так описала тот таджин… - Хадижа, только скажи – и у нас дома на кухне тебе приготовят молодого барашка, но не в горшочке. Жена твоего отца приняла за горшочек, наверно, небольшой таджин на одну порцию. - Не знаю. Я готова, Зорайдэ. Можем идти на прогулку. - Вот, надень все-таки эту джеллабу. Она просторная, скроет твой живот и защитит от утренней прохлады. Все-таки уже поздняя осень, - настойчиво протянула ей Зорайдэ выбранное для улицы одеяние и потом помогла Хадиже его надеть. Оставив Айше и Суккейне распоряжения по работе в доме, Зорайдэ вывела Хадижу за ворота. Они медленно двинулись по той самой улице, по которой совсем недавно торопилась на рынок Карима. - Куда мы идем? – поинтересовалась Хадижа. Зорайдэ объяснила. Уходить далеко от дома она не собиралась: мало ли как может почувствовать себя дочь Жади! Ходить полезно, но ведь и роды уже скоро – через месяц или даже меньше. Торговая часть медины, которая ещё называлась суком, состояла из большого количества маленьких извилистых проходов, улочек, тупиков и лабиринтов, в которых оказывались, как правило, неопытные туристы. И как разобраться в хитросплетении улиц? Но у Зорайдэ в голове как будто была карта, по которой она безошибочно ориентировалась на медине. Они не спеша прошли мимо лавок, где продавцы, привыкшие к виду туристов, заламывали уж совсем немыслимые цены. Хадижа и Зорайдэ знали, что лучше не пожалеть времени и пройти вглубь улочек, в самые дебри торговых лавок. Здесь чем дальше, тем интереснее. И продавцы в глубине медины жаждут не столько денег, сколько общения. Сук на медине Феса – это большая видимость торговли, а на самом деле – способ времяпрепровождения, общения и источник информации. Здесь питаются слухами и сплетнями, узнают свежие новости. Местные жители покупают именно здесь всё необходимое в домашнем хозяйстве и свежие продукты: самые красные помидоры, самые ароматные травы и самые сладкие финики. Сначала Зорайдэ с Хадижей шли по району Шуара, где располагался дом дяди Али и где находится сук кожаных изделий. Они видели огромные свертки из кусков кожи, которые со временем превратятся в кошельки, ключницы, сумки и бабуши. А когда покинули пределы своего района, то случайно зашли в лавку, торговавшую старинными коврами и роскошной резной мебелью с инкрустациями. Побродив среди такого великолепия, Хадижа вдруг наткнулась на столик, на крышке которого в инкрустированном рисунке ей почудились вплетенные бутоны черных роз. Скорее всего, это было не так. - Тебе показалось, - постаралась успокоить Зорайдэ, - это просто орнамент, арабский орнамент. Но Хадижа поёжилась и попросила: - Уйдем отсюда, Зорайдэ. Вместе с суетливой толпой жителей Феса они прошли мимо ресторана, который так хотелось увидеть Хадиже. Даже с улицы было видно, что в заведении сидят мужчины, неспешно попивают мятный чай и курят кальян, лениво наблюдая за плавными движениями танцовщиц в глубине зала… Хадижа с удовольствием осматривалась на улицах, по которым они проходили, но Зорайдэ не забывала о назидательных советах, которыми ей хотелось с ней поделиться. - Разумная женщина добавляет сахар во всё, что она говорит мужчине. И убирает соль из всего, что говорит мужчина. Будь мудрее с Фаридом и не поддавайся на провокации Зухры… Но вскоре им навстречу попались две приятельницы Зорайдэ, которые, перебивая друг друга, поспешили сообщить, что там, впереди, у овощной лавки разгорелся страшный скандал, который учинила бывшая жена сида Али – лара Дуния. - И что же там произошло? – с нехорошим предчувствием спросила Зорайдэ. - Скажи, Зорайдэ, Дуния ведь стала женой сида Абдула?... Мы его знаем, знаем его крутой нрав, его отношение к грешникам!.. Теперь и Дуния стала такой же, как и он! Да-да, она так же не терпима к тем, кто совершает харам! – одновременно принялись объяснять женщины. - Вот как? – удивилась жена сида Али. - Да! Аллах! Зорайдэ, там стоит такой крик! Кажется, какая-то женщина зашла в овощную лавку и пробралась в закуток к ее хозяину, чтобы совершить харам. Успели они согрешить или нет, неизвестно, только Дуния увидела ту женщину, смекнула, что к чему, стала созывать народ, чтобы уличить одалиску. - А кто же это женщина? – не подавая вида, что о чем-то догадывается, спросила Зорайдэ. - Кажется, это сестра тех торговцев, которые держат лавку возле пекарни сида Нусрали. Братья сватали ее за одного из работников сида Али… Ах, да ведь тебе лучше знать – за вашего Ахмета! А она сделала вид, что соглашается, а сама тайно встречается с тем женихом, которого отвергли ее братья. - Даже так? – сузила глаза Зорайдэ, начиная понимать, что там произошло. Теперь осталось только выяснить, где Карима. Впрочем, где же ещё? Конечно, она там, где и лара Дуния. Они воплощают в жизнь свои планы. Зорайдэ ничего не стала рассказывать приятельницам, тем ещё сплетницам, но повела Хадижу в сторону овощной лавки. Как бы чего не вышло! Очень не хотелось, чтобы Карима лишилась мужа. Ахмет – такой прекрасный муж, хороший человек. Если бы не длинный язык Каримы! Хадижа чувствовала себя замечательно, легко двигалась, невзирая на огромный живот. Пока они добирались до нужного места, со всех сторон до них долетали обрывки разговоров: - Фатьма попалась!… В лавки торговца овощами… Он сватался к ней… Ахмет тоже согласился жениться… Нет-нет, теперь свадьбы не будет!.. Аллах! Почему же не будет?... Ахмет откажется, но тот, другой – возьмет! …Братья не станут шутить – если не женится продавец овощей, Фатьму выволокут на площадь и высекут как одалиску, распространяющую разврат на земле!... Грешница! Гореть ей в пламени ада!.. Толпу неравнодушных жителей Феса, негодующих из-за совершенного харама застигнутыми в лавке грешниками, Зорайдэ и Хадижа увидели издали. Но сначала услышали шум, крики, среди которых выделялся громкий и резкий голос лары Дунии, который Зорайдэ не перепутала бы ни с чьим другим. - Нужны свидетели! Четыре свидетеля, которые войдут со мной в лавку и выволокут на медину Фатьму и того, к кому она прибежала на тайное свидание! Дуния взывала к людям, стоя перед толпой, навалившись на дверь лавки спиной, расставив руки в стороны, как бы не давая двери открыться. - Кто станет свидетелем преступления? Кто сможет свидетельствовать перед шейхом о совершённом хараме? – вопрошала лара Дуния, призывно обводя взглядом собравшихся зевак перед лавкой. Хадижа и Зорайдэ остановились, и девушка испуганно посмотрела на жену дяди Али. Но что могла сделать Зорайдэ? Да, она тоже увидела стоявшую немного в стороне Кариму, но та была так увлечена происходившими событиями, что не могла заметить жестов Зорайдэ, которыми та намеревалась подозвать ее к себе. Карима нервно прижимала к груди холщовую сумку, с которой отправилась на рынок за фруктами «для Хадижи», ее губы что-то беззвучно шептали, что было понятно даже издали. Она явно переживала за исход дела. - Сиду Али это не понравится, - хмурясь, сказала Зорайдэ. - Но теперь Ахмет не должен жениться на сопернице Каримы. Я так рада за нее. - Не спеши радоваться, Хадижа. Если Ахмет освободится от Фатьмы с ее братьями, то неизвестно ещё, как он поступит с Каримой. Ведь это из-за нее заварилась такая каша. Если у Каримы не хватит ума, чтобы промолчать, и она расскажет, что это они с Дунией всё подстроили, тогда Ахмет снова даст Кариме развод. - Надо предупредить Кариму, чтобы не проболталась, - предложила Хадижа. - Аллах, что же делать? Карима нас не замечает, а тебя я не могу здесь оставить, чтобы вернуться в дом сида Али и отправить женщин на медину на его поиски. Без него дело здесь закончится плохо. - Зорайдэ, никуда тебе идти не придется! У меня с собой сотовый, можно позвонить дяде Али . Ах! И этого не потребуется, потому что он и дядя Абдул сами спешат сюда. Зорайдэ оглянулась в ту сторону, куда показывала Хадижа. Да, в самом деле, сид Абдул и сид Али быстро приближались к собравшейся толпе. Но сид Али вдруг остановился, заметив сначала Кариму, а затем и Хадижу с Зорайдэ. Тогда он направился к ним, поглядывая и на сплетницу-служанку. А сид Абдул, уловив суть случившегося, попытался внедриться в толпу, чтобы добраться до своей жены Дунии. Впрочем, Хадиже показалось, что она расслышала его слова, когда он пробирался сквозь толпу: - Пропустите, я сам разберусь и с Дунией, и с грешниками, которых она поймала! Никто не уйдет от ответственности за свои поступки. Я этого не допущу. Прослежу, чтобы были соблюдены все обычаи, а дело решилось бы по справедливости! - Зорааайдэ, - протянул сид Али, добравшись до родственниц. - Как же так? Неужели это дело рук Каримы и Дунии? Кого они заперли внутри лавки? - Сейчас увидим, - кивнула Зорайдэ, не сводя глаз с сида Абдула, оттолкнувшего Дунию в сторону и приказавшего двум молодым мужчинам открыть дверь лавки, но быть начеку: чтобы грешники не скрылись, прорвавшись на медину. Когда дверь была распахнута, из нее выскочил какой-то мужчина, но вовсе не владелец лавки. Дуния тут же ввалилась внутрь и выволокла за волосы и съехавший с головы платок женщину, ту самую насмерть перепуганную Фатьму, которая была встречена криками возмущения и улюлюканьем. Стоявшие за толпой двое мужчин – братья женщины, как пояснил дядя Али, тут же резво пролезли через толпу собравшихся людей к родственнице, застигнутой с мужчиной. Они осыпали ее ударами кулаков и проклятиями. Мужчина стоял в растерянности, но потом начал оправдываться, уверяя, что он впервые видит эту женщину. Она пришла вовсе не к нему, а навстречу с приятельницей, которая обещала, что будет ждать ее в этой лавке. И лавка не его, а принадлежит его брату! Он приехал к нему погостить, и брат попросил его подменить в лавке, пока он сходит в мечеть, чтобы о чем-то посоветоваться с шейхом. - Они не учли, что вместо торговца фруктами в лавке окажется его брат, - констатировала Зорайдэ. - Кто – они? – спросил сид Али. Зорайдэ всё ему объяснила. - Карима… Сколько коварства скрывается в женщинах! Как они могли так поступить с несчастной? А если братья поволокут ее на площадь – прямо сейчас и потребуют дать ей восемьдесят ударов плетьми? - Карима хочет вернуть мужа, а вот чего добивается лара Дуния? Не знаю, но чувствую, что здесь что-то не так. Она что-то задумала, вот увидите, сид Али. - Но что она могла задумать? – недоуменно пожал плечами мужчина. Однако на его лице читалась обеспокоенность: Дуния никогда не станет что-либо делать или помогать просто так. - Надо расспросить Кариму. Если Дуния ей помогает, значит, ждет чего-то и от нее, - догадалась Зорайдэ. - А вы что здесь делаете? – опомнился дядя Али. – Как вы здесь оказались? - Мы с Хадижей решили пройтись по медине, но услышали новость про Дунию. Я сразу же поняла, куда так спешила Карима, упрашивая меня отпустить ее купить фрукты и зелень. - Аллах! Зорайдэ, и ты поверила? Она смогла обвести тебя вокруг пальца? - Да, сид Али. Карима так умоляла отправить ее за покупками, чтобы подышать воздухом медины! - Зорайдэ, нельзя было ей верить. А чем теперь закончится скандал? - Дядя Али, но ведь Карима стоит в стороне, никто ее ни в чем не заподозрил, - заговорила Хадижа, которой хотелось, чтобы Карима не оказалась разведенной, не потеряла мужа, но и не стала бы второй женой. - Хадижа, тебе не стоит смотреть на такие зрелища, - заметил дядя Али. – Зорайдэ, уведи Хадижу домой. Карима тоже пусть отправляется с вами. Я потом с ней разберусь. - Карима! – требовательно позвала женщину Зорайдэ. Но та не отозвалась, так как ее внимание было поглощено разыгравшейся перед лавкой сценой. Возможно, она заметила и появившегося рядом с дядей Абдулом Ахмета. - Зорайдэ, что теперь будет? Вдруг Фатьма выдаст Кариму? - Люди не поверят, ведь в лавке были только она и торговец – или брат торговца. А Карима вот она – стоит в сторонке от толпы. Решат, что Фатьма клевещет на соперницу. Они услышали, как Ахмет с возмущением громко заявил, что не станет брать в жены женщину, так опорочившую себя, что даже четыре свидетеля готовы подтвердить совершение ею проступка. Братья размахивали руками, требовали от торговца объяснений. - Где твой брат?.. Когда он вернется?.. Ты в самом деле не знаком с нашей сестрой?!.. Стало понятно, что женщину ждет суровое наказание, если не только Ахмет откажется, но и владелец фруктовой лавки не захочет жениться на Фатьме. Собравшийся народ поверил, что Фатьма шла на свидание к одному брату, а оказалась наедине с другим. - Это харам! Пусть Рустем женится! – раздавались возмущенные крики. – Он оставил ей надежду, что она может стать его женой, а не женой Ахмета!.. Ахмет, говорят, твоя жена отказалась дать разрешение на второй брак?... - Он женится! – грозно повторял сид Абдул. – Я прослежу, чтобы всё было соблюдено – или наказание, или никях. Но в прежние времена эта одалиска получила бы восемьдесят ударов плетьми! Никто не стал бы ее жалеть. Они оба получили бы плети, а потом горели бы вместе в пламени ада! Грозящий указательный палец старика был виден над толпой, внимавшей уважаемому сиду Абдулу. - Иди, Зорайдэ, возвращайтесь скорее домой, - повторил дядя Али. – Кариму я сам отправлю следом за вами. - Хорошо, сид Али. Так и поступим. Мы столько прошли, что продолжать прогулку было бы неразумно. Идем, Хадижа. Они скрылись за поворотом извивающейся по медине улицы, поэтому не видели, как Ахмет, красный и злой, вылез из обступивших главных героев скандала людей и почти сразу наткнулся на Кариму. - А ты что здесь делаешь? – уставился мужчина на жену. - Поправь шапочку! Она совсем сбилась, Ахмет, поправь! Давай я поправлю тебе шапку! – потянулась к нему Карима. - Оставь меня! Я спросил: что ты здесь делаешь? - Так я… это… шла сюда, чтобы поговорить с Фатьмой. Узнала, что она часто заходит в эту лавку, вот и решила подождать ее появления. А тут такое началось! Ахмет, теперь ты не женишься на одалиске? Нет? Не женишься? - Иди в дом сида Али! – скупо ответил Ахмет. - Ахмет! Я только хотела договориться с Фатьмой, чтобы она согласилась на вторую жену. Я шла сказать ей, что согласна быть второй женой, чтобы ты не разводился со мной, - быстро вывалила Карима те слова, которым ее научила лара Дуния, на случай, если тот же Ахмет или даже сид Али учинят допрос. - Домой! – бросил Ахмет, сунул сжатые кулаки в карманы джеллабы и направился к сиду Али, заметив его на улице. У двери лавки продолжали разбираться братья Фатьмы и сид Абдул с подоспевшим торговцем и его родственником. О ларе Дунии забыли сразу, как только она исполнила свою роль. Но женщина была этому рада: Дуния бочком пробралась между людьми туда, где все ещё ждала ее Карима. - Ты теперь моя должница, Карима! Так не забудь о том, о чем я тебя попросила разузнать, - намекнула лара Дуния и поспешила прочь от места скандала, едва заметив сида Али. - Карима, отправляйся домой! – приказал и сид Али, когда женщина, предупрежденная ларой Дунией, непроизвольно повернулась в его сторону. - Иду, сид Али, уже бегу! – закивала Карима, глядя на Ахмета, стоявшего рядом с хозяином. - Догоняй Зорайдэ и Хадижу. И больше не смей выходить из дома, пока не закончится время идды! - Хорошо, сид Али, хорошо! Теперь из кухни шагу не сделаю! – пообещала она и понеслась прочь, надеясь догнать Зорайдэ и дочку Жади. Лара Дуния же выбрала другой путь до дома Абдула, который ещё возле двери лавки тоже приказал ей вернуться домой. Но женщина не собиралась ему подчиняться. Она решила обойти все лавки района, чтобы в каждой рассказать людям о происшествии. Пусть все знают подробности из первых уст. Оооо…! Она подходила к торговцам и, едва услышав, что люди сплетничают о Фатьме и ее братьях, тут же начинала расписывать разразившийся скандал всем желающим послушать свежие новости медины. Дуния про себя радовалась , что теперь Карима ДОЛЖНА найти бывшую жену Абдула, или хотя бы раздобыть надежную информацию о том, где может находиться та женщина. Дуния поклялась себе, что, отыскав одалиску, она непременно приведет ее с собой к Абдулу. Обманет, но приведет. Скажет, что Абдул отдал ей браслет, но Дуния намерена вернуть дорогое украшение его хозяйке. Предстояло ещё подстроить ее «неожиданную» встречу с одалиской. Но Дунии эти хлопоты виделись очень приятными… 22. Часть 19. Глава 22. Хадижа возвращается в Мекнес. После скандала на медине прошло несколько дней. Чем для Каримы закончилась эта история, уже было известно: Ахмет передумал разводиться с Каримой, но потребовал, чтобы она научилась она сдерживать язык. Хадижа радовалась за Кариму. Из Мекнеса новостей не приходило, и это было странно: Хадижа не понимала, когда возвращаться домой, ведь Фарид не приезжал за ней, но и не звонил, чтобы узнать, кто и когда сможет привезти его жену обратно в Мекнес. Неделя, которую она собиралась провести в доме дяди Али, подходила к концу, а Хадижа не знала, что ее ждет. Пора было возвращаться в дом мужа, но как? Дядя Али тоже молчал, а Зорайдэ уговаривала не переживать из-за таких пустяков. - Когда твой муж сочтет нужным, чтобы ты вернулась, тогда он позвонит сиду Али и попросит привезти тебя, а пока отдыхай. Наслаждайся жизнью без Зухры. Хадижа радовалась спокойствию в доме сида Али, но и беспокоилась, как идут дела в Мекнесе. Чем занят муж? Не забыл ли о ней Фарид, завлекаемый чарами одалиски Зухры? А Зухра наслаждается тем, что Фарид принадлежит только ей… Она выходила на медину вместе с Каримой или с Суккейной, довольно молодой женщиной, помогавшей Зорайдэ в работе по дому. Хадижа узнала о ее печальной судьбе: Суккейна оказалась бездетной вдовой, которой самой пришлось заботиться о себе после смерти мужа. И вот Хадижа в очередной раз вернулась с медины, собираясь поесть и отдохнуть, полежав на диване среди подушек. Но когда они с Каримой вошли во двор риада, то узнали, что в доме – гость. Зорайдэ отозвала Хадижу в сторону и рассказала, что приехал сид Рахим. Он не попал на похороны лары Асии, потому что сам тогда заболел. Но Фарид созвонился с ним и попросил его приехать, теперь уже для того, чтобы дед пожил в доме, так как они с Зухрой уезжают в Марракеш. Надо было проведать старый риад, определенный под склад цитрусовых и как место будущего пребывания Зухры. Потом Фарид должен будет отправиться в сады. - Зорайдэ, а когда Фарид уезжает? – насторожилась Хадижа. - Не знаю, Хадижа. Сид Рахим не говорил нам об этом. Я не слышала. Но сид Рахим спешит, сказал, что должен успеть в Мекнес до вечера. - Да? Зорайдэ, неужели Фарид собрался уехать сегодня, так и не простившись со мной? - Не знаю. Пойдем, ты сама у него спросишь. Выпей на кухне свежезаваренного чая, отдохни и потом увидишься с сидом Рахимом. А пока он занят разговорами с сидом Абдулом и сидом Али. Позже, когда сид Рахим торопливо засобирался в дорогу, стало известно, что Фарид уезжает именно сегодня. - Как?! – неприятно поразилась Хадижа. - Почему же Фарид не захотел дождаться моего приезда? Он мне обещал, что накажет Зухру, разберется с ней. - И накажет, - успокоила ее Зорайдэ. - Но ты, Хадижа, не вмешивайся в эти дела. Станешь настаивать на наказании второй жены, твой муж назло сделает всё наоборот. Неужели ты ещё не поняла, каков Фарид по натуре? Сид Абдул тоже требовал наказать одалиску – я слышала часть их разговора. Может быть, сид Рахим и заставит внука выпороть Зухру и отказаться от нее, но не потому, что это ты настаиваешь. Хадижа тяжело вздохнула и отправилась поговорить с сидом Рахимом. - Хадижа! Как ты себя чувствуешь? Хорошо? Вот и не знаю, стоит мне везти тебя в Мекнес или нет. Если бы кто-нибудь мог с тобой поехать, а то ведь я стар, мало ли что в дороге может случиться? Чем я смогу тебе помочь? - Сид Рахим, это правда, что Фарид уезжает сегодня в сады? - Да, это так. Он и эта одалиска, имени которой я не желаю называть. Фарид хотел, чтобы я появился до его отъезда, потому что он собирается объяснить, какие важные дела он не успел доделать до поездки. - А как же я? Что мой муж сказал обо мне? - О тебе, Хадижа… Фарид не хочет, чтобы вы с его одалиской поссорились перед отъездом. Он считает, что это может навредить его ребенку. Зухра обязательно найдет способ тебя задеть! - Сид Рахим, возьмите меня с собой! Я хочу увидеть Фарида перед долгой разлукой! Он же мой муж! И вдруг я потом не смогу уехать из Феса, потому что у меня ухудшится здоровье? Тогда ребенок может родиться здесь, в Фесе, а не в родном доме его отца, - схитрила Хадижа. Старик замялся, но потом согласился: - Собирайся, но очень быстро, так как до остановки такси ещё надо добраться. Не бери много вещей, а я схожу и узнаю, где можно раздобыть второго осла, ведь идти до ворот, где есть стоянка такси, далеко. Хадижа бросилась к себе в комнату, чтобы собрать вещи. Но она засомневалась, стоит ли ей брать с собой тяжелую шкатулку с золотом. Зорайдэ стояла рядом, переживая о том, как Хадижа доберется до риада в Мекнесе. С ней Хадижа и решила посоветоваться. Она положила на сумку два платья и спросила: - Зорайдэ, может быть, мне оставить золото у дяди Али? И другие вещи тоже? Шкатулка очень тяжелая. В Мекнесе такси не сможет подъехать близко к дому, идти придется не так уж близко. А кто понесет сумку? Я не смогу, а для сида Рахима тяжело даже поднимать. Он же старый и слабый. Ещё и шкатулку нести. - Хадижа, я так не могу! Так страшно за тебя! Пойду и поговорю с сидом Али, чтобы отпустил меня с тобой в Мекнес. У меня болит душа при мысли, как ты доберешься. Пусть на машине ехать недолго, но зато идти по медине Феса, а потом – по медине Мекнеса тебе, на таком большом сроке, будет тяжело и опасно. - Зорайдэ, если бы ты могла поехать со мной! – обрадовалась девушка. - И твоя мама за тебя переживает! - Я вчера разговаривала с мамой и тетей Латифой. Они собираются ехать в Ангру. - Хадижа, оставь шкатулку у меня в комнате. И вещи тоже оставь здесь. Никто их не тронет. Пойду поговорить с сидом Али, - махнула рукой Зорайдэ и ушла. Дочь Жади продолжила лихорадочно собирать вещи, но только самые нужные. Закрыв сумку на замок, она оставила ее на месте, взяла шкатулку и отнесла в комнату Зорайдэ. Выйдя на галерею, она увидела, что возле фонтана во дворе стоит сид Рахим, беседуя с дядей Али. Но за ее спиной появилась Зорайдэ и позвала за собой. - Хадижа, сид Али согласился отпустить меня на несколько дней. Я пойду и переоденусь в дорогу, а ты спускайся к сиду Рахиму. Кариме я велела отнести твою сумку вниз, чтобы привязать ее к седлу осла. Сид Али нашел второго осла – для тебя. - А для тебя? Ты же не пойдешь пешком! - И для меня найдется животное. Сид Али позаботится. - Хорошо, Зорайдэ. Я так рада, что мы едем вместе. Ты увидишь моего мужа и ЕЕ. - Не думай о Зухре. Ее время в вашем доме закончилось. Фарид увезет ее в Марракеш, чтобы там и оставить. Она больше не сможет вернуться в Мекнес. - Ты так думаешь? – с надеждой спросила Хадижа, но ее уже охватила радость при мысли, что так и может случиться. Зорайдэ ушла и, надевая дорожное платье, размышляла о том, что Фарид, собравшись увезти Зухру, отчего-то не захотел увидеться с первой женой перед отъездом. Боится ссоры между женами? Значит, он не смог наказать Зухру так, чтобы она его боялась. А почему не смог? Или не захотел? Не счел нужным? И в душу Зорайдэ закралось подозрение, что муж Хадижи вовсе не намерен расставаться с одалиской. Поэтому и решил уехать в отсутствие Хадижи, чтобы она ничего не увидела и не поняла. Теперь Фарид будет жить на две семьи: с Хадижей в Мекнесе и с Зухрой, которую оставит в Марракеше. А Хадижа может даже не заподозрить, что Фарид не расстался с соперницей. Могут пройти годы, а правда так и не выплывет наружу, если этим не займется Саид Рашид. Но говорить о своих подозрениях Хадиже Зорайдэ не собиралась. Девочка должна спокойно родить ребенка. Пусть живет и радуется семейному счастью, которое она может построить с Фаридом, если рядом не будет Зухры и если Хадижа не узнает, что Зухра так и не ушла из жизни мужа. ...Благополучно добравшись на такси до Мекнеса, идя по медине следом за сидом Рахимом, который встретил знакомого и шел, беседуя с ним, Зорайдэ и Хадижа тоже обсуждали вполголоса свои дела. - Зорайдэ, Фарид обещал мне разобраться в истории с ожерельем. - Нет, Хадижа, не вспоминай об этом. Если он был намерен разбираться, он уже сделал это. Но если только успокаивал тебя, то не стоит напоминать ему о его обещании. Приедем и всё поймем. Тебе следует осмотреться, прежде чем выставлять мужу претензии. - Зорайдэ, когда закончатся неприятности в моей жизни? - Ураганный ветер не может дуть с утра до вечера, помни об этом. Не отдаляйся от мужа только потому, что у него есть вторая жена. Не страшен ураган кустам, что растут близко друг к другу. Жизнь коротка, и поэтому не следует терять времени, нужно наслаждаться тем, что послал тебе Аллах. - Зухра не будет долго оставаться в Марракеше, я уверена, что она найдет способ вернуться. - Как говорит одна моя приятельница: жаба всем сердцем хочет попробовать лебединого мяса. Это о Зухре. Будь с ней осторожна! - Я боюсь не только за себя. Вдруг она решит принести вред ребенку, когда он родится? - Не думай об этом. Фарид не позволит, чтобы даже волос упал с головы вашего сына или дочери. - Я так люблю Фарида, но иногда мне кажется, что я его ненавижу. Разве о таком муже я мечтала? - Помню, Хадижа. Ты хотела, чтобы твой муж был красив, очень богат и дарил тебе много золота, - грустно улыбнулась Зорайдэ. - Он красив, не очень богат, золота почти не дарит, но взял вторую жену, которая его не достойна. - Сид Али верно сказал тебе: мужчина мечтает об идеальной жене, женщина мечтает об идеальном муже, но они не понимают, что Аллах сотворил их, чтобы они дополняли друг друга. Будь умней, Хадижа. …Когда они подошли к риаду, то увидели, что ворота широко распахнуты. Во дворе стояли ослы, запряженные и нагруженные поклажей. Именно их не прислал Фарид на автовокзал, чтобы встретить сида Рахима и жену с родственницей. Забыл?! Из дома выносили вещи Фарида и Зухры. Несколько сумок и чемодан. Фарид, казалось, был неприятно удивлен неожиданным возвращением Хадижи. - Для чего надо было так рисковать? Хадижа, ты должна думать о нашем сыне. Почему ты не осталась в Фесе? - Фарид, ты хочешь, чтобы я родила ребенка в Фесе? В доме дяди Али? - Нет, но до родов ещё месяц. Для тебя было бы лучше оставаться в доме дяди. - А как же лара Джабира? Ей придется одной заниматься всеми домашними делами. - Не беспокойся о моей матери. С ней останется мой дед. Я надеялся, что он приедет не один, а с женами, чтобы пожить в Мекнесе несколько недель. - Вот видишь, а сид Рахим приехал один, значит, твоей маме нужна помощница. - Из тебя сейчас получится не очень хорошая помощница. Тебе не стоит перенапрягаться, Хадижа. - Фарид, а где Зухра? Ты выяснил, что случилось с моим ожерельем? Она во всем призналась? - Оставь, Хадижа. Я всё узнал, но тебе об этом знать не обязательно. Ведь украшение у тебя? Ничего больше не пропало? Тогда забудь эту неприятную историю! - Но Фарид! – возмутилась девушка, непроизвольно прикладывая руку к животу. Вероятно, этот жест и спас Хадижу от резкого ответа мужа. Он сдержался, чтобы не сказать что-то обидное, однако заметил: - Я вернусь недели через три, и тогда мы с тобой обо всем поговорим, - сердито хмурясь, ответил он ей довольно спокойно. – А пока ты можешь радоваться тому, что Зухра уезжает из Мекнеса. Иди в дом! Он отошел к ослу, чтобы укрепить очередную сумку, а Хадижа подошла к стоявшей недалеко Зорайдэ. - Видишь, Зорайдэ, его раздражает любой вопрос о Зухре. Он не наказал ее, хотя и должен был! – расстроенно сказала она. К ним спешила лара Джабира, и после объятий они отправились с ней на кухню, чтобы выпить с дороги чаю. Но Хадижа не стала там задерживаться, ушла, едва сделав несколько быстрых глотков. Она вдруг поняла, что до сих пор не видела Зухру. Где эта змея? Лара Джабира ответила на ее вопрос: - Зухра у себя в комнате, собирает последние вещи. Она так не хотела уезжать! Но Фарид сказал, что все равно отвезет ее - даже без вещей! Хадижа поспешила подняться наверх. Хотелось увидеть свою комнату и убедиться, что ее вещи на месте. Если Зухра покидает дом навсегда, кто помешает ей забрать разные мелочи из комнаты Хадижи? Она вошла в свою спальню и даже не удивилась, обнаружив одетую в черный никаб Зухру, сидевшую в ее кресле. - А я тебя жду, - ухмыльнулась она вошедшей первой жене. – Думаю, и ты жаждала меня увидеть, правда? Боишься, что я всё заберу, ничего тебе не оставлю? - Ты не раз доказывала, что ты – воровка. Если ты что-то опять украла у меня, верни теперь же, чтобы не пришлось обыскивать твои пожитки, когда ты окажешься в Марракеше. - Хадижа, я уезжаю не навсегда. Я вернусь, вот увидишь! И мне не нужны твои безделушки. Но всё-таки самое главное я увожу с собой – нашего мужа. Неважно, что он тебе наговорил и наобещал. Не верь. Мы помирились. У нас всё хорошо. Вот потому он и спешил уехать, надеясь, что ты останешься у дяди. Но я так рада, что ты все-таки приехала и узнала правду. - Зухраааа! Где ты там? – донеслось со двора. Фарид звал ее, потому что пора было отправляться в путь. Зухра вскочила с кресла и бросилась на галерею. - Я иду! Мой фараон, повелитель Египта, уже бегу! – прокричала она в ответ. И повернувшись к сопернице, она ехидно улыбнулась и сказала: - Я ничего у тебя не украла, не клевещи на меня. Но я тебе честно хочу признаться, что позаимствовала из твоего шкафа платье. Мне нужно что-то носить, а тебе часть одежды после родов не пригодится. Вот, взгляни, это платье сейчас на мне. И она приподняла часть черного одеяния, под которым Хадижа увидела знакомое зеленое платье. Оно же совсем новое! Так как Зухра была выше Хадижи, то платье была ей немного коротковато, но нахалку это нисколько не смущало. Хадижа задохнулась от негодования. - А Фарид об этом знает?! - Да, - коротко, с неизменной усмешкой ответила та и помчалась по галерее к лестнице, ведущей во двор. Вскоре она уже сидела на осле, и Фарид велел ей первой выбираться на улицу. Она ухватилась за поводья и оглянулась на мечущуюся на галерее Хадижу. Увидела, что Зорайдэ и лара Джабира спешили к беременной сопернице, грозившей ей кулаком. Это развеселило Зухру. Она, торжествующе улыбаясь, помахала Хадиже одной рукой, другой задрав край черной одежды, чтобы Хадижа снова увидела утраченное платье. И только после этого она тронулась с места, направляя осла к выходу через ворота. Фарид тоже оглянулся, увидел плачущую на втором этаже Хадижу, которую обнимала Зорайдэ, но и увещевала стоявшая рядом с ними его мать. Он не стал выяснять причину слез жены, погнал осла на улицу, а дед тут же закрыл за ними ворота. ...- Успокойся, Хадижа! Успокойся! Не надо так рыдать из-за какого-то платья! - Лара Джабира, она снова меня ограбила! Почему Фарид ей всё позволяет? - Не плачь. Мой сын может и не знать об этом. Она показала тебе платье, но он-то не видел ее в нем, она с самого утра бродит по дому в никабе. Но теперь-то я понимаю, почему. - Лара Джабира, Фарид не наказал Зухру, хотя это она украла мое золото. Почему? - Сын сказал, что не нашел доказательств того, что это сделала Зухра. Может быть, украшение все-таки взяла лара Асия? Поэтому он решил забыть историю с пропажей. И тебе тоже лучше поступить так же. - Неееет… Я не верю, что Фарид снова простил Зухру. Это она украла, нет никаких сомнений. Она воровка. - Нужны доказательства, Хадижа. Иначе можно оклеветать невиновного. Клевета страшнее воровства. - Я должна проверить, сколько ещё платьев она похитила из моего шкафа! – вытирая слезы, сказала Хадижа. Зорайдэ покачала головой. Что тут скажешь? И лара Джабира тоже ничего не могла поделать. Но свекровь Хадижи отправилась вниз, чтобы поговорить с отцом о новом проступке невестки. Вернувшись в комнату, дочка Саида раскрыла дверцы шкафа и начала ревизию одежды. В результате обнаружилось исчезновение по крайней мере ещё двух платьев. При чем – самых дорогих и красивых, одно из которых Хадижа ни разу не надевала. - Зорайдэ, ты думаешь, мне не обидно? И я не удивлюсь, если Фарид знал о том, что Зухра забрала мои платья. Какие ему нужны доказательства? Каа-кии-е? – рыдала Хадижа, упав на подушку. - Хватит! Успокойся! - Не могу, Зорайдэ, не могу! - Я принесу тебе успокоительный чай. А ты бери себя в руки и давай вместе думать, что делать. Слезы никому не помогали, они могут принести облегчение страдающему сердцу, и всего лишь. Зорайдэ ушла, но едва за ней закрылась дверь в коридор и не успели перестать колыхаться шторки из прозрачной ткани, как зазвонил сотовый Хадижи. - Мама?! Как хорошо, что ты позвонила! Мы с Зорайдэ в Мекнесе. Фарид с Зухрой уже уехали…. Я плачу? Да, плачу, потому что… И Хадижа рассказала матери всё: повторила историю, как украли ее ожерелье, и что Фарид не стал наказывать воровку, поэтому Зухра обнаглела ещё больше и в ее отсутствие забрала несколько самых лучших платьев и увезла с собой в Марракеш. Она долго слушала слова матери, умоляющей ее успокоиться и больше не плакать. Потом Жади кое-что ей сообщила. - Ты прилетаешь в Марокко?.. Конечно, я хочу тебя увидеть. Конечно, мы встретимся! В комнату вошла Зорайдэ, неся на небольшом подносе стакан с обещанным чаем. Она вопросительно взглянула на Хадижу, и та передала ей трубку, чтобы мать могла поговорить и с Зорайдэ. После телефонного разговора Хадижа выпила чай и легла в постель. Зорайдэ спустилась на кухню к ларе Джабире, чтобы помочь ей с приготовлением ужина. Сид Рахим включил у себя в комнате телевизор и смотрел футбол с участием марокканской команды. Он был глуховат, поэтому звуки матча разносились по всему дому. Все были чем-то заняты. Только Хадижа чувствовала себя лишней в этом доме, обиженной, униженной мужем и его второй женой. Впервые за все время замужества, т.е. за несколько месяцев, проведенных в доме мужа, она подумала, что мать, возможно, права: такой муж Хадиже не нужен. И пока есть возможность, пока ещё не родился ребенок, надо отсюда уезжать. Когда в Марокко прилетит мама, с ней надо вернуться в Бразилию. Хадижа, услышав предложение матери, попыталась возразить, что ничего из этого у них не получится: ведь у нее нет разрешения Фарида на выезд из страны. Но мама ее успокоила, намекнув, что знает, как обойтись без этого документа. Раскрывать план она не стала и попросила ничего не рассказывать даже Зорайдэ. Хадижа согласилась, она чувствовала себя настолько обиженной, что готова была покинуть Мекнес, улететь Марокко прямо сейчас. Но мама попросила ее немного подождать. Лукас улетает в Европу на следующей недели. Жади прилетит буквально в один из следующих дней. Мама была очень рада, что Фарида не будет дома. Ведь им с Хадижей придется бежать! У них будет очень мало времени. Если в доме останется только свекровь и ее престарелый отец, то они не сразу поймут, что произошло, когда Хадижа выйдет погулять на медину, купить свежий хлеб, но не вернется… Это даст Хадиже и матери время, чтобы успеть добраться до аэропорта и вылететь в Рио-де-Жанейро. - Я уеду, - с горечью решила она, утирая слезы. - Хорошо, что золото осталось в доме дяди Али. Это знак судьбы. Мактуб. Потом дядя Али привезет мою шкатулку в Бразилию. Я разведусь с Фаридом. Я с ним разведусь! Пусть остается мужем воровки Зухры! Немного времени спустя, успокоившись, она думала уже иначе. - Я уеду в Рио и не вернусь в Марокко до тех пор, пока Фарид не разведется с Зухрой. Если он захочет вернуть меня и нашего сына, то сделает это. Пусть выбирает: я и наш сын или ведьма из Марракеша! – наивно мечтала дочь Жади. 23. Часть 19. Глава 23. Рио-де-Жанейро. Жади узнает новости от Хадижи. Разговор с Амином. После разговора с Хадижей Жади была вне себя. Что делать? Хадиже так плохо в Марокко. Кто ей поможет? Даже дядя Али и Зорайдэ бессильны. Но она – мать и не станет опускать руки! Она что-нибудь придумает! Жади металась по комнате, как делала всегда, когда надо было что-то обдумать. - Я поступлю так, как мне давно приходило в голову: попрошу о помощи Амина. Он во многом похож на отца, но в любви романтичен так же, как юный Саид. Если я права, то Амин примет моё предложение: он поможет нам с Хадижей, а потом я помогу ему и Эмми. Отчего-то во мне есть уверенность, что Эмми ещё вернется в Рио-де-Жанейро и войдет в жизнь моего племянника. На Востоке помочь женщине порой имеет возможность только женщина. И ещё: я и Самиру попрошу помочь мне. Когда она вчера звонила Хадиже, то узнала столько неприятных новостей! Ее успокоило известие, что Зорайдэ приехала в Мекнес вместе с Хадижей. Но ведь Зорайдэ может пожить у Хадижи недолго. У нее есть свой дом, семья, дядя Али нуждается в ее заботе. Значит, Хадижа очень скоро опять останется одна, беззащитная и несчастная. Сегодня утром, рано проснувшись и проводив Лукаса на работу, Жади снова позвонила Хадиже. И дочка опять жаловалась, описывая, какие платья увезла ее соперница, как она обижена на Фарида, как она от всего устала! Когда Жади снова спросила, готова ли Хадижа вернуться в Рио, подумала ли она над ее предложением – уехать с ней в Бразилию, когда она очень скоро прилетит за ней в Марокко, Хадижа твердо ответила: «Да». Это очень взволновало Жади. Так значит, Хадиже настолько плохо в доме мужа, что она готова всё оставить и уехать? Бросить мужа, потому что устала от его невнимания и вынужденного опасного соперничества с Зухрой? Но если Хадижу не надо уговаривать уехать, то дело теперь за ней, за матерью! Пора действовать. Перестав ходить из угла в угол, Жади взяла со столика сотовый и набрала номер Самиры. Как выяснилось, девушка собиралась в университет на занятия. - Тетя Жади? Что случилось? - удивилась она столь раннему звонку. Жади объяснила, что требуется от Самиры. - Конечно, тетя Жади! Сегодня же и займусь этим! У меня две лекции. Как только вернусь домой, тут же поищу информацию в Интернете. - Ты думаешь, это возможно? Узнать о новой семье и муже Эмми, о Назире и ее муже-тренере марокканского принца? Мне надо знать всё, что только можно найти. И ещё – я хочу узнать об Арабских Эмиратах как можно больше! Думаю, эти сведения мне пригодятся в разговоре с твоим братом, если он не согласится помочь. Жади рассказала о том, чего она намерена добиться от Амина, но попросила не подавать вида, что ей об этом известно. - Тетя Жади, я стану самой надежной помощницей! Сделаю всё ради Хадижи. А про тетю Назиру можно расспросить у Зорайдэ или у Каримы. Семья дяди Абдула отреклась от Назиры, как и от меня, но женщины из семьи дяди Али всё равно интересуются, какая судьба постигла лару Назиру. У мамы даже был ее адрес, кажется. - Найди его, Самира, найди адрес. Я переписывалась с ней, даже пыталась звонить, но общение как-то не заладилось. Назира была обижена на братьев, а почему-то пыталась припомнить обиды мне, хотя я уже жена Лукаса, а не Саида. Я давно не получала от нее ни писем, ни каких-то известий о ней. После разговора с племянницей Жади почувствовала себя уверенней. Правда, она не поддержала идею Самиры - в случае отказа Амина выкрасть у него нужные документы, а разрешение на выезд подделать. Кто в аэропорту Марокко может знать почерк мужа Халисы? Но в какой-то момент Жади поняла, что готова пойти на всё ради того, чтобы помочь дочери. Украсть паспорт Халисы будет не сложно, потому что сам Аллах позволил Амину и Халисе переехать в дом Латифы. Вот если бы они продолжали жить у Мухамеда, то сделать это было бы невозможно. Но теперь она пойдет на всё! Главное – чтобы Саид и Мухамед ни о чем не догадались, иначе они помешают. Жади позвонила в дом сестры. Она сказала себе: если к телефону подойдет Халиса или Латифа, она скажет, что приедет в Сан-Криштован к тому времени, когда вернется домой Самира. Если ответит Амин, она договорится с ним о встрече в Торговом Центре, пообещав рассказать новости об Эмми. Конечно, нехорошо было действовать за спиной Латифы, но сестра не одобрила бы ее замысел. Трубку взял Амин, и Жади, вопреки опасениям, удалось уговорить его встретиться. …Жади ждала племянника за столиком в кафе, где часто встречалась с его сестрой. Заказав кофе с пирожными, она с тревогой следила за стрелками часов на стене заведения. Амин обещал встретиться, но он мог передумать! Однако Амин пришел. Что его погнало на встречу с опальной тетей, неизвестно: любопытство, внезапный звонок или то, что тетя Жади упомянула об Эмми? Он появился с таким выражением на лице, что Жади стало жалко парня. Она почувствовала себя интриганкой. - Садись за столик, Амин. Я закажу тебе кофе и кусок торта. - Нет, не надо. Только стакан воды. Но что случилось? О чем Вы хотели поговорить? Вы могли бы сказать мне дома, что хотите, ведь я теперь живу у матери. - Нет, Амин, как раз потому я и не могу говорить с тобой об этом дома. Она рассказала, как плохо живется ее дочери в Марокко, как страдает Хадижа из-за происков Зухры, какие обиды ей приходится терпеть от Фарида. Жади говорила долго, Амин молча слушал. - Но ты можешь ей помочь, Амин! - Как, тетя Жади? - Я собираюсь лететь в Марокко, чтобы купить там дом. Мы с Лукасом ещё не решили, где именно он должен быть – в Фесе, в Мекнесе или в Марракеше. Но я намерена поехать и присмотреть нам дом. Но теперь, узнав, что моей Хадиже так нехорошо в доме мужа, что она мечтает уехать оттуда на время, пока муж не одумается и не разведется окончательно с той женщиной, я хочу помочь ей уехать из Марокко. Но ты сам знаешь, что для этого женщине нужно иметь разрешение на выезд, подписанное ее мужем. Однако Фарид никогда не согласится на это, и Хадижа так и будет мучиться рядом с той одалиской, пока та ее не отравит или не подстроит какой-нибудь несчастный случай! Помоги, Амин! - Как? Я не понимаю, что я могу сделать! – пожал плечами парень. - Дай мне паспорт Халисы и расписку, в которой ты разрешаешь ей выезд из Марокко. Вот и всё. Хадижа будет лететь в парандже или в никабе. Сквозь узкую полоску никаба будут видны только глаза Хадижи, никто не догадается, что под одеждой вовсе не та женщина, чьи документы будет держать в руках работник аэропорта. - Хм!.. Вы хотите выдать Хадижу за Халису? - Да, Амин! У нас всё получится, не беспокойся, Амин. Нам нужна только твоя подпись на документе и паспорт твоей жены. А когда придет время, тогда и я помогу тебе. Когда помощь потребуется тебе или Эмми, я смогу поддержать тебя или ее, или вас обоих. Ведь ты знаешь, что про Эмми рассказывают ее родственники: муж бьет ее, обижает, хочет с ней развестись, потому что она не смогла быстро забеременеть. Может быть, ей тоже придется бежать от него, как моей Хадиже? За ней в Арабские Эмираты кто-то должен будет поехать. Если не ты, то это смогу сделать я. Кто может подумать на меня, что я ей помогаю? Меня никто не сможет даже заподозрить. А если меня разоблачат, мне ничего не будет за то, что я решила помочь беглянке. Ведь я – гражданка Бразилии, но я ещё и отверженная вашей семьей женщина. Амин слушал ее сначала с ужасом, потом долго молчал. И это затянувшееся молчание начало пугать Жади. Неужели Амин откажется?! Но потом в глазах племянника вдруг загорелась надежда. «Он такой же, каким был Саид в двадцать лет. Саид сказал мне однажды, что выкрал бы любимую женщину даже с брачного ложа. Таков и Амин. Он совсем не похож на рохлю Мухамеда. Как и Самира не похожа на благочестивую Латифу. Она – моя копия, но более смелая и решительная. А Амин – это второй Саид», - думала она, глядя, как меняется выражение лица Амина, как его терзают сомнения, но растет желание согласиться. Теперь Жади хотела верить, что сможет убедить парня помочь. И Амин согласился. Он едва выдавил из себя: - Хорошо, я помогу. Но забирайте документы сегодня же. Иначе я могу передумать. - Амин! Амин!! – бурно обрадовалась Жади неожиданно для самой себя. - Мне пора. Я вернусь домой, напишу расписку и достану из папки паспорт Халисы. Оставлю пакет в комнате Самиры, но попрошу ее туда не заглядывать. Позвоните ей и предупредите об этом. И ещё: я не хочу, чтобы отец узнал об этом. - Амин, я тоже прошу тебя никому ничего не рассказывать, пока Хадижа не сойдет с трапа самолета в Рио-де-Жанейро. - Я понял. Я сделаю это для моей сестры Хадижи. Мне пора, - сказал сын Латифы и быстро исчез из кафе. - Алхамдулиллах! – прошептала с облегчением Жади. Только бы Амин не передумал и не выдал ее Саиду или отцу! Она посидела в кафе ещё какое-то время, чтобы успокоиться, справиться с волнением. Но пора было ехать в Сан-Криштован. Латифа ждала ее, но и Самира уже должна была к этому времени вернуться домой. - У нас с Хадижей всё получится. Аллах не оставит нас в трудную минуту, - подумала Жади, поднимаясь из-за столика. …Латифа была занята выпечкой. Она не стала отвлекаться, когда вернулась Самира, появился Амин, а Халиса собралась пойти за продуктами в супермаркет. Амин выждал, когда его жена выйдет из дома, какое-то время пробыл в своей комнате и вынес конверт, который отдал Самире. Она молча, не расспрашивая, отнесла его к себе. Амин был так напряжен, что не смог не задеть сестру, когда она вернулась на кухню. - Самира, ты таджин-то умеешь готовить? Я вижу, что ты покупаешь пирожки доны Журы и берешь их с собой в университет. Таджин, кускус, хариру должна уметь готовить каждая женщина. Девушку задел поучительный тон брата. - Амин, тебе очень повезло: твоя жена – прекрасная хозяйка. Но не всем такое дано. - Хотя бы какой-нибудь марокканский салат ты умеешь готовить? - И что ты ко мне пристал? Я неплохо ставлю чайник, а китайскую лапшу завариваю – пальчики оближешь! - Что? Я не знаю такого блюда! - Амин, отстань. Прежде чем говорить со мной, в следующий раз убедись, что твой язык соединен с мозгом! Она ушла к себе в комнату, оставив за собой последнее слово, а Амина – стоять в растерянности посреди кухни, где они и заговорили, когда Самира вернулась, чтобы действительно поставить на плиту чайник. Потом Амин заторопился в магазин. Дел было много. Им с отцом предстояло ехать в аэропорт, чтобы забрать доставленный из Марокко багаж с закупленными товарами. Он уже опаздывал! Отец, наверно, сердится на него! Амин выскочил из дома, а Самира вернулась на кухню, потому что засвистел закипевший чайник. Выключив его, она подошла к окну и увидела, что брат спешит в свой магазин. Ведь он закрывал его на время, чтобы отлучиться по делам. Теперь он торопился назад, чтобы у отца не возникло никаких вопросов. Но нет, брат зашел в «Волшебную лампу»… Самира была в курсе, куда и зачем он ездил, что встречался с Жади и согласился сделать то, о чем она его попросила. А вдруг Амин передумает и расскажет обо всем отцу?! Нет, тогда и у него будут неприятности, ведь Амин должен понимать, что теперь паспорт Халисы и расписку Самира ему не вернет, или она не Самира, даже если тетя Жади будет вынуждена отказаться из-за его предательства от своих планов. Но пусть тогда докажет, что отдал паспорт жены сестре, а не потерял документ. Его слово против ее и тети Жади. Пусть только посмеет предать! Но пока не стоило думать об этом. - Бедная Халиса! Если Эмми вернется, то она может оказаться лишней в этом доме - в прямом смысле, если только Амин не купит к тому времени отдельный дом для себя и своих жен, - сказала себе Самира, увидев, как из магазина вышли Мустафа и ее отец с братом. Они немного постояли у входа, потом Мустафа остался, а отец с Амином сели в подъехавшее такси и куда-то отбыли. - Ааааа! А если они едут к тете Жади? Надо ей позвонить и предупредить. Но сестра матери успела только сказать, что едет к ней и Латифе, как связь прервалась. Самира, как и обещала, не стала заглядывать в конверт, который, к тому же, оказался заклеен. А зачем? Она и так знала, что там находится. - Очень нужно! – фыркнула она, садясь за письменный стол. Включив ноутбук, Самира вошла в Интернет. Пора было выполнить обещание, данное тете Жади – отыскать все, что можно, о муже тети Назиры, о семье мужа Эмми, да, и вот ещё – о черных розах! Самира хотела узнать, бывают ли такие розы. Почему Хадижа так их боится? Неужели та женщина смогла вырастить новый сорт роз? Но Хадижа называла ее ведьмой, и Самире захотелось разоблачить обидчицу сестры, убедившись, что где-то в мире растут розы с почти черными лепестками. Такие цветы существуют в природе. И в этом нет никакой мистики. Девушка приступила к работе, но только после того, как прочла письмо от Лео, присланное по электронной почте. «Я хочу тебя увидеть. Давай встретимся?» - вот и все, что им было написано. - Какой робкий парень! Но я отвечу позже, потому что мне сейчас некогда, - решила Самира, увидев смску от тети Жади, сообщавшей, что она почти в Сан-Криштоване. Самира снова набрала ее номер и позвонила на сотовый. Девушка сказала, что конверт у нее, но не лучше ли его спрятать? В доме только она и мама. Амин уехал куда-то с отцом, а Халиса отправилась за покупками. Жади решила, что заберет документы тут же, как только войдет в дом. Поговорив с тетей, Самира снова занялась поиском материалов в интернете. Как ни хотелось девушке почитать книгу, которую ей одолжила приятельница из ее группы, прежде всего надо было исполнить просьбу тети Жади. Она с сожалением выложила из сумки книгу, но бросила ее на кровать. С Самирой часто так бывало: то накатывало желание что-то прочесть, то наступало книжное похмелье – неспособность начать читать новую книгу, потому что она все ещё жила в мире предыдущей. После прочитанного романа Колина Маккалоу «Поющие в терновнике» Самира только и думала о запретной любви героини и священника. Не так ли случилось и в ее жизни? Она однажды влюбилась в Зэ Роберто, но жутко боялась отца и мучилась от страха, начав дружить с мальчиком, который ей так сильно понравился. Но та любовь со временем прошла. Первая юношеская любовь! Зэ Роберто готов был даже веру сменить, чтобы быть вместе с ней. Но потом они выросли, и их пути разошлись. С тех пор Самира не встретила никого, кто мог бы заставить ее сердце влюбиться. Каким она представляла себе любимого мужчину? Самира хотела полюбить НАСТОЯЩЕГО мужчину. Такого, кому всё по плечу, а не по барабану, который умеет слушать, слышать и понимать, который краток в словах и безграничен в поступках. Быть настоящим мужчиной – это значит не подчинять себе женщину, но чтобы женщина не хотела бы любить никого, кроме него. Увы, Самира не видела рядом с собой такого парня. - Но как узнаешь, что он именно такой? Для этого следует его испытать, то есть вместе с ним пройти через испытания. Но как это сделать? – рассуждала она, просматривая тем временем сайты и страницы блогов. Вот, к примеру, брак Хадижи и Фарида. Тётя Жади права, решив вывезти Хадижу из Марокко. Зачем Хадиже тратить жизнь на страдания и неприятности, которые можно прекратить? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть и страдания. Если человек недоволен местом, которое он занимает в жизни, пусть сменит его! Ведь люди – не деревья, которым корни мешают сдвинуться с места. - А моя позиция – делать, что хочется. Делать то, что считаю правильным, что подсказывает мне сердце. Не стоит обращать внимания на тех, кто все равно станет осуждать меня до конца жизни, если им что-то не понравится. То, что говорят и думаю обо мне остальные, не так уж и важно. Гораздо важнее, что о себе думаю я сама. Самира вспомнила слова, однажды услышанные от Иветти и врезавшиеся в память: «Самира, когда тебе плохо, сделай глубокий вдох. Это успокаивает мысли. Жги свечи, пользуйся хорошими простынями, носи красивое нижнее бельё. Ничего не храни для особого случая. Этот особый случай – сегодня. Пусть жизнь и не повязана бантиком, это все равно подарок!» Вспомнив Иветти, Самира улыбнулась. Как хорошо, что они снова поедут в Ангру! Иветти была как солнце. В ней был сильный источник оптимизма, которым Иветти заряжала всех вокруг. Может быть, поэтому тетя Жади и хотела встретиться с подругой? Получить поддержку перед необычной поездкой в Марокко! Но и их с матерью вытащить из пыльного жаркого Рио в райский уголок, в дом на берегу океана в Ангре. Девушке так захотелось есть, что она пошла на кухню и решила сделать смузи. Достав блендер, она выложила мякоть ацеролы и папайи в прозрачную емкость, добавила немного сахара, баночку йогурта и немного мюсли, взбила в блендере на самой большой скорости, и меньше, чем за минуту, смесь была готова. Перелив густую массу в высокий стакан, она достала ложечку с длинным черенком и попробовала получившееся блюдо. - Мммм…. Как вкусно!.. Интересно, за какими продуктами отправилась Халиса? Что она собирается приготовить? – гадала Самира, подойдя со стаканом в руке к окну. Теперь обеды и ужины в их доме готовила Халиса, и у нее всё получалось очень вкусно. Самире даже захотелось научиться варить супы и делать салаты не хуже невестки. Но не хватало времени, чтобы этому учиться. - А это ещё что? – удивилась девушка. Из окна напротив кто-то показывал ей кулак! Самира вышла на балкон и уставилась на окно отцовского дома, в котором она заметила то ли Лейлу, то ли ее родственницу. Наверняка, это была Лейла. Так кобра узнала ту, с кем недавно подралась! Самира издевательски помахала рукой с ложечкой новоявленной мачехе. Ее жест не остался незамеченным, и вскоре на балконе их бывшего дома появилась Лейла с ребенком на руках, а за ней вышла и другая девушка, которая вынесла тазик с постиранным бельем. Пока Ариба развешивала детскую одежду и пеленки, между Лейлой и Самирой, вынужденной «отвечать», завязался поединок глаз, жестов и мимики. Но и Базилио, который вышел на улицу, чтобы протереть столики, увидел обеих девушек и замер у стола, вертя головой из стороны в сторону. Это не ускользнуло от внимания Мустафы, появившегося на пороге магазина и в свою очередь обнаружившего, что Лейла вышла и стоит на балконе. Он осуждающе покивал головой, глядя на дочку Мухамеда, а затем поднял голову вверх и велел Лейле удалиться с балкона. - Лейла, разве твой муж тебе не говорил: хочешь погулять с ребенком – выйди на улицу и стой внизу, - донеслись до Самиры такие знакомые с детства слова, но в отсутствие ее отца сказанные родственником, который был оставлен присматривать не только за магазином, но и за неразумной женой Мухамеда. Девчонка беспрекословно подчинилась и ушла, чем удивила Самиру. Вскоре к дому подъехало такси, откуда выпорхнула тетя Жади. Самира побежала к двери, чтобы её встретить. Ведь мама занята выпечкой, руки наверняка испачканы мукой или тестом. - Самира, я так рада! Лукас купил мне и Иветти билеты, чтобы лететь в Марокко. Он позвонил и сообщил, чтобы я не беспокоилась из-за этого. - Что? Иветти тоже летит в Марокко? – удивилась Самира. - Да! Мы вместе летим в Марракеш. Остановимся там в отеле, потом я поеду к Хадиже в Мекнес. На всякий случай я хочу позвонить Назире. Никогда не знаешь, что тебя ждет, как повернутся события. Порой кажется, что твоя мечта близко, но внезапно возникает препятствие, и вот уже то, что было у тебя почти в руках, не досягаемо далеко, и надо всё начинать сначала. - Тетя Жади, пойдемте, я хочу сразу же отдать конверт. - Да, Самира, пожалуйста. - Надо отвезти его куда-нибудь и положить в надежное место, пока Амин не передумал, – беспокоилась Самира по пути в комнату и передавая Жади документы. Но к ним в гостиную поднялась Латифа, которая успела вымыть руки и даже переодеться в другую одежду, не испачканную мукой, тестом и следами начинки. - Жади, рассказывай, что у Хадижи случилось. По телефону ты говорила о каких-то ужасах, когда они с Зорайдэ появились в Мекнесе. - Латифа, если бы ты только знала!.. - начала Жади повествование о злоключениях дочери. Но конверт был надежно спрятан у нее в сумочке, и Жади, стыдясь своего поступка за спиной любимой, доверяющей ей сестры, уже более спокойно описала кошмар, с которым пришлось столкнуться ее Хадиже. - Розы? Зухра угрожала посадить повсюду в риаде черные розы? – удивилась Латифа. - Где она возьмет столько черных цветов? - Их страхи… Мне кажется, в этом больше налета мистики, чем правды. Ведь у тебя рос куст черных роз, и у меня в саду – тоже. Но это условное название, цветы вовсе не черные, а темно-бордовые. - Тетя Жади, я нашла статью в интернете, где говорится, что в одной из провинций Турции, в городке Халфет выращивали чрезвычайно редкий сорт роз. Розы казались угольно-черными, как будто кто-то специально покрасил их. Этот дьявольский оттенок цветы получили благодаря уникальной почве в том регионе. Черные розы начинают цвести в начале весны, но сначала они бывают темно-красными, а вот к концу лета бутоны постепенно темнеют и становятся полностью черными. Местные жители относятся к своим розам двойственно: они считают эти цветы символом тайны, надежды, страсти и одновременно – символом смерти и горя. - Аллах, Аллах! – испуганно проговорила Латифа, прикоснувшись пальцами к губам. - Аллах да сохранит мою Хадижу от опасностей, которые ей несет соседство с Зухрой и цветами этой змеи! – пришла в ужас и Жади. - Никакой мистики нет! - возмутилась Самира. - Но откуда у Зухры редкие розы? Она же не была в Турции, в том городке. - А как они появились в твоем саду, Жади? – напомнила Латифа. - Не знаю, Латифа… Самира решила направить разговор в другое русло. - Тётя Жади, Карима нам звонила, мама уже рассказывала об этом? – вспомнила она. - И как у нее дела? Нет, я не разговаривала с Каримой, - ответила Жади. - Такие новости, Жади! – грустно усмехнулась Латифа. - И что же произошло? – насторожилась ее сестра, которой в ближайшие две-три недели было необходимо спокойствие в доме дяди Али. - Потом тебе расскажу. Но ты же знаешь, как Карима пыталась вернуть мужа при помощи лары Дунии? - Зорайдэ рассказывала, - кивнула Жади. – Она сказала так: Карима сама разожгла костер, а потом побежала за водой, чтобы его потушить. - А мне Зорайдэ сказала иначе: чересчур раскалившийся горшок сжигает только собственные бока. Так случилось и с Каримой. Но все надеются, что Ахмет не станет с ней разводиться. - Карима напугана, но пройдет время, и она снова начнет болтать. Ничего не поделаешь – такова Карима, - улыбнулась Жади. – Что-то ещё произошло? Отчего ты такая расстроенная, Латифа? - Жади, дядя Али ищет мне мужа. - Что?! - Да. Ведь нас с Мухамедом развели. Но Мухамед изводит дядю Абдула уговорами, чтобы снова сосватать меня с ним, требует совершения никяха по всем правилам. Но дядя Абдул - против. И слава Аллаху! - А ты? – настороженно спросила Жади. – Ты ведь не хочешь вернуться к Мухамеду? - Нет, конечно, Жади. Столько всего случилось, я пережила такие чувства за это время, что, откажись Мухамед от Лейлы, я все равно не вернулась бы к Мухамеду. - И правильно! Латифа, иди вперед и не оглядывайся назад. А что тебе Зорайдэ когда-то нагадала? Разве не это? - Жади, я не хочу вспоминать о гадании, это харам. - В твоей жизни должен появиться мужчина и…, и… - Нет, Жади, нет! Не продолжай, умоляю тебя. Аллах знает лучше, что меня ждет. Моя судьба записана в Книге судеб, ничего не изменишь. Случится то, что должно произойти. - Мактуб, - кивнула Жади с улыбкой. Их беседу слышала Самира, которая тут же пила чай с печеньем, которое принесла наверх мать. Она напомнила: - Мама, но дядя Али серьезно собрался искать тебе мужа. Неужели ты согласишься стать женой вдовца или даже четвертой женой незнакомого старика? Ведь это даже страшнее, чем делить моего отца с Лейлой и какой-то Муной, которую он скоро возьмет в жены. - Дочка, это Карима нам насплетничала, а Зорайдэ сказала, что дядя Али сказал так сиду Абдулу, надеясь, что он передаст новость твоему отцу, и он перестанет настаивать на никяхе со мной. - Мама! Я не хочу снова с тобой расставаться! – произнесла Самира, на глазах которой выступили слезы. – Соглашайся стать женой сида Керима, но только не уезжай из Бразилии! - Дочка, не расстраивайся раньше времени! Я не соглашусь уехать из Рио в Марокко. А сид Керим не думает жениться, тем более – на мне! - Латифа, когда я тоже разговаривала с Каримой – правда, это было довольно давно, она мне по секрету передала подслушанный разговор. Дядя Али сказал Зорайдэ, что если Керим к тебе посватается, но ты ему откажешь, то дядя Али найдет тебе мужа. Тебе придется выйти замуж, хочешь ты того или нет. Он считает, что я буду дурно влиять на тебя. Но у меня есть Лукас, а ты без мужа пропадешь. Но так рассказывает Карима. Кто знает, что Карима перепутала или придумала сама? Латифа опустила глаза, помолчала, не решаясь в чем-то признаться, но потом все-таки сказала: - Нет, Жади, дядя Али звонил мне и разговаривал со мной о моем будущем. Карима ничего не перепутала и не добавила от себя. Мне найдут мужа, неважно, будет ли это Керим или кто-то другой. Меня переселят к мужу, кондитерский цех Амин превратит в свой магазин, ему помогут купить соседний дом, где внизу тоже будет его магазин, а тот, что у него уже есть, он должен будет продать. Самира останется жить здесь – в этом доме, пока, по замыслу дяди Абдула, она тоже не выйдет замуж. - Я?! Замуж?! Нет, и не подумаю! - Мухамеду давно известны эти планы нашего дяди Али и его дяди Абдула. Мне рассказали, что Мухамед умолял дядю Абдула сорвать поиск мне мужа и сватовство, но старик не согласился снова нас с ним мирить. Всё – правда! - Латифа! - Мама! – всхлипнула Самира. – Тебя заставят! И ты подчинишься, я же тебя знаю. Дядя Али скажет, что ты должна выйти замуж, и ты выйдешь. - Самира, твоя мама не выйдет замуж, если не захочет. Мы не позволим. Как сказала бы Иветти, мы прогоним жениха. Мы его спугнем! - А помните, как дядя Абдул пытался сосватать тете Назире мужа? – с невысохшими ещё слезами попыталась улыбнуться девушка. - О, да! Назира так хотела выйти замуж, что только и говорила о муже, которого ей никак не могут выбрать ее братья. Но когда дядя Абдул нашел ей достойного мужчину из хорошего рода, привел его на смотрины, чтобы познакомить Назиру с женихом, она назвала его мумией, увидев, что он стар. Вспомнила и Латифа: - Я испекла такое вкусно печенье – «рожки газели», красиво уложила его на поднос, с которым лара Назира вышла к жениху, а она потом отшвырнула поднос, и печенье разлетелось по комнате. Сестры весело рассмеялись, вспомнив проделку сестры их бывших мужей. - Как живется Назире сейчас? Она в Марокко, живет в Марракеше. - Мама, у тебя же был ее адрес? – спросила Самира, незаметно переглянувшись с тетей Жади. Но от разговора их отвлекли крики с улицы. Там что-то случилось, при чем – где-то рядом с их домом. В приоткрытые окна до них долетел знакомый голос.… Кричала Халиса, она звала на помощь! 24. Часть 19. Глава 24. Происшествие с Халисой. Халиса так торопилась в супермаркет, что совсем забыла перед выходом из дома снять золотые украшения. Пусть она и была в платке и одежде с длинными рукавами и закрытым горлом, но всё равно золото на ней было замечено. Как назло, на углу возле супермаркета толпились подозрительные парни. Нет, они не напали на нее, когда она прошла мимо, направляясь к входу в огромный магазин. А когда вышла, испуганно оглядываясь, их уже не было. Но отчего же она чувствовала спиной чей-то нехороший взгляд, когда торопилась домой? Она шла по многолюдным улицам, там, где дежурили полицейские, но спиной чувствовала, как чьи-то глаза неотступно следят за ней. Стоило ей неожиданно оглянуться, как фигура подростка метнулась к стене дома. Халиса уже не сомневалась, что ее преследуют с дурными намерениями. Она так испугалась, что едва не бежала, ускорив шаги, как только могла. Но когда преследователи поняли, что молодая женщина почти добралась до дома, напали на нее. Всё случилось очень быстро. Трое парней окружили ее напротив бара доны Журы, вырвали из рук сумочку и пакеты с продуктами, один бандит сорвал с запястья браслет, другой – дернул за серьги. Одна сережка, та, у которой была слабая застежка, свободно выскользнула из мочки уха и оказалась у грабителя, но вторая – нет, не поддалась. Или парень дернул за нее не так сильно, чтобы порвать ухо, не расстегивая застежку украшения, или то, что Халиса на этот раз оказала грабителям сопротивление, но серьга так и осталась в ухе. Конечно, Халиса кричала, очень громко кричала, отбиваясь от парней руками, потому что ни сумочки, ни пакетов при ней уже не было. Она, как ни странно, успела заметить Базилио, замершего от ужаса с тряпкой в руке, как и расположившихся за столиками посетителей бара, остолбеневших от неожиданности, но даже не попытавшихся (или ещё не сообразивших?) заступиться за нее. А в окне дома сида Мухамеда она увидела приникшее к стеклу лицо Лейлы… Но ни Амин, ни его отец не выбежали из магазина на улицу, не отбили ее у бандитов… Продолжая призывать на помощь, Халиса попыталась, уворачиваясь от наглых рук одного из напавших, выдрать из рук другого свою сумку, но безуспешно! И вдруг что-то произошло: один грабитель с ее сумочкой в руках бросился наутек, второй ударил ее чем-то тяжелым по голове, отчего у нее сразу потемнело в глазах. Ноги стали ватными, и, оседая кулем на тротуар, она все-таки заметила, что какой-то мужчина схватил одного из негодяев за рубаху, притянул к себе и пытается его скрутить. Она видела, что за спиной ее спасителя кто-то занёс над его головой пустую бутылку из-под кашасы и ударил. Тут же блеснуло на солнце лезвие, и Халиса почувствовала, как на ее лицо попали кровавые капли… Перед тем, как потерять сознание, она вспомнила, кто этот человек, который попытался ее спасти. Это же сид Керим, для которого лара Латифа делала выпечку на продажу… Через несколько минут всё было кончено: грабители скрылись, потому что смельчаков, которые могли бы их задержать, не нашлось. И кто стане связываться с мерзавцами, на стороне которых мафия из ближайшей фавелы?! Связываться себе дороже. Но как только нападавшие скрылись, из бара и домов тут же высыпали соседи, зеваки, кто-то звонил в полицию, кто-то вызывал врача… Жади, Самира и Латифа выскочили из дома, даже не зная, что произошло на улице, только потому, что узнали голос Халисы. Мустафа и Ноэмия выглянули из «Волшебной лампы», но поняв, кто стал жертвой нападения, Ноэмия тут же поспешила к лежавшей на каменной мостовой девушке. Мустафа же не мог оставить магазин, но немедленно достал сотовый и набрал номер Мухамеда… Дона Жура появилась из бара, чтобы узнать, что происходит, удивленная столпотворением перед ее заведением, ведь она как раз проверяла запасы спиртного в подсобке и самого ограбления не видела, так ещё и Базилио не появился, чтобы сообщить чудовищную новость! Поэтому она велела Анинье и доне Марсии заняться несчастным Базилио, оцепеневшим от увиденного. Для приведения его в чувство женщина надавала парню пощечин, чтобы Базилио пришел в себя от потрясения. Даже Анинья посочувствовала ему, налив стакан минералки, в который дона Марсия плеснула кашасы из стакана одного из зазевавшихся посетителей. - Это вам не шутки! – потрясенно произнесла дона Жура, осмотрев место нападения. Халиса уже лежала, прислонившись к коленям доны Ноэмии, а Самира участливо склонилась к жене брата. Жади и Латифа с ужасом застыли возле… сида Керима, который пытался остановить кровь, зажимая плечо, но вскоре как-то обмяк и, как и Халиса, потеряв сознание, сполз вниз по столбу, о который ему удалось опереться. - Жади, что делать? – в ужасе шептала Латифа. – Аллах, что же это такое? На кого из них напали? Сид Керим должен был привезти мне деньги, недельную оплату за выпечку… Наверно, отобрали деньги. Они его убили?! Смотри, сколько крови, - ошеломленно говорила Латифа, показывая рукой на залитого кровью Керима. Но к мужчине уверенно подошла дона Жура. Уж кому ещё, как ни ей, разбираться в ранах и ушибах, полученных во время драк и разных потасовок среди ее клиентов. Правда, хозяйка бара давно навела порядок в своем заведении, и буйные клиенты теперь бывали в баре крайне редко, но в памяти остался приобретенный ею бесценный опыт по определению степени полученных клиентами увечий, так и по оказанию им первой медицинской помощи. - Ну-ка, что тут с ним? Так… Шишка на голове, но раны нет… Наверно, бутылкой огрели? С этим всё понятно. А кровищи столько откуда? Это вам не шутки, - сурово повторила она привычную присказку, осматривая пострадавшего защитника, как она уже поняла из разговоров вокруг, сумев представить картину случившегося. - Вот что, Латифа, это ведь синьор, который тебе дает работу, так? За выпечкой к тебе приезжает? Увидев, что побледневшая Латифа еле кивнула, Жура сказала: - Его надо отнести в дом, уложить до приезда врача. С твоей невесткой ничего страшного не произошло. Шишка пройдет. Разве что голову ей проверить – нет ли сотрясения. Но вот с ним что? Почему он потерял так много крови? Полоснули ножом, это очевидно. Но не раздевать же его прямо на улице. А рану необходимо немедленно промыть и обработать. Нож мог быть и грязным, и ржавым. Есть у тебя перекись водорода или другой антисептик? У меня есть, Базилио принесет. Она повернулась к бару и громко заорала: - Базилио! Пришел ты уже в себя или нет? Быстро сюда аптечку неси! - Вот что: давайте занесем его к вам в дом, а то у меня в баре такое столпотворение, а пострадавшему нужен покой. Я помогу вам обработать его раны. У меня руки привычны к таким вещам! Латифа не могла произнести ни слова, только кивала, закрывая ладонями часть лица, но Жади не растерялась: - Конечно, дона Жура. До приезда врача нужно оказать помощь. Кто бы помог занести сида Керима в дом? - БАЗИЛИО!!!! - снова заорала дона Журема. - Да где же ты ходишь, бездельник?! А парень уже пришел в себя. Теперь, когда опасность миновала, он сгорал от любопытства, желая узнать, чем закончилось побоище. Как только Анинья достала аптечку, он тут же ее принес хозяйке. - Вот, дона Жура. И антисептик тоже здесь, свежий, большая бутылка. Сам покупал, помните, меня за ним посылали? - Хватит болтать, Базилио! Лижейро! Иди сюда, парень! Ты - Керосин! И ты, Базилио! Берите этого синьора, только осторожно, и занесите в дом доны Латифы! Положите его на диван или кровать, куда она вам скажет. Латифе тоже было нехорошо. Она ватными шагами подошла к Халисе, которая села и резко выпрямилась после нескольких капель нашатырного спирта, поднесенных на ватке к ее носу. - Халиса, как ты? Что у тебя болит? Куда тебя ранили? – еле шевеля губами, спросила она. Невестка шмыгнула носом и ответила: - Уже всё хорошо, лара Латифа. Только на голове большая шишка. Меня чем-то ударили. Кровь не моя – это когда сида Керима ранили… Но с меня сорвали золото – браслет и серьги! Выдрали одну серьгу, а вторая осталась, но мочку порвали, кажется. Даже не знаю, что скажет Амин! – наконец, зарыдала она. - Поплачь, - глухо сказала Латифа. – Тебе сразу станет легче. - Пойдем в дом! – сказала дона Ноэмия и обняла девушку, когда Халиса поднялась, не замечая, что у входа в «Волшебную лампу» от нетерпения на месте пританцовывает Мустафа, которому нужно было срочно сообщить Мухамеду и Амину новости о произошедшем. Ведь пострадала Халиса и сид Керим. Но он упал, так неужели он… умер?! Но Мустафа не мог отойти от магазина, не мог его закрыть – у порога толпились потенциальные покупатели, были и те, кто зашел в магазин, но и Мухамед не давал указания закрыть магазин и заняться происшествием! Однако Ноэмия могла бы подойти к нему и рассказать подробности. О, Аллах, какой несносной бывает его жена! Но дона Ноэмия ничего не замечала. Она решила позаботиться о молодой женщине, поэтому и подхватила ее под руку и повела в дом, куда вскоре занесли и израненного сида Керима. Лижейро и Керосин несли мужчину, подхватив под мышки и держа за ноги, а Базилио больше указывал, куда и как идти и заносить. Войдя в дом, он повел волонтеров вверх по лестнице, а на втором этаже указал рукой на распахнутую дверь, справедливо рассудив, что в ту комнату, куда Самира и дона Ноэмия завели Халису, класть знакомого доны Латифы не стоит. Амину не понравится. Они же арабы, у них такие суровые обычаи в отношении женщин! Объяснив по ходу дела эти мелочи Керосину и Лижейро, он подержал дверь, чтобы не мешала, когда парни заносили пострадавшего в комнату. Как потом оказалось – в спальню доны Латифы. Жертву разбоя положили прямо на голубое, с красивым арабским орнаментом, шелковое покрывало. Мужчина застонал и пришел в себя. Но тут же снова погрузился в бессознательное состояние. - Всё, выходите на улицу! – скомандовала дона Жура, неожиданно выросшая посреди комнаты. Базилио был разочарован: оказаться в доме доны Латифы и вреднющей Самиры и ничего не успеть рассмотреть! Но дона Жура велела уйти, значит, лучше подчиниться. Но и Самира тоже возникла рядом с ней, стояла, переплетя руки на груди, с таким видом, что Базилио решил не испытывать судьбу. Латифа закрыла дверь за добровольными помощниками, но дона Жура успела сказать в спину Базилио, чтобы он присмотрел за Аниньей и порядком в баре, пока она будет отсутствовать! И дона Жура принялась за дело. Рубашка с раненого была осторожно снята, а частично – срезана. Самира по просьбе доны Журы принесла ножницы. Рана оказалась не опасной. Порезы были на плече и груди. - Его только полоснули ножом, и порез не глубокий, слава Богу! Но плохо то, что нож был не стерильный, разумеется. В рану могли занести инфекцию. Самира, помоги! – скомандовала дона Жура, видя, что от Жади и Латифы нет совсем никакого толку. Кажется, только теперь женщины испугались по-настоящему! А в соседней комнате громко ревела Халиса. И где же ее муж? Амина до сих пор не было. Неужели никто ему не позвонил? Не сообщили и синьору Мухамеду о несчастье? Дона Жура покачала головой в ответ на свои мысли. Рану она промыла и обработала быстро и очень ловко, не замечая, что при этом безнадежно было испорчено дорогое покрывало. - Вот так. Теперь надо вызвать врача, чтобы точно знать, нужно ли везти человека в больницу или нет. Шишки на голове могут оказаться и опасными. Вот ведь не приходит парень в сознание! А это уже плохо. Латифа, звони его родным, в больницу его надо везти, - нахмурилась женщина, вглядевшись в лицо жертвы уличной преступности. – Не нравится мне его вид. Кроме того, он не юный мальчик. Ему ведь лет за сорок? В таком возрасте травмы переносятся хуже. Так что вызывайте врача, и вообще - пусть им занимаются родственники! – вынесла вердикт хозяйка бара. - Конечно, мы сейчас же позвоним его сестре. Дона Жура с достоинством кивнула и ушла, вернулась в бар. Оставшись в комнате вдвоем, Жади и Латифа с ужасом смотрели друг на друга. - Жади, что теперь будет? Это же скандал! Не дай Аллах, если с сидом Керимом что-нибудь случится!.. - Латифа, я уже позвонила его сестре, она сейчас закроет кафе и приедет. - Жади, надо позвонить дяде Али. Пусть знает, что произошло. Аллах! Мужчина в моей комнате, на моей постели! - Латифа, но это не мужчина, это раненый, который спасал жизнь Халисе! - Я понимаю, Жади. Но поймет ли это дядя Али? А где мой сын? Где Амин? Его жене плохо, ее нужно отвезти в клинику. Как и Керима, но без его сестры мы не можем ничего сделать. - Да, пойдем, успокоим Халису, поговорим с ней. - Я останусь с сидом Керимом, - предложила Самира. - Жади, она боится, что мой сын станет ругать ее из-за отобранного грабителями золота! С ней уже второй раз случается такое: тогда она кольцо с пальца не сняла, и спровоцировала нападение. Сегодня вышла на улицу в золоте и осталась без браслета и сережек. - Латифа, не знаю, почему она такая невезучая. Вспомни: лара Назира носила такие дорогие украшения, золото отличного качества, но никто ни разу не напал на нее, не ограбил. - Она говорила, что со сторону люди принимают ее украшения за бижутерию, не веря, что можно носить столько золото в полном преступников Рио-де-Жанейро. Поэтому ее не грабили. Латифа не переставала удивляться: - Халиса пошла в ближайший супермаркет! Сан-Криштован – спокойный район. Здесь очень редко вечером и даже ночью бывают подобные налеты или драки, но грабеж средь бела дня? - Мама, Халису тоже нужно отвезти в больницу. У нее по лицу разливается чернота. Синяк такой огромный, что даже смотреть страшно! Где Амин? Или ему дела нет до того, что случилось с его женой? – возмущалась Самира. - Дочка, я ему позвонила. Он поехал с отцом отбирать товары, которые получили в багаже из Марокко. Амин, Мухамед и ещё несколько торговцев сообща оплатили перевозку отобранных в Марокко товаров. Амин мне все объяснил. Но он сказал, что сейчас приедет. Прошло пятнадцать минут после моего звонка, твой брат не мог так быстро добраться от склада в аэропорту до Сан-Криштована. - Мама, иди к Халисе. Я не знаю, как ее успокаивать. Она ревет, не переставая. Из-за какого-то золота! Пусть радуется, что ей лицо ножом не порезали. Вот Лейла бы порадовалась! Базилио мне уже наболтал, что Лейла чуть ли с балкона не свешивалась, чтобы разглядеть, жива ли Халиса. - Самира! Зачем ты повторяешь глупости, которые болтает Базилио? - Но он болтает не только мне. Об этом завтра будет говорить весь район. - Хватит, дочка! Надо ещё раз позвонить врачу. Сиду Кериму плохо, и я очень боюсь за него. Аллах! Я же и виновата в его несчастье, ведь он вез мне деньги! - Мама, если честно, то виновата Халиса: нечего на улице золото на себе демонстрировать. Впервые я могу согласиться с дядей Абдулом: пусть восточная женщина, увешенная золотом, хранит свою красоту для мужа, а, выходя на улицу, снимает все украшения. Ведь Халиса знает, какая здесь преступность. Сама уже испытала на себе, но урока не извлекла. - Перестань, дочка. Халиса всё понимает, ей страшно, что скажет Амин. - Знаешь, мне показалось, что у нее мочка на одном ухе порвана. Может быть, тоже надо обработать? Но ты сама скажи ей, я не хочу связываться с Амином и его женой. - Хорошо, я скажу. Где средство, которым дона Жура обрабатывала порезы Кериму? - Вот бутылка и вата. Раздался звонок в дверь, который Латифа включила в ожидании доктора, и Самира понеслась по ступенькам открывать врачу дверь. - Дочка, узнай сначала, кто пришел! – спохватилась Латифа. – А вдруг вернулись бандиты? Решат, что в доме есть ещё золото, и придут нас грабить! - Такое возможно. Латифа, вам с Самирой надо несколько дней пожить у нас с Лукасом. А твой сын с женой могут на время вернуться к Мухамеду. - Мама, это врач, - Самира привела доктора на второй этаж и показала, где лежит пациент. Осмотрев сначала Керима, потом Халису, врач выписал лекарства, которые нужно было срочно купить, оставил к оплате счет, похвалил за отлично обработанную рану у сида Керима и удалился, посоветовав отправить Халису на обследование, а Керима немедленно отвезти в больницу. - Укол, который я ему поставил, должен помочь, но этого не достаточно. Только в клинике могут сделать рентген, взять нужные анализы и решить, нуждается ли ваш родственник в проведении МРТ. Пока Самира провожала доктора к выходу, Жади и Латифа стояли возле постели, на которой пластом лежал Керим, который после укола пришел в себя, но, кажется, плохо понимал, что с ним произошло. - Пить, - попросил он. - А можно ему пить? – засомневалась Латифа. – Когда же лара Марьям приедет?! - Может быть, Зейну позвонить? Я слышала, что он снова появился в Рио-де-Жанейро, его видели в «Нефертити». - Жади, звони, пусть приезжает. Я растеряна, не знаю, как быть. Пусть мужчина решает, что делать. - Это тот случай, когда даже Мухамед мог бы бросить всё и поспешить на помощь. А то он только ныть может: «Латифа, моя козочка!» Но где он сейчас? - Ты права, Жади! Но когда он узнает, что в моей спальне на моей постели лежал мужчина, он станет сходить с ума от ревности. Я уверена, что мне ещё предстоит вынести столько фокусов от него! - Латифа, но вы с ним больше не махрамы, так не забывай напоминать ему об этом. Он же сторонник строгого соблюдения всех предписаний Пророка. Вот и пусть соблюдает! Ты теперь ему – никто. Не обращай на него внимание и не соглашайся на новый брак с ним. - Ни за что, Жади. Женой Мухамеда я не стану даже под угрозой брака с престарелым мужем, у которого уже есть три жены! - А что тебе мешает отказаться от брака вообще, если не захочешь выходить замуж? Можно жить и одной. Это Бразилия, это не Марокко. Смотри, ты же обеспечиваешь себя, даже Самира – и та зарабатывает деньги. - Это так. Самира даже предложила давать мне часть заработанных в журнале денег, но я отказалась. Тогда моя дочь купила на эти деньги учебники на второй семестр. Они помолчали. - Как сид Керим? – в который раз повернулась Латифа к лежащему на кровати мужчине. - Мне кажется, ему немного лучше, - заметила Жади. – Он дышит спокойно, уснул, как мне кажется. Главное - пришел в сознание. В комнату вошла Самира и сказала, что Халиса уснула, потому что успокоительный укол на нее подействовал. - Но врач настаивал, что Халису нужно обследовать. Вдруг у нее гематома в голове после удара? - Давайте отвезем ее в клинику сами, если Амин не появится до приезда лары Марьям, - предложила Жади. Но вскоре в дом ворвался перепуганный Амин. Латифа рассказала, что случилось. Парень, не веря глазам, уставился на материного работодателя, развалившегося на ее постели. - Сынок, не я перенесла его сюда, не надо ТАК реагировать! Этот человек рисковал жизнью и пострадал, спасая твою жену от грабителей. Халиса начала сопротивляться, поэтому ударить ножом могли ее, а не сида Керима. - Я сейчас же отвезу Халису в клинику, - потрясенно сказал Амин, когда вышел из комнаты жены. Жади и Самира остались рядом с пострадавшим, а Латифа помогла невестке переодеться, едва сумев растолкать крепко уснувшую девушку. - Шевелись, Халиса, - подгонял ее Амин. - Хочу успеть до темноты, чтобы по дороге с нами опять чего-нибудь не приключилось. И сними кольца, и серьгу из уха вынь. Нечего наркоманов и бандитов дразнить. Халиса так боялась, что Амин начнет ее упрекать за отобранное грабителями золото, что побоялась сказать ему, как больно вынимать из надорванной мочки золотую сережку. Но, вытерпев боль, пусть и не удержав в глазах слезы, она оставила единственную уцелевшую сережку на столике, кольца стянула с пальцев и тоже бросила в небольшую шкатулочку. Облачилась в никаб, чтобы не был виден огромный кровоподтек на пол лица. Они уехали, потом Амин позвонил и сказал, что Халиса, возможно, останется в клинике на ночь, так как обследования затягиваются, а врачи хотели бы понаблюдать за ее состоянием. Амин решил немного подождать, а потом вернуться домой. Латифа подходила к окну каждый раз, едва ей казалось, что к дому подъехало такси. Она ждала лару Марьям. Когда сын и невестка уезжали в клинику, то тоже вызвали такси. И вот тогда Латифа увидела, глядя в окно, что на балкон ее бывшего дома выскочила Лейла. Наверно, она захотела посмотреть на то, как Амин и Халиса садились в автомобиль. - Жади, неужели правда, что Лейла так демонстративно наблюдала за ограблением с балкона, едва не выпадая из него? - Не замечай ее, Латифа. Она ещё ребенок. Ровесница Хадижи. Очень жаль, что Мухамед заставил тебя страдать из-за малолетки. - Жади, для меня это уже прошлое. Я уже не страдаю из-за Мухамеда. Но для Амина и Халисы появление Лейлы и ее соседство опасно. Эта дрянь теперь пытается разрушить семью моего сына. - Забудь о ней. Пусть ее поведением занимается Мухамед, он же ее муж. А Амин… Если он и думает не только о Халисе, то, конечно, не о Лейле. …Знали бы Латифа и Жади, слышала бы Халиса, как радовалась, как злорадствовала Лейла, когда поняла, что парни жуткого вида напали прямо под ее окнами не на кого-нибудь, а на жену Амина! - Ариба, а хорошо ведь ей досталось? Ну почему не ее бандиты ударили ножом? Если бы Халису убили, Амин остался бы вдовцом! - О, Аллах! Лейла, ты что несешь? – пришла в ужас Ариба. – Ты в своем уме?! - Конечно. И я честна с тобой. Мне совершенно не жалко Халису. Так ей и надо! Она ходила по улицам одна, демонстрируя окружающим свои прелести, ведь ТАК говорит дядя Абдул? Вот ею и прельстились. Она получила по заслугам. - Говорят, что бандиты прельстились вовсе не ею, а золотом в ее ушах и браслетами. И сумку отобрали, думая, что там есть кошелек, и в нем много денег. - И кто посмел им помешать? Кто этот шайтан, который бросился ее защищать? - Лейла, если бы с Халисой был Амин, сейчас он, а не сид Керим лежал бы весь израненный в доме лары Латифы. - Не дай Аллах! Я умерла бы от горя, если бы с ним что-то случилось. - Тебе бы стоило меньше стоять на балконе, демонстрируя золото на виду у жителей района. Кто-нибудь расскажет бандитам, которые ограбили Халису, и они вернутся в Сан-Криштован, ворвутся в наш дом и заберут все твое золото! Аллаааах! А может быть, они уже увидели тебя на балконе, всю покрытую золотом? Они нападут ночью на наш дом! - Нет, не дай Аллах такого! – испугалась Лейла, хватая рукой на груди ожерелье-монисто из золотых монеток. - Тогда будь скромнее и не выставляй золото на людях. Береги красоту для мужа. - Не напоминай мне о нем. Хотя бы днем я могу не вспоминать об этом чудовище? – скривила губы Лейла. - Мухамед теперь все ночи ночует у тебя. Может быть, уже в следующем году ты родишь ему второго ребенка, - напомнила Ариба, отворачиваясь от родственницы, именно от родственницы, а не подруги. - Знаешь, Ариба, если случится такое, то я что-нибудь сделаю с собой. Не хочу рожать ему детей. И нечего надо мной издеваться. Окажись Мухамед твоим мужем, ты страдала бы от отвращения так же, как и я. - Никто над тобой не издевается. Просто ты должна ценить то, что тебе дано судьбой. А ты всё время сравниваешь своего мужа с другими мужчинами, оцениваешь его, придираешься. Я теперь согласна с дядей Абдулом: чужой карман всегда толще, чужая работа всегда легче, чужие проблемы всегда проще… Вот только он добавлял, что только свои дети всегда лучше. Но, Лейла, это не про тебя. - Какая у тебя хорошая память, Ариба. Вот мне Аллах не послал такую же. А жаль, помню только, что дядя Абдул говорил что-то про пальцы, сквозь которые падают все грехи, если муж возьмет жену за руку, - кривляясь, припомнила Лейла. - Да, говорил, тоже помню. Это про то, что муж и жена должны смотреть друг на друга с любовью, тогда и Аллах смотрит на них с милостью. Но что ты хочешь мне этим сказать? - А то, что если ты выходишь замуж за Икрама, тебе повезло, а мне вот нет. Меня отдали старому уроду. Меня от него тошнит, - вдруг зарыдала Лейла, закрывая лицо руками. - Тише ты! Вдруг он вернется, а мы не услышим? Кто тебя заставлял выходить замуж? Тебя спросили, согласна ты или нет. И ты согласилась. Теперь поздно отказываться, у тебя есть ребенок. И ещё будут дети. От судьбы не уйдешь. - Хватит, Ариба, хватит! Не напоминай мне больше о Мухамеде, не напоминай! – истерично закричала Лейла, швырнув в нее подушечку с дивана, совсем не думая, что может не только разбудить, но и напугать сына, спавшего на руках у Арибы, которая едва успела увернуться, чтобы подушка не попала в ребенка. Она вышла из своей комнаты и закрылась в соседней – той, где недавно жили Амин и Халиса. - Глупая какая! И правда, пусть Аллах подождет немного идаст ей следующего ребенка, только когда я уже отсюда уеду. Иначе меня просто не отпустят, а Икрам устанет ждать и выберет другую невесту вместо меня. Ариба недолго прожила в доме сида Саида. И дня не прошло, как Мухамед взмолился привезти Арибу обратно. Лейла готовить не умела, а теперь и научиться было не у кого. Халиса ушла с мужем жить в другое место, Арибу решили отправить погостить в дом брата Мухамеда после той истории, которую устроила Лейла своей подруге. Но жить впроголодь, питаясь ужасно приготовленной Лейлой едой, Мухамед не захотел. Не выдержал на второй день. И Саид Рашид отправил Арибу на машине со своим водителем обратно в дом Мухамеда. Арибе даже вспомнить было нечего. Первый день в доме Саида она пролежала в комнате, где ее поселили, переживая снова и снова позор, когда муж Лейлы по ошибке оказался с ней рядом в постели. Но Ариба всё-таки поняла после этой омерзительной истории, что в чем-то Лейла права: Мухамед действительно был крайне неприятен как мужчина. Как только Ариба осмеливалась вспоминать случившееся, у нее появлялись рвотные позывы. Теперь Мухамед, сталкиваясь с ней в доме, например, на кухне или в коридоре, на лестнице или в комнатах внизу, не подавал вида, что в ту ночь случилась такая неприятная ситуация. Но ведь это же было недоразумение! И Ариба была согласна с этим, вот только избавиться от возникших неприязненных чувств она никак не могла. А после намеков Лейлы она стала бояться, что Мухамед начнет думать о ней… Вдруг захочет и ее взять в жены? Что-нибудь скажет Икраму, а ее не отпустит в Марокко, принудит совершить никях, и ей придется принять такую судьбу. И что тогда? Ариба с ужасом поняла, что и она тоже стала бы относиться к Мухамеду в точности, как Лейла. - Нет, нет! Этого не случится. Икрам сосватал меня, он прилетит за мной и женится. Но быть женой Мухамеда – нет, не хочу! Она вспоминала, что до Лейлы у Мухамеда был счастливый брак с ларой Латифой. - Интересно, что чувствовала лара Латифа, когда ее выдали в юности замуж за сида Мухамеда? Как она заставила себя его полюбить? Или тоже годами притворялась, как теперь это делает Лейла? Так жить нельзя. Нет, не стоит превращать свою жизнь в ад. Что мне стоит сказать «нет», если меня спросят, согласна ли я выйти замуж за человека, которого явно не смогу полюбить! И если я откажусь, значит, такова судьба. Нет! Мне лучше не вспоминать о том случае, я же нагоняю на себя страхи, хотя Мухамеду и в голову не приходит думать обо мне! – она нервно теребила в руках порванную неправильной стиркой и сушкой кофточку Абдульчика. Опять Лейла что-то не так сделала, что и эту вещичку мальчика придется если не выбрасывать, то штопать. Она покачала головой и подошла к детской кроватке, чтобы проверить, как спится малышу. Почему Лейла не ценит такого счастья, как родившийся у нее ребенок? Пусть Мухамед ей отвратителен, теперь и Ариба ее начала понимать, но сыночек при чем? - Ангелочек, - нежно погладила она мальчика по маленькой ручке и вернулась к куче постиранного и высушенного детского белья, которое предстояло разобрать и погладить. 25. Часть 19. Глава 25. Керим и Латифа. В ловушке. После визита врача, так и не дождавшись появления сестры Керима, Жади и Самира отправились на такси в аптеку. Дона Ноэмия осталась с Латифой возле раненого. Но стоило такси отъехать от дома, Ноэмия нашла повод покинуть Латифу, оставив ее одну в доме. - Мне Мустафа иззвонился, ругается, почему я никак не могу зайти к нему в магазин, чтобы поделиться, что произошло. Мухамед требует от него отчета. Латифочка, я выбегу на минутку? Поговорю с Мустафой и тут же вернусь, а? Латифа не могла отказать ей. Но ведь и Жади с Самирой вот-вот вернутся! Ноэмия ушла. Она появилась в лавке, где в ожидании нее уже бесновался Мустафа. - Ты почему не отвечала на мои звонки? – зарычал он, сжимая кулаки. Но Ноэмия не боялась мужа: да, кулаки он всегда сжимает, даже грозит ими, но он никогда не ударит ее, она это знала. - Мустафа! Как я могла уйти, сам подумай! Латифа осталась наедине с мужчиной в пустом доме. Жади и Самира поехали покупать лекарства. Амин увез жену в клинику на обследование. А я на минутку вышла, чтобы успокоить тебя. Латифа там одна ухаживает за пострадавшим сидом Керимом. Реакция мужа была той, на какую и рассчитывала Ноэмия. - Что? Аллах! Как это?! Ноэмия, ты посмела оставить Латифу в доме наедине с мужчиной, с которым она не махрамна? Какой харам! Это харам, Ноэмия… Что ты наделала?! Что скажет Мухамед? - А что я могла сделать? Сам же требовал, чтобы я пришла к тебе в магазин! - Ноэмия, нельзя оставлять Латифу вместе с тем мужчиной. Нельзя, Ноэмия, это харам. Мухамед не должен знать, что ты оставляла ее одну. Иди, Ноэмия, иди скорее к Латифе, - теперь муж Ноэмии едва не выталкивал ее на улицу. - Да иду я, иду! Мустафа, я даже не обедала сегодня. Загляну в бар к Журе, перекушу пирожками с чашкой кофе и вернусь к Латифе. - Нет, Ноэмия! – выкатив глаза, заорал Мустафа. – Не заходи в бар, иди сразу в дом Латифы! - Мустафа, а где Мухамед? Здесь такое случилось и с невесткой, и у его бывшей жены, матери его детей, а его всё нет. Где он? - Ноэмия, поторопись! Мухамед вот-вот вернется, он мне звонил. Он не должен узнать, что Латифа оставалась наедине с посторонним мужчиной. - Он ей не посторонний, - подняла пальчик дона Ноэмия. – Ты сам мне говорил, что дядя Али не прочь женить его на Латифе. - И женит, и женит, - затряс седой бородой Мустафа. – Узнает, что Латифа побывала наедине с этим Керимом, и сразу потребует от него жениться! Это харам… - А если дядя Абдула узнает об этом? – полюбопытствовала дона Ноэмия. - Дядя Абдул не должен узнать о том, что здесь случилось. Иначе он сам заставит Керима жениться на Латифе, потому что Мухамеду не нужна будет женщина, которая совершила харам – была одна рядом с мужчиной. - Мустафа, я тебе рассказывала, что Керима уложили прямо на кровать Латифы, принесли в ее комнату и положили прямо на ее кровать? - Что? Ноэмия, молчи! Никто не должен узнать об этом! Никто! И ты забудь! – демонстративно заткнул уши ее муж. - Базилио всё видел, он-то и подсказал Лижейро и Керосину отнести пострадавшего в ее комнату, - усмехнулась Ноэмия и вышла на улицу. А Мустафа в ужасе повторял: - Базилио.. Базилио знает… Если знает Базилио, знает весь Сан-Криштован! Какой ужас, бедный Мухамед! Как я смогу ему рассказать? Он обхватил руками голову и так и стоял, когда в магазин стремительно вошел Мухамед. - Мустафа, расскажи, что здесь случилось? О чем говорит вся улица? Амин звонил мне из больницы, спрашивал, увезли сида Керима из дома его матери или нет. - Не знаю, Мухамед, об этом мне ничего не известно, - соврал тот из сострадания к родственнику. А что Мухамед может сделать? Ведь Латифа больше ему не жена. Надо позвонить дяде Али, чтобы он знал. Но как посоветовать такое Мухамеду?.. … Дона Ноэмия решила не подчиняться Мустафе, а сделать так, как сама собиралась: зайти к Журе и поесть, а заодно обсудить происшествие. - Журочка, дай пирожков мне и сок. Нет, лучше кофе. Мне надо прийти в себя. Какой ужас! Давно у нас такого не случалось. - И не говори, Ноэмия. О! Ты смотри-ка: синьор Мухамед появился. Вернулся откуда-то. Из машины сиганул сразу в магазин. Наверно, решил проверить, все ли там цело, а то ведь могли и на его магазин напасть. Базилио был тут как тут. - Дона Жура, наверно, синьор Мухамед решил, что люди могли перепутать: не на Халису напали, а на «Волшебную лампу»! - Базилио, тебе заняться нечем? Иди-ка отсюда, нечего подслушивать! – сказала дона Жура. Но это только раззадорило его любопытство. Сделав вид, что уходит, парень притаился за столбом, что поддерживал высокие своды бара. Хозяйке же было явно не до него: хотелось обсудить с Ноэмией, что сказал врач, появившийся после того, как дона Жура ушла, вернулась в бар. - Журочка, тут такое! Твой Базилио удружил так удружил Латифе! - Что он ещё натворил? - Жура, это же твой парень подсказал ребятам, куда отнести и положить раненого синьора. - И что? – никак не могла понять дона Жура. - А то, что по их марокканским обычаям не может посторонний мужчина находиться в комнате чужой женщины, тем более – оставаться наедине с ней. А Латифа сейчас там одна. - Ну да, я видела, как Самира с женой Лукаса Ферраса уехала куда-то на такси. Вышли, сели и уехали, - махнула она рукой куда-то вдаль. - Я не выдержала напора Мустафы и решила сбегать к нему в магазин., сразу не сообразив, чем это может закончиться для Латифы. - И чем? Да что тут придумывать и нагнетать? Да этот их Керим в таком состоянии, что хоть бы жив остался! Ему не до Латифы. Нечего про них придумывать! Им до разврата! - Это так, но когда узнают дядя Абдул и дядя Латифы, то они заставят жениться синьора Керима на Латифе. - А разве это плохо? Вон какой он красавец! Сейчас Латифа на него работает, а так бы на себя стала работать, возьми ее синьор Керим замуж, - рассудила дона Жура. - Ведь тогда его кафе стало бы общим имуществом. - Хм, но Мухамед такого не переживет. Латифа – и вдруг замуж за другого. Он спит и видит, как ее вернуть. - Ещё чего! – презрительно скривив губы, взмахнула висевшим на плече полотенцем дона Жура. – Пусть живет со своим гаремом, а о доне Латифе забудет. - Я тебе больше скажу: он строил коварные планы выдать замуж Самиру за этого самого Керима, да-да, Журочка, - закивала Ноэмия. - Ха! А зачем Самире такой взрослый мужик? Ты говорила, у него дочка старше Самиры? Не нравится мне, когда пятидесятилетние мужчины меняют жен-ровесниц на молоденьких дурочек. Нет, я не о Самире. Но Самира пусть встретит любовь где-нибудь подальше от знакомцев своего папаши. - И я так думаю. Женить Самиру и Керима – значит, испортить жизнь им обоим. Кериму подойдет Латифа. Поэтому было бы неплохо, чтобы до сида Абдула и дяди Али дошли новости о том, что сид Керим побывал в ее постели – в раненом состоянии, разумеется, да ещё и несколько часов пробыл наедине с ней. Дона Ноэмия не смогла развить мысль, потому что Журема вдруг уставилась в окно бара, украшенного к приближающемуся Рождеству: - Ноэмия, смотри-ка: Мухамед не к дому Латифы шагает? Неужели сейчас скандал начнется? Бедная Латифа! Сколько сегодня на ее голову высыпалось неприятностей. - Базилио, а ты куда? – схватила дона Ноэмия парня за края футболки, решившего проскочить мимо болтающих подруг. - Базилио, а ну-ка, стой! – преградила путь работнику и дона Жура. - Я... ничего… хотел столы на улице протереть, - с невинным видом ответил парень. - Вот что, Жура: пусть Базилио бежит к дому Латифы и скажет Мухамеду, что в доме никого нет. Базилио, соври, что видел, как Жади и Самира увезли синьора Керима в клинику. Посадили в такси и увезли. А где лара Латифа – тебе неизвестно. Может быть, и с ними уехала. Понятно? Ты заварил эту кашу - теперь исправляй. Мухамед тогда не станет рваться в дом, чтобы вышвырнуть на улицу беднягу, стаскивая раненого с кровати. - Ты всё понял? – строго спросила Жура. - Я понял, - радостно подтвердил Базилио и ринулся на улицу. Он подбежал к бывшему мужу доны Латифы и что-то начал говорить, размахивая руками. - Сейчас увлечется и наболтает лишнего, - отпив глоточек кофе, заметила Ноэмия. - Ты его плохо знаешь, он тот ещё интриган, хоть и глуповат на вид, - не согласилась дона Жура, сложив руки на груди и наклонив голову на бок. Ноэмия пожала плечами. Базилио вернулся, а вскоре они увидели, как Мухамед снова вышел из магазина и направился к дому Латифы. В руках он нес какой-то предмет. - Что это с ним? – удивилась дона Жура, вместе с Ноэмией наблюдая за событиями на улице. Скоро должно было стемнеть. Что задумал сосед против матери Самиры, было непонятно. - Я сбегаю, посмотрю? – тут же предложил Базилио. - Иди, но ничего ему не говори. Молча посмотри и назад, - приказала хозяйка. Парень сообщил им удивительную новость: синьор Мухамед повесил на дверь дома доны Латифы большой висячий замок! - Зачем? – удивилась дона Жура. - Я сам видел, дона Жура! Я подошел к двери и даже потрогал замок! Вы бы видели ключ! Вот такой! - развел парень два пальца – указательный и большой. - И что? При чем здесь ключ? Зачем он это сделал, я спрашиваю! Он не сказал? Ведь там, в доме, Латифа, и не только она! А Самира приедет, она как в дом попадет? - Аааааа! – догадалась Ноэмия. – Неужели Мухамед понял, что в доме ещё есть кто-то, кроме Латифы? Не поверил Базилио? - Ничего, Самира вернется, я с ней вместе пойду к Мухамеду и потребую отдать ключ. Это вам не шутки! А если за НИМ приедут родственники, чтобы везти в больницу? Как они в дом попадут? - Давай подождем. И зачем я только к Мустафе пошла? – сокрушалась теперь дона Ноэмия. Но жизнь в баре должна была идти своим чередом. И дона Жура, как только на улице стемнело, тут же зажгла гирлянды цветных лампочек на окнах бара, как и те, что светились на пальме и на дереве возле столиков ее бара. Потом Анинья по ее требованию включила телевизор. - Футбол давай! – закричали клиенты, собравшиеся за столиками. - Какой вам ещё футбол? Сегодня не играют команды, за которые я болею! – отрезала дона Жура. – Анинья, включи тот канал, на котором идет сериал! - Какой сериал, дона Жура? – пискнула Анинья, косясь на возмущенных болельщиков, чьи ожидания были обмануты. - Тот, где про Индию показывают! – перекрикивая возгласы разочарования из зала, велела хозяйка заведения. - «Дороги Индии», - подсказала дона Ноэмия. И женщины уставились на экран. Как раз началась заставка к сериалу. На экране как бы в лицо зрителям летели резные арки, зеленые слоны, маленькие, танцующие на барабанах мужчины в чалме… -«Майя выходит замуж!» – сплетничали на экране подружки героини. – А как же Бахуан? Она же так его любит!» - Вот как люди живут!... У них там такое неравенство: есть даже даллиты – каста неприкасаемых…. Как можно?... Нет, Майю ни за что не выдадут за него замуж! Ведь Бахуан – даллит!.. А ты видела, как ее перекосило, когда она узнала, что влюбилась в парня из низшей касты?! – начали обсуждать между собой сериал Жура и Ноэмия. - Дона Жура, Самира и ее тетка вернулись. Они стоят перед дверью и не могут войти, - к женщинам подскочил Базилио и дернул дону Журу за платье. - Базилио, сколько можно тебе говорить, чтобы не трогал мою одежду! Меня это бесит! - Ну, дона Жура, говорю же, что Самира не может попасть домой. Ей на улице ночевать придется? - Что? На какой улице? Иди, Базилио, к синьору Мухамеду и потребуй от моего имени ключ! Парень убежал, а Жура и дона Ноэмия вышли из бара и направились к Самире и Жади, которые в недоумении обсуждали появившийся в их отсутствие замок на ушках двери, которые так и не спилил Амин. - Неужели сид Керим умер? – ужасалась Самира. - А где моя мама? Почему не позвонила нам? - Самира, не может быть. Латифа обязательно позвонила бы мне и сказала, что тут случилось. Но мы же недавно разговаривали с ней! - И откуда у мамы замок? У нее есть ключ, и если бы она куда-то поехала, то закрыла бы дверь на ключ! - Неужели Латифа поехала в клинику к Халисе? Неужели ей стало хуже? – гадала Жади, вторя племяннице. Подошли женщины, и Ноэмия сообщила: - Мухамед зачем-то принес замок и повесил на дверь. Мы ничего не поняли. Как раз в это время к дому подъехала машина, из которой появилась родственница Керима – его сестра. - Аллах, что случилось?! Жади, где мой брат? Что с ним? - Он в доме, с ним Латифа. - Но вы-то почему здесь стоите? Ей объяснили. - И когда же мы сможем попасть внутрь? – забеспокоилась она. - Уже скоро! – кивнула дона Жура на бегущего к ним Мухамеда. - Это же Базилио сказал, что в доме никого нет! – истеричным тоном заявил он, оказавшись перед дверью и шаря по карманам джеллабы. - Аллах! Где ключ? Его нет! Да где же он?! – панически ощупывая себя, вопрошал Мухамед. Проверив ещё раз карманы, он всё понял, когда в одном из них обнаружил дыру. Он потерял ключ, который где-то выпал, потому что Лейла не зашила дырку! А ведь он просил. Мало того, что у него уже не осталось ни одной чистой джеллабы, и он был вынужден выбирать более-менее негрязную из отложенных в стирку, так ещё в кармане оказалась приличного размера дыра! И вот теперь случилось такое… У Мухамеда в голове все перемешалось. Сначала Мустафа деликатно намекнул, а потом и рассказал шокирующие подробности, как сид Керим оказался в доме его козочки. Потом Мухамед понял: его Латифа сейчас там одна, если Ноэмия не вернулась в дом. А ее он видел в баре. Значит, Латифа и Керим одни в доме! Но когда он решил пойти к Латифе и узнать, что там происходит, то подвернулся Базилио, и Мустафа отчего-то поверил известному в Сан-Криштоване сплетнику. Как он мог? Но он повесил замок, собственными руками закрыл его и ее в доме, оставив наедине! А теперь ещё и ключ потерял! Где ключ?! Где его найдешь в такой темноте? Да над ним весь Сан-Криштован станет потешаться, если он сейчас начнет искать ключ! Мухамед сам не заметил, как схватился руками за голову. - Где ключ, синьор Мухамед? – сурово потребовала ответа дона Жура. - Нет ключа. У меня его нет. - Как это – нет? – вмешалась дона Ноэмия. – А у кого же он? Мы видели, как вы лично повесили замок и закрыли его на ключ. Базилио тоже видел. - Так ключа нет? – нехорошим тоном произнесла дона Жура, поднимая выразительно одну бровь. - Хорошо же. Базилио, сходи к синьору Жувеналу, попроси у него ножовку, или пусть сам с инструментами приходит. Если нет ключа, то замок надо спилить. - Да-да, дона Жура, его надо спилить, и чем быстрее – тем лучше! – неожиданно согласился потрясенный догадкой Мухамед. Если дяде Абдулу станет известно, что сейчас здесь происходит, Латифы ему больше не видать… Когда пришел мастер и приступил к распилу замка, Мухамед нервничал и то и дело торопил его. Вскоре и Мустафа, закрыв магазин, присоединился к родственнику. Жади и Самира молча наблюдали, ждали, когда можно будет попасть в дом. Дона Жура вернулась в бар. Ноэмия осталась с Мустафой. Когда Мухамед начал ее упрекать, что она оставила Латифу одну, Ноэмия тоже ушла, чтобы с ним не поссориться. Лара Марьям молилась, шепча слова молитвы и подняв руки ладонями кверху. Самира и Жади старались ее ободрить. Распилить железную дужку замка оказалось не так просто. У Мухамеда стали сдавать нервы. Он достал сотовый и позвонил Саиду. - Брат, что делать? Такая ситуация… Он заговорил тихо-тихо, рассказывая, в какой ситуации оказался и он, и его Латифа. Как ни прислушивались Жади и Самира, которых он как бы не замечал, но смогли расслышать только, что отец Амина собирается звонить сиду Абдулу, чтобы попросить как можно скорее совершить никях с Латифой - до того, как злые языки разнесут сплетню о ней, закрытой в доме с мужчиной-не махрамом. - Тетя Жади, мама там одна с сидом Керимом! Вдруг им нужна помощь? – простонала Самира, у которой тоже больше не хватало терпения. - Самира, не знаю, что делать. Может быть, надо было Зейну позвонить? Он мог бы найти способ сбить замок. - Я ему уже позвонила, и не только ему! – отозвалась лара Марьям. – Они уже едут сюда. Но задерживаются из-за пробок в центре. - Керима нужно срочно в больницу везти, Зейн знает об этом? - Я передала ему всё, что вы мне рассказали, - ответила женщина. - Надо было ломом попробовать! – явился со своим советом Базилио, воровато оглядываясь на бар. У доны Журы настроение такое переменчивое, то просит помочь, но и наказать может. - Парень, что же ты раньше нам не подсказал? – спохватился Мустафа. – Ломом давно бы сбили… может быть! - Так дона Жура решила, что надо спилить. Значит, надо пилить. Дона Жура знает лучше, что делать, - ответил польщенный Базилио. Ведь его подсказка оказалась даже разумнее, чем решение доны Журы! - Дона Жура… Дона Жура…, - с досадой произнес Мухамед, сунув руки в карманы мятой и несвежей джеллабы. - Сид Мухамед, а почему вы вообще решили повесить замок на дверь чужого дома? Вы разведены с ларой Латифой. Разве теперь Вы можете иметь с ней какие-то отношения? При чем здесь мой брат? Неужели никто не сказал, что нашему Кериму нужна помощь? – возмутилась лара Марьям и запричитала: - Аллах, спаси моего брата Керима! Не дай ему умереть! - Я не знал, что в доме кто-то остался, - начал оправдываться Мухамед. – Мне парень из бара сказал, что все уехали на такси… Когда Мухамед развел руками в стороны, оглядываясь по сторонам, Базилио предпочел спрятаться за спины женщин. Ведь, по словам синьора Мухамеда, он, Базилио, и виноват, что появился этот замок! - Но зачем надо было вешать замок? – недоумевала женщина. – И какое вам дело теперь до лары Латифы? - Она моя… бывшая жена, но она мать моего сына! – вздернул подбородок Мухамед. А почему он должен объясняться с женщиной, пусть она и сестра Керима? Ох уж эти одалиски, прижившиеся в Рио-де-Жанейро! Как они разговаривают с мужчинами?! Как с равными, как мужчина с мужчиной! И эта тоже… Она ещё и ответа от него требует! - Лара..эээ… простите... Не знаю, как ваше имя… Лара Марьям, - услышав подсказку, обратился он к женщине, - лара Марьям, Латифа – мать моего сына, мне не безразлична ее репутация. К тому же, мой сын с женой теперь живут в ее доме. Нехорошо, что моя… эээ… Латифа… там наедине с вашим братом! - Это харам! – влез и Мустафа, сочувствуя родственнику от всей души. – Был бы здесь дядя Абдул, он решил бы, что ваш брат будет обязан теперь жениться на Латифе! - Иншалла! – тихо сказала Жади, переглянувшись с Самирой. Мустафа погрозил пальцем, непроизвольно повторяя жест сурового родственника, а Мухамеда после его слов едва не хватил удар. - Мустафа, что ты несешь?! – процедил он. - Но это правда, Мухамед. Ты же сам этого боишься! – заявил Мустафа, невольно выдав своего приятеля. - Не надо Кериму жениться на Латифе. Я сам собираюсь с ней помириться, - сквозь зубы произнес Мухамед, испепеляюще глянув на Мустафу. - Ну, если так…, тогда – иншалла, - развел тот руками. Лара Марьям хотела что-то ответить, но вдруг оглянулась: к ним подошли и остановились за спиной женщин несколько человек, среди которых Жади и Самира узнали Зейна. - Мухамед, я расслышал твои слова. Если надо будет, Керим женится на Латифе. Мой брат – человек порядочный. Он не поставит под удар репутацию невинной женщины. - Зейн! – простирая к нему руки, воскликнул растерявшийся от его неожиданного появления Мухамед. – Зейн, я сам все исправлю. Наш развод был не окончательный. Пора Латифе вернуться ко мне. Это решено. Мухамед выразительно прижал обе ладони к груди. - Кем – решено? Я слышал другое. Дядя Али и Керим давно собирались решить вопрос о сватовстве к Латифе. А ты сам не знаешь, что тебе нужно. У тебя скоро ещё одна свадьба с женщиной из Феса. Жади тоже не сдержалась, увидев, как нагло действует брат Саида. - Разве Латифа передумала и решила принять женщин твоего гарема? Я об этом ничего не знаю. Моя сестра мне об этом не говорила. - Жади, не вмешивайся. Латифе вредно с тобой общаться, ты и ее можешь превратить в одалиску! - Моя мама никогда не станет одалиской! – возмутилась Самира. – Тетя Жади тоже никогда не была одалиской. Одалиска – твоя жена Лейла, которая влюби…эээ.. Девушка запнулась, потому что Жади больно ущипнула ее за локоть. - Молчи! – прошептала она. – Твоя мама не будет рада, если всем станет известна тайна, которая касается и твоего брата. Самира сердито переплела руки на груди, но замолчала. Мухамед очень испугался, онемев от ожидания, что отвергнутая дочь выдаст его позор. - Зейн, если наш Керим умрет, потому что мы не успеем довезти его до больницы, виновен в этом будет вот этот человек, - показала рукой на Мухамеда лара Марьям. - Успокойся, Марьям, Керим сильный, выносливый. Он поправится. - Не надо меня успокаивать! – заплакала, не выдержав нервного напряжения, женщина. Жади и Самира гадали, кого привез с собой Зейн. Один из мужчин был одет, как шейх. Ещё двое были, вероятно, просто его приятелями или из тех дальних родственников, о которых Жади даже не слышала. - Четыре свидетеля уже есть, если надо будет подтвердить, что твоя мать и сид Керим находились вместе в запертом доме, - прошептала Жади племяннице. – Мухамеду не выкрутиться. Он не сможет теперь скрыть случившееся. - Но моя мама не одалиска! Она оказалась одна с больным человеком, нуждающимся в помощи! И зачем я оставила ее одну? Надо было догадаться, что дона Ноэмия - как ветер, уйдет и бросит мою маму в двусмысленной ситуации. Кто сказал, что маме это понравится? Замок был сорван. Первым в дом ворвался Мухамед. За ним летел Мустафа, затем – Базилио. Самира и Жади, Зейн и лара Марьям спешили следом… Трое людей, прибывших вместе с Зейном, остались ждать его на улице. 26. Часть 19. Глава 26. Керим и Латифа. Расплата. За час до освобождения. Латифа очень испугалась, когда поняла, что Мухамед и Мустафа узнали правду. Она долго не подходила к окнам и не знала, что происходит возле ее дома. Ей пришлось ухаживать за Керимом, потому что он очнулся, окончательно пришел в себя. Латифа так смутилась, что послушно отвечала на его вопросы, рассказала, что происходило с ним после того, как он потерял сознание. Керим удивился, не мог понять, каким образом оказался в комнате на втором этаже. Латифа объяснила. - Я же испачкал такое красивое покрывало! – оглядел он место, где лежал. - Ничего, я давно собиралась выбросить его. Оно из моего прошлого, которое я все сильнее хочу забыть, - проговорилась она. - Где твоя дочь и Жади? – поинтересовался мужчина, осматривая комнату и догадываясь, где очутился. Латифа залилась краской. - Сид Керим… Это случайно вышло… Врач выписал лекарства, которые необходимо принять. Жади с Самирой поехали в аптеку, Амин увез жену в больницу, со мной осталась жена Мустафы. Но он умирал от желания узнать, как обстоят дела, но не мог бросить магазин… Чтобы не ссориться с мужем, лара Ноэмия вышла ненадолго из дома. - Мы остались одни? – как-то даже весело спросил Керим. - Это ужасно! – сказала Латифа, сгорая от стыда. - Мы не в Марокко. Никто здесь не выведет нас на площадь, чтобы наказать за харам. - Надеюсь, об этом никто не узнает, - быстро сказала Латифа. – Лара Ноэмия вот-вот вернется. - Меня это не тревожит. Я не боюсь, что нас могут наказать. И ты, Латифа, не бойся. В чем нас могут обвинить? Латифе показалось, что Керим посмеивается над ней. Она решила больше не поддерживать разговор. Отвернулась и проверила, на месте ли бутыль с антисептиком и материал для обработки раны. - Латифа, если узнает дядя Али…. Но Латифа так испугалась, что может услышать что-нибудь, что поставит ее в ещё более неловкое положение, что предпочла прервать Керима. - Сил Керим, воды хотите? Вы просили пить, когда ушла женщина, которая обработала Вам раны. - Как?.. Какая женщина? Разве это сделал не врач? – удивился Керим. - Нет, врач осмотрел уже после того, как дона Жура промыла порезы и нанесла средство от заражения. -Это она раздевала меня? Где моя рубашка? Латифа старалась не смотреть на голую грудь мужчины, стояла, отводя глаза. Керим вздохнул, заметив на полу обрывки, обрезки, клочья любимой рубашки. - Как жена Амина? Она сильно пострадала? - Халису тоже ударили по голове. И порвана мочка уха. Сын звонил мне, сказал, что у невестки взяли анализы и сделали снимки головы. Точно не знаю. Завтра ее отпустят, если не обнаружат гематомы. Они вели вежливый разговор. Керим даже вспомнил про деньги, которые должен был передать Латифе. Она показала ему на остатки его рубашки, которую были вынуждены разрезать при оказании помощи. - Но карман цел. Думаю, деньги на месте, - сказала Латифа, протягивая ему часть рубашки с сохранившимся карманом, застёгнутым на кнопочку. - Пусть останется у тебя, Латифа. Там сумма, которую заказчики заплатили за выпечку. - Неважно, из-за поездки ко мне Вы так пострадали. Я хочу отказаться от денег. - Нет, всё случилось из-за грабителей, потому что в городе высокий уровень преступности. Надо научить вашу невестку, чтобы, став жертвой ограбления, не сопротивлялась, а отдавала сразу то, что от нее требуют. - Халису уже ограбили почти год назад…, - призналась Латифа и рассказала о прошлом происшествии. Но они не успели обсудить это, потому что услышали, как кто-то настойчиво стучит в дверь. - Кто мог прийти? – испуганно произнесла Латифа. - Не стоит так бояться. Но Латифа вышла из комнаты, осторожно выглянула в окно из комнаты Самиры, чтобы увидеть того, кто стоит перед дверью. Это был Мухамед! Он и долбил кулаком в дверь. Решив не открывать до возвращения Жади и дочери, Латифа вернулась к невольному гостю. Она не подозревала, что чуть позже Мухамед сбегал за замком, который и навесил на петли, для чего-то приваренные к металлической двери и дверной коробке бывшими хозяевами дома. А ведь Амин, едва их увидев, сказал, что обязательно уберет металлические петли: не хватало только, чтобы кто-нибудь вставил в них железный прут или даже просто - палку. И тогда из дома будет не выбраться без посторонней помощи. Латифа предложила Кериму самому обработать раны ещё раз, как посоветовал врач. Керим не захотел, но обнаружил на голове огромную шишку и попросил Латифу принести лед, если у них на кухни он есть, конечно. Латифа нашла кубики в формочках, приготовленные Самирой, и приложила холодный компресс к ушибу. А дочь с сестрой всё не возвращались. На дону Ноэмию Латифа больше не надеялась, увидев из окна, что жена Мустафы сидит в баре доны Журы. Но куда подевалась Жади? Где Самира? Неужели и с ними что-то случилось? Что за день такой? Латифа несколько раз звонила и Жади, и дочери. Обе ответили, что застряли в пробке, вместе едут в такси. - Приезжайте скорее! Иначе лара Марьям будет здесь раньше вас! – умоляла Латифа, приходя в ужас от мысли, что сестра Керима застигнет брата вместе с ней. Керим тоже добрался до собственного уцелевшего телефона и смог связаться с Зейном. Латифа не слышала, о чем они разговаривали, она деликатно вышла, а потом заглянула на кухню, где обнаружила, что ни обеда, ни ужина у них нет. Она ничего не готовила, а Халиса оказалась в больнице. Когда же приедут родственники и заберут сида Керима? Ее ужасало положение, в котором они оказались. Она не хотела даже думать, что ее ждет дальше. Даже не приходилось сомневаться, что дядя Абдул и дядя Али не оставят произошедшее без внимания. - Меня и обвинят в том, что так случилось! Мне припомнят мой бизнес. Не занимайся я выпечкой для кафе сида Керима, не оказался бы он раненым на моей кровати. Когда она вернулась к Кериму со стаканом не очень горячего чая, мужчина пить отказался, но весело сообщил, что скоро за ним приедет не только его сестра, но и Зейн с несколькими родственниками, которые и заберут его из дома Латифы. - Они уже выехали, - успокоил Керим. – Намерены отвезти меня в больницу. Однако Латифу это даже расстроило. Столько свидетелей? А Жади и Самиры всё нет. Жади ответила на ее очередной звонок, заявила, что их такси стоит в пробке у станции метро в Сан-Криштоване и что Самира предложила добираться до дома пешком, ведь это близко, но Жади стало страшно: вдруг те бандиты все ещё бродят где-то поблизости? - Кто окажется здесь раньше?- переживала она. Но очень скоро обнаружилась ещё более ужасная вещь. Позвонила Самира и сказала – они с Жади стоят под дверью, потому что отец закрыл ее на замок! Латифа спустилась вниз, открыла ключом дверь, но смогла толкнуть ее лишь на расстояние узкой щели. Сообщив неприятную новость Кериму, она совсем пала духом: скрыть теперь ничего не удастся. О ее позоре узнают не только Мухамед и соседи, но и родственники Керима, и новость быстро доберется до Марокко, до медины Феса, до дяди Абдула и дяди Али. Что о ней будет думать Зорайдэ? Какой стыд! Как она сможет взглянуть в глаза дяде Али? А дядя Абдул напомнит не раз о плетке и назовет Латифу одалиской! - Аллах! Что же мне делать? – страдала она под внимательными, а порой - под насмешливыми взглядами Керима, а в какой-то момент послышался отвратительный металлический звук, когда начали спиливать толстую дужку замка. Мерзкий звук вбуравливался в ее душу, проникал в каждую клетку тела, как будто это был звук шагов неотвратимо приближающейся расплаты за харам, в котором Латифа не была виновна. - Латифа, и правда – пить хочется. Сделай мятного чаю, мне всегда становится легче, когда я выпью «берберский виски», как в Марокко называют этот национальный напиток, - попросил Керим. - Вот чай, я принесла, но не горячий. - Я люблю обжигающий и крепкий, и чтобы в нем было много мяты. - А вдруг горячий чай нельзя после такого сильного удара по голове? – с сомнением спросила Латифа. - Хорошо, и такой выпью, - вздохнув, согласился мужчина. Он попытался сесть в кровати, протягивая руку за чаем. Латифа приблизилась и передала ему стакан. Но слабость дала себя знать, Керим не удержал стакан, и платье Латифы было облито сладким теплым чаем. - Прости! У меня вдруг голова закружилась, всё плывет перед глазами, - через силу проговорил мужчина и упал обратно на подушку. - Что? Снова плохо? Она могла бы и не спрашивать, увидев его побледневшее лицо. - Что делать? Когда они допилят замок? – страдающе проговорила Латифа. - Я просто полежу. Сейчас пройдет… - А я поменяю мокрое платье. Латифа схватила из шкафа какой-то домашний летний халатик, правда, длинный и скромный, и ушла в комнату дочери, чтобы переодеться. Когда она вернулась, то увидела, что Керим стянул с себя на пол облитую чаем простыню, которой был укрыт по указанию доны Журы. И как-то нехорошо была повернута на бок голова раненого, а Латифе показалось, что черты лица тоже вдруг заострились, что у нее сердце упало, когда она решила, что видит перед собой умершего… - Сид Керим! О, Аллах! Что же это?.. Аллах, Аллах! – заметалась Латифа у постели, не зная, как быть. Но потом присела на край, даже не заметив этого, склонилась над Керимом, приложив ухо к его груди, пытаясь понять, бьется сердце или уже нет. Ведь пульс она не смогла нащупать, когда взяла мужчину за запястье и так и держала. …Вот в таком виде и застали Латифу и Керима, когда на пороге комнаты выросли вдруг Мухамед и Мустафа, столпились Зейн и Жади, Самира и лара Марьям. Единственный, кто не растерялся, при виде Латифы, распростертой над обнаженным торсом мужчины, был Базилио, который пролез между синьором Мухамедом и Мустафой и тут же, заглядывая в глаза перепуганной женщины, сразу не обратившей внимания на появление рядом стольких людей, спросил: - А что, он уже умер, да, дона Латифа?! Услышав его голос, Латифа опомнилась и тут же вскочила, как будто отброшенная от кровати некоей силой. Она повернулась и увидела всех сразу: Мухамеда - с побелевшими от ревности глазами, пораженного увиденным Мустафу, обеспокоенного воплем Базилио Зейна, Жади и Самиру, смотревших не на нее, а вглядывавшихся в лицо Керима, лару Марьям, со страшным криком бросившуюся к брату…. Латифе стало нечем дышать. Она обмякла на подкосившихся ногах… Базилио же и подхватил ее под мышки, поволок к кровати, намереваясь уложить рядом с Керимом – у него в ногах! И только тогда опомнился и вмешался Зейн. Помог парню перенести Латифу и уложить в кресло. - Мама! Мамочка, что с тобой? – плача, бросилась к ней Самира. - Давай ей воду на лицо польем? – предложил тут же Базилио, хватая со столика открытую бутылку с минералкой. Жади подошла к Зейну, спросила, оглянувшись на сестру: - Неужели... Керим… умер? - Нет, не думаю, - с надеждой ответил Зейн. – Но ему нужна срочная помощь. Парень, сбегай-ка вниз, позови людей, которые приехали со мной. Базилио метнулся к лестнице, Зейн же вошел на кухню и в открытое окно сам позвал родственников. Они унесли Керима прямо в покрывале Латифы. Мужчина стонал, возможно, не приходя в сознание. Самира плакала возле матери, которая очнулась, но не осмеливалась открыть глаза, Жади, обхватив себя за плечи, следила, как уносят мужчину, который вполне может теперь стать их родственником, от всей души сочувствуя ему из-за тяжелого состояния и надеясь на его выздоровление. Базилио, широко раскрыв глаза, вертел головой, стараясь увидеть и запомнить как можно больше всего, одновременно пытаясь всем помочь. - Самира, вот… - Отстань, Базилио! Убери бутылку от моей мамы! Я сейчас сама на тебя ее вылью! – девушка отталкивала его от кресла, где обессиленно раскинулась мать. Лара Марьям как-то незаметно исчезла из комнаты, из дома, следом за братом, которого отнесли в машину. Зейн поехал с ней и Керимом в больницу… Только когда в доме остались все «свои», «отмер», наконец, и Мухамед. И начал орать! - Латифа, что здесь произошло?.. Что между вами было?.. О, Аллах, почему он был раздет?.. Почему ты… мы все видели, как ты… на нем… Как ты посмела?! Самира и Жади повернулись к нему и выслушивали подозрения и оскорбления в адрес родственницы, не веря ушам. А он продолжал размахивать руками, взывать к небу, хвататься за голову, бить себя в грудь кулаками… И кричать! - Я так любил тебя, Латифа! Как ты могла! – повторял он, обезумев. - Хватит, Мухамед! – наконец, попыталась остановить его Жади, прекратить безобразную сцену, разыгравшуюся при Самире и чужом парне из бара, вернувшегося тут же, при первом вопле синьора Мухамеда. Но Мухамед как будто не видел ее и не слышал. Казалось, он понимал только себя и говорил то, что хотел выплеснуть, переварив увиденную, потрясшую его сцену. - Латифа! Одалиска! Зачем ты это сделала?.. И.. простыни на полу… Аллах! Это о чем-то говорит… Нет, это харам… Какой харам! Что ты сделала, Латифа? Что ты позволила ему сделать с собой, одалиска?! – продолжал орать красный, как спелый плод помидора, Мухамед. Он кричал, как безумный, и всё размахивал и размахивал руками, как будто это и придавало силы его крикам. - Отец, не надо! Не оскорбляй маму! Она не одалиска, не смей ее так называть! – рыдала Самира. - Мухамед, ты - негодяй, - закричала на него Жади. – Мустафа, уведи его отсюда. Уведи, или я вызову полицию, и его заберут в отделение! Мустафа стоял рядом с приятелем и таращил глаза то на Мухамеда, поддакивая и кивая в поддержку, то на Латифу и Жади. - Латифа, почему ты не открыла мне дверь, когда я стучал? Чем вы с ним занимались? Вы совершали харам. Вот что это значит! - Мухамед, твоя дочь здесь, ты разве не видишь Самиру? Как ты смеешь говорить такое при дочери?! – возмутилась Жади. – Мустафа, уведи его, уведи! Где же Амин? Почему он так долго не едет? Ночевать в больнице решил остаться, что ли? – возмущалась Жади, держась ладонью за лоб. А Мухамед никак не мог остановиться. - Одалиска! Ваша мать – одалиска! Амин, Самира, вас родила одалиска, которая так долго скрывала свою грязную натуру! Вот ты и показала настоящую суть, Латифа! Ты всегда мечтала об этом, не так ли? Одалиска! Мустафа, ты видел: эта женщина посмела впустить чужого мужчину в свою постель! И Мустафа ошарашенно забубнил: - Он лежал на том одеяле, Мухамед, которое ты привез Латифе из Феса, я помню, ты ещё сказал тогда, что его прислала Назира. Это было десять лет назад! - Не смей упоминать при мне имя той одалиски! В нашей семье сгнил целый ящик плодов, потому что там с самого начала лежали только гнилые фрукты! Амин, Самира, из-за своей матери вы оба будете гореть в адском пламени! – почему-то обращался Мухамед к обоим детям, в том числе к отсутствующему Амину. - Мустафа, из-за нее моя дочь стала ТАКОЙ! Латифа, до этих пор сидевшая в кресле, сжавшись в комок, ожила, едва услышав имена своих детей. Она вскочила и резко ответила: - Что?! Как ты смеешь меня оскорблять? Мухамед, ты просто мерзавец! Вон из моего дома! Убирайся! Аллах! Подумать только: я столько лет прожила, дрожа от страха, что мой муж бросит меня, вернет дяде Али, разведется со мной! Мухамед, это Я должна была с тобой развестись - и давно! Когда ты выгнал мою дочь из дома, я должна была уйти вместе с ней и потребовать развод! - Латифа, гони его, он тебе больше не муж, - посоветовала стоявшая рядом с ней Жади. – Он тебе не махрамен. Пусть называет одалиской Лейлу! И он знает, почему она заслужила быть одалиской! - Вон, Мухамед! Уходи, ты мне не муж, - с тихой яростью повторила за ней Латифа. Мухамед замолчал, стоял молча, не сводя с нее удивленных глаз. - Базилио, позови дону Журу и лару Ноэмию. Мне не справиться без них, - посмотрела Латифа на парня. - Дона Латифа, я мигом, - тоже как-то серьезно ответил Базилио и растворился в темноте дома. Слышно было, как по лестнице застучали его ноги в сандалиях, а потом хлопнула входная дверь. - Латифа… Ты больше не моя Латифа…, - разочарованно и душераздирающе произнес Мухамед, качая головой. – Уйдем, Мустафа. Мне больше нечего делать в доме этой женщины. Я так разочарован… Жади захотелось уколоть его. - Не переживай, Мухамед. Тебя встретит Лейла, она, наверное, знает, что сегодня вечером Амина нет дома, поэтому есть надежда, что она весь вечер подарит тебе. - Одалиска! Мой брат должен был убить тебя ещё в первую ночь после свадьбы. Аллах, почему же он этого не сделал?! – резко повернулся мужчина к Жади и сделал движение рукой с растопыренной пятерней в ее сторону с желанием ударить. Сестра Латифы отпрянула назад, но тут же погрозила пальцем: - Только посмей прикоснуться ко мне, Мухамед. Я скоро полечу в Марокко и расскажу дяде Али, как ты посмел меня оскорбить. Меня и мою сестру. Лукас тоже не потерпит такой наглости! - С каких пор этот бразилец стал таким смелым, Жади? Он трус и слабак. Мы с Саидом всегда знали об этом. Это ты женила его на себе, а не он на тебе женился. - Мерзавец, ты ещё и на Лукаса смеешь клеветать? Да погубит тебя Аллах за все твои скверные слова и особенно - за клевету! – задохнулась Жади. - Всё, хватит, я очень устала, уходите все, - закрывая лицо руками, попросила Латифа. – Я никого не хочу видеть. - Дядя Али всё узнает, Латифа, - уходя, пообещал Мухамед. Он понес свою тяжелую тушу к лестнице, где никто не догадался включить свет, и уже оттуда донеслось: - Аллах! Дядя Али обо всем узнает, я ему расскажу, что ты посмела прикасаться к раздетому мужчине! У меня есть четыре свидетеля твоего позора! Твой дядя будет обязан наказать тебя! - Есть свидетели, Мухамед, есть! – поддакивал Мустафа, следуя за ним, но оглядываясь на женщин. - Убирайся, Мухамед! Займись Лейлой! – ответила ему Жади, крикнув во тьму, подойдя к лестнице. Внизу громко хлопнула дверь, которую с силой закрыл Мухамед. - Жади, Самира, заприте дверь на ключ. Я очень устала и хочу уснуть. У меня нет больше сил. На кухне нечего есть. Самира, приготовь себе и Жади что-нибудь. Она подошла к кровати и вдруг остановилась, как будто натолкнулась на невидимую преграду. Покрывала, на котором лежал Керим, не было. На полу валялась скомканная и испачканная простыня. На подушке остался вдавленный след от головы мужчины, из-за которого разразился такой страшный скандал. Вмятина в подушке и добила Латифу. Она разрыдалась. - Мухамед никогда в жизни не вел себя так. Я его не видела в таком обезумевшем состоянии. Как плохо я его знала! - Латифа, всё, что ни делается, - к лучшему. Так суждено. Когда дядя Али узнает, он сделает всё, чтобы Керим стал твоим мужем… - Нет… Нет… Жади, я не хочу. - Не хочешь?! - Нет, я чувствую себя такой... грязной… как будто на меня вылили ведро испражнений. Да, я чувствую, что стала одалиской, как сказал Мухамед… - Мама! Мама, зачем ты так говоришь? – страшно обиделась за нее Самира. - Я стала одалиской, - обреченно повторила Латифа. - Что с тобой?! Латифа, приди в себя. Мухамед и сам знает, что нес глупости. Он умирал от ревности, глядя на Керима. У него на лице написано было, что он теряет тебя навсегда. Ведь теперь Керим должен будет на тебе жениться. - Нет, нет… - Латифа, мы с Самирой, если надо будет, расскажем правду дяде Али и подтвердим, что никакого харама не было, но можем свидетельствовать и о том, что вы с Керимом оставались в доме вдвоем. Керим женится, он и сам не против. Аллах, только бы он выздоровел! - Жади, ничего больше не говори, не сейчас. Мне так плохо! Я хочу забыть весь сегодняшний день. Пожаааалуста! - Хорошо, Латифа, я понимаю. Тебе надо лечь и уснуть. Сон тебе принесет облегчение. Но сестра не сводила полных ужаса глаз с подушки. - Но я не могу лечь в эту постель. Она хранит тепло чужого мужского тела. Как я могу?! Это все равно, если бы я легла рядом с сидом Керимом! Нет, только не здесь спать, - попятилась Латифа. - Мама, ложись в моей комнате, а я пойду ночевать на диван в гостиной. Мне надо ещё к семинару по современной бразильской литературе подготовиться. Я не скоро буду ложиться спать. - Вот что! – посмотрела на обеих родственниц Жади. – Быстро собирайте самые необходимые вещи, мы поедем ко мне! Лукас будет вам рад. Но не будем при нем обсуждать то, что мы сегодня пережили. Латифа, позвони Амину и предупреди его, чтобы шел ночевать в дом отца, если вернется из больницы. - Жади, куда ещё ехать? – попыталась возразить Латифа. - Мама, нам опасно здесь оставаться. Те бандиты могут вернуться ночью. Найдется кто-нибудь, кто расскажет, что ограбленная ими Халиса живет в нашем доме. Они решат, что золота у нас много, ведь мы родственники владельца «Волшебной лампы». Я боюсь. - Да, Самира права: на сегодня хватит. Переночуете у меня. Завтра я позвоню Иветти, чтобы договориться, когда мы поедем с ней в Ангру. И не спорь, Латифа! Тебе нужно в любом случае сменить обстановку, чтобы забыть ужасы этого дня. - Мама, мы поживем два-три дня в Ангре, за это время и сплетники успокоятся. Базилио найдет другую тему для разговоров, о нас забудут. - Хорошо, поедем, - вдруг согласилась Латифа. – Но как же Амин? - Твой сын должен позаботиться о Халисе. Он мужчина, и Мухамед будет перетаскивать его на свою сторону, вот увидишь. Позволь скандалу забыться. Жади помогла сестре собрать сумку, Самира же очень быстро сделала это сама. Пока они ждали такси, а Латифа звонила сыну, Самира решила сбегать к доне Журе, чтобы не только предупредить ее, куда и насколько они уезжают, но и рассказать правду о том, что увидел Базилио в их доме. Парень, конечно, по-своему интерпретировал события, а теперь разносит сплетни по району, как ветер поднимает в воздух легкий мусор. - А я смотрю – твой отец из дома выбежал, за ним и муж Ноэмии показался. Так мы с Ноэмией решили не ходить к вам, подумали, что Базилио опять преувеличил и приврал, что твоя мать зовет нас на помощь. - У нас уже всё в порядке, - успокоила дону Журу Самира. – Амин вернется из клиники, пойдет ночевать к отцу. - Хорошо вам отдохнуть в Ангре, - пожелала дона Ноэмия, которой не терпелось увидеться с мужем, чтобы узнать и его версию событий в доме Латифы. - Я ухожу, скоро такси за нами приедет. - И не слушайте сплетен, а то Базилио болтает направо и налево, что ваш гость умер! – добавила дона Ноэмия. - Как?! Сид Керим? – растерялась девушка. - Он самый. Базилио с Керосином видели, что его уже неживого в машину заталкивали. - Не может быть! – расстроилась Самира. - Но ты же знаешь, какой это болтун! Так вы позвоните и узнайте у его родственников, как он себя чувствует, - посоветовала дона Жура, сердито покосившись на официанта, только делавшего вид, что старательно протирает барную стойку, но, однако, внимательно прислушивавшегося к их разговору. - Уже выставил локаторы, ему бы в радиоразведке служить, - проворчала она, – заменил бы собой целую установку. - Ох, Самира, знали бы Жади и твоя мать, какими сплетнями полнится Сан-Криштован! Говорят, Керима убил синьор Мухамед. И твою мать якобы убил или зарезал. Или хотел только убить, но Базилио ему помешал. Это проделки Базилио, его длинный язык не знает покоя. - Не обращай внимания на сплетни, девочка. Всё будет хорошо, потому что я разбираюсь в ранах и ушибах. Выживет ваш родственник, - утешила хозяйка бара. - Нет, он вовсе нам не родственник, дона Жура, но я тоже хочу, чтобы он выздоровел, - сказала Самира и поспешила к подъехавшему такси, возле которого тетя Жади махала ей рукой. …Сидя в машине, Жади набрала номер Зейна. Звонить сестре Керима она не решилась: а вдруг сказанное Базилио - не сплетни?! Коротко поговорив, она успокоила Латифу и Самиру – Керим жив, ему оказывают медицинскую помощь в отделении интенсивной терапии. - Врачи считают, что угрозы для жизни сида Керима больше нет. Перестав переживать хотя бы из-за этого, две женщины и Самира, добравшись до особняка Лукаса Ферраса, собрались на кухне и перекусили. Аппетита не было, не смотря на то, что Клара оставила приготовленный для них ужин, ведь дона Жади предусмотрительно попросила ее об этом, предполагая, что история этим и кончится. После грустного ужина усталые родственницы решили разойтись отдыхать. Пьетро спал у себя в комнате, и беспокоить мальчика никто не стал. Латифа с Жади осторожно проведали его, и хозяйка устроила сестру в комнате для гостей. Самира осталась в ее «восточном кабинете», потому что девушке необходимо было прочитать несколько глав учебника, закончить зачетную работу и упорядочить материал для следующей. Самира уткнулась в ноутбук, который захватила с собой. Жади, заглянув в их с Лукасом спальню, удостоверилась, что муж ещё не спит, коротко рассказала ему, что произошло и почему Латифе и Самире лучше переночевать сегодня в их доме. - Жади, конечно, пусть поживут у нас или у Иветти. Поездка в Ангру – хороший выход, чтобы забыть неприятности. - Позвоню Иветти. Уже поздно, но когда я ей звонила парой часов ранее и намекнула на неприятности в доме Латифы, она сказала, что я могу звонить ей в любое время. Она поздно ложится спать. - Позвони, конечно. Отец сетовал, что не может поехать в Ангру – много дел в офисе. Такие перспективы открываются для нашего бизнеса в России! Огромные поставки мяса. Нам предлагают отличные контракты. - Лукас, а ты? - И я тоже буду занят. Мы с Тавиньо не выходим из юридического отдела. Но отец узнал, что Иветти собралась привезти в Ангру Лео. Он хотел его увидеть. - Лукас… Мне, наверно, кажется, но… Что, если моя племянница Самира понравилась твоему брату? Как бы ты к этому отнесся? - Жади, я буду очень рад. Главное – пусть не смотрит в твою сторону, не думает о ТЕБЕ. - Лукас… Они поцеловались, и когда муж отпустил Жади, она выскользнула из комнаты и пробралась в оранжерею, где никто не мог помешать ей поговорить по телефону. Иветти ответила сразу. - ...Жади, конечно, приезжайте! Мы ведь договаривались на несколько дней съездить в Ангру! И Лео там будет. А я угощу вас домашними пирожными бригадейро. Ммм…, это так вкусно! Жади уверила, что они приедут непременно: и не только отдохнуть. Ведь им с Иветти необходимо обсудить предстоящую поездку. - Лукас купил билеты в Марокко. Мы летим через неделю! - Жади, я раньше тебя подержала их в руках. Билеты заказывал Львеночек, и, когда их доставили, отдал билеты Лукасу. Леонидас надеется, что я смогу отговорить тебя от покупки дома в Марокко. - Иветти, я так волнуюсь. Если у меня что-то пойдет не так и выезд Хадижи сорвется, будет скандал и масса неприятностей. - Жади, надо верить в лучшее. Никогда заранее не настраивайся на проигрыш. У нас всё получится. Мы увезем твою дочь из-под носа ее мужа-тирана, - настолько убедительно сказала Иветти, что Жади ей поверила, и у нее даже поднялось настроение. - Да, Иветти, всё должно получиться, иншалла. Даже Амин встал на мою сторону и передал мне те документы, о которых я тебе говорила. - Надеюсь, парень не передумает. После разговора с надежной подругой Жади испытала двоякое чувство: с одной стороны, Иветти смогла вселить в нее веру в удачный исход поездки. Но с другой - указала на опасность, которая родилась вслед за полученной от Амина поддержкой. - Да, Амин может поддаться влиянию отца и признаться, что отдал документы Халисы мне. Что же делать? Надежда только на то, что Мухамед, ставший таким нервным после второй женитьбы и развода с Латифой, и завтра, и всю неделю не перестанет ругать Латифу, обзывать ее одалиской, а Амин может оскорбиться за мать. Амин уважает мать и любит. Не Латифа виновата в том, что на его жену напали грабители, это Халиса спровоцировала бандитов, выйдя на улицу в золоте. На нее пусть злится Амин. Подавив в себе желание сказать паническое: «всё пропало!», Жади постояла немного у любимой орхидеи - с самыми красивыми, на ее взгляд, цветами, и нашла в сотовом номер дяди Али… Несмотря на бурю, которая пронеслась над их головами сегодня, Жади очень надеялась, что Латифе, наконец, улыбнется счастье. Так хотелось, чтобы Латифа и Керим были вместе. Это сегодня сестра повторяет: «нет, не хочу замуж», но Жади чувствовала: Керим Латифе нравится. Можно строить любовь в браке, но бывает так, что сердце само начинает любить, и тогда ничего с ним не поделаешь. Жади могла бы поклясться, что в сердце Латифы зародилась любовь. Именно поэтому она и говорит «нет», потому что боится себя, бежит от собственного чувства. А если подтолкнуть дядю Али к тому, чтобы он организовал брак племянницы с сидом Керимом, то Латифе будет некуда деться. Она выйдет замуж за мужчину, который может сделать ее очень счастливой. Жади загадочно улыбнулась и набрала номер дяди Али…