Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

1. Часть 20. Глава 1. Амин и Халиса. Возвращение домой. Наступил новый день, который обещал быть жарким и влажным. Яркий круг солнца уже стоял над городом. Оживал и Сан-Криштован, наполняясь разными звуками. Едва Базилио появился у бара, дона Жура тут же нашла парню занятие. И теперь площадь перед известным заведением оглашалась привычным мерным скрябаньем метлы по брусчатке. Сама хозяйка бара стояла под навесом, обычно защищающим от палящего солнца, наблюдая, насколько тщательно Базилио приводит в порядок территорию вокруг ее владения. Женщина не выспалась, поэтому стояла с сердитым, но сонным выражением лица, радуясь про себя, что работник не дает повода для замечаний. На балконе соседнего дома появился в одних спортивных трусах синьор Олаву, лениво потирая голую грудь и сладко зевая. Вышел постоять под лучами утреннего солнца!       Дона Жура осуждающе хмыкнула и, презрительно сузив глаза, отвернулась, сложив на груди руки. Тут же она увидела, как из дома вышел синьор Мухамед и подошел к двери своего магазина. Он поискал ключи в кармане длинного полосатого халата, но, достав их, не стал открывать замок, а оглянулся на дом доны Латифы и пристально вгляделся в окна.       Это заметил, конечно, любопытный Базилио, застыв с метлой в руках, приоткрыв рот и глупо улыбаясь. Дона Жура решила прикрикнуть на него, но вдруг что-то произошло: синьор Мухамед замер, переведя взгляд и уставившись куда-то в конец улицы. Завертел головой и художник, но тут же отреагировал и Базилио, развернувшись, как флюгер в сторону, где явно происходило что-то занимательное. Невольно и дона Жура поддалась всеобщему любопытству – она тоже повернула голову в сторону улочки, откуда показались Амин и одетая в черное Халиса, вцепившаяся ему в руку. Видны были только ее глаза, но с кем же ещё мог возвращаться домой Амин? Только с собственной женой! - Базилио, занимайся делом! – предупреждающе произнесла женщина. – Не приставай к людям с расспросами, им явно не до тебя. - Дона Жура!.. – заныл парень, но хозяйка, отмахнувшись, уже вошла внутрь бара, где ее ждало множество дел. Остерегаясь гнева работодательницы, Базилио молча проводил глазами парочку, вошедшую в дом доны Латифы. Но Амин вскоре выскочил на улицу - заметил, конечно, что отец сделал ему знак подойти. Синьор Мухамед, так и не открыв магазин, увел к себе домой сына, с которым ему явно надо было о чем-то поговорить. Базилио разочарованно вздохнул: этот разговор ему не подслушать. Впрочем, не трудно было сообразить, о чем могли говорить соседи: ведь Амин вернулся с женой из больницы, где ее лечили после нападения грабителей. Заметив, что дона Жура наблюдает за ним через открытую дверь из-за стойки бара, парень, показывая старательность, ещё прилежней стал размахивать метлой из стороны в сторону, поднимая в воздух накопившиеся под ногами мелкий мусор и пыль.       …Прежде чем подойти к отцу, Амин завел Халису в дом и по ее просьбе проверил, нет ли в комнатах посторонних. Им было известно, что лара Латифа ночевала с дочерью у Жади. Но вдруг кто-то, зная об этом, проник ночью в дом и затаился, поджидая возвращения хозяев? Халиса очень боялась вчерашних грабителей, которые могли вернуться. Быстро обежав дом матери, убедившись, что он пуст, Амин вышел на улицу, велев Халисе закрыть дверь и услышав, как за спиной брякнула задвижка, затем со скрежетом повернулся в замке ключ. Отец ждал Амина возле магазина. - Амин, сынок, как дела? Что с твоей женой? - С Халисой всё в порядке, иншалла. Сотрясения мозга нет, гематомы – тоже, ушиб скоро пройдет, синяк на лице тоже сойдет, - отчитался парень и пожаловался: - Халиса так напугана, что отказалась садиться в такси, когда мы вышли из больницы. Нам пришлось ехать в автобусе. А когда мы доехали и пошли пешком от остановки мимо супермаркета, у нее началась истерика! Она вцепилась мне в руку и шла в полуобморочном состоянии до самого дома. - Сынок, это пройдет, дай ей время. Она ведь очень испугалась. Но ты ведь понимаешь, как она нас подвела? Почему твоя жена не извлекла урок из прошлого нападения? Почему не сняла украшения? Она не понимает, что она натворила! – горестно качал головой Мухамед, ведя сына к себе домой. - Я тоже удивлен такой неосторожностью. Кстати, я не раз учил ее, что при нападении лучше отдать грабителям всё, чтобы не подвергать риску свою жизнь, но она не усвоила моих советов. - Сынок, дело ведь не только в этом. Теперь бандиты могут вернуться, чтобы напасть на наши магазины, на дом твоей матери, если решат, что им будет, чем у нас поживиться. - Я всё понимаю, отец! - Нет, Амин, не понимаешь! – начал Мухамед, но оборвал себя на полуслове, т.к., войдя в дом, хотел пройти с сыном к дивану, но в этот момент из кухни выскочили Лейла и Ариба. Мухамед хотел было окликнуть Арибу, чтобы попросить ее принести им чай, но девушки стремительно вспорхнули по лестнице, как вспугнутые птички, и Мухамед решил не тратить силы на то, чтобы позвать одну из них вниз.       Амин видел, каким измотанным, уставшим, несчастным выглядел отец. И парню было его очень жалко. К тому же, Амин чувствовал за собой вину: отдал тете Жади, поддавшись порыву чувств, документы Халисы… К чему приведет его поступок? Не принесет ли ещё одну неприятность ему и отцу? Что о них, об их семье станут говорить в Фесе? Ведь из-за Жади, если тетка попадется, может разразиться страшный скандал!        Но парень сдержался, заставил себя молчать, потому что иначе скандал свалился бы на его голову намного раньше, уже сегодня. И тетя не захочет потом ему помогать, если он ее выдаст, а Амину теперь казалось, что он чувствует, знает, что однажды ему понадобится помощь сестры матери. А вдруг у нее и Хадижи всё получится? Хадижу Амин жалел и не понимал, почему дядя Саид всё ещё ничего не предпринял против такого зятя. Он успокаивал себя: если Хадиже удастся вернуться в Бразилию, значит, так суждено. Если никто не узнает о предстоящем побеге его сестры с тетей Жади, значит, так записано в книге ее судьбы.       Впрочем, Амин удивлялся самому себе: как он мог решиться пойти против родственников? Он понимал, что и отец, и дядя Саид, и дядя Абдул его осудят, если узнают правду. Он трусил при мысли об этом, но старался думать о том, что тетя Жади уж точно никому не расскажет о его великодушном, но опрометчивом поступке. Хорошо, что отец пока ни о чем не подозревает! Однако Амин видел, что отцу было важно поговорить с ним, кое-что у него выяснить. - Амин, теперь твоя мать будет вынуждена выйти замуж за сида Керима. Если дяде Абдулу станет известна эта история – он женит Керима на твоей матери! – развел руками отец. - Зачем рассказывать дяде Абдулу? Если ты не позвонишь, он может и не узнать. - Сынок, где ночевала твоя мать? Мне показалось, или дом ночью был пуст? - Тётя Жади увезла маму и Самиру к себе, а завтра они хотят поехать в Ангру. - Что? Опять в Ангру? Что там делать твоей матери? Амин пожал плечами. - Мама мне позвонила и рассказала только о предстоящей поездке. - Хорошо, сынок, а что насчет больницы? Латифа не собирается ехать к сиду Кериму? - Я уже навестил сида Керима, т.к. его привезли в ту же больницу, куда обратилась Халиса. Сегодня утром я увидел в коридоре Зейна и вместе с ним зашел в палату к сиду Кериму, чтобы поблагодарить его за то, что он пытался спасти мою жену. - Твою жену следует наказать! – в сердцах отозвался мужчина, сердито фыркнув, заложив руки за спину. Но парень видел, что отца беспокоило другое. И тут же услышал: – Твоя мать намерена поехать к нему в больницу, она не говорила об этом? - Не знаю. Я ещё не видел маму, только позвонил ей, чтобы сказать, что с Халисой всё в порядке, что врачи разрешили забрать ее домой. - Аллааах!..., - нервно вознес руки и обратился к небу Мухамед. - Одалиска Жади может уговорить Латифу поехать в больницу, чтобы проведать Керима и поблагодарить его за заступничество. Она теперь начнет сводить твою мать и этого…. Керима. - Мне об этом не известно, - повторил парень. - Ладно, иди, Амин. Вижу, тебе не терпится пойти в магазин. Вчера ты потерял полдня. Я тоже пойду в «Волшебную лампу», вот только Саиду позвоню…       … А в это время наверху Ариба и Лейла сидели в комнате, куда Мухамед велел Лейле перебраться после того, как понял, чем занята жена все свободное время за неимением телевизора. И чтобы лишить ее возможности подсматривать за жизнью сына в окнах напротив, он определил юной супруге в качестве спальни бывшую комнату Латифы, разрешив перенести туда все вещи, которые Лейла пожелает забрать из прежней спальни. После пережитой порки Лейла спорить с мужем не решилась. Но попыталась уговорить Арибу перебраться в ее прежнюю комнату, однако, сделать это не удалось, что страшно разозлило Лейлу. Почему подруга не хочет помочь ей даже в такой мелочи? Перейди Ариба из пристройки в комнату с окнами на дом Латифы, у Лейлы осталась бы возможность поглядывать на улицу в надежде увидеть мелькнувшего в доме напротив Амина.       А теперь оставалось лишь то и дело выходить на балкон, находя на всякий случай разные поводы, если вдруг Мухамед начнет придираться. Но и с Арибой теперь Лейла вела себя более осторожно. Девушка упорно не желала мириться, не забыв ту шутку Лейлы, когда к ней в постель по ошибке залез Мухамед. Ариба не простила ее за такую злую выходку, пусть и стараясь не ссориться и не показывать враждебность. Но сейчас Лейла сидела на постели и едва не рвала на себе волосы, досадуя, что Амин успел увидеть ее в ужасном виде. - Ариба, как я могла знать, что Мухамед приведет сына в наш дом? Теперь, когда Амин с женой здесь больше не живут, я стараюсь выглядеть проще, - переживала она. «Проще? Да она же совсем перестала за собой ухаживать! – удивленно подумала Ариба, рассматривая не расчесанные, густые, уже спутавшиеся волосы родственницы, а на лице - размазанную косметику, не смытую накануне. - А моё платье? Аллааах! Я вчера опять забыла заняться стиркой, вот и хожу в этом грязном, заляпанном на кухне разными пятнами платье! И Амин видел меня в таком виде! Какой ужас! – тихо завывала Лейла, схватившись за голову. - Думаю, он и разглядеть-то тебя не успел, в чем ты одета и как причесана. Мы так быстро выскочили из кухни, когда поняли, что мужчины могут туда зайти, что сомнительно, чтобы сын твоего мужа мог усмотреть такие подробности, - попыталась ее успокоить Ариба. - Нет, он мог увидеть! А теперь ещё и Халисе об этом расскажет, и они вместе станут надо мной смеяться. - Тебе ещё есть дело до Амина и Халисы? Тебе мало порки, полученной от Мухамеда? У тебя спина ещё не зажила, как следует, а ты снова об Амине думаешь. - Я никогда о нем не забуду! Это то, что жизнь у меня украла! Как я могу смириться с такой несправедливостью? - А не закончатся ли твои страдания тем, что ты окажешься где-нибудь в пустыне, в караване бедуинов, кочующих по Сахаре? Вот станешь женой кривого Ахмета, узнаешь тогда! Вспомни: все женщины нашего селения боялись, что родственники отдадут их за него замуж! Он кочует по пустыне вместе с гаремом из четырех жен. А что ему стоит дать одной из них развод, чтобы жениться на тебе, такой юной и красивой? Говорили, что он уже делал так несколько раз, давая развод женам, но не отпуская несчастных от себя. Так и «караванят» с ним повсюду, потому что некуда им деться, несчастным! - Ариба, тебе бы только напугать меня! – упрекнула приятельницу жена Мухамеда и зло стукнула по покрывалу массажной щеткой. - Я снова хочу быть красивой – для него, для Амина! Буду выходить на улицу, чтобы погулять с ребенком. Почему бы мне не постоять с коляской Абдульчика возле дома Латифы? Это как раз напротив магазина Мухамеда и нашего дома. Что может иметь Мухамед против моих прогулок? Но Ариба только осуждающе покачала головой. Но девчонка не обратила на это внимания. - Ты слышала? Мухамед сказал сыну, что Халису следует наказать! Пусть Амин тоже даст ей хотя бы двадцать ударов плетью! – позлорадствовала Лейла. - Что ты такое говоришь, - возмутилась Ариба. – Она-то в чем виновата? - А нечего было демонстрировать свои прелести окружающим на местной бразильской медине! - Ты сама поменьше стой на балконе в золотых украшениях, а то и на дом Мухамеда могут напасть те грабители! – в который раз выговаривала ей Ариба, впрочем, понимая, что спорить с Лейлой или убеждать ее в чем-либо бесполезно. …Пока Ариба и Лейла болтали где-то на втором этаже, Мухамед после ухода сына позвонил Саиду, надеясь получить от него хороший совет. - Брат, я в отчаянии, - начал он тут же, едва Саид ответил. – Латифа не ночевала дома, т.к. ее и Самиру увезла к себе домой одалиска… Жади, конечно… Амин вернулся из больницы с женой и рассказал о планах Латифы. Они намерены поехать в Ангру! Здесь такое случилось, а Жади захотелось увезти мать моего сына в места, где голые люди демонстрируют друг другу свои прелести! Саид возразил, но Мухамед ответил, что его беспокоит вовсе не это. - Брат, я боюсь, что Жади займется сводничеством. Она не только увезет мою Латифу в загородный дом, но и потащит ее в больницу к Кериму! Меня всего переворачивает при мысли о том, что Латифа вновь окажется с ним рядом. С мужчиной, который уже лежал в ее постели. Саид посоветовал ему напрасно не накручивать себя и предложил тоже поехать в Ангру, но вместе с ним и его женами. - Саид, ты решил съездить в Ангру?! – поразился Мухамед. – Зачем? Какой у тебя там интерес?... Отдохнуть от города?! Ему показалось очень странным желание брата уехать из Рио-де-Жанейро куда-то, чтобы провести время в незнакомом месте. Для чего снимать где-то виллу, если у самого Саида особняк намного роскошнее любой виллы в какой-то там Ангре! Или… одалиска снова туманит мозг его брату? О, Аллах! - Нет, Саид, пока я буду сидеть с вами возле бассейна, Керим станет действовать. А если Жади и Латифа уже у него в больнице? Амин мне сказал, что видел там Зейна. Но когда брат предложил ему быстро подъехать в больницу, чтобы они вместе могли навестить его соперника, Мухамед радостно хлопнул себя по лбу и тут же, суетясь, начал собираться. Ведь Саид обещал помочь ему своим присутствием в больнице. Керима можно убедить не жениться на Латифе. Это сделает сам Мухамед, он вернет свою козочку! Что с того, что еле живой Керим и позаботившаяся о нем сердобольная Латифа остались на пару часов наедине? Ни о каком позоре речь не идет. - Это ещё не конец.… Посмотрим, кому достанется моя козочка... Керим пока не женился на ней, даже не сосватал… А может быть, и не станет сватать! Ободряюще кивнув сам себе, Мухамед проверил, на месте ли бумажник в заштопанном кармане джеллабы, и быстро вышел из дома. Только предупредить Мустафу о недолгом отсутствии – и немедленно ехать в больницу!       Едва Мухамеда увезло подкатившее к магазину такси, как к дому Латифы подъехал автомобиль, откуда выбрались Самира с матерью. Жади осталась ждать их в салоне машины. Самира попыталась открыть дверь, но ничего не вышло. Тогда Латифа нажала на кнопку звонка, потом постучала. В окне второго этажа мелькнуло лицо Халисы, она спустилась и впустила их в дом. Мать и дочь спорили, поднимаясь по лестнице. - Мама, почему ты передумала ехать с нами в Ангру? Тогда и я никуда не поеду! Амин не маленький, он справится и без тебя. И он останется не один, а с отцом и женой! - Самира, не обижайся на меня. Но взгляни на Халису: на ее лице такой большой синяк, что на улице ей лучше пока не появляться, чтобы не вызывать пересуды соседей. К тому же, она не может пока ходить одна в магазин. Я понимаю, какой стресс она пережила. Теперь мы будем делать покупки только вместе. Но уже сегодня надо что-то купить, что-то приготовить. В доме совсем нет еды! - Мама! Хорошо, давай сегодня приготовим большой таджин, чтобы Амину и его жене хватило на пару дней. А завтра поедем в Ангру. Я попрошу тетю Жади ехать в Ангру не сегодня, а завтра! Надеюсь, что смогу тебя переубедить, и ты передумаешь. - Самира! - Мама, но ведь ты согласилась, и я уже представила, как мы гуляем втроем по берегу океана! Почему нет? А ты вернулась сегодня домой вместе с вещами, которые вчера ещё собирала в поездку. - Дочка, вчера я была так напугана. Но теперь я понимаю, что не могу бросить своего сына и невестку одних после такого происшествия! - Мама! Но в больницу ты с нами поедешь? - Конечно. Я должна сказать шукран сиду Кериму за чудесное спасение жены моего сына. И мне надо с ним поговорить, дать понять, что… Одним словом, я только переоденусь, загляну в холодильник, чтобы понять, что из продуктов нужно срочно купить, и поеду с тобой и Жади в больницу. Халиса стояла здесь же, возле них и слушала, как свекровь спорит с дочкой. Она ждала, когда мать Амина даст ей какое-нибудь задание, пока сама будет отсутствовать. Наконец, Халиса была замечена и ларой Латифой, и сестрой Амина. - Аллах, какой огромный синяк у тебя на лице, Халиса! – ужаснулась Латифа. – С ним надо что-то делать! Смазать чем-то, чтобы быстрей сошел, сделать примочку… Самира тоже оглянулась на родственницу. - Вот видите: сколько вы меня ругали за то, что я ношу джинсы, шорты, короткие юбочки, топики, но ко мне никто не пристает. Это потому, что здесь все так одеваются. Я ничем не выделяюсь из толпы, не ношу украшений. Я одета очень просто, не пытаюсь ничем выделиться. А вот если бы я тоже носила платок, то и за мной началась бы охота. Мало ли что может быть спрятано под платком! - Самира! - Мама, но грабители решили, что под платком ещё больше золота, чем то, что они увидели в ушах Халисы, на ее запястьях и пальцах. Теперь и тебе небезопасно носить на улице платок, мама, потому что и на тебя могут напасть, если ты тоже попадешься на глаза вчерашним бандитам. - Не говори так, Самира, у меня сердце начинает колотиться от ужаса! - Но я высказываю предположение! Так вполне может случиться. Они не сразу заметили, как побледнела Халиса, девушку начала бить дрожь. - Самира, прекрати, - взмолилась мать. – А ты, Халиса, успокойся. Никто на нас не нападет. Лучше сделаем вот что: Самира, найди и распечатай фотографии с праздника в доме родственника сида Керима, те, на которых стоим мы с тобой и Жади. Хотя бы на фотографии я хочу видеть тебя в красивом праздничном кафтане и с платком на голове. Если ты в реальной жизни не носишь платок, я хочу видеть его на тебе хотя бы так. Куплю рамочку и повешу на стену у себя в комнате, а ещё один снимок отправлю в Марокко дяде Али. - Нет, только не в Фес. Иначе там мне начнут искать жениха, решив, что меня можно будет заставить носить платок, что однажды меня смогли уговорить, что я смирилась. А это не так! - Самира, сделай, как я прошу. Мне нужна эта фотография, - настойчиво повторила Латифа. - Хорошо, сделаю. Мама, нам пора ехать в больницу. Если бы я догадалась раньше, можно было бы отпечатать фотографии с того праздника и для сида Керима. Я и его наснимала. Сейчас мы могли бы отвезти их ему в больницу. С улицы раздался сигнал автомобиля, на котором Жади привезла их в Сан-Криштован. Это Иветти одолжила им своего водителя и машину. - Надо поторопиться, - сказала Самира. Халиса уже ушла на кухню. Ей стало неприятно то, как мать мужа и его сестра рассматривали ее лицо. Пусть сами сходят за продуктами, а она всё приготовит. На улице появляться в платке или с полностью закрытым лицом ей совершенно не хотелось: страх после пережитого накануне так ее и не отпустил. Она даже в доме теперь вздрагивала от громких звуков, вспоминая, какой ужас испытала по пути из больницы. Хорошо, что Амин не стал выдирать у нее свою руку, в которую Халиса больно впилась пальцами. Теперь она быстро просматривала содержимое шкафов и холодильника, составляя список нужных покупок, даже не прислушиваясь к голосам, доносившимся из коридора.       А Самира с матерью остановились на пороге комнаты. Латифа не могла заставить себя даже войти. Она замерла у распахнутой двери и не сводила глаз с помятой постели, с подушки, которая все ещё хранила отпечаток головы незваного гостя и спасителя. - Дочка…, - как-то беспомощно произнесла Латифа. - Мама, когда я вернусь сегодня из университета, то лично перенесу твои вещи в другую комнату. Мы с тобой поменяемся: ты займешь мою спальню, а я переберусь в твою. - Нет, Самира, этого нельзя допустить. Это нехорошо. Ведь на моей кровати лежал чужой мужчина, который нам не махрамен, - возразила Латифа. – Тебе нельзя спать на этой кровати, о, Аллах, это неправильно! - Мама! - упрекнула ее Самира и, войдя в комнату, тут же стянула с кровати постельное белье, содрала наволочку с подушки, взбила ее и бросила назад, подняла с ковра оставшуюся со вчерашнего дня простынь и вышла с ворохом постельного белья из комнаты.       Латифе сразу стало легче дышать, она даже быстро поменяла платье, но, переодевшись, опомнилась при мысли, что дочка, унося в стирку использованное постельное белье, прикасалась к ткани той самой наволочки, к тем простыням, которые хранили на себе память о лежавшем на них раненом сиде Кериме. Латифа закрыла глаза и простонала: «Нет, нет, нет!» - Всё, мама, идем же! – заглянула в комнату Самира и за руку увела мать за собой. Вскоре, закрыв дверь на ключ, они сели в машину к начавшей проявлять нетерпение Жади, поверившей, что ждать ей придется совсем недолго - ведь сестра собиралась всего лишь оставить вещи и переодеться, а сама задержалась намного дольше. Но теперь они спешно покатили в больницу. Халиса же, проверив, насколько надежно закрыта дверь, задвинув на всякий случай и крепкую задвижку, вернулась в их с Амином комнату и тут же позвонила мужу. - Амин, твоя мама и сестра вернулись от Жади, но тут же снова уехали в больницу к сиду Кериму. Доложив Амину новость со всеми подробностями, как он и просил, девушка отправилась готовить обед из того, что ей удалось найти среди старых запасов продуктов. 2. Часть 20. Глава 2. В больнице у Керима.       Когда Жади и Латифа оказались в больничном коридоре на нужном этаже, то обнаружили там сестру сида Керима, недалеко от двери палаты в кресле ожидавшую свою очередь для посещения. Впрочем, их предупредили на рецепшен, что у пациента сейчас несколько посетителей. Латифа вздохнула с облегчением: можно будет войти к мужчине в палату вместе с его сестрой. Это не станет харамом. Если Жади не комплексовала, разговаривая на равных даже с малознакомыми мужчинами, то Латифа просто не смогла бы так поступить.       Но, отправляясь в больницу, чтобы навестить сида Керима, она была настроена на то, чтобы дать ему понять: случившееся ни к чему его не обязывает. Однако, приближаясь по коридору к ларе Марьям, Латифа вдруг почувствовала, как ее сердце почему-то затрепетало от страха. Хватит ли у нее смелости разговаривать об этом с сидом Керимом? - Приветствую вас, родня! – негромким, но радостным возгласом встретила сестра Керима Жади и Латифу. Увидев удивление в глазах женщин, она тут же пояснила: - А как же? Скоро вы станете нам родственницами! Керим должен жениться на Латифе, и он это сделает! И я так рада, что Латифа станет нашей невесткой… На лице лары Марьям расцвела широкая улыбка. А Латифа страшно смутилась, ее щеки вспыхнули. - Не стоит об этом беспокоиться. Ничего не было…, - начала оправдываться Латифа. Но лара Марьям весело перебила: - Все наши родственники – и здесь, и в Фесе – обрадовались, когда узнали, что Керим может жениться на племяннице сида Али. Ведь он очень уважаемый в Фесе человек! С утра нам звонят наши дяди и тети, двоюродные братья и сестры, спрашивают: «Неужели Керим женится?» Вот только до нашей принцессы новости ещё не дошли. Но Неджма любит отца и будет рада, когда он, наконец, устроит личную жизнь. Латифа, ты не пожалеешь, когда выйдешь замуж за моего брата. Ты станешь мне сестрой… - Лара Марьям, но кто сказал, что сид Керим собрался на мне жениться? – в замешательстве спросила Латифа. Чрезвычайное происшествие случилось накануне, откуда их родственники в Марокко смогли так скоро узнать об этом? - Как? И ты ещё спрашиваешь?! Латифа, Жади! Ваш дядя ещё вчера звонил Зейну и выяснял, что же случилось. Потом позвонил другой старик – дядя Абдул. Он ведь с некоторых пор тоже наш родственник. Жена Зейна Сумайя – племянница дяди Абдула. Аллах, какой же скандальный старик! – покачала головой женщина. Латифа с ужасом взглянула на Жади, которая тоже была как будто удивлена. - Дядя Абдул?! Откуда он узнал? И дяде Али тоже стало обо всем известно? Но как же так? – растерянно повторяла Латифа. Жади молчала, но в глазах ее читалась настороженность. Тем временем лара Марьям, наблюдая за сестрами, продолжала делиться с ними: - Сид Абдул так сурово принялся выговаривать моему брату насчет его обязанностей, что я даже испугалась за здоровье Керима. Ему нельзя было нервничать – он ведь только-только очнулся, не прошло и пары часов, как он пришел в себя. Я осталась на ночь в палате, чтобы ухаживать за нашим Керимом. Услышала весь разговор. Но Керим ответил, что не отказывается ни от чего и обязательно поступит так, как предписано Кораном. Вот так! – повела перед собой украшенной кольцами и браслетами рукой женщина. - Но кто позвонил в Фес? Кто рассказал? Неужели это Мухамед сделал? – гадала Латифа. Жади быстро сказала: - Теперь это уже неважно, кто сообщил в Фес о случившемся. Главное – наши родственники в курсе произошедших событий. А что потребовал от Керима дядя Али? - Точно не знаю. Я не стала пока расспрашивать брата, видела, что ему нужно отдохнуть и не стоит нервничать. Но думаю, что дядя Али снова напомнил Кериму об их разговоре насчет сватовства. - Какое сватовство? Зачем? – вырвалось у запаниковавшей Латифы. – Ведь ничего же не было! - А сид Абдул считает, что было. И наши дяди тоже так решили: раз Керим оставался с тобой, Латифа, наедине, да ещё лежал на твоей постели, и многим об этом теперь известно, так это харам. И исправить это можно только, если Керим на тебе женится, - с какой-то настойчивостью произнесла лара Марьям. - Мы войдем в палату к Вашему брату и послушаем, что он сам скажет, - улыбнулась Жади. – А кто у него сейчас? Родственники? Латифа побледнела. Сейчас из палаты выйдут те люди, которые вчера стали свидетелями ее позора, когда они вошли в ее дом, чтобы забрать сида Керима из ее комнаты и увезти в клинику. Она ярко представила, какими взглядами они пройдутся по ней, рассматривая с осуждением или даже презрением. - Но кто мог позвонить в Фес? Аллах! Дядя Али узнал! Как же так? - Латифа, успокойся! Дядя Али знает, что делать. Доверься ему, - постаралась успокоить ее Жади. Лара Марьям с любопытством переводила взгляд с одной на другую, подмечая их реакцию. Потом ответила: - В палате ваши бывшие родственники и Зейн. Сид Саид Рашид и его брат приехали навестить Керима. Когда мужчины вошли – я вышла, вот сижу здесь, жду, когда можно вернуться. Мухамед – это же твой бывший муж, так ведь, Латифа? - Да, это он, - за сестру ответила Жади. - И Мухамед здесь?! – снова была неприятно удивлена Латифа. - Наверно, он решил поблагодарить Керима за то, что заступился за вашу невестку, - успокоила ее Жади. - Я не хочу его видеть, - пробормотала Латифа. – Он снова начнет кричать на меня, в этот раз -- за то, что я приехала с тобой в больницу. - Он теперь тебе никто, - напомнила Жади. – Сделай вид, что не видишь Мухамеда, вот и всё. Проигнорируй его. Но Латифа расстроилась. Хорошо ещё, что Самира, обнаружив, что после долгих сборов может опоздать в университет, вышла из машины у станции метро и отправилась на занятия, попросив передать сиду Кериму благодарность и от нее.       Повезло! Латифа не хотела, чтобы при дочери кто-то обсуждал перспективу ее брака с Керимом. И разве она собирается замуж? Разве она хочет этого?!       Не только лара Марьям внимательно следила за Латифой, но и Жади переживала. Она опасалась, что может выясниться, кто позвонил в Марокко дяде Али. А ведь это сделала она, Жади. Поговорила с Зорайдэ, поведав ей о случившемся нападении на Халису и Керима, как и о том, что Мухамед зачем-то закрыл раненого Керима вместе с Латифой, поставив их в очень нехорошее положение.       Зорайдэ даже заподозрила, что здесь что-то не так – уж слишком похожа оказалась ситуация на ту, которую подстроили Дуния и Карима несчастной претендентке в жены Ахмету. Карима, конечно, тоже всё расслышала, и Жади не сомневалась, что стараньями этой сплетницы уже пол медины Феса обсуждают, как племянница сида Али оказалась в ловушке, и что теперь сид Али должен будет заставить мужчину жениться на Латифе. Собственно, на это Жади и рассчитывала, была уверена, что дядя Али выдаст Латифу замуж за Керима.       И вот оказалось, что дядя Али, с которым Жади так и не удалось поговорить, т.к. он к этому времени всё ещё не вернулся с рынка верблюдов, развил бурную деятельность, узнав от Зорайдэ и Каримы неприятную новость. Он позвонил и поговорил с Керимом. Но и дядя Абдул подключился! Значит, и он тоже за то, чтобы «козочка» Мухамеда была принесена в жертву обычаю: пусть харам был совершен случайно, при участии Мухамеда, но теперь ошибку предстояло исправить, и это значит, Латифа должна стать женой Керима! Жади не сомневалась, что именно этого станет требовать и дядя Абдул. Во всяком случае, Мухамед теперь прекратит преследовать ее сестру – дядя Абдул позаботится о том, чтобы его племянник больше не вспоминал одалиску, в которую в его глазах превратилась Латифа после случившегося.       Она незаметно вздохнула, стараясь не выдать себя. Латифе не следует знать о сделанном ею звонке в Фес. В этот момент открылась дверь, и из палаты вышли Саид и Мухамед, который тут же споткнулся на ровном месте, неожиданно увидев Латифу. Но Саид подхватил брата под руку, и Мухамед молча позволил себя увести. Сестра Керима отвела Жади и Латифу в палату, где они столкнулись с Зейном, стоявшим у постели родственника. - Зейн, как дела у сида Керима? – спросила Жади, обнаружив, что мужчина на больничной койке лежит с закрытыми глазами. Неужели они пришли не вовремя? - Всё в порядке. Мой брат немного устал после визита ваших бывших мужей. Они пытались предложить Кериму кое-что обсудить, но брат вынужден был отказать им. Мухамед был так настойчив, что мне пришлось намекнуть ему, что визит закончен, а моему брату нужен отдых. - Мы можем подождать в холле, когда Керим отдохнет и сможет выдержать наше посещение. - Нет, Жади, не стоит, - заметив, что Керим открыл глаза, ответил за родственника Зейн, сложив руки на груди. - Керим! Братик! Как ты себя чувствуешь? – сочувственно воскликнула лара Марьям. - Сестра? Жади? Латифа? – произнес Керим, как бы убеждаясь, кого видит перед собой. - Мы пришли, чтобы выразить своё восхищение и благодарность…, - заговорила Жади. И пока она произносила речь, Керим лежал и рассматривал Латифу.       Он глядел на нее каким-то непривычно новым взглядом. Керим вовсе не оценивал ее, нет, но рассматривал, как будто увидел ее в новом свете. Впрочем, так и было, о чем и подумала Жади, заметив, что Керим вовсе не слушает ее. И понятно – почему! Ведь перед собой он узрел будущую жену! Жади была уверена, что теперь ничто не должно помешать этому мужчине стать мужем ее сестры. И если Мухамед попытается помешать, пусть брат Зейна борется за Латифу! Что-то подсказывало ей, что Керим, если ее сестра ему понравится в качестве будущей жены, станет добиваться Латифы. Он сможет преодолеть препятствие в лице Мухамеда. А дядя Али и дядя Абдул не позволят запятнать честное имя Латифы. Мысленно Жади видела сестру со свадебным рисунком из хны на руках.       Тем временем Латифа подняла глаза и обнаружила, что Керим смотрит на нее. Его взгляд был теплым и доброжелательным. Но Латифа испугалась, не стала задерживать взгляд на его честном и добром лице и опустила глаза.       Догадываясь, что мужчина упорно смотрит на нее, Латифа почувствовала себя неловко, стараясь и дальше избегать его взглядов. А Жади и Зейн вместе с ларой Марьям принялись обсуждать требования уважаемых стариков из Феса. Оказалось, что дядя Абдул успел позвонить многим родственникам Зейна и Керима, которым ещё не была известна эта история. Позвонить -- и получить одобрение и полную поддержку! - Жади, как видишь, тебе не стоит волноваться за репутацию твоей сестры, - сказал Зейн, видя, что Латифа как будто витает мыслями где-то, совсем не участвуя в разговоре. Но он, кажется, понимал, насколько была смущена женщина. Ведь и брат не сразу смог осознать, что вскоре ему придется жениться, это вовсе не шутка. Дядя Абдул объяснил ему это в весьма агрессивной форме, сурово отчитав за харам, в котором Керим был совершенно не виноват. И Зейн обратился к Латифе: - Латифа, мой брат и я сделаем всё, чтобы твоя честь не была очернена. Керим всё исправит. Мы уже обсудили это с ним. Так ведь, брат? Керим тоже настолько отвлекся, что до него не сразу дошел вопрос, заданный Зейном. Потом он сказал: - Конечно, я всё сделаю, чтобы никто не посмел оговаривать честную женщину из-за того, что она пыталась оказать мне помощь. Я не нарушу предписаний Корана. Дядя Абдул прав. Зейн продолжил за него: - Как только Керим выздоровеет, мы с ним и нашим дядей приедем в Сан-Криштован сватать тебя, Латифа. Жади, дядя Али дал понять, что не будет против сватовства. А дядя Абдул даже заявил, что прилетит в Бразилию, чтобы удостовериться, что Керим сосватает Латифу, проследит, чтобы мой брат женился как можно скорее. - Это он из-за Мухамеда так спешит…, - начала Жади, но замолчала, заметив, как странно переглянулись между собой Зейн и лара Марьям. И поняла – почему. Латифа была смущена тем, как Керим смотрел на нее. Жади знала о том, с какими намерениями ехала в больницу сестра. Но теперь она так оробела и застеснялась, что от ее решимости не осталось и следа! - Я тоже пойду с вами сватать Латифу! – заявила лара Марьям. – Я люблю древние марокканские обычаи, но в Бразилии так редко с этим сталкиваемся. Латифа, скажи же что-нибудь! Ответь нам, что ты думаешь об этом. - Что? Сватать? Меня? – опомнилась сестра Жади. - Тебя, тебя! Уж не твою дочку Самиру, как предлагал Кериму ее отец! Самира – хорошая девочка, но для моего брата она слишком молода. Неджма старше ее на пару лет, а… - Хватит, сестра! – мягко прервал ее Керим. - Мухамед предложил это от отчаяния, - вмешался и пояснил Зейн. – Ему очень трудно осознать, что он потерял тебя, Латифа. Дядя Абдул наотрез отказался мирить вас, он категорически против того, чтобы ты, Латифа, возвращалась к его племяннику. - А кто ему сказал, что моя сестра хочет вернуться к Мухамеду? – возмутилась Жади. - Жади, - предостерегающе произнесла Латифа. – Мне неприятно, что вы меня обсуждаете! Услышав от Латифы единственную вразумительную за всё время фразу, все посмотрели на нее с интересом, а Керим – внимательно и сочувственно. - Латифа, выбор будет за тобой. Подумай над тем, что ты ответишь моему брату, когда он придет тебя сватать. Но я знаю брата: Керим готов выполнить данное сиду Али обещание. Он женится на тебе, если… даже если ты будешь против! – шутливо закончил Зейн, вновь переплетая руки на груди. Латифа взглянула на него почти с ужасом, кажется, даже не заметив иронии.       Жади слегка улыбнулась. Зейн… Высокий, статный, такой же красавец, как и прежде… И одет в своем неподражаемом стиле – пришел в черной кашемировой водолазке и брюках от дорогого костюма. Этот мужчина мог стать ее мужем! А его брат, скорее всего, станет мужем Латифы! Жади всем сердцем желала сестре пережить огромное счастье. Она верила, что Керим сможет сделать жену счастливой! Но все слова были уже сказаны и услышаны, поэтому Жади и Латифа поторопились покинуть больного, пожелав сиду Кериму скорейшего выздоровления.       Проводить их отправилась лара Марьям, которая заодно намеревалась купить для брата в ближайшем киоске его любимый сок из асаи – врач разрешил. - Латифа, ничего не бойся. Всё будет хорошо, иншалла! – решила она поддержать будущую родственницу, ведь Латифа уже давно вызывала в ней симпатию. Пусть Керим женится на ней поскорее! Но Латифа чувствовала себя очень неуютно. Она вышла из здания клиники с непреодолимым желанием как можно скорее оказаться дома. «Почему при мысли о сиде Кериме я начинаю нервничать? В чем дело? А после того, что я почувствовала, стоя в его палате, после того, что я там услышала… Что со мной? Как будто всё это происходит во сне! Меня хотят снова выдать замуж? Дядя Али дал согласие на то, чтобы сид Керим пришел сватать меня?» Кажется, последний вопрос она задала вслух. Рядом была только Жади – лара Марьям поспешила за соком, а они с Жади добрались до автомобиля, который ждал их на парковке возле клиники. - Да, Латифа, Керим придет сватать, и не смей ему отказывать! – погрозила пальцем Жади. – Не убегай от счастья, которое спешит к тебе с раскрытыми объятиями. К тому же – и дядя Али одобряет брак с Керимом. - Жади, мне только замуж выйти осталось… У меня столько проблем! - Хочешь ты или нет, но стать женой Керима тебе придется. Кстати, Латифа, жених должен будет купить золото и обеспечить тебя махром. Как узнать, о чем договорились дядя Али и Керим? Какое золото жених подарит тебе на свадьбу? С кем ты отправишься в Торговый центр его покупать? Наверно, с ларой Марьям. Не забудь позвать и меня, - задорно улыбаясь, закончила Жади. - Ты радуешься? Жади, мне не восемнадцать лет, чтобы ждать с замиранием сердца, когда придут меня сватать! Это внезапное замужество приводит меня в ужас. - Латифа, благодари Аллаха за то, что Он посылает тебе в мужья Керима! Ведь дядя Али не позволил бы тебе долго оставаться разведенной женщиной. Он начал бы искать тебе мужа, и кто знает, кого бы он тебе нашел. - Жади! - Тебя могут выдать за совсем незнакомого мужчину! Не изменится ли тогда твоя жизнь в худшую сторону? Новый муж может заставить тебя переехать в Марокко. Тебе придется оставить в Бразилии Амина и Самиру. Амин устроен и работает с отцом, но твоя дочка? Нет, я не оставила бы Самиру, но смогла бы ты в будущем ее видеть? Я пережила такое с Хадижей, знаю, что говорю! - Жади, перестань! – жалобно воззвала к ней Латифа. – Аллах! У меня в душе такое творится! - Хорошо. Но ты подумай, стоит ли отказывать Кериму, - теперь уже серьезно сказала сестре Жади, садясь в автомобиль. Сестра забралась в салон следом за ней. Латифе предстояло вернуться домой и заняться кухней, а Жади решила заехать к Иветти, чтобы поговорить о поездке в Марокко.       …Когда Керим с Зейном остались в палате наедине, они смогли, наконец, обсудить то, что их задело или удивило. - Брат, не поддавайся соблазну. Мухамед пытается отвлечь твое внимание от Латифы, поэтому даже посмел предложить тебе сосватать свою дочь. Дело вовсе не в том, что девушка очень далека от обычаев, которых придерживаются наши семьи. Я успел узнать Самиру – она чудесный человек, добрая, порядочная, умная, талантливая. Просто выросла в другой среде и впитала обычаи страны, где родилась и живет, а не своей исторической родины. Впрочем, именно это случилось и со мной, и с твоей дочерью. Я не осуждаю ее, но тебе не стоит жениться на Самире. У вас никогда не будет ничего общего. - Я и не думал об этом, - устало проворчал Керим. - Тебе давно пора выбрать невесту и жениться. У Неджмы всё в порядке. Бизнес твой развивается. Но ты один. А годы уходят. - Я знаю, Зейн. И я не против, чтобы моей женой стала Латифа. Сам того не понимая, я давно присматривался к этой женщине. Латифа мне нравится. У нее чудесный характер: она такая мягкая, добрая, милая, с чувством юмора. По крайней мере – была такой, когда мы недолго общались, занимаясь заказами на сладости. - Но тебя что-то смущает? Брат, поделись со мной, - попросил его Зейн, взяв со столика стакан воды и протянув его родственнику, перехватив невольно брошенный им взгляд на столик с графином. - Зейн, между ней и Мухамедом точно всё закончилось? Не хотелось бы жениться на женщине, которую выдадут за меня замуж насильно волей дяди Али, но в душе она будет продолжать любить бывшего мужа. - О чем ты говоришь?! – изумился Зейн. – Такого не случится. Латифа устала от преследований Мухамеда. Он очень обидел ее, взяв вторую жену и сосватав ещё одну невесту на место третьей. Мне это известно от Жади, но и моя жена Сумайя не раз рассказывала, что Латифа всю жизнь боялась, как бы Мухамед не взял вторую жену. Она была лучшей из жен. Но когда он предал ее, тайно женившись за ее спиной на девчонке, годящейся ему в дочери, этого Латифа не пережила. Она сама потребовала развод. Никто не смог уговорить ее помириться с Мухамедом и принять его вторую жену. - Зейн, отчего Мухамед так плохо выглядит? Он такой весь… потертый… Обносившийся… Осунувшийся… Рядом с Саидом он очень не хорошо смотрится. - Не думай, что Латифа довела его до такого состояния. Я видел Мухамеда, когда их брак был ещё вполне счастливым. Но Латифа покинула дом Мухамеда, а юная жена его не любит и не заботится о нем как о муже. Не прошло и двух месяцев после его возвращения из Марокко вместе с молодой женой, как он уже потерял былой лоск. - Хочешь сказать, что Латифа не станет страдать по утраченному их с Мухамедом счастью? – задумчиво спросил Керим. – Если бы можно было стереть из ее памяти все воспоминания о прошлом! Чтобы между нами начались отношения с чистого листа, без оглядки на ее и мое прошлое. Впрочем, я так давно один, что обо мне беспокоиться не стоит. - Так сделай это! Пусть Латифа забудет о бывшем муже, не вспоминает о нем, потому что рядом с ней будешь ты. Чаще приезжай к ней не только за выпечкой, но и в качестве жениха. Проводи с невестой как можно больше своего времени. - Сначала я должен сосватать Латифу. И если она согласится, то… - Придумай, как сделать так, чтобы Латифа согласилась, - ободряюще улыбнулся Зейн. – Возможно, она не против, но ситуация ее смущает. Главное, ты должен сразу же оговорить, что она будет единственной женой. Не будет никакой второй-третьей-четвертой жены! - И ещё я должен сделать Латифе подарок. Когда она станет моей невестой, получит украшение, которого она достойна. И я даже знаю, какое именно, - мечтательно прикрыл глаза Керим. - Ты должен позаботиться о подарке заранее – ведь ты должен принести подарок с собой, когда мы поедем ее сватать. Думаю, Латифа тоже сделает тебе подарок после свадьбы. Ведь она ещё может подарить тебе сына! Жади родила мужу сына Пьетро, так почему бы Латифе не сделать то же самое для тебя? - Сын? Думаешь, у меня может быть сын? Я давно уже перестал мечтать об этом. Но если Аллах пошлет мне сына, я буду очень счастлив. В палату, быстро постучав, и скорее всего – ногой, влетела лара Марьям с двумя стаканчиками асаи. - Вот! Еле донесла! – поставив стаканчики на столик, сказала она и плюхнулась на стул у постели, обмахиваясь купленной по пути газетой. – А о чем это вы тут без меня говорили? Отвечайте! Керим, ты намерен сватать Латифу или нет?... Братья интригующе переглянулись, зная безграничное любопытство Марьям. - А душно-то здесь как, а душно! О, Аллах! Почему окно без меня не открыли? – вскочила она, бросилась к окну и распахнула настежь створки. Палата немедленно заполнилась ароматом цветущей внизу под окнами джакаранды. 3. Часть 20. Глава 3. Мухамед и дядя Абдул. Лейла и Ариба. … Мухамед возвращался в Сан-Криштован на такси. Брат не смог подвезти его, т.к. спешил в офис, где его ждали срочные дела. Впрочем, Мухамед был рад остаться один. Он ехал, расположившись на заднем сидении, обхватив рукой подбородок и горестно размышляя о том, что остался без поддержки родственников в ситуации, когда таяли последние надежды вернуть Латифу.       Мухамед хотел бы знать, кто проговорился дяде Абдулу. Впрочем, нет, это же очевидно – он обо всем узнал от дяди Али. Но кто позвонил дяде Латифы? Зачем кому-то понадобилось рассказывать сиду Али о том, что произошло в Бразилии? У кого такой длинный язык? Амин не мог… Кто же? Халиса? Она могла позвонить своим родственникам, родителям, брату, чтобы поведать о том, как стала жертвой нападения. А они обратились к дяде Али… А, может быть, Самира и Жади доложили, позвонив Зорайдэ? Или сама Латифа так испугалась (или разозлилась), что позвонила в Фес, чтобы получить совет?       Впрочем, разве теперь это важно? Но почему дядя Абдул не позвонил ему, не поговорил с ним – Мухамедом? Зато старик смог найти телефон Керима и позвонить ему! Ах, да! Керим – брат Зейна, женатого на дочери Селима. Ведь Сумайя – их родственница. Но страшное свершилось. Дядя Абдул узнал правду и требует, чтобы Керим женился на Латифе. На его Латифе!       Мухамед уже забыл, как накануне кричал ей в лицо разные ужасные вещи, называл одалиской, упрекал в том, что Самира стала такой из-за Латифы! Он вчера так много всего наговорил, был так зол, возбужден и расстроен, что память невольно сыграла с ним злую шутку – сегодня он ничего не мог вспомнить, кроме того, что Латифу он обидел. - Аллах! – тихонько завывал он, то и дело воздевая руки к небу. – Как мне вернуть Латифу? Как расстроить сватовство? И чтобы Кериму впредь не захотелось смотреть в сторону Латифы…       Но он пока не мог сообразить, что же делать. Зато в голову так и лезли воспоминания о разговоре в больничной палате. Даже присутствие Саида не помогло уговорить Керима отказаться от Латифы. Вроде бы мужчина и не ответил им ни да, ни нет, но Мухамед видел: Керим не намерен отступать от данного им дяде Али и своим родственникам слова. Нет, Мухамеду было несложно представить, как, узнав о происшествии, даже родственники Керима могли потребовать, чтобы он исправил совершенный грех.       И Мухамеду, разумеется, было унизительно просить его забыть о проведенных с Латифой наедине часах – ведь ситуация только внешне неприличная, но ведь ни Керим, ни Латифа ничего предосудительного не совершили. Значит, Кериму лучше забыть о вчерашнем вечере, а на Латифе женится сам Мухамед. Он давно хотел с ней помириться. А тут такая ситуация, которая поможет им сойтись…       Зейн и Керим, выслушав его признание, сообщили о том, что дядя Али с дядей Абдулом никогда не согласятся на то, чтобы Керим «всё забыл». А что говорить об их родственниках, которые оказались невольными свидетелями трагической развязки после нападения на Керима? Они ведь тоже требуют поступить правильно, в соответствии с обычаями, с предписаниями Корана!       Но Мухамед и тогда, и сейчас, вспоминая разговор и обдумывая ситуацию, подозревал, что дело не только в этом. Что-то подсказывало ему: Кериму Латифа нравится. Поэтому он не откажется от нее. Керим сосватает Латифу и женится на ней! Мухамед даже застонал от охвативших его чувств - ревности и отчаяния. Таксист, притормозив, испуганно оглянулся на него, спросив, как пассажир себя чувствует. - Меня ранили в самое сердце, - ответил он трагическим тоном, хватаясь за грудь.       Водитель, убедившись, что на арабской одежде странного пассажира нет крови, молча отвернулся, и автомобиль продолжил движение. Мухамед же, развалившись на сидении, закатил глаза, стараясь удержать слезы. Как он мог отпустить Латифу? Даже Саид до сих пор сожалеет о потере одалиски Жади, но он-то, в отличии от брата, потерял настоящее сокровище!       Его Латифа – редкий бриллиант, он это понимал теперь каждый день, когда его неразумная жена Лейла изводила семью плохим обедом, не постиранной вовремя одеждой, раздражая мужа ко всему прочему собственным неряшливым видом. Кажется, девчонка стремится к своим истокам: такой она была, наверно, когда жила в доме отца в глухой касьбе.       Лейлу он винил и в том, что из-за нее ему пришлось отселить сына. Он потерял Латифу, потерял сына и умелую невестку. Скоро может вернуться в Марокко Ариба. Мухамеда приводила в ужас мысль, что он останется один с капризной, не принявшей его девчонкой, от которой он ничего хорошего ждать не мог. - Я не отдам Латифу, не отдам! – бормотал он, провожая обезумевшим взглядом проносившиеся за окном автомобиля городские пейзажи. Мухамед вспомнил, как удивился и никак не мог понять Саид, почему он повесил замок на дверь Латифы? Но если даже это случилось по недоразумению, почему Мухамед не воспользовался ситуацией, поняв, к чему привела его оплошность, почему не попытался тут же всё исправить? Мог бы ворваться в дом первым, тут же начать руководить отправкой Керима в больницу, не акцентируя ничьего внимания на то, что Керима уложили на постель в комнате Латифы. Мог бы сделать вид, что поддерживает Латифу, ее желание оказать медицинскую помощь раненому. Но Мухамед опустился до скандала и обвинений… Нужно быть хитрее, брат – посоветовал Саид. - Лейла во всем виновата! Если бы Амин продолжал жить в моем доме, не случилось бы такого стечения обстоятельств. Латифа бы не осмелилась даже посмотреть на Керима как-то иначе, чем на работодателя, с которым она ведет свой маленький «бизнес». Аллах, Аллах! Пусть Латифа вернется ко мне, иншалла!       Но он сознавал, что сетовать и раскаиваться было уже поздно. Остается одно – сорвать помолвку так или иначе. И все-таки – пусть невестой Керима станет Самира! Почему бы нет? Керим тоже прирос сердцем и умом к Бразилии и пустил здесь корни. Он собственную дочь воспитал такой же, какой стала и Самира – и она не носит платок, тянется к европейским обычаям и ценностям. Но как, как женить Керима на Самире?! Саид предложил Мухамеду завтра поехать с ним и его семьей в Ангру. Мухамед согласился. Магазин переживет не один день без него, а вот ему там, в Ангре, может прийти в голову удачное решение. Или даже удастся найти с Латифой общий язык. Она ведь тоже едет в Ангру с Жади?       …Когда Мухамед добрался, наконец, до Сан-Криштована и вышел из такси у двери своего дома, решая, куда отправиться сначала – заглянуть в магазин или забежать домой поесть, зная, впрочем, что ничего аппетитного его не ждет, приоткрылась дверь и на улицу выглянула Ариба. - Сид Мухамед, скорее входите, телефон звонит! Дядя Абдул несколько раз звонил, пока Вас не было. Наверно, это снова он. Мухамед молча вбежал в дом, и пока Ариба закрывала за ним дверь, схватил телефонную трубку. - Дядя Абдул, салам алейкум! … Дядя Абдул, я сейчас всё объясню!... Почему Вы отказываетесь мне помочь?...Дядя Абдул, не требуйте от меня отказаться от Латифы, я не переживу этого… Но упрямый старик в ответ заявил, что лично прибудет в Бразилию, чтобы присутствовать на сватовстве Латифы Керимом. - Мухамед, думай о Муне! Ты сосватал такую хорошую невесту, теперь тебе пора жениться. Я займу тебе денег на золото для невесты, даже на свадьбу одолжу, только забудь одалиску. Она уже испорчена, ее руки коснулись чужого мужчины. Ты видел это собственными глазами, и не отрицай совершенного ею харама! И мы не знаем, чем они занимались, когда ты закрыл их в доме! Они совершили харам и теперь должны искупить свою вину. Они, а не ты, всё еще намереваясь жениться на Латифе. Я не позволю тебе сделать такой опрометчивый шаг. Не позволю! - Дядя Абдул, не кричите, я всё прекрасно слышу, - простонал Мухамед, отодвигая от уха трубку. Связь работала прекрасно, казалось, что дядя Абдул стоит в нескольких метрах от него. - А сейчас, Мухамед, я иду в дом к Али, чтобы обсудить твои дела. Мне надо узнать, какие у него планы, и не противоречат ли они нашим обычаям. А ты думай о Муне, своей невесте! – строго закончил сид Абдул. - Дядя Абдул! Дядя Абдул! – пытался воззвать к нему несчастный племянник. Но старик уже бросил трубку. - А ведь он пойдет к дяде Али и уговорит его отдать мою Латифу владельцу восточной лавки! – опустившись на диван, сокрушался мужчина…       …А в это время наверху, подслушав разговор Мухамеда по телефону, Лейла и Ариба обсуждали завидную судьбу Латифы. - Даже этой старухе достанется красивый муж! – возмущалась Лейла, бессознательно перекладывая с места на места кучу не глаженной детской одежды. - Лейла, что ты такое говоришь, о, Аллах! Лара Латифа вовсе не старуха! А выглядит она лучше тебя. Ты только взгляни на себя в зеркало! Раньше тебя было невозможно оттащить от зеркала, а теперь ты не желаешь даже волосы расчесать. И оставь в покое вещи Абдульчика! - Ариба, во мне что-то перевернулось, когда Мухамед побил меня, - пожаловалась девушка. Слово «выпорол» она старалась не произносить. Но Арибе хотелось как-то наказать предавшую ее подругу, поэтому она время от времени напоминала ей о рубцах на спине. Они уже не кровоточили и почти зажили. Помогла лара Ноэмия. Жена Мустафы принесла какую-то бразильскую мазь и рассказала, как ее наносить на раны. Так как Мухамед бил не так уж сильно, то и рубцы оказались неглубокими, поэтому заживление шло быстро. - Муж так унизил меня. Я больше не чувствую себя нормальной женщиной, - заговорила Лейла словами из когда-то виденного ранее сериала. Ариба даже не усмехнулась. Она устала от ежедневного нытья родственницы. К тому же Мухамед заставлял Лейлу учиться готовить, но у девчонки руки были не приспособлены к такой работе. За что бы ни бралась Лейла – всё получалось у нее совсем плохо или не так, как надо. Арибу это начало бесить. Она еле сдерживалась, чтобы с досадой не высказать всё, что думает о Лейле. Но атмосфера в семье была настолько тяжелой, что Ариба предпочитала молчать, чтобы не ухудшить ее ещё больше. Однако Лейлу пора было приводить в чувство. - Вот что: возьми расческу и причеши волосы. Переоденься, а я подготовлю Абдульчика. Мы пойдем с тобой в магазин за продуктами. Так и быть – сегодня мы приготовим обед, или уже теперь – ужин? – вместе. Но Мухамеду ты об этом не станешь рассказывать. - Конечно, я ничего ему не скажу! – обрадовалась Лейла, вскакивая с пуфика, на котором сидела, прислонившись спиной к ковру на стене. - И вот ещё что… Если бы можно было оставить Абдульчика в доме лары Латифы, чтобы не нести его с собой в супермаркет! Я опасаюсь брать ребенка с собой. Вдруг на нас тоже кто-нибудь нападет? – переживала Ариба, суетясь возле выдвинутого ящика комода с детскими вещами. – Ведь после нападения на Халису страшно выходить на улицу в платках. Увидят нас те же бандиты и решат, что у нас тоже можно отобрать золото. - Мы оставим украшения дома, - деловито предложила Лейла. Ей так хотелось выбраться на улицу, а без Арибы Мухамед запретил ей куда-либо выходить, что она рьяно взялась за приведения себя в приличный вид. И волосы уже успела расчесать! - А, может быть, попросить лару Латифу побыть с ребенком? Даже пусть не она, а Халиса присмотрит! Мы могли бы купить продукты и для них, - размышляла Ариба. ты подождешь мня на улице, а я схожу к ним с такой просьбой. - Хм, - Лейла заинтригованно хмыкнула. У нее явно заработали мысли. Оставить сына жене Амина? Зайти для этого в тот дом… Увидеть комнату, в которой живут Амин и Халиса… - Я слышала, что лара Латифа завтра собирается поехать в загородный дом своей сестры. И твой муж тоже едет туда вместе с братом. Мухамед не говорил, возьмет он тебя с собой или нет? - Ничего не говорил. Но ты же сама слышала – он едет. Лично мне никуда ехать не хочется. Вот если бы Амин тоже в это место собрался, тогда – другое дело. Но о нем ведь ничего Мухамед не говорил? - Нет, Амин и Халиса останутся в Рио-де-Жанейро. - Тогда и мне лучше побыть дома, отдохнуть от Мухамеда. Знаешь что: давай завтра приготовим что-нибудь вкусное и наедимся сами, без него? Ариба, только печь, тушить и жарить будешь ты! - Конечно, я! Когда же ты готовить-то научишься? - Ариба, я завалена домашними делами! – тут же заныла Лейла. – Когда же мне учиться готовить?! - А вот Латифа успевала делать всё одна, у них никогда дома не было служанок. - Зато теперь она выйдет замуж за владельца кафе и станет командовать работниками. Не знаешь, у ее жениха, с которым Мухамед закрыл ее в доме, есть жена? А может быть, у него их несколько? - Я ничего не слышала о сиде Кериме. Не думаю, что лара Латифа согласится стать второй. Мухамед столько лет был ее мужем, и она отказалась от него, чтобы не делить его с тобой, а выходить замуж за другого мужчину, чтобы тоже стать второй? Не думаю, что она согласится. - Он в таком возрасте, что у него не может не быть жены. Пусть ее заставят за него выйти! – загорелся мстительный огонек в глазах Лейлы. – Пусть вообще станет четвертой женой! - Нет, лара Ноэмия говорила, что Керим – вдовец, кажется. Когда Латифа выйдет за него замуж, станет помогать ему работать в кафе. - Она же будет там бесплатно работать! Сейчас он ей хотя бы деньги платит. - Лейла, но после замужества кафе мужа станет и ее тоже. - Почему ты всегда мне возражаешь? – разозлилась девушка, сердито швырнув выбранное в шкафу платье на кровать. - Ты злишься потому, что Мухамед больше любит Латифу, а не тебя. Ты всё сделала для того, чтобы оттолкнуть от себя мужа. Когда Латифа станет женой Керима, Мухамед вряд ли вернется к тебе. Он будет проявлять интерес к той женщине из Феса, которую сосватал, вот увидишь. - И пусть! Только не Латифа! Он женился на мне Ей назло, из-за нее я такая несчастная. Ей, Латифе, Мухамед готов простить любой харам. А меня сразу же плеткой отхлестал, - начала возмущенно жаловаться Лейла. Арибе оставалось только качать головой. Слов у нее уже не находилось. Пол часа спустя Лейла заявила, что готова. Ариба, которая давно собралась и уже успела внизу на диване дважды переодеть мокрого мальчика, тоже поднялась и протянула жене хозяина дома пустую сумку для продуктов. - Я должна нести сумку?! - А что такого? Я же тебе не кобру в нее подложила – так почему же ты отшатнулась? Бери! - Нет, я понесу ребенка. Давай мне моего сына, - и она забрала ребенка у Арибы. - Выходи на улицу, я достану ключ и сама закрою дверь. Потом заглянем в «Волшебную лампу» и предупредим Мухамеда, куда мы отправляемся. Аллах, я чуть не забыла список того, что следует купить! – спохватилась девушка и вернулась к столику у дивана. - Быстрее! Латифа вышла из дома! Она тоже идет в супермаркет! – поторопила ее Лейла. – Как жаль, что не Халиса сегодня направляется за покупками. Мухамед говорил по телефону, что у нее огромный синяк на лице… - Лейла. Ты жить не можешь без склок на пустом месте. И не задевай Халису, иначе Мухамед снова с тобой поссорится. Лейла сердито фыркнула и без слов вышла на улицу, еле удерживая на руках раскормленного малыша. - Ариба, может быть, возьмем коляску? Он такой тяжелый – в Мухамеда пошел, такой же толстый! - Хорошо…, - согласилась Ариба. Но коляска для удобства стояла в магазине, оставляемая для надежности под присмотром Мустафы. Когда обе девушки вошли в магазин Мухамеда, мужчина оторвался от стопы ковриков, лежавших в углу, которые он пересчитывал. Разогнувшись, Мухамед подошел к ним. Оглядев Лейлу с ног до головы, он выслушал Арибу. - Вы собрались в магазин? В тот самый, возле которого грабители заметили Халису? Что ж… Золота на вас нет. Думаю, опасности никакой. А моего сына оставьте здесь, в магазине. Мустафа с ним поиграет, пока я буду заниматься делами. Если вам придется от кого-нибудь убегать, одним вам будет удобней спасаться от преследователей. - Сид Мухамед, не шутите так, - взмолилась Ариба. – Мне страшно! - В следующий раз договоритесь с Латифой или Халисой, чтобы пойти вместе. Идите, но долго не задерживайтесь, - поспешил сказать Мухамед, заметив, что Лейла бродит глазами по полкам его магазина. Ещё выпросит себе что-нибудь эта ненасытная девчонка!       Едва не вытолкав их на улицу, Мухамед с тоской взглянул на большую сумку в руках Арибы. Сейчас бы поесть того таджина с цыпленком, которого так вкусно готовит Латифа! Или домашних лепешек! Или пирожков-бриутов, которые так замечательно умеет печь Халиса. Аллах, да он готов даже супчик-хариру похлебать, только бы был он вкусно сварен. Мухамеда просто воротило уже от еды, которую варила Лейла. Но он ждал, когда же она, наконец, научится готовить. Арибе он доверял уход за сыном. Может быть, дядя Абдул прав? Если он потерял Латифу, то теперь нужно позаботиться о себе и взять в жены Муну? Не может быть, чтобы взрослая женщина не умела готовить вкусную еду. И за одеждой опытная жена проследит. А значит, Лейле надо будет дать развод – нет, не возвращать ее отцу, но сделать так, чтобы Муна стала первой женой, а Лейла только второй. А то ведь это полное фиаско его, как мужчины. Что подумают на медине Феса, узнав, что одна жена с ним развелась, другую он сам вернул отцу?       …И, кстати, надо продолжать бороться за Латифу. Как говорится, или ишак сдохнет, или шах умрет. Сватать Латифу соперник собрался пока на словах. Но кто знает, что может произойти до того, как он решит намерения превратить в реальность? От раздумий его оторвал плач сына. Мальчик сучил ножками и тянул ручонки в сторону двери. Мухамеду даже показалось, что мальчик заметил красивые платки, которые ветер развевал у входа в магазин, к ним и проявляет интерес ребенок. Мустафа положил Абдульчика на стопу разложенных ковров, подложив под ребенка отбракованную скатерть – чтобы избежать последствий детских неожиданностей и не испортить ковер. - Мой умничка, - ласково произнес Мухамед, любуясь сыном. Вон как ребенок тянет ручонки к товару! Будущий торговец, сразу видно! Отцовский помощник и наследник! А какие пухлые у него ручки, и ножки – крепенький такой мальчонка. Лейла, сама того не желая, преподнесла Мухамеду счастье в виде неожиданно родившегося сына. Подумать только, год назад, в это самое время Мухамед даже не подозревал, что у него родится ещё один сын. А сколько ещё детей Лейла сможет ему подарить? Мухамед всегда любил малышей. Как жаль, что Латифа смогла родить только Амина и Самиру. А чем удивит его Муна? Она уже не в том возрасте. Ей за сорок… Но ведь Жади родила? Или быть Муне хорошей женой и хозяйкой, а Лейла молодая и сильная – пусть рожает ему детей! Латифа ещё пожалеет, что отказалась от него. Что может дать ей Керим? Что?! Она даже родить ребенка не сможет… Наверно… А его в старости будут окружать дети, много детей. Он будет уже стар и немощен, но у него будут совсем юные сыновья и дочери. Он купит новый дом, намного больше того, в котором он прожил с Латифой столько лет! А однажды он приведет своих детей в то восточное кафе, где Латифа с утра до вечера будет готовить сладости для посетителей кафе нового мужа. Увидит его с десятком детей, тогда-то она и пожалеет, что отвергла его попытки помириться. - Латифа, Латифа! Ты не понимаешь, что ты теряешь. Не сможет Керим любить тебя сильней, чем любил тебя я! – бормоча и кивая самому себе, стоял Мухамед над Абдульчиком, бессмысленно теребя в руках снятый с двери платок, который так желал получить его сынок. Видя, что Мухамеду вовсе не до ребенка, Мустафа осторожно подхватил Абдульчика на руки и понес по магазину, показывая трехмесячному младенцу полки, ломившиеся от товаров… 4. Часть 20. Глава 4. Марокко. Фес. Дядя Абдул и дядя Али. Сид Абдул сердито и резко опустил трубку на рычаг старенького телефонного аппарата. - Мухамед просто верблюд, которого оседлали две одалиски и вертят им, как хотят! Аллаааах! Почему он не забудет Латифу?! Лучше бы занялся воспитанием Лейлы. Думал бы о Муне… А он бегает за бывшей женой, - возмущался старик, усаживаясь за стол. - Поешьте, сид Абдул, - умиротворяющим тоном сказала Нурия. Он давно с нетерпением поглядывал на яства, принюхиваясь к вкусным ароматам, витающим в помещении кухни. Нурия ещё до звонка Мухамеда накрыла на стол, чтобы покормить сида Абдула перед его выходом на медину. - Нурия, я вернусь не скоро. Сначала я должен зайти к Али. У меня к нему есть важный разговор, - предупредил старик, беря с блюда лепешку. - Сид Абдул, Вы тоже считаете, что Латифа теперь должна стать женой хозяина лавки, в которой ей дали работу? - Конечно! Аллах! А как же иначе? Она совершила харам, оставшись с мужчиной одна в доме. - Но ведь он не пришел к ней, его занесли в дом раненного. - Откуда ты знаешь, Нурия? Дуния тебе рассказала? Или Карима? Никто не знает, что там происходило. Но есть несколько свидетелей того, что Латифа и Керим провели несколько часов в закрытом доме. Мухамед не просто так повесил замок. Я думаю, что он не говорит мне всей правды. - Сид Абдул, - вмешалась лара Дуния, которая, стоя у шкафа с продуктовыми припасами, перебирала кульки и пакеты, просматривая содержимое. – Вы тоже не можете знать, что произошло в семе Мухамеда. Мне Карима позвонила, а она уж точно знает, потому что разговаривала с Жади и Самирой… - Дуния, как ты смеешь произносить вслух имена этих отверженных?! В семье моего племянника не упоминают их имен. - Но сид Али давно уже простил Жади и принял вместе с ее мужем-бразильцем. А Самиру никто не проклинал. Я знаю, что Мухамед поставил дочери условие: или она надевает платок, или не живет больше в его доме. Девчонка оказалась слишком упряма и ушла из дома. Но никто ее не проклинал. - Аллааах! И что с того? Она отреклась от наших обычаев, а мы отрекаемся от нее. Что же здесь непонятного? - Сид Абдул, а вот в доме Али говорят, что Латифа обещала прислать сиду Али фотографию, где Самира одета в кафтан и с платком на голове. Они были на празднике, куда их пригласили родственники этого самого Керима. Это значит, что Самира не так уж далеко отошла от наших обычаев, - как-то ехидно заметила Дуния. - Молчи, женщина! Пока я собственными глазами не увижу снимок – не поверю в сказки о раскаявшейся Самире. А ты, Дуния, занимайся уборкой, приведи в порядок шкаф. Нурия, проследи, чтобы моя жена составила список специй и продуктов, которые закончились. - Сид Абдул, я и так знаю, какие покупки нужно сделать на медине, - возразила лара Нурия. Но старик замахал руками. - Нет, нет, Нурия! Пусть Дуния всё проверит и запишет, что нужно купить. Дуния, покажешь мне этот список! Это твоя обязанность – следить за припасами. - Сид Абдул, Вы могли дать мне развод, но не сделали это. Теперь терпите. - Забудь об этом, Дуния. Ты сама отвела меня к шейху. Я купил тебе золото, как он велел, как хотела ты, и теперь ты обязана выполнять всё, что должна делать жена. Старик принялся за еду. Нурия выставила на стол всё, что было приготовлено к тому времени: суп хариру, салат шерги, таджин с цыпленком, разные закуски, т.е. всё, что любит хозяин. - Очень вкусно, Нурия. Без тебя бы я умер от голода. Лицо Нурии расцвело улыбкой, Дуния же тихо фыркнула. Но сид Абдул расслышал и сказал: - Вот что, Дуния, я расспрошу людей на медине, что это за история про несостоявшуюся невесту Ахмета. И если там не обошлось без тебя… - А при чем здесь я? – удивилась лара Дуния. - Та женщина оказалась одалиской, а виновата почему-то в этом я. Разве не должна была я уличить женщину, совершившую харам? - Это так, Дуния, это правильно. Но я всё равно выясню, что там случилось. И вот ещё что, - вдруг вспомнил старик, - проверь все карманы в моих джеллабах, что висят в шкафу, в теплых, и в легких. Нет ли где и у меня дырки, через которую могут вывалиться ключи или деньги. Мухамед потерял ключ от замка, потому что его жена не зашила дыру в кармане.. - Хм, хм! - не понравилось задание Дунии. Но она о чем-то вспомнила и решила не возражать. - Хорошо, я проверю и всё заштопаю. - Но, сид Абдул, я тщательно слежу за вашей одеждой, - обиженно заметила Нурия. – Нет ни одной не заштопанной дырочки, ни одного не застиранного пятнышка на ваших джеллабах. - Знаю, Нурия. Знаю! Почему я на тебе не женился много лет назад? Почему я не разглядел в тебе сокровище? – начал сожалеть сид Абдул. – Но Дуния пусть проверит. Она не должна бездельничать дома или бродить по медине. - Да иди уж, а то сид Али уйдет на рынок верблюдов или ещё куда-нибудь, - огрызнулась Дуния, с нетерпением выжидавшая момент, когда старик выйдет из дома. У нее тоже были свои планы на день. - Нурия, налей мне ещё стакан чаю, а ты, Дуния, найди Юнуса и узнай, готов ли осел. Я не хочу сегодня идти пешком. - Иду! – отозвалась Дуния и вышла из кухни. - Сид Абдул, вот сладости, которые так любите. Я их не сама готовила, но купила в соседней лавке. Вкусная выпечка с финиками. …Пока старик наслаждался очередным стаканом мятного чая, Дуния отправилась на поиски слуги. Она видела, что во дворе стоит оседланный ослик. Но Юнуса всё равно надо предупредить, что хозяин вот-вот выйдет из дома. Дунии не терпелось уйти на медину, чтобы встретиться с Каримой, как они договаривались, и отправиться на поиски бывшей жены сида Абдула. Она только и думала о старой одалиске, обдумывала разные варианты, как можно будет использовать против старика эту женщину. Чего хотелось добиться Дунии? Она призналась себе: где-то в глубине души она все ещё верила в возможность вернуться к сиду Али. Но для этого жадный сид Абдул должен развестись с ней. Если найти старую одалиску, его можно шантажировать, что женщина снова окажется в стенах его дома. Тогда им будет, о чем договариваться. Старик будет напуган возвращением позора всей его жизни и согласится на всё, что угодно, только бы исчез призрак из прошлого. На это лара Дуния очень надеялась. И как только Юнус помог хозяину взобраться на ослика, и за сидом Абдулом закрылись ворота на медину, лара Дуния тут же схватила кожаную сумку, с которой обычно ходила за покупками, взяла деньги на продукты, отмахнувшись от бумажки с записанным перечнем нужных продуктов, которую ей протянула Нурия, выплыла на медину, отказавшись от предложенной Юнусом помощи. - Но сид Абдул велел мне сопровождать Вас, лара Дуния, ходить вместе с вами по всем лавкам… - Замолчи! Тебе заняться нечем, Юнус? Я-то и без тебя справлюсь! А вот кто переставит те огромные вазоны, сложенные в углу? Перенеси-ка один горшок для цветов к двери дома, а другой поставь у ворот. Набери в них земли и посади цветущие кустарники. Ты же видел кусты во дворе сида Али? Я желаю видеть такие же и во дворе риада Абдула. Выполняй! – приказала строгим голосом лара Дуния. Она быстро вышла на медину, даже не оглянувшись, закрыл ли Юнус за ее спиной дверь. Дом сида Али. Как только Карима прошла через двор риада мимо фонтана, чисткой которого занимались несколько служанок, Зорайдэ, постояв возле них и проверив, как выполняется работа, вернулась в дом. Ей не понравилась настойчивость, с которой Карима стремилась уйти на медину за покупками. Что ещё она могла задумать? Ахмет больше не думает о второй жене. Что же тогда гонит сплетницу бродить по лавкам? Карима успела разболтать все известные ей новости ещё вчера. Но Зорайдэ некогда было разбираться с Каримой, но и фактов у нее не было, значит, Кариму нечем было уличить в чем-либо. - Присмотрюсь к Кариме и разберусь с ней потом, - решила, вздохнув, жена сида Али. Зорайдэ прошла в кухню, чтобы проверить, как подошло тесто, поставленное для выпечки вечерних лепешек, заглянула под крышку томившегося на плите таджина. Велев принести в зал чай для сида Али, она отправилась к мужу, чтобы поговорить. Сид Али сидел на диване и курил кальян, что-то сосредоточенно обдумывая. Однако, когда Зорайдэ подошла, он повернул голову в ее сторону, вопросительно взглянув. Они уже знали, что с минуты на минуту появится Абдул. Нурия позвонила и предупредила. - Сид Али, я уже распорядилась на кухне, чтобы накрыли стол для Вас с сидом Абдулом. Ведь Вы ещё не ели, только чай выпили утром, но уже несколько раз выходили на медину. - Зорайдэ, моя голова занята мыслями о Латифе. А тут ещё и история с Каримой. Ее ничто не научит держать язык за зубами. Тебе что-нибудь известно, что стало с той женщиной, которую Ахмет намерен был взять в жены? - Сид Али, я слышала от соседок, что братья выдали ее замуж за торговца овощами. Когда владелец лавки вернулся и узнал о том, что произошло с его братом, он снова попытался сосватать ту женщину. И вчера состоялся никях. - Карима и Дуния поступили очень плохо. Это харам. Я уверен, что это их интриги. Дуния – мастерица подстраивать такие западни. Но я не могу доказать, что это так. Поэтому всё останется на совести Каримы. - Но Карима добилась, чего хотела: Ахмет не станет брать вторую жену, иншалла. Вот только… судьба как будто отомстила нашей семье. Аллах наказал нас за то, что Карима так обошлась с соперницей. Ведь Латифа оказалась в такой же ловушке! - Да… Зорайдэ, я так и не понял, что на самом деле произошло в доме Латифы. Почему Мухамед своими руками повесил замок на дверь? - Сид Али, может быть, он так разозлился на Латифу, потому что она ухаживала за раненым, что из ревности, не думая о последствиях, принес замок и закрыл Керима и Латифу в доме. - Нееет, Зорайдэ…. Он не стал бы так делать. Вот если бы он хотел найти четырех свидетелей, чтобы уличить Латифу и наказать ее – я понял бы. Но Мухамед упрашивал меня помирить его с моей племянницей, он не мог не понимать, что после подобного примирение станет невозможным. Разве сид Абдул согласится на это? Нет, он уже потребовал, чтобы Латифа вышла замуж за Керима. - Как быстро сид Абдул узнал! Карима разболтала, не иначе. Она подружилась с Дунией, вот и позвонила ей. Но женится ли Керим на Латифе? - Женится. Он мне звонил и просил разрешения сосватать Латифу. Зорайдэ, если бы я только знал, что такое случится! Я давно сделал бы то, что должен был сделать. Как только Латифа развелась с Мухамедом, мне нужно было договориться с Керимом насчет их брака. Я почти сделал это. Но потом пожалел Мухамеда, поддался на его уговоры. Ведь Аллах на стороне тех, кто желает сохранить семью. А теперь… Керима и Латифу необходимо поженить! - А Латифа согласна? – осторожно поинтересовалась Зорайдэ. - А почему ты об этом спрашиваешь? Тебе что-то сказала Жади? - Жади намекнула, что Керим нравится Латифе, но она ни за что не признается в этом, - ответила женщина, и в ее ушах звякнули золотые серьги, когда она поспешно отвернулась. Что-то в ее поведении не понравилось сиду Али. - Зорайдэ, а что ещё Жади тебе наговорила? – подозрительно спросил он. - Ничего, сид Али. Но… она проговорилась, что вместе со свекровью, женой отца Лукаса, она скоро прилетит в Марокко. - Зачем она собралась в Марокко? Почему я ничего не знаю? – сид Али едва не выронил трубку кальяна. - Сид… Я тоже ничего не понимаю. Но Жади случайно об этом проговорилась. А потом, когда я начала расспрашивать, Жади призналась, что они с ларой Иветти хотят присмотреть дом в Фесе, который семья Лукаса собирается купить. - Опять происки Жади! Зорайдэ, ты веришь, что дом нужен семье Лукаса, а не самой Жади, чтобы быть ближе к Хадиже? - Не знаю, сид Али. Она мне об этом не говорила. - Тут и думать нечего. И так всё понятно, Зорайдэ, - нахмурился сид Али. – Жади снова что-то задумала. Опять буря грозит стенам моего дома. - Если Лукас позволит Жади купить дом в Фесе, то… - Зорайдэ, я уверен: они найдут и купят дом не в Фесе, а в Мекнесе. Что же делать? - Жади со смехом сказала, что Иветти летит вместе с ней, чтобы отговорить ее от покупки дома. Так она, кажется, сказала. - Есть надежда, что Жади не удастся купить дом? В любом случае я должен помешать ей, чтобы она ничего не натворила. Никто не должен согласиться продать дом моей племяннице, Зорайдэ. Можешь даже сказать об этом Жади. Пусть не тратит время и деньги на поездку в Марокко. Если ей захочется побывать в Фесе, она всегда сможет остановиться в моем доме. - Конечно, сид Али. Мы всегда рады и Жади, и Латифе, и Самире. - Зорайдэ, мы с тобой понимаем, для чего Жади так стремится в Марокко, и почему именно сейчас. Лукас улетел в Европу. Латифа рассказала мне, что у его внука проблемы со здоровьем. Мальчика ждет серьезная операция. Лукас решил поддержать дочь и внука. А Жади осталась в Бразилии, она не боится мужа, как когда-то боялась Саида. - Разве она когда-нибудь кого- то боялась? Сид, Али, я не могу припомнить такого. Но она говорит, что Лукас разрешил ей лететь в Марокко. - Зорайдэ, Жади хочет сама защитить дочь. Она считает, что мы ничего не делаем, чтобы заступиться за Хадижу. Но это не так. Я сам разговаривал с Фаридом и с его дедом. Я давлю на Саида, чтобы он навел порядок в доме зятя, и пытаюсь убедить Абдула, чтобы он заступился за дочь родного племянника. Ведь Хадижа – его кровь. Но мои слова никто не слышит! - Это так, сид Али, - закивала Зорайдэ.. - Если бы Хадижа принадлежала моей семье, я давно покончил бы с безобразиями в семье ее мужа. - Сид Али, но почему сид Абдул не заберет Хадижу из Мекнеса? Вы же часто вмешивались, когда Саид плохо обращался с Жади! Вам всегда удавалось добиться, чтобы Саид подчинился Вашим требованиям. - Эээээ, Зораааайдэ! Абдул не считает, что Фарид плохо обращается с Хадижей. Он думает, что Хадижа пока ещё не стала для мужа хорошей женой… Но он за то, чтобы Фарид расстался с одалиской Зухрой. На этом он и настаивает, с этим согласен и дед Фарида, сид Рахим. - Сид, но если бы сид Абдул добился хотя бы этого! Может быть, тогда отношения между Фаридом и Хадижей наладились бы? - Не знаю, Зорайдэ, не знаю, - печально ответил ей муж, то и дело затягиваясь через мундштук кальяна. - Хадижа позвонила и рассказала, что Зухру Фарид решил увезти в Марракеш, чтобы она там жила, по крайней мере, до рождения ребенка. Если бы она там и осталась! Ребенок принесет радость в их дом. Фарид может и не захотеть возвращать Зухру. - Только бы Жади ничего не испортила! – произнес сид Али, когда в зале появился сид Абдул. Старик расслышал последние слова приятеля. - Жади? Что опять натворила эта одалиска? Али, если твоя племянница против свадьбы Латифы и Керима, ты должен поставить ее на место! Латифа и Керим ОБЯЗАНЫ пожениться, - грозил пальцем сид Абдул, подходя к дивану, с которого ему навстречу уже поднялся друг. - Абдууул! Мы говорили с Зорайдэ не о Кериме и моей племяннице. Конечно, мы с тобой ещё обсудим, как получилось, что по вине твоего племянника наша Латифа оказалась запертой в доме с мужчиной, который ей не махрамен. Но меня беспокоит Жади – она решила купить дом в Марокко! Абдул, ты должен мне помочь! - Что? Зачем ей дом в Марокко? И где же она решила купить риад? В Фесе? Или в Агадире? В Касабланке или Марракеше? Может быть, в Эс-Сувейре? Где решила обосноваться эта одалиска? А Саид знает? Надо позвонить Саиду… - Зачем звонить Саиду? – удивился сид Али. – Он ей давно не муж. Ее муж – Лукас, но он не против, судя по всему, если позволил ей лететь в Марокко. - Когда Жади прилетает? - Точно не знаю, но думаем с Зорайдэ, что скоро. Абдул, давай поговорим с торговцами недвижимостью. Они должны отказать ей. Если нас с тобой уважают, то никто не продаст Жади дом, иншалла! - Конечно, Али! Я сегодня же обойду все продающиеся дома и поговорю с их владельцами. Жади не сможет купить ни один из риадов. От одной мысли о таком соседстве у меня в глазах темнеет! Я не желаю каждый день сталкиваться с твоей племянницей на медине. А она всегда любила бродить по улицам Феса, как бездомная. - Успокойся, Абдул. Мы сможем сделать так, что в Фесе никто не станет продавать ей дом. - Аааа! Я понял, чего намерена добиться одалиска! Она хочет быть ближе к дочери. Жади решила превратить в одалиску и свою дочь. Но у нее ничего не выйдет! Я позвоню Саиду и предупрежу его. Видя, как раскипятился старик, Зорайдэ сделала знак девушке, выглянувшей из коридора, ведущего к кухне. Та поняла верно – пора нести чай и сладости для гостя. - Хотите чаю, сид Абдул? - Давай, Зорайдэ! Нееет, над нашими семьями снова нависла угроза скандала. Опять наши имена начнут трепать на медине! - Уже сплетничают, Абдул, - горько заметил сид Али. – Твой племянник подлил масла в огонь. Мухамед хотел вернуть Латифу, но сам же сделал так, что теперь ему не видать моей племянницы… - Не видать, иншалла, потому что твоя племянница должна стать женой Керима. Я уже поговорил со всеми его родственниками и ему тоже звонил. - Но, Абдул, Латифа – моя племянница! – возмутился сид Али. – Это я должен звонить Кериму, Зейну и другим его родственникам. Но я пока поговорил только с Керимом. У нас с ним уже был похожий разговор немного раньше. - Али, я знаю, что ты уже предлагал ему сосватать бывшую жену Мухамеда. - Но твой племянник упросил меня отказаться от предложения. Он уверял, что не сможет с ней расстаться. Его сердце не может отпустить Латифу. - «Сердце… не может… отпустить!»… Тьфу!.. Мне иногда хочется взять палку и побить Мухамеда. Сделать из него бедуина, который бы следил, что делают его верблюды. Он так и не научился этому за годы брака с твоей племянницей. Сначала Латифа плохо воспитала дочь – и Самира отказалась носить платок и подчиняться отцу. А теперь сама осталась с мужчиной одна в доме! - Абдууул! Моя племянница не оставалась в доме с мужчиной! Его принесли раненого, после того как он спас жену сына твоего племянника! - Но как оказалось, что ни Самиры, ни Жади не было, когда к ним вошли люди, приехавшие забрать Керима?! Даже лары Ноэмии не было рядом с ней, - сид Абдул возмущенно тряс четками перед лицом сида Али . - Но это твой родственник Мустафа заставил жену прийти в магазин, и лара Ноэмия подчинилась. Ей пришлось выбирать: или ослушаться мужа и остаться с Латифой, или подчиниться Мустафе… Старики начали ожесточенно спорить – как обычно. Зорайдэ проследила, как был принесен и подан чай с выпечкой, а потом отошла в сторонку, чтобы не мешать беседе мужчин, но в то же время, чтобы оказаться рядом, если мужу что-то понадобится. Но также ей было интересно послушать, о чем договорятся приятели. Зорайдэ впервые была согласна с мнением сида Абдула: да, Керим должен жениться на Латифе. Всё-таки то первое впечатление, которое создалось у нее много-много лет назад, когда она увидела Мухамеда, пришедшего в риад сида Али с братом, чтобы сосватать Саиду невесту, оказалось верным: Зорайдэ помнила, что было ею сказано про Мухамеда – «а второй никуда не годится!»       Конечно, она из любви к Латифе могла быть в чем-то несправедливой, вдруг вспомнив свои слова, но Мухамед давно разочаровал старую Зорайдэ. Тем уже, что так жестоко поступил с Самирой. Потом – когда женился на Лейле. Он же знал, что Латифа никогда не примет вторую жену! Но он согласился и на невесту Муну. И вот теперь он и вовсе повел себя непонятно. Закрыл в доме Керима и Латифу. Чего же он хочет? Решил отомстить Латифе за ее упрямство? Унизить? Надеется, что Керим откажется на Латифе жениться – ведь он больше бразилец, чем марокканец, строго придерживающийся обычаев. А когда это случится - Мухамед подберет оказавшуюся брошенной судьбой Латифу, сам женится на ней и будет чувствовать себя благодетелем, ее спасителем. Как же это неприятно! Вот так и раскрывается суть человека! Латифа и Мухамед прожили столько лет в любви и согласии, но как только возникли трудности, их мир рухнул! Бедная Латифа, какая незавидная у нее судьба! Жади права – Латифа должна согласиться стать женой Керима (ведь он не против?) и начать жить сначала. Латифа не должна остаться разведенной – это слишком горькая участь для женщины. Но стать второй или третьей женой после Лейлы и Муны.. Да и первой женой быть, командуя такой, как Лейла, делить с двумя женами мужа… Нет, лучше Латифе стать женой вдовца.       Зорайдэ никогда не видела Керима, но если верить описанию Жади и Самиры, каков Керим, он красив, довольно молод – ровесник Латифы, имеет свой бизнес, в котором и Латифе занятие найдётся… Это лучший выход для племянницы сида Али. Латифа заслуживает счастья. Керим ещё может подарить ей счастливые годы, иншала. Но Мухамед – уже никогда. «Надо напомнить Жади о ее обещании – прислать фотографию, на которой не только Самира одета в национальную одежду, на что очень хочется посмотреть, но и сид Керим, который попал на задний план фотографии, как уверяет Жади. Что ж, посмотрим», - сузила глаза Зорайдэ. Ее отвлекло появление Каримы, быстро шмыгнувшей в сторону кухни за спинами увлеченных беседой приятелей. - Что-то не слишком много купила Карима на рынке. Сумка почти пустая! Пойду-ка я разузнаю, где болталась Карима и что нам ещё от нее ждать, - обеспокоенно пробормотала Зорайдэ и отправилась следом за вездесущей служанкой. 5. Часть 20. Глава 5. Бразилия. Дом Саида. Сборы в Ангру. Фатима и Самира. Семья Саида готовилась к поездке в Ангру. Зулейка выбилась из сил, раздавая указания служанкам, что уложить в сумки и пакеты, поручая няне собрать необходимые детям на два дня вещи, проверяя, что приготовлено из еды, которую решено было взять с собой. И, разумеется, предстояло захватить запас продуктов, из которых Марьям, которая тоже должна была поехать с ними, будет готовить еду в снятой Саидом вилле в Ангре. - С нами поедет дядя Мухамед, - в разговоре со старшим сыном, сообщил Саид. - Мой одноклассник рассказывал, что в Ангре есть пристань, можно покататься на яхте к островам, - намекнул Мунир. - Не знаю, я не уверен, что нам стоит плавать на яхте. Мы едем туда, чтобы немного отдохнуть от города. - Мы будем там загорать? – обрадовалась Фатима. – Вилла с бассейном? Насколько далеко от океана? Надо будет взять что-то такое, на чем можно поваляться на песке на берегу. Или на пляже стоят шезлонги? - Фатима, ты собралась пойти на пляж? - Конечно, а чем же ещё там заниматься? – удивилась третья жена Саида. – Кстати, у меня нет купальника. Ни одного, даже самого захудалого. И как быть? Саид, там ведь должен быть какой-нибудь торговый центр, где можно выбрать приличный купальник? И тебе тоже нужны специальные плавки. У тебя в шкафу я не видела ни одних плавок. В чем ты собираешься загорать? - Что? Какие ещё плавки?! – растерянно переспросил Саид. – Мне не нужны никакие плавки. Я не собираюсь там не только загорать, но и раздеваться. - Но как же так? Впрочем, если тебе не нравится жариться на солнце.. Я могу одна прогуляться по пляжу, - заявила Фатима, но тут же поправила себя. - Вместе с Ранией и Зулейкой, конечно. - Фатима, - слегка наклонив вперед голову и выразительно посмотрев на жену, начал Саид. – Никто не будет загорать на пляже. Никто не станет где-то бродить в купальниках и плавках! Ты собралась раздеться и ходить в купальнике – практически голой! - в присутствии моего брата и моих сыновей?! И как ты могла подумать, что я… Я!.. могу появиться где-то в плавках! Саид покачал головой, мысленно, как и все остальные, представив себя в таком неприличном и необычном виде. Кажется, ему даже стало смешно. - Но мне, что же, закутаться с паранджу? – возмутилась Фатима. – Единственный раз собрались куда-то поехать, и вот опять всё не так! - Фатима! – предостерег Саид возмущающуюся жену. - Что – Фатима? То - мне нельзя. Это – тоже нельзя. Всё - харам! Уверена, что в Ангре имеются пляжи, где загорают нудисты! И никому нет до других дела. - Фатима! – ахнула потрясенная Зулейка. - Я не говорю, что я могла бы там загорать, но и приехать отдохнуть в Ангру и просидеть в доме, это ненормально! – расстроенно сказала Фатима. Рания не знала, что означает слово «нудисты», поэтому промолчала. Она вообще не принимала участия в спорах Саида и Фатимы, в разговорах его с Зулейкой или детьми. Ее положение было таким неопределенным! Вот и теперь она не знала, возьмет ли Саид ее в Ангру или нет. Мунир был уверен, что мама едет вместе во всеми, но Рании никто не сказал, чтобы она тоже собирала вещи в поездку. - Вот что, не будем больше препираться из-за вашей одежды. Я сказал, что никаких купальников не будет, примите это к сведению. Вилла с бассейном, но и в нем никто не будет плавать. Однако я хочу вас кое- о чем попросить. Мне стало известно, что Латифа едет туда вместе с дочкой и своей сестрой. Я имею в виду Жади, мать Хадижи. В Ангре находится загородный дом семьи Феррасов, чьей невесткой стала Жади. По стечению обстоятельств, их вилла расположена по соседству с той, что я снял. Он заметил, как по лицам каждой из жен скользнула тень. Мысленно усмехнувшись, он продолжал: - Я хочу, чтобы вы постарались пригласить к нам Латифу. Как вы понимаете, Мухамед едет с нами в Ангру ради бывшей жены, с которой желает помириться. - Но как же…ээээ.. - Не перебивай, Фатима, - строго сказал Саид. – Не важно, что случилось вчера. Я напрасно поделился с вами неприятными новостями из Сан-Криштована. Но ничего не случилось такого, за что Латифу можно было бы осуждать. Вышло недоразумение, и мой брат свидетель этого. Давайте постараемся помирить Мухамеда и Латифу. - А Жади? Ее тоже к нам приглашать? Вдруг Латифа не захочет без сестры пойти к нам в гости? – поинтересовалась Фатима, криво улыбнувшись. - Нет, вот Жади пусть загорает на пляже. Она ведь для этого и приезжает в Ангру? Впрочем, можете позвать и Жади. Мне стало известно от дяди Абдула, что Жади собралась лететь в Марокко. Дядя Абдул только что мне позвонил и сообщил об этом. Но и он не знает точно, когда прилетает Жади, для чего? Дядя уверяет, что мать Хадижа решила купить дом в Фесе, но, как думает дядя Абдул, для того, чтобы видеться с Хадижей. Мне всё это очень не нравится, поэтому ты, Фатима, и ты, Рания, можете поговорить с ней и выведать, чего хочет Жади. - Я поняла, Саид. Но как-то неприятно выведывать секреты у матери Хадижи. Она всего лишь хочет видеть дочь! - Фатима, ты не понимаешь, что говоришь. Жади никогда не станет «просто видеть дочь», она обязательно доведет ситуацию до грандиозного скандала. Жади испортит Хадиже жизнь. - Саид, тебе давно пора заступиться за дочку. Неужели ты боишься Фарида? В твоей власти порвать его на куски, уничтожить его бизнес! Даже забрать Хадижу домой вместе с ребенком! – возмущенно сказала Фатима. – Кто посмеет встать у тебя на пути? Если Жади решила действовать, то потому что другие этого не делают. - Фатима, ты говоришь о том, чего не понимаешь, - жестким тоном ответил Саид. – Если бы я так поступил, лишив Хадижу мужа, Фарида – бизнеса, то я навсегда лишил бы мою дочь надежды на семейную жизнь. Ребенок принадлежит семье ее мужа. Зять отсудил бы ребенка без проблем. А его дядя, мой компаньон, Омар Обенсур, встанет на его сторону, и судиться мне придется с человеком, с которым я веду бизнес. - Дети должны принадлежать, прежде всего, своей матери! – снова перебила его Фатима. Но Саид завелся и даже не обратил внимания на ее реплику. -…Мне пришлось бы нарушить много разных заповедей, обычаев, правил и законов, принятых в Марокко, в мусульманской стране, среди марокканцев. Чего бы я в итоге добился? Мою дочь больше никогда не взяли бы замуж, потому что побоялись бы, что я также поступлю и с любым другим мужем Хадижи. И за то, что кто-то осмеливается переступить через обычаи, в Марокко бывает жесткое наказание. - Я думала, ты достаточно могущественен, чтобы игнорировать такие мелочи! - Фатима, не спорь с нашим мужем, - одернула ее Зулейка. Но вторая жена прикусила губу и явно не собиралась уступать. - …Я многое могу сделать с Фаридом, его семьей, его бизнесом. Даже не взирая на какие-то потери, на ссору с компаньоном, но думаю, что пока стоит повременить. Хадижа подарит мужу ребенка, Фарид отошлет ее соперницу в другой город и там оставит, и всё может наладиться. «Сколько было ссор и скандалов у нас с Жади, если вспомнить, но каждый раз она возвращалась ко мне, и я ее принимал!» - подумал, но не произнес вслух Саид.       Высказав то, что грузом лежало у него на душе, Саид как будто пришел в себя и устыдился, что откровенничал с женами. Он сказал, что намерен сделать несколько звонков, а жены должны закончить сборы так, чтобы быть готовыми выехать из Рио-де-Жанейро завтра рано утром. Пару часов спустя, когда все собрались в гостиной, чтобы поужинать, оказалось, что Фатима явилась в странном одеянии. На ней были шорты до колен, безрукавная маечка с веселой надписью, пляжные сандалии. На голове красовалась бейсболка. В руке она держала очки с большими темными стеклами. - Саид, можно я ТАК поеду в Ангру?- притворно-ласковым голосом спросила Фатима. Зулейка и Рания застыли у стола. Они воззрились на скандалистку и молчали. Возможно, Зулейка думала о том, что все труды этого дня окажутся напрасны: Саида разозлит выходка Фатимы, и он откажется от поездки.       Рания же была довольна и еле удерживала на лице вежливое удивление. Сейчас Фатиме попадет! Почему ей так много позволено в доме мужа? Почему она не одевается так, как Зулейка и она, Рания? Вечно носит в доме то какие-то штанишки до колен, то джинсы… Саид не хочет этого замечать? Вот и дождался. «Ах, да! – спохватилась Рания. - Ведь я ещё не жена Саида. Но я не нарушаю правил этого дома. Наоборот, одеваюсь так же, как когда была здесь первой женой. Моя одежда осталась, как и золото. Они хотели бы, чтобы я надела униформу служанки? А я каждый день выбираю в шкатулке самое лучшее золото. Кажется, Зулейке это не нравится. Она ничего мне не говорит, но явно считает, что золото бывшей жене демонстрировать не положено». Возможно, Рания напрасно подозревала Зулейку, ставшую первой женой. Но неприязнь к сопернице подталкивала ее к подозрениям и подобным фантазиям. Мужчина молча осмотрел жену с ног до головы, и хотя понимал, что Фатима бросает ему вызов, вдруг согласился. - Хорошо, Фатима, в Ангру можешь ехать и в такой одежде, но за столом видеть тебя в непонятных штанах и... Фатима, иди в комнату и переоденься. Мы тебя подождем. Рания разочарованно отвернулась, чтобы скрыть нахлынувшие чувства. «Ей всё позволено! Почему? Ее Саид не отправит в Эс-Сувейру! Не выдаст замуж за рыбака! Ничего, если я снова стану женой Саида, то, клянусь бородой Пророка, найду способ отомстить Фатиме!» - злилась она. Она взглянула на Зулейку, которая с ошеломленным видом, явно осуждая, провожала глазами вторую жену. - Всё готово к поездке? – тут же спросил у нее Саид. - Да, хабиби, готово. Но ты не сказал, сколько будет машин? Как мы все сможем разместиться? Надо учесть, сколько сумок, чемоданов, пакетов с едой придется захватить с собой. - Мы поместимся. Будет две машины. А вещи… Чтобы провести в Ангре два дня, необязательно брать с собой чемоданы. Разберись с этим сама, Зулейка, - кивнул Саид.       Когда появилась Фатима, Саид, а за ним и все остальные сели за стол. Таджин оказался с рыбой, и Рании едва не стало дурно, когда до ее носа донесся аромат приготовленного блюда. Зулейка же, приказавшая приготовить рыбу, была весьма довольна: во время беременности она не выносила рыбного запаха, но теперь восполняла упущенное. Каждый день Рания, садясь за стол, с замирающим сердцем ждала, каким окажется таджин – мясным, с цыпленком или рыбным. - Мммм, - пережевывая кусочек рыбы, не открывая рот, издала Фатима звуки, означающие удовольствие. Немного времени спустя она заявила: – Пожалуй, когда я соберусь заказать портрет у того художника, о котором я тебе, Саид, рассказывала, то попрошу, чтобы он написал меня сидящей за столом перед блюдом, на котором лежит большая рыба. Жареная, запеченная или копченая. Или вообще – фаршированная! - Какой портрет? О чем ты говоришь? - спросила Зулейка. - Фатима, перестань. Не стоит за столом строить подобные планы. - Саид, если картина будет «написана» с помощью продуктовых отходов, это же не значит, что они будут взяты с помойки! - Фатима! - Саид, я хочу получить свой портрет, ты мне обещал. Несколько сеансов, и.. - Фатима, я не желаю, чтобы художник из Сан-Криштована, тот, который черпает вдохновение в мусорных баках, бывал в моем доме. - Это харам? - Даже в моем присутствии – не желаю его здесь видеть! - Тогда позволь мне самой поехать в Сан-Криштован и после нескольких сеансов получить картину с собственным портретом! - ...на котором твой нос будет «нарисован» с помощью кофейной гущи? А рыба на тарелке выложена из рыбьих костей? – почти сердито начал расспрашивать Саид. Но Фатиму «понесло». - Саид, я передумала: никакой рыбы и столов. Я хочу, чтобы меня изобразили женой магараджи. Пусть художник изобразит на мне множество разных украшений сказочной красоты. Я буду в красивом сари, с блестящей точкой на лбу и покрашенным красной краской пробором на волосах. Я видела в журнале рекламу нового индийского сериала «Как назвать эту любовь?». Так вот, на одной из героинь было красивейшее сари! Саид ел, молча слушая болтовню младшей жены. В отличие от отца, Мунир прислушивался к ее словам, о чем-то серьезно размышляя, что и было замечено Фатимой. - Мунир, тебе хотелось бы, чтобы в твоей комнате висел портрет твоей мамы? - Я уже думаю об этом. - И какой бы ты хотел видеть маму на картине? – с любопытством продолжала Фатима расспрашивать мальчика. - Не знаю, но главное - чтобы у моей мамы украшений было больше, чем у тебя! – заявил сын Саида Рашида. - Мунир! Ты говоришь с моей женой. Уважай Фатиму! – сделал сыну замечание Саид. А Фатима рассмеялась. - Ну, это вряд ли. Я попрошу художника нарисовать меня так, чтобы я была покрыта золотом и драгоценными камнями с головы до ног! - А я попрошу, чтобы художник нарисовал на ладони у моей мамы огромный бриллиант размером с футбольный мяч! – сузив глаза, заявил вредный мальчонка. - Никто не поверит, все решат, что твоя мама держит в руке бутафорский камень, - со смехом возразила Фатима. - Хватит, прекратите. Фатима, ты как ребенок – споришь с моим сыном. - Дорогой, я так хочу поехать в Сан-Криштован, и чтобы самый модный художник в Рио написал мой портрет или сделал коллаж. А мусор для портрета я сама подберу, - капризно сказала молодая женщина, слизывая с ложечки сладкую пасту из фруктов. - Ты хочешь, чтобы водитель отвозил тебя в сан-Криштован на сеансы рисования? Я подумаю об этом. Если Латифа согласится сопровождать тебя к художнику, а Рания поедет с тобой, тогда… Я подумаю и решу, нужен тебе портрет или нет. - Я буду очень рада, если ты согласишься, - примирительно сказала Фатима. Потом Зулейка перед сном гуляла с детьми в саду. Рания тоже вышла в сад и сидела с сыном в беседке недалеко от огромного камня, вросшего в землю. «Когда-то на этом камне горько рыдала Хадижа, когда Саид сказал ей, что мама бросила ее из-за бразильца. Какая у принцессы судьба! Сначала не повезло с матерью, теперь – с мужем. Но и у меня жизнь - не сахар. Когда же Саид женится на мне, если вообще собирается жениться?» - раздумывала она, заметив на втором этаже в распахнутом окне кабинета стоявшего Саида. Она вспомнила, что сказала ей сестра Амина, когда недавно они разговаривали по телефону: «Если не засовывать руку в змеиное гнездо, змея тебя не укусит! Не задевай никого из жен Саида, если хочешь вернуться в его семью». Но Рания уже считала себя частью семьи, пусть официально не признанной. И ее задевало, что много всего проходит мимо нее: подарки, которые Саид приносит пока только Зулейке и Фатиме, внимание, которое он оказывает им, обходя стороной бывшую, но и будущую жену.       И ночи он делит не с ней. Рания всегда знала, в чьей комнате ночует Саид. Он предпочитал Фатиму. Возможно, Зулейка сама отдает часть ночей второй жене, но, может быть, это и не так. Как воспользоваться обидами Зулейки? Как настроить ее против Фатимы? Впрочем, Рания начала замечать, что между двумя женами и без нее появилось отчуждение. И она догадывается, почему это происходит. Зулейка занята и детьми, и домашними делами. Она должна следить за всем, что происходит в доме. А вторая жена отдыхает, занимается тем, что ей интересно. Вот Рания легко справлялась с домашними обязанностями. Правда, Мунирчик был уже не такой маленький, как дети Зулейки. Но и ее порой бесило то, что у нее почти не бывает свободного времени, а в это время Фатима сидит на диване, почитывая глянцевые журналы! И что изменилось? Зулейка падает с ног, а Фатима… по-прежнему просиживает вечерами в зале на диване и листает журналы. Впрочем, сегодня курьер доставил для Фатимы стопу книг, заказанных ею по Интернету. Саид безропотно оплатил заказ, лишь перебрав книги, просмотрев их обложки. И Фатима с удовольствием уединилась в углу дивана с книгами, чашкой кофе и блюдцем с выпечкой. Выходя из беседки, Рания решила, что сыну пора идти отдыхать. Она позвала Мунира, и они вместе отправились в дом. - Мама, ты хочешь, чтобы отец заказал и твой портрет? - Нет, пока я не жена твоего отца, я не хочу, чтобы кто-то писал мой портрет, - ответила Рания сыну, подумав: «Как назовут эту картину? «Портрет бывшей жены Саида Рашида»? Нет, я подожду, когда Саид на мне женится. Тогда многое изменится».       Конечно, Фатиму она увидела внизу. На столике у телефона жена Саида разложила полученные книги, но листала какой-то буклет. Она увидела Ранию с сыном и проводила обоих ироничным взглядом. Рания молча прошла мимо и вслед за Муниром поднялась на второй этаж. Мальчик побежал к кабинету отца. Рания поспешила за ним, желая остановить. Саиду не всегда нравилось, когда дети прерывали его работу. Обычно в кабинете он занимался делами бизнеса. Но в этот раз Мунир понял, что матери не нравится его желание заглянуть к отцу, он остановился у двери и стал ждать. Когда Рания подошла, то увидела, что дверь кабинета немного приоткрыта, и оттуда доносится голос Саида. Он говорил по телефону с братом. - Мухамед, ты задушил себя собственной веревкой! Но теперь не стоит сожалеть. Попытайся завтра воспользоваться случаем. Мои жены приведут Латифу к нам на виллу, устроят чаепитие, а потом войдешь ты и попытаешься поговорить с Латифой. Дай понять, что ты готов жениться на ней и сделать ее первой женой. Ты же говорил, что дашь Лейле развод, чтобы она поняла свою уязвимость… Так сделай это, брат!       Рания поняла, что разговор вот-вот закончится, Саид может выйти из кабинета и застать ее под дверью. Он, конечно, разозлится на нее. И как Рания объяснит, что это не она подошла, чтобы подслушать, а сын хотел зайти к нему, но передумал? Она поспешила отойти от двери, увлекая за собой Мунира в свою комнату. Перед тем, как захлопнуть дверь, Рания увидела, что Фатима идет по коридору, неся перед собой обеими руками стопу книг. - Змея! Когда-нибудь она будет работать в доме с утра до вечера, а я порву и выброшу все ее книги! И компьютер тоже разобью!       …Фатима же, оказавшись у себя в комнате, не зная планов Саида на эту ночь, поспешила к ноутбуку. Ей хотелось написать Самире письмо, успеть отправить ей сообщение о том, что завтра они едут в Ангру. Мухамед тоже приедет вместе с ними. И как же это плохо, что и в этот раз им не удастся поболтать! Фатима должна быть осторожна. Ей разрешено общаться с Латифой, но Саиду не понравится, если она заговорит с Самирой. Он что-нибудь тут же заподозрит. Самира в его глазах не из тех, с кем Фатима могла бы дружить. Кажется, Саиду совсем не приходит в голову, что у его жен могут быть подруги. А зачем? Жены ведь могут дружить друг с другом. Но Фатима даже представить не могла дружбу с Ранией или с Зулейкой. Какая может быть дружба, когда между женщинами стоит мужчина? Она села к ноутбуку и, войдя в Интернет, отправила электронное письмо Самире. 6. Часть 20. Глава 6. Сон и планы Лео. Самира и незнакомый парень.       В доме Деузы и Эдвалду было тихо. Мать Лео отправилась на работу в танцевальную школу, где преподавала танцы, ее муж – в маленькую швейную мастерскую, от которой он так и не смог отказаться, но теперь шил костюмы в основном для танцевальных пар. Тетя Лола в это время всегда разносила готовые эмпанадас, продавая их соседям или сдавая, если повезет, в ближайшую лавку. Только дона Мосинья сидела за столом, перебирая фасоль для фейджоады, которую собиралась приготовить на ужин.       Лео спал. Сегодня утром его выписали из клиники. Он приехал домой, поел и сразу же поднялся наверх, в свою комнату. Но когда Деуза решила отнести сыну сок, он спал. Решили его не беспокоить, дать парню выспаться. Ведь он выздоровел не до конца, но в больнице долго не держат, даже если лечение оплачивает сам Леонидас Феррас. Солнце заглядывало в окна домика, через открытое окно доносился шум большого города и шелест кустарников, разросшихся вокруг дома. Мосинья то и дело поглядывала на лестницу в ожидании, что внук спустится и попросит есть. Лола оставила на тарелке под белоснежной салфеткой несколько его любимых пирожков с овощной начинкой. Но Лео всё ещё спал… Беспокойно метался на подушке. Ему снился удивительный сон: Египет, река Нил, какой-то древний храм с древними фресками… Люди в странных одеждах, некоторые - с обручами на головах. Жрецы.. Женщина с великолепными волосами, с красиво подведенными стрелками в уголках глаз… Как он оказался возле храма на огромной площади? А вдали виднелись пирамиды… Одна из них, кажется, ещё строилась. Издали люди, копошившиеся у основания пирамиды, казались величиной с муравьев. Во сне Лео различал не только звуки, но даже запахи. Вот торговец пронес корзину с лепешками. Вот мимо провели нескольких верблюдов. Но почему сам Лео так странно одет? На нем – лишь набедренная повязка и обруч с приподнявшейся головой змеи на голове. А на шее – что-то вроде разноцветного воротника из бусин.       И вдруг в руках Лео оказался амулет: два крокодильчика из зеленого камня, сплетясь хвостами, отталкивая друг друга лапами, держали в широко раскрытых пастях колокольчики. Лео трясет амулет с колокольчиками и слышит во сне их мелодичный звон, на него начинают оглядываться люди. Высокомерно смотрит и та женщина, с подведенными черной краской, как у Жади, глазами, потом делает кому-то знак. И тут же жрецы, переглянувшись, спускаются по ступеням храма, направляются к нему. Ничего хорошего Лео от них не ожидает, видя, с какими лицами они приближаются. Один из жрецов роняет папирус, и тот разворачивается, оказавшись на земле. Лео видит сложный рисунок и среди прочих деталей узнает лотос, сэсэн.. Это слово он где-то недавно слышал… Жрецы видят в руке Лео амулет, их брови ползут вверх, мужчины тихо переговариваются, показывая пальцами на Лео, и он понимает, что пора уносить ноги. Бежать! Спасаться! И Лео побежал, стараясь оторваться от бросившихся за ним жрецов. Оглянувшись, он увидел злые глаза женщины. Кто она? Жена фараона? Или сама Нефертити? Клеопатра? Лео не знает, но ускоряет бег, увидев впереди оливковую рощу, за которой блестит Нил… Из сна его выхватил голос матери. - Лео, сынок, проснись! Что тебе снится, сынок?.. Лео! Мать трясла его за плечо, и парень подскочил на постели, потер руками лицо и непроизвольно взлохматил волосы. Деуза с улыбкой покачала головой. - Сынок, извини, но ты так тяжело дышал, пытался что-то кричать. Я испугалась, Лео. Не хочу, чтобы ты страдал даже во сне. Сыночек, давай я тебе температуру измерю. Мне кажется, у тебя жар, сейчас проверю, не двигайся, - протягивая руку к его лбу, велела Деуза. - Мама, не надо, - увернулся от нее парень и снова откинулся на подушку. – Чем так вкусно пахнет? - Тетя Лола испекла эмпанадас. Спускайся, Лео, поешь. Вечером мы с Эдвалду идем в танцзал. Сегодня выступает новая девушка, которую мы долго готовили. Будем соревноваться с соседней школой танцев. Лео, ты придешь поболеть за нас с Эдвалду? - Постараюсь, но мне нужно побывать в одном месте. Я съезжу, поговорю с одним человеком и тогда… - Лео, куда ты собрался? - В Сан-Криштован. Хочу увидеться с Самирой, - признался он, зная, что иначе мать начнет строить версии и переживать. - С той девушкой, которая приходила к нам показать фотографии Пантанала? Ты встречаешься с племянницей Жади? – Деуза засыпала сына вопросами. - Да, я хочу с ней поговорить перед отъездом в Амазонию. - Сынок, почему ты так скоро уезжаешь? – с горечью заговорила Деуза. – Амазонка, это ведь так далеко! - Сначала я лечу в Сан-Луис, в Мараньян. Мне предложили провести частную экскурсию по заповеднику Ленсойш. Мама, мне нужны деньги, я должен их заработать. Не хочу зависеть от Леонидаса Ферраса. И это моя работа. Я - проводник для тех, кто любит путешествовать по дальним уголкам Бразилии. - Лео, это опасно. Когда ты в разъездах, я каждый день молюсь за тебя Святому Эшпидито! Лео, почему ты не останешься здесь, в Рио? Синьор Леонидас найдет для тебя работу. Лукас же управляет фирмой, сидя в офисе. Если синьор Леонидас признал тебя своим сыном, он должен позаботиться и о работе. - Мама, ты же знаешь, я не хочу брать деньги от отца Лукаса. Я запутался. Как я могу просить о чем-то человека, которого не могу любить всем сердцем? Он ждет от меня, чтобы я признал его отцом, но я никак не могу принять его. Мой отец – Альбьери. - Но ты тоже Феррас! Лео, ты же не будешь всю жизнь бродяжничать! - Почему же? – самоуверенно улыбнулся парень. - Тебе тоже нужна семья. Лео, я говорю даже не о нас или синьоре Леонидасе, но о женщине, которая станет твоей женой. Лео, я хочу успеть понянчить внуков, - Деуза жалостно склонила на бок голову, на глаза навернулись крупные слёзы, а губы дрогнули. - Мама, нет у меня такой женщины. Пока нет, - застенчиво ответил Лео, непроизвольно дергая себя за ухо. - Я так долго мечтал о Жади, но уже несколько лет я о ней не думаю. Жади - женщина Лукаса. Когда я полюблю, я тебе расскажу. А пока - я свободен, и мне нравится путешествовать по Бразилии.       Деуза, вытерев слезы, грустно посмотрела на сына. Опять расставание. Опять долгие дни и месяцы ожидания… Что у нее за судьба? Ждать сына, всё время ждать возвращения сына! Когда Лео быстро поел рис с фасолью и фарофой, выпил сок с эмпанадас, он вдруг вспомнил о чем-то и взлетел по крутой лестнице, где под крышей была его комната. Над головой Деузы и ее старших родственниц раздались шаги. - Лео что-то ищет, - прислушиваясь, сделала вывод тетя Лола. - Мама, тётя, мой сын снова уезжает, - трагическим голосом сообщила новость Деуза. - Знаем, - отмахнулась дона Мосинья. – А что же та девушка? Он будет присылать ей фотографии? - Кто? Самира? Лео сказал, что поедет сегодня вечером в Сан-Криштован, чтобы поговорить с ней о чем-то. - Слава Богу! Значит, Лео может предложить девушке написать статью о местах, куда он теперь отправляется. И от нее мы сможем узнавать новости о Лео, - обрадовалась тетя Лола. - Я тоже надеюсь на это, - кивнула Деуза, доставая носовой платок. - А куда Лео едет? – вмешалась снова тетя Лола. - Всё-таки собрался в Мараньян? Это же так далеко! Про Амазонию я даже спрашивать не хочу. - Да, тетя, это далеко. Там опасно. Он давно хотел там побывать – на Амазонке. - Как? – всплеснула руками сестра матери. – Лео всё-таки хочет побывать на Амазонке? Там, где обитают туземные племена? - Да, именно! – некрасиво скривив губы, расплакалась Деуза. - Но он мне говорил, что летит в Сан-Диего, в заповедник Ленсойш, бродить в песках вокруг озер. - Деуза, не плачь. Лео всегда возвращается. Нам остается только ждать его. Хорошо бы, чтобы он договорился с Самирой. Даже если она не будет к нам приходить, ты знаешь, где ее найти, - начала успокаивать Мосинья. - Мама… - Тише, Деуза. Не надо показывать мальчику слезы. Тебе давно пора принять судьбу, - подсказала тетя Лола. Она достала из шкафа вазу и поставила в нее букет цветов, принесенных из сада. Поправив цветы, равномерно распределив их в вазе, она отошла на несколько шагов и полюбовалась получившимся натюрмортом: букет цветов в старенькой вазе рядом с тарелкой пирожков и небольшой, плотно закрытой горячей кастрюлей с супом из креветок. - Мосинья, когда приготовится фейджоада? - Не скоро, я только что поставила ее на плиту, будет тушиться до ужина. Ты не забыла положить зелень и специи, которые я принесла с рынка? - Я?! Да я никогда ничего не забываю, Мосинья! Женщины заговорили о кухонных делах, а Деуза молча встала и пошла к себе в комнату – сгорбившись от горя, утирая скатывающиеся по щекам слезы… Лео же был занят поисками амулета, который так явственно увидел во сне. Он точно помнил, что, вернувшись из Сахары после двухлетнего отсутствия, оставил нефритовый амулет где-то в комнате. В Сан-Паулу Лео ничего не брал, кроме рюкзачка с несколькими вещами. Но куда же он его положил? Перебрав горы ненужных вещей, хлам, скопившийся за годы, оттащив всё, что предстояло выбросить, поближе к лестнице, он вдруг вспомнил о металлической коробке из-под печенья, которую он привез из той поездки. - Точно! Как я мог забыть? Где же она? – осмотрелся Лео, увидел старый рюкзак, приткнувшийся в углу под окном. Бросившись к вещмешку, быстро расстегнув затянутые ремешки и выбросив на пол сувениры из Марокко, баночку с африканским песком и несколько дисков с музыкой гнау, Лео добрался до желанной железной коробки. Сорвав крышку, он перебрал вещицы, среди которых нашелся и амулет из нефрита – весь какой-то грязный, потускневший от долгого лежания в закрытой жестяной банке.       Достав и положив на ладонь старинные колокольчики, Лео принялся рассматривать вещицу. Он вспомнил, как поделился историей приобретения амулета с Алексом. Но почему Алекс решил, что по описанию это древние китайские магические колокольчики? Там, в Пантанале, Лео не помнил точно, как выглядел артефакт, но теперь он усомнился, что вещица из Китая.       Повертев колокольчики в руках, он обнаружил: это лишь обломок, часть бОльшего амулета. Колокольчики были связаны между собой не дужкой, а сцепившимися перепончатыми лапками животных. Вспомнив сон, Лео удивился: а ведь это тот самый амулет, который ему приснился! Точнее – часть его. ТОТ амулет кто-то переломил, лишив его тушек священных нильских крокодилов, оставив лишь две раскрытые пасти с колокольчиками, соединенные сцепившимися зелеными крокодильими лапками. Пасти и лапки принадлежали крокодилам, а не драконам! В Китае никогда не водились крокодилы, а вот драконы живы до сих пор в китайском фольклоре. Лео спустился в ванную комнату, попытался отмыть, оттереть разными средствами нефритовый сувенир. Вытерев насухо засиявший ярким зеленым цветом амулет, он потряс колокольчики и прислушался. Многовековой слой грязи сошел, и звон стал более мелодичным. Лео узнал звуки, которые слышал во сне. Что это было?! Как он мог видеть во сне амулет, каким тот был в древности? Сон был вымыслом или случаем проявления исторической памяти?       Лео подозревал, что на эти вопросы никто не может ответить. Но это не важно. Историю колокольчиков никому не дано разгадать, но теперь, увидев странный сон и сделав открытия при осмотре амулета из нефрита, он понял, что появился повод для встречи с Самирой: у него есть артефакт, которым можно заинтересовать журналистку. Впрочем, Лео хотел встретиться с ней, чтобы сообщить, куда он едет путешествовать, не желая прерывать общение с девушкой. Почему бы им вновь не составить деловой тандем: он присылает Самире фотографии с Амазонки, а до этого – из Мараньяна, песков парка Ленсойш, а она пишет с их помощью очерки о туристических красотах Бразилии. Лео не сомневался, что Самира не откажется от продолжения сотрудничества. Но чтобы поговорить об этом, парень собирался дождаться возвращения Самиры из университета, и для этого предстояло поехать в Сан-Криштован. Но он не мог решить – показать девушке нефритовые колокольчики или сделать это в другой раз. И ещё парню хотелось понять, известно ли Самире о том, что он - клон? Ему казалось, что Самира не знает о его тайне. Как она отнеслась бы, если бы узнала об этом?       Он хотел уехать в путешествие без сомнений в сердце. А они множились! Утром, покидая клинику, Лео стал свидетелем того, как Латифа и Жади ждали в коридоре, когда можно будет посетить палату кого-то из пациентов. Лео не знал, кто лежит в той палате. Но накануне видел входившего туда Зейна. И тогда он вспомнил слова Самиры о подаренном ей Зейном кулоне в виде цветка лотоса. Амулет-сэсэн. Как во сне. «А если Зейн решит жениться на Самире? К чему был сделан подарок? Зейн женат, кажется, но ведь он араб из Марокко, где можно иметь четырех жен», - кольнуло Лео иглой ревности. А позже, стоя на автобусной остановке, он увидел выходивших из больницы отца Самиры и бывшего мужа Жади. Что за суета в семье Самиры? Он решил, что стоит подождать девушку в баре доны Журы. Это место, где можно узнать все новости Сан-Криштована. Базилио ему обо всем расскажет. Поэтому, быстро собравшись, Лео отправился в Сан-Криштован и, добравшись, зашел в бар. По дороге хотел позвонить Самире, но что-то его остановило. И вот теперь он сидел за столиком в баре у доны Журы, ел ее знаменитые пирожки, тянул сок через соломинку и слушал болтовню Базилио, который для вида тер мокрой тряпкой его столик, а сам торопился выложить новости о всех знакомых Лео. - Ты не представляешь, что здесь случилось! На жену брата Самиры напали грабители! Так, Лео и узнал, что спаситель некой Халисы лежит в той самой больнице, где утром побывали Жади и дона Латифа. - А синьор Мухамед так ревнует мать Самиры! Он тоже ездил в больницу, чтобы уговорить синьора Керима не жениться на Латифе. Я слышал, как дона Ноэмия рассказывала доне Журе, что синьор Мухамед даже готов отдать Самиру в жены Кериму. Представляешь? Интересно, что скажет Самира, когда узнает об этом? - А что, Базилио, Самира может согласиться? Или она должна будет подчиниться? – сделав безразличное лицо, спросил Лео, откусив пирожок. - Да ты что! Их дядя из Марокко хочет, чтобы за него замуж вышла мать Самиры, - загадочно заулыбался парень из бара. - У Самиры есть парень? - Вроде бы нет, - протянул Базилио, – но иногда ее подвозит на мотоцикле какой-то сокурсник. Да вон они, смотри, смотри! – ткнул его в бок Базилио, кивая куда-то на улицу за спину Лео. – Опять подвез Самиру из университета! Лео повернулся и теперь сидел боком. Он видел, как Самира сошла с мотоцикла, сняла шлем и протянула его парню на мотоцикле. Потом прижала к себе сумку, из которой выглядывал большой плоский конверт. Она стояла и слушала знакомого, который что-то говорил ей. Потом ответила, улыбнулась и, помахав рукой, направилась к дому. А парень посмотрел ей вслед, потом развернул мотоцикл и уехал. - Это ее намораду. Он много раз подвозил – увозил Самиру, я сам видел! - Намораду? Ты уверен? - Нет, но как же иначе? Я ни с кем другим Самиру не видел. Лео почему-то расхотелось встречаться с девушкой. Слова Базилио вонзились ядовитыми шипами в сердце. Он понимал, что болтовне Базилио верить не стоит, но что за парень подвозит Самиру после учебы? Неужели кто-то другой успел занять его место в сердце Самиры? - Я слышал, что Самира едет завтра в Ангру! Вместе с доной Латифой и доной Жади. Синьор Мухамед тоже уезжает, хочет там поговорить с бывшей женой, – со смехом вспомнил Базилио ещё одну новость. - В Ангру? - Да, там у их родственников есть вилла на берегу океана. - Пока, Базилио! Передай доне Журе, что ее пирожки – самые вкусные из всех, какие я ел, - вставая из-за стола, проговорил Лео. Он вышел из бара и отправился домой. Добравшись, сел на ступени перед дверью и набрал номер на сотовом. - Иветти, это Лео. Ты когда-то приглашала меня поехать с тобой в Ангру… Парень решил развеять сомнения, прежде чем уехать. Стоило понаблюдать за девушкой, пообщаться, расспросить ее.       Иветти очень обрадовалась его звонку и сообщила, что он может присоединиться к ним уже утром, потому что завтра они едут в Ангру на машине, могут захватить и его. Жал только, что Леонидас не едет, много работы в канун приближающегося Рождества. Лукас тоже остается в Рио-де-Жанейро. Но пусть его не смущает женское общество, ведь с ними будут и дети – братья Лео, с которыми он так мало видится и почти не общается. Войдя в дом, Лео снова засел у себя в комнате, укрывшись от назойливой тети Лолы и любопытной бабушки. Колокольчики он вернул на прежнее место, в жестяную коробку. Пусть ждут своего часа: Лео поедет в Марокко, вот тогда и захватит их с собой. Если верить сну, то именно там нефритовый амулет должен быть им отдан Самире в утешение после утраты янтарного кулона.       Лео вздохнул. Знать будущие события заранее – тягостно. Даже если ты уверен, что будущее связано с Самирой, все равно – жить вдали от нее и все время думать, чем она занята, где и с кем общается, это мучительно. Лео уже знал, что ревность будет мешать ему в работе. Там, на Амазонке, все мысли будут заняты Самирой. Прежде, чем уснуть, Лео позвонил Альбьери. Они поговорили. Отец хотел знать о его планах, но и поделился собственными: они с Эдной через несколько дней улетают в Европу вместе с Лукасом, его дочкой и внуком, которому предстоит сделать операцию. - Отец, я не хотел, чтобы так получилось. Я надеялся, что смогу стать донором. - Лео, не переживай, - услышал он в ответ. – Маиза всё предусмотрела. Донор уже есть, теперь я могу тебе рассказать, чтобы ты не беспокоился. Спокойно путешествуй, Лео, и береги себя. Мне надо собираться в поездку, иначе я тоже съездил бы в Ангру. Там чудесно. Ты ведь был в Ангре, Лео? - Когда-то очень давно, - неохотно ответил парень. – Но с Иветти завтра поеду с удовольствием. Альбьери долго расспрашивал крестника о жизни, сетуя, что не удалось съездить в Европу вместе. 7. Часть 20. Глава 7. Самира дома. Накануне поездки в Ангру. Самира нажала на кнопку звонка, и Латифа открыла дочери дверь. - Входи, я одна. Амин поехал с Халисой к врачу. Но они скоро вернутся, а у меня ничего не готово, - пожаловалась она, поднимаясь за Самирой по лестнице. - Я позвонила ларе Марьям насчет выпечки, как мы и договаривались в больнице, когда ждали посещения, и она сделала заказ. Если честно, не ожидала, что она согласится, но я постаралась и испекла печенье. А вот ужина нет. Самира, помоги. - Хорошо, мама. Только сначала покажу тебе, какими получились фотографии с того праздника, ответила дочь, доставая из сумки конверт. - А сколько штук ты напечатала? Помнишь, мы дяде Али обещали прислать этот снимок, и Зорайдэ очень хотела посмотреть на тебя. - Не только на меня, мама. Взгляни, сид Керим тоже здесь; правда, его не очень четко видно, но всё равно – Зорайдэ же интересно, какой он. - Самира, главное – здесь ТЫ в платке. Какая радость видеть тебя в кафтане, с арабским макияжем, в платке. Он тебе так идет, дочка! – подчеркнула Латифа, рассматривая снимок. - Ма-ма! – выразительно посмотрела на нее Самира, наклонив голову на бок так, как обычно делала, когда пыталась спорить. - Самира, неужели ты сама не видишь, как украшает девушку платок? Ты здесь просто красавица. - Нет, я не собираюсь носить платок. Никогда больше не надену его! Я так и знала, что мне начнут припоминать этот праздник! - Дочка, давай повесим фотографию на стену? Если ты отказываешься от платка, то могу же я тебя хотя бы на фотографии в нем видеть? - Мне всё равно, я заказала несколько снимков, потому что ты просила. Но без рамочки фотография на стене будет плохо смотреться. - Подождем Амина: когда он вернется, спрошу у него, вдруг в его магазине есть рамка для фото? - Отлично. Мама, я знаю, что приготовить на ужин! Тетя Иветти как-то давала мне рецепт крабового пудинга - итапоа. Это известное бразильское блюдо. - Как-как? Дочка, может, не стоит экспериментировать? - Почему – не стоит? У нас всё есть: яйца, молоко, а маисовый крахмал и мясо крабов я сейчас куплю в баре у доны Журы. Я быстро – куплю и вернусь! Девушка оставила сумку и вышла на улицу. Латифа знала, что, скорее всего, у Самиры ничего не получится. Или она приготовит нечто такое, что есть будет невозможно. Разве они когда-нибудь ели крабовый пудинг? Но Латифа решила не отбивать у Самиры желание научиться готовить хоть что-то, однако, тут же быстро поставила на плиту собранный на скорую руку таджин из овощей, пусть и без мяса. Вспомнив о мясных фрикадельках, которые недавно были отложены в морозилку, Латифа добавила в таджин и их. Когда Самира вернулась, таджин стоял на плите, она его увидела, но девушку это не остановило: ей захотелось опробовать рецепт. - Иветти угощала нас с тетей Жади крабовым пудингом, и мне он так понравился! Латифа молча наблюдала за тем, как дочь смешивает продукты, взбивает миксером, возится с крабовой массой, заливая в форму для выпечки. - Мама, помнишь, тетя Жади рассказывала, как они с Лукасом в Италии ели пасту с соусом песто? Надо будет поискать рецепт в Интернете. - Паста? Это что? - Макароны. Макароны с соусом, в который входит зелень, орехи, сыр и оливковое масло. - И ты думаешь, это вкусно? - Тётя Жади уверяла, что – да, очень вкусно. Латифа вздохнула. - Лучше бы вы обе научились готовить марокканские блюда. Вспомни, что было на столах в том доме, куда мы ездили на праздник. На фотографии виден край стола. Барбуса, кунафа, другие сладости. Я могу тебя всему научить. - Мама, кто-то пытается открыть дверь, слышишь? Пока Латифа спускалась вниз, Самира вышла на балкон. Внизу у двери стояли Амин и Халиса. Но так как замок не открывался (ведь дверь была закрыта изнутри на задвижку), то им пришлось ждать, когда кто-то им откроет. Самира молча вернулась в кухню. Наклонившись к духовке, она пыталась рассмотреть пудинг сквозь темное стекло в электропечи. За этим занятием и застали ее Халиса и Амин. Брат занес и оставил на полу у стола два больших пакета с продуктами. - Как здоровье, Халиса? – спросила лара Латифа у невестки. - Всё в порядке, свекровь. Анализы, результаты которых стали известны сегодня, в норме. Ухо ещё необходимо обрабатывать. - Покажи-ка мне ухо, - потребовала мать Амина. Но Халиса стеснялась при Амине снимать платок, который закрывал большую часть лица. Синяк ведь ещё не сошел, и молодой женщине не хотелось представать в таком виде перед мужем. Она пряталась от него, как только могла! Латифа решила не настаивать, поняв ее состояние. - Амин, - обратилась она к сыну, - нет ли в твоем магазине рамки, чтобы вставить довольно большую фотографию? Мне она дорога тем, что… Впрочем, взгляни сам, и ты всё поймешь.       Латифа невольно оглянулась на дочь, которая успела выйти из кухни, но стояла в дверях гостиной, раздумывая о чем-то. Когда мать передала снимок, чтобы Амин представил нужные размеры рамки, он с удивлением узрел на фотографии сестру в необычном для нее одеянии и… в платке! - Халиса, мой отец должен это увидеть, - тихо сказал он жене, подозвав к себе. - Как ей идет платок! – шепотом ответила Халиса, тоже оглядываясь на дверь. Кто может предугадать реакцию Самиры? - Схожу за рамкой, я видел подходящую в магазине отца. Возьму снимок с собой, покажу ему, - сказал Амин и отправился в «Волшебную лампу». Но ему не повезло: отец как раз ушел домой перекусить. В магазине был только Мустафа. Но Амин не удержался и показал фотографию ему. - Алхамдулиллах! – восхищенно воскликнул мужчина. – Почему Самира упрямится и не хочет надевать платок? Амин, покажи отцу, пусть он увидит! - Не могу оставить снимок, мама отправила меня за рамкой. Ничего, повешу рамку с фото на стену и приглашу отца зайти к нам. Он увидит фотографию. - Да-да! И Кериму показать, чтобы знал, что твоя сестра не отошла от наших обычаев! – держа в руках большой лист со снимком, бормотал муж доны Ноэмии. - Для чего показывать сиду Кериму? – удивился парень. - Как? Отец тебе не рассказал о планах сосватать твою сестру сиду Кериму?! - Нет, - нахмурился Амин. – Не думаю, что из этого что-то получится, кроме… очередного скандала! Мустафа пожал плечами, а Амин начал просматривать полки в поисках рамки. - Аллах! А это кто? – воскликнул Мустафа. - Так ведь это же… Керим! На фотографии он тоже есть! - Где? – оглянулся Амин. - А я не разглядел, потому что был удивлен платком на Самире. Он подошел к Мустафе с рамкой в руках и заглянул ему через плечо. - Вот, смотри, - родственник ткнул пальцем в угол фотографии. - Керим и Самира были на одном празднике, он видел ее в платке. Это хорошо. Мухамед должен учесть это… Амин молча рассматривал человека на снимке, оказавшегося где-то за спинами тех, кто был заснят на переднем плане. Керима он почти не видел, когда тот приезжал к матери, чтобы забрать заказ. Ведь Амин в это время обычно работал в своем магазине. Нахмурившись, он сказал, забирая фотографию: - Ладно, я пойду. Мама ждет меня. Мустафа, скажи отцу, что я позаимствовал рамку, и про фотографию расскажи. - Хорошо, Амин, непременно расскажу. Пусть твой отец и с дядей Абдулом поделится новостью. - Дядя Абдул не поверит, - усмехнулся сын Мухамеда и пошел к выходу. - Почему Мухамед решил покушать так не вовремя? – бормотал за его спиной Мустафа.       …Пока Амин искал рамку, а мать и Халиса занимались приготовлением ужина, Самира сидела перед ноутбуком и занималась форматированием флешек. Только флешку Алекса она предусмотрительно убрала в надежное место. Оставив самые интересные фотографии, присланные Лео из Пантанала, Самира теперь освобождала память на флешкартах для будущей информации. Она узнала от Жади, что Лео снова отправляется путешествовать, и девушка надеялась, что можно будет с ним договориться о совместной работе.       Но и в Ангре Самира была намерена сделать несколько десятков фотографий. Красивые места, изумительный океан и острова, видневшиеся вдали, пляж, попугаи, горы вокруг, покрытые тропическим лесом… И очерк о популярном месте отдыха жителей Рио почти готов! Решив проверить заодно и электронную почту, Самира обнаружила письмо от Фатимы. Так-так, семья дяди Саида тоже едет отдохнуть в Ангру. Что?! И отец тоже с ними собрался ехать? Зачем? Он же никогда в жизни никуда не уезжал, кроме Марокко. Самира не забыла, какой скандал учинил отец, обнаружив ее на пляже, и живо представила, что он может устроить в Ангре. - Нет! Я так мечтала позагорать в спокойном месте! И вот… Она снова приникла к экрану компьютера и дочитала письмо Фатимы-«Клэр» до конца. Так вот в чем дело! Отец намерен заняться вовсе не её воспитанием, а попытаться помириться с мамой. Но и это ничего хорошего не обещает, кроме ссоры тети Жади с отцом. Впрочем, мама отказывается ехать в Ангру, а теперь, зная, что их там ждет, это лучший выход для матери – остаться дома, если отец всё-таки поедет с дядей Саидом. Самира покачала головой. Позвонить тете Жади и предупредить! И маме рассказать. Объяснить, откуда она об этом узнала, напомнить, что переписывается, пусть и изредка, с женой дяди Саида. А ещё Самире не понравилось предупреждение, сделанное Фатимой, что, по ее сведению, братья Рашиды намерены сосватать ее сиду Кериму! Это чтобы не дать ему жениться на ее матери. - Ещё чего! Ну, нет, я не желаю выходить замуж за Керима, нет… Самира вскочила с пуфа и заметалась по комнате. Что же делать? Сначала мать поставили в такую ситуацию, когда по обычаям, которые соблюдаются в их семье, ей придется выйти замуж. Теперь замышляется что-то и против нее? Что сделать такое, чтобы от нее отстали? И вдруг ей в голову пришла одна интересная мысль. Но для задуманного ей понадобится сообщник. Но кто может им стать? - Завтра я постараюсь обсудить эту проблему с Иветти, она мне подскажет, как быть, - продолжая вышагивать по комнате, решила Самира, обхватив себя за плечи. Да, действовать придется поступить именно так, и пусть будет, что будет! Но после ТАКОГО ее поступка никто никогда не захочет выдавать ее замуж, сватать кому-то за ее спиной – ни отец, ни дядя Саид, ни мама, ни тем более – дядя Абдул! Если сплетни дойдут до медины, то никто не захочет брать ее в жены. И Самиру это совершенно устроило бы. Девушка позвонила тете Жади и поделилась новостями. - Самира, хорошо, что твоя мама не захотела ехать с нами в Ангру, а я не смогла ее переубедить. Пусть так и будет. Вот только Амин не должен знать, что Латифа не едет. Иначе он предупредит или проговорится отцу. И тогда Мухамед останется в Рио, а я не смогу найти себе места, переживая, что твой отец будет давить на мою сестру. - Тетя Жади, может быть, лучше предупредить маму? Пусть сделает вид, что она ЕДЕТ за город с нами! Я поговорю с мамой. Она так и поступила. Всё ей рассказала, обнаружив мать перед укрепленной на стене в красивой легкой рамке фотографией с праздника. Услышав слова Самиры, мама схватилась за голову. - Дочка, твой отец никогда не успокоится и меня не оставит в покое. Что же делать? - Давай скажем, что утром нам рано вставать, потому что мы обе едем в Ангру с доной Иветти. Говорить могу я, а ты молчи, если тебе не хочется вводить в заблуждение Амина и Халису. А завтра я вызову такси и отправлюсь в дом Иветти, а ты останешься дома. Или лучше тебе проводить меня, а отец пусть видит, что мы вместе куда-то уехали? -Хорошо, дочка, так и поступим. Твой пудинг не сгорит? - Ой! Я же его на таймер поставила. Неужели я не расслышала сигнал? За столом Самира несколько раз начинала разговор об Ангре, о том, что надо не проспать, ведь за ними заедет дона Иветти. Или лучше самим добраться до ее дома на такси?       Халиса ухаживала за мужем, сидя за столом в платке, который позволял спрятать большой синяк, расползшийся по лицу. Платок сдвинулся так, что выглядывали серьги в одном ухе. Самира видела, как невестка старалась не показывать повреждения на лице, не желая, чтобы увидел муж. Но брат Самиры не обращал внимания ни на что, кроме вкусно приготовленной еды. Таджин и салат быстро были съедены, а вот творение Самиры… Итапоа почему-то никто есть не захотел. Или не рискнули? Самира и сама с опаской поковыряла его ложечкой. Но на вкус крабовый пудинг оказался вполне съедобным. Однако и Латифа отважилась поддержать дочь и тоже попробовала приготовленное ею блюдо, отложив немного пудинга на тарелочку. - Ммм, Самира, я думаю, что у тебя получится и всё остальное, чему я тебя постараюсь научить. Вкусно, но надо уметь готовить и более привычную для нас еду. - Мама, но мне нравится и бразильская кухня, - возразила девушка. Амин и Халиса настороженно следили за движениями матери, опасаясь, однако, экспериментировать с незнакомым блюдом. Даже поймав насмешливый взгляд сестры, Амин не стал пробовать кулинарную новинку, а обратился с просьбой к Халисе. - Ты ведь так вкусно умеешь солить лимоны. Халиса, сделай, когда сможешь. В холодильнике в доме отца осталась банка соленых лимонов, я их даже не попробовал. Но он тоже их любит. А его жена ничего не умеет делать, пусть отец их доест, а ты приготовь для нас соленые лимоны. - Хорошо, Амин, я сделаю, - расцвела от похвалы Халиса. – Самира, если хочешь, я и тебя научу. - Хотелось бы научиться. Мне нравились соленые лимоны, которые готовила в Марокко Зорайдэ. Но у меня совсем нет времени. Завтра мы с мамой едем в Ангру… У Халисы зазвонил сотовый телефон. Она встала из-за стола и вышла в коридор. Когда вернулась, на открытой части лица было видно, как пылают ее щеки. - Кто звонил? – удивился Амин. – Что тебе сказали? - Звонили мои родители. Амин, кто-то рассказал дяде Абдулу, что на меня напали. Я бы никогда не стала этого делать, чтобы не беспокоить родителей. Ведь всё закончилось хорошо, я почти не пострадала. Синяк на лице – это ерунда. И ты позаботился обо мне, отвез в больницу. - Для чего ты всё это говоришь? - Мои родители так напуганы, им кто-то сказал, что я в больнице. - Кто мог им сказать? Халиса опустила голову и ответила: - Дядя Абдул встретил на медине моего дедушку и рассказал ему новость. А дедушка сообщил моему отцу. Мама собралась даже лететь в Бразилию, чтобы ухаживать за мной. Ведь тебе некогда, ты должен заниматься магазином. - Когда прилетят твои родственники? – поинтересовался Амин. - Они не прилетят, я успокоила всех, сказала, что я уже дома. Только одну ночь я провела в больнице, ты был вместе со мной. Но теперь я вернулась домой, ты обо мне заботишься. - Верно, ты пострадала не так сильно, как сид Керим, который спас тебя от бандитов. А могло бы всё закончиться очень плохо. - Конечно, Амин. Скоро всё пройдет, - быстро ответила она, опасаясь, что муж снова начнет упрекать ее в неосмотрительности.       Самира бросила взгляд на лицо Халисы и подумала, что такой синяк будет долго «цвести» на ее лице. Но ничего не стала говорить. Как Халиса влюблена в ее брата! Бедняжка не подозревает, что ее документы Амин отдал тете Жади, а сам мечтает о подруге детства. Если бы он не мечтал об Эмми, не поддался бы на уговоры тети Жади. Как поступят они оба, если Эмми вернется в Бразилию и войдет в их семью? Не откажется ли Амин от Халисы, оставит ли ее первой женой? А Халиса? Как поступил она? Примет соперницу, чтобы не потерять мужа, но станет бороться с ней, или она сразу потребует развод? (И получит его, несомненно!) После ужина Амин отправился к отцу в «Волшебную лампу», Самира занялась сборами к поездке в Ангру, решив отыскать любимый сарафанчик, а Латифа, превозмогая себя, расположилась в комнате, запятнанную присутствием не махрамного мужчины. По совету Жади она полностью сменила на кровати подушки, убрала одеяло, достав новое вместе с новеньким покрывалом. Отыскала в шкафу подаренный недавно Жади комплект постельного белья. И даже подушку Латифа положила вовсе не на той половине кровати, где лежал недавно сид Керим.       После таких преобразований и приготовлений ко сну Латифа легла спать. Но она не могла уснуть, беспокоясь о сестре и дочери. Что может произойти в Ангре, когда Жади и Самира столкнутся на пляже с Саидом и Мухамедом? Они ведь могут встретиться на пляже? Почти голые Жади и Самира, в их купальниках, которые практически полностью обнажают тело, и Саид с Мухамедом, которые их увидят в таком виде?! - Аллах, что же делать? Может быть, позвонить Амину и признаться, что я остаюсь дома? Пусть Мухамед беснуется под дверью моего дома, чем видит дочь на пляже Ангры!       Но она никак не могла вспомнить, где оставила сотовый, а вставать и искать его не хотелось. А потом услышала, как вернулся домой Амин. И Латифа как-то отвлеклась от мыслей о звонке, о том, что будет лучше, если она предупредит Мухамеда, что остается в Сан-Криштоване, задумалась о другом и быстро уснула, так и не раскрыв сыну правды. … Халиса же успела до возвращения Амина рассмотреть себя в зеркале. Порванная мочка уха болела, отёчность не сошла даже после обработки антисептиком. - Смогу ли я вообще носить серьги? – вздохнула она, повернув голову так, чтобы можно было увидеть пострадавшее ухо. А вот на синяк она смотреть не могла. Синяк уже не багровел, но на его месте выступила красноватая синева или даже чернота. - Аллах, что же делать? Примочки? Или есть средство, которым можно смазать половину лица, чтобы синяк быстрее сошел? Халисе не было известно такое лекарство. Потом девушка испуганно дернулась, резко оглянулась на окно, задернутое только тюлем. - Чего я боюсь? – опомнилась она. – Даже если Лейла стоит у окна и следит из дома напротив, она не сможет разглядеть синяк на моем лице. Иначе бы она порадовалась, зло посмеялась надо мной! Девушка осторожно подошла к окну и слегка отодвинула тюль – как раз настолько, чтобы беспрепятственно видеть окна в доме напротив. Кажется, там никого нет. Амин сказал, что пожаловался отцу на Лейлу, подсматривающую за ними в окнах. И отец переселил женушку в другую комнату, откуда не виден дом лары Латифы. - Вот и отлично, Лейла не сможет больше следить за нами и подсматривать, иншалла.       Она представила, что могло бы случиться, если бы ее родственники прилетели из Марокко и поселились в Сан-Криштоване, чтобы недолго погостить у них. Тетки такие остроглазые, от них не укрылся бы интерес Лейлы к Амину, а это новый виток скандала и позор, о котором обязательно станет известно на медине от простодушных болтливых родственниц, когда они вернутся в Фес из Рио-де-Жанейро. - Нет, нет, нет, никто не должен ни о чем узнать! У нас с мужем всё хорошо, но если мои родственницы сунут свои носы в мою семейную жизнь, то обязательно всё испортят. Знаю, что надо сделать: завтра попрошу Амина отправить письмо с фотографиями, где мы с Амином фотографировались в Торговом центре возле окна с великолепным видом на город. Я так хорошо получилась! Пусть увидят и поймут, что у меня всё прекрасно. 8. Часть 20. Глава 8. Поездка в Ангру. Иветти и Жади. Самира и Лео в Ангре.       Когда рано утром прозвенел звонок, и сонная Самира нехотя заставила себя подняться с постели, оказалось, что мать и Халиса уже хозяйничают на кухне. Латифа отложила в пакет разных видов печенье, испеченное накануне. Халиса приготовила салат, нажарила блинчиков багрир, был сварен кофе и приготовлен чай – всё, чем можно было быстро позавтракать Самире и Латифе, чтобы отправляться в довольно долгую дорогу за город. Но Самира помнила обещание, данное Иветти – привезти пирожки доны Журы. Быстро выпив чашку кофе, девушка решила заглянуть в бар перед тем, как за ними прибудет такси. Всё-таки было решено самим добираться до дома Феррасов.       Оказавшись на улице, Самира взглянула на дверь уже открытого бара. Нет, пока не работающего для посетителей, но дона Жура жарила пирожки, а Базилио, который в последнее время всё чаще оставался ночевать в маленькой гостевой комнатке за кладовой бара, тоже наводил порядок в помещении, протирая пол тряпкой на швабре. Навстречу Самире медленно и вальяжно вышел кот, подрагивая роскошным хвостом. Увидев Файера, девушка улыбнулась, но не стала протягивать руку, чтобы погладить любимого кота. - Самира, тебя опять тот парень привез на мотоцикле, да? Это же твой намораду? А я так и подумал, так и сказал тому, кто тебя вчера здесь ждал, - радостно сообщил ей Базилио, замерев со шваброй в руках. - Что, прости? У меня нет намораду! Отстань, Базилио, вечно чушь несешь. - Ну и пожалуйста, я тебе не скажу, кто про тебя расспрашивал вчера, - обиженно сказал парень. - И не надо, не лги, никто меня ждать не мог. В баре появилась, выбравшись из кухни, дона Жура с порцией горячих пирожков на большой тарелке. - Самиииира! А вот и пирожки. Ради тебя постаралась. - Спасибо, дона Жура! Поставив тарелку на барную стойку, женщина протянула девушке пакет, куда сама и помогла переложить горячую выпечку. Потом посмотрела на Самиру и строго спросила: - Дочка, неужели это правда, что твои родственники решили выдать тебя замуж? - Нет, дона Жура, мне об этом ничего неизвестно. Но я не стану выходить замуж, пока сама не решу, что мне это надо. А сейчас я ещё учусь и собираюсь сделать карьеру в журналистике. - Вот как? А то дона Ноэмия мне тут вчера поведала о планах синьора Мухамеда. Ему Мустафа показал… или рассказал?.. о какой-то фотографии, где ты в платке и рядом с мужчиной, за которого тебя собираются сватать. Самира потрясенно выслушала сплетню, потом возмущенно повернулась к Базилио – главному сочинителю и разносчику новостей в Сан-Криштоване. - Я ничего не придумывал, не смотри на меня так, Самира! – теперь уже возмутился парень. – Синьор Мустафа рассказал доне Ноэмии, я здесь ни при чем. - Я знаю, кто принес в «Волшебную лампу» фотографию. Если я единственный раз дала уговорить себя пойти на марокканский праздник в национальном костюме, это ещё ничего не значит. За сида Керима выходить замуж я не собираюсь, а вот он должен будет жениться на маме. Даже дядя Али так считает. Впрочем, вы сами скоро об этом узнаете. Когда выздоровеет, сид Керим приедет свататься к моей маме.       Она забрала пирожки и простилась с доной Журой, предупредив, что уезжает на несколько дней в Ангру. Двинувшись к дому, она отругала себя за то, что столько наболтала при Базилио. Доне Журе она доверяла, ведь она женщина серьезная, понимающая и сердечная, а вот Базилио теперь разнесет всем соседям весть о скором сватовстве бывшей жены владельца восточной лавки.       Вскоре Латифа помогла Самире вынести на улицу вещи и пакеты с едой. И сама осталась рядом с дочкой ждать такси, на котором за ними должна была подъехать Жади. Амин и Халиса были ещё дома, завтракали. Мухамеда не было видно – магазин был ещё закрыт, а в окнах его дома мелькали лица девушек – Арибы и Лейлы. Вскоре на площадь перед баром въехал автомобиль, остановился у двери «Волшебной лампы». - Дядя Саид прислал машину за отцом, - догадалась Самира. Так и оказалось: из их бывшего дома стремительно вышел Мухамед с небольшой сумкой через плечо и, перед тем, как забраться внутрь автомобиля, замер у раскрытой дверцы, повернувшись в их сторону. Возможно, он собирался что-то сказать, позвать дочь и бывшую жену, чтобы ехать вместе, но… передумал. Когда Мухамед занес неповоротливое тело в салон, машина сразу же тронулась с места и вскоре скрылась за углом соседнего дома. Латифа вздохнула с облегчением. - Мухамед уехал, я могу остаться дома. Посажу тебя в такси и вернусь, чтобы допечь выпечку к заказу. Лара Марьям заедет к нам после дневного намаза. - Мама, а если Амин позвонит отцу, и он вернется с пол дороги? - Пусть, мне всё равно. Я смогу дать отпор Мухамеду. Но вы с Жади, дочка, вы сможете не поссориться в Ангре с братьями Рашидами, если они придут на тот же пляж, где вы собираетесь загорать? Самира уже думала о том, что поездка в Ангру будет испорчена присутствием отца на соседней вилле. Она вынуждена была захватить вторую пару шорт, в которых, по ее представлению, более прилично бродить по пляжу, если там окажутся и ее отец с дядей Саидом. Никого другого Самира не стеснялась и с сожалением думала о том, что несколько пар новеньких купальников, подаренных тетей Жади в разное время, так и останутся лежать на дне спортивной сумки. Наконец, подкатило такси, и тетя Жади распахнула дверцу машины перед Самирой. - Привет! Латифа, ты решила остаться или всё-таки передумала? - Жади, я не поеду. Не могу оставить невестку и сына после того, что им пришлось пережить. Но прошу вас звонить и сообщать мне, как дела. Самира, ты всё поняла? - Да, мама, я тебе позвоню, расскажу, чем в Ангре будет занят отец, если мы его все-таки увидим.       Из дома вышел и молча проскользнул мимо Амин, спеша в свой магазин. Когда он исчез на соседней улице, Жади и Латифа обнялись, и Латифа отошла от автомобиля, помахав сестре и дочери рукой. Такси уехало, а Латифа покосилась на магазин Мухамеда, все ещё закрытый. Это было ей на руку: Мустафа не видит, что она осталась дома. Значит, не успеет позвонить Мухамеду, доложить, что Латифа никуда не поехала. Она вернулась в дом и занялась хозяйственными делами.       … Когда Самира вместе с Жади прибыли в дом Иветти, там они неожиданно столкнулись с Лео. Оказалось, что он тоже едет с ними в Ангру, куда его так долго и безуспешно пыталась зазвать Иветти. И вот парень согласился. Няня с детьми была усажена в одну машину, а Иветти с Жади, Самирой и Лео разместились во втором автомобиле. После того, как Далва вместе с Мишель вынесли сумку с заранее приготовленной едой и уложили в багажник, машины тронулись в путь. Далва, подперев рукой щеку, так и осталась стоять во дворе дома, провожая Иветти с родственниками беспокойным взглядом. Иветти сочувственно заметила: - Далва могла бы поехать с нами, а не смотреть горестно нам вслед, как будто мы отправляемся в страшную Антарктиду. Столько еды! А я ещё и Изадору вчера отправила в Ангру, дав указания приготовить нам на обед болиньос и фейджоаду. И выжать соки, запасти фрукты! - Тетя Иветти, а я везу пирожки доны Журы! И пакет с печеньем моей мамы. - Самира, как только ты подошла, я сразу же почувствовала вкуснейшие ароматы, - восхитилась дона Иветти. - Пирожки были горячими, когда я за ними явилась в бар. Лео сидел рядом с Самирой, которая жалась к тете Жади, занявшей место у другой дверцы. Он молча слушал, что говорит девушка, пытаясь понять, рассказал ли ей Базилио о том, что он ждал ее вчера в баре. Ждал, но потом ушел, так и не встретившись с Самирой. - Самира, ты не забыла захватить фотоаппарат? – привычным хриплым голосом спросила Иветти. – Ангра прекрасна в любое время и при любой погоде. - Конечно, тетя Иветти. Я напишу фоторепортаж о поездке. - А о чем ты ещё хотела бы написать? – спросила Иветти, лукаво взглянув на Лео. Но девушка не поняла намека или не знала о планах брата Лукаса. - О, моя мечта – сделать фотографии ночного Рио-де-Жанейро. При чем, начать репортаж со снимков заката над городом, затем провести ночную съемку города – желательно с высоты птичьего полета, и завершить фоторепортаж снимками раннего утра, восхода солнца над океаном. - О, нет, Самира, нет, - услышав признание девушки, запротестовала Жади. – Ты забыла, что Рио - криминальный город? Даже в Сан-Криштоване оказалось не безопасно. А ты собралась ночью делать снимки! Я никуда с тобой не поеду, это плохая идея. Ты сошла с ума, если собираешься ночью делать фотографии города. - Я и не предлагаю отправиться ночью на Корковадо или Сахарную Голову. Увы, охота за такими снимками мне не грозит. Но я была бы счастлива, если бы мне это удалось совершить… Иветти повернулась к ней, сидя на переднем сидении. - Ты же знаешь, что на Корковадо и на Асукар нет ночных экскурсий. Но, наверно, многим хотелось бы увидеть фотографии ночного города. Однако, Жади права – это опасно. - Я знаю. И вот тогда заговорил Лео. - Самира, я скоро еду в Мараньян, потом – в Амазонию. Если хочешь, можем продолжить деловое сотрудничество. Я снова буду присылать тебе материалы, а ты – писать по ним статьи и печатать мои фотографии в журнале. - Согласна, Лео. Но гонорар – пополам. - Если тебе так легче, я согласен. Отложу эти деньги на поездку в Марокко. Вернувшись с Амазонки, я намерен отправиться путешествовать в Фес, Марракеш и по другим городам Марокко. - Лео, почему ты мне не позвонил? Мы же собирались встретиться, когда ты вернешься домой из больницы? - Так… Не получилось, я был занят, - пробормотал парень, поняв, что Базилио всё-таки ничего ей не рассказал. Он вспомнил парня, который подвез Самиру из университета, не выдержал и спросил: - У тебя есть намораду, Самира? Можешь не отвечать, я так просто спросил, - шутливо поднял руки Лео. - Нет, у меня нет приятеля. Мне не до намораду, я не успеваю выучить лекции и выполнять все задания, которые должна сделать к семинарам. Я думаю о серьезных вещах, Лео, мне не до парней, - как-то даже сердито ответила девушка. - Самира, почему ты злишься? – с улыбкой спросила Жади. - Уже второй раз за это утро мне задают вопрос, есть ли у меня намораду или жених. Сначала Базилио, потом дона Жура. Кто-то пустил сплетню, что отец намерен сосватать мне сида Керима – представляете?! - Не беспокойся, Самира, сид Керим – жених твоей матери. И скоро станет ее мужем, - напомнила Жади. – Неважно, какие планы строит твой отец на их счет. - Латифа выходит замуж? – опомнилась Иветти, снова поворачиваясь к ним. - Да, я же тебе рассказывала, что случилось с моей сестрой и ее невесткой, - ответила Жади. Они продолжали обсуждать ЧП, недавно пережитое семьей Латифы, а Лео молча впитывал услышанное. Машина неслась за город по знакомой трассе, мимо пролетали за окном покрытые бурной тропической зеленью горы. Солнце уже высоко поднялось над бесконечным океаном, поверхность которого мерцала под лучами утреннего солнца. Где-то вдали на горизонте утопали в глубокой лазури океана острова. - Жади, Самира, пусть для вас не станет неожиданностью, что соседнюю виллу сняли ваши родственники. Я не сразу узнала, кто эти арабы, которые решили провести несколько дней в Ангре. Но это твой бывший муж, Жади, со всеми женами. - И мой отец приедет вместе с ними, - подхватила Самира. – Я узнала об этом вчера. Он думает, что мама тоже едет в Ангру. - Мухамед не теряет надежду помириться и сойтись с Латифой. Боюсь, что нам не дадут спокойно отдохнуть на пляже. - Ничего подобного! Всё будет хорошо, - уверенно сказала Иветти. – Мы будем игнорировать их. К тому же – Латифы нет, и это печально, но у них не будет причины общаться с нами. - Да, мы будем загорать на пляже, а я уверена, что Саид и Мухамед не рискнут прийти в такое место и привести с собой гарем Саида. Самира, твой отец сел в такси один или с молодой женой? - Один. Лейла металась за окнами, высматривая нас с мамой. Он ее не взял в Ангру.       Время в пути пролетело незаметно. Доехали быстро, т.к. машин в потоке было не так уж много, пробок и чего-то непредвиденного не возникло. Добравшись до загородного особняка, они обнаружили, что весь двор был устлан лепестками цветущей ацеролы. Небольшое деревце – особый вид вишни – цветет весь год, ягоды (красные или оранжевые) появляются через три – четыре недели после цветения. - Как красиво! – восхитилась Самира, тут же доставая из сумки фотокамеру. А рядом высилась жабутикаба, ветки и ствол которой были облеплены черными ягодками. При виде них Самире захотелось ощутить пряный и резковатый вкус толстой кожицы и нежный вкус белой мякоти вокруг косточки. Сорвав несколько ягод, девушка тут же сделала несколько снимков, задумав написать познавательный очерк о фруктах и ягодах Бразилии: что из себя представляют, чем полезны, какие блюда можно приготовить и как сохранить. Дети вместе с собакой Лукаса высыпали из автомобиля, няня младших Феррасов спешно выбралась следом. Мальчишки тут же понеслись вокруг дома, Гектор - с лаем – за ними. Иветти проследила, чтобы водители выложили из багажников привезенные вещи и сумки, а пакеты велела отнести сразу на кухню. - Где вилла, которую снял Саид? – спросила Жади. - Вон та, - махнула в сторону Иветти. Жади уставилась на соседний участок, засаженный гуавой. Среди деревьев укрылась небольшая аккуратная вилла с бассейном. - Мама, здесь тоже есть бассейн, - дернув Жади за руку, сказал Пьетро. – Но я хочу к океану. Там много песка, мы снова слепим песчаный замок. - Конечно, мой принц, для этого мы и приехали в Ангру, - улыбнулась ему Жади. Прежде, чем отправиться на пляж, они устроились в саду за столиком под навесом, защищающим от палящего солнца. Изадора принесла угощение: вяленый говяжий окорок, нарезанный тонкими ломтиками, сыр с оливками и зеленью. Кофе, соки и блюдо с разными фруктами. И, разумеется, традиционный бисквит болу-де-фубу. Пока ели, Иветти предавалась воспоминаниям. - Мы с Львеночком ездили в Италию. Там, на морских курортах едят много рыбы. Особо любим суп бродетто. На десерт подают нежнейшую паннакотту, карамельные пирожные и кантуччи с миндалем. - Я не поняла ни одного слова, - призналась Самира. – Я тоже, - заметила Жади. - Всё, что касается названия не марокканских блюд, для меня затруднительно воспринимать на слух. Мы с Лукасом тоже были однажды в Италии, но я не запомнила ни одного названия, кроме пасты. - Жади, но ты заметила, что чем дальше от моря, тем сытнее блюда? В Марке любят всё фаршировать – от кабачков до микроскопических оливок. А самые любимые блюда у них – полента и запеченный поросенок. - Поросенок? – с отвращением переспросила Жади дрогнувшим голосом. - Да, они же едят свинину. Но есть изыски для гурманов – знаменитая треска из Анконы.       Они ещё поболтали о разном и, отдохнув после обильного завтрака, засобирались на пляж. Самира надела яркий купальник, но оставила и шорты. Лео вышел из гостевой комнаты в спортивных трусах до колен, а Жади и Иветти поверх закрытых купальников повязали яркие парео. Выйдя из дома, они обнаружили, что у соседней виллы остановились два автомобиля. Тут же из одного выбрались Саид и Мухамед с двумя мальчиками, а из второй машины – несколько женщин. Одна была одета по-европейски, но две другие закутаны в хиджабы. На руках одной спал ребенок. - Идемте, не задерживаемся. Пока солнце не такое палящее, надо успеть поваляться на песке, - подогнала всех Иветти, неся на согнутой руке пару пляжных пледов. Они быстро свернули на протоптанную дорожку к океану и скрылись за густыми зарослями кустарников. Самира несколько раз невольно оглядывалась, чувствуя устремленные им в спину взгляды отца и дяди. Женщины тоже с интересом смотрели на них. Оказавшись на берегу, Самира закрыла глаза, спасаясь от слепящего блеска песка. - Я забыла захватить темные очки! – простонала она. - Ничего страшного, мы расположимся в тени деревьев, - обняла ее за талию Жади. - Пьетро, не беги к воде без меня! Но даже в тени лучи солнца просачивались сквозь резные листья кокосовых пальм. С океана дул легкий утренний бриз. Самира, не успев опуститься на расстеленную на песке ткань, снова схватилась за фотокамеру, обнаружив стайку разноцветных попугаев, которые, издавая резкие крики, пронеслись над их головой. - Там тоже птица, смотри, смотри, Самира, - возбужденно закричал Пьетро, показывая пальцем вверх, где какая-то птица, взмахнув крыльями, пролетела дальше и скрылась в кронах деревьев. Лео встал рядом и огляделся. Повсюду белый песок вдоль береговой линии, а горы были покрыты кажущимися непроходимыми темно-зелеными джунглями.       Иветти и Жади уже стояли у края воды, а дети с восторженными криками бросались в набегающие волны. Самира полюбовалась кокосовыми пальмами, нависающими над водой, ощутила невыносимую жару и влажность, и, окинув взглядом бесконечный простор океана и выбеленный прибрежный песок, решила окунуться в воду. Лео угадал ее намерения. - Идем? Ты умеешь плавать? - Конечно, - небрежно бросила ему Самира. - Подожди меня у воды. Лео понял, что Самире нужно сбросить шорты, и отошел, не оглядываясь. Когда она подошла к Лео, они бросились в воду и одновременно нырнули в накатившую волну. Дети, которых Иветти, наподдав подзатыльников, вытащила из воды, теперь вместе с няней строили какое-то сооружение из песка. Тем более, что недалеко от них расположилась молодая пара, и мужчина принялся лепить из песка яхту, чем заинтриговал детей. Это дало возможность Иветти тоже немного поплавать, а Жади спокойно зайти и постоять по пояс в воде. Самира, а за ней и Лео, выбрались из теплой морской воды и повалились прямо на горячий песок. Перекатившись со спины на живот, Самира спросила: - Лео, почему ты один? Алекс, о котором ты рассказывал, не захотел ехать в Ангру? Иветти не была бы против, если бы ты захватил с собой друга. - Алекс ещё в больнице. Он начал выздоравливать, но ещё очень слаб. Ты хотела бы с ним познакомиться? - Меня больше интересует, как вернуть ему флешку. Ты сказал, что намерен отправиться в очередное путешествие? Как же Алекс свяжется со мной, когда его выпишут из больницы? - Я оставил ему телефоны, по которым он сможет связаться с тобой или моей мамой. - Лео, куда ты на этот раз едешь? Неужели в Амазонию? В джунгли? Парень охотно поделился с ней планами. - Мараньян!... Парк Ленсойш! Пески, почти как в Марокко!... Амазонка?! Место слияния двух рек! Джунгли с туземцами, дикие обезьяны… Не проходимые джунгли! – завистливо восклицала Самира. - Наверно, ты тоже любишь путешествовать, только пока не знаешь об этом, - предположил Лео. - Почему это – не знаю? Я знаю, что придет время, и я стану заядлой путешественницей. Но пока мне надо доучиться, получить диплом, чтобы мои мечты начали осуществляться. - Ты знаешь, как путешествуют на канадских каноэ? Люди садятся в трехместную лодку (каноэ) и могут вплотную приблизиться к местной растительности и птицам, которые живут у поверхности воды. Это также отличная возможность послушать царящие в бухтах, где путешествуешь, звуки природы и насладиться прекрасным закатом. Кстати, я записывал звуки Пантанала, но забыл переслать тебе треки. - О, я могла бы выложить их на сайте журнала. - Тогда я сделаю записи в Амазонии и тоже пришлю их тебе. - Договорились. - Кстати, я хочу кое-что уточнить, - произнес Лео. И, поднявшись с песка, направился в тень пальмы, где на пледе рядом с женскими сумками и пакетами лежал его сотовый.       Самира удивилась, но прислушиваться не стала. Она села на песке и принялась смахивать песчинки, прилипшие к телу. Волосы слиплись от морской соли. Купальник задеревенел. Самира обняла руками колени и залюбовалась бесконечным простором океана. Но вернулся Лео и оторвал ее от созерцания безбрежного морского простора. - Я кое-кому позвонил и узнал, что экскурсии на Сахарную голову заканчиваются около девяти часов вечера. У меня там работает знакомый охранник. Могу договориться с ним, чтобы он оставил нас с ночевкой на Сахарной Голове. Вечером с последней экскурсией мы поднимемся на вершину горы и там останемся. Это будет стоить совсем недорого. Но надо будет взять с собой теплые вещи – ведь ночи на вершине горы прохладные, ну и поесть захватить - несколько бутербродов и бутылку воды. Если ты отважишься отправиться туда со мной, то сможешь исполнить свою мечту: у тебя будут фотографии вечернего и ночного Рио-де-Жанейро и восхода солнца. Девушка выслушала его с открытым от удивления ртом. - Лео…,- потрясенно смогла она произнести. - Чем ты так удивлена? У меня повсюду друзья и знакомые. Как только ты упомянула о ночных съемках с большой высоты, я тут же подумал о синьоре Федерико, с которым познакомился в Пантанале. Он недавно мне звонил, предлагал встретиться. Почему бы и не воспользоваться приглашением? Я обо всем договорился. Но это можно провернуть послезавтра вечером, потому что это его смена. А потом он будет дежурить только через три дня, но у меня билет на самолет, я должен вовремя прибыть в Мараньян. Лео выжидающе смотрел на Самиру, но девушка не могла прийти в себя от такого предложения. Неужели она осмелится не прийти ночевать домой, чтобы рискнуть и провести ночь на Сахарной голове рядом с Лео ради редких, невозможных в иной ситуации фотографий?! Это единственная возможность для нее – Самира прекрасно понимала, что другого шанса может не быть. А с мамой она договорится с помощью Жади. Лео доверяют все: Иветти и синьор Леонидас, Жади и дона Жура. Но ведь это скандал на весь Сан-Криштован! Если отец придет снова разбираться к матери, а ещё пожалуется дяде Али… Лео внимательно наблюдал за девушкой. Он подергал мочку уха и сказал: - Самира, я понимаю, ночевка неизвестно где и с кем может испортить тебе репутацию. Но можно сохранить в тайне эту экспедицию. Иначе твой отец и дяди из Марокко могут заставить нас с тобой пожениться, как Керима и твою маму. … Шучу! Самира с облегчением выдохнула. - Лео, это замечательная идея. Я согласна. О репутации я сама позабочусь. Скажу, что решила остаться переночевать у тети Жади. Она улыбнулась, но в ее голове лихорадочно работали мысли. «А ведь это хороший способ отпугнуть женихов из Марокко! Надо сделать так, чтобы о моих ночных приключениях узнали не только Амин и отец, но и дядя Абдул, и дядя Али. А как успокоить маму, я ещё продумаю. Может быть, поделиться планами с тетей Жади? Или с Иветти?» - Лео, давай созвонимся, когда вернемся из Ангры? Меня беспокоит реакция мамы, и только. Но я должна подготовиться. Я буду тебе очень благодарна, если смогу сделать фотографии ночных огней в заливе Гуанабара, статуи Христа на вершине Корковадо на фоне звездного неба, пляжа Копакабана, моста в Ниттерой и окружающих Рио-де-Жанейро гор в лучах закатного солнца, - мечтательно прикрыв глаза, перечисляла девушка то, что уже твердо решила заснять на камеру. - Тогда решено: мы остаемся с ночевкой на Сахарной голове. - Ах! Мой отец и дядя Саид идут сюда, - запаниковала Самира. Вспомнив, как отец носился за ней на пляже Копакабаны на виду у многих людей, она не желала повторения безобразной сцены. Лео оглянулся, заметив, как невольно при виде него дернулся Саид Рашид, и усмехнулся, решив, что бывший муж Жади ещё помнит, что Жади жила в его доме, когда ушла, отвергнутая семьей. - Хочешь кокосового молока? Пойдем, купим несколько кокосов, там есть ларек в конце пляжа, - предложил он. - Отлично, только возьму парео. Девушка быстро вытянула из сумки тети Жади красочный пляжный платок и завязала его на талии. Лео и Самира, держась рядом, отправились за кокосами, оставляя у самой воды на мокром песке две цепочки следов. 9. Часть 20. Глава 9. Мухамед и семейство Саида в Ангре. Когда Лео оглянулся, Саид невольно вздрогнул, настолько ему стало нехорошо, когда он неожиданно принял парня рядом с Самирой за Лукаса. Что это с ним? Он ведь уже давно смирился с тем, что Жади досталась Лукасу Феррасу. Саид старался не думать о них - ставших, наконец, счастливыми Жади и Лукасе. - Это же брат Лукаса, - пробормотал Мухамед. Он с осуждением воззрился на дочь, которая первой заметила его, но, ничуть не стыдясь своего вида, практически без одежды стояла рядом с парнем, который был в одних трусах… Потом девчонка накрутила на себя полупрозрачную тряпку и пошла вместе с ним вдоль берега – непонятно куда. - Саид, моя дочь, похоже, снова связалась с бразильцем, - с досадой взмахнул руками Мухамед. – Я не должен был растить детей в Бразилии. Надо было отправить Самиру в Фес к дяде Абдулу. Я предлагал Латифе, но она была против, не хотела расставаться с дочкой, а я не стал настаивать, боясь ее огорчить. А когда я решился на это, то Самира сбежала, и я испугался, что потеряю ее. - Мухамед, у парня, с которым, судя по всему, подружилась твоя дочь, есть ещё один большой недостаток: он похож на Лукаса. Я смотрю на него и вижу Лукаса, - сжимая кулаки, повторил Саид. Мухамед перехватил его взгляд: брат уставился на Жади – бесстыжую одалиску, стоявшую на берегу в купальнике, низведенном в некоторых местах до нескольких веревочек, в купальном костюме, который невозможно назвать одеждой. - Саид, это харам, - выставив руку перед собой, предупредил Мухамед брата. – Не смотри на эту женщину. Она тебе больше не жена. Жади принадлежит другому… А сейчас – и всем, кто ее видит. Саид, я отвернулся, чтобы не видеть это безобразие. И ты не смотри, не смотри, Саид. Братья спустились к берегу, отойдя от расположенной совсем недалеко снятой виллы. Они были одеты по-спортивному. В таком виде они когда-то играли в футбол в Сан-Криштоване: легкие футболки и шорты ниже колен. Мухамед не хотел идти на пляж, но необходимость встретиться с Латифой вынудила его подчиниться брату. - Неужели Латифа тоже где-то стоит или разлеглась на песке в таком виде? – ужасала Мухамеда мысль. Он беспомощно оглядывался вокруг, прощупывая взглядом берег. - Брат, какой стыд… Здесь столько полуголых мужчин и женщин – они вместе, на одном пляже! И они совсем не стыдятся друг друга. - Мухамед, это так по-бразильски. Они привыкли, не видят в этом ничего зазорного. Где твоя Латифа? Я ее что-то не вижу. - И я тоже, - нахмурился Мухамед и достал сотовый. Набрав номер сына, дождавшись ответа, он спросил у Амина, где его мать. - Как – не поехала? Сынок, почему ты не сообщил мне об этом раньше? Я из-за нее потерял целый день торговли… Ты хочешь сказать, что Латифа вас обманула?.. Хорошо, Амин. Вечером я вернусь. Отключив телефон, он молча сунул его в карман шорт. - Почему Латифа не поехала? – не выдержал молчания Саид. - Не знаю. Я собственными глазами видел, как она стояла с вещами у дома вместе с Самирой. Но в машину так и не села, хотя Амин видел, выйдя из дома, что Жади приехала за ними на такси. - Они что-то задумали. Узнали, что ты едешь в Ангру, и тогда Латифа решила остаться. - Откуда они могли узнать, что я тоже еду с вами? Неужели Амин проговорился? Или Халиса? Латифа сказала сыну, что остается из-за боязни за самочувствие Халисы. Опять у меня неприятности из-за невестки! Халиса меня разочаровывает в последние дни. - Брат, не злись на невестку. Жена Амина не виновата. Сомневаюсь, что Халиса попросила свекровь остаться с ней дома. Возможно, дело в другом? Не поедет ли Латифа в больницу к Кериму? Услышав это, Мухамед побледнел. - Когда его выписывают? Что же я должен сделать, чтобы их помолвка не состоялась? - Только не делай глупостей, Мухамед. Но на дядю Абдула лучше не рассчитывать. - Саид, можно куда-нибудь заманить Латифу, например, сняв дом, и там закрыть ее, держать пусть даже несколько месяцев, пока она не согласится на никях. - Я только что попросил тебя не думать о глупостях. - Но, брат, если снять виллу, привезти Латифу и оставить рядом с ней сторожа, сделать из нее пленницу… Керим забудет о ней. Тем более, если решит, что она уехала в Марокко, и там дядя Али выдал ее замуж. - Ты не в себе, брат. Такие вещи недолго остаются в секрете. Если Латифа исчезнет, дядя Али начнет искать ее вместе с Жади и Самирой. И Керим может принять участие в поисках. Каким образом ты собрался его обмануть? Я понимаю, ты в отчаянии… - Нет, Саид, если всё тщательно обдумать, можно убедить Керима, что Латифа и Самира поехали в Марокко к дяде Али, но не доехали до нужного места. Их ведь могут украсть? Например, украли Самиру, а Латифа отправилась с ней вместе с похитителями. - Мухамед, - предостерегающе посмотрел, наклонив голову, Саид. - Да-да, брат! Похитить Латифу вместе с моей непослушной дочерью, удерживать обеих в незнакомом для всех месте, потом вынудить Латифу выйти за меня замуж, а Самире тем временем найти мужа в Марокко и обманом переправить ее туда. - Ты уверен, что Самира не устроит дикий скандал в международном аэропорту? Или в самолете? - Брат, но ты можешь помочь мне, наняв частный самолет. Мы вывезем мать и дочь в Марокко, я буду держать их в Фесе, а лучше – в городе, где нет наших родственников, а потом Латифу я могу поселить, как мою жену, в риаде, из которого нанятый надежный слуга не выпустит ее на медину, а Самиру принудить выйти замуж. Думаю, что даже дядя Абдул меня в этом поддержит: если Самира станет женой марокканца, то в моем доме снова загорится лампада Аллаха, которую погасила непокорная дочь. Саид выслушал его фантазии, подняв глаза к небу, переплетя руки на груди. - Мухамед, забудь о том, что ты только что наговорил. Я не намерен рисковать и участвовать в подобных безумствах. У тебя есть молодая жена, скоро ты снова женишься – на Муне. Дядя Абдул против того, чтобы ты возвращал Латифу. А насильно выдавать замуж твою дочь – это огромный риск. Я знаю, на что способна Жади, но Самира - это Жади, помноженная на тысячу. - Ты отказываешь в помощи брату, Саид? – осуждающе произнес Мухамед. - Да, я не желаю поддерживать безумство. И меня беспокоит то, что Жади летит в Марокко. Какой дом она собралась покупать в Фесе? - Саид, Латифа могла бы захотеть «улететь» вслед за Жади в Марокко. И не добраться… - Нет, Мухамед, я всё тебе сказал, - решительно отказал Мухамеду бывший муж Жади. Он сделал несколько шагов в сторону пляжа, не зная, как заговорить при жене Леонидаса Ферраса с матерью Хадижи. Жади зашла в воду и весело барахталась рядом с мачехой мужа в накатывавших на берег волнах. Как вызвать ее на берег? За спиной Саид услышал знакомые голоса. И вот уже Фатима и Мунир встали рядом с ним. Оглянувшись, Саид обнаружил, что всё его семейство, покинув виллу, добралось до пляжа. Фатима распустила волосы и разминала шею, поворачивая голову в разные стороны, и вдруг побежала к воде. - Я тоже хочу! – завопил Мунир, но Рания успела схватить его за руку. - Нет, сыночек, это опасно. Мама не умеет плавать, а тот, кто заходит в воду, может утонуть. - Тогда я тоже хочу лепить с детьми дом! - Нет, лучше посмотри на яхту, которую вылепил из песка вон тот дядя. Зулейка, ошеломленно открыв рот, смотрела на женщину, загоравшую немного в стороне. Кажется, это и называется у бразильцев «топлес»?! Как можно?! Какой харам, - в ужасе закрыла глаза Зулейка, чтобы не видеть разврата. Заметила безобразие и Рания. - Саид! – задохнувшись, схватила она Саида за руку. – Саид, твои сыновья могут увидеть то, что им видеть не следует! Бывший муж, но теперь – ее жених, Саид освободил руку и посмотрел в сторону, куда показывали его жены. - Я не заметил. Рания, уведи Мунира и Амира. И ты, Зулейка, уходи. - Саид, ты видел Жади? Она в таком купальнике…., - начала Рания, но Саид оборвал: - Возвращайтесь на виллу. У бассейна есть кресла и столик. Посидите там, подождите меня, я скоро приду. И поесть пора. Зулейка, позаботься обо всем. - Хорошо, хабиби. Я велела Марьям подготовить стол к обеду, - ответила первая жена. Женщина, прижимая к себе Бадру, схватила сына за руку и увела в дом, где можно было находиться, не опасаясь увидеть харам. Рания последовала за ней, почти насильно утащив возмущенного и сопротивляющегося Мунира. - Я хотел побегать по песку, как те дети, которые строили замок! - Мунир, в саду перед домом тоже есть бассейн. Ты можешь бегать вокруг бассейна. - Я хочу к папе! – заявил мальчик. - Я тоже хочу к папе, - оглянувшись, подхватил сын Зулейки. - Нет, Амир, Мунир, вы останетесь здесь. Если отец велел вернуться в дом, вы должны подчиниться. Когда они вошли через красивые ворота в ограде на территорию виллы, Зулейка растерянно оглянулась. - А где Фатима? Разве она не пошла за нами? - Нет, как видишь. Она осталась, - поджала губы Рания. - Пусть Саид с ней разбирается, - кивнула Зулейка. - Мириам! Принеси нам сок. Мы присядем за столик в саду. Туда и принеси. - А мне – чай, - попросила Рания, когда служанка повернулась, чтобы уйти. Мириам вопросительно посмотрела на первую жену, и Зулейка кивнула, что означало: «Принеси и для нее». Рания была задета. Когда закончится это унижение? Она стала невестой Саида, но прислуга по-прежнему спрашивает разрешение у Зулейки. Наверно, не верят, что хозяин женится на Рании. Тем временем Зулейка передала Бадру подбежавшей няне и устало опустилась в изящное деревянное кресло, расстегнула заколку на платке и слегка ослабила ткань на голове. Видимо, какая-то мысль не давала ей покоя. - Скажи, Рания, когда ты вышла замуж за Саида и стала второй женой, Жади вела себя так же, как сейчас? Она не носила платок? Саид позволял ей ходить на пляж в таком неподобающем купальнике? - Нет, Зулейка! Конечно, нет! – рассмеялась Рания. – Жади одевалась, как положено мусульманке. Она носила платки. Я никогда не видела ее на улице без хиджаба. В Марокко она надевала черную одежду, даже в парандже по медине ходила. О пляже и речи никогда не было. Но она стала женой бразильца, и сама видишь, какой жизнью она теперь живет. - Но, Рания, как может женщина так измениться? Аллах! Как у нее хватило смелости отказаться от платка и гулять по пляжу почти голой?! - Жади всегда была такой, - пожала плечами Рания. - Но Саид умел держать ее к кулаке, в то же время многое прощал ей. Наверно, он не мог решительно отказаться от Жади, потому что она при нем не бунтовала против одежды. Она хотела только свободы и мечтала о бразильце, но не пыталась нарушить наши обычаи. - Думаешь, если бы Жади сняла платок, Саид разлюбил бы ее? - Может быть. Сейчас она очень изменилась, стала другой, чужой даже внешне. Саид больше не любит Жади. После расставания он очень быстро обратил внимание на тебя, Зулейка, и женился. - Но теперь Саид любит Фатиму. А она тяготеет к европейской одежде. Ты видела? Она ехала в машине, даже не пытаясь прикрыть голые ноги! Аллааах! Шорты – что это за одежда такая? Хорошо, что Саид посадил наших сыновей к себе в машину, - взмахнула рукой первая жена Саида. Рании захотелось, как говорится, «подлить масла в огонь»: напомнить, что Саид не соблюдает очередность ночей, что чаще всего он ночует в комнате второй жены, ей хотелось заставить Зулейку усомниться и поверить в то, что ее украшения или духи, подаренные Саидом, хуже, чем те, что получила Фатима. Но Рания опасалась, что слишком частые напоминания об этом приведут к тому, что Зулейка заподозрит ее в желании поссорить с Фатимой.       «Нет, нет, действовать надо осторожно! Вот привезет Саид из Сан-Паулу золото или новые платки обеим женам, тогда я и выскажусь, это будет к месту, но не сейчас», - рассуждала Рания, стараясь убедить себя же быть сдержанней.       Мириам принесла поднос с чашками чая и стаканами сока. Зулейка позвала детей, а няня Бадры получила бутылочку с водичкой для девочки. Все теперь сидели за столом, а где-то вдали, на горизонте, виднеющемся за деревьями, можно было рассмотреть ярко-голубую полосу океана.       …Саид смотрел на Фатиму, удивляясь, как жена искренно радуется морским волнам, набегающим на берег. Она стояла на мокром песке, а вода то и дело лизала ее голые ступни. - Фатима, подойди, - позвал ее Саид. Молодая женщина оглянулась. - Саид, я не хочу уходить, мне нравится смотреть на океан! - Я не прошу тебя уйти, просто подойди ко мне. Тогда она подчинилась. - Ты хочешь купить кокос с трубочкой? – громко спросил он, но Фатима ему не поверила, догадавшись, что муж, скорее всего, намерен попросить ее о чем-то, но так, чтобы Жади и дона Иветти не расслышали его слов. Так и оказалось. Муж дал ей задание расспросить Жади о Хадиже и навести разговор на тему о предстоящей поездке. Фатима поморщилась. - Ты хочешь сделать из меня шпионку?! – прошептала она, заглядывая Саиду в глаза. - Да! – честно ответил ей Саид.- Иди и расспроси Жади. Я не хочу, чтобы ее поездка нанесла вред моей дочери. А то, что Жади едет, чтобы встретиться с Хадижей, я уверен. И что это за разговоры о покупке дома?!       Фатима решила не спорить. Она для вида побродила по берегу, оставляя отпечатки ног на мокром песке. Так она приблизилась к месту, где резвились в воде Жади с женой синьора Ферраса. Фатима обладала способностью легко начинать общение даже с малознакомыми людьми. А с доной Иветти и Жади она встречалась на празднике в доме Феррасов, была дружна и с Хадижей. Так почему бы не поговорить с ними? И вовсе не потому, что ее попросил об этом Саид, но его желание совпало с ее собственной жаждой пообщаться с женщинами. Она с сожалением покосилась на Самиру, которая отправилась за кокосами на другой конец пляжа (вот с кем ей хотелось бы поболтать!). Весело поприветствовав Иветти и Жади, которые уже выходили на берег, она заговорила с ними об Ангре и пляже, о многом, что могла бы сказать в том случае, если бы сама захотела подойти к ним. Потом, поняв, что Саид испытывает нетерпение, то и дело бросая в ее сторону выразительные взгляды, она решила немного «подставить» его. - Жади, Саид умирает от любопытства, узнав от дяди Абдула, что ты летишь в Марокко, собравшись купить там дом. Он прислал меня к вам, чтобы я выведала твои замыслы. Но – тише, не выдавай меня! – с тихим смехом предупредила она. Иветти тоже хрипло рассмеялась. - Новости разносятся быстро. Жади, когда мы прилетим в Фес, цены на недвижимость резко поднимутся. Жади растерянно смотрела на приятельницу, улыбаясь, не зная, что ответить на вопрос, заданный с такой откровенностью. Фатима продолжала: - Боюсь, дона Иветти, что ваше предположение окажется верным. Саид не хочет, чтобы покупка состоялась, это понятно. Он обязательно пошлет за вами соглядатая, который станет следить за каждым вашим шагом, и Саид найдет способ помешать купить дом. - Фатима, зачем ты мне говоришь об этом? - наконец, заговорила Жади. - Я просто решила предупредить. Я же понимаю, что когда у вас будет дом в Фесе, встречаться с Хадижей станет проще. А я на стороне Хадижи. Саид готов «порвать» Фарида, уничтожить его за нанесенные дочери обиды, но есть что-то, что связывает ему руки. Но я не понимаю, в чем дело. - Фатима, скажи Саиду, что я, в самом деле, хочу купить дом, чтобы быть ближе к дочери. Мой муж не будет возражать, если я один раз в несколько месяцев буду летать в Марокко и жить там пару недель в своем доме. - Хорошо, я так ему и передам. Если увидите Хадижу, передайте от меня привет! - Прекрасно, Фатима, я обязательно передам. - Я пойду, - сказала девушка и направилась к мужу. Иветти и Жади переглянулись. - Пойдем, посидим под пальмой, - предложила Иветти. – А где Лео? Они с Самирой ещё не вернулись?       Жади уселась на плед, не стирая капли воды с кожи, а Иветти подошла к детям, которые успели построить из песка нечто странное. Сооружение имело множество нор-ходов, какие-то мостики, башни, украшениями для которых служили шары, слепленные из песка. Женщина похвалила детей за фантазию, а затем устроилась на пледе рядом с Жади. - Хорошая девочка – эта Фатима, но мужа своего она не любит. Тебе так не показалось, Жади? – спросила она, посмотрев на бывшего мужа подруги и его жену. Но Жади усмехнулась. - Хадижа много рассказывала мне о женах Саида. Незадолго до того, как ее выдали замуж, Хадижа подружилась с Фатимой. Она та ещё штучка. Но Хадижа тоже отчего-то решила, что Фатима не любит ее отца. Впрочем, кто знает? Саид же, по словам Хадижи, предпочитал именно ее Рании и Зулейке. - Она выдала его нам «с потрохами». Если бы Саид знал, что она нам наговорила! – сказала Иветти, вытирая мокрые волосы полотенцем. - Хадижа уверяла меня, что Фатима не считает нужным притворяться и чаще всего предпочитает высказывать всем правду в лицо. Поэтому она не может мирно ужиться с другими членами гарема. Иветти, хочешь пить? – протянула ей Жади бутылку минералки. Женщина взяла и налила пол стакана воды. - Думаешь, будучи любимой женой, она все равно бунтует против многоженства? - Не знаю. Но Рания боролась со мной за любовь Саида, потом появилась Зулейка, и всё повторилось уже между Ранией и Зулейкой на глазах моей дочери. Когда появилась Фатима, она не пыталась завоевать внимание мужа или соперничать с другими женами. Она только дразнила Ранию, как думает Хадижа. Фатима предпочитает европейский образ жизни, как я поняла со слов дочери. Саид мог бы частично удовлетворить ее запросы, если бы не две другие женщины в семье. При них он вынужден внешне соблюдать обычаи. - Жади, я никогда не смогла бы делить Львеночка с другими женщинами, при всей моей любви к Востоку. - И я Лукаса тоже не стала бы делить ни с кем, - согласилась Жади. – Теперь Лукас мой и только мой… О! Кажется, Саид велел Фатиме отправляться назад к остальному гарему. - Миссия выполнена, - усмехнулась Иветти. – А где муж Латифы? - Бывший, бывший муж, Иветти! Взгляни туда!.. Мухамед присел на ствол пальмы. Переживает, наверно, что Латифа не приехала. На лице – растерянность и разочарование. - Жади, почему Саид и Мухамед не стали купаться? Женщины тоже только постояли и ушли. Так жарко на пляже, но мужчины не сняли даже футболки. - Иветти, это харам, - отмахнулась жена Лукаса. – На раздельных пляжах, где нет мужчин, и загорают только женщины, даже там, наверно, Зулейка не решилась бы остаться в таком купальнике, как у меня. Мужчинам тоже запрещено оголять торс или носить шорты выше колен. Они принялись обсуждать Саида и Мухамеда, Керима и Лео. - Какая красивая пара, - сощурив глаза, присмотрелась Иветти к Самире и брату Лукаса, возвращавшихся с кокосами в обеих руках. - Мухамед так не думает. Я боюсь, что он может наброситься на Лео. Иветти, ты видишь, как он смотрит на дочку и ее приятеля? Он сжимает кулаки, не сводит с парочки глаз. - Его поведение замечено не только нами. Смотри, к нему подошел Саид. - Конечно, Саиду не нужен скандал. - И он прав! – воскликнула Иветти. – Здесь, в Ангре, кажется, что всё тихо и спокойно, но стоит чему-нибудь случиться, и тут же появятся папарацци. А потом весь Рио прочитает в желтой прессе сплетни о происшествии. - Я думаю, что Латифа правильно сделала, не поехав с нами. Мухамед намерен был выяснить с ней отношения – в который раз. - Жади, после нескольких бесед с Латифой у меня возникло ощущение, что ее ушедшая любовь и желание быть хорошей женой, матерью износились, как носки, и остались только дырки. - Ты так верно подметила! – воскликнула Жади. – Мухамед сам всё испортил. Латифа не хотела, но невольно раскрыла глаза и увидела свою семейную жизнь в ином свете. - Латифа ещё может стать счастливой. Где-то есть и ее мужчина, который идеально ей подойдет. - Конечно, есть, я верю в это, - горячо согласилась Жади. – Я даже знаю, с кем моя сестра может быть счастлива. Это сид Керим! Я наблюдала за ними и обнаружила, что они испытывают друг к другу взаимную симпатию. Но Керим ждет согласия дяди Али, чтобы получить позволение действовать, а Латифа не осмеливается признаться даже себе в своих чувствах. - Самира сказала, что Латифу скоро сосватают? - Да! Керим должен это сделать. Обязан! Дядя Али и даже дядя Абдул настаивают, чтобы Керим пришел сватать Латифу. Но я так боюсь, что сама Латифа может всё испортить – она такая стеснительная! Может от страха и отказать ему! - Жади, я хотела бы поприсутствовать на церемонии. Пригласите меня, и я не дам спугнуть жениха, что бы там Латифа ни сказала! - Хорошо, Иветти, - рассмеялась ее подруга. – Если сид Керим решит сватать мою сестру до нашего отъезда в Марокко, мы обязательно при этом поприсутствуем. Потом они вернулись к теме предстоящей поездки. - Жади, ты давно разговаривала с Хадижей? - Вчера ей звонила. А что? - Как она себя чувствует? Вдруг твоя дочь начнет рожать в самолете? - Нет, у нее ещё есть время, до родов почти месяц. Мы должны успеть улететь в Бразилию. - Но перелет из Парижа в Рио-де-Жанейро займет почти одиннадцать часов. А из Марракеша в Париж тоже лететь несколько часов. - Иветти, главное – чтобы нам удалось увезти Хадижу из Мекнеса, сесть на самолет и вылететь из Марокко, где женам требуется разрешение мужа на вылет. Я так боюсь, что Амин передумает и потребует вернуть ему документы. Или раскается и выдаст меня, признавшись отцу. Аллах! Скорее бы всё благополучно закончилось, иншалла! - Если ты вспоминаешь своего Бога, значит, ты, и правда, очень обеспокоена, - сказала Иветти. – Не волнуйся. Вместе мы сообразим, как поступить. Будем отвлекать внимание всех на поиски дома. Пересмотрим все возможные варианты в Фесе, потом в Мекнесе, затем отправимся в Марракеш, а уже оттуда совершим вылазку за Хадижей и улетим с ней из Марокко. Нужно четко продумать детали побега. - Иветти, меня беспокоят билеты на самолет. Ведь их необходимо заказывать заранее. Но если мы возьмем три обратных билета, то в случае неудачи третий билет станет уликой. Но и перед нашим приездом дядю Али и того же Саида это может насторожить. - Но ты же закажешь билет не на имя дочери, а на невестку Латифы? - Если узнают, что заказан билет на Халису, которая никуда не намерена лететь, даже не подозревает о том, что ее паспорт у меня, это будет скандал. Надо заказывать билеты не вместе. Нам с тобой – два билета, а для Хадижи – купить отдельно обратный билет. Но как сделать, чтобы оказаться в одном самолете? - Если нас разоблачат, тогда, Жади, ты полетишь в Бразилию вместе с Хадижей или одна, если нас постигнет неудача, а я могу остаться в Марокко, чтобы следить, как будут разворачиваться события. Тебя могут наказать родственники, но меня – нет, я гражданка Бразилии. Буду стоять на том, что намерена купить дом в Фесе! И остальное меня не касается. - Иветти, тебе тоже может достаться. Даже от синьора Леонидаса. - Жади, за меня не волнуйся, - успокаивающе кивнула с улыбкой женщина. - Мне хотелось бы увидеть Зухру, высказать этой змее всё, что я о ней думаю, - с чувством призналась Жади. - Я тоже не прочь взглянуть на обидчицу твоей дочери. Думаю, поживи я в доме Хадижи, я быстро прогнала бы эту нечисть от ее мужа. - Не знаю, смогли бы мы справиться с Зухрой. Но если нас с Хадижей поймают, будем говорить, что увезли Хадижу, чтобы она сама могла выбрать нам дом, такой, который ей понравится, потому что я потом позволю ей переселиться в него, если вторая жена Фарида не прекратит ее третировать. - Ты хорошо придумала, Жади. Всегда необходимо иметь пути для отступления. К ним подошли Самира и Лео, протягивая кокосы. Потом сели рядом и тоже воткнули трубочки в плоды. Выпив сок и выбросив в специальный ящик пустые кокосы, Лео спросил, не отвести ли к ларьку и детей за ещё одной порцией плодов? - Я пойду с вами, - заявила Иветти. Она легко поднялась с пледа, отряхнула с тела прилипший песок и позвала сыновей и Пьетро за собой. Жади осталась сидеть на пледе в тени пальмы, а Самире захотелось вернуться в дом. - Кажется, я перегрелась, - пожаловалась она. - Самира, конечно, иди. Посиди в саду в тени, выпей прохладной минералки, - заботливо посоветовала ей Жади. Лео предложил проводить. - Идем, поможешь мне добыть ягоды асаи. У Иветти возле дома растет дерево, но я сомневаюсь, что мне удастся на него залезть – голова кружится. Но ты, помнится, рассказывал, как вы с Алексом добывали пропитание в Пантанале… - Идем, я сниму для тебя ягоды, - рассмеялся Лео. На душе у него было светло и радостно – наверно, это и есть счастье, о котором столько все говорят и о котором мечтают.