Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

10. Часть 20. Глава 10. Ангра. Ужасное происшествие.       Когда Фатима добрела до виллы, где обнаружила у бассейна собравшихся за столом Зулейку, Ранию и их детей, у нее окончательно испортилось настроение.       Живя рядом с ними в доме Саида, она не ощущала так резко чувство неправильности своего существования. Но, оказавшись в Ангре, встретившись с Жади, Иветти, Самирой – женщинами как будто из той, другой, своей прошлой жизни, она особенно остро почувствовала, что ее место не в семье с устоями многоженства. Ей хотелось бы жить в среде доны Иветти, а не делить крышу с Ранией и Зулейкой. Хотелось носить одежду как у Жади и Самиры, загорать на пляже в таких, как у них, купальниках, свободно, без оглядки на «харам», общаться с ровесниками, с людьми из окружения Иветти, дружить с Самирой.       Но что ей оставалось делать? Саид приказал вернуться к другим женам, и она могла только испортить им настроение в отместку за собственные испорченные планы на отдых. Какая же она наивная! Почему решила, что Саид привез их в Ангру отдыхать, как это делают другие бразильцы? Саиду нужно было выяснить замыслы Жади. Мухамеду – поговорить с Латифой. У них не было другого выхода, вот и организовали поездку в Ангру, а Саид захватил с собой жен только для «массовки», чтобы не вызывать подозрения у Жади, успокоить Латифу. Но кто может поверить в такое совпадение: Саид снял виллу по соседству с домом Феррасов. - Где ты была, Фатима? – строго спросила Зулейка. - А что такое? Я должна и перед вами отчитываться? – разозлилась девушка. - Ты, наверно, купалась в море? – спросила Рания, усмотрев мокрые разводы на краях ее шорт. - Да, а ты никогда в жизни, наверно, не плавала в океане? – ехидно спросила Фатима. - Мне это и не нужно, - отрезала невеста Саида. - А мне много чего нужно, например, я хотела купить кокос с трубочкой, чтобы выпить кокосового молока. Но Саид отправил меня к вам. - Я тоже хочу кокос! – воскликнул Мунир. – Попрошу папу, пусть мне купит. Фатима злилась и продолжала высказывать обиды: - Саиду и в голову не приходит, что можно погулять вдоль пляжа, добраться до ларька с кокосами, посидеть на склонившейся над песком пальме, взобравшись на ствол с купленным кокосом. Если уж мы приехали в Ангру, можно было бы сходить вечером на дискотеку. Нет, я поговорю с Саидом. - Ничего себе: ты будешь развлекаться, а мы – в доме сидеть? – возмутилась Рания. - А ты кто такая, чтобы возмущаться? Ты ещё не жена Саида, чтобы предъявлять кому-то из нас претензии. И - да, я хочу развлекаться на дискотеке, но вам туда идти совсем не обязательно, потому что это не для вас. Там, кстати, фейс-контроль, в парандже и с детьми вас туда не пропустят. - Но Саид тоже не пойдет на танцы, тебе придется остаться в нашей компании, - сдержанно заметила Зулейка. - Да уж, придется, что поделаешь, - сердито ответила Фатима. Она задумалась, не отправиться ли самой на прогулку, чтобы познакомиться с окрестностями, даже если это закончится скандалом. А если бы кто-то из «соседей» вернулся с пляжа, Жади, например, или Самира, или Иветти с детьми, то она могла бы заглянуть к ним в гости. А что?! Почему бы и нет?       Фатима схватила со стола чашку чая, которую перед ней поставила Мириам, и сделал несколько глотков. Сейчас немного посидит и выйдет на улицу! Но ее планам было не суждено исполниться. Вскоре всем стало не до разговоров.       Когда няня Бадры ушла в комнату, чтобы среди привезенных вещей найти подгузники, Зулейка посадила дочку в легкую коляску рядом со своим креслом. Она отвлеклась, потянувшись за бутылочкой с водой для дочки, и в это время Мунир подошел к сестре и попытался вынуть ее из коляски. Девочка оказалась слишком тяжелой для восьмилетнего ребенка. Мунир не удержал Бадру и уронил ее на парапет бассейна. Рания замерла от ужаса, Зулейка же повернулась к дочке лишь тогда, когда раздался оглушительный рев. Застыла и Фатима. До края бассейна было далеко, но опасность была в другом: ребенок мог при падении сломать руку или ногу, повредить позвоночник. Что-то случилось, иначе малышка не заливалась бы таким страшным плачем. - Бадра, что с тобой? – побледнев, бросилась к ребенку перепуганная Зулейка. - Не трогай ее, - окликнула несчастную мать Фатима. – Если у Бадры что-то сломано, ты можешь навредить ей ещё сильней, если сдвинешь с места! Надо немедленно вызвать врача! Но Зулейка как будто сошла с ума. Она присела возле дочки, не зная, что предпринять, проклиная сына Рании, едва не убившего ее Бадру. Рания испуганно прижимала к себе сына, понимая, что произошла катастрофа. Даже если с ребенком ничего опасного не случилось, скандал ничем хорошим для нее не кончится. Неужели Саид выгонит ее из дома - теперь уже навсегда?! - Рания, почему ты не следишь за своим сыном? Аллах, спаси мою дочку! Рания, если с моим ребенком что-нибудь случится, я задушу Мунира собственными руками! И не мечтай, кобра, стать третьей женой Саида, этому не бывать, одалиска! – как безумная, кричала Зулейка, присев возле Бадры.       Только Фатима смогла оценить ситуацию и решила позвать Саида. Номера телефона врача у нее не было, как и сотового телефона. Но пусть действует Саид. И она выбежала на улицу, поспешив на поиски мужа. За ее спиной раздавались крики Зулейки, рев Бадры, стоны и аханье перепуганной няни, причитания Мириам, наконец, опомнилась и Рания и начала громко оправдывать сына и проклинать Зулейку…       … Саид и Мухамед всё ещё стояли возле пальмы, исподволь следя за родственницами. - Брат, куда пошла моя дочь с двойником Лукаса? Ты заметил, насколько парень на него похож? - Мухамед, это наваждение какое-то, сходство немыслимое. Как будто судьба решила посмеяться надо мной. При взгляде на него я испытываю очень странные чувства. Как будто заглядываю в параллельный мир, где можно вернуться в прошлое и изменить его. - Саид, Жади стала женой бразильца и испортила кровь рода дяди Али, родив от Лукаса сына. Но если Самира станет женой брата Лукаса, она испортит уже НАШУ кровь, кровь НАШЕГО рода. Ведь она принадлежит нашей семье, - нервничал Мухамед. – Аллах, что же мне делать? - Ты сам виноват, что так воспитал дочь, - отрезал Саид. Он оглянулся и увидел мелькавшую среди кустарников Фатиму, которая явно спешила к нему. Он нахмурился. Или что-то случилось, или Фатима вновь решила показать вздорный характер. - А, вот и твоя жена, Саид. Она тоже испортит тебе жизнь, потому что и ты не способен воспитывать молодых женщин. Я вот сумел выпороть Лейлу, и теперь она ведет себя очень тихо. А ты даже не пытался взять в руки плетку! Саид усмехнулся. - А ТЕБЕ зачем нужна Латифа? Дядя Абдул считает ее одалиской и уверяет, что всегда подозревал, что она такой была всегда, только не проявляла себя до времени. - Латифа не одалиска. Я много лет был счастлив с моей козочкой и верю, что счастье можно вернуть, если Латифа примет новую ситуацию, постаравшись меня понять. А ты терпишь выходки Фатимы, позволяя ей вертеть тобой, как верблюдом. Но она такая же одалиска, как и Жади, только получившая образование. В ней также нет ни тени послушания, но ты, Саид, любишь строптивых одалисок. Дядя Абдул прав. Саид не стал спорить. Он видел, что брат задет его словами, но и расстроен из-за того, что Латифа не приехала в Ангру. Он оглянулся: Фатима торопливо шла по песку, в котором увязали ее спортивные тапочки. Саид подумал, что после Жади Фатима стала первой женщиной, затронувшей глубоко его сердце. Есть в ней какая-то изюминка, есть!… Даже Жади, к его удивлению, не манит его теперь так сильно, как это было даже полтора года назад, когда Фатима ещё не появилась в его жизни. «Эта женщина может полностью исцелить меня от любви к Жади. Я лгал себе многие годы после ухода Жади, что лампа погасла, потому что в нее никто не подливал масла. Любовь к ней тлела под толстым слоем ревности. Она чадила, понемногу сжигая моё сердце - кусочек за кусочком. Но Фатима заставляет меня думать о ней, а не о Жади, и это происходит всё чаще. Наверно, потеряй я Фатиму, это была бы рана такая же глубокая, какой была для меня потеря Жади». Он увидел тревогу на лице Фатимы и тоже забеспокоился. - Мухамед, мне кажется, что-то случилось. Не думаю, что Фатима торопится ко мне, чтобы устроить скандал из-за кокоса, за которым я не разрешил ей сходить к ларьку. Мухамед оглянулся, а жена Саида, подбегая, замахала руками: - Саид, скорее, вызови врача. Мунир уронил твою дочку. Мы не знаем, что с ней. Она кричит, возможно, есть переломы. - Что?! Саид сорвался с места и помчался к вилле. Фатима развернулась и поспешила за ним. Мухамед – тоже. …А возле бассейна бушевал скандал. Крики дочери Зулейки теперь перекрывал рев Мунира. - Что здесь произошло? – ворвавшись через ворота в сад и подбежав к бассейну, резко спросил Саид, ища глазами дочку. - Врача вызови! Нужен врач! Саид, Бадра может умереть! - Я уже вызвал врача. - Спроси у Мунира, почему он вытащил моего ребенка из коляски? Это он уронил Бадру! – рыдала Зулейка, дрожа из-за пережитого ужаса. - Мунир, зачем ты взял на руки сестру? – повернулся к сыну Саид. Заливаясь слезами, мальчик ответил: - Я тоже хочу сестру! Почему у меня нет маленькой сестренки? Амиру можно катать Бадру в коляске, а мне не разрешают даже подойти и посмотреть на нее, Зулейка каждый раз прогоняет меня. - Мунир, ты не должен брать сестру на руки, доставать ее из кроватки или из коляски. Рания посмела вмешаться, чтобы защитить сына: - Саид, Мунир не специально уронил Бадру. Он не хотел причинить ей боль. Девочка оказалась слишком тяжелой… - Рания, это ты не усмотрела за сыном. Лучше помолчи, - разозлился Саид. Женщина испуганно замерла, не решаясь произнести больше ни слова. Но сын Саида завопил ещё громче. - Я хочу, чтобы и у моей мамы была маленькая дочка! Мне нужна сестренка! - Аллах не послал твоей маме дочери, вот потому у тебя нет сестры, - сердито отрезал Саид. Прибежала Мириам, сообщила, что едет машина «скорой помощи». Когда появился врач и в присутствии Саида и Зулейки принялся за осмотр, Фатима не выдержала и одернула продолжавшего громко рыдать Мунира. - Твоя мать – не жена твоего отца, Мунир. Ты можешь кричать несколько суток, но от этого у твоей мамы сестра не родится. Если хочешь, чтобы появилась сестра или брат, дождись, когда твой отец снова станет мужем твоей матери.       Фатима сорвалась на мальчишке, уже понимая, что поездка в Ангру закончилась. Сейчас Саид скажет, что им пора вернуться в Рио, и велит собирать вещи. Называется – отдохнули. Прелестно! Так и случилось. Врач определил, что, хотя у девочки нет переломов, но имеется сильный вывих плечевого сустава. Он оказался умелым доктором и вправил сустав на место. Зулейка не смогла пережить подобного зрелища и потеряла сознание, упав на случайно оказавшегося рядом Мухамеда, подоспевшего к месту происшествия. Мужчине ничего не оставалось, как подхватить Зулейку и удерживать, чтобы окончательно не уронить жену брата себе под ноги. - Фатима, Саид! – беспомощно звал он на помощь, хотя брат уже метнулся в его сторону. И Мириам тут же оказалась рядом, держа ватный тампон, смоченный в лекарстве, которое и привело в чувство молодую мать. - Ничего страшного у вашей девочки нет, - повторил врач. – К счастью, никаких переломов, всё цело. Я наложил тугую повязку на плечо, будете каждый день возить ребенка на осмотр. Следите за температурой тела. Вот обезболивающее лекарство, которое мы выписываем для таких маленьких детей. Если есть какие-то вопросы… - Фатима, запиши, запомни всё, что сказал доктор. Зулейка в таком состоянии, что не способна позаботиться о Бадре и запомнить советы врача, - строго велел расстроенный Саид. - Хорошо, дорогой, - вздохнула Фатима. - Нам лучше вернуться домой, - отрывисто сказал Саид, когда врач удалился с территории виллы. – Фатима, помоги собрать Зулейке вещи. Мириам, ты тоже проследи за всем. - Да, сид Саид! – сочувственно глядя на хозяина, ответила служанка, которую привезли из Рио в помощь Зулейке. - Саид, я возвращаюсь с вами, - вышел из одной из гостевых комнат Мухамед с уже собранной сумкой. Фатима зашла в свою комнату, села на кровать. Сумка, которую она так и не успела полностью распаковать, стояла возле шкафа. - Как же мне всё это надоело! Если бы я была единственной женой Саида, мы вдвоем могли бы наслаждаться Ангрой, сейчас гуляли бы по пляжу, вечером сидели в ресторане, потом я смогла бы уговорить Саида пойти в местный ночной клуб. Утром я вставала бы очень рано, чтобы любоваться восходом солнца над океаном. Но моя жизнь устроилась совсем не так. И теперь мы возвращаемся, а у меня болит голова после утренней поездки в автомобиле. И вот опять – три часа езды и простаивания в дорожных пробках. Почему я вновь начинаю думать о том, что сбежать из этого сумасшедшего дома – далеко не худший вариант?       Она прошла к окну, с тоской постояла, обняв себя за плечи и глядя на лазурное небо и бескрайний океан, синеющий за пальмами и кустарниками. Горестно вздохнув, Фатима затолкала в сумку вещи и, подхватив ее, вышла во двор. - Лара Фатима, вот, съешьте что-нибудь, иначе в автомобиле Вас будет тошнить от голода. Ведь Вы же с утра ничего не ели, - заботливо подала ей пакет с какой-то едой Мириам. - Шукран, шукран, - кивнула ей Фатима и достала из пакета треугольный пирожок. Откусив кусочек, она проглотила его вместе с не пролившимися слезами. Фатима не любила показывать слабость, тем более – при соперницах. А ведь Рания была тут как тут. - Как ты можешь наслаждаться едой в такой момент? – прошептала она. – Аллах, неужели тебе совсем не жалко Бадру? - А тебе? Ведь это из-за твоего сына приключилась беда с дочкой Зулейки. Так что молчи уже. Рания фыркнула и отошла. Мунир тут же подбежал к матери и обнял ее, уткнулся в живот. - Сыночек, успокойся, ведь ты не хотел уронить сестру, так получилось, - погладила она его по голове. Зулейка держалась отрешенно. Она была так слаба, что не рискнула взять Бадру на руки, но она ни на шаг не отпускала от себя няню, которая теперь следила за каждым движением девочки, лежавшей в коляске. Амир притих и тоже держался возле матери, не пытаясь приблизиться к Муниру, что, собственно, ему было запрещено делать. Когда семья собралась возле ограды у выхода на улицу, появился Саид. - В Рио мы вернемся на вертолете. Я заказал его, так как снова ехать несколько часов по жаре не хочется. Тем более, с больным ребенком. Мухамед, ты летишь со мной или едешь на машине? Я вызвал водителя, и тот, кто не захочет лететь, отправится домой на автомобиле. - Саид, я боюсь лететь на вертолете, - заявила Фатима.- У меня дико болит голова, но это ничто перед страхом высоты. - Я тоже не полечу, - быстро сказала Рания, но Мунир снова разревелся. - А я никогда не летал на вертолете, я полечу с отцом! - Хватит, Мунир, - оборвал его Саид. – Ты можешь сесть в вертолет вместе со мной. Но тебе, Рания, лучше ехать в автомобиле рядом с Зулейкой. А няня полетит с моей дочкой и со мной на вертолете. - Нет, я не брошу своего ребенка! – немедленно встрепенулась первая жена. - Мухамед, я и няня с Бадрой и Муниром - мы летим на вертолете, - четко, но с различимым раздражением повторил Саид. - Все остальные едут на машине.       После такого распоряжения никто больше не посмел ему возражать. Подъехало такси, которое должно было отвезти часть семейства к взлетной площадке местного аэропорта. - Саид, я лечу с тобой, - с отчаянием в голосе сказал Мухамед, хотя до смерти боялся лететь на вертолете. Маленькие частные самолеты и вертолеты не казались ему надежными. Вот лететь в Марокко – другое дело. Огромные аэробусы были надежными. Но желание поскорей добраться домой придало ему смелости. Он решил, что, оказавшись внутри вертолета, закроет глаза и откроет, когда они приземлятся в Рио. Полет продлится недолго, ради этого стоило потерпеть…       Когда Мухамед садился в такси, он демонстративно отвернулся, чтобы «не заметить» медленно бредущих к соседней вилле Самиру и ее приятеля. Ребята что-то оживленно обсуждали и, казалось, совсем не обратили внимания на поспешный отъезд недавно прибывших на отдых соседей. Такси уехало, а Зулейка вернулась к столику у бассейна и обессиленно опустилась в кресло. Когда за ними приедет машина с их водителем? Он, наверно, едва успел добраться до Рио-де-Жанейро, как Саид приказал снова возвращаться в Ангру. Зулейка посадила рядом Амира и, подперев рукой подбородок, задумчиво уставилась на воду в бассейне. Мириам подошла к ней, чтобы узнать – не принести ли ей сок или ещё чего-нибудь попить. - Мириам, почему Саид не захотел взять меня с собой? Как там моя дочка? - Успокойтесь, лара Зулейка. Всё будет хорошо, иншалла. - Это всё из-за Рании, она обязана была следить за сыном, но она этого не сделала… Принеси что-нибудь перекусить моему сыну. В сумках ведь должно было остаться много еды. Мириам ушла, но к Зулейке подошла Рания, которой хотелось объясниться. - Зулейка, послушай, я.., т.е. мой сын…, сын Саида не… - Отойди, Рания, я не желаю тебя слушать, - почти спокойно сказала Зулейка. – Впредь сделай так, чтобы твой сын как можно меньше бывал возле моих детей. Ты поняла? Иначе я потребую, чтобы Саид выселил тебя из нашего дома. Я не обязана терпеть в своем доме женщину, которая перестала быть женой моего мужа, а то, что Саид сосватал тебя, это ещё не значит, что он на тебе женится. Вот когда никях состоится, тогда ты и будешь иметь правА в этой семье. - Мой сын не виноват, - твердо сказала Рания. – Он не хотел уронить Бадру. - Но уронил! Она могла погибнуть. Пусть не приближается к моим детям. Если ты не примешь мои условия, то тебя в этом доме не будет, - так же жестко ответила Зулейка. - Посмотрим, - коротко сказала Рания и нервно отошла.       Фатима устала от их перепалок, которые после случившегося обещали стать бесконечно длинными. Она видела, что в соседнем саду Самира и Лео расположились в шезлонгах в тени раскидистого дерева. А перед этим она успела заметить, как парень, похожий на Лукаса, несколько раз залезал на дерево жабутикабы, собирая ягоды в небольшой тазик. Теперь ребята отдыхали и угощались добычей. Когда Самира, как будто почувствовав ее взгляд, оглянулась, то осторожно помахала ей рукой, приглашая присоединиться к ним. Фатима сначала застыла в нерешительности, оглянулась на двух женщин Саида, но потом выскользнула на улицу, ничего им не объясняя, затем проникла в соседние владения. - Привет, Самира. - Привет, Фатима, я тебя видела на пляже, но побоялась подойти, чтобы не привлекать внимания дяди Саида. - Твой дядя позволил мне поговорить с Жади и доной Иветти, но не с тобой. - Я так и поняла. Но сейчас его нет, он ведь уехал вместе с моим отцом? - Да, у нас кое-что случилось. Мунир не удержал сестру, она упала и ударилась, вывихнув плечико. Врач исправил вывих, но… В общем, отдых был испорчен, решили вернуться домой. Твой отец и Саид решили лететь на вертолете. - А почему ты не уехала с ними? - Я боюсь летать. Всегда боялась. По крайней мере – на вертолете, нет, нет, - передернула плечами Фатима. - Понимаю. Родной брат Лео и Лукаса много лет назад разбился на таком же вертолете и погиб. Вертолет попал в грозовое облако, Диого не справился с управлением, вертолет задел за вершины деревьев, упал, загорелся и взорвался. - Не рассказывай мне, я так боюсь авиакатастроф!... А кто это там мечется и воет? - со страхом повернула голову Фатима, пытаясь разглядеть животное, бьющееся в огромном вольере. - Это Гектор, пес Лукаса и Жади. Его не стали брать на пляж, это запрещено правилами. Но оставить его в саду тоже было нельзя – он же здесь всё разнесет! Вот и посадили в вольер. А собаке это не нравится. - Когда вернутся с пляжа Жади и Иветти? - Скоро. Вредно так долго находиться на солнце, у меня вот даже голова разболелась, но Иветти не в силах увести детей. Однако у них с собой есть еда - пирожки и выпечка, которую передала моя мама. Сидя в тени, они могут пробыть на пляже ещё пару часов. - Самира, познакомь нас, - попросила Фатима, взглянув в сторону Лео. - Я видела твоего приятеля на празднике в доме синьора Леонидаса, но нас не представляли друг другу. Неудобно сидеть за столом с человеком, которого не знаешь. - Фатима, это Лео, родной брат Лукаса, сын Леонидаса Ферраса и крестник доны Иветти, - сказала Самира и тут же повернулась к парню. - Лео – это Фатима, моя приятельница, она жена дяди Саида. - Приятно познакомиться, Фатима…, - улыбнулся Лео. Он задержал взгляд на девушке, оказавшейся женой бывшего мужа Жади, многолетнего соперника Лукаса. Ему показалось, или в Фатиме было какое-то едва уловимое сходство с Жади? Она чем-то напомнила ему и Самиру. Только вот племянница Жади уже успела «зацепить» его, и, незаметно проникнув в сердце, поселиться там против его воли. Пусть Фатима останется Саиду, как Жади – Лукасу. А он, Лео, теперь мечтает о любви Самиры. И то, что девушка так холодна с ним и деловита, его только раззадоривает. - Одну минуту! Я кое-что принесу, - сказала Самира и быстро пошла к дому. В ее отсутствие Лео и Фатима смущенно молчали. Но девушка вернулась с тарелкой, на которой были выложены пирожки. - Знаменитые пирожки из бара доны Журы. Но тебе, Фатима, это ни о чем не говорит. Ты бывала в Сан-Криштоване, в доме моего отца, но, конечно, не слышала о доне Журе? - Нет, не слышала, - взяв пирожок, призналась Фатима. – Но я читала о художнике… Как его имя? - Синьор Олаву, - подсказала Самира, тоже потянувшись за пирожком. – Лео, а ты почему скромничаешь? Ешь! - Моя тетя Лола закормила меня выпечкой, - ответил Лео, но пирожок взял. - Самира, я пытаюсь уговорить Саида позволить мне ездить в Сан-Криштован на сеансы рисования к синьору Олаву. Нет, я не так выразилась: хочу, чтобы он написал мой портрет, но не просто так, а с фантазией. Например, я стою в сари возле Тадж-Махала. Или… я стою на шатком мостике где-нибудь в джунглях, а вокруг – деревья, на стволах которых дикие орхидеи-паразиты. Как думаешь, художник согласится выполнить такой заказ? - Думаю, не откажется. Он ведь этим зарабатывает. Ему нужно на что-то жить. Хочешь, я с ним поговорю? - Да, спроси у него, чтобы я знала, уговаривать мне Саида или не стоит тратить время? - Узнаю и напишу тебе по электронке. Фатима, я тоже хочу иметь свой портрет, как раз такой, как ты описала. Если бы эта идея была моей! Картину я подарила бы тете Жади, потому что она очень любит орхидеи. Когда ее муж Лукас едет куда-нибудь по делам бизнеса, она непременно просит его привезти цветок. У тети Жади внушительная коллекция орхидей. Не столько, конечно, как в Ботаническом саду, но много-много сортов. Есть и довольно редкие эпифиты. И вот если бы синьор Олаву нарисовал меня у дерева, ствол которого покрыт необычными орхидеями, и я, и Жади были бы счастливы. - Неужели художник тебе откажет? - Нет, не думаю, но у меня нет времени на то, чтобы тратить его на позирование. Но у меня и терпения не хватит. - Если решишь заказать портрет, то дарю тебе свою идею с джунглями и мостиком. А я придумаю для своего портрета ещё что-нибудь оригинальное. Они ещё некоторое время болтали, запивая соком оставшиеся пирожки. Но к снятой Саидом вилле подъехала машина, и Зулейка приказала водителю посигналить – специально для Фатимы, давая понять, что ей пора возвращаться. Девушка усилием воли заставила себя подняться и попрощаться с Самирой и Лео. - Надеюсь, что мы ещё не раз увидимся, - грустно улыбнулась она. - Конечно, увидимся, - уверила ее Самира. – Стань хитрее, действуй, как когда-то делала тетя Жади, живя в доме дяди Саида. Она всегда находила способ выйти из дома. Мы с тобой тоже могли бы встретиться в Торговом центре. - Да-да! Я постараюсь, - идя к выходу, помахала рукой Фатима. Самира поднялась и подошла к ограде, через которую можно было увидеть, как жены дяди Саида застыли в ожидании возле машины, пока их водитель загружал в багажник их сумки и пакеты.       Потом три молодые женщины, Амир и Мириам уселись в просторный салон, и автомобиль унес их прочь от покинутой виллы. Теперь Самира, подойдя к воротам, высматривала на дорожке, ведущей на пляж, Иветти с детьми и тетю Жади, не замечая, что Лео задумчиво смотрит на нее. Кажется, ему в голову пришла одна идея… 11. Часть 20. Глава 11. Самира и Лео на Сахарной голове.       После отъезда семейства Рашидов Самира, Жади и Иветти задержались в Ангре ещё на два дня. Они замечательно отдохнули, загорали на пляже, плавали в тихом месте, где волны не такие большие, бродили по берегу океана и объедались ягодами жабутикабы, которые каждое утро собирал Лео. Дети нарезвились в бассейне возле виллы. Казалось, даже Гектор устал от дружеской беготни и игр с детьми.       В эти дни Самира так много общалась с парнем, что даже подружилась с ним. Она признала: Лео умел увлечь рассказами о совершенных им путешествиях, описывая новые места и города, разные народы и их обычаи так, что Самира то и дело с завистью думала: когда-нибудь она тоже везде побывает. После рассказанных Лео историй в голове Самиры рождались очерки, которые она могла бы напечатать в журнале, если бы лично смогла побывать в тех местах, где путешествовал брат Лукаса.       Жади общалась с Самирой, стараясь ничем не напомнить ни ей, ни Лео о том, что когда-то Лео был ее преданным поклонником, в котором ей некогда виделся юный Лукас, явившийся к ней из ее юности. Она не хотела вспоминать об этом, не испытывая к прошлому ни капли ревности, видя Самиру рядом с «молодым Лукасом» из ее прошлого… Но настоящий Лукас теперь был с ней, и Жади прекрасно осознавала, что Лео – другой. Пусть у них с Самирой что-нибудь получится – любовь или дружба.       Жади пугало одиночество Самиры. У девушки в голове была только учеба, только карьера, не было даже близкой подруги, какой, например, для Жади стала когда-то Латифа. И Лео – тоже одинокий странник… Она порадовалась за них, узнав, что у Самиры и Лео появились планы, пусть и деловые. И вот к обеду понедельника вся их компания возвратилась в Рио. Иветти предлагала погостить теперь и в ее доме, но Самиру ждала мама, а Жади и сына с собакой – Лукас.       Расставаясь, Самира и Лео, многозначительно переглянувшись, заранее договорившись созвониться – сегодня же, ближе к вечеру. Парень отправился домой, а Жади завезла сына и пса к себе в особняк, передав их заботам Клары, а сама поехала вместе с племянницей в Сан-Криштован. Ей хотелось узнать, правду ли говорила Латифа, когда звонила в Ангру и утверждала, что Мухамед ее не беспокоит. Жади понимала, что сестра могла ее просто успокаивать, но что на самом деле происходило в доме Латифы, ещё неизвестно. А как продвигаются дела с сидом Керимом? Какие новости в Фесе? Не звонила ли Хадижа? Звонить дочке и Зорайдэ Жади опасалась из страха, что дядя Али вынудит жену рассказать о том, чем интересуется Жади во время разговоров. Или свекровь начнет допытываться у Хадижи.       Жади корила себя за то, что раньше времени позволила распространиться сплетне о ее поездке в Фес. Теперь всех волнует новость о покупке ею дома. Она успокаивала себя мыслью, что уже скоро они с Иветти полетят в Марокко и встретятся со всеми, с кем пока не было возможности поговорить по сотовому, чтобы не навредить себе или другим. Латифа обрадовалась приезду Жади. Она тут же усадила обеих за стол, и Халиса накормила родственниц приготовленным салатом, кускусом и вкуснейшими лепешками. - Халиса чудесно готовит, - восхитилась Жади. – Как она себя чувствует? К этому времени девушка ушла к себе в комнату, поэтому сестры могли говорить между собой откровенно. Самира же не прислушивалась к их разговору. Она торопливо перекусила, выпила кофе и бросилась собирать вещи для поездки в университет. - Продержусь как-нибудь две лекции, заеду за фотоаппаратом и одеждой, захвачу еду и позвоню Лео, - мысленно планировала она, проверяя, на месте ли кошелек с мелочью, ручки, блокнот, тетради для лекций. А потом выложила вещи из сумки, с которой она ездила в Ангру, достала и отложила в сторону теплую кофту, которая могла пригодиться уже сегодня вечером. - Мне страшно становится при мысли, что придется объясняться сначала с тетей Жади, потом и с мамой. Но дело того стоит! Фотоснимки ночного Рио-де-Жанейро – это же неимоверная удача для меня, редкая возможность, которую ни в коем случае нельзя упустить! – уговаривала она себя, ни в коем случае не желая отказаться от вылазки с ночевкой на Сахарной голове, но и жалея маму, которой придется пережить страшную ночь, а потом – и скандалы.        На них ведь могут обрушиться все: Амин и отец, дядя Абдул и дядя Али. Даже Зорайдэ может отругать Самиру и Латифу, когда узнает, что девушка не ночевала дома, хуже того – провела ночь с мужчиной. Зорайдэ станет плохо, когда она узнает – с каким именно мужчиной: с тенью Лукаса, как она называет Лео.       «В чем проблема?! Скажу, что осталась ночевать у… подруги!» - пыталась Самира найти выход и безопасный вариант для оправдания. Она уже забыла, как намеревалась довести новость до сведения дяди Абдула, чтобы отбить у него желание найти для нее мужа. Девушка поспешно отправилась в университет, после этого уехала и Жади, выяснив у сестры новости и убедившись, что Мухамед вдруг отчего-то притих.       Но до этого сестры обсудили и причину такого поведения Мухамеда, и предстоящее событие: - Он как будто поник, Жади. Не знаю, в чем дело. Наверно, решил смириться, иншалла! Дядя Али мне звонил, сказал, что я должна согласиться, когда Керим приедет меня сватать. Аллах! Я чувствую себя так неуверенно. Мне кажется, такого не было, даже когда много лет назад мой жених впервые вошел в дом дяди Али. - Латифа, успокойся. Когда должно состояться сватовство? Разве дядя Али не обещал лично поприсутствовать на церемонии? - Жади, дядя Абдул тоже грозился прилететь, но они там заняты своими проблемами, а сид Керим не намерен отказываться, наоборот… В Фесе решили, что их вмешательства не понадобится. Они прилетят только на свадьбу. Жади, как я справлюсь с ситуацией одна, без дяди Али? Я хочу пригласить тебя и лару Ноэмию! - А сестру Керима? А Иветти ты не хочешь пригласить? Самира будет рядом с тобой. Устрой в доме праздник. Амин и Халиса тебя не оставят. Так когда же сватовство? - Жади, сида Керима сегодня выписали из больницы. Мне его сестра сообщила. И он сам должен был приехать за заказом вместе с сестрой, но отчего-то не получилось. И я даже обрадовалась, когда его не оказалось в машине. Жади, мне не по себе от мысли, что в мою жизнь войдет другой мужчина, это будет не Мухамед. Я себе даже представить такого не могу. - Латифа, ну что такого? У меня тоже второй муж. Теперь и у тебя будет после Мухамеда – Керим. Радуйся, что тебя не постигнет горькая участь разведенной женщины. Сестра, ты ведь всегда этого боялась. Латифа при мысли о предстоящем ужасе закрыла глаза и потрясла головой. - Нет, Жади, нет, - простонала она. – Я даже думать не могу об этом. Мне пора выдавать замуж мою дочь. Но дядя решил найти мужа мне, а не Самире.       Они долго спорили, пока не вернулась на кухню Халиса, чтобы заняться приготовлением очередного блюда, которое нравится ее Амину. Муж появится вечером дома и должен порадоваться хозяйственной жене, заботливо приготовившей для него любимый таджин с черносливом или запеченную рыбу, домашние лепешки и обязательный салат. Жади, наконец, отправилась домой, где ей тоже предстояло управиться с множеством дел.        ….Когда Самира вернулась из университета, то, пообедав, она без лишних слов взяла небольшой рюкзачок, куда сложила теплую кофту, фотоаппарат, захватила на всякий случай блокнот и карандаши, и собралась уйти. Обманывать мать ей не хотелось. Она объяснила, что у нее возникло неотложное дело, поэтому ей нужно срочно уйти, но она непременно позвонит вечером и не раз! И попросила маму не беспокоиться, т.к. она вернется поздно, но будет в безопасности и с надежным человеком.       Выразившись так туманно, девушка выскользнула из дома и отправилась в бар доны Журы. Латифа, ничего не поняв из дочери, наблюдала за ней из окна. Ничего не заподозрив, но решив, что позже позвонит ларе Ноэмии и узнает, зачем Самира заходила в бар, она занялась перемалыванием миндаля для выпечки, запланированной на завтра. Самира же вошла в бар и направилась к стойке, намереваясь купить большую пачку сока и пакет пирожков. Дона Жура не сразу увидела ее, т.к. как раз отчитывала за что-то Базилио. - Парень, я тебе ещё днем сказала, чтобы ты выбрал самые спелые плоды гуавы и выложил на блюдо, поставил его вот сюда – на барную стойку! - Дона Жура, я забыл! У меня столько работы, я один не успеваю! - Меньше нужно к чужим разговорам прислушиваться. Анинья не может делать всё одна. Поэтому у меня два работника, она и ты! Парень виновато переминался с ноги на ногу, но не спорил. - Иди, Базилио, принеси гуаву. Мне надоел запах курева, никуда от курильщиков не деться. А спелая гуава заглушит запах табака в прокуренном помещении, потому что у нее самой невероятно сильный и приятный аромат. Иди, Базилио, живо!       Самира с иронией наблюдала эту привычную сцену – всё как всегда, только претензии у доны Журы к официанту меняются, а так – парень постоянно пренебрегает обязанностями, за что и получает нагоняи от хозяйки.       Анинья внесла из подсобки, где располагалась кухня, поднос с рабанадой – бразильской рождественской сладостью. Для Самиры, выросшей в Бразилии, Рождество ассоциировалось со вкусом рабанады, которой ее угощали одноклассники, зная, что в ее семье, исповедовавшей другую религию, это простое лакомство не делали. - Что, дочка, опять пришла за пирожками? Куда на этот раз собралась ехать? – бесхитростно поинтересовалась дона Жура. Но Самира так смутилась и замешкалась с ответом, что Базилио, подоспевший с полным плодов гуавы подносом, тут же заподозрил неладное и насторожился. Девушка опомнилась и со смущенной улыбкой ответила: - О, я еду к подружке, с которой должна вместе сделать зачетную работу. Такой сложный проект, но я надеюсь, что мы справимся.       Дона Жура велела Анинье наложить в пакет самых свежих пирожков и бесплатно от заведения в честь приближающегося Рождества – пакетик с рабанадой, а сама вынуждена была выйти из-за стойки и устремиться в соседний зал, где за биллиардным столом назревал скандал. Пока она разнимала скандалистов, Самира расплатилась за пирожки и сок и вышла на улицу: она не могла опаздывать на автобус, чтобы успеть добраться до места, где они с Лео договорились встретиться. Как ни старался Базилио выпытать у Самиры подробности ее плана на вечер, ничего не вышло. Но благодаря многолетнему опыту сплетник чувствовал, что за странной реакцией Самиры на невинный вопрос доны Журы, заданный без всякой задней мысли, кроется какая-то тайна. - Дона Жура, я уверен, что Самира отправилась на свидание. Вот увидите! – заявил он вернувшейся владелице бара. - Базилио, тебе заняться нечем? Когда же ты о работе станешь думать больше, чем о чужих делах?! Может быть, мне урезать тебе зарплату, тогда ты начнешь шевелить руками, а не ушами? - Дооона Жууура…, - привычно заныл в ответ Базилио.       А Самира тем временем столкнулась с Лео, не добравшись до оговоренного места. Они сели на городской автобус и доехали до места, где продают билеты на фуникулер. По пути девушка поглядывала на хмурое небо. Вот ведь невезенье! Такой редкий случай представился, но как бы непогода не испортила ей все планы. Но порадовало то, что они взяли билеты без очереди и очень быстро. - Да, повезло нам. Обычно к Сахарной голове нужно приходить как можно раньше, т.к. очередь для туристов на вход днем растягивается на несколько часов под палящим солнцем. Пока Самира делала первые снимки – касс, где продавались билеты, и виды снизу скалы Урка и Сахарной головы, Лео решил просветить девушку: - Сначала поднимемся на более низкую гору – Урку. Там находится вертолетная площадка, есть кафе, туалеты, фонтанчики с водой. А уже оттуда на ещё одном фуникулере доберемся на Сахарную голову, откуда открываются потрясающие виды. Там имеется тропический парк со скамейками, смотровые площадки, небольшие кафе. То, что нам и нужно. Мой знакомый работает тоже там. - Лео, я уже была здесь не так давно с тетей Жади, даже очерк написала. Но сегодня мне нужны снимки ночного Рио-де-Жанейро. - Я понял. Забыл, что видел журнал с твоей статьей и фотографиями. Кстати, подъемники ходят с короткими промежутками, однако всё, что ты хочешь заснять с Урки, сделай сразу, так как знакомый охранник сможет устроить нас только на Сахарной голове. Когда мы поднимемся туда, то спуститься сможем только утром. Имей в виду. - Хорошо, но закат лучше встретить на Сахарной голове. Виды одни и те же, только с Урки ниже, а с Сахарной головы почти на 200 метров выше. - Главное – чтобы нам не помешала гроза, - беспокойно посмотрев на приближавшуюся к городу огромную темную тучу, из которой явно лил где-то недалеко сильный дождь, видны были вспышки ярких мощных молний. Над Рио тоже сгустились тучи, и казалось, что вот-вот польет дождь. Поднялся ветер. Но Самире и в голову не приходила мысль отказаться от задуманного. - Давай поднимемся наверх, там видно будет, как скорректировать планы. Но, поднявшись на Урку, ребята с облегчением вздохнули: солнышко вышло из-за туч, и начался невероятно красивый закат. Дождь до Рио так и не дошел. - Лео, поехали на Сахарную голову! Возможно, я смогу сделать снимки и оттуда, пока вновь не испортилась погода! – запаниковала Самира, успев, однако, сфотографировать многие виды города. Впрочем, она не выпускала цифровик из рук, снимая даже через окна фуникулера, который нес их наверх.       Оказавшись на смотровой площадке, Самира не теряла ни секунды. Она даже не стала восхищаться вслух красотой залитого предзакатным солнцем города, виды которого не испортили темные тучи. К тому же после дождя показалась невероятно красивая радуга! У журналистки горели от возбуждения глаза, а Лео не сводил с нее взгляда, любуясь ее увлеченностью, одержимостью, которая был знакома и ему. Он старался не отвлекать девушку, дать ей возможность воспользоваться каждым моментом уходящего дня.       Потом они прошли и сели на неудобные и жесткие скамейки, сделанные такими, наверно, для того, чтобы туристы на них долго не засиживались. Пока Самира делала записи в блокноте, Лео отлучился в ближайший магазинчик и принес себе и Самире по стакану сока. Это был ее любимый тамариндовый сок – ароматный, густой сок темно-розового цвета, очень кислый на вкус, поэтому смешанный с сахаром. Почему Лео выбрал именно его? Угадал или запомнил из разговоров в Ангре? Пока Самира, сидя на скамейке, смаковала напиток, потягивая его через толстую трубочку, Лео спросил: - Ты хотела бы полетать на вертолете? Если бы мы добрались раньше, могли бы заказать экскурсию. - Лео, я уже летала на вертолете. Вот только жаль, что не вокруг Корковадо. Но я так и не смогла уговорить тетю Жади лететь вместе со мной. - Ты очень смелая, Самира. Ты меня удивляешь.       Пока он пил сок, Самира вновь взяла в руки фотокамеру и теперь лихорадочно делала снимки, стараясь успеть запечатлеть виды города в вечернее время. Скамья стояла перед самыми перилами, и хотя в вечернее время туристов было довольно много, никто не стоял между ними и перилами, загораживая обзор, не мешал им наслаждаться видами и вести фотосьемку. Вдруг Самира оторвалась от окошечка видоискателя и с легкой досадой заметила: - Захватывающие пейзажи, но… когда солнце скрыто за облаками, над городом парит какая-то легкая дымка, в результате могут получиться неудачные снимки. И все же увиденная красота оправдывает затраченное время. - Главное – ночная фотосъемка, - напомнил Лео. – Огни ночного Рио ничто не сможет превзойти. Поэтому хорошо, что мы оказались здесь, а не на Корковадо. Вот там с этим было бы сложнее, там многое зависит от погоды.       А пока им были видны с высоты более трехсот метров все престижные районы Рио-де-Жанейро, многокилометровые пляжи. Фантастический обзор практически на все районы города, на гавань, на скалу Корковадо и статую Христа, на фавелы, на городской аэропорт. Можно было бесконечно любоваться на океан, на залив Гуанабаро, на мост в Ниттерой. - Отсюда видны практически все достопримечательности Рио! – восхитилась Самира. - Все пляжи как на ладони: Копакабана, Ипанема, Леблон, заливы Ботафогу и Фламенго. - Интересно, Самира, кто из нас лучше знает город? – усмехнулся Лео. - Не я. Думаю, открывающиеся с Сахарной головы виды прекрасны в любое время года.       Девушка не обращала внимания на Лео, занятая поисками новых объектов и ракурсов для съемки, а брат Лукаса не сводил глаз с Самиры. Он теребил мочку уха, наблюдая с застенчивой улыбкой, как будущая журналистка спешит запечатлеть неумолимо ускользающие краски вечера. Но едва Самира поворачивалась в его сторону, Лео тут же отводил взгляд, отступал в сторону, чтобы не мешать… Но Самира всё-таки заметила его странное внимание, то, как Лео рассматривает ее. И занервничала. Но что она могла ему сказать? Попросить его не смотреть на нее? Это глупо. - Лео, самолет летит! Прямо на нас! – ахнула вдруг она. - Нет, он просто взлетает, видишь, там аэропорт, у которого взлетно-посадочная полоса практически в открытом океане. - Но впечатление такое, как будто он направляется в сторону Сахарной головы! Кстати, а там что находится? Я не ошибусь, если предположу, что темные высотные здания – это деловой и исторический центр города. А мост, тонкой нитью уходящий через залив Гуанабара от берега Рио-де-Жанейро в Нитерой – мост носит имя Президента Коста-и-Силвы. А вон то здание в виде усеченного конуса – это собор Сан-Себастьяна. - Сделай снимок горы Урки с Сахарной головы. Ведь и это место считается одним из символов Рио-де-Жанейро. Девушка тут же запечатлела соседнюю каменную скалу, от подножия которой они недавно прибыли на самый верх. Они увлеклись, не заметив, как за считанные минуты солнце зашло за горизонт, и Рио загорелся огнями. - Очень романтично, - тихо сказала девушка. – Бесконечные горизонты и огни располагают к задумчивости. В такие моменты хочется побыть одной. Но не теперь! Самира решительно встряхнулась. - Что-то мне холодно. Надо было и куртку захватить. - Могу дать свою ветровку. Но девушка отказалась от предложения. Она сняла рюкзачок, расстегнула его и достала джемпер. Быстро натянув на себя теплую одежду, она оглянулась и опять принялась делать снимки. Но Лео ее остановил: - У тебя вся ночь впереди, хватит. Нам пора найти моего знакомого. Иначе нас выведут вместе с последними туристами. В девять вечера уходит последний фуникулер. - Конечно, Лео, действуй, - с трудом отрываясь от цифровика, согласилась Самира. 12. Часть 20. Глава 12. Ночь на Сахарной голове.       Лео кому-то позвонил, о чем-то поговорил. Через некоторое время к ним подошел мужчина в форме охранника и повел к небольшому домику, в котором им предстояло переждать время до окончания экскурсий для туристов. - После девяти вечера можете выходить и гулять по территории. Но будьте осторожны: не хотелось бы, чтобы вы сорвались с такой высоты вниз. В темноте за свою безопасность вы отвечаете сами. Разумеется, ребята согласились. Когда знакомый Лео удалился, Самира попыталась выяснить, в какую сумму обошлась договоренность, чтобы можно было остаться на знаменитой вершине. Но парень так и не признался. Самира же не поверила его уверениям, что услугу им оказали бесплатно, по дружбе. - Лео, я хотела бы разделить с тобой расходы, - серьезным голосом предложила она. - Забудь, - отрезал Лео. И попытался отвлечь ее внимание на потрясающий объект, который стоило бы увидеть при свете дня. - Самира, если бы я знал раньше! Взгляни, здесь же пушечное дерево! Ты можешь представить, какое внимание читателей журнала могла бы привлечь фотография дерева, выросшего на вершине Сахарной головы! Девушка поддалась на его слова. В самом деле: рядом с домиком охраны высилось тридцатиметровое пушечное дерево, ствол которого был покрыт крупными ароматными цветами, располагающимися на лианах, опутавших дерево. Гроздья плодов, напоминавшие старинные пушечные ядра, свисали вдоль всего ствола.        Как Самира могла его не заметить?! В Рио-де-Жанейро такие деревья встречаются часто, и она много раз делала их снимки. Как же красивы его цветы! Но крупные шарообразные плоды коричневого цвета созревают в течение девяти месяцев, а потом, созрев, падают на землю с большим шумом. Кажется, что произведен залп из пушки. Самира заметила, что участок вокруг дерева огорожен, выставлена табличка с предупреждающей надписью. И правильно! Потому что падающие с высоты плоды могут причинить вред прохожим, оказавшимся поблизости. «Берегитесь пушечных ядер», - вот что обычно бывает написано на табличках, которые Самира видела и в городе. - Самира, если захочешь, можно сфотографировать дерево рано утром, перед тем, как мы спустимся на первом фуникулере вниз. Сделаешь мой снимок, чтобы я мог оставить его маме и бабушки. - Договорились. - Кстати, это любимое дерево моей бабушки. Когда в детстве я жил в ее доме в Паране, недалеко от ее участка росло пушечное дерево. Ты когда-нибудь видела внутренность спелого плода? Мякоть напоминает желе, она неприятна на вкус, вызывает аллергию. Я попробовал, и потом меня лечили у врача. Когда «ядро» падает на землю и раскалывается, мякоть на воздухе меняет цвет – постепенно становится синей. - Я слышала, что оболочка плодов очень прочная. Местные жители на фазендах изготавливают из них посуду, сувениры, домашнюю утварь. - Да, - обрадовался Лео. – У меня в детстве была такая «тарелка»! Но бабушка любит тонкий аромат цветов пушечного дерева. - Лео, сколько в окружающей нас жизни чудес, столько интересного и необычного, но нам не дано познать и стотысячной доли этого, - с разочарованием сказала девушка, покачав головой. - Самира, везде есть что-то интересное. Если тебе хочется узнать больше о мире вокруг нас, путешествуй. Ты ведь собираешься в Марокко? А ты знаешь, что там есть такое место на медине, где стоят две двери, на которые женщины вешают замочки. На первую дверь тайком вешают свои замки девушки, которые хотят выйти замуж. Причем, по внешнему виду замка можно судить о желаемом женихе! – усмехнулся Лео. - Ко второй двери также тайно приходят замужние женщины, желающие развестись. Забавно, судя по замкам, желающих выйти замуж гораздо меньше, чем желающих расторгнуть брак! Я видел это собственными глазами. - Я не видела, но слышала от дяди Абдула. Ты знаешь, наш дядя Абдул там частенько прогуливается с целью увидеть потенциальных невест, которых он может при случае сосватать. И наоборот – следит за другой дверью, караулит замужних женщин, чтобы осудить как одалисок тех, кто желает получить развод.       Они не захотели войти внутрь помещения, о котором им говорил охранник, но прятались от ночного прохладного ветра за углом дома, встав так, чтобы туристы, собирающиеся спуститься с горы, не обратили внимания на то, что они явно решили здесь задержаться. - Лео, думаю, мне пора позвонить тете Жади. Я ей всё объясню и попрошу рассказать маме, где я и с кем. Теперь-то никто за мной сюда не явится, чтобы схватить за руку и попытаться насильно, со скандалом увести домой. - А кто может решиться на подобное? – удивился Лео. - Я настолько привыкла к самостоятельной жизни в пансионе доны Элоизы, что теперь, вернувшись к маме, не могу смириться с необходимостью предупреждать ее о времени возвращения домой. Но дело не в маме, а в брате. Амин такой же, как мой отец. Я знаю, что отец недавно решился выпороть свою жену. Он так изменился! Кто знает, на что он может решиться, если узнает, что я собралась переночевать здесь вместе с тобой. Ему ничего не объяснишь, харам это или ничего и в мыслях не было. - Не переживай, со мной ты в безопасности. Звони, конечно. А завтра я провожу тебя домой, чтобы убедиться, что никто не посмеет тебя побить. - Не стоит, Лео. Твое появление может спровоцировать Амина и отца на то, что они побить могут уже тебя. - Ты так думаешь? – не поверив, удивленно спросил Лео. - А ты забыл, как реагировал мой отец на то, что я гуляла вместе с тобой на пляже? - Но он даже не пытался напасть на нас. - У него не было с собой плетки. А за эти дни он или Амин могут вполне созреть для такого решения. Ещё и дяде Абдулу позвонят, чтобы посоветоваться, найти поддержку. Поэтому возьмем утром такси, но расстанемся с тобой, не доезжая до Сан-Криштована. - Самира, я никого не боюсь. Я уже не мальчишка!       Девушка не стала спорить и набрала номер сотового Жади. Было не так уж поздно. Самире хотелось поскорее решить этот неприятный вопрос: предупредить родственниц о том, что с ней всё в порядке, но ночевать она останется на Сахарной голове. Обманывать не хотелось, но она не могла себе представить, как сможет сказать об этом маме. Поэтому она малодушно решила переложить неприятную миссию на плечи Жади. Быстро всё объяснив тете, не оставив ей возможности что-либо возразить, Самира отключила телефон. - Я должна успокоиться, взять себя в руки. Потом я снова включу сотовый, потому что знаю: мне будет звонить моя мама, и всё будет хорошо, - не замечая Лео, убеждала себя журналистка. Но всё произошло именно так, как и ожидала Самира: Жади позвонила и поговорила с сестрой. Латифа пришла в ужас. И едва девушка включила сотовый, раздался настойчивый звонок. Самира убеждала, уговаривала, успокаивала мать. - Со мной всё хорошо. Всё нормально, беспокоиться не о чем, мама! Я вернусь утром, первый фуникулер уходит вниз в восемь утра. Я сразу же вернусь домой на такси. - Дочка, что скажут наши родственники? Амину это не понравится. Твоему отцу тоже. Аллах!.. Дядя Али осудит тебя и меня. - Я расскажу дяде Али, что уехала сама, никого не предупредив. - Дочка, возвращайся, пока ещё не поздно. Может быть, никто ни о чем не узнает, иншалла. - Мама, тебе лучше сказать всем, например, доне Ноэмии, которая может поделиться новостью с Мустафой, а он – с отцом, что я осталась ночевать у подруги. Зачем докладывать Амину? Разве его это касается? - Он твой брат, он с женой живет в нашем доме. Тебе придется считаться с братом. - И что? Я журналистка, у меня такая профессия, которая будет забрасывать меня в разные места земного шара. И я должна спрашивать у него разрешения, куда мне можно поехать? Нет, я не собираюсь этого делать! - Самира, вернись, пока не поздно! Алхамдулиллах, Аллах, ты всегда защищал мою дочь. Ведь я всегда молилась о твоей безопасности, Самира! - Мама, как? Как я вернусь? Час назад ушел последний фуникулер, а высота горы – почти четыреста метров! Я же не могу отсюда спрыгнуть! А захватить с собой парашют я не догадалась, - со злой иронией (прежде всего относящейся к Амину) ответила она, не предполагая, что мать примет ее слова за чистую монету. - Нет, дочка! Нет, Самира, какой ещё парашют?! Даже не думай! Аллах! Ночью, в темноте, на парашюте? Аллах, Аллах, да я с ума сойду, пока смогу дождаться твоего возвращения! - Не плачь, мама, иначе я, в самом деле, отправлюсь на поиски парашюта! – в отчаянии сказала Самира. - Нет, сиди там спокойно, держись рядом с Лео. Надеюсь, он сможет стать твоим защитником. Жади уверила меня, что парню можно доверять. Дочка, береги себя, будь осторожна! - Хорошо, мама! Я тебе ещё позвоню. - Звони мне каждый час! Я всё равно не смогу уснуть, буду совершать намазы, чтобы защитить тебя. - От кого? Здесь всё спокойно. У Лео здесь знакомый охранник. Мы под его защитой. - Всё равно звони мне, дочка! Самиру этот звонок расстроил. Она почувствовала, что не сможет работать, пока не успокоится. - Я не ожидала, что тете Жади не удастся убедить мою маму не волноваться. - Самира, ты странная. Никто не способен успокоить мать, когда она переживает за своего ребенка. Я это понял давно. Мои мама и бабушка, как и тетя Лола, каждый раз впадают в истерику, узнав, что я снова куда-то уезжаю. - Но я-то не на Амазонку подалась, а всего-то на Сахарной голове сижу! - Это неважно. Ты же не рядом с ней. Амазонка тоже не так уж и далеко. Я на днях вылетаю в Сан-Луис. Лететь от Рио-де-Жанейро до Сан-Луиса чуть более трех часов. Это в штате Мараньян. А из Сан-Луиса до Манауса – столицы Амазонии – добираться на самолете около пяти часов. Кажется, это недолго. - Лео, твои слова – как соль на рану. Меня никуда не отпускают! Я не представляю, как смогу уехать в Марокко. Хорошо, что путешествовать планирую не одна, а с Амалией. Она хочет собрать материалы для книги, как я – для серии очерков. - Самира, я тоже намерен отправиться в путешествие в Марокко. Мы можем пересечься и путешествовать вместе. Если ты отправляешься туда с подругой, я могу взять с собой Алекса. Уговорю его изучить флору северо-западной Африки. Там, конечно, произрастают лекарственные растения? Это его идея-фикс: собрать материалы о лекарственных растениях мира. - Не знаю, Лео, пока ничего не понятно с моей поездкой, - ответила девушка, не осмеливаясь открыто отказать парню. Как ему сказать, что его присутствие может помешать им с Амалией? Разве они смогут при Лео чувствовать себя свободно и раскованно? У них давно были обдуманы до мелочей планы путешествия по городам и местам Марокко, выработан маршрут: Рабат, Фес, Уарзазат, Эр-Рашидия, долина тысячи касьб, многие другие места, им обеим совсем не знакомые, кроме Феса. Амалия даже согласилась потратить несколько дней на переход по пустыне Сахара, чтобы почувствовать вкус страны, которую познать без песков самой большой пустыни мира немыслимо. - Почему твоя мама так боится реакции твоего брата? – решил сменить тему Лео. - Потому что он с детства доносил отцу на меня и тетю Назиру. Он даже на маму нажаловался бы, если бы она вышла и стояла бы на балконе. Мало Амин получал от меня в детстве! Вот потому и вырос таким же, как дядя Абдул! - Что он может сделать? Самира, скажи честно, у тебя дома могут быть неприятности? Амин может тебя побить? Я мог бы поговорить с твоим братом. Давай вместе войдем к тебе домой. Я познакомлюсь с ним и поговорю. - Нет, Лео, я справлюсь. Знаешь, я хорошо дерусь. В пансионе жил один парень, он служил в полиции, научил нас, девушек из пансиона, приемам самозащиты. - Тебе все же придется драться? – нахмурился Лео. - Надеюсь обойтись без этого. У меня есть другое оружие против него: мой злой язык. Амин боится, что я могу задеть его самолюбие при жене, уронив его авторитет в ее глазах. - Самира… - Лео, слушай, а ты ещё не проголодался? Мне что-то кушать захотелось. Есть сок и пирожки доны Журы. Ты, кажется, собирался захватить бутерброды? - Ах, да, они у меня с собой, - кивнул Лео куда-то за спину, наверно, имея в виду свой рюкзак. - Тогда пойдем, вернемся на скамейку и перекусим. Позвони своему приятелю, спроси: можно выходить из убежища? Лео позвонил. Оказалось, что можно. На Сахарной голове, кроме них, осталась только охрана. Отыскав скамейку, сидя на которой открывался лучший вид на ночной Рио, ребята выложили на газету то, что каждый взял с собой, готовясь к данному предприятию. - О! Рабанада, пирожки доны Журы! - обрадовался Лео. – С сыром?! - Да. - А мне тетя Лола положила пакет с «куриными лапками». Самире были знакомы такие пирожки ещё по пансиону. Ведь в Бразилии ни один праздник не обходится без пирожков «coxinha». Она с удовольствием съела сразу несколько пирожков, выслушав рассказ Лео о том, как он иногда помогает родственницам их готовить. - Мне доверяли обычно разминать шарик теста в лепешку, внутрь которой потом кладется курино-овощная зажарка. А потом сворачивается шарик, который обмакивается в молочно-яичную смесь, если я не ошибаюсь. Потом – обваливается в муке. А уже потом бабушка или тетя Лола закладывают в кастрюлю с кипящим растительным маслом один за другим пирожки. Я часто ловил момент и доставал себе самый первый пирожок с золотистой корочкой, - улыбнулся Лео при воспоминании о шалостях из детства. - А мне запомнились завтраки в пансионе. После домашней еды мне было трудно привыкнуть к тому, что каждое утро завтрак состоял из булочек, масла, сыра, ветчины и джема. И стакана сока. Стандартный бразильский завтрак. Но сок и джем были из гуаявы. Это было вкусно, но непривычно, ведь в моей семье пили чай с мятой, кофе с кардамоном, готовили блюда арабской кухни. Но я быстро привыкла. - Знаешь, мне запомнился сок, который готовит дона Далва. Наверно, Иветти тебя тоже им угощала: делается он из пюре асаи с молоком, но Далва добавляет туда ещё и банан. Один такой коктейль может служить полноценным завтраком или ужином. Но от Далвы не уйдешь, пока она ещё чем-нибудь не накормит! - Я тоже делаю коктейль по этому рецепту – прекрасно тонизирует, - согласилась Самира. Они поели. На вершине горы явно похолодало. Влажный воздух с океана давал себя знать. - Самира, возьми мою ветровку, - снова предложил Лео и сделал попытку снять ее с себя. - Нет, мне нисколько не холодно, - отказалась девушка. – Лучше прогуляемся по территории. Я спокойна, с родственниками разобралась, теперь можно и за работу браться… Лееео, только взгляни! Как красив ночной город! Пусть не видна граница между черным ночным небом и краями гор на горизонте, но город в огнях… Фавелы карабкаются на горы, а там видна прочерченная рядами фонарей авенида Атлантика… Порт ярко совещен. Кажется, огромный туристический лайнер отчаливает от пристани? Боже мой, сколько я сделала снимков! Гуанабара в точках освещенных яхт, темная громада Корковадо, но наверху – фигурка Христа с подсветкой. Статуя как будто парит в черном небе! - Самира, почему ты называешь небо черным? Присмотрись, оно усыпано мириадами звёзд! Просто переведи взгляд на небо, немного подожди, чтобы глаза привыкли – и ты увидишь, что небо усыпано звездами. Самира ахнула. - Но как жаль, что я не умею делать такую съемку – звездное небо невозможно сфотографировать простым цифровиком. - И не надо. Ты просто полюбуйся звездным небом над головой. Мало, кому из жителей Земли дана возможность увидеть такое небо, стоя на вершине Сахарной головы. - Лео, я так благодарна тебе за эту вылазку, - расчувствовалась девушка.- Если бы не ты… Это лучшая ночь в моей жизни! Самое лучшее приключение, на которое я решилась! - Самира, в будущем мы могли бы вместе путешествовать… Я знаю много мест, которые стоит увидеть хотя бы раз в жизни и рассказать о них читателям твоего журнала. - Если мне суждено в будущем путешествовать с тобой, так и случится. Как говорит тетя Жади – мактуб. - Ты веришь в судьбу? – усомнился Лео. Но и обрадовался: он тоже хотел верить в сны, которые обещали ему встречу с Самирой в касьбе на окраине Феса.       Ночь тянулась долго, как сначала показалось Самире, но закончилась как-то неожиданно быстро. Самира несколько раз звонила в Сан-Криштован, разговаривая с матерью, но и отвечала на звонки обеспокоенной тети Жади. В конце концов она признала ошибку: надо было скрыть от родственниц правду, соврав, что останется ночевать у сокурсницы. Всем так было бы спокойнее.       Наконец, наступило утро. Самира устала снимать каждую минуту всё новые краски восхода. Солнце выплывало из-за линии горизонта, где ещё недавно черные воды океана сливались с чернотой ночного неба над ним. Самира не могла бы описать словами красоту восхода. Ночью она устала и замерзла, не желая жаловаться Лео, чтобы не показывать слабость. Но теперь она, тихо восхищаясь красотой утренних пейзажей, устало и тупо снимала всё вокруг, более и более заливаемое лучами солнца. Как красиво отбросили тени высотки, которые сплошной стеной протянулись вдоль пляжей! Когда пришло время идти к фуникулеру, не спавшая всю ночь и продрогшая Самира была рада теплым лучам солнца, чашке горячего кофе и вчерашней булочке, которые раздобыл Лео, став первым посетителем ещё не открывшегося для клиентов кафе.       Согревшись и воспрянув духом после легкого завтрака, Самира решила позвонить матери, чтобы сообщить – вот-вот они окажутся у подножия горы и сядут в такси, чтобы ехать домой, в Сан-Криштован. - Мама, я скоро буду дома! Этот репортаж станет лучшим из моих работ! Сегодня же отвезу флешку с фото в редакцию, - сообщила Самира о планах, но в ответ услышала обессиленный голос матери: - Самира, я не вынесу больше ещё одной такой ночи. Для меня это слишком. - Но с нами же ничего не случилось, всё хорошо! - Самира, в следующий раз я могу не дожить до утра, - твердо сказала Латифа. - Мама! Я уже еду домой!       Такси нашли без проблем. Самира обдумывала, как быть: сначала немного поспать, потом ехать в редакцию, прогуляв три лекции, или всё-таки отправиться в университет, чтобы избежать выяснения отношений с Амином и матерью, потом заняться флешкой и завтра уже ехать в редакцию? Лео тоже был занят своими мыслями. Но что он точно намерен был сделать – доставить Самиру в Сан-Криштован и проследить, чтобы девушке никто не причинил вреда. Если что – Лео готов был вмешаться. Потом он заговорил: - Самира, у тебя тот же электронный адрес? Я имею в виду – тот, новый, с окончанием .com? - Да. Лео, ты намерен снова присылать мне фотографии животных, но теперь из Амазонки? - Почему бы и нет? Разве мы с тобой уже не договорились об этом? Ягуары, большие амазонские колибри, гарпии и розовые дельфины – редкие животные, которые там водятся. Вдруг мне повезет их заснять? - Попытайся, конечно. - Прежде всего, я хочу увидеть то место, где сливаются две реки, несущие воды разного цвета: реки Ору-Негру с почти черными водами и реки Солимоэс. Их воды не смешиваются по какой-то причине, и реки так и текут рядом цветными лентами на протяжении сотни километров. - Я читала об этом и видела телепередачу, - кивнула Самира. - Уже завтра, если смогу поменять билет, вылечу в Сан-Луис, чтобы побродить по пескам в заповеднике Ленсойш, а потом отправлюсь в Манаус, столицу Амазонии. - Ты не можешь жить без пустыни? Меня тоже манят пески. Но я видела только Сахару, когда мы ездили в Марокко. И то – не настоящую. Так, песочницу, несколько дюнов вокруг касьбы. - Я не могу жить без пустыни. Пески как будто заряжают меня энергией, как зарядное устройство – сотовый телефон. Хочешь, я привезу тебе баночку с песком? - Почему бы и нет? Но тебя не арестуют за это? Ведь там заповедник. Лео хмыкнул. - Самира, если я найду в Амазонии красивую орхидею, то обязательно привезу ее тебе. Девушка во время разговора смотрела в окно автомобиля, решая, где лучше выйти из такси. Но, всё-таки расслышав слова Лео, она переспросила: - Мне? Ты хочешь привезти мне орхидею? Лучше – ее фотографию. Я не дружу с цветами. За ними нужно ухаживать, у меня не получается. Я забываю о них заботиться. Она снова повернулась к дверце такси и обнаружила, что машина, подъехав к району Сан-Криштована не с той стороны, как обычно привыкла добираться Самира, уже завернула за дом и вот-вот подкатит к площади перед баром. - Нет! – закричала она. – Остановите здесь! Машина резко затормозила. Лео и Самиру вжало в сидения. 13. Часть 20. Глава 13. Поцелуй Лео. Мухамед и Амин. Лео и Самира выбрались из такси, и пока девушка с опаской оглядывалась по сторонам, Лео с грустной улыбкой сказал: - Самира, мы увидимся не скоро. Встретимся уже в Марокко, вместе увидим пески пустыни. На это племянница Жади скептически хмыкнула. - От судьбы не уйдешь, в Марокко она сведет нас вместе, - настаивал он. - Возможно, Лео. Пока! Доброго пути тебе, - кивнула девушка, не любившая долгих сцен расставания. Она ждала, когда же он сядет обратно в машину и уедет, тогда она тоже пойдет домой. Она боялась, что вот-вот выбежит отец, и начнется скандал. Но ни отца, ни Амина, ни мамы, которая вполне могла бы поджидать ее на балконе, не было видно.       Но Лео не спешил. Он стоял, засунув руки в карманы, и вдруг слегка наклонился к Самире и быстро чмокнул в щеку. От удивления у нее открылся рот. Она перевела на Лео потрясенный взгляд, и он тихо рассмеялся. И это быстро привело Самиру в чувство. Она немедленно приняла неприступный вид, с укором посмотрев в глаза парню. - Прости, не удержался. Сам не понимаю, как получилось. Ты классная девчонка! Мы с тобой очень похожи, у нас много общего – интересы, желание увидеть новые места, решительность, стремление к поставленной цели. Самира, наши судьбы ещё переплетутся. - Лео, для меня главное – журналистика. Я не думаю о глупостях, - холодно напомнила она. - Я и не предлагаю делать глупости, - ответил Лео, и девушке показалось, что он не прочь повторить поцелуй – уже из шалости, чтобы подразнить ее. Поэтому она поспешно отступила на шаг назад. Лео снова широко улыбнулся и сел в такси. Захлопнув дверцу, он что-то сказал водителю и помахал Самире рукой.       Она высокомерно кивнула, сунув руки в карманы джинсов, и, едва машина сдвинулась с места, Самира тут же заспешила к дому. Дверь перед ней распахнулась прежде, чем она к ней прикоснулась. Уже внутри она попала в объятия заплаканной матери. - Дочка, как ты могла так со мной поступить? - Мама, я же не маленькая! Я вернулась, всё в порядке. Через несколько месяцев я получу диплом и стану дипломированной журналисткой. Моя жизнь будет полностью состоять из поездок и ночевок вне дома. - Идем наверх, ты же голодна? - Нет, Лео купил нам кофе и булочки. - Ты всю ночь не ела! - Почему же? Мы с Лео захватили с собой еду и сок. Мама, утром я не смогла позвонить тете Жади. - Я уже сделала это, как только ты вышла из машины. Самира промолчала, но подумала: видела мама, как Лео поцеловал ее, или нет? Но мать ни слова пока не сказала об этом. Поднявшись на второй этаж, Самира наткнулась на брата, который с нетерпением ее ждал. Как только она показалась на верхней ступеньке, Халиса тут же шмыгнула в свою комнату. - Вернулась?! – с вызовом спросил Амин. - Мама, это будут лучшие фотографии, которые я когда-либо приносила в редакцию! – проигнорировав возглас брата и не глядя в его сторону, восхищалась девушка, стараясь ободрить мать. Но Амин встал перед ней, загородив проход в ее комнату. - В чем дело, Амин? – строго спросила она, вынужденно подняв на него глаза. - Ты знаешь, что было с матерью ночью? Как ты посмела так поступить? Кто этот парень? Мы с Халисой видели, как вы вышли из машины. Теперь тебя мужчины привозят домой после ночевок непонятно где?! Одалиска! Тебя стоит выпороть плетью! - Да что ты?! Амин, рискни, принеси плеть и только посмей на меня замахнуться, и ты увидишь, что я с тобой сделаю! – в глазах Самиры заплясал дьявольские огоньки. - Замолчи! Тебе безразлична собственная репутация? Подумай хотя бы о нашей семье! - О семье? И это ты говоришь мне о репутации семьи? Ответь, за что отец выпорол Лейлу? Уж не потому ли, что юная одалиска влюбилась в тебя? Что ты сделал, чем так очаровал ее, что она забыла обо всем на свете? - Молчи, одалиска! – сжимая кулаки, с угрозой сказал брат.- Мать не спала из-за тебя всю ночь, переживала, плакала. А тебе нет дела до этого? Тебя волнуют только фотографии? - Это моя профессия. Вам придется привыкнуть к моей работе, которой я стану зарабатывать себе на жизнь. - Женщину должен содержать ее муж! Кто тебя после сегодняшней ночи замуж возьмет? Чем вы с тем парнем ночью занимались?! Мне даже подумать страшно. Ты погубила свою репутацию! - НЕ…СМЕЙ… ЛЕЗТЬ… В МОЮ… ЖИЗНЬ! – четко произнесла Самира, подняв указательный палец. – Иначе получишь! У меня нет плетки, но я тебя и так смогу побить. - Что?! – покраснел Амин, насупился и едва сдержался, чтобы не ударить ее. Самира тоже напряглась, приготовившись дать сдачи. Латифа, придя в себя, встала между детьми, прикоснувшись ладонями к обоим. Она видела, что слова Самиры привели Амина в бешенство. А дочка не собиралась ему уступать, дерзя в ответ на каждое слово. - Хватит! Амин, Самира, никаких ссор и драк в моем доме. Живите каждый своей жизнью. - Как я могу смотреть на то, что моя сестра не приходит ночевать домой, а утром ее привозит какой-то парень?! – Амин негодующе потряс протянутой в сторону Самиры рукой. - Сынок, скоро у тебя будет свой дом. Мне соседи рассказали, что твой дядя купил соседний дом. Потерпи, скоро ты будешь жить отдельно. А пока вы обязаны уважать меня, поэтому – никаких драк. Мою дочь ты пальцем не тронешь, Амин. Ни ты, ни твой отец. Плетку он пусть хранит для своих жен. - Отец знает, Самира, что ты не ночевала дома. Уверен, что он позвонил дяде Абдулу. Семья никогда не примет тебя обратно! Самира шутовски округлила глаза. - Ты думаешь, я жажду вернуться в ваше Средневековье?! Амин, я обязательно отправлю дяде Абдулу номер журнала, где рядом с фотографиями ночного Рио-де-Жанейро будет напечатано наше с Лео фото на фоне города. Лео – это брат Лукаса, мужа тети Жади. Я как раз на это и надеялась, что отец пожалуется дяде Абдулу. И теперь я могу быть спокойна: дядя Абдул больше не захочет искать мне мужа в Марокко. Он вообще перестанет думать обо мне. - Самира! Не делай этого! Иначе опять разразится ужасный скандал, – расстроенно попросила мать, хватаясь за голову. - Я хочу, чтобы от меня отстали с женихами, с замужеством. Семья дяди Абдула отказалась от меня? Тогда пусть забудут и о поисках мужа! Или вы не оставите мне выбора, и я попрошу Лео жениться на мне. - Самира, перестань! – простонала Латифа. - Одалиска! Дура! – в бешенстве прокричал ей в лицо Амин. Потом, сжав кулаки, крепко закрыв глаза, он попытался взять себя в руки. И ему это удалось. - Я ухожу в магазин, - бросил Амин матери и быстро спустился по лестнице. Вскоре внизу хлопнула дверь. - Самира, зачем ты наговорила брату таких ужасных вещей? Он может подумать о тебе то, чего с тобой вовсе не произошло! - Мне все равно, что обо мне будет думать Амин. Меня его мнение не интересует! – отрезала дочка Латифы. Халиса тихо сидела у себя в комнате, даже не пытаясь выглянуть в коридор, где бушевал скандал. Но и потом, когда Амин выскочил из дома и поспешил к магазину отца, девушка не рискнула выйти, хотя пора было проверить, готов ли овощной таджин. А ещё Халиса собиралась приготовить баранину. Рано утром Амин, тоже не спавший ночь, сходил вместе с ней на рынок. Хотели купить ягнятину, но ее не оказалось, и купили баранью лопатку, которая теперь и ждала своего часа на столе. Поняв по звукам за дверью, что Самира ушла в свою комнату, жена Амина решила немного выждать и осторожно проскользнуть в кухню.       Как неприятно, что в семье происходят такие вещи! Но как Самира, незамужняя девушка, посмела провести ночь на той самой высокой горе, которая видна из многих частей города? Как ей было не страшно? Ночью? С чужим мужчиной?! Который мог сделать с ней что угодно?! Халиса не представляла, как она теперь сможет открыто взглянуть на Самиру, потому что сестра ее мужа казалась ей после этой ночи оскверненной, нечистой, харамной. Скорее бы перебраться в свой дом! – мечталось Халисе. А пока она вынуждена терпеть дочь свекрови, живя с ней под одной крышей.       Она прикусила губу, вспомнив, как увидела в окно ужасную сцену: бразилец поцеловал сестру Амина в щеку! На виду у всей улицы! Харам какой! Халиса была в тот момент настолько ошеломлена, что не заметила подошедшего к ней и вставшего за спиной Амина. Когда она повернулась к мужу, Амин был бледен, но глаза его пылали гневом. - Отец тоже мог увидеть. Как ей не стыдно? Она стоит там, как будто специально, чтобы ее увидели отец и Мустафа. - Не волнуйся, Амин. Лара Латифа объяснила же, что Самира выполняла задание редакции, ее послали сделать фотографии для журнала, в котором она работает, - осторожно напомнила она Амину, чтобы как-то его успокоить. - И ты веришь в эту историю? Мать начала покрывать ее грешки. Отец прав, считая, что Самиру неправильно воспитали. Ты же видишь, она вернулась не одна, а с бразильцем, он посмел ее поцеловать, при всех! А чем они занимались ночью там, куда она с ним ездила? - Но свекровь сказала, что это не просто парень, это брат мужа Жади. Это же ваш родственник. Наш – то есть…, - запуталась Халиса. - Нет у нас таких родственников, потому что тетя Жади не принадлежит нашему роду, а вот Самира пятнает нашу честь. Халиса остереглась что-либо говорить мужу ни про Самиру, ни, тем более, о его матери.       И вот теперь, когда Амина оскорбила сестра, и муж ушел в магазин вне себя от ярости, Халиса осталась в доме одна против Самиры и вставшей на сторону дочери лары Латифы. Ну, уж нет! Халиса не станет спорить с ними, а тем более – ссориться. Пусть сами выясняют отношения, а она не намерена воспитывать испорченную чужой культурой девушку. Она убеждала себя, что Самира не станет нападать на нее, если Халиса не начнет ее воспитывать. А делать это она не собиралась. Аллах, уже столько времени! Нужно поспешить с приготовлением обеда. Халиса мысленно уже представляла себе подрумяненную баранью лопатку. Поэтому она незаметно проскочила в кухню и спешно взялась за дело: обмазала лопатку сливочным маслом, натерла толченым чесноком, солью и специями, не пожалев тмина и разных перцев. Положила в кастрюлю, залив водой, и поставила тушиться на полтора часа.       «Теперь надо не упустить момент, когда мясо будет готово. Тогда выну его из кастрюли и подрумяню в таджине без крышки. Да! Сварю тот соус, который так любит Амин», - планировала она, выщипывая не очень хорошие листики из пучка зелени. Но она не выдержала, оставила зелень и подошла к окну. Где сейчас ее Амин? Ушел к себе в магазин или всё ещё в «Волшебной лампе» разговаривает с отцом?       Как раз в этот момент из восточной лавки появились сид Мухамед и Мустафа. За ними вышел и Амин. Мужчины стояли на улице, поглядывая на окна дома лары Латифы. Халиса испугалась, что ее заметят, и отошла внутрь помещения. Она могла представить, о чем шел разговор между Амином и его отцом, как возмущался Мустафа. А сам женат на бразильянке! Правда, дона Ноэмия старается уважать обычаи мужа, не носит коротких юбок и не ходит с голым животом, но, однако, не носит платок. - Аллах, не знаю, как, но пусть скандал прекратится. А я боялась, что самое страшное случится завтра, когда к свекрови приедет свататься сид Керим. Но Амин сказал, что дядя Абдул приказал его отцу не вмешиваться, не пытаться испортить помолвку. Но не откажется ли жених от помолвки, если узнает, что дочь лары Латифы провела ночь с бразильцем? Узнает ли он об этом? И как поступит? – глубоко задумалась Халиса, придя в себя, только когда задела рукой край раскаленного медного ковша, в котором начала варить соус.       …То, что Самира утром приехала в Сан-Криштован на такси не одна, а с Лео, заметили и в баре доны Журы. - Смотрите, дона Жура, вон там, смотрите! Это же Лео и Самира! Откуда они вернулись? – завопил Базилио, когда заметил, кто вышел из машины. - Что? – сдвинув сурово брови, спросила владелица бара. – Опять ищем, о чем посплетничать, так, Базилио? - Но там Лео и Самира! - И что? Стоят у такси, куда-то ехать собрались! Базилио, бери тряпку, смахни ещё раз пыль со стойки бара. За ночь нанесло, наверно. И поправь украшения в витрине. Скоро Рождество, надо в порядок привести инсталляции на окнах, - ввернула дона Жура новомодное словечко, привнесенное Самирой. - Дона Жура! – вытаращил глаза Базилио. – Они не собираются ехать, они вдвоем откуда-то ВЕРНУЛИСЬ! - И что?! – негодующе скривила губы Жура. – Хватит сочинять! Базилио, ты… Но парень ее перебил: - Дона Жура, я вчера весь вечер, ночь и утро помогал синьору Олаву приводить в порядок его мастерскую и квартиру к Рождеству. И заметил, что Самира вечером не вернулась домой, ночью тоже ни одной машины к дому не подъезжало, зато дона Латифа всю ночь не спала, то и дело подходила к окну и выглядывала на балкон. - И что, Базилио? Какой ты сделал вывод? Что Самира только что вернулась откуда-то, потому что ты не увидел, как она вечером пришла домой пешком? - Нет, я следил за их домом, наблюдал! Я же вам говорил, что Самира не просто так ушла вечером с сумкой за спиной. А вернулась только сейчас, и не одна. Парень загадочно ухмыльнулся, и Журе это не понравилось. Она тоже уставилась на ребят возле такси.       Слова официанта слышали дона Ноэмия и Мустафа, которые сидели в качестве первых и пока единственных посетителей в баре Журы и лакомились поджаркой. Ведь Ноэмии некогда было вчера приготовить для мужа еду, и вот утром голодные супруги явились к доне Журе поесть. Теперь и они рассматривали вместе с Базилио и доной Журой Самиру и Лео, о чем-то беседующих посреди улицы. Вдруг Лео поцеловал девушку, и ребята продолжали о чем-то говорить. Самира как будто спокойно отреагировала на внезапный поцелуй приятеля. Мустафа ахнул, закрыв ладонью рот, а его брови взметнулись над вытаращенными глазами. - Ноэмия, ты это видела? – взревел он. - Видела, и что? – спокойно сказала ему жена, ковыряя вилкой поджарку. - Как это – что? Самира вернулась. Вернулась не одна! Вернулась с парнем! И он посмел ее поцеловать! - Успокойся, Мустафа. Вокруг все только и делают, что целуются и ходят в обнимку. Что в этом такого? - Ноэмия, но Самира – не из всех, которые вокруг. Она дочь Мухамеда! Мой бедный родственник! Видел ли он, как его дочь позволила себя поцеловать?! - Мустафа, а что должна была сделать Самира? Что значит – позволила? Откуда она могла знать, что Лео ее поцелует? В конце концов, это же не она его поцеловала! - Замолчи, Ноэмия! Мухамед, бедный Мухамед! Но он должен узнать об этом! – заметался Мустафа, вскочив со стула. - Сядь и сиди! – приказала ему дона Ноэмия. – Никуда не пойдешь, пока не доешь поджарку! А то потом скажешь, что не наелся, что голоден, а я опять тебе вари! Мне некогда, у меня – бизнес. Ешь, Мустафа. - Ноэмия, но Мухамед должен узнать…, - быстро работая ложкой, бормотал Мухамед. - И узнает, если сам не увидел в окно. Ты успеешь ему рассказать. Смотри, такси уже уехало, а Самира ушла домой. Но мужчина, доев, отставил тарелку, вытер рот салфеткой и встал из-за стола. - Я не могу больше задерживаться. Вдруг моему брату нужна помощь? Он выскочил из бара и понесся к двери «Волшебной лампы». Магазин был открыт, а Мухамед копался где-то в дальнем углу у полок с посудой. - Мухамед! Твоя дочь вернулась! - Что? Вернулась? Одалиска! Она вернулась! Она видела тебя? Ты не заметил на ее лице следов раскаяния? - Мухамед, всё намного хуже: Самира приехала на такси вместе с братом Лукаса. Когда они расставались, он ее поцеловал. Мухамед застыл на месте, открыв от изумления рот. - Как?! По…це.. ло…вал?! Самиииииира….!!!! – застучал кулаками по стопе ковров несчастный отец. - Что она наделала?! Что произошло там, где она ночевала? Где Амин? Амин где? Почему он до сих пор не звонит? Но как раз в это время в магазин вбежал Амин. - Отец, ты уже знаешь? Самира вернулась. Не одна, а с тем парнем, с которым блудила на горе, куда ездила делать фотографии. - Вот как? Я уже не уверен, что та, которая родилась моей дочерью, ездила на ночные съемки, что уже само по себе ужасно. Где она была НА САМОМ ДЕЛЕ? Я видел их вместе в Ангре. Моя дочь превратилась в одалиску! Аллах! как же так? – бесновался Мухамед. - Успокойся, отец. Наша семья отказалась от нее. Что изменилось? Скорее всего, она уже давно ведет себя подобным образом. Сколько лет жила в пансионе, там никто ее не контролировал. Ты ведь не успел простить ее? - Она опозорила нас уже давно, ты прав, сынок. У меня нет дочери. Но всё-таки! Я не могу спокойно видеть, как та, в которой течет моя и дяди Абдула кровь, совершает харам. - Отец, она заявила, что если мы не отстанем от нее, она попросит брата Лукаса жениться на ней. - Мустафа, ты слышал это? – простонал Мухамед, выдавливая из себя горькую усмешку. – Она попросит парня на ней жениться. Мустафа кивал с огорченным видом. Но вдруг встрепенулся при мысли, пришедшей в голову. - Мухамед, а как же сватовство? Вдруг Керим откажется от помолвки с Латифой, если узнает, что ее дочь проводит ночи с бразильцем? - Что? – Помолвка сорвется, это же позор! – додумался Мустафа. - Что? Помолвка может не состояться? – вдруг остановился Мухамед. – Амин, а что слышно в доме: когда Керим придет сватать твою мать? - Я уже говорил об этом, отец. Завтра сид Керим с родственниками приедет на церемонию, - нехотя ответил парень. Он не желал смириться с тем, что у матери скоро будет новый муж. - Но... нет худа без добра… Если Керим узнает о позоре Самиры, он может отказаться брать Латифу в жены. Тогда для меня ещё не всё потеряно, - лихорадочно работали вслух мысли у Мухамеда. И он снова обратился к сыну: - Амин, кому твоя мать могла сообщить о том, что твоя сестра не пришла ночевать? Конечно, Жади. Но ни Кериму, ни его сестре она не стала бы звонить, ведь так, Амин?       Парень пожал плечами. Он не совсем понимал, о чем сейчас думает отец. Неужели он рад тому, что проступок Самиры поможет ему вернуть мать? Мухамед как будто прочитал его мысли. - Что поделаешь, сынок. Твоя сестра уже пропала для нас. Она покрыла себя позором. Но я не хочу терять Латифу. Но если от нее откажется «жених», которого ей выбрал дядя Али, то я, так и быть, попрошу Латифу вернуться в мою семью. Думаю, в этот раз она согласится. - Мухамед, ей больше ничего не останется, как с благодарностью принять твое предложение, - обрадовался за брата Мустафа, воздевая руки к небу. - Отец, тебе не всё известно. - А чего ещё я не знаю? – насторожился Мухамед. – Твоя сестра в чем-то призналась? Она… Аллах, неужели она потеряла девственность?! Аллах! Но всё к тому и шло! - Не знаю я! – воскликнул Амин. – Может быть, ничего не было, а, возможно, и это тоже случилось. Но я не об этом. Самира пригрозила выложить в статье фотографию, на которой она, обнявшись с Лео, стоит на Сахарной голове. Она пригрозила, что когда выйдет журнал, вышлет этот номер дяде Абдулу, чтобы он больше не строил планы на ее замужество. - Амиииин…, - обхватил руками голову его отец.- Что же делать? Звонить Саиду? - Отец, что может сделать с этим дядя Саид? Предупредить дядю Абдула, чтобы не открывал посылку из Бразилии? Или, наоборот, стоит рассказать дяде Абдулу правду, чтобы он был готов к очередной выходке Самиры? - Амин, я не знаю. Поговорю с твоим дядей Саидом. Он лучше меня сообразит, как поступить. - Мухамед, как ты думаешь, от кого Кериму станет известно о Самире и ее парне? – заговорил Мустафа, обдумав что-то, пока Амин с отцом говорили о будущей катастрофической статье в журнале. - Что, брат?.. Ах, ты о помолвке Латифы. Керим может вовсе не узнать, или узнает, когда уже женится. Но будет уже поздно. - Поздно для тебя, Мухамед. Надо что-то делать, - забубнил Мустафа, зная, как родственник мечтает вернуть бывшую жену. Амин ничего не понимал. Как они намерены действовать? Отец и Мустафа готовы предать гласности позор Самиры, чтобы жених матери узнал о нем, рассчитывая, что сид Керим откажется от такой невесты, дочь которой ночует непонятно где и с кем. Как такое возможно? - Отец, надо скрыть правду, но даже не ради Самиры, а чтобы родня моей жены не узнала. Ведь теперь и репутация Халисы зависит от жизни в нашей семье. - Амин, всё случится, как велит Аллах. Если Аллах захочет, то Керим откажется от твоей матери, и наша семья воссоединится. Если нет – он женится на твоей матери. - А как же Самира? Кто ее накажет за харам? - Как ее наказать? Я и дядя Абдул отвергли ее. Тебе лучше не трогать девчонку – у нее здесь, в Сан-Криштоване, много друзей, начиная с доны Журы – теневой королевы района. К тому же, твоя сестра научилась драться. Быть побитым женщиной – позор. Ты же не хочешь, чтобы над тобой потешался весь Сан-Криштован? - Нет, отец. Но как же быть? Нельзя оставить ее поведение безнаказанным, - убеждал отца Амин. - Я поговорю с Саидом, - опустив ладонь на плечо сына, постарался успокоить его Мухамед. - Хорошо, мне пора, - сказал Амин и хотел выйти из магазина. Но и Мустафа с Мухамедом тоже двинулись к выходу. - Что обо всем этом думает Латифа? - Мухамед, я могу послать к ней в дом мою Ноэмию, - предложил Мустафа. - Ты уверен, что твоя жена расскажет нам правду? - Да, зачем ей что-то от меня скрывать? Латифа пригласила Ноэмию на помолвку. Ноэмия пойдет, а потом расскажет мне обо всем. Амин почти сразу же ушел в свой магазин, а мужчины в светлых полосатых джеллабах ещё некоторое время постояли у входа в «Волшебную лампу». - Мустафа, мне приходят в голову самые фантастические планы, чтобы сорвать помолвку. - Нет, брат, дядя Абдул запретил тебе даже думать об этом! - Как я могу смириться? Мой брат как-то сказал, что за любимую женщину надо бороться. Даже если придется украсть ее с брачного ложа. Понимаешь? Саид столько лет боролся за одалиску Жади, но моя Латифа – это сокровище, которое завтра может достаться другому! - Как это? – удивился Мустафа. – Зачем красть чужую невесту, если она после никяха уже станет законной женой другого? Это харам, - у Мустафы, казалось, глаза готовы были выпасть из орбит. - Это образно выражаясь! Нет, забирать Латифу у законного мужа я не стану. Но пока Керим ещё не успел стать ее мужем, можно же что-то сделать? - Но что? Что, Мухамед? - Думаешь, Латифа не поверит, если скажу, что у нас с Керимом была одна кормилица? Не поверит… Этот прием уже столько раз использовали, что он вытерся, как старая тряпка. - У вас с Керимом была одна кормилица? Так вы с ним - братья? – удивился Мустафа. – А я и не знал! - Мустафаааа… Я оговорился: общая кормилица могла быть у Керима и Латифы, - поправил себя Мухамед и махнул рукой. – Она не поверит. И дядя Али наверняка проверил всё до мелочей, чтобы не оказалось никаких помех к их браку. Мустафа молча развел руками в стороны.       Потом Мухамед ушел в дом, чтобы позвонить с домашнего телефона Саиду, а Мустафа отправился обслуживать покупательниц, остановившихся у разноцветных платков, которые были развешены на входной двери магазина. Когда Мухамед набирал номер телефона Саида, он видел, как из дома напротив вышла Самира и почти бегом направилась в сторону улицы, где проходил автобус. - Одалиска! – сердито пробормотал он. Саид успел отозваться и поинтересовался, кого брат только что обругал. - Опять сражаешься с Лейлой? - Нет, Саид. Я так назвал Самиру. Она вернулась…, - ответил Мухамед и поведал близкому родственнику, что случилось этой ночью и утром. - Мухамед, это твоя дочь. Ты сам виноват, что она стала такой. И не спорь: ты виноват, что позволил Латифе заступаться за Самиру, когда она отказалась носить платок, когда захотела стать журналисткой, когда решила жить в пансионе. Впрочем, там она оказалась, когда ты уже выгнал ее из дома. Но она должна была бы жить у дяди Абдула! А ты не решился действовать жестко. Вот моя дочь не посмеет мне противоречить, Хадижа никогда не пойдет против моей воли. - Знаю, брат, знаю! – с досадой ответил Мухамед. – Теперь-то что делать? - Ничего, - сказал, как отрубил, Саид. – Пусть дядя Абдул получит тот журнал и забудет о Самире, как мы о ней забудем, уже забыли. А дядю Абдула я подготовлю к новому удару. - Но почему, Саид, бразильцы из той семьи нас преследует? Чем мы вызвали гнев Аллаха, если Он нас так испытывает? Вчера Лукас отнял у тебя Жади, сегодня его брат завлекает мою дочь. - Забудь о них, забудь! – приказал Саид Рашид. Мухамед не мог предположить, насколько сильно задет был его брат тем, что ещё один Феррас вклинился в их род. 14. Часть 20. Глава 14. Подготовка к помолвке.       Когда Самира, в спешке собравшись и едва перекусив, уехала в университет (или в редакцию? Дочка не всегда считала нужным предупреждать, куда едет и когда вернется), Латифа вошла в ее комнату, присела на стул и долго молча сидела.       Самира так торопилась, что забыла опустить крышку ноутбука. Успела ли она «сбросить на флешку» (так это называется?) фотографии? «Что происходит с ее жизнью?» – задала себе вопрос Латифа. Всё не так с тех пор, как Мухамед сделал роковой шаг, взяв вторую жену. И вот Латифа потеряла не только мужа, которого, казалось, любила больше всего на свете, но осталась без любимого дома, в котором теперь хозяйничает другая, какая-то глупая девчонка, а ее дети отдалились от нее. У Амина своя семья, и сын становится всё более похожим на отца и дядю Абдула. Или на Саида? Самира же, наоборот, совершенно не задумывается об устоях семьи, в которую почти вернулась, согласившись жить в доме матери.       А теперь дядя Али пожелал, чтобы она вышла замуж за Керима. Латифа все ещё не могла до конца осознать, что разведена с Мухамедом. И не могла представить, что ее мужем скоро станет другой, пусть и такой хороший человек, как сид Керим. Керим… такой добрый, мягкий, милый… В нем удивительно сочетались обе культуры: марокканская и бразильская. Его сестра Марьям была большей марокканкой и мусульманкой, соблюдающей все предписания Аллаха, чем он.       До Латифы дошло, что она не видела сида Керима в джеллабе, за исключением того семейного праздника, куда были приглашены Жади и она с Самирой. Но за готовым заказом Керим никогда не приезжал в восточном одеянии. Она не знала, как часто он ходит в мечеть, или он только по пятницам совершает пятничный намаз? Каким мужем для нее он станет? Рана в ее сердце, нанесенная Мухамедом, ещё не зажила, а дядя Али уже требовал, чтобы она дала согласие на новый брак. Для женщины плохо быть разведенной. Это и для семьи позор. Она понимала, почему так торопится дядя Али, и всё-таки… Она чувствовала: ей необходимо какое-то время, чтобы отстраниться от семейной жизни с Мухамедом, забыть прошлое, морально подготовиться к новой жизни, в которую должен войти мужчина, выбранный для нее семьей. - Всё дело в том, что это случилось так быстро. Так же быстро, как много лет назад мне выбрали жениха, сначала – Саида, но потом моим мужем стал Мухамед, и я подчинилась. Как могла я поступить иначе? Теперь ситуация повторяется. Зорайдэ сказала мне, что дядя Али не намерен тянуть с помолвкой. Если только Керим мне настолько неприятен, что я не сумею его принять как мужа, только в этом случае дядя готов согласиться на поиски другого претендента мне в мужья, - размышляла Латифа. А ведь Жади права: дядя Али не оставит ее в покое, не позволит жить разведенной, пусть и в Бразилии. Ведь семья убеждена: женщина должна иметь мужа. А если отказать Кериму, ей подберут другого мужчину, возможно – в Марокко, и тогда Латифе придется покинуть Бразилию. - Нет, я не хочу уезжать из Рио! Как я могу оставить своих детей? Что будет с моей дочерью, когда меня здесь не будет? Саид и Мухамед, да и мой сын тоже, могут поступить с Самирой, как сочтут нужным, и я не смогу ее защитить. Ей пришло в голову, что Керим вполне способен помочь в такой ситуации. Жади рассказывала, что Неджма, дочь Керима, тоже не отличалась послушанием, потому семья и выдала ее замуж за богатого араба, который теперь стал и мужем Ясмин. - Но Неджма – его дочь, а как сид Керим отнесется к поступку Самиры, когда узнает, что случилось сегодня ночью? Если он позвонит и откажется от помолвки, даже не знаю, как я смогу после этого разговаривать с дядей Али! Она не знала, как поступить. Возможно, лучший выход – самой позвонить Кериму и предупредить, рассказав правду? Пока это не сделал Мухамед. Так будет лучше, чем когда он откажется от неё, когда Латифа уже будет объявлена его невестой. - Нет, я больше не буду бояться, что мой муж откажется от меня. Мои дети выросли, а я поняла, что могу прожить сама. И Жади рядом, она всегда меня поддержит. Заметив на столе Самиры альбом с фотографиями, она взяла его и полистала. Там были снимки, присланные Лео из Пантанала. Лео… Парень, которого так боялась Зорайдэ. Она называла его «тенью», тенью Лукаса. И вот ещё один Феррас претендует на девушку из ее семьи. Неужели Самире он настолько нравится, что она даже готова просить его стать ее мужем? Нет, дочка так пошутила, чтобы позлить брата! Однако была же Самира влюблена в Зе Роберту, так отчего бы теперь ей не мог понравиться Лео? Латифа не видела то, в чем Амин обвинял сестру – как будто Лео поцеловал ее дочь. Но она поверила, что так и было. «Я упустила дочь, это я виновата в том, что так сложилась судьба Самиры», - укоряла она себя.       Но как отреагирует на новость дядя Али? Латифа видела, но не понимала, отчего дядя Али с таким страхом относится к брату Лукаса. Он всегда осуждал Зорайдэ за суеверия, но Лео он боялся так же, как Зорайдэ. Латифа не принимала всерьез разговоры о каком-то клонировании. Замерев над альбомной страницей, Латифа вдруг мысленно увидела перед собой другой альбом – с фотографиями собственной свадьбы. Старый альбом, в котором хранились снимки двадцатипятилетней давности, где Латифа выходила замуж за Мухамеда. - Вот что я должна сделать! Я должна попрощаться с прошлым, пролистав тот альбом! Если я просмотрю все фотографии и, перевернув последний альбомный лист, скажу прошлому «Прощай», то смогу завтра «открыть» новую страницу в своей жизни. Мне будет легче ответить Кериму «да», если он всё-таки приедет сватать меня. А Мухамед пусть остается с Лейлой и той, другой женщиной из Марокко, которую дядя Абдул ему сосватал.       Латифа решительно встала и вышла из комнаты дочери, торопясь в свою спальню. Но, выдвинув ящик комода, она опомнилась. Альбом со свадебными фотографиями остался у Мухамеда! Она сама так решила, когда поспешно собирала вещи, переходя в этот дом. - Что же делать? – схватилась Латифа рукой за висок. Теперь она была убеждена, что только так она сможет отрезать прошлое и принять будущее. Но как добраться до свадебного альбома? Попросить Мухамеда дать ей его на один вечер? Ей совсем не хотелось общаться с Мухамедом. Может быть, позвать Амина и попросить его принести альбом? Она решила позвонить сыну. Сказала Амину, что хотела бы кое-что посмотреть, вспомнить, поэтому ей нужен альбом. Латифа не стала вникать в подробности. Пусть они с отцом думают, что угодно, строя всевозможные догадки. Если сказать правду – альбом она, разумеется, не получит. Но и давать надежду Мухамеду ей тоже не хотелось.       Амин откликнулся на ее просьбу и очень быстро принес альбом. Сын ничего не сказал, молча отдал ей пакет, в котором лежал тяжелый старинный альбом, распухший от большого количества снимков, сделанных не только на свадьбе Латифы и Мухамеда, но и в другое время. Латифа опасалась, что сын начнет рассказывать, как отреагировал отец на ее просьбу, что он сказал, о чем спросил. Но Амин молча постоял, дождался, когда мать достанет альбом из пакета и, убедившись, что мама просила принести из дома отца именно эту вещь, вернулся в магазин. А Латифа расположилась у себя в комнате, плотно закрыв дверь, и медленно перелистала альбом, рассматривая каждую фотографию. В памяти всплывали события той свадебной ночи, когда она волей дяди Али стала женой Мухамеда. Воспоминания были настолько яркими, как будто свадьба прошла месяц назад. Но именно это и заставило Латифу понять, как больно ей от предательства Мухамеда. - Я никогда не смогла бы его простить, даже если бы обстоятельства заставили меня вернуться к Мухамеду. Пусть прошлое уходит, а завтра я приму новую судьбу, в которой будет место только для Керима. Я даже смогу полюбить его, ведь он и красив, и как человек… хороший.       Она опять усомнилась, состоится ли сватовство, если он узнает неприятную правду. Что делать? – опять задалась она вопросом. Звонить дяде и просить совет? Но так не хотелось расстраивать дядю Али и Зорайдэ. Или лучше сначала поговорить с Жади? Или позвонить сестре Керима? Попросить ее рассказать все Кериму, потому что Латифа поняла – у нее самой не повернется язык описывать ночные приключения Самиры.       При всех обстоятельствах она не могла злиться на дочь или осуждать ее. Она знала, что дочка действительно отправилась ночью в такое место, чтобы добыть редкие снимки, поехала с надежным человеком, не думая ни о чем дурном. Самира была кем угодно: скандалисткой, упрямой девчонкой, желающей во всем настоять на своем и поступить по-своему, забывшей и отказавшейся от обычаев отвернувшейся от нее семьи. Но одалиской, распутницей ее Самира никогда не была и не думала ни о чем подобном! Девушка бредила журналистикой и ради достижения мечты была готова на многие безрассудные поступки.       Ей стало дурно при мысли, что могут теперь думать о ее дочери Мухамед и Амин. И Мустафа – туда же. Она с испугом представила, как бывший муж звонит в Фес, ябедничает на дочь, и дядя Абдул зло топает ногами и грозит кулаками, зажав телефонную трубку в руке! Кажется, Мухамед превращается в ее злейшего врага! Если он станет порочить ее дочь – так и будет!       Она с отвращением отодвинула от себя альбом. И вдруг на нее нахлынули чувства такой силы, что Латифа не смогла сдержать слёз. Они ручьем текли из глаз, а тело сотрясали рыдания. Чем дольше она плакала, тем легче становилось на душе. Наконец, она затихла. Снова раскрыв альбом, Латифа достала несколько фотографий (на которых не было Мухамеда) и отложила их в сторону. Альбом же снова упаковала в яркий пластиковый пакет. Вытерев с лица слезы, она отнесла пакет в комнату Амина и Халисы. Оставила в кресле. Потом пошла на кухню, чтобы узнать, как обстоят дела с приготовлением ужина. На кухне вкусно пахло жареной бараниной, а у плиты стояла Халиса. На столе была выложена на блюдо румяная баранья лопатка, в большой чаше – нарезанный салат, пока ещё не заправленный. - Халиса, я посмотрела то, что мне было нужно, и отнесла пакет в вашу комнату. Скажи Амину, когда вернется, что он может вернуть альбом. - Хорошо, лара Латифа, я скажу. А вы собираетесь куда-то уехать вечером? - Нет, - удивилась женщина. – Я должна испечь несколько видов печенья. Завтра приедут забрать заказ. - Заказ?. Но ведь завтра у вас…, ээээ… А… лара Латифа, а Вы уже решили, что нужно приготовить к вечеру? Если завтра придут гости на сватовство, то… Их же нужно накормить. И по обычаю, если его соблюдать, невесте необходимо приготовить выпечку, которой положено угощать жениха. - Ах, ты об этом! Я как-то упустила из вида, что завтра приедет жених меня сватать, - с иронией произнесла Латифа. А ведь Халиса права! В доме завтра должна быть особенная еда, которую готовят в Марокко на помолвку. Кус-кус, бестелла, мясо, приготовленное с черносливом… Но главное – выпечка, которую невеста должна будет вынести жениху. Латифа усмехнулась: что-что, а вот в отношении этого Керим может быть спокоен, он явно перепробовал всё печенье, которое она готовила за время их делового «сотрудничества». Но всё же требуется соблюсти формальность. Раз так полагается, она приготовит «рожки газели» и для собственной помолвки. - Халиса, вряд ли сид Керим с родственниками останутся у нас ужинать. Но печенье у нас будет. Однако завтра приедут Жади и Иветти, придет дона Ноэмия, вы с Амином и Самира тоже – все захотят посидеть за столом, празднуя помолвку. Да, помоги мне приготовить на завра кускус. - У меня и бестелла хорошо получается, - подсказала Халиса. - Отлично. Давай испечем и пирог с курятиной. Но кухней придется заниматься тебе, потому что утром приедет Жади, и я знаю, что она заставит меня сделать прическу, нанести макияж и много ещё чего. - Конечно, я всё сделаю, лара Латифа, - послушно ответила Халиса. Она была рада за свекровь. Мать Амина хорошо к ней относилась, и девушка желала ей счастья. Халиса, как и ее семья, в которой она воспитывалась, была твердо убеждена в том, что женщина должна состоять в браке. Сид Керим – лучший вариант для лары Латифы.       Единственное, что беспокоило жену Амина, это вопрос, как они все будут жить после того, как лара Латифа выйдет замуж. Что, если слухи о покупке сидом Саидом дома для них окажутся только сплетнями (Амин почему-то ничего ей не рассказывал об этом!), и им по-прежнему придется делить этот дом с Самирой, когда свекровь переедет в дом мужа? Халисе было страшно представить, во что превратится их жизнь. В череду скандалов, склок, а то и драк!       Но Халиса промолчала о терзавших ее сомнениях, а лара Латифа достала из коробки пакет с миндалем, присела к столику в углу кухни, занялась орехами, чтобы подготовить к использованию. Латифа никак не могла решить, стоит ли печь «рожки газели» или приготовить бриуты из тонкого теста фило с начинкой из миндальной пасты и фиников. К тому же, миндальная мука пригодится для выпечки легкого и хрустящего миндального печенья, которое пользуется особой популярностью среди заказчиков. А ещё хотелось приготовить из кокоса и манной крупы кокосовое печенье красивого золотистого цвета. Сестра Керима как-то поделилась секретом, что именно оно – самое любимое лакомство Керима.       И вот тогда зазвонил телефон. У Латифы упало сердце, когда в трубке раздался голос лары Марьям. - Латифа, готовься: завтра едем к тебе сватать. Как ты? Ты не забыла об этом? Ещё не передумала? Латифа была настолько напугана предположением, что семье Керима уже может быть известна история Самиры и Лео, что она видела в каждом слове позвонившей женщины намек. Она ответила, но не очень радостным тоном. И это сразу заметила лара Марьям. - Что случилось? Латифа, тебя не узнать. Или ты передумала? – забеспокоилась сестра жениха. – Мой брат с Зейном только что отправились в Торговый центр покупать тебе подарок. Ведь невеста должна получить хороший подарок на помолвке! Вместе с испытанным облегчением Латифа залилась слезами, и сама не зная, как это получилось, рассказала о том, что ее так беспокоило. Она даже забыла о Халисе, притихшей за ее спиной у плиты. - А! Ты об этом? Так не беспокойся, Керим уже знает эту историю. - Кто же ему доложил? Мухамед, наверно? – с горечью предположила Латифа. – Я хотела сама рассказать, чтобы быть честной с Вашим братом. Сид Керим должен узнать сразу, с чем может столкнуться. Ведь теперь пойдут разговоры. - Нет, это был не твой бывший муж, - удивилась лара Марьям. – Сначала Зейну позвонила Жади и пыталась объяснить, что Мухамед и Амин постараются использовать неосмотрительное поведение твоей дочери, чтобы подтолкнуть Керима к мысли отказаться от помолвки. Потом моему брату позвонила сама Самира. - Что?! Самира звонила? – Халиса видела, как была потрясена свекровь. - Ты не волнуйся, Латифа. Керим же не слепой, и он давно не мальчик, он хорошо разбирается в людях. Он мне часто повторял, что не встречал женщины, лучше тебя, порядочней, чем ты. А твоя дочь стала бразильянкой, как и наша Неджма. Твоя Самира рассказала, что провела ночь на вершине горы вместе с родственником Жади, потому что долг журналистки позвал ее туда. Она будет зарабатывать себе этим на жизнь. Такую уж профессию она выбрала. Как мой брат может осуждать ее за то, что у Самиры такая работа? Главное – чтобы Самира была в безопасности. Ведь Рио - такой страшный город.       Латифа слушала, не веря ушам. А лара Марьям обволакивала ее словами, по-восточному мягко, сладкими, как мед. Но она была так искренна! И Латифа успокоилась, даже начала улыбаться, когда лара Марьям даже пошутила под конец разговора. - Готовься, Латифа, мы завтра приедем! – хмыкнула на прощание лара Марьям. Положив сотовый, Латифа почувствовала панику. Это не сон! До звонка сестры жениха предстоящее событие казалось ей невероятным. Но теперь… Керим в этот самый момент выбирает для нее подарок в Торговом центре?! - Аллах, что делать? Надо звонить Жади! – запаниковала мать Амина и Самиры.       Халиса сделала вид, что ничего не видит и не слышит, чтобы не смущать свекровь и не вмешиваться в дела, которые муж явно не одобряет. Она подозревала с самого начала, что Амин против того, чтобы мать снова выходила замуж. Лучший вариант, по его мнению, был бы: если бы родители, не разводясь, жили в разных домах!       Но Амин не мог спорить или идти против решения дяди Али, который вознамерился выдать его мать замуж, протестовать против требования дяди Абдула, который счел, что его мать должна стать женой Керима, который невольно оказался виновником харама. Халиса, конечно, очень хотела поприсутствовать на церемонии помолвки, но понимала, что Амин под каким-нибудь предлогом постарается уйти из дома именно в то время, когда приедут жених и его свидетели. И Халису уведет.       Что поделаешь? В любом случае она увидит на следующий день подарок, сделанный женихом, и, так или иначе, узнает подробности сватовства. А лара Латифа вышла из кухни, и теперь ее голос доносился откуда-то из одной из комнат, дверь в которую свекровь не догадалась прикрыть. И что делать Халисе? Она невольно услышала разговор свекрови с ларой Жади. - Жади, завтра… Завтра Керим точно приедет меня сватать! – паниковала Латифа и тут же пересказала разговор с родственницей жениха. Она попеняла сестре за то, что Жади за ее спиной звонила Зейну. Но Жади ее убедила, что это был лучший выход. Пусть Керим узнает правду от них, чем версию Мухамеда или Саида, которые могли бы сгустить краски, чтобы заставить Керима усомниться, нужна ли ему помолвка с матерью такой непокорной девушки. - Да, Жади, приезжай, пожалуйста. Завтра утром жду тебя. И Иветти, если сможет, пусть тоже приезжает. Да-да, мы вместе выберем и прическу, и платье! Вероятно, Жади напомнила об украшениях, потому что Латифа тут же вспылила: - Жади, какие украшения? Я могу надеть только те, которые мне подарили дядя Али и Зорайдэ или ты. Я же не могу выйти в золоте, которое было подарено Мухамедом и осталось у меня, как часть махра! Я даже видеть не могу это золото, которое Мухамед не хотел возвращать мне, надеясь таким способом заставить меня вернуться.       Халиса догадывалась, что Жади, скорее всего, предположила, что жених не поскупится, когда перед свадьбой пойдет покупать для нее золото, и у сестры будут новые украшения, подаренные уже вторым мужем. - Жади, надо печь и варить уже сегодня, но у меня закрываются глаза, так хочется спать. Я не спала всю ночь, ты же знаешь. Наверно, лягу пораньше, чтобы выспаться, а завтра жду тебя к нам. И Иветти привози, если сможешь. Как жаль, что Лукас не сможет с тобой приехать. Я не собираюсь стыдиться того, что твой муж – бразилец. Выслушав ответ сестры, она спросила у Жади: - А как там Лео? Знаешь, я думаю, Жади, что будет лучше, если Лео и Самира будут встречаться не тайком, а у меня на глазах. Пусть заходит к нам в гости. Я надеюсь, что смогу понять его намерения… Что?       Халиса застыла на пороге кухни, куда подошла, услышав, что свекровь заговорила о парне, из-за которого утром разразился такой скандал. И теперь она не верила ушам. Что? Свекровь намерена пригласить Лео к ним домой? Она разрешит им «дружить»? Амин с ума сойдет! Если Самира решила выйти замуж вопреки их обычаям, пусть выходит, но перебирается жить к мужу. Иначе конфликтов между Амином и Лео не избежать. И вдруг Халисе послышалось, что лара Латифа упомянула гадание. Значит, Зорайдэ гадала матери Амина?! - Ты права, Жади, - говорила свекровь, - всё так и вышло. С Мухамедом мы развелись из-за второй жены, а теперь и в моей жизни появился другой мужчина. Если Керим станет моим женихом, я поверю во всё, что нагадала мне Зорайдэ! То, что ответила ей Жади, возмутило лару Латифу. - Что ты, Жади, какие дети?! У меня?! Не было такого в гадании, не было, Жади.       Вскоре разговор завершился, и мать Амина легла спать, попросив Халису разбудить, когда вернется Самира. Им надо поговорить, - объяснила свекровь. Халиса, конечно, пообещала. А Амина она и сама накормит. Главное, чтобы он снова не начал ругаться с сестрой. Халиса зашла в комнату и подошла к зеркалу. Синяк стал значительно меньше, потому что сошел отек. Но порванная мочка уха ещё болела. Даааа, теперь серьги ей долго не носить. Не будешь же вдевать только одну сережку из пары, а пострадавшее ухо прятать под платком?       Впрочем, даже лучше, если Амин не останется на помолвку. Вот только если он отведет ее в дом отца, там могут увидеть синяк эти кобры. Нет, кобра была только одна – Лейла. Арибе, вынужденной терпеть такую родственницу, можно посочувствовать. Ничего, она не станет обращать внимания на насмешки поротой мужем глупышки. Ведь и Халиса может ей напомнить про исполосованную плеткой спину, если Лейла заденет насмешками синяк на ее лице или что-нибудь скажет про разорванную мочку уха.       «Кстати, неужели у лары Латифы могут родиться дети? У Амина появятся ещё братья и сестры! Конечно, Керим будет рад, а свекровь быстрее сможет забыть прошлую семью», - подумалось Халисе. Но потом она загрустила: что-то Аллах никак не решит послать и им с Амином свое благословение. И в этом месяце она не забеременела. Когда же это случится?! 15. Часть 20. Глава 15. Перед помолвкой. Жади и Латифа. Жади появилась ближе к обеду, когда Латифа успела не только допечь необходимое количество печенья для выполнения заказа, но и приготовить вместе с невесткой угощение к столу. Она перебирала одежду, когда подъехала сестра с пакетами, в которых обнаружились букеты цветов, косметика, новое платье и замечательный новый платок, припасенный Жади как раз к помолвке сестры. - Это всё для тебя, Латифа! Мои подарки. - Помолвка ещё не состоялась, - напомнила Латифа. И пожаловалась: - Не могу выбрать платье, в котором выйду к жениху. Я понимаю, что мне не восемнадцать лет. Я не кокетничаю, просто у меня все кафтаны и ткшейто старые, которые я много раз надевала на семейных праздниках для Мухамеда. И мне неприятно, что теперь в этой же одежде я войду в «новую жизнь», как ты это называешь. - Понимаю, Латифа! Поэтому и прими мой подарок – этот кафтан. Думаю, он тебе подойдет. Кафтан темно-розового цвета, с вышивкой, но украшен жемчужинками. И золото, которое у тебя есть, подойдет к этому платью. Достань тот кулон в виде пластины с полудрагоценными камнями. - Это не кулон, - запротестовала Латифа. - Но ты ведь поняла, о чем я говорю? Латифа, я думаю, мы успеем нанести тебе хну хотя бы на ладони! Сейчас полдень, а гости приедут вечером. Если начать наносить мехенди сейчас, то к вечеру краска как раз подсохнет. - Нет, Жади, я не хочу, чтобы Керим и его родственники, которые приедут вместе с ним, подумали, что я только и мечтаю выйти за него замуж. Если я буду выглядеть слишком вычурно, они так и решат. Аллах, я так боюсь… - Но ведь этого требуют обычаи, - попыталась возразить Жади. - Нет, сестра, я не хочу. Новое платье – пожалуй, соглашусь. Золота на мне будет минимум. Макияж пусть будет неброский. Я хочу выглядеть очень скромно. Тем более, ты ведь сама знаешь, что после истории с Самирой, о которой, конечно, уже всем известно, я могу ожидать чего угодно: даже брошенных от жениха мне в лицо слов, что я его не достойна. - Что ты такое говоришь, Латифа? – рассмеялась Жади и обняла сестру. – Он влюблен в тебя, неужели ты сама этого не замечаешь? - Нет, я так не думаю, - сердито отстранилась Латифа. - И напрасно, ты ему нравишься, и мне кажется, он даже не пытается это скрывать. Он сдерживался, но не скрывал своей симпатии к тебе. Не думай, что он откажется от тебя только из-за злосчастной ночевки Самиры. - И всё-таки… Его семья, конечно же, осуждает меня и мою дочь. - Не знаю про семью, но я слышала, как вела себя Неджма до замужества. Если Самира рискнула пойти на такое из-за работы, то дочь Керима просто так болталась по ночным клубам с подругами и приятелями. Она даже спиртным не брезговала, и это ни для кого не было секретом. Она не желала выходить замуж, отвергая одного за другим претендентов в мужья из Марокко. И только влюбившись в Амаля, она согласилась на брак. Но и потом столько фокусов было, что лара Марьям и Керим не раз хватались за голову. - Жади, откуда ты об этом узнала? – удивилась Латифа. - Так… Узнала, и неважно, кто мне рассказал. Дело не в этом. Я хочу сказать, что ты напрасно беспокоишься: Керим прошел через подобное с собственной дочерью, поэтому он, как никто другой, должен тебя понимать. - Ты так думаешь?... Жади, тебе рассказала об этом Иветти? – догадалась Латифа. - Неджма могла приходить с друзьями в «Нефертити», ведь владелец клуба – ее дядя. - Хм… Неджма резвилась не только в клубе Зейна. Иветти рассказала об этом по большому секрету. Никому больше не стоит об этом знать, - почти шепотом сказала Жади, оглянувшись на дверь. Они разговаривали негромко, находясь в комнате Латифы, а Халиса в это время возилась на кухне с очередным лакомством. Но Жади предпочла проявить осторожность, чтобы не подвести подругу и родственницу. - Знаешь, Жади, всё происходит как-то слишком быстро, тебе не кажется? - Быстро? Вовсе нет. Сегодня Керим просватает тебя. Золото вы пойдете покупать через месяц, а свадьба… Да, свадьбу положено устраивать через год, но вам же не восемнадцать лет, вы оба уже имели браки в прошлом. Керим – вдовец, а ты… развелась с подлым предателем! Дядя Али настаивает на свадьбе через полгода. И Керим не против. - Полгода, Жади, свадьба через полгода? - Латифа, разве у тебя есть время ждать? Вы оба, признаем честно, уже не так уж и молоды. Но ты ещё можешь подарить Кериму ребенка. Думаешь, он не захочет сына? Вам надо поторопиться, чтобы успеть ухватить время за хвост. - Жади, ты думаешь, что у меня ещё могут быть дети? Ты снова мне это повторяешь? - Латифа, почему же нет? Я же подарила Лукасу сына. Он очень этому рад. Кстати, в первый раз дядя Али не стал ждать положенный срок, а устроил наши свадьбы через месяц после помолвки. И они стали вспоминать молодость, то, как сватались к ним Саид и Мухамед, как прошли обе свадьбы. - Помнишь, Жади, как ты сидела в комнате, куда тебя приказал посадить дядя Али? Ты часто убегала в касьбу на свидания. Он сразу заподозрил неладное, отправил за тобой слугу, который и выследил вас с Лукасом. - Знаешь, Латифа, от судьбы не уйдешь. Если нам с Лукасом было суждено быть вместе, это все равно случилось. Но из-за того, что дядя Али и Саид сопротивлялись этому, мы с Лукасом потеряли много лет. Я часто думаю об украденных у нас годах. Но даже дядя Али понял, что не стоит спорить с судьбой. Мактуб. - Жади, мне теперь кажется, что мой брак с Мухамедом был большой ошибкой. Нас сосватали из-за обмана Назиры. Теперь я понимаю, что она солгала про общую кормилицу у нас с Саидом. - Да, Латифа, я тоже не раз думала, что судьбой Саида должна была стать именно ты. Я же испортила ему жизнь, потому что и он сделал со мной то же. Если бы не Назира с ее вредностью, ты была бы женой Саида, вы любили бы друг друга. У вас было бы много детей. - Возможно, но я хочу сказать о том, что судьба как будто решила исправить ошибку – развела нас и теперь дает мне Керима. - А с ним ты проживешь ещё дольше, чем с Мухамедом – лет тридцать! И у вас будут дети и внуки! И когда-нибудь станешь вспоминать первый брак как недоразумение, потому что Керим станет твоей семьей, без которой ты не будешь видеть смысла в жизни. - Не говори так, Жади! У меня есть Амин и Самира, я никогда не откажусь от этого счастья. Ты тоже однажды так говорила про Хадижу. - Прости, я так зла на Мухамеда, что говорю тебе ужасные вещи. Конечно, Самира и Амин – это самое главное, что смог дать тебе Мухамед. - Хотела бы я встретиться с ларой Назирой. Жади, если вдруг в Марокко ты ее увидишь, узнай, есть ли у нее дети. Она ведь так мечтала о детях. - Хорошо, Латифа. А ты помнишь, как дядя Абдул нашел ларе Назире жениха? Она потом назвала его мумией? - Помню… Жених пришел не один, а с двумя сыновьями, молодыми и красивыми. И лара Назира решила, что один из них и есть ее жених. А когда поняла, как ошиблась, то даже блюдо с выпечкой бросила на пол! Сестры весело рассмеялись, потом начали вспоминать ещё и ещё истории из жизни.       Латифа достала шкатулку с украшениями, а Жади развернула привезенный кафтан. Он практически не помялся, был сшит из плотного атласа, а верх – из струящейся ткани. - Это же ткшейто, а не кафтан! – оглянувшись на платье, сказала Латифа, держа в руках скромное ожерелье. - Латифа, ты хотела достать, наверно, любимую треугольную золотую пластину с камнями? - Она не подарена Мухамедом, но… я так часто носила ее при нем, что мне будет неловко, когда Керим посмотрит на меня и увидит это украшение. - Если ты то и дело будешь оглядываться на прошлый брак и сомневаться, ты никогда не забудешь Мухамеда. Не отравляй свою жизнь мыслями о нем. Забудь этого человека, потому что скоро ты должна будешь думать только о своем женихе. А Мухамед теперь – чужой муж! - Аллах! Жади, ты права! Ладно, давай отложим это платье, ожерелье и вот эти серьги. А платок?! - Латифа, это я тебе привезла, не себе, - подсказала Жади, протягивая прозрачный пакет с ярким розовым платком, усыпанным блестками. - А ты? Я решила, что ты будешь на моей помолвке в платке. - Нет, Латифа. Я обойдусь без платка. Самира тоже его не наденет. - Но сестра Керима носит платок, дона Ноэмия тоже надевает платок, когда оказывается на семейных праздниках у родственников Мустафы. - Иветти не смогла приехать, но она тоже была бы с непокрытой головой. Хорошо, забудем о платках. Ты знаешь, а с Керимом приедет Зейн и один из их пожилых родственников. - Жади, я так боюсь, так волнуюсь! – приложила ладони к горящим щекам Латифа. - Перестань! Всё будет хорошо. Давай займемся макияжем. Расскажи, каким ты его представляешь? Я привезла тебе тхоль и палочки для подведения стрелок. - Сделаем так, как обычно, Жади. - Хорошо. Но в Марокко на свадьбе у тебя будет всё, как положено: и молочная ванна, и роскошны рисунок мехенди с вписанным внутри рисунка именем жениха – К Е Р И М! – с хитрой усмешкой сказала Жади. - И семь нарядов на свадьбе, которые ты будешь менять один за другим. - Жади, не фантазируй. Я за скромную свадьбу. - Не думаю, что Керим согласится на скромную свадьбу. Он так долго вдовствовал, что захочет настоящую марокканскую свадьбу. Пусть он не так богат, как Саид… Но и не беднее Мухамеда. - Жади! - Латифа, я сгораю от любопытства, желая увидеть золото, которое Керим тебе подарит! На свадьбе жених принесет тебе сахар – чтобы совместная жизнь была счастливой. А ещё – все его подарки на свадьбе положат на серебряные блюда и внесут в зал, чтобы тефор увидели гости. А что он подарит тебе сегодня? - Жади, мне не верится, что это происходит со мной. Самира должна выходить замуж, а не я. - Но замуж выходишь ты. Надевай платье! Посмотрим, как оно на тебе сядет. Латифа долго возилась с новеньким ткшейто, потом поправила ткань на себе, встав перед зеркалом. - Очень красиво, - повернувшись боком к зеркалу, с благодарностью сказала Латифа. - Жади, во сколько они приедут? - Скоро. Не переживай ты так. Печенье для жениха готово? – вспомнив заставленный угощениями стол на кухне, сказала Жади. – Неужели ты ещё и на заказ выпечку делала? - О, мне было нетрудно. Лара Марьям меня отговаривала: всё-таки сегодня такой день… Но я сказала, что испеку печенье и на заказ. Кстати, заказчики забрали выпечку незадолго до твоего появления. - Я тебе поражаюсь, Латифа, - покачала головой Жади. - Что ж, осталось только косметику нанести, и всё. - А Самиры всё ещё нет. Жади, моя дочка должна приехать до того, как появится Керим и все остальные. Иначе я буду думать только о том, где Самира. - Я звонила племяннице и всё узнала: после занятий в университете Самира заедет в редакцию журнала и после этого сразу же поедет домой. - Она одна вернется? Или ее теперь Лео подвозит? Жади, неужели Самире так понравился Лео, что она может выйти за него замуж? - Не верь, Латифа. Они оба не созрели для брака. Какое замужество? Самира его не любит, я уверена. Возможно, он ей понравился. Но пока не более того. Он к ней тоже так относится. Их тянет друг к другу, потому что между ними много общего. Кстати, завтра он улетает в Мараньян. - Улетает? – с облегчением переспросила Латифа. – А когда вернется? - Не знаю. Но отец Лукаса очень расстроен. Синьор Леонидас не может понять, почему его сын тянется не к нему, не к семейному бизнесу, а стремится бродяжничать. - Что? - Он так называет желание Лео путешествовать. Но это и работа Лео – он же проводник для туристов, посещающих национальный заповедник Ленсойш. - Неужели и Самире может это понравиться? Почему моей дочери не сидится на месте? - Латифа, но моя Хадижа тоже не рядом со мной. Она вообще живет в далекой стране. Пусть там рядом дядя Али и Зорайдэ, но жизнь моей дочери зависит от подлой Зухры. Как мне хочется, чтобы кто-нибудь поджарил негодяйке хвост! - Жади, скоро ты увидишь Хадижу. Уверена, что цель твоей поездки в Марокко – не только покупка дома. - Надеюсь на это, - быстро сказала Жади. - Ах, я кое-что забыла сделать. Заглянем на кухню. Я же собиралась переложить выпечку для сватовства на красивое блюдо. Не выносить же в пакете? Оказавшись на кухне, Латифа достала из кухонного шкафа блестящее медное блюдо. - Халиса, когда вернется Амин? Он ведь собирается присутствовать на помолвке? – спросила она невестку. - Не знаю, лара Латифа. Мне Амин ничего не говорил, - потупив глаза, ответила Халиса. Потом поправила платок, чтобы прикрыть синяк, что заметила и Жади, задержав на лице девушки взгляд. Да, с таким синяком перед гостями не очень захочется показываться. Жади опомнилась и решила перевести разговор на шутку. - Халиса, чтобы жена стала законной женой после свадьбы, по обычаю она должна трижды обойти вокруг дома жениха. Так принято в Марокко. Но твой дом – здесь. Кажется, Амин решил пренебречь обычаем? Ты ведь не обходила трижды вокруг «Волшебной лампы»? Как это выглядело в Бразилии? Как Сан-Криштован воспринял бы это? - Жади, местные сплетники встали бы на уши, пойми тот же Базилио, для чего Амин обводит Халису вокруг дома. - Но Керим достраивает дом, и каким бы он ни был большим, тебе придется его обойти – уже через полгода, - напомнила Жади. - Прекрати, Жади, хватит!       Халиса старалась отвечать коротко, отводя глаза. Но это не означало, что она не заметила новое платье на свекрови, и то, что золото было выбрано не то, что носила лара Латифа в первые месяцы, когда Халиса появилась в Бразилии. Те украшения исчезли после того, как матери Амина стало известно о второй жене. На кухне больше нечего было делать. Гостей проведут в зал, где и пройдет церемония. Жади повела Латифу обратно в спальню, чтобы наложить косметику. - Ты не будешь плакать, сестра? Иначе я могу не успеть помочь тебе снова нанести краску. - Зачем ты мне напомнила?.. А знаешь, Жади, я вчера смотрела старый свадебный альбом. И мне стало так грустно, что я плакала! - Латифа! Думай о том, что тебе предстоит купить новый альбом для будущей свадьбы с Керимом! - Да, я ждала, что Амин отнесет сегодня альбом в дом отца, но я вижу, что пакет остался лежать в кресле в гостиной. Я снова отнесла его в комнату Амина. - Мухамед отдал тебе ваш альбом? А документы на этот дом он тебе не вернул? Я звонила сегодня дяде Али, он спросил, принес ли Мухамед документы. - Нет, но думаю, что он теперь не отдаст мне документы на дом. Ведь дом был махром после развода, но если я выхожу замуж, дом я могу потерять, наверно? - Ещё чего! Латифа, он ПРИНЕСЕТ бумаги, потому что дядя Али попросит дядю Абдула заставить Мухамеда отдать тебе документы на дом. Обратись к адвокату, чтобы переписать дом на Самиру. Иначе после того, как ты уйдешь жить в дом мужа, Самира может оказаться на улице. - Жади, я в этом совсем не разбираюсь. Всеми делами всегда занимался Мухамед. - А теперь займется Керим. Но я тебе помогу с этой проблемой. Посоветуемся с Зейном. - Хорошо, Жади.       …Мухамед суетливо собирал документы в большой прозрачный конверт. Только что позвонил дядя Абдул и потребовал ответить, почему он до сих пор не передал бывшей жене документы на право собственности на дом. Он так стыдил племянника, что Мухамеда это задело. - Не позорь меня, Мухамед. Или ты желаешь, чтобы на медине обсуждали, как племянник Абдула обманул племянницу Али? Мне потребовать от Саида, чтобы он забрал у тебя документы и отнес в соседний дом Латифе? - Дядя Абдул, я сам всё сделаю, не надо звонить Саиду. - Отнеси немедленно! Не хочу, чтобы Латифа пожаловалась родственникам будущего мужа на то, что ты ее ограбил! Отдай документы сейчас же! – приказал дядя Абдул и бросил трубку.       Мухамед растерянно развел руками и тоже вернул телефонную трубку на место. Потом взглянул на часы. Ещё есть время. Осталось несколько последних часов до того, как Латифа станет чужой невестой. Когда Амин вчера прибежал к нему в магазин и сказал, что мать просит принести ей свадебный альбом, в душе Мухамеда вспыхнула робкая надежда. Неужели Латифа вот таким способом пытается намекнуть, что она помнит о разрушенной семье и желает вернуться? Она ведь могла и передумать выходить замуж за Керима. Она может и не желать брака с Керимом! В самом деле: кто он такой, этот Керим? И как можно забыть двадцать пять лет, прожитых с ним, Мухамедом?       Он с радостью отдал сыну пакет с альбомом, почему-то решив, что Латифа, увидев старые снимки, расчувствуется и непременно позвонит ему. Мухамед решил в день помолвки Латифы не ходить в «Волшебную лампу». Пусть Мустафа его заменит за прилавком. А он будет ждать знака от своей Латифы. Будет сидеть на диване и ждать звонка. Или Амина попросить сходить к матери и спросить, не передумала ли она, не отменила сватовство? Или она подождет, когда приедет жених, и тогда ответит Кериму отказом?       А сегодня все надежды постепенно растаяли. Высиживание у столика с телефоном закончилось тем, что отвечать он был вынужден на звонки Саида и дяди Абдула. Саид интересовался, как себя чувствует брат. А Мухамед хотел узнать у Саида, не передумал ли жених? Может быть, узнать у Зейна? Но Саид и не думал звонить Зейну. - Мухамед, подожди несколько часов, и ты сам всё узнаешь. Пусть твой сын останется дома, когда приедет Керим. Но Мухамед обиделся на брата: решается его судьба, остался последний шанс, а Саид предлагает смириться, вместо того, чтобы подсказать, исправить положение. Амин же заявил, что намерен уйти на время, пока жених с гостями будет в доме матери. Мухамед не смог убедить его помочь. Впрочем, идей, как действовать, не было и у самого Мухамеда.       Но позвонил дядя Абдул. Мухамед совсем забыл о документах на дом. И вообще – был уверен, что ничего относить Латифе не придется. Зачем ей документы, если она вернется к нему, снова став женой? Но дядя Абдул потребовал немедленно сходить к бывшей жене. Сначала Мухамед решил, что это будет слишком для него оскорбительно – в день помолвки Латифы возвращать документы. Но потом понял, что это повод зайти к ней и поговорить, попытаться в последний раз убедить ее передумать, не совершать такой ошибки. Ведь двадцать пять лет были вместе! И как любили друг друга! - Латифа же так боялась меня потерять. Часто повторяла: «Меня принесут в жертву, как барашка!» А теперь почти сразу после развода согласилась с дядей Али, который нашел ей мужа. Как же так, моя козочка? – бубнил он себе под нос, складывая документы. Он сделал решительный вдох и выдох и вышел из дома.       «Не смогу себе простить, если не сделаю последнюю попытку вернуть Латифу. Может быть, она сама ждет, когда я приду и скажу: «Латифа, откажись от Керима, вернись ко мне!» И может произойти чудо, иншалла!» Окрыленный надеждой, Мухамед явился в дом Латифы. Но едва он увидел Жади, выглянувшую из-за спины Латифы, понял, что ничего у него не выйдет. Пришлось отдать документы, что и сделал Мухамед, но очень неохотно. - Латифа, можно мне поговорить с тобой? Я очень за тебя беспокоюсь… Жади, пожалуйста, оставь нас, - решился он попросить. Но Латифа строго сказала: - Мухамед, нам не о чем говорить. Уходи. Я позвоню дяде Али и сообщу, что ты принес мне документы, и пусть он не беспокоится. - Латифа, я не об этом хочу поговорить. Жади, выйди. Подожди в другой комнате! – сцепив руки за спиной, снова попросил он сестру Латифы. Но Жади насмешливо склонила голову на бок. - Нет, Мухамед, я не могу оставить мою сестру наедине с тобой, боюсь, что ты ее расстроишь, она расплачется, а жених уже вот-вот подъедет. - Жади, я всегда знал, что ты меня недолюбливаешь. - Нет, Мухамед. Я перестала уважать тебя, когда ты обидел Латифу. Ты взял вторую жену, зная, что это разобьет сердце моей сестре. - Я не должен перед тобой оправдываться, одалис… ээээ… Жади! И пришел поговорить не с тобой. Он сердито и демонстративно развернулся в сторону Латифы, нервно теребившей на шее ожерелье. - Латифа, откажись от помолвки. Умоляю! – сложив руки ладонями друг к другу, произнес с несчастным видом Мухамед. – Я прошу тебя, подумай! Аллах! Ведь потом будет поздно. - Мухамед, я уже забыла о тебе. - А как же альбом? Аллах! Не обманывай себя, моя козочка. Ты тоскуешь по нашему дому, по семье, по мне – я уверен. Да-да! Сейчас в тебе говорит обида, но вот так получилось. Я и сам не думал, что дядя Абдул меня женит на Лейле… - Мухамед, уходи! – выставила перед собой ладонь Латифа. – Уходи. Жади, сложив руки на груди, подняла удивленно брови. - Латифа, ты только послушай, что он сейчас говорит. Уже забыл, что кричал тебе в лицо, когда раненого сида Керима увозили в больницу. - Замолчи, одалиска! Латифа, ты подумала о Самире? Если Керим уже знает, где она была этой ночью, он может приехать только для того, чтобы с позором отказаться от тебя. Тебе не приходило это в голову? - Мухамед! – рассердилась Латифа. – Выйди, пока я не позвала на помощь сына. - Ты хочешь втянуть Амина в наши ссоры? Латифа, что с тобой произошло? Аллах, я вижу перед собой как будто совсем другую женщину. Жади тоже не смогла промолчать. - Мухамед, ты уже кричал в этом доме при мне, что Латифа – уже не твоя Латифа. Мы это уже слышали, поэтому не стоит повторяться. - Замолчи, одалиска. Это ты дурно влияешь на Самиру. - Латифа, можно я позвоню дяде Али? Я пожалуюсь ему, что Мухамед пытается уговорить тебя отказаться от выбранного им жениха. Где же мой телефон? – сказала Жади, оглядываясь при этом вокруг себя.       Мухамеду ничего не оставалось, как уйти. Он вышел на улицу в полном замешательстве. Всё пропало! Он потерял Латифу! Но когда поднял голову и взглянул на окна своего дома, куда и спешил, то заметил в окне второго этажа в бывшей комнате Амина и Халисы лицо Лейлы, которое тут же исчезло, как только Мухамед заметил жену. - Вот что я должен был сделать уже давно! – осенила Мухамеда мысль. И через несколько минут Мухамед тянул за руку Лейлу, державшую на руках маленького сына, к дому бывшей жены. - И смотри, Лейла, скажи то, о чем я тебя прошу. Иначе снова будешь наказана. Я больше не стану терпеть твоего непослушания! – учил он юную женщину, подводя к двери дома Латифы. - Мухамед! – дрожащим голосом произнесла девчонка. Но так и не посмела высказать ни слова возражения.       Вновь постучав в дверь, забыв, что имеется и звонок, Мухамед с решительным видом, вцепившись в плечо Лейлы, ждал, когда ему откроют дверь и впустят в дом. Это был уже, действительно, последний шанс! Когда на пороге показались удивленные Жади и Латифа, так и не согласившись впустить парочку в дом, Мухамед в отчаянии решил объясниться в дверях. Он слегка подтолкнул Лейлу, которая тут же, глотая слезы, не поднимая глаз, быстро проговорила: - Латифа, я прошу тебя вернуться к нашему мужу. Пожалуйста, вернись к нему. Я приму тебя, мы будем жить, как сестры. Я даже согласна стать второй женой, а ты будешь первой. Мухамед для этого разведется со мной. Я не буду против. Сказав это, девчонка прикусила губу. Жади и Латифа переглянулись. Мухамед следил за каждым выражением на лице Латифы. - Нет, Мухамед. Живите своей жизнью, без меня. Ты сам выбрал свою судьбу. Значит, так угодно Аллаху. Я не стану идти против решения дяди Али и отказываться от сида Керима. - А если ОН от тебя откажется? Если он скажет, что ты не нужна ему, потому что ты плохо воспитала нашу дочь? Знай, Латифа, я не откажусь от тебя. Если помолвка не состоится, я приму тебя в свою семью. Ты слышала, что тебе сказала Лейла. Знай, Латифа, я буду ждать тебя до последнего мгновения. Моя Латииифааа…., - едва не плача, закончил мужчина, и сестры увидели, как лицо Мухамеда стало очень несчастным, искаженным душевной болью, а из глаз вдруг брызнули слезы, которые он поспешно и грубо стер ладонями. - Нет, я не хочу, чтобы ты меня ждал! Уходите, - отрезала потрясенная Латифа. Перед тем, как захлопнуть дверь у них перед носом, Жади успела сунуть в руку Лейлы пакет со свадебным альбомом ее мужа. Девушка непроизвольно неловким движением взяла, ребенок заплакал, а Латифа отступила назад, за порог, и Жади закрыла дверь, повернув в замке ключ. - Латифа, ты не всё знаешь о Кериме! Он курит, он даже пьет спиртное. Я знаю, потому что Саид это видел! Слышишь, Латифа? – побарабанил косточками пальцев в дверь Мухамед. Но ответа не последовало. …Сестры не стали подниматься сразу на второй этаж. - Жади, как это ужасно! Он с ума сошел, если привел ко мне женщину, из-за которой брак и рухнул. - Не верь ей, Латифа. Эта маленькая притворщица обманывает тебя. Она повторила то, что было велено мужем. Но неужели ты не заметила, каким ненавидящим взглядом она окинула тебя, пока ты отвечала Мухамеду? Это маленькая кобра, которой Мухамед на время поджарил хвост. - Я увидела Мухамеда с новой стороны, Жади. Мне в голову не приходило, что он может поднять руку на жену, взять плетку и отхлестать собственную жену. - И тебя могла ждать такая участь, смирись ты с его женитьбой на Лейле. Но Аллах послал тебе другую судьбу, - поспешила заверить сестру Жади. – И Мухамед плохо отозвался о сопернике - это очень некрасиво. - Жади, неужели Керим курит и пьет спиртное? - Нет, скорее всего, это не так. Но он курит. Курил кальян, я видела его в клубе. Они с Зейном оба его курили. - Но ведь не сигареты? - Ты сможешь отказать Кериму, если это вдруг окажется правдой? Сделай скидку на то, что Керим – европеец родом из Марокко. И не верь Мухамеду, вычеркни его скорее из своей жизни. - Да, - коротко ответила Латифа. – Мухамед теперь в прошлом. Алхамдулиллах! 16. Часть 20. Глава 16. Приезд Керима. Страдания Мухамеда/       Вернувшись вместе с Лейлой домой, Мухамед велел ей подняться с ребенком на второй этаж и в ближайшее время не показываться ему на глаза. Когда жена ушла, он подошел к окну и встал, широко расставив ноги и заведя руки за спину, нервно перебирая бусины четок. Он решил собственными глазами увидеть приезд и отъезд жениха. Иначе он никогда не сможет поверить в то, что Латифа сегодня будет сосватана, и тогда его мучения продолжатся. Вскоре в дом вошли Амин и Халиса. Сын встал рядом с Мухамедом, а невестка отправилась готовить чай с кардамоном и мятой. Впрочем, свежей мяты не оказалось, и Халиса была вынуждена сварить для мужа и свекра кофе.       Лейла, спустившись с бутылочкой за водой для Абдульчика, встретилась с Халисой у лестницы, мимо которой девушка несла поднос с кофейными чашками. Так как Халиса откинула с головы платок, Лейла увидела огромный синяк, и на ее лице появилась радость. - Аллах, что у тебя с лицом? Красавица какая! Тебе очень больно было? – с притворной заботой спросила Лейла, но глаза говорили о другом. Халиса решила не реагировать на ее выпады, тем более, что надевать паранджу и скрывать синяк под черной тканью она не стала умышленно. Пусть Лейла говорит, что угодно! - Пропусти меня. Ты видишь, я несу нашим мужьям кофе? - Амин ещё не отказался от тебя? - Почему мой муж должен от меня отказываться? - А что, он передумал брать вторую жену? – продолжала провоцировать девчонка. И, увидев, как изменилось выражение лица Халисы, она поняла, что попала в больное место, и зло рассмеялась. - Дядя Абдул спрашивал у Мухамеда, когда надо искать Амину вторую жену, ведь скоро твой муж собирается покупать дом. И может взять вторую жену. И даже ещё двух. Это правда? - Что – правда? – помертвевшими губами спросила Халиса, стараясь не уронить достоинства. – Да, у нас будет свой дом уже в следующем месяце. Слава Аллаху, что наш дом не будет виден из твоих окон. - Змея! Не лги, Амину не хватит денег, чтобы купить дом, где поместятся все четыре жены, на которых он собрался жениться! Какой дом он мог купить? Ты придумываешь. - Нет, я не лгу. Амину дали деньги на покупку дома, и соседний дом в Сан-Криштоване теперь наш. Скоро у Амина будут на него документы, - уверенно заявила Халиса, вспомнив недавний разговор с мужем, когда Амин ответил ей, что разговоры соседей о доме – не на пустом месте. Лейла вспомнила, как увидела Мухамеда, собирающего какие-то документы в конверт, и решила, что это и были свидетельства совершённой покупки. Она задохнулась от возмущения. - Вот как? Мухамед отдал сыну деньги от моего проданного риада в Фесе?! Это грабеж! Я пожалуюсь шейху, и он заставит Мухамеда отдать мне мои деньги! Не будет у вас никакого дома! А если что… Я его подожгу, подожгу! Вы не получите дом, вот увидишь, Халиса.       Если бы Лейла посмела, то швырнула бы бутылочку с водой об стену. Но недавняя порка не прошла бесследно. Лейла стала опасаться сердить Мухамеда. Она расплакалась, стараясь заглушить рыдания. Судорожно вытирая слезы краем рукава, она скривила рот, обнажив белые аккуратные зубки. Халиса не стала отвечать, лишь презрительно фыркнув в ее сторону. Но подошел Амин. - Что случилось, Халиса? – внимательно посмотрев на жену, спросил он. - Ничего, всё в порядке, муж. Амин решил, что Лейла поддела Халису из-за синяка на лице, поэтому он протянул руку и нежно погладил жену по посиневшей щеке. - Не обращай на нее внимания, Халиса. Где мой чай? - Прости, Амин, но я приготовила кофе. В этом доме не нашлось свежей мяты. А без мяты чай – это совсем не чай. - Ты запомнила то, что я тебе сказала? – нервно вполголоса выкрикнула Лейла. – Я подожгу дом, который Мухамед купил вам на мои деньги! - Ты о чем это? – нахмурился Амин, но Халиса позвала его с собой. - Идем, не слушай глупости, Амин. Я тебе потом расскажу, что она мне наговорила. А пока выпей кофе. Кажется, хорошо получился! Видя, как на них оглянулся отец, Амин и Халиса зашагали к окну. Невестка протянула сиду Мухамеду чашку с кофе, но он даже не заметил этого, так как застыл у окна, ловя каждое движение перед домом Латифы. Амин взял кофе с подноса и быстро выпил. Халиса, уходя, успела увидеть в окно приближавшуюся к дому Самиру. Девушка несла огромный букет цветов. - И эта тоже предает родного отца! - огорченно произнес Мухамед. – Решила поздравить мать с помолвкой? Почему ее не Жади родила? - Отец, я слышал разговор матери с Жади, что Самира принимала поздравления в редакции. Там все были в шоке от привезенных ею фотографий ночного Рио-де-Жанейро. Там и подарили цветы. Это как часть ее премии. - Вот как? Аллах, что теперь стоит у бразильцев порядочность девушки, ее репутация? Всего лишь – букет цветов! - Ей дадут большой гонорар. - И сколько? Порядочность девушки стоит дороже любых денег! Разве можно измерить ее в деньгах? Самира, Самира…, - продолжал сокрушаться Мухамед. - Отец, твоя жена пригрозила поджечь мой дом, потому что решила, что его купил мне ты на деньги от продажи риада. Она сказала об этом Халисе и повторила при мне. - Что? – резко повернулся к нему отец. – Ладно, я с ней позже разберусь. Дом купил тебе дядя Саид. Амин собирался сказать что-то ещё, но увидел, как к дому матери подъехал дорогой автомобиль и остановился как раз напротив ее двери. - Что, сынок? Что ты увидел? – с кривой улыбкой спросил отец, боясь повернуться к окну. – Жених приехал? - Кажется, да. Мухамед тяжело повернул грузное тело к окну и уперся обеими руками в подоконник. - Амин, набери на моем сотовом номер Мустафы, - кивнул он в сторону столика, где оставил телефон. Сын принес ему мобильник, и вскоре Мустафа услышал от Мухамеда просьбу отправить дону Ноэмию в дом Латифы. Ведь должен будет кто-то рассказать, что там будет происходить! …А наверху Лейла жаловалась Арибе на мужа. - Ты понимаешь, что меня лишили моих денег? Мухамед купил дом Амину и этой Халисе! - Откуда ты знаешь? Я слышала телефонный разговор о том, что сид Саид решил сделать подарок племяннику - вот и купил Амину дом. - Как же Халисе везет! Ее муж так не унижает. Мне будет сниться во сне, как Мухамед насильно тащит меня к Латифе и заставляет просить ее вернуться. Какое унижение, Ариба! - Но ведь она отказалась? Ты останешься первой женой и пока - единственной. В твоих силах, чтобы Мухамед оставался тобой доволен. Тогда он может передумать жениться на Муне. - Он не передумает. И мне так даже выгодней. Но не будем говорить об этом. Ариба, я хочу увидеть, как приедет свататься жених. Я как представлю, что Мухамеду это как саблю вонзить в сердце, мне становится хорошо от одной мысли! - Почему, о, Аллах? - Латифа отказала Мухамеду. Конечно, ведь ее жених намного красивее, чем он. Интересно, купит ли жених Латифе золото, и какое? - Сид Керим должен сегодня приехать не с пустыми руками. Если бы ты не ссорилась с Халисой, мы могли бы расспросить у нее. Но ты даже сегодня не смогла удержаться. Что ты ей наговорила, что сама же вернулась зареванная? - Ничего! Я правду сказала! - Лейла, будь осторожнее с мужем. Я не ожидала от Мухамеда такой жестокости. Он тебя несколько раз пытался выпороть и, наконец, сделал это, но теперь он собрался дать тебе развод, чтобы освободить место для Латифы. Это неправильно. Но он готов был это сделать. Слава Аллаху, что этого не случилось! И теперь второй женой станет Муна, если она вообще здесь появится. - Идем на балкон. А то из этой комнаты ничего не видно. А вдруг машина уже подъехала? - А что мы сможем увидеть? Только то, как сид Керим выйдет из машины и войдет в дом? А потом выйдет после помолвки. - И все равно я хочу постоять на балконе. Я здесь что – пленница? - Идем, только не говори так громко. Иначе твой муж услышит и заставит нас оттуда уйти. - Как ты думаешь, сделает ли ещё что-нибудь Мухамед? Ведь если Латифа даст согласие на брак, станет невестой Керима, то Мухамед не сможет даже посмотреть в ее сторону! Ариба пожала плечами.       Они вышли и осторожно встали на балконе, который не был виден из окон первого этажа их дома. Да, они едва не опоздали, потому что в этот момент к дому напротив подъехала машина, и из нее вышло несколько мужчин. Арибе и Лейле был знаком только сам жених – сид Керим, которого видел раньше весь Сан-Криштован. Но второй мужчина – высокий и стройный, тоже очень красивый, по мнению Лейлы, был им не знаком, как и старик в джеллабе и феске. Потом из автомобиля появилась и женщина в праздничном кафтане. Прибывшие вошли в дом, а из бара доны Журы быстро вышла дона Ноэмия и скрылась за дверью дома невесты, войдя вслед за женихом и его родственниками. … А из бара наблюдали за развитием событий дона Жура и Базилио с Аниньей. Когда Мустафа прибежал к жене и что-то прошептал ей на ухо, то дона Ноэмия начала с ним спорить, но потом, когда Мустафа занервничал и шепот перерос в возмущенное рычание, она заявила: - А что? А я и пойду туда! И Жади с Латифой меня приглашали. Я помню, как ты, Мустафа, приходил вместе с Мухамедом и Латифой меня сватать. А теперь я увижу, как сватают Латифу. Вот только не хочется идти переодеваться в кафтан и платок. Пойду так. - Как это? А платок?! - А иначе я просто не успею: церемония закончится, пока я ищу дома платок. - Иди! – махнул рукой Мустафа. Он тут же вернулся в оставленный им магазин, а дона Ноэмия пояснила доне Журе, что услышал и заинтригованный Базилио: - Мне придется пойти к Латифе. Я не хотела, потому что на такие праздники надо надевать платок, но мне не хочется подниматься к себе домой. Может быть, Жади или невеста дадут мне что-нибудь своё? Сходить хочется, если честно. - Дона Ноэмия, я с вами пойду! – взвыл Базилио так громко, что Анинья за стойкой едва не выронила стакан, оставленный клиентом, который она решила переставить в мойку. - Это ещё зачем? – грозно спросила дона Жура, подбочениваясь у выхода из бара. - Так это же благодаря мне дона Латифа теперь выйдет замуж за синьора Керима! Если бы я не сказал синьору Мухамеду, что в доме никого нет, он не повесил бы на дверь замок! - Да что ты, парень? Вот как раз из-за тебя, значит, должна состояться помолвка? Без тебя там никак не обойдутся? – насмешливо осадила официанта его хозяйка. - Ну, дона Жура! – возмутился Базилио, обиженно выкатив глаза и подняв брови «домиком», не веря в то, что его не отпустят с работы. Но дона Жура сурово ткнула пальцем в сторону кладовки: - Базилио, я нашла источник вони в кладовой. Ты зачем задвинул ящик с овощами за коробки? Там почти всё сгнило! Вот отправляйся-ка перебирать гнилые овощи! - А почему сразу я? - Ты плохо слышишь? ТЫ задвинул ящик, теперь и разбирайся с тухлятиной. И не смей со мной спорить! - Дона Жура,- всхлипнул Базилио, раздосадованный упущенной возможностью увидеть, как арабы будут сватать мать Самиры. - Иди, я сказала! И не появляйся, пока не переберешь весь ящик! – пригрозила пальцем дона Жура.       Она отвернулась от парня, загораживая выход из бара. К ней тут же подбежал рыжий любимец. Кот начал тереться о ее ноги. Но Жура была слишком занята приятными событиями у соседей, поэтому не обратила на Файера внимания. Сложив руки на груди, она уставилась на машину. Надо же! Сид Керим, обычно появлявшийся в Сан-Криштоване в легких брюках и светлых рубашках, в этот раз был в элегантном темном костюме и с галстуком. Рядом с женихом встал его родственник, которого Ноэмия назвала Зейном ещё в тот день, когда они наблюдали за тем, как за раненным Керимом приехали его родственники. Мужчина был весь в черном, а рубашка была застегнута под горло, он был так же высок и красив, как Керим.       Старик, появившийся следующим из автомобиля, был одет в национальную одежду, какую обычно носит и синьор Мухамед. Ещё и с шапочкой на голове. А последней из салона авто выбралась сестра Керима – в такой красивой одежде, что понравилась даже доне Журе. Процессия исчезла за дверью, которую распахнула дона Жади, туда же устремилась и Ноэмия. А с балкона за происходящим наблюдала Самира. - Дона Жура, а Самира-то тоже надела длинную юбку и кофту с длинными рукавами! – заметила Анинья, подойдя к хозяйке и встав за ее спиной. - Разумеется, Анинья, Самира ведь уважает мать, а сегодня у них такой день, что она и платок могла бы надеть. Раз уж у них так заведено. Дона Жура покосилась на окна первого этажа соседнего дома и обнаружила, что синьор Мухамед тоже наблюдает за событиями на улице, прильнув к стеклу. Кажется, и Амин за ним маячит. Жура сощурила глаза и с иронией осмотрела столики перед баром, думая, однако, о том, как Мухамед остался с носом. А чего же он ждал? Сначала родную дочь из дома выгнал, потом взял вторую жену. Какая женщина - жена и мать - такое выдержит? Так поделом же ему!       …А вот Мухамед не замечал, что стал объектом внимания хозяйки бара, т.к. он не сводил глаз с дома своей Латифы, ловя каждое движение в ее окнах. Но что он мог увидеть? - Амин, зачем ты ушел? Ты мог остаться или Халису там оставить, - упрекнул он сына. - Не захотел, - сердито буркнул в ответ Амин. - А жених-то как волнуется. Может быть, не уверен, что Латифа ответит согласием? – предположил мужчина, вспомнив, как нервничал Керим, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, когда из автомобиля выберутся Зейн, сестра и старенький родственник. - Отец, не расстраивайся, иначе тебе плохо станет. А я уже не уверен, что у тебя в доме найдется нужное лекарство. Твоя жена ничего в этом не понимает, а бежать к матери за таблетками во время торжества – тоже как-то не хочется. Ведь поймут, как ты переживаешь из-за помолвки. - Не верю, Амин. Неужели это всё? Твоя мама станет женой другого мужчины! – закрыл руками лицо Мухамед. - Отец, женись на Муне, которую ты сосватал - поможет отвлечься. Маму ты потерял. Она выйдет замуж. - Как может женщина в её возрасте думать о замужестве? О, Аллах, я не удивился, когда узнал, что Жади вышла замуж за своего бразильца, но твоя мать, Амин?! Она должна воспитывать внуков и заботиться о муже, который был ей послан судьбой в молодости. А Латифа, как одалиска, ждет жениха!       Амин стоял рядом с отцом и молчал. Он видел, как ему плохо, потому и говорит такие странные вещи. Разве мать одалиска какая-то? Она вынуждена подчиниться решению дяди Али. И отец знает об этом, так зачем говорит плохо о матери? Но Амин не стал ссориться с отцом, а просто отошел от него и решил узнать, чем занята Халиса. Его жена стояла у плиты и готовила из обнаруженных продуктов кускус. - Амин, - начала она виноватым голосом, - в этом доме совсем нет еды. Чем же они все питаются? Думаю, что помолвка быстро не закончится. Я решила приготовить хоть что-то, чтобы твой отец мог вечером поесть. - Ты права, Халиса, из Лейлы никогда не получится хорошей жены. Она заморит отца голодом, когда Ариба уедет и выйдет замуж. Я ему предложил как можно скорее жениться на ларе Муне. - Да, Амин, ты прав. Свекру нужна заботливая и хозяйственная жена. Пока они беседовали, Халиса – стоя у плиты, а Амин – расположившись за столом перед стаканом свежевыжатого женой сока, Ариба, которая спустилась за тем, чтобы согреть и отнести стакан горячего молока Лейле, стояла за углом и вынужденно подслушивала. Она не знала, что наговорила Лейла сыну Мухамеда и Халисе, но это было явно что-то нехорошее, что может плохо закончиться для ее родственницы. И она не ошиблась. Халиса заговорила как раз об этом. - Амин, а если Лейла исполнит угрозу – поджечь дом, который дядя Саид помог купить? - Ерунда! Как она может поджечь дом? Спичками, что ли? - Кто знает, что придет ей в голову? – засомневалась молодая женщина. - Ничего не будет, не беспокойся. Но я могу попросить Базилио следить за домом. Буду платить ему несколько риалов в неделю, чтобы он присматривал и сообщал бы мне, когда Лейла выйдет из дома и в какую сторону пойдет. - А почему ты… - Почему не рассказать отцу, хочешь ты спросить? Нет, я не хочу, чтобы отец снова ее выпорол. Опять пойдут разговоры по всему Сан-Криштовану. Это плохо для бизнеса. Так мы с отцом растеряем всех клиентов. Бразильцам не знаком такой вид наказания для непослушных жен. - Конечно, Амин. Так и поступи. Только Базилио не умеет держать язык за зубами. Весь Сан-Криштован будет знать, что Лейла может стать поджигательницей. - Шайтан! А что же делать, Халиса? Я подумаю, как поступить. Может, не стоит жалеть эту безумную? Пусть отец узнает и ещё раз выпорет ее, чтобы ей никогда больше не приходили в голову такие мысли! Ариба решила вмешаться, вышла из укрытия и появилась перед сыном Мухамеда. - Амин, прости, но я невольно услышала ваш разговор. Пожалуйста, ничего не говори отцу. Лейла только болтает, но ничего не станет делать! И если ты хочешь, чтобы за ней кто-то присматривал, то я могу это делать. Не надо просить Базилио. Он не сможет сохранить твою просьбу в тайне, и твой отец обязательно узнает – рано или поздно. Базилио же ему и проболтается. - Ариба, хорошо, ты согласна следить за родственницей. Ее необходимо удерживать от глупых поступков. Для нее же будет лучше. - Я понимаю, Амин. Если что, я тебе сообщу – через Халису. - Договорились.       Ариба налила в стакан молоко, которое Халиса разогрела во время разговора. Жена Амина, пусть и жила теперь в доме свекрови, помнила, чем вынуждена заниматься девушка в доме мужа Лейлы. Ариба ушла, а Халиса решила накормить мужа салатиком, который успела приготовить, и заодно тоже перекусить вместе с ним. 17. Часть 20. Глава 17. Помолвка Керима и Латифы. А в доме невесты помолвка шла в соответствии с марокканскими обычаями. Конечно, Керим и Зейн были во многом уже далеки от нравов исторической родины, но их сестра и старенький дядя бдили, чтобы всё шло по правилам. Керим был взволнован. Он то и дело бросал на невесту смущенные и испытывающие взгляды, и Латифа опускала каждый раз глаза. Жади и Самиру это веселило. Они стояли рядом, Самира выглядывала из-за плеча тети Жади. - А Кериму идет костюм. У лары Марьям такая красивая одежда! – шепнула девушка. - Да. И платок такой… яркий. Самира, только мы с тобой с непокрытой головой. Даже дона Ноэмия попросила у твоей мамы платок, чтобы не ссориться потом с Мустафой. - Но я же переоделась – сняла рваные джинсы и топик. Но платок… Это уже дело принципа. - Самира, твой будущий отчим так смущается. В этот момент заговорил Зейн от лица родни жениха. Он представил уважаемого сида Ахмета. Напомнил, что семья невесты не против сватовства. Дядя Али и Керим всё обсудили по телефону. И теперь Керим приехал сделать предложение и получить ответ. Потом и Керим обратился к Латифе. Застенчиво улыбаясь, что выглядело странно для взрослого, уверенного в себе мужчины, он попросил Латифу стать его женой и выйти замуж в оговоренный с дядей Али срок. Когда в Бразилию в следующем месяце прилетит сид Али, будет оговорено количество золота, которое будет куплено для невесты, и он отвезет Латифу в Торговый центр. Также Керим согласен перед свадьбой выплатить семье махр в евро. Керим сказал всё то, что положено говорить в подобной ситуации. Но потом добавил от себя: - Латифа, я недавно купил дом, в котором сейчас идет ремонт. Там мы сможем жить после свадьбы. Я буду рад видеть и твоих детей рядом с нами. Жади дернула Самиру за рукав, чтобы удержать ее от восклицания, ведь девушка едва не вмешалась, чтобы заявить: она будет жить самостоятельно! - Тише, потом разберетесь, кто и где будет жить! Керим произнес ещё несколько фраз о том, как он желал бы, чтобы его женой стала именно Латифа. Но предупредил: - Понимаю, что тебе, Латифа, возможно, потребуется время, чтобы обдумать ответ. Поэтому я прошу тебя подумать и принять решение до того дня, как в Рио прилетят твои родственники из Марокко… И тут снова вмешался Зейн: - Латифа, ты можешь даже отказаться, если решишь, что жених тебе не подходит. Мой брат не станет тебя неволить. Но вы знаете, что произошло недавно в этом доме. Наши родственники настроены решительно и требуют, чтобы Керим и ты, Латифа, невольно совершившие харам, поженились, и как можно скорее. Сегодня нам нужно будет сообщить дяде Али о том, что помолвка состоялась. Не будем расстраивать его и дядю Абдула, который тоже очень обеспокоен положением, скажем сиду Али, что ты согласна. Так ведь? - Латифа, ты ведь согласна выйти замуж за Керима? – заговорил и старик сид Ахмет. – Твой дядя дал ответ за тебя. Будем считать, что ты дала согласие на брак с моим племянником Керимом. Латифе ничего не оставалось, как, превозмогая себя, быстро кивнуть. - Она согласна! – с веселым видом развел руками Зейн. Сестра Керима едва не расплакалась, а сид Ахмет довольно кивнул. - Я так рад, Латифа, - с облегчением выдохнул и Керим. А потом неловко полез рукой в карман пиджака и достал футляр с ювелирным украшением. - Я принес тебе подарок. Ты моя невеста. Прими этот браслет в знак нашей помолвки. Он протянул женщине квадратную коробочку с открытой им крышкой. - Тетя Жади, у Керима дрожит рука! – шепнула Самира. - Я не думала, что он такой чувствительный мужчина, - ответила Жади. Когда Латифа потянулась за подарком, то невольно прикоснулась пальцами к пальцам Керима. Она вздрогнула, а Керим неожиданно моргнул, но тут же улыбнулся. А Латифа страшно смутилась и тоже улыбнулась, но так вымученно, что Жади и Самире стало ее жалко. В коробочке лежал браслет из белого золота, украшенный несколькими драгоценными камнями. - Это сапфиры. Дорого и красиво, - разглядела Жади, переглянувшись с племянницей.       Латифа некоторое время молча и растерянно рассматривала браслет, а Керим не сводил глаз с невесты, как будто опасаясь, что его подарок будет отвергнут. - Спасибо, очень красивый, - ответила невеста и опустила глаза, не сдержав робкой улыбки. Керим осторожно, как будто боясь уронить, вынул браслет из футляра и бережно надел его невесте на руку. Всё это выглядело так трогательно, что Жади и Самира то и дело переглядывались. Дона Ноэмия стояла рядом с ними, теребя край платка, и на ее лице тоже было написано умиление. Сестра Керима качала головой. «Это я подсказала, какое украшение выбрать», - пробормотала она. - Я предлагаю устроить свадьбу раньше, чем через полгода, - неожиданно сказал Керим. Его дядя тут же встрепенулся. Ведь такое поведение было против обычаев. - Аллах! Не надо торопиться, племянник. К тому же, решать вопрос о сроке свадьбы будем мы, ваши родственники, иншалла, а вовсе не ты, Керим.       В итоге было решено, что дата свадьбы будет назначена позже. И, скорее всего, не раньше, чем через пол года. А золото невеста получит уже в следующем месяце, когда Зорайдэ прилетит в Бразилию вместе с дядей Али и сидом Абдулом и сможет отправиться с Латифой за золотом. Самира и Жади тоже могут стать свидетельницами со стороны невесты. - Латифа, не пора ли подать чай и выпечку? – напомнил Зейн с лукавой улыбкой. Так было положено по обычаю – невеста должна показать, что она готова стать хорошей хозяйкой. Поэтому невесту приглашают в зал, куда она должна внести блюдо с печеньем, которое сама испекла перед помолвкой, а жених сможет, наконец, увидеть девушку и убедиться в ее умелости. Так происходило веками. Конечно, Керим знал на вкус каждый вид печенья, которое по заказу клиентов его кафе готовила Латифа, но не отступать же от обычая. Жади подала сестре поднос с выпечкой, Латифа его приняла и повернулась к жениху.       Керим, смеясь, как будто в первый раз, взял одну печенинку и немного откусил. Однако его пальцы дрогнули, выдав волнение, которое он пытался скрыть за улыбкой, и выпечка раскрошилась. - Мой брат так переживает, как будто ему не сорок пять лет, а двадцать, - с усмешкой подколол Зейн, со скрещенными на груди руками наблюдая за женихом. – Но, несмотря на смущение жениха и невесты, предлагаю оставить их наедине. Пусть поговорят, им есть, что обсудить. Все вышли из гостиной, где проходило сватовство.        Сида Ахмета сопроводили на кухню, и Жади засуетилась вокруг него, налив стакан чаю и предложив выпечку. Самира стояла здесь же, ничего не делая. Зейн прошел на балкон, а дона Ноэмия достала сотовый, который не догадалась отключить перед помолвкой, и в результате телефон в ее кармане звонил несколько раз, и женщина была вынуждена нажимать на кнопку сброса звонка через ткань одежды. Теперь Ноэмия лихорадочно работала пальцем, стараясь отключить мобильник. Иначе Мустафа не успокоится, пока она не ответит на его звонки. Сюда же зашла и лара Марьям. Она была в прекрасном настроении. - Ну что, теперь мы почти родственники. Какая замечательная помолвка! Вот только не смогли дозвониться до Неджмы. Дочь Керима ещё не знает, что отец решил жениться. Сегодня помолвка, а она даже не подозревает об этом. На звонки не отвечает – телефон отключен, вне зоны действия. - А что случилось? – поинтересовалась у нее Жади. - Наверно, муж опять наказал ее за что-нибудь! Бедный Амаль, он такой добрый, но разве с Неджмой можно мирно ужиться? Нет, она ему и раньше не давала спокойно жить, так теперь их там двое. Амаль взял ещё двух жен – ей назло, так она подружилась с одной из них, и они теперь нервируют его на пару. Аллах! – огорченно сказала лара Марьям, жалуясь новым родственницам, с опаской поглядывая на старика за столом. - Вы говорите о нашей Ясмин? Она стала третьей женой Амаля бен Хашема, а четвертой стала Дайнаб, родная сестра мужа Хадижи, дочери тети Жади, - объяснила, «разложив по полочкам», Самира. - О, Аллах! Как же я сразу не сообразила? Конечно, новые жены Амаля – ваши родственницы! Они поговорили о жизни в Арабских Эмиратах, о дворце Амаля в Дубае. Жади сообщила, что на днях она вместе со свекровью летит в Марокко, в Фес, чтобы присмотреть дом, который, возможно, они купят. Лара Марьям обрадовалась. - Так вы с сидом Али встретитесь? У него гостить будете? Расскажите, как хорошо прошла помолвка моего Керима и Латифы. Женщина настолько расчувствовалась, что едва не расплакалась. - Конечно, лара Марьям, я обязательно опишу дяде Али и Зорайдэ, как всё было. Когда все вернулись в гостиную, то, через некоторое время и после обязательного тарауфа (слов, которые принято говорить по обычаю при прощании с гостями) жених и его родственники уехали. Когда Жади и Латифа вернулись в дом, проводив жениха до машины, они сели за стол на кухне и решили выпить чаю. Самира уже лакомилась печеньем. - Очень есть хочется, - объяснила она. - Я не успела пообедать после университета. Потом отправилась в редакцию, а там было уже не до перекуса, и на помолвку едва успела. Теперь-то я поем! - Дочка, расскажи, что было в редакции? - О! Сначала мне не поверили, когда я сказала, что принесла снимки ночного города. Потом, когда увидели на флешке, что получилось, так восхищались, так меня хвалили! Редактор сказал, что он не знает, какие фотографии выбрать. Мне подарили букет. Гонорар будет немаленький. Я же вам рассказала обо всем, когда звонила! Вы забыли, переволновавшись после сватовства. - А где букет, с которым ты вернулась? – вспомнила Жади. - Букет? Ах, да, его же надо поставить в вазу! Сейчас принесу, он лежит на моей постели, - вскочила девушка. Когда Самира вошла с букетом, Латифа уже нашла большую напольную вазу и наполнила ее водой. Пышный букет из разноцветных роз едва поместился в узком горлышке вазы. - Можно разделить цветы на несколько букетов, - бросив критический взгляд на цветы, сказала Самира. - И мне надо поесть! Я тоже проголодалась, - отводя глаза в сторону, сказала Латифа. - Так переволновалась! - Латифа, теперь ты невеста. Покажи браслет! - Мама, какое красивое золото! – восхитилась Самира, взяв мать за руку, протянутую к ней и Жади. сама Самира была равнодушна к золоту, но любила видеть украшения на матери. - Только куда мне его носить? На улицу в нем не выйдешь. Дома буду любоваться на подарок Керима. Но если по обычаю, то жених должен видеть свой подарок. - Керим понимает, где мы живем. В Рио показаться на улице с дорогим золотым украшением крайне опасно. И мы в этом убедились совсем недавно. Не рискуй, носи дома, - успокоила ее Жади. - Мама, интересно, а какое золото тебе подарит Керим? Я тоже пойду с Зорайдэ покупать тебе золото. Иногда я вспоминаю Марокко, рынок на медине Феса. Какой экзотикой мне теперь вспоминается то время! - Дочка, почему ты называешь Марокко экзотикой? Это наша историческая родина. - Нет, мама, моя родина – Бразилия. - Не начинайте спорить, Латифа, Самира, - попросила Жади. Самире тоже не хотелось дискутировать с матерью и портить настроение себе и ей после такого чудесного праздника. Она заговорила о другом: - Интересно, чем сейчас будет занят Керим? Почему он уехал? Мог бы пригласить нас в клуб Зейна - посидеть, посмотреть там новую программу. - Что ты, дочка! Его дядя – второй дядя Абдул, наверно, тоже очень строгий. - Латифа, нам надо позвонить дяде Али. Он ждет, когда мы ему расскажем, как всё прошло. - Это же твой телефон звонит? – прислушалась Жади. - Да, я его в гостиной оставила. - Я принесу, - сказала Самира, отодвигая тарелку, на которую мать успела положить таджин - тушеного мяса с овощами. - Это дядя Али, - вернувшись, сказала она, протягивая матери сотовый. Конечно, то, о чем пошел разговор, было предсказуемо. И дядя Али, и Зорайдэ, с которой они потом все поговорили, были рады тому, что теперь Латифа - невеста Керима, и никто не посмел испортить праздник. Дядя Али намекнул, что следующая помолвка должна быть у Самиры. - Нет, вот ещё! – возмутилась девушка. – У меня начинается карьерный рост! Я не могу дождаться, когда получу диплом и смогу в полную силу заняться журналистикой! А муж – это помеха. Почему вы стараетесь бросить камень на моем пути? Чтобы я споткнулась?! - Кто-то недавно собирался стать женой Лео, - напомнила Жади. Латифа, услышав ее слова, закатила глаза, хватаясь рукой за сердце. - Я так сказала, чтобы ко мне никто не приставал с замужеством! - Дочка, но нельзя же оставаться в жизни одной! - Да, Самира, после свадьбы мама будет жить в доме мужа, а тебе придется или жить одной, или вместе с ними. - Почему же – одной? А куда денутся Амин и Халиса? - Дочка, дядя Саид купил им дом по соседству. Они перейдут туда через несколько недель. - Очень хорошо! А то я уже расстраиваться начала при мысли, что мне придется терпеть общество Амина и его жены. Халиса – хорошая, наверно, но Амин способен отравить жизнь любой современной женщине. Он такой же тиран, как дядя Абдул. Увлеченные разговором, они не услышали, как Амин и Халиса вернулись домой, открыв дверь своим ключом. Поднявшись на второй этаж в тот момент, когда откровенничала Самира, услышав ее слова, Амин не сдержался и, войдя на кухню, где ужинали женщины, сказал: - Самира, ты думаешь, МНЕ хочется терпеть тебя рядом с собой? Аллах, когда же я смогу стать хозяином собственного дома? Я забуду о твоем существовании, одалиска! - Амин! – строго призвала его к сдержанности Латифа. - Из тебя так и лезет дядя Абдул! – насмешливо подметила Самира. - Конечно, ты одалиска. Ты теперь ночуешь с мужчинами неизвестно где. Я счастлив, что очень скоро уйду из дома, где вынужден тебя терпеть. А ты останешься одна, будешь жить без мужа, без семьи! - Амин, я самостоятельна и самодостаточна. И то, что мне придется жить одной, меня вполне устраивает. Я готовилась к этому давно. Меня не огорчает такой образ жизни. - Всё, хватит, дети! Не спорьте только потому, что вы оказались таким разными! Разойдитесь по своим комнатам, успокойтесь и с терпением относитесь друг к другу, - потребовала Латифа.       Халиса не вмешивалась в перепалку брата и сестры. Но она успела разглядеть украшение на руке свекрови. Дорогой браслет, изящный и красивый. Конечно, это не колье, но такие крупные сапфиры! Она видела подобные драгоценности только на женах сида Саида. Но сид Керим не настолько богат, как брат свекра, но и не бедней сида Мухамеда. Она узнала от родственниц из Сан-Паулу, что у сида Керима, двоюродного брата Зейна, имеется большая фазенда где-то возле Белу-Оризонти, дающая приличный доход. Кериму предстоит ещё покупать золото и нести траты на свадьбу, этим, наверно, и объясняется, что Латифа получила не колье, а браслет, пусть и замечательный.       Амин же старался не показывать интереса. Он вернулся домой после торжества, от которого бежал. Халиса поняла, что не стоит обсуждать с мужем новый статус лары Латифы. «А браслет он, конечно, и сам не мог не заметить!» - решила она. Жади засобиралась домой. - Латифа, я так рада за тебя, - с улыбкой обняла она сестру. – Я буду очень занята в ближайшие дни. Сначала в Европу улетает Лукас, потом мы с Иветти летим в Марокко. Но я буду звонить тебе и по возможности навещать тебя до отъезда. Впрочем, у тебя теперь есть жених, который и позаботится о твоем досуге. Я уверена, что Керим будет приезжать теперь не только за заказами, но и для того, чтобы просто увидеть свою невесту! - Жади! - Пока! Иначе Лукас начнет меня искать. … В такси Жади тут же набрала номер телефона Хадижи. Дочка ответила, и Жади рассказала, что ее тетя стала невестой. - Мама, тетя Латифа выходит замуж? Так это правда? Когда Карима рассказала мне об этом, я решила, что она выдумывает. Ты не звонила мне несколько дней. А Самира рада, что у мамы будет новый муж? - Да, моя принцесса. Самира рада. И ещё она мечтает скорее получить диплом и отправиться в путешествие, как журналистка с заданием редакции. - Какая интересная жизнь у моей сестры! Мама, как отнеслась Неджма к новости о женитьбе ее отца? - Она не знает. Ей не смогли дозвониться. Решили сообщить за несколько дней до сватовства, но не смогли дозвониться. Что там у них случилось, ты не знаешь? Лара Марьям опасается, что муж ее за что-то наказал. - Да, мама, это правда. Звонила Ясмин и рассказала, что ее и Неджму муж наказал за то, что они поехали в Торговый центр вдвоем, не взяв с собой Дайнаб. Но Дайнаб беременна, она пожаловалась мужу, что ее бросили одну дома, не взяли за покупками, и она очень-очень расстроена. Амаль так испугался за ребенка, что наказал Неджму и Ясмин, решив отобрать у них сотовые и запретив месяц выезжать из дворца. Но Ясмин спрятала телефон и соврала, что она его потеряла в Торговом центре. А потом она мне позвонила и пожаловалась, попросила рассказать дяде Али, как с ней обошелся муж. - Теперь всё понятно, Хадижа. Дочка, а как дела у тебя? - Фарид с Зухрой уехали в Марракеш. Точнее – Фарид отправился на цитрусовые плантации. Мы с ларой Джабирой ничего не знаем о них. Или она ничего мне не рассказывает? Я не знаю, - печально ответила Хадижа. - Не расстраивайся. Ведь мы с тобой обо всем договорились! А как ты себя чувствуешь? - Нормально. Когда нет рядом Зухры, мне всегда хорошо. - Дочка, потерпи ещё несколько дней. Мы с Иветти прилетим в Марокко, и тогда… Ты сама всё знаешь. Зухра никогда больше тебя не обидит, потому что она будет очень далеко от тебя. Если позвонит твой отец и спросит, знаешь ли ты, для чего я прилетаю в Фес, отвечай, что я намерена купить дом. - Да, я поняла. Ты уже просила меня об этом.       Поговорив с дочкой, после чего у нее стало легче на душе, Жади снова подумала о Кериме и Латифе. Как хочется, чтобы сестра была счастлива! И хотелось верить, что Керим – тот мужчина, который сможет сделать Латифу счастливой. Она вспомнила, как Латифа отреагировала на ее вопрос, о чем они с Керимом разговаривали, когда остались вдвоем. Но сестра отмахнулась, смутилась и не захотела об этом говорить. «Керим ей нравится – нет сомнений. Отлично! Если бы Латифу выдали замуж за того, кого она не смогла бы полюбить, это было бы даже хуже, чем ее возвращение к Мухамеду. Я желаю им обоим счастливой семейной жизни».       Она добралась домой, где ее встретили Лукас и Пьетро. Жади рассказала мужу о том, как прошел ее день. Потом созвонилась с Иветти. Ведь ей тоже было интересно, чем закончилась помолвка Латифы. Иветти так сожалела, что не смогла приехать. Она не ожидала, что возникнут сложности, и ей придется разбираться в делах, из-за которых ей не удалось поприсутствовать на таком радостном событии.       …Дона Ноэмия покинула дом Латифы тут же, как только уехал Керим. Но, включив телефон, она отправилась не в «Волшебную лампу», а в бар доны Журы, желая наказать Мустафу, испортившего ей удовольствие от праздника настойчивыми звонками. И разве ее подруге Журе не хотелось узнать, что происходило в доме Латифы? Поэтому Ноэмия вошла в бар и уселась за столик. К ней тут же подлетел Базилио с горящими от любопытства глазами. - Дона Ноэмия, рассказывайте! – потряс он ее за рукав. - Парень, повежливей! – строго заметила ему дона Ноэмия. Подошла и Жура, отогнав официанта, велев ему заняться делами. - Что скажешь? – спросила она подругу, плюхаясь на соседний стул. - Журочка…. Я так растрогана! Какая красивая пара получится из Керима и Латифы! Он подарил ей замечательное украшение! Золотой браслет с сапфирами. Она детально описала всё, что происходило на церемонии сватовства. Жура зачарованно слушала. - Уходя, я даже забыла вернуть Латифе платок, так в нем и ушла. Завтра отнесу! - Наконец-то, Латифа будет счастлива! – довольно сказала Жура. - Никогда не понимала, как Латифа может терпеть Мухамеда. Я бы такого мужа выгнала прежде, чем он посмел заикнуться, чтобы выгнать мою дочку. А Латифа терпела его слишком долго. - Но ведь в юности ее выдали замуж, не спрашивая, согласна она стать женой Мухамеда или нет. Мне Мустафа рассказывал, как это происходит в Марокко даже в наши дни. - Самире повезло, что она живет в Бразилии, а не в Марокко, - сделала вывод дона Жура. Базилио, разочарованный тем, что так и не удалось подслушать их разговор, выбрался на улицу, но тут же вернулся. - Дона Ноэмия, синьор Мустафа в ярости! Он стоит на пороге магазина, размахивает руками и топает ногами! - А что случилось? – удивилась Ноэмия. - Как - что? Когда я подошел к нему и спросил, ваш муж начал ругаться. Он так возмущался, что Вы не отвечаете на его звонки! Сказал, чтобы вы немедленно шли к нему. На лице доны Ноэмии появилось кислое выражение. - Мустафа ждет моего отчета, потому что Мухамед приказал ему отправить меня шпионить за Латифой. Надеются, что она отказала Кериму. Или он передумал. - Так пошути: скажи, что Керим и Латифа переругались и разбежались. - Что ты, Журочка! Даже страшно представить, чем может закончиться такая шутка, - как будто испуганно ответила Ноэмия.- Мустафа меня прибьет, когда выяснится, что это всего лишь шутка. - Хотела бы я видеть лицо синьора Мухамеда, когда ты скажешь, что Латифа обручена с синьором Керимом. Иди, Ноэмия, пока Мустафа не прибежал в бар. Даже странно, что он сам здесь до сих пор не появился. - Конечно, он ведь остался в магазине один. Мухамед дома от окна отлипнуть не может. Амина с женой тоже не было на помолвке. Амин ведь против замужества матери. А Самира рада. - Поторопись, Ноэмия, твой Мустафа шагает к бару! – приподняв одну бровь, кивнула дона Жура в темноту за распахнутой дверью. Ноэмия нехотя оглянулась.