Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

18. Часть 20. Глава 18. Эдна и Альбьери. Маиза в Рио-де-Жанейро.       Дона Эдна достала из шкафа мужа стопу рубашек и переложила в раскрытый чемодан. Места почти не осталось, но предстояло уложить ещё много всего.       Свои вещи женщина собрала накануне. Наконец-то они с Альбьери отправляются в Европу! Франция, Италия, Испания, даже Швейцария! Альбьери много наобещал ей, поэтому Эдна не могла поверить, что это правда. Увидеть вместе с ним Париж, Рим – это была ее мечта с молодости.       Но что-то тревожило Эдну, все равно было что-то не так! Сначала Альбьери вовсе не говорил о том, что они едут не одни. Потом выяснилось, что Лукас и его бывшая жена Маиза везут внука на операцию, которая будет сделана в одной из клиник то ли Швейцарии, то ли где-то в Испании… и Альбьери должен в этом участвовать. Ведь он давний друг семьи, его знания поддержка важны для Феррасов.       Эдна чувствовала: муж опять начал юлить и изворачиваться в разговорах, и это было очень похоже на то, как он вел себя, когда прятал от нее Лео, сделанного им клона! Как и в прошлый раз, Эдна была задета. Но теперь она решила поговорить с мужем откровенно. Если он снова что-то задумал, то должен посвятить в свои дела и ее. Она поможет, она спасет его в случае опасности, постарается скрыть что угодно, если Альбьери доверится ей. Поэтому, когда доктор вернулся из клиники, где он теперь полулегально работал, Эдна сразу же приступила к расспросам. - Ты видел синьора Леонидаса? - Да, Эдна, мы недавно разговаривали с Лукасом и Леонидасом. Ведь мы вместе с Лукасом летим одним рейсом в Париж. А сегодня прилетает Маиза. Мне надо обязательно с ней встретиться. - Дорогой, зачем тебе встречаться с Маизой? – насторожилась Эдна. Ведь муж произнес это как бы уже для себя, забывшись, что сначала отвечал ей. - Что? – опомнился Альбьери. И это утвердило Эдну в ее подозрениях. Нет, он явно что-то решил провернуть, и опять за ее спиной! - Альбьери, мне всё известно! Признавайся. Иначе я сама встречусь с Маизой и с синьором Леонидасом и поговорю с ними. - О чем ты знаешь, Эдна? – умоляюще спросил старик. – Что тебе могут ответить Маиза и Леонидас? - О том, кого ты клонировал на этот раз! Не отпирайся, Альбьери, я давно обо всем догадалась! - И ты туда же? Если Леонидас в шутку спросил у меня, не клонировал ли я кого-нибудь, не бродят ли где-то по миру его клоны, это же не значит, что надо принимать в серьез его слова! - Альбьери, однажды ты уже предал мое доверие. Не повторяй своих ошибок. Я ведь на твоей стороне! Я буду ценить твое доверие ко мне, если ты мне честно обо всем расскажешь. Возможно, ты опять клонировал кого-то, сына Мэл, например… - Но, Эдна, подумай сама, как я мог его клонировать? Болезнь мальчика выявилась внезапно, и за полгода я никак не успел бы его клонировать, - начал он неуклюже оправдываться. - Альбьери, я чувствую, что ты что-то скрываешь!       Доктор Альбьери понял, что проще признаться жене и потребовать от нее соблюдения тайны, чем поставить под угрозу операцию маленького Шандиньо. Ведь Эдна не успокоится. Однажды сунув нос в его дела, она и в этот раз начнет копать, расследовать, подсматривать и расспрашивать. Как она могла заподозрить, что Альбьери занялся клонированием нужных для операции клеток костного мозга и стволовых клеток? Маиза решила не рисковать и подстраховаться, не полагаясь только на доноров. И оказалась права: Лео заболел и задержался в Пантанале, но никого не успели найти для донорства за такое короткое время. Мужчина закрыл ладонями лицо. - Что? Альбьери, что с тобой?! – забеспокоилась Эдна. - Ничего! Собирай вещи, Эдна. Не забудь положить мою любимую рубашку и запасные подтяжки.       Он тяжело поднялся со стула и отошел к окну. По старой дурной привычке начал грызть ноготь большого пальца. Эдна не сводила с него глаз. Потом, бросив вещи возле чемодана, подошла к мужу и потребовала: - Альбьери, расскажи мне всё! Так будет лучше для нас обоих. - Не могу, Эдна! – не выдержал мужчина. – Это не моя тайна! Это опасно как для меня, так и для других. Ты же знаешь, что мне запретили заниматься клонированием, у меня уже отбирали лицензию врача, которую я с трудом восстановил – и то условно! - Но если я не буду знать, в чем дело, как я смогу тебе помочь? Расскажи, Альбьери! – умоляюще опросила она. И он не выдержал. - Хорошо, Эдна. Я расскажу. Но ты однажды уже предала меня. Я поделился с тобой историей о клонировании Лео, а ты собрала пресс-конференцию и начала меня обличать. - Альбьери, ты сам толкнул меня на это! Я решила, что ты изменяешь мне с Амалией! Я видела вас в ресторане, как ты нежно держал ее за руку... ты дарил ей духи, книги. Что я должна была подумать о вас? - Эдна, она была моей единственной благодарной слушательницей, пообещавшей рассказать миру о моем открытии. Как я мог не соблазниться, как мог отказаться от предложения написать книгу о клонировании? Ты всё не так поняла! Какая любовница? О чем ты? - Альбьери, ты предал меня намного раньше, когда клонировал своего племянника и создал Лео. Я так хотела родить тебе ребенка, но ты отказался становиться отцом. Работая в клинике донорского оплодотворения, я могла бы родить не одного ребенка. Но ты был против. А потом выяснилось, что есть Лео, который заменил тебе погибшего Диого. Лео стал твоим настоящим сыном. Меня ты лишил права на материнство, но сам сделал себе ребенка. Ты думаешь, легко простить такое? - Эдна, не начинай. Иначе мы снова поссоримся перед дорогой. Мы столько раз уже это обсуждали! - Тогда скажи мне, что ты сделал? - Хорошо! – разозлился Альбьери. Он поправил ворот рубашки, перекосившийся из-за тугих подтяжек, вернулся к столу и нервно сел на выдвинутый стул. Эдна тут же села напротив мужа. - Эдна, я клонировал костный мозг Шандиньо, который нужен для операции. Ты помнишь, я несколько раз летал в Европу? Не скажу тебе, где находится лаборатория, в которой мне позволили заниматься клонированием, это… хм… закрытая лаборатория, о которой почти никто не знает. Но там я смог проделать необходимую работу, потом мой помощник завершил ее. Я наблюдаю за процессом с расстояния. Перезваниваюсь. Не мог же я везти в Европу клонированные клетки через несколько таможен. - Альбьери, это очень серьезно. Это преступление. - Видишь, Эдна, ты меня осуждаешь. - Нет, нет, Альбьери, я не осуждаю, я с тобой, - сказала женщина, растерянно бегая глазами по комнате. - Тогда давай закроем эту тему, т.к. ты уже знаешь правду. Теперь ты успокоишься? - Конечно, Альбьери, я оправдаю твое доверие. - Но прошу тебя: не веди себя подозрительно. Мы летим в Европу как туристы. - А Лукас знает? - Нет, только Маиза. И ты никому не рассказывай. - Конечно, Альбьери! – с упреком ответила Эдна. Она была полностью удовлетворена. Почему Альбьери не повел себя так же много лет назад, когда появился на свет созданный им клон? Всё могло бы сложиться иначе. Телефон доктора зазвонил, разговор был кратким, так как звонила Маиза.       Она прилетела в Бразилию на несколько дней – только чтобы забрать Мэл и внука, а также уговорить Лукаса лететь вместе с ними, если он засомневается. Альбьери иносказательно объяснил Маизе, как обстоят дела: всё готово, материал ждет их в клинике, откуда можно будет забрать его перед операцией. Выяснив все по телефону, Альбьери не поехал на встречу с бывшей невесткой Леонидаса, потому что необходимости уже не было. Пока Эдна заканчивала приготовления к отъезду, он взял в руки новый журнал с интересной статьей по медицине и поднялся в спальню, чтобы, развалившись на кровати, спокойно почитать.       …Маиза прилетела в Рио несколько часов назад. Обсудив дела с доктором Альбьери, она отправилась в гости к подруге, надеясь, что Лидиана расскажет ей новости, которые могли пройти мимо внимания Феррасов, с которыми Маиза время от времени общалась. Лидиана занималась важным делом. По ее приказанию служанка пыталась повесить на стене картину.       После долгих и радостных приветствий женщины присели на диван, Лидиана велела принести соки, а Маиза с удивлением принялась рассматривать странную картину. - Что это, Лидиана? Как имя художника, который создал такое странное арт-полотно? - Это не полотно! – отмахнулась хозяйка дома. – Это фотография, которую мой Аполлон сделал во время поездки в Россию. Это гора, каменный срез горных пород разного цвета и структуры. - Интересно…, - изящно наклонила голову на бок Маиза. - Ты не представляешь, что случилось: картина висела в кабинете Тавиньо. И вот явилась в офис ТА ЖЕНЩИНА и учинила скандал. ТОЙ ЖЕНЩИНОЙ Лидиана называла дону Одетти, авантюристку, внука которой суд признал сыном Тавиньо. - Она всё ещё преследует твоего мужа? – удивилась Маиза. – Неужели между Тавиньо и ею остались какие-то нерешенные вопросы? - Нет, мой Тавиньо выплачивает алименты ее дочери на ребенка, но ей этого мало. Она старается при возможности напомнить о себе нашей семье. Явилась в кабинет Тавиньо с очередной претензией, заранее зная, что ничего не получит, и вдруг остановила взгляд на этой фотографии. Она решила, что это работа известного фотографа, если висит в офисе синьора Леонидаса. И пока она ждала моего Аполлона, которого заранее предупредили о ее приходе, и он вынужден был прятаться от нее, ей пришла в голову мысль забрать картину, когда ей надоело ждать. - Лидиана, как ужасно, что тебе приходится общаться с такой женщиной! - Да, дорогая, я очень страдаю! Представь: она сняла снимок со стены и положила в пляжную сумку. Не дождавшись моего мужа, она так и ушла, но на выходе ее остановила охрана. Был ужасный скандал. Но картину ей пришлось вернуть. А когда я узнала о такой наглости, то велела Тавиньо принести фотографию домой. Маиза сокрушенно качала головой. - Я тебе так сочувствую! Но поговорим о другом. Ты что-нибудь слышала, летит ли Лукас один или с Жади? - А Мэл тебе ничего не рассказывает? - Мэл… Она такая нервная из-за предстоящей операции у сына. Нет, синьор Леонидас мне говорил, что Лукас летит один, без жены. Я удивлена, Лидиана. Они что – поссорились? Я опасалась, что Жади решил лететь вместе с Лукасом. Они не собираются разводиться? Как Жади может отпустить мужа со мной? - Кто? Лукас и Жади? Нет, они женаты и счастливы. А вот сестра Жади Латифа развелась. Бедняжка, мы ведь были с ней дружны. Приятная женщина. У нас чем-то похожи судьбы: моего Тавиньо обманули и навязали внебрачного ребенка. А ее муж тайно женился на другой, когда он поехал в Марокко на свадьбу сына. Латифа не выдержала и потребовала развод. - Даже так? Лучше бы Жади развелась! – пробормотала Маиза. - Что ты сказала? – не расслышала Лидиана. - Ничего, это я так просто… Но я не поняла, почему Лукас решил не брать с собой Жади. - Я знаю, почему. Жади и Иветти скоро улетают в Марокко. Они хотят купить там дом. Маиза, это так романтично: иметь дом в стране, похожей на восточную сказку, - мечтательно улыбнулась жена Аполлона. Маиза поняла, что ее подруга нисколько не изменилась за последние пять лет. Та же стрижка. Очередное хорошенькое платьице из дорогой ткани с цветочным принтом, туфли из дорогого торгового центра, изящная модная сумочка. И телефон, о котором ни на мгновение не забывала подруга. - Мой сотовый! Где он? – в панике заметалась Лидиана, ощупывая поверхность дивана вокруг себя. – Мой Тавиньо! Я не звонила ему целый час!       Маиза усмехнулась: некоторых людей не может изменить ничто. - Как твои дети? Сэсэо и Телминья? Что слышно о Нанду? - Сэсэо работает юристом, Телминья живет в свое удовольствие, а Нанду… Я его не видела несколько лет. Но однажды мы с Тавиньо столкнулись в ресторане с Лобату. Он ужинал с женой. Помнишь Клару - подругу Кларисси? Лобату и Клара поженились, у них растет дочка. Лобату упомянул в разговоре Нанду. Парень продолжает работать в его клинике. И больше ничего я о нем не знаю. - А о его матери? О Клариссе? - Она уволилась из офиса Леонидаса и вышла замуж за одного из владельцев клуба «Нефертити». О ней я тоже больше ничего не знаю. - Нанду никогда больше не возвращался к наркотикам? - Маиза, а что… Мэл снова потянулась к…, - побледнела Лидиана. - Нет, нет, конечно! Но я знаю, какая это страшная вещь. Мы ни от чего не застрахованы. Мэл держится с рождения сына. Но теперь наступает опасный период. Я надеюсь, что она не сломается, если с моим внуком что-то случится после операции. - Нет, Маиза, не говори так. Всё закончится хорошо! Они обе замолчали, переполненные эмоциями. Маиза переживала за дочь, Лидиана всё принимала близко к сердцу, и дела подруги – тоже, разумеется. - Ты когда-нибудь думала, что Мэл и наркотики никогда не смогли бы пересечься, если бы ты разрешила Мэл встречаться с Шанди? - Лидиана, легко говорить, когда всё уже в прошлом. Теперь я вижу, что была не права. Если им было суждено быть вместе, не надо было им мешать. Но ведь я тогда не знала об этом. Я хотела для Мэл лучшего мужа. Тема была ужасной, поэтому Лидиана увела разговор в сторону и заговорила о новых модных тенденциях и ближайших дефиле, которые собиралась посетить. - Приглашаю и тебя. - Спасибо, но я никуда не успею сходить. Я прилетела, чтобы не упустить ни одной мелочи. Это вопрос жизни и смерти моего внука и судьбы моей дочери.       Они ещё о многом поговорили. Потом женщины расстались. Ведь у каждой были свои дела и заботы.       …Из дома Лидианы Маиза отправилась к Феррасам. Обитатели дома, зная о ее приезде, собрались в гостиной. Она появилась в тот момент, когда синьор Леонидас спорил с Лукасом о покупке какого-то дома. Маиза не сразу поняла, о чем идет речь, и очень была удивлена, узнав, что отец и сын ссорятся из-за покупки дома в Фесе. - Лукас, тебе не нужен дом в Фесе. У твоей жены есть там родственники, которые готовы принимать даже тебя, не только Жади. - Хорошо, я согласен: дом нам не нужен. Но я же не могу отказать Жади. Пусть едет в Марокко, ищет дом, а потом я что-нибудь придумаю, чтобы его не покупать. Она так расстроена неудачным браком дочери, что поездка к родственникам ей не помешает. - Так почему бы тебе не взять Жади с собой? Отец и сын продолжали спор. Маиза напряглась, услышав предложение бывшего свекра. О, нет, Жади в Европе им не нужна! Иначе будут сорваны уже ее личные планы, от которых зависела судьба ее и мужа. Мишель принесла для Маизы кофе, а вместе с ней появилась Далва. - Дочка, как я по тебе соскучилась! – начала умиляться верная домоправительница. - Я тоже скучаю по тебе, Далва, - ответила с улыбкой Маиза и тихо спросила.- Как тут дела? - Хм, хм! У доны Жади новая прихоть: купить дом в Марокко. - Я это уже слышала. - Маиза, я вспомнила: дона Жура просила сообщить ей, когда ты прилетишь в Рио. Она хочет поговорить с тобой о чем-то очень важном. - Что, Далва? О чем она может мне рассказать? Неужели Мэл снова… - Нет, с Мэл всё в порядке. Но у доны Журы был такой обеспокоенный голос, как будто речь шла о жизни и смерти. - Позвони ей, Далва, предупреди, что я сегодня же подъеду к ней в Сан-Криштован. - Хорошо, Маиза. Прямо сейчас и позвоню ей. Далва ушла. А Маиза вновь обратилась в слух. - Дом в Фесе нам совершенно ни к чему, - сделал вывод синьор Леонидас. – Лукас, ты должен объяснить это своей жене. Пусть путешествует, гостит у родственников, но дом не покупает. Иветти обняла мужа, сидя рядом с ним на диване. - Львеночек, мы с тобой уже обсуждали это. Я лечу вместе с Жади, чтобы помочь ей…ээээ… отказаться от мысли о покупке дома. - Да, Иветти, ее нужно отговорить. Вы хотя бы можете представить, сколько понадобится денег на ремонт старинного риада в исторической части Феса? - Ну, Львеночек, мы собираемся с Жади объехать несколько городов, не только Фес. Марракеш, Мекнес, может быть, ещё где-нибудь побываем. - Иветти, Иветти! Не увлекайся! Теперь я опасаюсь, что и ты поддашься соблазну купить старинный восточный дворец, - занервничал Леонидас Феррас. – Я позвоню и откажусь от билетов на самолет. Напрасно я вам их купил, Иветти. - Нет, ну, что ты, Львеночек! Я соединю полезное с приятным. Объеду все города, где может быть выбор домов, но везде буду отговаривать Жади от покупки, критикуя увиденные дома. - Так и сделай, Иветти! – погрозил жене пальцем Леонидас.- Но я боюсь, что ты, Иветти, так увлечешься, что сама захочешь купить там дом, и куда более роскошный, чем может выбрать Жади. Может быть, и мне лететь с вами, Иветти? - Львеночек, нет, оставайся в Бразилии. Меня не будет в Рио во время Рождества! И Лукас с Мэл встретят Рождество в Европе. А наши сыновья и сын Лукаса впервые проведут праздники без матерей. Пусть хотя бы отец Габи и Эда и дедушка Пьетро будет с ними! Леонидас, ты не должен никуда уезжать из дома в Рождество! - Ну, это было твое решение, Иветти, покинуть Бразилию в такое время! – развел руками Леонидас Феррас. - Жади так расписала мне поездку в Марокко, что я не удержалась и напросилась к ней в попутчицы, забыв, что лететь придется почти в канун Рождества. Что же делать? - Ведите себя там осторожно. В этой стране с членами нашей семьи всегда что-нибудь происходит. Знакомства, ссоры, разводы… Что нас ждет на этот раз? У Иветти округлились глаза. - Ничего, Львеночек, - быстро ответила она. – Я мечтаю побывать в касьбе на окраине Феса. Жади много раз мне ее описывала. Очень романтичное место. Лукас, тебе это место хорошо знакомо! – рассмеялась Иветти своим милым, с хрипотцой, смехом. - Львеночек, почему мы с тобой туда не попали? - Какая ещё касьба? Заблудитесь там с Жади, нам придется лететь в Марокко, чтобы искать вас, - сердито сказал ее муж. Маиза поймала себя на том, что ей всё ещё неприятно слышать истории, как Лукас и Жади предавались любви, каждый имея в то время свою семью. Когда Лукас бродил в развалинах старинной крепости, он был женат на ней, Маизе. Как она может забыть о его измене и умиляться этим сегодня? Слава богу, теперь у нее есть другая семья, хороший заботливый муж… - А Лео? Где Лео? – вспомнил Леонидас. - Альбьери мне звонил и сказал, что Лео уже улетел в Амазонию! Надо было его отправить с вами в Марокко. Там он хотя бы уже был, и не раз. А непролазные джунгли Амазонки - страшное место. - Нет, мне не нравится мысль отправить Лео вместе с Жади, - недовольно возразил Лукас. Иветти лукаво улыбнулась и протянула: - Ииииии… Лукас! Ты всё ещё ревнуешь Жади к Лео? Успокойся, Лео подружился с Самирой. Недавно они вместе провели ночь… - Что? – у Леонидаса выпал из рук блокнот, в котором он делал пометки. – Иветти, ты о чем говоришь? - Самира, журналистка, племянница Жади. Она и Лео ночевали на Сахарной голове. Ничего такого, - со значением помахала рукой Иветти. - Теперь Самира пишет очерк о ночном Рио-де-Жанейро. Потом нам пришлют журнал с ее статьей и сделанными ими обоими фотографиями.       Маиза слушала с интересом. Надо же! Лео называют клоном Лукаса, но он нисколько не похож на оригинал: разве осмелился бы Лукас отправиться в Амазонию? Он никогда не был искателем приключений, если не считать знакомство с Жади, конечно. Далва вернулась и дала понять, что Жура оповещена о том, что Маиза в Бразилии. - Мне пора, - поднялась с места Маиза. – Дона Жура ждет меня, чтобы поговорить о чем-то важном. - О чем поговорить? – испугался Леонидас. – Что случилось? - Маиза, а почему дона Жура решила поговорить с тобой, а не со мной? – удивился Лукас. - Зачем было ждать твоего появления, если можно связаться со мной? Тем более, я ее недавно видел, когда мы с Жади ездили к Латифе. - Я поговорю с доной Журой, узнаю, что она имеет в виду, а потом вернусь к вам и все расскажу. - Маиза, мы ждем тебя. Вечером устроим праздничный ужин, - сказала Иветти. - Хорошо, я обязательно приеду. А где Мэл? Я звонила дочке, она обещала встретиться со мной. - Она едет. Она и Шанди вместе с сыном обязательно будут сегодня вечером! Мы ждем их на ужин, – сообщила Далва. - Я съезжу в Сан-Криштован и быстро вернусь.       …Маизу шокировало то, о чем ей стало известно от доны Журы. Как?! У Шанди растет ещё один сын? У мужа Мэл была подружка, с которой он познакомился, поступив в университет. Они вместе учились на ветеринаров. Это случилось в то время, когда Мэл находилась в особенно сильной зависимости от наркотиков. Как только Шанди узнал, что Мэл ждет от него ребенка, он расстался с некой Дорой, не подозревая о том, что девушка тоже беременна. - Дона Жура, как давно вам известно о втором внуке? - Я узнала о Карлосе не сразу. Но когда Дора привела ко мне мальчика, я нисколько не усомнилась, что это сын Шанди. Он очень на него похож. Я стала помогать им.       И дона Жура рассказала историю ветеринарной клиники, которую они теперь содержат вместе с Дорой. - Почему же вы так долго молчали? Для чего рассказываете мне сейчас? И знает ли Шанди о сыне? Дона Жура, отведя Маизу в комнату над баром, где никто не мог помешать им побеседовать, ответила: - Шанди узнал об этом несколько месяцев назад. Мой сын был потрясен. Но он любит Мэл и своего сына Шандиньо. Я предлагала ему познакомиться с Карлосом. Ведь это неправильно, если отец знает о ребенке, но даже не пытается с ним познакомиться. Но сын боялся, что узнает Мэл. Он видел сына, но не решился сказать, что он его отец. И Дора тоже была против. Ведь она знает, что Шанди ее не любит, он любит Мэл. - А эта девушка любит Шанди? - Нет, на знакомстве сына с его сыном настояла я. Но теперь ситуация изменилась. Дора недавно вышла замуж. - Дона Жура, я прошу вас сохранить рождение мальчика в тайне. Мэл не вынесет второго удара. Ее сын тяжело болен, а у Шанди обнаружился здоровый сын. Жура горько улыбнулась. - Мой сын не проявил решительности. Дора предложила участие в донорстве для вашего внука, когда нам стало известно о болезни Шанди-младшего. - Зачем ей это нужно? - Ей нужны деньги. Она решила продать клинику и уехать в другой штат, но у ветеринарной клиники так много долгов, что нужны деньги. Она сначала не обратила внимания на выражение лица Маизы, неприятно усмехнувшейся и поджавшей губы. Дона Жура продолжала: - А потом обстоятельства у нее немного изменились. Она встретила мужчину, который предложил ей выйти замуж, и Дора согласилась стать его женой, а он подружился с мальчиком, усыновил Карлоса… - И вы позволили ему усыновить внука? – шевельнула бровями Маиза. - А что делать? Так будет лучше для моего внука. И Дора заявила, что ее решение не сможет поколебать никто и ничто. Ей нужно устраивать свою судьбу, хочется выйти замуж, получить хорошую работу. А ее сыну нужен отец. Шанди, даже узнав о Карлосе, так и не принял мальчика всей душой. Мне не понятно такое поведение Шанди. Наверно, он очень боится потерять Мэл. - Так что вы хотели мне сказать? Если Дора не хочет раскрывать тайну рождения сына, не стоило рассказывать и мне. Или женщина хочет получить деньги за свою тайну? - Маиза! Разве я сказала, что Дора просила денег? Она порядочная девушка и не намерена никого шантажировать! – возмутилась дона Жура, только теперь поняв, как восприняла историю ее внука и несостоявшейся невестки мать Мэл. - Тогда зачем вы позвали меня к себе? – сидя на стуле, перекинув ногу на ногу и обхватив колени руками, спросила Маиза. Сумочку она поставила на пол. Жура настолько была задета предположением Маизы о том, что кто-то пытается вымогать у нее деньги, что встала перед ней, уперев руки в бока. - Маиза, я никогда не позволила бы Доре шантажировать семью моего сына. И Дора не из таких, кто этим занимается. Она продает клинику. Нужны деньги на переезд на ферму, где им с мужем обещана работа. Она будет ветеринаром. - Тогда за что я должна ей заплатить? - Она хочет помочь сыну Шанди. У мальчика могут взять, как у донора, костный мозг. Маиза слушала, что говорит ей свекровь Мэл, и не верила ушам. Какая наивность и безграмотность! - Дона Жура, вы ничего не понимаете в донорстве. Ваш внук не сможет стать донором костного мозга. Он не совершеннолетний. А рисковать, воспользовавшись услугами подпольной лаборатории, очень опасно. Наша семья на это не пойдет. - Но как же быть? Ведь Шандиньо остался без донорских клеток! Я знаю, что Лео перенес тяжелую болезнь, он не сможет стать донором. - Да, я уже знаю об этом. Лео сдавал кровь для нашего внука, но донором костного мозга стать теперь не сможет. - Как же быть? Как спасти Шандиньо? - Дона Жура, наука каждый год делает большие шаги вперед. Есть технологии, которые позволяют лечить болезни без донорства. Я нашла такой способ. Но не хочу афишировать, чтобы не спугнуть удачу. - Да? - Что касается Доры… Шанди не платил ей алименты, не содержал ее ребенка. Она могла бы потребовать деньги на содержание сына. В любом случае Доре нужны деньги, а моей дочери – спокойствие. Я думаю, Лукас и его отец заплатят Доре столько, чтобы она смогла уехать в другую часть страны и быть как можно дальше от Мэл и ее мужа. Куда оно собралась уезжать? - Муж Доры из Баийи, - растерянно ответила Жура, потрясенная цинично-деловым подходом Маизы. - Как мне неприятна эта история! Я напрасно позвонила Далве. У меня каша в голове от переживаний из-за операции. Надо было дать Доре с сыном и мужем уехать, и всё. Шанди ни о чем не проболтается Мэл. А теперь, - махнула она рукой. - А что теперь? Шанди должен молчать. Дора пусть уедет. Мэл ничего не узнает об их тайне и вашем внуке. - Дора не возьмет деньги за молчание, она будет оскорблена таким предложением. Дора не собиралась вас шантажировать, - поджала губы дона Жура. - Я понимаю. Тогда сделаем так: дайте мне ее телефон, я хотела бы познакомиться с Дорой и поговорить. Хочу услышать от нее самой, что она больше не желает видеться с Шанди, а отцом ее сына навсегда станет ее муж. А вы соберите мне квитанции и долговые расписки ветклиники. Лукас всё оплатит. Это будет не плата за молчание Доры, а помощь семьи Мэл вам лично как близкой родственнице. - Ну, если так…. Хорошо, сейчас я найду телефон Доры, - повернулась женщина к столу, на котором лежала засаленная записная книжка. - Записывайте… 19. Часть 20. Глава 19. Переживания Мэл.       Шанди привез Мэл и сына в особняк Феррасов ещё до возвращения Маизы из Сан-Криштована. Он уже знал, что мать рассказала доне Маизе правду о нем и Доре и их сыне. Случилось то, против чего всегда возражал Шанди. Да, он не мог достать такую крупную сумму денег, чтобы помочь матери второго сына расплатиться с долгами клиники, он не мог даже помогать внебрачному сыну, не признавшись Мэл в этом. Но и сказать жене правду он тоже не мог.       И пока он метался несколько месяцев, не зная, что делать, случилось так, что Дора встретила мужчину, которого полюбила, вышла замуж и собралась расстаться с ветеринарной клиникой. И тогда мать стала действовать. А дона Жура всегда была человеком решительным. Вот и позвонила доне Маизе.       Но чего она добилась? Шанди был против того, чтобы Дора разрешила взять у маленького Карлоса донорские клетки. Шанди не осмеливался принять мальчика, но его успокаивало то, что планы Доры были обречены на провал. И если мать не разбиралась в медицинском законодательстве, то Шанди знал, что никто не станет официально использовать донорский материал такого маленького ребенка. К тому же, Шанди чувствовал, что история получается не совсем хорошая. Дора и дона Жура придумали плохой выход из положения, даже если им хотелось помочь обоим детям.       А теперь ему предстоял разговор с доной Маизой. Шанди знал, что она может ему сказать. Напрасно мать поделилась с его тещей тайной, потому что в Европе был найден подходящий донор, как уверял семью синьор Альбьери. Вопрос с донорством решен, и мать же знала об этом – он ей рассказывал! И мальчик уже усыновлен мужем Доры. Так для чего было рассказывать Маизе правду?       Пока он разговаривал по сотовому с матерью, выйдя из машины в огромном дворе особняка Феррасов, Мэл отвела сына к детям, которые играли в беседке у зарослей кустов. Сама же Мэл зашла в дом.       …Мэл чувствовала себя неважно. Она постаралась незаметно проскользнуть в туалетную комнату, чтобы кое-что проделать. Не хотелось, чтобы ей помешали. В последние несколько недель она была какой-то нервной: из-за болезни сына и его операции, которая могла плохо закончиться, из-за снов, которые начали ей сниться. Вот и этой ночью приснился кошмар: она и Режининья, приняв по дозе, стоят у вонючей сточной канавы в фавеле, где они не раз покупали наркотики. На земле распластался мертвый Нанду. Режининья тормошит его, надеясь, что парень очнется, не веря, что он мертв. - Оставь его, Режининья, уже поздно, - говорит ей во сне Мэл и ногой сталкивает тело товарища в канаву. А потом вместе с Режининьей они пытаются его закопать, сбрасывая вниз комья грязи…       Мэл вспомнила, как проснулась утром, дрожа от ужаса. Сон показался настолько реальным, что Мэл в первые мгновения пробуждения не сразу смогла вспомнить, что прошло уже пять лет, как она выздоровела. И Нанду жив, не очень здоров, но работает в реабилитационном центре для желающих излечиться наркоманов. А Режининья давно нет в живых. Но у Мэл это был не первый сон, в котором она видела себя в «прошлой» жизни, когда она употребляла наркотики. Почему именно теперь к ней вернулся кошмар? Пока только во сне, или вот в этом дело – потому что только ПОКА? - Нет, я никогда больше не стану даже прикасаться к наркотикам. Нет, у меня есть сын, а сейчас я кое-что сделаю, и возможно, у меня появится надежда на то, что дальше будет всё ещё лучше. Она открыла сумочку, достала плоский непрозрачный пакетик, вытряхнула его содержимое.       Проделав необходимые для процедуры манипуляции, она увидела результат и очень обрадовалась. - Шанди и мама не должны узнать об этом. Иначе они запрут меня в этом доме под присмотром Далвы, а сами полетят в Европу. Но я должна быть рядом с сыном. Даже Шанди дедушка решил отпустить с нами в Европу. Как только я намекнула, что Шанди лучше лететь с нами, он согласился. Но если семья узнает, что я снова… Они испугаются за мое здоровье и никуда не отпустят!       Мэл неосмотрительно бросила в мусорное ведро всё, что теперь ей было не нужно, и в прекрасном настроении вышла в коридор. Она хотела пройти в гостиную, но в кабинете дедушки услышала голоса. Там находились ее родители и дед. Мэл подошла, но не успела войти. Ее остановили слова отца. - Маиза, говори тише. Мэл не должна об этом узнать. - Да, Маиза, Мэл лучше ничего не знать, - подтвердил и дедушка. «Что они собираются от меня скрыть?» - испуганно подумала Мэл, теперь уже не желая входить. Ей захотелось узнать, о чем идет разговор. Неужели дела ее сына настолько плохи, что он может умереть во время операции? Она подошла ближе и прислушалась. - В этом нет ничего страшного, - заговорила мать. – Шанди встречался с той женщиной, когда расстался с нашей Мэл. Она сама должна всё помнить. Потом Шанди вернулся к нашей дочери, узнав о ее беременности, а та девушка, Дора, тоже оказалась беременной. Но тогда она ничего ему не рассказала. Потом она появилась в Сан-Криштоване у доны Журы и доверила ей эту тайну. Да, у Шанди есть внебрачный сын. И что? - Что?! – ахнула подслушивающая Мэл. – У Шанди есть ещё один сын? - Маиза, это не имело бы особого значения, если бы мы знали, что психика Мэл выдержит такую новость. А если нет? И пережитый нами ужас вернется? Можно оставить всё в тайне. Зачем Мэл знать об этом? Я считаю, что совершенно ни к чему! – заявил дедушка. - А Шанди знает? – спросил Лукас. - Да, он узнал об этом несколько месяцев назад. Я верю, что так и было. Шанди не слишком хитер, чтобы умело скрывать такой секрет. - Матерь божья! – ахнула Далва. – А как он отреагировал на новость о втором ребенке? - Не знаю, Далва. Дона Жура сказала только, что Шанди был очень напуган тем, что может потерять Мэл. Дора к тому времени уже встречалась с другим мужчиной. Собралась продавать клинику. А теперь ей нужны деньги, чтобы расплатиться с долгами. Клиника принадлежит не только ей, формально – и доне Журе. Но ее финансовых возможностей не хватает ни на содержание заведения, ни на оплату долгов. Но я об этом уже рассказала. Мы обсуждаем ситуацию по второму кругу. - Маиза, я всё понял, - решительно произнес синьор Леонидас. – Надо дать денег этой Доре, чтобы она смогла оплатить долги, продать клинику и уехать как можно дальше отсюда. И никогда больше не появляться рядом с Шанди. - Маиза, мы не будем ничего рассказывать Мэл. Пусть они с Шанди спокойно живут и заботятся о сыне, - согласился с ним Лукас. - Почему они никак не родят себе второго ребенка? – недоумевал синьор Леонидас. – Разве врачи не сказали ей, что она может родить абсолютно здорового ребенка? Теперь, когда она много лет не принимает наркотики, нет никакой угрозы. - Синьор Леонидас, я намерена встретиться с Дорой, поговорить с ней, чтобы понять, что у нее на уме. Дона Жура уверяла, что девушка не намерена нас шантажировать. И все-таки я лично хочу все выяснить. - Конечно, Маиза. Действуй. - Маиза, ты права: деньги надо дать именно доне Журе. Пусть оплатит долги за клинику. Дать чуть больше, чтобы та женщина с мужем не имели причин задерживаться в Рио. Только тогда мы можем быть спокойны. - Да, Лукас. Я попросила дону Журу собрать все документы для оплаты. А завтра я встречусь с этой Дорой. - Далва, кого ты высматриваешь в окне? – насторожился синьор Леонидас. - Мне показалось, что под окном пробежали дети, среди которых был и Шандиньо. - Что? Мэл приехала? Где же она? – удивился Леонидас Феррас. - Вообще-то я видела во дворе машину Мэл и Шанди. Я подумала, что они где-то в доме. - Маиза. Я их не видела, - всполошилась Далва. – Сейчас я их поищу. Может быть, они прошли на кухню за соком?       Мэл отпрянула от двери и поспешно отошла к лестнице, успев подняться на несколько ступеней. Поэтому, когда Далва появилась со стороны кабинета синьора Леонидаса, Мэл уже спускалась вниз, т.е. сделала вид. - Мэлзинья! Как же так? Почему ты не нашла свою Далву? Идем, я угощу тебя новым соком. Иветти узнала рецепт, как смешать несколько разных фруктов и ягод. - Нет, Далва. Я сейчас не хочу. Позже. Лучше посижу на диване, подожду Шанди. - А где он? - Остался на улице. Он должен был кому-то позвонить. - Хорошо, - широко улыбнулась Далва. – Но я всё равно сейчас принесу в гостиную сок.       Мэл отвела глаза. От недавней радости не осталось и следа. Шанди ее обманывает! Он скрыл от нее такую важную новость. И правда ли то, что он узнал о сыне Доры только несколько месяцев назад? Наверно, так и есть. Мэл вспомнила, каким растерянным вдруг показался ей муж, вернувшись однажды из Сан-Криштована. Именно с тех пор он стал избегать совместных поездок к матери. Бывал у доны Журы только тогда, когда у Мэл не было возможности присоединиться к нему. А встречался ли Шанди с Дорой? Он познакомился с мальчиком? Неужели теперь ещё один ребенок называет Шанди отцом?        Мэл одновременно почувствовала обиду на мужа за то, что у него появились тайны, но и облегчение при мысли, что соперницы скоро не будет в Рио. Пусть она получит деньги и исчезнет из их жизни! Вдруг со стороны кухни послышались возмущенные голоса. - Я не виновата, дона Далва. Я не знаю, как это здесь оказалось! - Не лги, Мишель. Посмотри вокруг: я, Изадора, ты. Кто ещё мог оставить в служебном туалете тест на беременность? Не я, потому что я слишком стара. И не Изадора. - Дона Далва, из этого леса заяц уже не выскочит! – подтвердила Изадора. - Знаю, Изадора! Мишель, признавайся: это ты беременна! - Дона Далва, как я могу быть беременной, если у меня нет мужа! А воспитывать ребенка одна я не смогу. - А кто же тогда оставил в мусорном ведре тест на беременность с двумя полосками? Кто? - Дона Далва, я видела, как туда заходила Мэл. Надо спросить у нее. Наверно, это она делала тест. - Что? Мэлзинья беременна? Неужели Мэл снова беременна? Матерь Божья! Мэл замерла на диване. Почему она такая рассеянная? Теперь правду узнает вся семья. Да, она уже несколько дней чувствовала себя как-то не так. Заподозрив правду, купила сегодня тест, не выдержала и сделала, чтобы узнать, верны ли ее подозрения. Она снова родит ребенка! К этому времени из кабинета вышли все: дедушка, мать и отец. Когда они услышали слова Далвы о том, что беременной может быть не служанка, а Мэл, все повернулись в ее сторону. - Мэл? – вопросительно произнесла Маиза. - Дочка, это правда? – спросил и Лукас. - Мэл, почему ты нам ничего не сказала? – удивился синьор Леонидас. – А где Иветти? Иветти знала об этом? - Нет, дедушка. Я и сама узнала только что. И я не уверена. Надо сдать анализ крови, чтобы узнать точный результат. - Так сделай анализ! - Дедушка, мама, отец, я все равно полечу с вами в Европу! – нервным голосом заявила Мэл. – И Шанди тоже полетит с нами. Дед, ты обещал. - Но, Мэл, перелет такой долгий. Разве это не опасно в таком состоянии? – осторожно спросила Маиза. - Нет, мама. Куда опасней остаться одной и каждую секунду переживать, как там мой сын, что с ним. - Маиза, наверно, на таком сроке летать не опасно. Мэл, сколько у тебя недель? - Наверно, три-четыре. Не знаю. - Поговори с врачом. Если он разрешит, никто не будет против. - Дедушка, я не останусь в Бразилии, я полечу с вами в Европу! Вмешалась Маиза. - Хорошо, дочка, только не нервничай. Это отличная новость. А Шанди уже знает? Нет? Тогда скажи ему, а потом я хочу с ним поговорить, - заявила она. - О чем ты хочешь поговорить с зятем, Маиза? – насторожился Лукас. - Лукас, не беспокойся. Всё будет хорошо. Я не стану говорить Шанди ничего плохого, но он должен теперь вдвойне заботиться о Мэл.       …Конечно, Шанди был очень рад. Он растерялся, не зная, что сказать. Только обнял Мэл, крепко прижав к себе. - Мэл… Мэл… Я так рад. Дорогая, я всегда знал, что у нас будут ещё дети. Пусть теперь родится девочка. И мы назовем ее Мэлзинья. - Шанди, это снова может быть мальчик! - Мэл, я буду рад всем детям, но я хочу девочку. - Увидим позже. - Да, поедете на УЗИ и там узнаете пол будущего ребенка, - улыбнулась Маиза. – Шанди, можно с тобой поговорить? - Конечно, дона Маиза, - спокойно ответил Шанди, но всем показалось, что его взгляд стал неуверенным. - Ничего такого, просто хочу дать несколько советов своему зятю на случай поездки к врачу. Давай выйдем на улицу, Шанди.       Маиза увела его во двор, а Далва сузила глаза. Зачем уходить из дома, чтобы только обсудить посещение врача? Нет, как бы Маиза снова не стала ему угрожать или выставлять какие-то условия. Но то, что у Шанди объявился сын, это нехорошая новость для Мэл. Впрочем, семья Феррасов столько пережила, даже реинкарнацию Диого, что появление ещё одного сына Шанди почему-то даже не удивляет старую Далву. Но кто та женщина, которая стала матерью мальчика? Об этом думала и Мэл, пытаясь вспомнить девушку, которую она не однажды видела с Шанди, даже следила за ним, узнав от Режининьи, что у Шанди появилась другая. Она никак не могла вспомнить ее лица. - Теперь Шанди мой муж. А я скоро стану матерью его второго ребенка. Главное – чтобы удачно прошла операция у нашего сына, и мне нужно сохранить беременность.       Мэл приложила руку к животу. Даже не верится! Она так боялась рожать второго ребенка, но втайне все-таки очень хотела этого. Но вдруг и эта беременность окажется под угрозой? Мэл не хотела рисковать. Но если так случилось, что наступила беременность, она принимает ее всем сердцем. Какое ей дело до Доры? Ведь Шанди не любил ее и в прошлом. Разве есть причина беспокоиться сегодня? Пришла Иветти и тоже очень обрадовалась. - Это надо отпраздновать! – предложила она. – В нашей семье будет еще один малыш. - Идите к столу. Стол к ужину накрыт, - сообщила Далва. В дом вернулись Маиза и Шанди, который выглядел очень бледным. - Шанди, сынок, тебе не хорошо? – заботливо спросила Далва. - Нет, я в порядке, дона Далва, - возразил он. За столом все были в хорошем настроении. Иветти много шутила. - Львеночек, что тебе привезти из Марокко? Вот женщине там легко выбрать подарок – от украшения и красивого платка до кожаных тапочек без задников. Лукас, как они правильно называются? - Бабуши. - Вот, точно! Но что можно купить мужчине? Львеночек, ты получишь кожаные бабуши! - Иветти, мне ничего не нужно. Лукас, а почему ты один? Где твоя жена? Почему вы не вместе? Если бы Жади приехала с тобой, я постарался бы лично убедить ее отказаться от мысли купить дом в Марокко. - Отец, сегодня сестру Жади приезжают сватать. Жади помогала Латифе готовиться к помолвке. Латифа скоро выходит замуж, а сегодня ее жених делает предложение. Иветти пояснила: - Латифа - это мать Самиры, Львеночек. Она может стать тещей Лео. - Что? Самира – та девушка, с которой Лео подружился? Вспомнил, ты говорила - это ей он отсылал фотографии из Пантанала. А мне, его отцу, даже смски не прислал. Как это так? – возмутился Леонидас Феррас. – Он и с Амазонки будет посылать письма ей, а не нам? - Успокойся, Львеночек. Мы с Жади летим Марокко на несколько дней. Думаю, к Новому году вернемся в Бразилию. Я постараюсь приглашать Самиру как можно чаще в наш дом. Эта девочка ездила с нами в Ангру. Но ты же сам отказался ехать в Ангру. А вот Лео и Самира побывали там вместе с нами. - И что Лео думает? Какие у него планы в отношении этой девушки? - Какие у него могут быть планы? – проворчал Лукас. – Не похоже, чтобы он собирался жениться. - Жениться, возможно, он пока и не думает. Но Самира ему понравилась, - загадочно рассмеялась Иветти. – Жади сказала мне, что Латифа против их отношений, если вдруг такие возникнут. Ей очень не понравилось то, что ее дочь ночевала с Лео на Сахарной голове. Это вопрос репутации. Она расстроена и напугана такими приключениями дочери с Лео. Леонидас ничего не говорил, молча слушал, играя бровями. - Так она журналистка? Это неплохо, очень неплохо, - сказал он, наконец.       Маиза слушала разговоры, думая о том, что договорилась с Саидом встретиться завтра в отеле перед тем, как ехать в аэропорт, куда он обещал ее подвезти. Она вспомнила его ненавязчивую просьбу: выяснить, что известно о поездке Жади в Марокко. Саид знал не всё. А известно ли ему о том, что ещё один Феррас заглядывается на девушку из его семьи? Когда все стали разъезжаться, синьор Леонидас пригласил Шанди в свой кабинет. Мэл весь вечер следила за матерью и мужем. Она успела услышать, как Маиза договорилась с Дорой о встрече – утром в уличном кафе у Торгового центра.       И Мэл приняла решение проследить, как пройдет встреча. Она хотела увидеть молодую женщину, ворвавшуюся в ее жизнь вместе с сыном в тот момент, когда Мэл узнала о предстоящем материнстве. «Я поеду к Торговому центру не одна. Шанди тоже поедет со мной», - решила она. Рядом подсела Маиза. Мать забросала ее вопросами и советами. - Дочка, не переживай, всё будет нормально. Твой сын выздоровеет после операции. А потом ты родишь здорового малыша. - Мама, а как дела у тебя? Твои планы остались в силе? - Да, я справлюсь. - Я тебе помогу. - Нет, Мэл, я уверена, что смогу уговорить Лукаса помочь мне. - Если с отцом не летит его Жади, это вполне осуществимо. Но не забывай, что я тоже буду рядом.       Маиза и Лукас уехали из дома Феррасов вместе. Отец Мэл на своей машине решил подвести бывшую жену до отеля. Видя, что родители уходят вдвоем, Мэл в который раз подумала, что они уже могли наиграться в новые семьи и захотеть сойтись, чтобы быть вместе. Если дона Маиза задумала родить ребенка от отца Мэл, тогда почему бы им снова не создать семью? Почему родного брата или сестру Мэл должен воспитывать чужой человек? Дедушка, узнай правду, поддержал бы ее, Мэл была уверена. Ведь синьор Леонидас так упорно боролся за право считаться отцом ее дяди Лео. Мэл понимала, что так наивно может рассуждать только подросток, но не женщина ее возраста. Однако порой в сердце Мэл начинала пылать жажда мести. В такие мгновения хотелось уничтожить Жади, счастливую соперницу ее матери.       «Если с моим сыном после операции случится что-то плохое, я не пощажу Жади. Сделаю всё, чтобы поссорить ее и отца. И когда это произойдет, матери тоже придется вернуться в Бразилию, если она сможет получить то, что хотела», - планировала Мэл, пока Шанди разговаривал о чем-то с дедушкой, а Далва занималась Шандиньо. Мэл приняла решение держать себя в руках. Тогда у нее всё получится. Когда, наконец, они с Шанди вышли на улицу и сели в свой автомобиль, Мэл спросила: - Шанди, о чем с тобой говорил дедушка? Видя, что муж замялся, она продолжала: - Наверно, завтра тебе надо будет съездить в Сан-Криштован? - Да, Мэл, ведь мы улетаем в Европу. Хочу увидеться с матерью. - Понимаю. Мы с Шандиньо тоже поедем с тобой навестить бабушку. Шанди как будто проглотил язык. - Почему ты молчишь? Разве ты не хочешь, чтобы дона Жура увиделась с внуком перед отъездом? И я хочу лично сообщить твоей маме новость о том, что у нас будет ещё один ребенок. Ты ведь ничего не говорил доне Журе, как я и просила? - Нет, я не стал рассказывать. Ты ведь сама хотела рассказать о том, что беременна, - медленно произнес Шанди. – Мэл, тебе не обязательно ехать со мной в Сан-Криштован. Мы с сыном и одни можем съездить, а ты расскажешь новость доне Журе по телефону. - Нет, Шанди, я поеду. Мы пробудем там недолго. Только расскажем новости доне Журе, ты отдашь ей чек, и мы отправимся в Торговый центр посидеть в кафе. - Кка… ккой … чек? – заикаясь, спросил Шанди. - Тот, что выписал дедушка на имя доны Журы для оплаты ее долгов… И не смотри на меня так! Шанди, я всё знаю! Почему ты не доверяешь мне? У тебя, оказывается, есть свои тайны. - Но как ты узнала про чек? - Я видела, как ты, выходя из дедушкиного кабинета, сунул в карман пиджака сложенный вдвое чек. - Но при чем здесь долги? - Хватит, Шанди! Я не могла представить, что у тебя появятся какие-то секреты от меня, - обиженным голосом сказала Мэл, и на глазах выступили слезы. - Мэл… - Шанди, хочешь, я расскажу тебе, что это за секреты? У тебя есть сын, которого родила Дора. Завтра моя мама встречается с ней в кафе возле ТЦ, чтобы поговорить с ней. - Мэл, кто тебе рассказал? – растерялся Шанди. - Я случайно услышала один разговор перед ужином. Шанди, почему ты мне не признался, как только узнал о существовании сына? - Я боялся, Мэл, - честно признался он. – Прости меня, Мэл. - Теперь исправляйся, если хочешь, чтобы я тебя простила: завтра отвезешь меня к ТЦ, чтобы я могла взглянуть на Дору. Я так хочу, и не спорь со мной, Шанди. Сначала отвезешь меня в кафе, потом поедем в Сан-Криштован. - Хорошо, как скажешь. Ты только не волнуйся. Тебе нельзя нервничать. - Тогда поехали, уже поздно, нашему сыну пора спать. …Утром Шанди и Мэл сидели за столиком кафе, заказав кофе и несколько видов пирожных. Шандиньо выбрал мороженое, и Мэл разрешила сыну съесть маленький кусочек. Ведь перед операцией не стоило рисковать. Вдруг заболит горло? Мэл была разочарована. Когда им удалось добраться до ТЦ, они увидели только Маизу, поднявшуюся из-за столика, где до этого она в одиночестве допивала кофе. - Неужели Дора не пришла? – пробормотала Мэл. – Скажи честно, Шанди, ты ведь не звонил Доре, чтобы предупредить? - Мэл, зачем ты говоришь мне об этом? У меня даже нет ее телефона. - Ты не взял телефон Доры даже тогда, когда узнал о том, что у вас с ней есть сын? – удивилась и как-то подозрительно спросила Мэл. - Телефон есть у матери. Я с Дорой не общался. Мэл, давай забудем о Доре. И сын теперь не мой. Он усыновлен ее мужем. Сегодня ночью мы всё обсудили. Зачем ты снова возвращаешься к этому? - Шанди, мама ушла, но мы не видели Дору. - Давай закажем кофе, соки и пирожное, посидим здесь недолго и поедем в Сан-Криштован. Мы должны многое успеть. - Мы успеем, Шанди. Ты не забыл чек? - Нет, я его не вынимал из кармана. В Сан-Криштоване они столкнулись с той, кого не смогли увидеть в кафе. Дора возилась с рыжим котом, любимцем доны Журы. Когда Шанди и Мэл подошли к бару, держа за руки Шандиньо, молодая женщина ставила укол коту, которого держал Базилио. Здесь же стояли высокий мужчина и мальчик, вцепившийся ему в руку. Все были настолько заняты лечебными процедурами для кота, что не обратили внимания на подошедших родственников хозяйки бара. - Дора, когда наши с котом взгляды встречаются, мне кажется, что я вижу благодарность в его глазах. Или просьбу. Или упрек. - Дона Жура, в чем вас может упрекать кот? Он столько ест, что заболел от обжорства, - рассмеялся Базилио. - Нет, Базилио, его синьор Олаву сглазил. Ведь я не хотела, чтобы художник рисовал кота. Вот очень не хотела! Говорят же, что у некоторых художников и фотографов рука тяжелая: как кого нарисуют или сфотографируют, так как будто жизнь отнимают – те потом умирают. Вот и синьор Олаву… - Мама, что случилось? – подойдя ближе, спросил Шанди. - А, сынок! Я ждала, что вы приедете. Шанди, кот разболелся. Не ест ничего несколько дней. Пришлось вот ветеринара вызвать. Пойдемте за столик, поговорим. Она усадила их за столик возле бара, велела Анинье принести три сока. - А вам, дона Жура? – спросила работница бара. - Ничего, - махнула рукой хозяйка. - Мама, у нас две новости. Первая: отец Мэл просил передать тебе вот ЭТО, - сказал Шанди и протянул матери чек. - Это что? – сначала удивленно спросила дона Жура, раскрывая чек. Увидев цифры, она нахмурилась. - Зачем же так много? - Мама, Мэл всё знает. - Да? Что – всё? - Это ваш внук Карлос? – спросила Мэл, оглядываясь на собравшуюся возле больного кота компанию. Дона Жура сузила глаза и спросила: - Кто тебе рассказал? Шанди, сынок, вчера дона Маиза просила меня сохранить в тайне… существование Карлиньиша. - Мама, дона Маиза не знает, что Мэл случайно услышала их разговор с синьором Леонидасом. - Вот как? Мэл, так сложилось… Но тебе не о чем беспокоиться: Дора уезжает. Этих денег хватит на то, чтобы уладить дела с клиникой и решить остальные проблемы. - Дона Жура, - улыбнулась свекрови Мэл, - есть ещё одна новость. У вас скоро родится ещё один внук. Или внучка. - Мэл, ты беременна?! – громко воскликнула дона Жура, и на них оглянулись все посетители бара, которые сидели в тот момент за столиками. Молодая женщина, которая занималась Файером, тоже подняла голову и внимательно посмотрела на Мэл. В ее глазах не было ни ревности, ни соперничества. Любопытство, и только. - Отец, смотри, какой у кота пушистый хвост! У тебя на ферме в Баийи тоже есть коты? - Да, сынок, и коты есть, и много другой живности, - рассмеялся мужчина, подхватывая на руки мальчика. Мэл во все глаза следила за Шанди, заметив, как он вздрогнул, услышав слово «отец». - Да, Шанди, у каждого ребенка должен быть отец и мать. Пусть и у Карлоса будет отец. Он у него уже есть. Дора счастлива с мужем. Кстати, у Доры тоже будет ребенок. Не знаю, как она собралась работать на фазенде. Там ведь такая тяжелая работа. Многое придется делать самой. От ее слов у Мэл отлегло от сердца. Шанди нервно сказал: - Мама, мы пойдем. Нам пора собирать вещи. После обеда мы едем в аэропорт. - Счастливого пути, сынок. И тебе, Мэл, удачи! Здоровья вам всем. И чтобы у Шандиньо операция прошла удачно. Позвоните мне, хорошо? Сообщите новости. Когда они возвращались домой из Сан-Криштована, Мэл думала о том, что сын Доры нисколько не похож на Шанди. Вот их Шандиньо - копия отца. А маленький Карлос был похож на мать. Он не взял себе ни одной черты Шанди. - Мэл, пусть будет так, как сложилось. - Шанди, я ничего тебе не говорю. - Но ты думаешь. Я чувствовал себя негодяем при мысли, что у меня есть сын, который никогда не видел моего лица. - Но теперь у него есть отец. Шанди, ты забыл спросить у доны Журы, о чем говорила с Дорой моя мать. - Да, не спросил. Возможно, Дора просто не пришла на встречу с доной Маизой. Мэл пожала плечами, и повернулась к сыну. - Как ты? Тебе хочется чего-нибудь? - Я хочу пить, - ответил мальчик. - Шанди, останови машину возле того киоска. Купим кокосы… У нас ещё есть время до отъезда в аэропорт. 20. Часть 20. Глава 20. В день отъезда. Аэропорт. Дом Латифы.       Автомобиль, присланный Леонидасом Феррасом, чтобы отвезти Лукаса и Жади в аэропорт, уже подъехал к дому. Чемодан и сумки были уложены в багажник, водитель сел на свое место, а супруги Феррасы, даже садясь в машину, продолжали спорить. - Лукас, почему ты уверен, что я что-то задумала?! - Я тебя знаю, Жади. Поэтому могу предположить, что у тебя на уме вовсе не то, о чем ты мне говоришь. - Но что ты имеешь в виду? Лукас, что я могу от тебя скрывать? - Жади, ты отказалась лететь со мной. И я тебя понимаю. И то, что ты хочешь увидеть дядю Али и Зорайдэ, а если повезет – и Хадижу, мне тоже понятно. Но мне что-то подсказывает, что покупка дома – только прикрытие для чего-то другого. - Лукас, ты просто нервничаешь из-за операции, которая ожидает твоего внука. Как мне убедить тебя в том, что я ничего от тебя не скрываю? - Жади, кто сможет тебе помочь, если ты опять во что-нибудь там вляпаешься? Немедленно звони мне, если что. Ты поняла? - Хорошо, Лукас. Я буду звонить тебе каждый день. И ты мне тоже звони! Я все ещё не доверяю Маизе. - Ты шутишь, конечно. Маиза давно выбросила меня из своей жизни. Жади, ты собиралась захватить в аэропорт и Самиру? - Да, заберем ее у редакции, потому что, проводив тебя, из аэропорта мы с ней отправимся в Сан-Криштован. Хочу увидеть Латифу. Ведь я тоже завтра улетаю в Марокко.       Когда они подъехали к тому месту в районе аэропорта, где должны были встретиться с остальными членами семьи, там их уже ждали синьор Леонидас с Иветти и Шанди с Мэл и сыном. Едва Лукас и Жади вышли из машины, как подкатило такси с доной Эдной с доктором Альбьери. - Все в сборе! Только Маизы нет, - оглянулся вокруг синьор Леонидас. - Она добирается из отеля и, наверно, застряла в пробке, - сказала Иветти, не подозревая, что в нескольких метрах от них в машине с затемненными стеклами сидит рядом с Саидом Рашидом и дона Маиза. …Прежде, чем присоединиться к родственникам, Маиза решила понаблюдать за ними со стороны. Некоторое время они с Саидом молча следили за собравшимися. - Твоя племянница тоже приехала проводить мужа тети, - заметила Маиза. – Моя дочь не любит Жади, и я рада, что Жади не летит с нами. - Жади изменилась, - сказал Саид, присматриваясь к бывшей жене. Она была без платка, на длинных волосах – модная стрижка. Жади выглядела непривычно, была, как и прежде, красивой, но стала такой чужой. В ней не осталось ни следа от арабской женщины. Даже макияж, привычно подведенные стрелки у глаз смотрелись теперь иначе. Саид видел перед собой европейскую женщину, и у него сжималось сердце – это была не его Жади. «Она опять оставила где-то сына. Что она за мать? Ради Хадижи Жади готова была пойти на любые унижения и жертвы. А сын бразильца, сын ее любимого Лукаса обделен ее вниманием. Невероятно!» – размышлял Саид, наблюдая за Жади. - Где же их сын? – произнес вслух Саид. Но Маиза поняла, о чем он думает. - Лукас отправил сына в дом отца. Там есть ещё маленькие дети. Как я поняла со слов Далвы, мальчик часто проводит время с братьями Лукаса. Но они любят сына, уверяю тебя, если ты в этом усомнился.       Саид увидел Самиру и решил, что племянница явилась ради встречи с братом Лукаса. Однако парня среди провожающих не было. «Сначала Лукас испортил жизнь мне, теперь его брат намерен испортить кровь моего рода. Самира – моя кровь. И я думаю, в моих силах этому помешать»… - Саид, о чем ты задумался? – усмехнулась Маиза. – Мне пора. Ещё увидимся, я надеюсь. Когда-нибудь встретимся… - Конечно, Маиза. Удачи тебе, - многозначительно бросил он давней подруге.       Женщина элегантно вышла из авто, незамеченная семейством Феррасов, и направилась прямо к ним. Ее багаж нес водитель Саида, которого, конечно, узнала Жади. Ведь именно он привозил к ней Хадижу, когда Саид позволял им увидеться. Она посмотрела на машину, узнала и ее, но ничего не сказала. Саид перехватил ее взгляд, но был уверен, что через темные стекла автомобиля увидеть его было невозможно. - Я не смог удержать у себя Жади, но Самиру могу не отдать этому… как его?.. Лео! Да, давно пора что-то делать с упрямством племянницы. Если Мухамед не смог справиться с проблемой, может получиться у меня. Но и Жади… Если верить Маизе, она собирается использовать Лукаса. А если Жади узнает, как именно она намерена это сделать? Тогда Жади может вернуться ко мне, - улыбнулся Саид одними губами, и в его груди сладко сжалось сердце от предвкушения близкой мести.        Жади сделает всё сама, когда узнает, что будет вынужден совершить ее драгоценный Лукас. Она сама придет к нему, Саиду. И он ее примет. Сегодня Саид не мог бы ответить, зачем ему нужна Жади. Разве он все ещё ее любит? В нем начинали говорить чувства, когда он сталкивался с Жади где-то в городе. Но теперь, когда он увидел ее и Лукаса вместе, таких счастливых, улыбающихся при каждом взгляде друг на друга (а Жади никогда не смотрела на НЕГО такими глазами!), в нем вновь заговорила жажда мести. Но разве ему нужна была сама Жади? И да, и нет. «Мне нужна не Жади, а Фатима», - вдруг понял Саид, когда перед его глазами мысленно встало лицо младшей жены. - При чем здесь Фатима? Какое она имеет отношение к моей истории с Жади? Всё дело в том, что пять лет назад наши отношения с Жади оборвались на полуслове. Так же, как и мои чувства. Она просто ушла, когда на семейном суде дядя Али заявил, что отказывается от племянницы. Она ушла, но я ее не отпускал! Саид закрыл глаза и поморщился, вспомнив разрывавшие душу крики Хадижи в тот вечер и призывы Латифы, умолявшей дядю Али не проклинать Жади. Но Жади не испугалась и не смирилась, взяла платок у Самиры и ушла из дома в ночь. - Я всегда знал, что она сумасшедшая. Невозможно до конца предугадать ее действия, хотя порой вполне можно просчитать, куда она спрячется. Если она сбегала, то только в Фес, а если пряталась – то только в касьбе. Сейчас приходится гадать, что Жади задумала? Маиза подтвердила: семья Феррасов уверена, что Жади и жена синьора Леонидаса едут в Фес искать дом. Если даже синьор Леонидас в этом уверен, возможно, Жади не строит больше никаких планов, кроме покупки дома, чтобы быть ближе к Хадиже. А если нет? И что ещё она может сделать?       Но Саид уже предпринял меры: он нанял человека, который будет следить за каждым шагом Жади по медине. Он же станет перебивать цены от имени Саида Рашида на любой выбранный Жади дом, предлагая цену в два раза большую, чем сможет сторговать мать Хадижи. - Нет, Жади, тебе не удастся меня переиграть. У тебя не получиться жить рядом с Хадижей и вмешиваться в ее жизнь. Сейчас у моей дочери проблемы в семье, но из-за тебя их может стать ещё больше. И дядя Абдул потеряет покой из-за твоего соседства.       Потом Саиду пришла в голову мысль позвонить дяде Абдулу. Он тоже может сообщать в Бразилию новости о пребывании одалиски Жади в Фесе. Медина полнится слухами, и кому, как не его дяде, могут стать известны все новости раньше других?       Когда Саид набирал номер дяди Абдула, то увидел через стекло автомобиля, как семейство Феррасов, подхватив сумки и тележки с багажом, направились к терминалу. Посадка на самолет уже началась. Всё, можно было покинуть территорию аэропорта, если бы он сам не отпустил водителя, чтобы тот помог Маизе с вещами.        В ДОМЕ ЛАТИФЫ. Возвращаясь из аэропорта, Жади и Самира заехали домой к Жади, где девушка получила в подарок орхидею, на веточке которой распустились бутоны. - Поставь цветок на окно, а рядом положи этот листок с инструкцией, в которой я написала, как ухаживать за фаленопсисом. Ничего сложного, ты быстро усвоишь все правила. - Тетя Жади, очень красивый цветок. Но я боюсь ответственности за него. - Привыкай, Самира. Теперь едем к вам в Сан-Криштован! - Тетя Жади, я не могу поверить: у меня в руках журнал с моими фотографиями, которые я сделала несколько дней назад. - Как тебе удалось так быстро их напечатать? - Дело случая. Редактор был не доволен статьей журналистки, которая не успела не только отредактировать написанное, но и потеряла флешку с фотографиями к статье. Она всех подвела. Срочно был нужен материал, и вот появилась я с фотоочерком о ночном Рио-де-Жанейро. Сегодня этот экземпляр журнала лежал в типографии. Я даже мечтать о таком не могла. - Сядем в такси, я внимательно рассмотрю журнал. Статью прочту у вас дома.       Когда прибыл автомобиль, Самира села в салон, держа в руках горшок с цветком. Жади расположилась рядом, раскрывая журнал. - Замечательные фотографии! – восхитилась она и вдруг замерла, вернувшись к обложке журнала: на главном снимке Лео и Самира стояли на фоне панорамы города. Горы казались темными, с примесью фиолетового цвета, а небо над городом было залито лучами закатного солнца. Где-то вдали, за спинами ребят, в золотистой дымке виднелась возвышающаяся над Рио скала Корковадо с крохотной статуей Христа на вершине. По лицу Жади скользнула тень. Женщине показалось, что она видит перед собой юного Лукаса. В его взгляде было столько романтики, как у Лукаса, когда он стоял рядом с Жади в касьбе много лет назад. «Это же Лео», - тряхнув головой, опомнилась Жади. - Самира, не дразни Амина этим журналом. Твоей маме не нравятся ссоры между тобой и братом. Потерпи хотя бы, пока мы с Хадижей не вернемся в Бразилию. Я так боюсь, что он разозлится и расскажет отцу о документах, которые мне отдал. - Хорошо, тетя Жади. Я постараюсь держаться от него подальше, пока вы не вернетесь из Марокко. К тому же, скоро Рождество. Мои сокурсники собираются съездить в Натал, меня тоже пригласили. Вот только я не знаю, как сказать об этом маме. Она будет против. - Самира, я тебе помогу, поддержу тебя. Но у тебя есть деньги на эту поездку? - Да, мне дали аванс от гонорара за снимки и статью. - Хорошо, но я тоже сделаю тебе подарок, - улыбнулась Жади, закрывая журнал.       Латифа ждала их, приготовив вместе с Халисой вкусный ужин. Но Жади и Самира не были голодны. Немного перекусив фруктовым салатом, они перешли в комнату Самиры, где девушка показала матери журнал, чтобы она могла рассмотреть те самые фотографии, ради которых, по мнению матери, девушка так рисковала собой и своей репутацией. Она положила журнал на стол, раскрыв его на странице, где начинался фоторепортаж, а сама полезла в ящик стола, предоставив тете Жади право самой найти в комнате место для горшка с орхидеей.       Она вытащила большой конверт, внутри которого был снимок. - Тетя Жади, я хочу, чтобы вы передали Зорайдэ вот эту фотографию. Здесь все мы, но я – в платке. Если дядя Али и Зорайдэ так мечтали меня в нем увидеть – то вот, пожалуйста. Но обязательно скажите, что платок был частью моего праздничного одеяния, не более! А второй экземпляр журнала (вот он) отдайте Кариме. Пусть она передаст его ларе Дунии, чтобы увидел дядя Абдул. Тогда уж он точно отстанет от меня с будущими мужьями. - Самира! Ты всё ещё не выбросила из головы эту гадкую мысль? Дядю Абдула хватит удар, если он не только услышит о том, где и с кем ты ночевала, чтобы написать эту статью, но и увидит воочию эти фото. Нет, дочка, не смей так делать! Я запрещаю! - Мама! Но это правда, и дяде Абдулу лучше о ней узнать. Ведь Амин и отец, и я уверена, что и дядя Саид, уже знают обо всем. - Дочка, дядя Абдул не только говорит, он может и начать действовать, когда ты окажешься в Марокко. Тебя могут там выпороть. - Как раз для того, чтобы этого не случилось, я намерена навсегда отвернуть от себя дядю Абдула. Хочу спокойно путешествовать по Марокко, не опасаясь, что где-то меня поджидают люди дяди Абдула. Жади, спрятав конверт в сумку, повернулась и обняла племянницу. - Самира, забудь о дяде Абдуле и его коварных планах. Ты кровь дядя Абдула, но он, его семья отказалась от тебя, и ты забудь о них. Так ведь обычно говорили и Саид, и Мухамед. Сколько раз я слышала эти слова в свой адрес! Не стоит так унижаться. А если дядя Абдул умрет, увидев эти фотографии, что тогда? - Не умрет. Он, как мне помнится, так часто обличал всех вокруг в совершении харама, что должен был закалиться и стать крепче. - Самира, перестань! – снова одернула дочь Латифа. Она подошла к столу и взяла в руки журнал. Пролистав страницы с фотографиями, она с облегчением вздохнула. - Аллах, на снимках нигде нет твоего изображения, Самира. А подпись под статьей совсем не заметная. Мало ли кто мог ее написать! – облегченно вздохнула сестра Жади. - Мама! – возмутилась девушка. – Это же моя статья, мне выпала удача, которая достается не каждому начинающему журналисту! А мне повезло! - Для меня много значит, что о нас будут говорить в доме дяди Али. Но ты, Самира, почему-то не понимаешь этого. Латифа закрыла журнал и взглянула на обложку. И замерла. - Что?! Саамииира…. - Что, мама? Да, это я и Лео. Красивая фотография, правда? - Но зачем было делать надпись на обложке? «Лео Феррас и Самира Рашид на вершине ночной Сахарной головы»? Из этого же ясно, что ты побывала там ночью!       Латифа поднесла журнал ближе к лицу и дочитала то, что было напечатано мелким шрифтом: «Сын предпринимателя Леонидаса Ферраса Лео и племянница жены Лукаса Ферраса провели романтическую ночь на самой известной в Бразилии горе…» Самира! Какой ужас! – упавшим голосом проговорила Латифа. – Дочка, что теперь о тебе подумают? - В самом деле, получается какая-то двусмысленность, - сказала и Жади. - Мама, текст на обложке делала не я. Но я думаю, что нормальные люди всё поймут правильно. - Дочка! – продолжала сокрушаться Латифа, когда зазвонил домашний телефон. Трубку подняла Жади. Оказалось, что звонит сид Керим, чтобы пригласить Латифу на прогулку. Керим предупредил, что подъедет за ними через полчаса. К этому времени они должны быть готовы. Он даже обрадовался, что кроме невесты может взять с собой ее сестру и дочь. - Что? – удивилась мать Самиры. – На прогулку? - Латифа, ты не забыла, что Керим теперь твой жених? Он имеет право навещать тебя. Приезжать в гости. Так происходит в Марокко, ну а в Рио свои особенности… - Жади, куда он собрался нас отвезти? - Он сказал, что намерен посидеть с нами в клубе «Нефертити». Сегодня из Марокко прилетела жена Зейна. Сумайя тоже хочет с нами увидеться. - В клубе? - смутилась Латифа. – Почему - в клубе? Разве это прилично? - Латифа, твой жених сам знает, куда ему следует тебя приглашать. К тому же, клуб принадлежит его брату, мужу нашей Сумайи. Что в этом такого? И ты уже была там однажды. - Сумайя прилетела в Бразилию? – обрадовалась Самира. – Я так давно не видела ее. - Я тоже, - сказала Жади. - Латифа, даже не думай отказываться! Мы едем с Керимом. К тому же, завтра мы с Иветти улетаем в Марокко. Мне хочется побыть с вами обеими перед отъездом. Но если можно увидеться с Сумайей, узнать от нее свежие новости из Феса, возможно, даже услышать что-то о Хадиже, так почему бы и нет? - Мама, поедем в клуб с сидом Керимом! – умоляюще попросила Самира. - Хорошо, ради встречи с Сумайей я соглашусь. Но ты, Самира, одень, пожалуйста, платье! Видеть на тебе эти рваные джинсы, футболку с непонятной надписью под страшным лицом – нет, лучше надень красивое платье. - Хорошо, - вдруг согласилась упрямая девчонка. - Тогда собирайся! – подогнала ее Жади. – Помочь?       Самира выбрала платье, которое совершенно не понравилось матери – то, в котором девушка была однажды на празднике у синьора Леонидаса. Элегантное, но довольно короткое. Вот только в этом раз Самира не стала заморачиваться с прической, просто распустив волосы за спиной. Она чуть-чуть подкрасила ресницы и слегка нанесла на губы помаду. - Я готова! – заявила она, когда за окном раздался сигнал автомобиля. - Керим уже здесь, - отходя от окна, сказала Жади. – Идем! Латифа заглянула в комнату Халисы, отдыхавшей после нескольких часов суеты у плиты. - Халиса, мы едем с сидом Керимом на встречу с родственниками. Я не знаю, во сколько мы вернемся. Покорми Амина, когда он придет. - Конечно, лара Латифа, - вежливо ответила невестка. А когда за матерью Амина и его сестрой закрылась дверь, Халиса прошла на кухню и выглянула с балкона. Внизу Жади и свекровь с Самирой садились в автомобиль, дверцу которого придерживал Керим. Халиса заметила в руках лары Латифы небольшой букет белых роз. - Аллах, только бы сид Мухамед этого не увидел! – переживала она, понимая, что и Амину не понравится, когда он узнает, что мать отправилась не куда-нибудь, а в ночной клуб, пусть и с женихом. Это нехорошо и для Халисы: ее родственники в Фесе уже начали интересоваться происходившими в Рио событиями. Не все они с одобрением отнеслись к будущему браку ее свекрови с бразильцем, пусть он и имел марокканские корни. Но жена Амина не могла даже представить реакцию тётушек и двоюродных сестер, если им станет известно, где проводит время с женихом лара Латифа.       А теперь ещё этот журнал! Если Самира исполнит обещание и отправит его в Фес, ничем хорошим это не кончится. Халиса отошла от балконной двери и, немного помедлив, отправилась в комнату Самиры. Если их семью ждет очередное потрясение, то она хотела бы увидеть журнал, который станет его причиной.       Заходить в чужую комнату было неприятно, но молодая женщина все-таки заглянула и сразу же увидела то, ради чего пришла. Журнал был небрежно брошен на кровати. Халиса взяла его в руки и лихорадочно пролистала, зная, однако, что хозяйка комнаты вернется не скоро. Но было что-то нехорошее в том, что Халиса без разрешения вошла в комнату Самиры. И теперь ей не терпелось уйти.       Она прочла и надпись на обложке, которой была возмущена лара Латифа. Да… Действительно, можно подумать что угодно. А что же на самом деле было между Самирой и парнем? Она ведет себя с ним как с «намораду». Халиса уже знала, что именно означает это слово в Бразилии. «Очень» близкий друг, возлюбленный, с которым позволено местной моралью очень многое… Харам, одним словом. Неужели и между сестрой Амина и этим… Лео… происходит что-то такое?! Лео стал ее любовником? Аллах, Аллах!       Сглотнув о напряжения, Халиса внимательно рассмотрела парня на обложке, который стоял рядом с Самирой. Красивый. И очень похож на мужа Жади, которого Халиса мельком видела несколько раз из окна соседнего дома, когда они с Амином ещё жили у его отца. Когда в кармане домашнего платья зазвонил телефон, Халиса от неожиданности выпустила из рук журнал.       Амин интересовался, куда уехала мать. Оказывается, об этом спрашивает сид Мухамед. Отец Амина увидел с порога «Волшебной лампы», как Керим посадил в машину и куда-то увез женщин, при том, что Самира была одета весьма вызывающе: в короткое платье, однажды уже раскритикованное им, когда он увидел фото дочери на обложке журнала. А то, что на ногах Самиры были туфли на очень высоких каблуках, которые отец Амина считал явным признаком одалисок, и вовсе его разъярило. Халиса сообщила мужу всё, что ей стало известно. - Как? Мать оправилась в ночной клуб? – неприятно удивился Амин. - Хабиби, это не всё. Самира принесла домой журнал с ТЕМИ фотографиями. - Так быстро? Ты ничего не путаешь? - Он у меня в руках, - призналась она. - ОНИ ведь не скоро вернутся? Хорошо, тогда мы с отцом сейчас придем поесть. Отец весь день голодный. Приготовь нам ужин, заодно и журнал посмотрим, пока матери дома нет…       Халиса вернулась на кухню и начала накрывать на стол. Она была расстроена и напугана, ведь лара Латифа будет возмущена тем, что в ее отсутствие в доме побывал бывший муж, который ей уже не махрамен, что вряд ли понравится и ее жениху. Но как Халиса могла воспротивиться воле Амина, если он привел с собой отца? Вот так сид Мухамед и оказался в доме ее свекрови. 21. Часть 20. Глава 21. Встреча с Сумайей. Мухамед приходит к сыну в гости.        Когда Керим привез женщин в «Нефертити», было уже темно. Возле клуба горели светильники, стилизованные под древнеегипетские факелы, которые держали в руках гигантские статуи египтян. - Зейн и Сумайя уже ждут нас, - поторопил всех Керим, когда Жади, Латифа и Самира уже вышли из машины. - Если вас что-то смущает, могу попросить брата устроить нам столик наверху, в служебном кабинете, - предложил он, видя, что Латифа подавленно оглядывается. - Нет-нет, всё хорошо, мы присоединимся к Зейну и нашей родственнице, - возразила Жади.       Так как Самира и Латифа однажды побывали в «Нефертити», теперь они не были ослеплены дизайном и убранством внутреннего помещения клуба. Всё было великолепно, как в прошлый раз.       Едва войдя в зал, Жади сразу же увидела Зейна рядом с женой за дальним столиком. Сумайю они с трудом узнали, подойдя ближе. Латифа ожидала увидеть племянницу дяди Абдула в платке. Но молодая женщина была без него, ее роскошные черные волосы волнами лежали на плечах и за спиной. На Сумайе было надето элегантное светлое льняное платье с короткими рукавами, расшитое лотосами и камышами с мелкими птицами в них. В глаза бросалось множество красивых, но не дорогих, не из золота, украшений - бижутерия, как раз то, что нужно для Рио-де-Жанейро с его криминогенной обстановкой.       Внимание Жади сразу же привлекли браслеты в виде двух чеканных пластин, соединенных застежками и ещё – в виде массивных «золотых колец». Такие же кольцевидные серьги с подвесками доходили до плеч. Пальцы были украшены кольцами, одно из которых - со скарабеем из оникса, а на шее жены Зейна лежало необычное ожерелье из «золотых» пластин, соединенных полосками из бусин формы бутонов и лепестков лотоса, украшенное цветным стеклом голубого и зеленого оттенков, а также белого цвета. Украшение очень красиво смотрелось на смуглой коже Сумайи и напоминало ускх – древнеегипетское ожерелье из нескольких рядов бус, символизирующее солнце. Увидев прибывших, жена Зейна поднялась из-за стола. - Тетя Жади, тетя Латифа! Самира! – радостно обнялась она с каждой родственницей. - Сумайя! Сумайя! – радовались встрече и они. - Какая же ты красивая! - Но ты без платка! – тихо, с удивленной улыбкой, заметила Латифа. Мужчины отошли в сторону и о чем-то тоже заговорили. Оглянувшись на Зейна, Сумайя призналась: - Да, муж не требует от меня носить платок в Бразилии. Наоборот, ему нравится видеть меня такой – современной женщиной. Но в Марокко я одеваюсь, как требуют обычаи семьи моего мужа, его родители придерживаются традиций. Но в Бразилии Зейн желает видеть меня такой, как хочется ему. Сначала мне было трудно преодолеть себя. Но теперь я смирилась и привыкла. - Вот видишь, мама, - с упреком намекнула Самира. – Зейн тоже не настаивает на ношении платка. Наоборот. - Ну и что, дочка? Но он не будет против, если Сумайя не станет снимать платок даже в Бразилии. Они сели за столик, официант тут же принес им поднос с безалкогольными напитками. Пока Латифа расспрашивала племянницу дяди Абдула о новостях из Феса, Жади взяла стакан с соком маракуи. Она обхватила губами трубочку и начала пить сок, испытывая странное ощущение дежавю. Она поймала себя на мысли, что недавно она оказалась рядом с бывшим поклонником – Лео, которому теперь нравится ее племянница Самира, теперь же сидит вместе с женой Зейна, чьей женой когда-то была и Жади. Забавно… - Сумайя, что-нибудь известно о Хадиже? – вспомнила она самый главный вопрос. - Нет, тётя Жади. Я иногда навещаю дядю Абдула, измеряю ему давление, слежу за сахаром в его крови, но не слышала ни одного упоминания о Хадиже. Дядю Абдула беспокоит замужество тети Латифы. Он не желает, чтобы дядя Мухамед помирился с вами, тётя, - обратилась она к Латифе. - Это уже в прошлом. А как дядя Али? Зорайдэ? - Я видела только Кариму за день до вылета в Бразилию. Она кого-то высматривала на медине, а когда я подошла к ней и заговорила, Карима просто разрывалась между мной и желанием не упустить кого-то из вида. Но расспросила о моем сыне, надавала советов. - Твой сын, Сумайя... Как он? – заинтересовались Латифа и Жади почти в один голос. - Он замечательный, мой сыночек. Я прилетела вместе с ним. Он сейчас с няней в нашем с Зейном номере отеля, спит. Я привезла его с собой, потому что и Зейн по нему очень соскучился.       Они свободно вели разговор, так как мужчины отошли в сторону и были заняты обсуждением какой-то важной проблемы. Поэтому Сумайя по секрету успела сообщить: - Керим уже не раз побывал в Торговом центре, смотрел золото, которое мог бы купить Вам, тетя Латифа. Но он ждет, когда приедут дядя Абдул, дядя Али и Зорайдэ. Тогда он и пойдет покупать золото для невесты. - А при чем здесь дядя Абдул? Мама же не его крови, - удивилась Самира. - Зейн мне объяснил, что дядя Абдул хочет поставить на место твоего отца, Самира. Тётя Латифа, дядя Абдул намерен проследить за всеми приготовлениями к вашей с Керимом свадьбе и не допустить того, чтобы кто-то помещал вашему никяху. - А кто может помешать? – насторожилась Жади. - Кто? – переспросила Сумайя. – Дядя Мухамед, например. Зейн запретил мне сплетничать, но я могла бы кое-что рассказать, как дядя Мухамед предлагал дяде Абдулу сорвать вашу помолвку. Но дядя Абдул поклялся лично дать десяток ударов плетью твоему отцу, Самира, если он посмеет вмешаться. - Аллах! – испугалась Латифа. - Сумайя, а как отнеслась к новости о женитьбе отца дочь Керима? – оглянувшись на жениха сестры, спросила Жади. - Неджма обрадовалась, что отец выбрал себе невесту в Бразилии. Она боялась, что он женится на марокканке, которая начнет настраивать отца против нее. Ведь Неджма, едва покидая Эмираты, становится европейкой, а это многим не нравится. Она как хамелеон: бывает такой, какой требует окружающая среда. Теперь у нее есть подруга, и Неджма рада, что Ясмин – ваша родственница. И моя, кстати, тоже, ведь Ясмин – внучка лары Дунии, а она – жена нашего дяди Абдула. К ним подсели Керим и Зейн. Разговор потек о другом, о разном. Зейн знал о скорой поездке Жади в Марокко, и он, как и Лукас, начал сразу же что-то подозревать. - Жади, твои глаза не могут лгать. Меня ты никогда не могла обмануть. Ты и теперь пытаешься что-то скрыть, я уверен. - Зейн, мои намерения прозрачны. Я хочу купить дом в Фесе, куда я могу в любой момент приехать и пожить. Дядю Али обременять внезапными появлениями я не могу. Вот и всё. - Нет, Жади, ты ведь беспокоишься о дочери, и мы оба знаем, на что ты однажды оказалась способна. Даже я тогда не ожидал такого, - сказал Зейн, припомнив побег Жади вместе с дочкой, когда их потом отправился искать Саид. И только чудо спасло Жади о наказания.       Жади опомнилась при мысли, как может реагировать на их беседу Сумайя. Ведь теперь Зейн – ее муж. Но девушку их беседа ни сколько не задела и ревности не вызвала.       Она весело обсуждала что-то с Самирой. А вот Керим, сидя рядом с Латифой, молча посматривал на невесту. Она смущалась из-за его близкого присутствия, и его это радовало: значит, он не безразличен женщине, которую сосватал в жены.       Потом они одновременно неловко потянулись за соком, и их пальцы соприкоснулись у стакана. Латифа замерла, застыл от неожиданности и Керим. Потом он подвинул стакан с соком невесте, и когда Латифа осторожно взяла его одной рукой, то другую ее руку Керим накрыл своей ладонью, приведя Латифу в страшное смущение. Сумайя при этом переглянулась с улыбающимся Зейном, а Жади и Самира зашептались. - Смотри, Самира, Керим просто светится от счастья. Ему так нравится твоя мама. - Вижу. Но и он ей не безразличен, иначе она не краснела бы так и не смущалась. Тетя Жади, теперь я вижу совершенно ясно, что любовь – это так сложно, и лично мне это совершенно не нужно! - Не говори так, Самира. Любовь – это прекрасно. Однажды и ты влюбишься. - Не стану заморачивать голову тем, что может помешать моей работе, - отрезала Самира, схватила стакан с соком и быстро вытянула через трубочку половину напитка.       В ее памяти всплыл один образ… Она прикрыла глаза и вспомнила случайно просмотренную серию индийского сериала, которую вынудила ее посмотреть сокурсница, пока списывала конспекты ее лекций. Самира тоже порой переписывала материалы пропущенных занятий, поэтому вынуждены была терпеть, пока Инесс закончит и вернет ей тетрадь.       И вот, чтобы развлечь ее, подруга включила на планшете серию из новейшего индийского сериала «Как назвать эту любовь». С тех пор Самира никак не могла забыть лицо главного героя – лицо Арнава Сингха Рейзады, его глаза. Именно героя сериала, а не актера, потому что найденные в интернете снимки разочаровали ее. Именно герой сериала зацепил Самиру. Ее очень тронуло то, как жестко он вел себя с главной героиней, как, обидев ее, он потом сожалел и смотрел на Кхуши влюбленными глазами, пока она не видела этого, а он – не начинал вспоминать какое-то непонятное ее прегрешение, и вновь злился на нее и на себя. У Самиры даже возникло желание посмотреть хотя бы часть любовной саги, чтобы понять, в чем там суть конфликта между героями, но девушка понимала: у нее нет так много времени, чтобы тратить его на сериалы. Однако выбросить из головы Арнава Сингха Рейзаду она не могла, не получалось. И рассказать хотя бы тете Жади, признаться в такой глупости, как внезапная влюбленность в киногероя, она не могла, чтобы не показаться смешной. Но наваждение не проходило. Пока тетя Жади и мать переживали из-за ее похождений с Лео, девушка вспоминала совсем другого мужчину, которого не существовало в реальном мире. И Самира изо всех сил старалась отогнать от себя мысли о нем…        …В то же время, когда мать Амина с родственницами «развлекалась» в клубе, Мухамед, зная об этом, злился у себя в магазине. Мустафа уже знал все его мысли на этот счет. - Мустафа, брат, ты понимаешь, какого жениха дядя Али выбрал моей козочке? – со стоном, в очередной раз произнес мужчина, держась обеими руками за голову. - Она уже не твоя, Мухамед. Я на твоей стороне, брат, но ты развелся с Латифой, и у тебя не получилось вернуть Латифу назад. А теперь она стала невестой другого, и думать тебе о ней – харам, - посмел, наконец, напомнить Мустафа. - Невеста другого…, - фыркнул Мухамед. – Пока не состоялся никях, всё ещё может измениться. Сколько раз Саид расторгал свои помолвки? У меня осталась последняя надежда…, на тоненькой ниточке подвесившей мое сердце над глубокой пропастью… - Да, брат, согласен, что Латифа и Керим поступают нехорошо. Они не должны проводить вечер в ночном клубе. Это харам. - Конечно! – живо подхватил Мухамед. – Латифа забыла, что она ещё и мать Амина, и свекровь Халисы. Что она вообще о себе думает? Или мысли Латифы заняты только предстоящим никяхом с собственным работодателем? Как же я был против ее «бизнеса»! Мустафа в ответ выразительно поиграл бровями. - Заметь, брат, никого не возмущает то, что Керим, едва став женихом, повез Латифу ни куда-нибудь, а в НОЧНОЙ клуб, где продают спиртное! Это харам, и когда Латифа была моей женой, она всегда осуждала подобные вещи, - постучал себя кулаками в грудь Мухамед. - А теперь она сама туда поехала! - Ее повез в клуб родственника жених. Она не смогла отказаться, - пожал плечами муж доны Ноэмии. Но Мухамед ожидал поддержки для себя, а не оправдания поведения ускользнувшей от него бывшей жены. - Нет, брат, ты говоришь что-то не то! Ты подумай: если до никяха что-нибудь случится с Керимом (а ведь никто не знает своей судьбы заранее!), что тогда будет с Латифой? Кому будет нужна эта женщина, если ее жених Керим умрет, например? - Как он умрет? Керим молод и здоров, проживет долго, иншалла. Не переживай за него, Мухамед. Но тот досадливо прицокнул языком. - Я не стану брать Латифу в жены, если ее никях с Керимом не состоится, - как-то не очень уверенно сказал Мухамед. Вскоре за отцом в магазин зашел Амин. - Пойдем к нам, отец. Халиса наготовила много вкусной еды, ты поужинаешь с нами. - Пойдем, - неожиданно согласился Мухамед. – Лейла снова приготовила что-то совсем не съедобное.       Пока они закрывали магазин, отпустив Мустафу проведать жену в ее кафе, Мухамеду пришла в голову мысль. Не то, чтобы он решил хоть так досадить бывшей жене, но теперь появилась возможность извлечь из ситуации небольшую пользу и для себя. - Амин, сынок, твоя жена так хорошо готовит, она могла бы поучить Лейлу. Ты уходишь в свой магазин, и во время твоего отсутствия Лейла могла бы приходить к Халисе и учиться. Твоя мать теперь не сможет возразить на это: Лейла – моя жена, а твоя мать скоро станет женой Керима. Они теперь совсем чужие друг для друга. что твоя мать может иметь против?       Амин не был рад такому предложению. Матери не понравится, если Лейла станет приходить к ней в дом. А что говорить о Халисе? Для них обеих Лейла соперница. А Самира может даже снова с ней подраться. Но как отказать отцу?       Халиса накормила их таджином и поставила на стол свежеприготовленный салат. Но сид Мухамед забыл, что еда с таким знакомым вкусом была приготовлена вовсе не для него. Он съел весь таджин, жадно набросившись на тушеные овощи с бараниной, а потом и на салат. Так вкусно приготовить таджин могла только его Латифа. А Мухамед был очень голоден и нервничал из-за того, что его козочка проводит время с другим мужчиной, пусть и будущим мужем, так ещё и в ночном клубе. - Амин, это нехорошо, харам. Твоя мать перестала думать о тебе, о вас с Халисой.       Амин вежливо бубнил что-то в ответ. Халиса же, глядя, как моментально исчезает приготовленное за день, думала о том, что ей снова предстоит резать салат к возвращению свекрови и Самиры, а также придется объясняться с ларой Латифой о том, куда исчез таджин. Амин не смог бы съесть такое количество еды один. А когда свекровь узнает, что в дом приходил сид Мухамед… А потом – о том, что он предложил насчет Лейлы… Халиса решила, что как только отец Амина уйдет, она тут же скажет, что у нее заболела голова, и уйдет спать. Пусть Амин сам разбирается с матерью! А позже она, конечно, скажет ему, что не желает учить Лейлу приготовлению еды, потому что не трудно представить, как всё это будет происходить. Но Халиса надеялась, что, прежде всего, от плохой идеи откажется свекровь. В конце концов, это же ее дом. Халиса была настолько расстроена, что даже не стала прислушиваться к разговору мужа с отцом, который они продолжали вести за столом. Она принялась заваривать чай с мятой. А Мухамед тем временем жаловался сыну. - Амин, сынок, прав дядя Абдул, говоря, что настали страшные времена. Вход в мечети бесплатный, но они пустуют, вход в ночные клубы платный, да еще и с фейс-контролем, но они забиты до отказа. Люди рвутся в ад за деньги. Я не подозревал, что и твоя мать способна на такое! - Отец, тебя ещё чем-нибудь покормить? Если ты всё ещё голоден, Халиса приготовит что-нибудь ещё, - вместо того, чтобы поддержать критику в адрес матери, заметил Амин. Только тогда Мухамед опомнился и, увидев опустевшую салатницу и пустой таджин, понял, что живот его скоро треснет от количества съеденного. - Аллах, сколько же я съел! Амин, и ты меня не остановил! Мне же плохо станет, а у меня дома даже нет таблеток от несварения желудка, - испытав чувство неудобства, сказал Мухамед. – Я съел всё, что у вас было. Ну, ничего, сынок, твою мать и сестру накормят в клубе Зейна. Голодными из таких мест не возвращаются. - Халиса сделает ещё салат, если понадобится, - уверенно ответил Амин. Его жена уже поняла, что ей не избежать этого, поэтому достала рис и зеленую чечевицу, решив приготовить маджадру. Пусть это и было особенное блюдо, но ничего более не пришло Халисе в голову. Готовится маджадра из риса и чечевицы, подается посыпанным сверху большим количеством жареного лука и с овощным салатом, без которого Халиса решила, впрочем, обойтись. - Сынок, пойдем в гостиную посидим, не станем мешать твоей жене, - предложил Мухамед, заметив приготовления невестки. Уже развалившись на диване, Мухамед поинтересовался: - Сынок, как была одета твоя мать, когда уезжала в ресторан? - Не знаю, я же был в магазине. - Попроси Халису принести нам сюда чай. Амин встал и вернулся на кухню, где передал пожелания отца. Вскоре перед ними появилась невестка с подносом, принеся им всё, что нужно для чаепития. Но Мухамед не стал ждать, когда она разольет чай по стаканчикам, приступил к расспросам. - Халиса, во что были одеты женщины, когда отправились в клуб? Молодая женщина подумала, вспоминая, и ответила: - Лара Жади была в брючном костюме нежно-зеленого цвета, яблочного оттенка, а Самира – в черном ажурном платье. - Меня не интересуют одалиска и моя непутевая дочь. Ее я заметил и сам, перед тем как уйти в магазин. Но твоя свекровь… Она собиралась надеть платок? Или теперь она станет ходить, как жена Зейна? Дядя Абдул мне пожаловался, что Зейн разрешает Сумайе, нашей племяннице, не носить платок, когда она в Бразилии. Халиса промолчала. - Амин, ты представляешь? Зейн не настаивает на ношении платка! – воздев руки ладонями вверх, возмущался Мухамед. – Скоро и Керим потребует, чтобы и твоя мать сняла платок. Ты увидишь, сынок. - Нет, мать никогда не снимет платок. - Лара Латифа уехала, надев длинную юбку и блузку с длинными рукавами. Она была в платке, новом, который ей подарила лара Жади. - Это только вначале так будет, потом Керим решит, что его жена должна стать такой же, как все бразильянки. - Нет, отец, я много раз видел сестру сида Керима, она приезжает к нам за выпечкой в платке. Я никогда не видел ее без платка. - Амин, зато я видел дочь Керима без платка, одетую точно так же, как одевается Самира! Они могли бы долго спорить, возможно – до возвращения Латифы и Самиры из клуба. Мухамед тешил себя мыслью, что Керим вернется с ними и увидит его в доме невесты. Бывший муж имеет право навещать сына, который перебрался жить к матери. Он представил, какое лицо может быть у счастливого соперника. - Отец, я недавно обещал показать тебе фотографию, на которой Самира стоит в платке. Ты хочешь ее увидеть? - Конечно. Неужели это возможно? Веди меня, Амин, показывай. Сын отвел его в комнату Самиры.       Снимок с групповым портретом с праздника был вделан в рамку, но ещё не повешен на стену. Самира с матерью никак не могли решить, где найти ему подходящее место: Самира собиралась повесить так понравившуюся матери фотографию на стену в ее спальне, а Латифа настаивала, чтобы она висела в комнате дочери, надеясь, что снимок в платке станет для Самиры привычным.       Вот потому рамка с вправленной в нее фотографией так и стояла прислоненной к стене. Амин взял ее в руки и повернул к отцу. - Как красиво! – покачал тот головой. – Самира не понимает, как ей идет платок. Так почему она отказывается его носить? Мухамед оглядел комнату дочери: на полке стоял Коран рядом с десятком разных книг. На столе был оставлен ноутбук. Амин, перехватив взгляд отца, предупредил: - Она ставит компьютер на пароль. Ничего не получится, его не открыть. - Мне это и не интересно! Что можно ждать от такой феминистки, как твоя сестра? Это же вторая Назира! – заявил он, даже не обратив внимания на то, что произнес имя опальной сестры. Только тогда Амин понял, до какой степени расстроен отец. Мухамед завел руки за спину и молча осмотрел ещё раз комнату. - А это что? – ткнул пухлым пальцем Мухамед в журнал, оставленный хозяйкой комнаты на постели. – Не тот ли это журнал, о котором меня успел предупредить Саид? - Думаю, что тот самый. Мне Халиса позвонила и рассказала, что Самира вернулась с журналом в руках. - Дай-ка мне его посмотреть, - попросил отец, и Амин протянул ему журнал.       В первый момент, увидев на обложке дочь вместе с парнем, Мухамед не мог поверить глазам. Ему показалось, что видит Лукаса. Но нет, парню было немного больше, чем Самире. Это не Лукас, а его брат, тот самый, с которым Самира, не стесняясь, гуляла на его глазах в Ангре. Тот самый Лео, с которым Самира осталась ночью искать приключения на Сахарной горе.       Мухамед небрежно пролистал журнал, мельком взглянув на фотографии, и, выходя из комнаты, зло швырнул его в угол. Амин, увидев это, шепнул Халисе, чтобы она зашла в комнату и положила журнал на место, т.е. на кровать. Им обоим было страшно представить, как поступит Самира, догадавшись, что в ее комнате кто-то побывал. Когда отец ушел к себе домой, Амин завел в комнату сестры Халису, взял в руки журнал и спросил: - Как ты думаешь, что между ними было? - Не знаю, но мне кажется, что твоей сестре нет дела до чувств этого парня. Сам посмотри: на его лице, в его взгляде – такая симпатия к твоей сестре, такая радость в глазах. А она? Она там, на Сахарной голове, оказалась по делу. Холодный взгляд, деловой интерес. Он для нее только… друг, я так думаю. - Да? – нахмурившись, рассматривал фотографию Амин. – Ладно, это к лучшему. Положи журнал, как он лежал до прихода отца. - Амин, коврик для намаза тоже здесь не стоял, рулон лежал на шкафу. Я слышала, как Самира ссорилась из-за этого с твоей матерью. Амин молча поднял свернутый в рулон коврик, положив его на краю шкафа. - Всё, я очень устал, хочу спать. Я не стану ждать возвращения матери из клуба. - Я подожду, если хочешь. Но у них есть свои ключи от наружной двери. - Тогда тоже ложись спать. В их спальне Амин, снимая рубашку, внимательно посмотрел в окно. - Лейла всё ещё подсматривает за нами? Или нет? Отец мне сказал, что переселил ее в бывшую комнату матери. Окно там выходит на соседнюю улицу. - Нет, она больше не торчит у окна часами, как было раньше. Правда, днем она долго вешает постиранное белье. Ведь для такого маленького ребенка стирать нужно много и каждый день. Лейла очень медленно развешивает каждую вещь. - Отец наказал ее. Ты знаешь, что он ее по-настоящему выпорол? Теперь она его слушается, потому что боится. И ещё он пригрозил отправить ее к отцу в Марокко.       Халиса не призналась Амину, что видела окровавленную ночную сорочку Лейлы, и не стала рассказывать мужу, что знает об этом намного больше, чем он. Дона Ноэмия, с которой подружилась Халиса, рассказала ей по секрету, как ходила лечить Лейле спину, обрабатывать рубцы специальной мазью. Ведь к врачу Лейла обратиться не могла. Доктор мог бы заинтересоваться криминальными следами на теле молодой женщины.       Впрочем, дона Ноэмия пыталась подсказать Лейле, как она могла бы соврать врачу, сказав, что она таким образом развлекалась с пожилым мужем, это называется…ээээ. Как же?!.. Ведь Мухамед уже не молод для такой юной жены, как Лейла. Вот они и подыгрывали друг другу плеткой. Халиса даже не смогла запомнить это слово, которое означало, разумеется, харам. Но дона Ноэмия со смехом поведала, как призналась Мустафе, что дала такой совет Лейле, а он едва не побил ее за это, обозвав Ноэмию одалиской! Но Халиса ни за что не посмела бы поделиться такими подробностями с Амином. Ведь он осудил бы ее даже за подобный рассказ.       Но порцию критики она все-таки получила. Амину не понравилось то, что Халиса рассказала отцу о подарке, который получила свекровь от жениха на помолвке. - Не надо было так подробно, с таким удовольствием описывать украшение! - Но сид Мухамед спросил, какой подарок сделал невесте сид Керим, - начала она оправдываться. – Он спросил, когда назначена свадьба, когда жених повезет твою маму покупать положенное золото. Я же не могла не ответить или сказать, что ничего не знаю. - Надо было ответить именно так: что ничего не знаешь. - Но, Амин… - Хватит! Теперь отец станет переживать, что подаренные им украшения никуда не годились в сравнении с подарком Керима.       Халиса вспомнила браслет на руке лары Латифы, дорогой браслет из не обычного, а из белого золота, украшенный несколькими драгоценными камнями, и подумала, что свекор будет прав, критически оценив собственные подарки. Из того золота, что видела Халиса на матери Амина, ничего особенно примечательного она не запомнила.       Но спорить с мужем она не стала. Быстро переоделась в ночную сорочку, легла под одеяло, обнаружив, что Амин уже спит, но сама даже не попыталась уснуть. Конечно, ей было интересно увидеть, какими вернуться лара Латифа и Самира из клуба. Она лежала и чутко прислушивалась к звукам внизу, дожидаясь, когда в замке повернется ключ… 22. Часть 20. Глава 22. Жади и Иветти вылетают в Марокко. Первые часы в Фесе.       На следующее утро Сан-Криштован бурлил от новости: жених доны Латифы снова увез ее куда-то вместе с дочерью. То, что накануне Самира с матерью вернулись поздно вечером из ночного клуба, стало известно от Базилио, который в свою очередь подслушал новость от доны Ноэмии, заглянувшей рано утром посекретничать с подругой Журой. Вот и теперь, почти в обед, за Латифой и Самирой заехал высокий красивый араб. - Одетти, смотри, смотри же, это и есть Керим! – кивала в сторону дома Латифы дона Ноэмия. Одетти, решившая именно сегодня навестить давних подружек, высокомерно оглядела издали жениха бывшей соседки. - И что? Вы думаете, это хороший выбор? И ей повезло? - Ну… Он владелец восточного кафе, очень престижного, известного половине Рио, - пожала плечом Ноэмия. - Хм! Твоя Латифа поменяла одного бедняка на другого. Опять выходит замуж за небогатого араба. Что такое быть владельцем кондитерской лавки? Раньше она зарабатывала на жизнь, делая на продажу сладости, а теперь она будет заниматься тем же самым с утра до вечера, только бесплатно, потому что станет работать уже на мужа! - Зато он такой красивый, - мечтательным голосом перебила ее Анинья, подав голос из-за стойки. - Ноэмия, ты же говорила, что дона Латифа – близкая родственница марокканского шейха. И как тогда понимать такое замужество? – начала критиковать дона Одетти. - Неужели ШЕЙХ не смог найти для племянницы богатого нефтедобытчика? Что это за родственник такой? Будь в моей родне шейх, я получила бы не только богатого мужа, но и нефтяную вышку в приданое! - Но, Одетти, Марокко – не Саудовская Аравия, там шейхи… другие, - растерялась Ноэмия. - Дона Ноэмия, это правда, что синьор Керим должен теперь купить Латифе несколько килограммов золота? – с горящими от любопытства глазами спросил Базилио. - Базилио, а тебе это зачем? – грозно спросила дона Жура. – Сейчас начнешь болтать, и снова на Сан-Криштован нападут бандиты. Ты этого добиваешься? - Нет, дона Жура, - отпрянул парень, засовывая руку в подмышку. - Тогда не задавай дурацких вопросов. Иди и работай! - Иду…, - приуныл парень. - Хм, что-то я никогда не видела на Латифе золота, - сказала дона Одетти. - Но его и не положено носить на улицу, выставляя напоказ. К тому же здесь это опасно. Мы же рассказывали тебе, что произошло с невесткой Латифы, стоило ей проявить неосмотрительность, - напомнила Ноэмия и продолжила: – Конечно, жених купит Латифе и золото, но не сейчас, а перед свадьбой. А она может состояться и через год. И не здесь он его купит, а в Марокко, скорее всего.       Так ответила дона Ноэмия, чтобы отвести опасность от родственницы мужа. Кому какое дело, когда Латифа получит золото? Куда забавней было наблюдать, как Мухамед, едва заметив подъехавшую к дому Латифы машину Керима, тут же исчез с улицы, где стоял, заманивая покупателей в свой экзотический магазин. - Как Мухамед переживает из-за Латифы, - сама себе заметила дона Ноэмия.       Женщины, наблюдавшие из бара за происходившим на улице, видели, как из дома появились Латифа и Самира с большой сумкой. - Они едут в аэропорт провожать Жади в Марокко. Она летит со своей свекровью на время праздников. Муж Жади тоже улетел, но в Европу. А Жади собралась встретиться со своими родственниками. Жура непонятным взглядом проводила автомобиль. Она хорошо знала, куда и зачем улетел Лукас. А вот Жади он с собой не взял. Хорошо ли это? Теперь его жена летит одна в Марокко. …Да, Самира и Латифа поехали в аэропорт проводить Жади. Керим заехал сначала за ними, а потом и за Иветти. Женщины взяли с собой совсем мало вещей, собираясь провести там немного времени. - Не больше недели! Нам хватит нескольких дней, чтобы выбрать дом, - весело сообщила им Жади. - Тетя Жади, я решила остаться с мамой. Буду праздновать Новый год в Сан-Криштоване вместе с доной Журой. А в Натал мои сокурсники летят на днях, чтобы отпраздновать католический праздник Рождества Христова. Но я с ними не лечу, я не христианка, не ношу крестик, буду чувствовать там среди них не в своей тарелке. Лучше посижу в этот день дома и… Я найду, чем заняться. Керим, который скромно стоял рядом, всё-таки сказал: - Я могу отвезти вас с мамой к себе на фазенду. Можем провести там несколько дней. Заодно увидите мое поместье. Им занимается мой родственник. Выращивает продукцию для кафе. Не всю, конечно, специи и многое другое для восточных блюд и сладостей мне привозят из Марокко и других мест. Как вам мой план? - Не знаю, у меня занятия в университете, я не могу их пропустить, - тут же пошла на попятную Самира. – А на время праздников у меня запланировано написать столько очерков! Пусть мама едет с Вами одна, если захочет. - Одной не получится. Зейн и Сумайя с сыном и няней тоже собираются ехать со мной на фазенду. Я хотел сделать вам сюрприз. - Мама! Поезжай, а я со спокойным сердцем погружусь в работу! Жади, Иветти и Самира втроем принялись убеждать Латифу принять приглашение жениха. - Не знаю, может быть, - наконец, смягчилась она.       Самира же была рада, что ей не придется никуда ехать. Она решила дать себе несколько часов отдыха и посмотреть, наконец, несколько серий ТОГО САМОГО индийского сериала. Образ Арнава Сингха Рейзады притягивал ее, как магнит. Самире хотелось увидеть ещё раз его глаза: то насмешливые, то настороженные, то полные гнева или любви… Но это был ее секрет. Правда, она подсказала Фатиме, что она тоже могла бы посмотреть этот сериал, отыскав его в Интернете, но, разумеется, Самира не стала объяснять, почему вдруг она решила его порекомендовать.       А тетя Жади заметно нервничала, и Иветти старалась ее успокоить. Латифе тоже не была понятно такая нервозность сестры. - Жади, может быть, ты забыла что-то, но не знаешь об этом, а подсознательно чувствуешь, что что-то не так? - Наоборот, я взяла то, что могут у меня отобрать! – в сердцах ляпнула Жади, но не стала ничего объяснять.       Наконец, объявили посадку, и Жади, невольно оглядываясь, поспешила рядом с Иветти к стойке регистрации. Только оказавшись в салоне самолета и заняв кресло, Жади смогла признаться Иветти: - Я до последнего мгновения боялась, что в аэропорт явятся Амин с отцом и потребуют вернуть им документы. Слава Аллаху, что племянник не передумал. - Но ты же собиралась ему звонить? Хотела рассказать про ту девушку из Арабских Эмиратов. - Да, я так и сделала. Разумеется, сам Амин не мог позвонить Хадиже, чтобы лично расспросить ее о разговоре с Ясмин, которая недавно виделась в ресторане с Эмми. Я рассказала ему. Муж Ясмин, нашей родственницы, знаком с мужем Эмми. Они столкнулись с ним в ресторане. Эмми и Ясмин ушли в туалетную комнату, где Эмми и поделилась с Ясмин новостью: муж отправляет ее через месяц в Египет погостить у его родственницы. Но Эмми узнала, что муж так поступал со всеми женами, которые были у него до нее. Обычно там с ними случалось что-нибудь такое, что позволяло мужчине требовать развод, отказывая при этом в выплате махра. Женщин, как правила, обвиняли в совершении харама и подвергали наказанию, потому что всегда находились четыре свидетеля, которые могли подтвердить что угодно. Эмми призналась Хадиже, что очень боится того, что может с ней произойти. - А чем эта девушка могла не угодить мужу? – удивилась Иветти, устраиваясь в кресле. - Чем? Она, как и предыдущие жены, не смогла забеременеть в течение года. Семье нужен наследник, но у мужа никак не получается. Дело, скорее всего, в самом мужчине, а не в женщинах, на которых он то и дело женится. - Бедняжка. Что же делать? Как ей можно помочь? - Думаю, Иветти, что в январе, когда Хадижа будет уже в безопасности в Бразилии, мне придется лететь в Египет, чтобы спасать Эмми. - Неужели ее некому защитить? У нее есть родители? - Ее родители пока не могут ни во что вмешиваться. Вот когда с Эмми что-нибудь случится в Египте, тогда – да. - Но тогда может быть поздно. Кто знает, что с ней может произойти? - Иветти, в том-то и дело. Но Эмми сказала Ясмин, что она очень чего-то боится. Она не знает, что муж и его родственники придумают на этот раз, но можно ожидать чего угодно. - Да, ситуация, опасная для бедной Эмми. - Иветти, почему ты приехала в аэропорт одна, без мужа? - Львеночек теперь загружен не только своей работой, но и делами Лукаса. Он не смог меня проводить. Кстати, какой красивый этот Керим. Я видела его и раньше, когда работала промоутером в «Нефертити», но как-то не обращала на него особого внимания. Но мне кажется, он изменился. У него горят глаза, когда он смотрит на твою сестру. Мужчина светится от счастья. Я люблю, когда люди сияют от любви.       Жади вспомнила, как в зале ожидания Керим положил ладонь на плечо Латифе, и она вздрогнула, а он тут же убрал руку. Потом он еще раз смутил Латифу, предположив, что после свадьбы они обязательно должны поехать в свадебное путешествие: ему давно хотелось посмотреть Арабские Эмираты и навестить дочку во дворце зятя, побывать с Латифой в Марокко. Жади видела, что сестра не знает, как при этом себя вести. - Моя сестра такая стеснительная! Всё, как и двадцать пять лет назад. - Да, я заметила, как Латифа отреагировала на предложение Керима отпраздновать свадьбу в Марокко. Казалось, она вот-во умрет от смущения. - Вся родня Керима ждет пышной свадьбы, так как он слишком долго был вдовцом. Скромного праздника не получится. - Надеюсь, и я окажусь в числе приглашенных! - Моя сестра впервые произнесла сегодня привычную для моего уха фразу: «Меня принесут в жертву, как барашка». Она так сказала, когда Самира, болтая с Керимом, рассказала ему, как она и Лео делали фотографии ночного города. - Мы с Львеночком видели журнал. Всё замечательно получилось. - Я тоже так считаю. Но Латифа боится, что когда Керим или его родственники узнают подробности, каким образом Самира добыла фотографии, Керим откажется от нее. И тогда дядя Али ее проклянет. - Нееет, Жади, Керим ни за что этого не сделает. - Но Латифа испугалась, что язык Самиры ее погубит. Керим откажется от нее, и дядя Али «принесет ее в жертву, как барашка». Самолет взлетел, и Жади вздохнула с облегчением. Она ещё раз собиралась обдумать все шаги для осуществления задуманного. Но теперь Иветти болтала, не умолкая. - Жади, я помню, как Львеночек привез меня в Марокко в первый раз. Закончилось это очень плохо. Он поссорился с Диого, после чего его сын вернулся в Бразилию и погиб. А потом я не раз бывала в Марокко. Но лучшей была поездка, когда мы с Леонидасом отправились после нашей свадьбы в медовый месяц. Я привезла тогда из страны заходящего солнца красное платье с марокканскими узорами, костюм для танцев, диски с арабской музыкой. А золото? Ты знаешь, какое красивое золото купил для меня в Фесе Львеночек? - Иветти, я знаю это очень хорошо: когда-то Саид покупал мне самые красивые золотые украшения именно в ювелирных лавках Феса. - А костюмы для танцев? Жади, давай привезем Латифе костюм для танцев. Латифа умеет танцевать? Конечно, что я говорю! Жади, я покупаю костюм для танцев себе, а ты выбираешь для Латифы. Ты лучше знаешь ее вкус. - О, Латифа умеет очень красиво танцевать! Керим будет доволен. Вчера в клубе я заметила, что, когда Керим смотрел на подиум, где шло представление, у него затуманился взгляд, когда перед этим я подсказала ему, что Латифа тоже замечательно танцует. Догадываюсь, что он представил танцующую Латифу. А как больно она при этом наступила мне на ногу! У меня и сегодня болят пальцы на ноге. И ещё Латифа бросала на меня такие сердитые взгляды! - Судя по всему, ты вчера достала свою сестру! Она и сегодня с опаской посматривала на тебя, как только ты открывала рот и произносила ее имя. Жади хихикнула. - Да уж. Как жаль, Иветти, что тебя не было с нами в клубе. Керим с таким чувством сказал, что очень хотел бы увидеть танец с сагатами. И я пообещала привезти сагаты из Марокко. Надо обязательно найти их на рынке. Они продаются там же, где и костюмы для танцев. Тогда он сказал, что его жена должна получить их в подарок перед свадьбой. И он будет ждать, когда его жена станцует для него танец с сагатами. Латифе едва дурно не стало. После этого я перестала над ней подшучивать. - Напрасно она так остро реагирует. Ей же не шестнадцать лет. - Иветти, я думаю, моя сестра уже любит своего будущего мужа. В этом всё дело. - И мы можем порадоваться за них обоих. - А когда Керим намекнул, что ради того, чтобы скорее увидеть танец с сагатами, он готов устроить свадьбу как можно раньше, Латифа сказала мне на ухо, что мечтает пристукнуть меня чем-нибудь тяжелым. - С таким мужчиной Латифа не может не стать счастливой. - Да, я тоже уверена в этом, - поддакнула Жади. - И пусть Керим станет отцом ещё раз. Латифа ещё может родить ему ребенка. - Я хочу, чтобы в этом году счастье пришло ко всем, - ответила Жади. «И прежде всего – к моей дочери», - мысленно добавила она.       Потом Иветти решила вздремнуть, ведь впереди их ждал длительный перелет. А Жади начала мысленно молиться. Она в который раз заглянула в сумочку, чтобы убедиться: все документы на месте – и паспорт Халисы, и справка с разрешением на выезд из страны, подписанная Амином. Когда, после пересадки в Париже, Жади и Иветти долетели до Феса и вышли в местном аэропорту, они и не подозревали, что некто тут же позвонил Саиду Рашиду и доложил о прибытии двух пассажирок: Жади и Иветти Феррас.       Их встретило ослепительное солнце, хотя день и не был теплым. Зима в Марокко была не такой, как в Бразилии. Впрочем, в Бразилии как раз началось лето, но в Марокко, в другом полушарии, продолжалась зима. Они немедленно взяли такси, выбрались из района аэропорта и через пятнадцать минут оказались перед воротами медины, через которую им предстояло двигаться пешком. Уже в такси Иветти с интересом рассматривала открывшуюся панораму древнего города. - Жади, я вижу ту самую касьбу. Завтра же отправимся туда.       И пока Иветти с восторгом рассматривала окрестности, на Жади нахлынули воспоминания. В этой касьбе четверть века назад она встречалась с Лукасом, пробираясь через пол города на свидания с ним. Там она однажды в отчаянии прокричала его имя, уверенная, что больше никогда не увидит любимого мужчину, а придя в касьбу в последний раз, когда от нее, казалось, отвернулся весь мир, сама отозвалась на крик Лукаса. - Эти стены знают наши имена, им известно, кто такие Лукас и Жади, - прошептала она, не сумев сдержать улыбку. - Да-да! Но не Иветти и Львеночек! Почему мы с Львеночком не догадались побродить в древних развалинах?! Простить себе не могу, - сокрушалась Иветти. – Но с другой стороны, ты так часто рассказывала о ваших с Лукасом встречах в касьбе, что это была как бы ваша территория. Но теперь я хочу почувствовать энергетику этого места! - Иветти, я обязательно свожу тебя туда, - твердо пообещала Жади. – Заодно мы сможем выявить шпионов, которых приставит к нам как мой дядя, так и Саид. - Ты думаешь? - Уверена. - Чудесно! Если мы поймем, что за нами следят, мы вымотаем их не только блужданием по медине, рынкам и магазинам, но и проникнув в касьбу. - Но в лабиринтах касьбы можно заблудиться, Иветти. Придется быть очень осторожными. - И нам для вида надо ещё поискать дом, - напомнила подруга. С      олнце ползло по синему небу, создавая приятное настроение. Такси въехало в Фес по проспекту имени короля Хасана Второго, покатилось по зеленому бульвару с фонтанами и вековыми пальмами. На проспекте было много административных зданий, и не верилось, что после современного района скоро появится древняя медина, где люди продолжают жить как несколько веков назад – без света, водопровода и канализации в домах, построенных несколько веков назад вместе с мединой.       Оказавшись на ее территории, женщины не стали нанимать носильщиков, волоча за собой чемоданы на колесиках. Жади накинула на голову платок. А Иветти выглядела настоящей туристкой, на нее оглядывались местные мужчины только потому, что она была настоящей блондинкой, что большая редкость в данной местности.       О том, что не наняли носильщиков, они пожалели уже в районе Шуара, когда в изнеможении добирались последние сотни метров до дома дяди Али, где на них наткнулись Карима и Ахмет. Велев мужу забрать у Жади и ее бразильской родственницы чемоданы, Карима поспешила в дом сида Али, чтобы сообщить радостную новость.       И когда уставшие Жади и Иветти появились в дверях риада, дядя Али и Зорайдэ уже торопились к ним навстречу. Им были рады. Но Жади заметила настороженность в глазах Зорайдэ и поняла, что хитрых расспросов и ловушек ей не избежать. Когда им выделили по комнате в той части дома, где обычно располагались комнаты для гостей, Жади, даже не открыв чемодан, немедленно набрала номер Хадижи, спеша сообщить дочери, что она уже в Марокко, т.е. совсем рядом. - Мамочка, ты прилетела! Алхамдулиллах! – воскликнула Хадижа. - Да, моя принцесса. Тише, пусть пока никто не догадывается, что я звоню тебе их Феса. - Но в доме только я и свекровь. Фарид и Зухра в садах, сид Рахим тоже уехал. - Всё равно, лучше, если никто не узнает о моем звонке. Отцу тоже не рассказывай. - А когда ты приедешь в Мекнес, иншалла? - Дня через два-три. Но ты не должна говорить об этом даже отцу, Хадижа. Иначе у нас ничего не получится. Жади показалось, что из коридора по направлению к ее комнате доносится знакомое шарканье бабуш. Так ходила только Зорайдэ. Тогда Жади громко и радостно спросила: - Хадижа, как твоё здоровье? Как ты себя чувствуешь? - Нормально, но у меня бывают такие странные ощущения… - Какие, моя принцесса? - Я не знаю, как это объяснить. Как будто у моего ребенка три ноги или пять рук. Иногда – наоборот. Я боюсь, каким он родится. Вдруг с ребенком что-то не так? - А муж отводил тебя на УЗИ? - Нет, Фариду было некогда. Но к врачу мы ходили с ларой Джабирой, только не на УЗИ. Она считает это харамом. Если Аллах не захотел, чтобы люди заранее знали пол будущего ребенка, и Он всё для этого сделал, значит, и мы не должны заранее интересоваться. Но врач уверяет, что все нормально. Анализы хорошие. - Тогда не о чем волноваться, моя принцесса. Она быстро отключила сотовый, когда Зорайдэ вошла в комнату. - Говорила с Хадижей, - сказала Жади притворным тоном, широко улыбаясь, зная, что Зорайдэ непременно об этом спросит. – У нее всё хорошо. Она была у врача вместе со свекровью. - Жади, ты, конечно, намерена встретиться с дочкой? - Да, Зорайдэ! Разумеется, я очень этого хочу! Но мне то и дело бросают под ноги камни! Я куплю дом и буду прилетать в Фес так часто, как только захочу. И буду видеться с Хадижей. Как видишь, я ничего не скрываю от тебя, Зорайдэ. - Так ли это, Жади? - А что вас с дядей Али смущает? Я прилетела не одна. Моя свекровь со мной. Сказать честно, семья Феррасов отправила ее, чтобы Иветти помешала мне совершить эту расточительную сделку, но Иветти ещё и моя подруга, она на моей стороне и не станет мне мешать искать дом для нас с Хадижей! – запальчиво выдала Жади, почти веря своим словам. Кажется, и Зорайдэ ей поверила! - Так Лукас против, чтобы ты искала в Марокко дом? - Да, он против. Но он не смеет отказать мне сам. - Лукас всегда был нерешительным. Жади, тебе не удастся купить дом. Ты напрасно потратишь время. Я знаю, что Саид договорился с торговцами недвижимостью, пообещав заплатить вдвое за дом, который ты выберешь. - Нет, Зорайдэ, никто не сможет помешать мне поселиться в Марокко и видеться дочерью, даже если мне придется часами сидеть под дверью ее дома и ждать, когда она выйдет на медину за продуктами! Ведь у моей дочери жизнь, как у служанки. Не получится найти дом в Фесе, куплю в Мекнесе – ещё лучше! Или ещё где-нибудь, даже в Марракеше. Неважно, где именно. Саид не сможет подкупить всех торговцев. - Жади, я так боюсь, что ты снова что-нибудь натворишь. Ты и сейчас такая же, как двадцать лет назад. Безрассудная! Хорошо, Жади, отдыхай. Приводите себя в порядок и обе спускайтесь вниз. Сид Али велел устроить для вас праздник. Но дядя Абдул уже пришел. Его Саид предупредил о твоем прилете. Постарайтесь не раздражать дядю Абдула. Подумай, как ты и твоя свекровь появитесь перед гостями. Хотя бы ты оденься не как жена Лукаса, а как родственница дяди Али. - Хорошо, Зорайдэ, но Иветти сама по себе. Как я могу ей указывать? - Через три часа ждем вас внизу. Народу будет мало. Это семейный домашний праздник. Мы с Каримой начинаем накрывать стол. - Хорошо, Зорайдэ. Спасибо! Как же я тебя люблю! – крепко и искренно обняла она старую женщину, от которой знакомо пахло специями, и прежде всего – ванилью и перцем. - Жади, отпусти! Ты такая сильная. Ребра мне сломаешь! И не пытайся никого обмануть, - неожиданно добавила она. Но Жади только чмокнула ее в морщинистую щеку. 23. Часть 20. Глава 23. Праздник в доме сида Али. Праздник был организован только для узкого круга родственников. Поэтому народу собралось немного. Но дядя Али всё равно пригласил народный ансамбль для музыкального сопровождения.       И пока в зале собирался народ, а Карима и Зорайдэ следили за последними приготовлениями, наверху в комнате Иветти и Жади решали, что выбрать из привезенного с собой скудного гардероба. - Мне придется прислушаться к словам Зорайдэ. Выйду к гостям в длинной юбке и вот этой кофте «аля-Латифа». Иначе дядя Али сочтет мое поведение не уважительным. Да, ещё и платок придется набросить. Или нет? Я и раньше редко носила платок в доме дяди. - Мне проще, ведь я не родственница, не мусульманка. Я гостья, иностранная туристка, если хотите. Но я в затруднении, что надеть такого… праздничного? А! Я не напрасно вспомнила то красное платье, от которого мой Львеночек был без ума здесь в Марокко.       И она вытащила из чемодана пакет с аккуратно сложенным широким платьем ярко-алого цвета, украшенным марокканской вышивкой. Скорее, это было даже не платье, а дорогая туника отличного качества.       Встав перед зеркалом, Иветти оглядела себя в ней: руки были почти закрыты, туника доходила до колен, а ноги скрывали красные легинсы. Покружив перед зеркалом в восточном танце, сделав несколько волнующих движений руками, Иветти решила, что именно в этом и появится перед хозяевами дома и гостями. Украсив себя всем, что нашлось в ее восточной шкатулке, захваченной Иветти с собой в поездку, она пришла к выводу, что готова спуститься вниз.       А в гостиной на любимом диване дяди Али расположился сид Абдул. Он уже лакомился выпечкой, поданной ему Зорайдэ, пил чай с мятой и жаловался приятелю на жену. - Али, где Карима? Она так часто встречается с Дунией на медине, где часами метут подолами камни мостовой, что у меня возникают смутные подозрения. Чем они занимаются? Что замышляют? - Абдууул, тебе только так кажется. Что они могут замышлять? - Берегись, Али, Дуния мечтает, как вернуться к тебе. Это не я, а ты должен волноваться. - Ты так думаешь? Аллах, я теперь обязательно присмотрюсь к Кариме. Выясню, что они скрывают. Сид Абдул понимающе сощурил глаза и погрозил пальцем: - Две ошибки совершил творец: создал женщин и золото. Пусть тебя озолотят, не доверяй врагу и нелюбящей женщине — иначе ты погиб. - Да, Абдул, спасибо, что подсказал. От Дунии можно ожидать, чего угодно. - А где же твои гостьи? Саид сказал, что прилетела и родственница Лукаса… - Абдул, ты ее видел однажды. Эта женщина была на свадьбе Жади и Зейна, я ее узнал. Она тогда прилетала вместе с Зейном как его личная гостья. Мы с тобой тогда поразились, как красивы бывают натуральные блондинки. Да вот же они – Жади и лара Иветти! – показал рукой сид Али на лестницу, по которой спускались обе женщины. Сид Абдул встал с дивана и хмуро повернулся в ту сторону, заложив руки за сгорбленную спину. Оглядев спустившихся к гостям женщин, он молча развернулся и ушел. - Ну вот, он и убедился, что это правда: Жади в Фесе, - сказала вполголоса Зорайдэ сиду Али. - Зорайдэ, мой приятель не хочет сталкиваться на медине с Жади, не желает слушать сплетни о ней. Но ведь он «живет» на медине, так как же быть Абдулу? Он сильно расстроен. Если Жади удастся купить дом, то… - Сид Али, а что ещё натворила Самира? О чем рассказывал сид Абдул? Никак не может простить дочери Латифы, что она стала журналисткой? - Зорайдэ, сама расспроси Жади, что это за новая статья про какую-то голову из сахара. Я ничего не понял. Но как ты можешь чего-то не знать? Или случилось действительно что-то очень серьезное, если ни Латифа, ни Жади тебе до сих пор ничего не рассказали. - Сид Али, мы так переживали из-за помолвки Латифы. О ней Жади и Самира рассказали очень подробно. Даже Латифа ответила на мои вопросы. Но никто ни слова не сказал про Самиру. Что ещё она могла натворить? Из их намеков я ничего не поняла. - Вот и узнай, Зорайдэ, потом мне расскажешь. А то я ничего не понял из того, что мне поведал Абдул. - А что он сказал? - Что ему позвонил Мухамед и пожаловался: его дочь не ночует дома, а Латифа это терпит. Ещё хуже то, что стало известно Мухамеду: Самира провела ночь не одна, а забравшись на гору с каким-то мужчиной. Он что-то про голову из сахара повторял, или что у Самиры в голове не мозги, а сахар. Сахарная голова, сахарная голова – ругался Абдул. Я ничего не понял! – отмахнулся дядя Али. - На горе? Зачем Самира залезла на гору? Что она там делала с мужчиной? Может быть, он помогал ей спуститься? Вот неугомонная девчонка. - Абдул сказал, что Самира пригрозила написать статью в журнале про то, что она пережила, сидя ночью на горе. - Да что Вы, сид Али?! И зачем ей это нужно? Но я расспрошу у Жади, всё выведаю. - И мне расскажешь. Абдул сказал, что он и Амину звонил, а тот начал выкручиваться, юлить. И ему это не понравилось. И мне тоже, Зорайдэ. Да что же там у них происходит?       Праздник получился очень хорошим. Играла народная музыка. Жади и Иветти танцевали вместе с гостями. На заставленном яствами столе плавились свечи в красивых медных подсвечниках, букеты цветов источали нежные ароматы, соперничая с запахами свежей выпечки, которая пахла ванилью и корицей.       Наконец, Жади подошла к столу и взяла с блюда крупный персик. Она не стала его надкусывать, а замерла, поднеся ко рту, улыбаясь самой себе. Именно это зрелище заставило сида Али и Зорайдэ испуганно переглянуться. - Иди, Зорайдэ, поговори с ней. Узнай, что у нее на уме. Мне это очень не нравится.       Женщина поспешила к матери Хадижи, а сид Али сунул руки в карманы брюк, настороженно присматриваясь к племяннице. Он взглянул и на ее подругу. Но нет, лара Иветти веселилась от души, танцуя в кругу гостей. Возможно, Жади просто не поделилась пока с ней своими коварными планами? Когда Зорайдэ приблизилась, Жади тут же вернула персик на блюдо. - У тебя аппетита нет? Съешь что-нибудь, Жади, - сказала Зорайдэ, встав рядом. - Не хочется. Я потом перекушу, у себя в комнате. Ведь останется что-нибудь? - Жади, мне надо с тобой поговорить. Давай отойдем, сядем вон там, на пуфики в углу, где нам никто не помешает. - Что случилось, Зорайдэ? - Идем.. Наконец, умостившись с Жади на низких мягких пуфах, Зорайдэ сказала: - Дядя Абдул поведал сиду Али какую-то странную историю про Самиру. Жади, расскажи мне, только честно, что там произошло? И почему мы с сидом Али ничего об этом не знаем? Жади не стала ничего скрывать, поведав приключениях Самиры. - Зорайдэ, у меня в комнате лежит посылка для вас от Самиры. Там большая фотография, которую она обещала вам прислать. И тот самый журнал. Хочешь, покажу прямо сейчас? Зорайдэ сидела с безжизненным лицом, с которого сошли все краски. - Жади, правильно ли я тебя поняла? Самира ночевала с Тенью Лукаса? О, Аллах! Как же такое возможно? К ним подошла и села рядом Иветти, разгоряченная после быстрого арабского танца. Она разрумянилась и ещё не совсем успокоилась, держа в руке высокий медный стакан с соком. - Замечательный праздник! Я как будто очутилась в восточной сказке! Здесь часть женщин не просто в платках, но в никабах, одна даже в парандже. Жади, я правильно назвала их одежду? - Да, Иветти. Мы говорим о Самире и Лео. - О, Лео! Такой хороший парень! - Хороший парень? – со страхом переспросила Зорайдэ. – Жади, кто же теперь Самиру замуж возьмет? Если узнают, что она просидела ночь наедине с не махрамным мужчиной… Надо скрыть это, чтобы никто не узнал. Но как? – отводя глаза, бормотала женщина. - Зорайдэ, Самира заявила, что она ХОЧЕТ, чтобы об этом узнали. Она даже собиралась послать номер журнала дяде Абдулу. Мы ее едва смогли уговорить не делать этого! - Жаааади! - ужаснулась жена сида Али, прикладывая руки к груди. - Как это – кто женится на Самире? Почему это Самиру замуж никто не возьмет? – вмешалась, не поняв, Иветти. – Лео и женится. Он влюбился в Самиру. Это уже видно невооруженным глазом. Дона Зорайдэ, за Лео Самира будет как за каменной стеной. Он не такой, как его брат Лукас. Он не станет ждать двадцать лет, чтобы жениться на Самире. Если он этого очень захочет, то уговорит Самиру стать его женой сразу, как только она полюбит его. Он такой решительный парень!       Но ее слова не только не успокоили хозяйку дома и родственницу Жади, но, наоборот – Зорайдэ, несколько раз схватив ртом воздух, вдруг обмякла на пуфике, и Жади едва успела ее поддержать, быстро оказавшись у нее за спиной. - Что с вами, дона Зорайдэ? – забеспокоилась Иветти, поняв, что сказала что-то не то. Она принялась растирать руки старушки своими ладонями.       Как только Зорайдэ очнулась, то принялась истово молиться, тихо произнося слова из Корана, вознеся кверху глаза и раскрытые ладони. Иветти ничего не понимала, она вопросительно кивнула Жади, которая ответила знаком, что объяснит позже. А Зорайдэ успела вспомнить колдуна Альбьери, сотворившего тень Лукаса. - Жади, неужели теперь «Тень» прилепится к Самире?! Почему Альбьери не заберет злого духа себе? Иветти растерянно переводила взгляд с Зорайдэ на Жади. - Ничего страшного, я тебе потом расскажу, в чем дело, - почти одними губами ответила ей Жади. - Успокойся, Зорайдэ, доктор Альбьери улетел вместе с Лукасом в Европу, а Лео – уже в песках Мараньяна. А потом он будет путешествовать по Амазонке. - И Самира – с ним? – еле слышно спросила Зорайдэ. - Нет, Самира осталась в Рио-де-Жанейро. Она учится, скоро ей предстоит сдавать государственные экзамены в университете и получать диплом. У нее много дел, она думает только об этом. - Хм! – интригующе произнесла ни о чем не догадывающаяся Иветти. – Самира переписывается с Лео по емейлу. Мы с Львеночком решили, что хотя бы через твою племянницу, но сможем узнавать новости о Лео. Леонидас так переживает из-за того, что младший сын не желает признавать его отцовство, которое даже суд подтвердил, и уже давно. А Лео всё упрямится. - Так они переписываются? – убитым голосом спросила Зорайдэ. – От судьбы не уйдешь. Иветти почувствовала себя не в своей тарелке и вернулась к столу, что-то съела, а потом снова пошла танцевать. Зорайдэ дернула Жади за рукав и сказала: - Я сегодня утром гадала на Самиру. Ее окружают одни тени. Как такое может быть? Или колдун Альбьери сделал ещё одного Лукаса? И теперь их трое? Лукас и две его тени? Я всё видела… Кофе не мог мне соврать: одна Тень отдалилась от дочери Латифы, но вторая… Вторая поселилась у нее в голове и в сердце. Эта тень не знает о Самире, но Самира думает о ней. Что это может быть, Жади? – с испугом смотрела Зорайдэ на Жади. - Зорайдэ, ты тоже иногда ошибаешься во время гадания. У Самиры такой характер, что ее не сможет смутить никакая тень. Не думай ни о какой тени, Зорайдэ, ее просто нет. Иначе я знала бы. Самира не думает ни об одном мужчине, я тебя уверяю. - Разве я сказала, что тень принадлежит мужчине? Это тень от духа… От того, кото нет, но тень есть… Жади недоверчиво смотрела на нее, и Зорайдэ медленно отошла от нее. Дядя Али ждал жену, с тревогой следя за тем, что происходило в их углу. Когда Зорайдэ подошла к нему, сид Али с нежной заботой обнял ее и усадил на диван, присев рядом.       А Жади вдруг вспомнила, что Самира не поделилась с ней, не рассказала о том, что Лео осмелился ее поцеловать. А ведь об этом знал весь Сан-Криштован, видели Амин и Халиса, знала Латифа, и сама девушка не стала отказываться, что это было. Но почему Самира не захотела обсудить это с ней? О чем это говорит? Впрочем, зная племянницу, Жади могла бы поспорить, что девушка просто не придала сему инциденту значения. Когда праздник закончился – кстати, совсем не поздно – и гости разошлись, неуёмная Карима повела Иветти за костюмом для танцев на рынок, который ещё не закрылся. - Лара Иветти, обещаю показать самые лучшие лавки, где торгуют костюмами для танцев и сувенирами. - Мне нужны такие звякалки, которые надевают на пальцы, чтобы они звенели во время танца, как колокольчики, понимаешь? И не только мне, но и для Латифы. Ее жених хочет, чтобы после их свадьбы она танцевала для него танец со звякалками.       Жади пришла в ужас, услышав слова Иветти. Всё, теперь медина Феса будет обсуждать новость о том, как Керим и Латифа будут развлекаться в медовый месяц. Карима не промолчит, расскажет новость всем женам торговцев на медине.       Дядя Али тоже это понял, поэтому напомнил Кариме о длине языка, который часто подводил ее раньше. - Ты не забыла, Карима, чем для тебя едва не закончилась история с разводом? – грозно намекнул он сплетнице. Женщина округлила глаза и быстро-быстро закивала. - Я буду молчать, сид Али, буду молчать! Зорайдэ смогла только покачать головой, не поверив Кариме. Карима тут же увела гостью на рынок, даже не дав ей переодеться, в том, в чем Иветти была на празднике: в красном платье и туфлях на высоких каблуках. - Значит, скоро вернутся, - предположила Жади, вспомнив, сколько им пришлось пройти по медине, почувствовав, как у нее самой гудят ноги, хотя она и не танцевала в отличие от Иветти. Жади поднялась в свою комнату, куда явились следом дядя Али и Зорайдэ. - Жади, расскажи нам о Латифе и Кериме, - попросил дядя Али. И Жади с удовольствием поведала, как прошла помолвка сестры. Она уверила, что Латифе очень нравится Керим, что бы там она ни говорила, когда звонила Зорайдэ или дяде Али. Керим нравится Латифе, но она боится в этом признаться даже себе. И Керим тоже влюблен в Латифу, очень. - Вот этого я и боялся, - огорченно произнес дядя Али. - Как это? – удивилась Жади. Зорайдэ тоже взглянула на него с недоумением. - Что, если в этом и кроется причина развода Латифы с Мухамедом? В любви Латифы к Кериму? Неужели моя племянница полюбила другого мужчину и только поэтому отказалась от мужа? Это неправильно. Это харам. - Дядя Али! – задохнулась от возмущения Жади. – Вы же сами знаете, как вел себя Мухамед с моей сестрой! И Керим здесь вовсе ни при чем. Он появился в ее жизни уже после того, как Латифа получила развод и перешла в свой дом. Вы сами убедили Латифу, что она не может оставаться разведенной. Если в Латифе вспыхнули чувства, то уже после того, как Вы, дядя Али, решили сосватать ей в мужья сида Керима. - Жади, я не могу тебе верить. - Дядя Али, я вам расскажу, как жилось моей сестре после того, как Мухамед привез в Сан-Криштован вторую жену.       И она описала до мелочей драку, которую учинила Лейла, спровоцировав Самиру и втянув в потасовку всех, как подсматривала за Халисой и Амином, после того, как молодожены вынуждены были уйти жить к матери, потому что Лейла начала относиться к пасынку не так, как разрешено предписаниями Корана.       Жади не стала ничего скрывать, рассказав даже то, о чем ни Латифа, ни Самира, ни она сама не решались рассказывать по телефону. Старики только переглядывались и удрученно качали головами. Когда Жади описала пребывание Керима в доме, в комнате Латифы, на ее постели, где на подушке осталась вмятина от его головы, сомнений у дяди Али не осталось. Он согласился, что замужество Латифы – верное решение. - Главное – чтобы Мухамед не посмел сорвать никях. Сумайя рассказала, что у него была такая мысль перед помолвкой, - добавила Жади. Дядя Али поднялся с пуфа, собравшись покинуть комнату Жади, когда Зорайдэ остановила его, заявив упавшим голосом: - Сид Али, крестник доктора Альбьери влюбился в Самиру. - Что?! – в свою очередь пришел в ужас старик.- А как Самира? Она тоже его любит? Жади, этого нельзя допустить. - Почему вы так говорите, дядя? Зорайдэ? Что вам сделал Лео? - Не он сделал. А потому что его сделали, – пробормотал сид Али. - Не понимаю, - растерялась Жади. - Не будем говорить об этом. Самира встречается с ним? - Нет, дядя, Самира учится, а он путешествует. Он присылает ей материал для статей. Очень красивые фотографии, которые Самире не получить иным путем. Она пишет очерки. Они сотрудничают, - пояснила Жади, чтобы успокоить стариков. - Самира не думает о замужестве. Неужели и им Альбьери забил голову клонированием? Неужели у Лукаса не может быть младшего брата? Паника в их глазах ей была непонятна. - Отдыхай, Жади. Чем ты намерена заниматься завтра? - Дядя Али, утром мы с Иветти хотим пройти по медине и посмотреть несколько домов из тех, которые выставлены на продажу. - Ты напрасно потеряешь время, дорогая, - сказал дядя Али, держа руки в карманах брюк. – Саид перебьет вам все цены. - Нет, он не сможет договориться со всем Марокко! – вспылила вдруг Жади. Она подошла к сумке Иветти, брошенной почему-то в комнате Жади на полу у кресла. Достав несколько скрепленных между собой листов бумаги, она протянула их дяде. - Смотрите, какой огромный список домов, которые люди хотят продать. Иветти скачала этот перечень из Интернета. Саид может перебить цену на один-два дома, но он их не купит, и тогда другие торговцы увидят, что те двое остались с носом, потому что они отказали мне, но и Саид у них ничего не купил, и кто-нибудь все равно продаст мне дом. Так и скажите Саиду! Или дяде Абдулу! А я все равно куплю дом, а потом подарю его моей принцессе! Потому что ее отец не смог позаботиться о том, чтобы у Хадижи была достойная жизнь в браке. Он нашел ей плохого мужа, доверившись дяде Абдулу. Он ничего не может сделать с Фаридом, который превратил мою дочь в служанку! Он не может защитить Хадижу от женщины, которая стала ее мучительницей! И если Саид НИЧЕГО не может сделать ради нашей дочери, то это сделаю я! - Жади, успокойся! – испугалась Зорайдэ, пока та прерывисто дышала, приходя в себя после высказанной гневной тирады. - Жади, тебе не удастся переселить Хадижу в другой дом. Не таков Фарид, чтобы пойти тебе на уступки, - хмуро сказал дядя Али. – Он даже меня не уважает. - А кого он готов послушать? Саида? Тогда пусть Саид и действует! Но кто-то должен избавить мою дочь от Зухры! Или мне нанять бандитов, которые навсегда избавят мою Хадижу от этой мерзавки? - Что ты такое говоришь, Жади?! Не смей даже думать о таком! – в один голос заговорили дядя Али и Зорайдэ. - Сумасшедшая! Тебе лучше сразу вернуться в Бразилию! Я позвоню Лукасу и расскажу ему о твоем настроении, - пригрозил дядя Али. Но Жади разразилась горькими слезами. - Дядя, почему вы не можете понять меня? Моя дочь страдает! Она замужем меньше года, но на ее долю выпало уже столько неприятностей и опасностей, что за всю мою жизнь я не видела столько. Почему? За что? Кто поможет Хадиже? Кто ее защитит? – рыдала она. - Зухру увезли в Марракеш. Саид делает, что может. Он дал столько денег зятю, чтобы он поднял бизнес, отремонтировал риад, нанял служанок для дочери. Но Фарид сделал все по-своему, он чувствует себя хозяином в семье. - Значит, пусть Саид ищет выход, законный или нет - мне все равно. Но Хадижа не должна больше так страдать! - Жади, Жади, ты опять готова наломать дров! Чего ты сможешь добиться? Только того, что Фарид даст развод твоей дочери, забрав у нее ребенка. Вспомни, что было с тобой, когда Саид хотел отобрать у тебя Хадижу? Ты смирилась и покорилась мужу, поклявшись быть ему верной и послушной женой. Ты готова была пойти на все, чтобы быть рядом с Хадижей. - Саид не был таким, как Фарид! Он любил меня и никогда не издевался надо мной, как Фарид над моей дочерью! И если что-то и было плохого между мной и Саидом, я сама добивалась этого, чтобы разозлить его, вывести из себя! Но Саид никому не позволил бы издеваться и обижать меня и нашу дочь. Что же с ним случилось теперь? Почему он вдруг стал таким беспомощным? Но дядя Али продолжал твердым голосом: - Опомнись, Жади! Ты думаешь, Хадижа, взяв на руки свое дитя, не решится на все, что угодно, чтобы быть рядом со своим ребенком? Не вмешивайся в ее жизнь. Ты не замечаешь одной вещи, Жади: Хадижа никогда не просила о помощи. Ни нас, ни отца, ни тебя. Значит, она сама хочет устроить свои отношения с мужем. - Откуда вам знать? Хадижа мне…, - начала Жади и оборвала себя на полуслове, едва не проговорившись о чем-то. Кажется, дядя этого и ждал. Неужели его ловушка сработала? А говорил с ней так искренно! - Жади, в одном ты можешь быть уверена: люди Саида будут следить за тобой повсюду. Я тебя хорошо знаю. Саид – тоже. По тому, как Жади напряглась, Зорайдэ и сид Али сделали вывод, что их подозрения могут оправдаться.       Когда внизу раздались громкие голоса Каримы и Иветти, вернувшихся с медины с покупками, старики покинули заплаканную Жади. Жена Лукаса постаралась скрыть следы слез до того, как у нее в комнате появится Иветти.       Подруга вошла к ней, еле передвигая ноги, но очень довольная вечерней вылазкой. - Жади, чего я там только не видела! Забавные сувениры, поделки из серебра, кожи, меди, национальные наряды, специи, восточные сладости. Даже джинсы, очень хорошего качества, копии известных брендов. Если хорошо поторговаться, можно купить за 20 долларов, а ещё за 2 доллара тебе их ещё и подошьют до нужной длины тут же, при тебе. Я купила одни, для Самиры. Они ей понравятся. А себе купила красивую шерстяную ажурную шаль ручной работы и восточные сладости – два килограмма. Вот, ешь! Жади рассмеялась. - Иветти… Таких сладостей полно на кухне у Зорайдэ. Незачем было их покупать. Почему Карима тебя не остановила? - Она пыталась, Жади, но ты же меня знаешь: если мне чего-то хочется, никто не сможет меня отговорить. - А костюм для танцев? Где он? - Я его не купила, - отмахнулась Иветти. – Завтра пойдем за костюмами. Купим по дороге в касьбу. Сегодня у меня так разболелись ноги, что выбирать костюм я не захотела. - Ты правильно сделала: костюм для танцев выбрать не просто. Душа должна лежать к нему, чтобы в нем легко танцевалось для любимого мужчины. - Жади, ты плакала? Что случилось? – только теперь Иветти обратила внимание на покрасневшие веки подруги. - Боюсь, у нас будут трудности, - ответила Жади и рассказала о том, что услышала от дяди Али: слежки им не избежать! - Иииии! – хрипло рассмеялась жена Львеночка. – Это мы ещё посмотрим! Я купила бабуши, они такие легкие и удобные! Завтра никаких каблуков, и ты увидишь, как смогут уследить за нами шпионы твоего бывшего. Мы их уморим, будем мотаться по Фесу так, что у них земля под ногами загорится. Знай, что женщины, оказываясь на рынке, всегда становятся выносливее мужчин. Кстати, Карима мне успела показать несколько домов, которые продаются недалеко отсюда. Но мне кажется, что это не совсем то, что тебе могло бы понравиться, реши ты купить их на самом деле… 24. Часть 20. Глава 24. Фес. В касьбе и на медине.       Утром Зорайдэ велела служанкам приготовить завтрак для Жади и ее подруги и накормить их, когда гостьи проснутся и сойдут вниз, на кухню, а сама вместе с Каримой отправилась на медину. Она хотела узнать, какие слухи бродят среди торговцев, а также ей необходимо было выполнить задание сида Али: выспросить у Каримы, на чем держится ее дружба с ларой Дунией.       Но Карима не была настроена болтать. Явно чем-то озабоченная, она помогла Зорайдэ быстро выбрать зелень и овощи для кускуса, за которыми они и вышли на медину, а потом заявила, что сид Али дал ей важное поручение, и потому ей необходимо вовремя вернуться в риад. Иначе Жади и Иветти уйдут бродить по Фесу без нее. И Зорайдэ знала, в чем дело. Сид Али велел Кариме неотлучно следовать за Жади или даже вместе с Жади! Карима должна была стать его ушами и глазами. Жади он не доверял, а иметь новые неприятности сиду Али не хотелось.       Как только женщины вернулись домой, Карима понеслась наверх, к Жади, чтобы выяснить, на месте ли гостьи, или придется искать их уже на медине? Но Жади и Иветти только что встали и, позавтракав, лакомились кофе с кардамоном. Не забыли и о сладостях, купленных накануне Иветти. - Да, здесь вкус кофе совсем не такой, как в Рио, непривычный, - с сожалением сказала Иветти. - Здесь другие сорта и способ варки. Попробуй чай с мятой. - Жади, нам с тобой придется заняться спортом, когда вернемся в Бразилию. Я чувствую, что на много поправлюсь, если в таких количествах буду есть сладости. В самом деле – от купленных вчера восточных лакомств почти ничего не осталось, они с Жади съели большую их часть. - У меня такой живот, прямо несколько месяцев беременности,- положила руку под сердце Жади. В этот момент и вошла в комнату Карима, с интересом косясь на живот Жади, которая, сама не зная, почему, прикрыла живот подушечкой с дивана, чем вызвала у Каримы ещё большие подозрения. Но расспрашивать ее Карима пока не решилась. - Жади, лара Иветти, вы готовы? Я проведу вас по улицам, где продаются дома. Не спорьте, я иду с вами, дядя Али так захотел! Женщины понимающе переглянулись. - Как хорошо, Карима, что ты пойдешь с нами, - вкрадчиво сказала Жади. - Но мы будем смотреть не только дома, а собираемся купить костюмы для танцев, а потом ещё и в касьбе хотим побывать. - Да? Аллах, я так люблю выбирать костюмы для танцев! Я знаю одну лавку, где торговец даст большую скидку, если купите несколько костюмов, - загорелась Карима. - И ты обязательно отведешь нас туда. - В касьбу тоже провожу. Жади, там многое изменилось. Один проход был закрыт, потому что стена чуть не обрушилась. Я проведу вас там, где мы ходили с Хадижей, когда она приезжала в Фес год назад. - Да-да, в касьбе нам без тебя не обойтись, - покладисто согласилась Жади и на это. Иветти дипломатично промолчала. Если Жади так говорит, значит, она что-то задумала. - А дом вам здесь не купить. Аллах, вся медина болтает, что вы будете сегодня смотреть домА, но сид Саид запретил продавать дом ларе Жади или ее родственнице. Он всех попросил ничего вам не продавать. Никто не захочет ссориться с Саидом Рашидом. - Жади, что же нам делать? – подыграла Иветти подруге. Племянница дяди Али сделала огорченное лицо, но упрямо сказала: - Ничего, я попытаюсь уговорить торговцев. Кто-нибудь не испугается гнева Саида, не поддастся на его уговоры и обещания. Иветти, мы идем искать дом!       Пока женщины решали, что бы им такое надеть, в чем будет удобно быстро и долго ходить, а возможно, и убегать от преследователей, Карима трещала без передышки. - Жади, если соберетесь в Марракеш, то помни, что там живет лара Назира. Она может подсказать, есть ли рядом с ее домом такие риады, которые продаются. - Лара Назира? – Жади сделала удивленно-равнодушное лицо. – Стать соседкой лары Назиры? - Да! Ей там так скучно! Я случайно встретилась с ней, когда мы с Зорайдэ ездили в Марракеш к родственникам сида Али. Лара Назира снимает в Марракеше дом вместе с бразильским мужем. Сид Миро – тренер у принца. Обучает его какой-то спортивной борьбе. А Назира уже пять лет скучает. Ведь никого рядом нет: ни сестры у Миро нет, ни хотя бы ещё одной жены. - А дети? Дети есть у Назиры? – живо заинтересовалась Жади. - Дети? Нет, Аллах так и не послал детей ларе Назире. - Как жаль! Она так хотела иметь мужа и детей, - искренне посочувствовала Жади. А Карима не унималась. Ей хотелось выложить все новости, если уж рядом оказались желающие послушать. - Жади, будете в Марракеше искать дом, загляни к ней в гости. Я тебе расскажу, как добраться до ее дома. Это не трудно: она живет недалеко от башни Кутубия. Надо только свернуть направо, потом налево…       Жади перестала вслушиваться в ее путанные многословные объяснения. Где живет лара Назира, ей было известно и без Каримы, но она опасалась говорить об этом. Что-то подсказывало ей, что дом Назиры может оказаться для них с Иветти и Хадижей единственным убежищем, если что-то пойдет не так. Она задумалась, стараясь отогнать от себя тревожные мысли, и невольно прикоснулась рукой к животу. Тут уж Карима не выдержала. - Жади, тебе не опасно много ходить? В касьбу тебе идти не стоит, если ты снова беременна. - Что? Всё в порядке, Карима, никому ничего не говори! Я должна побывать в касьбе. Мы с Иветти туда обязательно сходим, прямо сейчас и отправимся. - Но ты же беременна? - А если нет? Но Карима уже всё решила: Жади прилетела в Фес «в положении», она ждет ребенка, как и ее Хадижа. - Но у Хадижи живот огромный. Я видела ее, когда ездила с Зорайдэ ее навестить. И она тоже в Фес приезжала. У нее давно живот большой, не то, что у тебя, Жади. - И что? Я сижу на специальной диете для беременных, желающих остаться стройными, и специально утягиваю живот, - продолжала зачем-то сочинять мать Хадижи, сама не зная, как ей это может пригодиться. Запутать тех, кто станет за ними следить? А может, вообще подложить под одежду подушку с дивана? Пусть Саид узнает, что его люди следят за беременной женщиной. И пока он разберется, что к чему, она сможет от них улизнуть. Ведь им с Иветти нужно как-то незаметно покинуть Фес, чтобы добраться до Мекнеса. «Иветти может одна поехать в Марракеш, остановиться в отеле и ждать там нас с Хадижей… Или всё-таки купить на медине две паранджи – себе и Иветти, под которыми не будет видно наших лиц, и обмануть соглядатаев?» - размышляла Жади, а Карима уже протягивала ей стакан с водой, думая, что Жади нехорошо. - Жади, тебе нужен дом, чтобы твои дети могли жить на родине? Так ведь? – догадалась Карима. - Да. Если у меня родится второй сын, я попрошу дядю Али, чтобы он помог сделать ему обрезание. - А твоему старшему сыну сделали обрезание?.. Нет?! Аллах, но так положено! Лукас запретил? Так ты поэтому хочешь купить здесь дом и потом приехать и сделать детям обрезание? - Карима, тише! Не хочу, чтобы кто-то слышал об этом! - Жади, ты представляешь, Назира мне пожаловалась, что Миро принял ислам, стал мусульманином, но отказался делать обрезание, - округлив глаза, сообщила секрет Карима. – Она даже к шейху ходила за советом. - И что сказал шейх? - Сказал, что когда ислам принимает взрослый мужчина, то делать обрезание необязательно! Желательно, но не обязательно. Так сказал шейх, - развела руками Карима. Иветти давно хотелось задать один вопрос, и она не выдержала: - Я знала одного Миро, там, в Рио… Жади, тот Миро тоже уехал в Марокко работать тренером. Но это было пять лет назад. - Иветти, это он и есть. Миро из Сан-Криштована, друг зятя Лукаса. - Да ты что? Мой знакомый Миро?! Он стал мусульманином? И жена требует сделать обрезание? Как это жестоко… - Он ничего не стал делать, лара Иветти, ничего. Наотрез отказался! – обличающим тоном сообщила женщина. – Тогда Назира потребовала, чтобы он взял вторую жену! - Как? Что?! – в два голоса спросили гостьи из Бразилии. - Да, попросила его найти вторую жену. Она его предупредила, что сама займется поисками. Скучно Назире одной сидеть целыми днями в пустом доме. Не поговорить ни с кем, ни покомандовать, ни поссориться… И по медине ходить Назира одна не любит. Аллах, но и медина в Марракеше не может сравниться с мединой Феса. - И нашла? – заинтересовалась Иветти. - Не знаю. Я больше не виделась с Назирой. - Как я ее понимаю! – с чувством произнесла Жади. – Но она так мечтала получить Миро, что странно слышать о второй жене. Я думала, что она не смирится с соперницами, как только станет чьей-нибудь женой. Она была готова стать второй, но позволить собственному мужу взять вторую жену? - Назира очень ревнива. Но у нее нет подруг. Она готова принять даже нескольких жен, только Миро не хочет больше жениться. - Карима, а Миро знает, что имеет право жениться на четырех женщинах? – смеясь, спросила Иветти. - Конечно, знает, но не желает. Это же такие расходы! Он и Назире-то золота не покупает, а если возьмет ещё трех жен? Нет, Назира рассказала, что они копят деньги на покупку спортзала и дома в Бразилии. Миро хочет, чтобы у него была своя спортшкола, а Назире хочется иметь дом лучше, чем у Саида. - Даже так? – удивилась Жади.- И когда же они собираются вернуться в Рио? - Назира говорила, что скоро. - О! Если Миро решил вернуться в Рио, тогда понятно, почему Миро не хочет ещё жениться, - рассмеялась Иветти. – В Бразилии нет многоженства. Он не смог бы объяснить проживание у него целого гарема. - Сид Саид смог, - напомнила Карима. - Неужели мы с ней снова станем соседями? Если даже мы будем жить в разных районах, мы с Назирой можем подружиться. Латифа тоже согласится. Мухамед и Саид сойдут с ума от злости, - почему-то обрадовалась Жади. - Жаль только, что она не сможет увезти в Бразилию своего любимого верблюда. - Что-что?! - не поверили ушам приятельницы. - Да, у Назиры есть любимый белый верблюд. Его подарили Миро во дворце особы королевской крови за удачные тренировки принца, а Назира взяла его себе. Вы не верите? Не верите? Аллах! Я докажу. У меня есть вырезка из газеты, где написано, как развлекается жена тренера по абу-даби. Назира и Миро катаются верхом на верблюде по улицам Марракеша. Миро – в чалме, одет, как Али-Баба из сказки, а Назира – как принцесса Будур. Она сама мне рассказала об этом, когда показала газету. Туристы приходят в восторг, видя их. И Назире тоже нравится затея. - Вот что я думаю, Карима: у Назиры будут дети, когда она вернется в Бразилию. Я попрошу Лукаса поговорить с доктором Альбьери. Он друг семьи, полжизни занимался искусственным оплодотворением. У него остались связи, доктор может помочь, пусть он и не работает сейчас в прежней клинике. - Жади, и тебе там сделали ребенка? В клинике? - Почему же в клинике? – с обидой продолжала сочинять Жади. Их прервала Иветти: - Идемте в город. Жади, я готова! Карима оглядела женщин.       На Жади была надета теплая джеллаба, которая как раз подходила для прохладной погоды марокканской зимы и скрывала живот. Она отыскала это одеяние из прежней жизни в шкафу. На голову был накинут широкий шерстяной палантин. Жади предпочла обуть легкие кожаные ботинки без каблуков. Через плечо она перекинула вместительную сумку.        А вот Иветти была одета как туристка: в удобные джинсы и легкую, но теплую куртку, из-под которой выглядывал длинный вязаный свитер, а на ногах у нее были кроссовки вместо купленных накануне бабуш. И она решила обойтись без шапки.       Идя по двору, Карима поманила их за собой, ещё не добравшись до ворот на медину, но забежав вперед. Жади, заметив, какими округлившимися глазами молча смотрит на нее подруга, поняла, что должна кое-что объяснить. Например, ложь о беременности. - Иветти, мне интуиция подсказывает, что надо было сказать именно так. Карима разнесет новость везде, и кто знает, как нам может это помочь? - Жади, тебе лучше знать, как действовать с твоими родственниками. Но ты же не беременна? - Нет. Женщины, оказавшись на рынке, среди многочисленных, следующих одна за другой лавок, торговавших очень интересными вещами, очень быстро забыли о первоначальной цели появления на медине. Впрочем, дом, который они собирались посмотреть для отвода глаз, располагался совсем рядом, поэтому они и решили по пути к нему прикупить замечательные костюмы для танцев и всё, что ещё к ним было нужно. «Колокольчики», например. - Жади, ты не забыла в доме дяди фотоаппарат? Для большей убедительности нужно сделать снимки дома! – наставляла по пути Иветти. - У меня хорошая камера на телефоне. Но уже в первом же риаде, куда они явились, нагруженные пакетами, их встретили отказом, едва узнав в потенциальной покупательнице бывшую жену Саида Рашида. После третьей провалившейся попытки и сочувственных причитаний Каримы Жади разозлилась, забыв, что отказы им как раз на руку. - Что он о себе думает? Саид решил, что он здесь хозяин? Мне понравились оба последних дома, но владельцы наотрез отказываются даже разговаривать со мной, не только торговаться! - Жади, Жади, успокойся, - попыталась ее урезонить Иветти, помахав перед лицом бумажным рулоном с распечаткой из Интернета. - Давайте зайдем вон в тот ресторанчик, выпьем по чашке кофе или чаю, подумаем, как быть дальше. Может быть, отнести покупки домой, потом пойти в касьбу, а после этого снова начать поиски подходящего дома? Ну, если уж опять пойдут отказы, тогда… Жади, сегодня же уедем в Марракеш, - со значением сказала Иветти. - Жади, так и сделай, как тебе предлагает лара Иветти, - затараторила Карима. – Так и сделай. Саид не даст вам купить дом в Фесе, ни за что не даст. В Мекнесе тоже не позволит, в Мекнесе - точно не позволит! Жади выразительно посмотрела на жену Леонидаса Ферраса. - Иветти, я согласна. Сядем за столик в ресторанчике и посмотрим записи, сколько ещё домов мы сможем посетить сегодня. Кстати, я проголодалась. А вы?       Они зашли в небольшое уютное заведение и заказали блюда традиционной марокканской кухни: таджин с овощами и курицей, салат, а перед основными блюдами им принесли несколько разных закусок и хлеб в виде небольших лепешек. Иветти немедленно разложила на столе распечатку с адресами, достала карандаш и тут же вычеркнула жирной чертой несколько объявлений из списка. - Тааак, - протянула она, рассматривая оставшийся перечень продаваемой недвижимости в Фесе и других городах Марокко. Пока Жади и Карима пили мятный чай, ожидая, когда подадут основной заказ, Иветти водила по списку пальцем с длинным, красиво покрашенным ногтем. - Еще четыре достойных внимания объекта в Фесе, два дома в Мекнесе, и десять подходящих предложений в Марракеше! – сделала она вывод. Как раз в этот момент принесли таджин и салат. А Жади заметила, что мимо их столика уже не раз прошел один и тот же мужчина, нахально косясь на бумаги, которыми была занята Иветти. Несложно было догадаться, что так действует шпион Саида Рашида. Подкрепившись обедом, они отправились в касьбу, решив не относить покупки в дом сида Али. До касьбы путь им казался ближе, чем до района Шуара, куда пришлось бы пробираться сквозь толпу прохожих, а потом возвращаться через полгорода, чтобы выйти к району касьбы.       …Грандиозных размеров старинные развалины были отделены от города широкой полосой песка с несколькими невысокими живописными дюнами. Жади чуть не плача вспоминала, как они с Лукасом бежали навстречу друг другу в тот день, когда она побывала у дяди Али и поговорила о них с Лукасом. И она, конечно, не выдержала и позвонила мужу на сотовый, чтобы сообщить, что дядя решил простить их, смягчившись благодаря уговорам Зорайдэ. А потом Жади побежала в касьбу, где ее ждал на привычном месте Лукас, надеясь на «магию» этого места. Он вышел к ней из развалин, и они встретились, обнялись, увязая ступнями в песке, задыхаясь как от быстрого бега, так и от охватившего счастья. Карима же болтала и болтала, посвящая Иветти в подробности приключившихся в этих местах злоключений членов семей сида Али и дяди Абдула. - Аллах, Аллах! Кто только не терялся в касьбе! Здесь искали и Фатиму, и Икрама с Арибой, и Амаль здесь как-то заблудился… Ясмин тоже тут искали… И Дайнаб, пока не узнали, что никто ее не похитил. Аллах, какое страшное место! Я тоже потеряла первого жениха из-за развалин! - Но теперь-то у тебя есть муж, Карима. Ахмет – прекрасный человек. Значит, такова твоя судьба. - Да, мой Ахмет – очень хороший муж, - согласилась с Жади болтунья. - Много лет назад здесь заблудился крестник друга сида Али, которого боится наша Зорайдэ, - продолжала Карима. - Лео? Ты говоришь о Лео? Он тоже был здесь? Да, был, точно, - вспомнила и Жади, ведь она сама встречалась с ним в одном из залов касьбы, невольно принимая его за юного Лукаса. Тогда это было каким-то наваждением. - Изумительное место! – восхищенно осматривалась Иветти. – Сказочное! Из «Тысячи и одной ночи»! Жади, я как будто слышу голоса, которые раздавались много веков назад под сводами этой крепости, когда она ещё не была развалинами. Здесь наверняка происходило столько разных событий, и каждая песчинка могла бы поведать миру какую-нибудь историю любви. Или рассказать об интригах и злодеяниях, которые случились много веков назад. - Иветти! И мне в голову тоже приходили такие мысли, когда я бродила по осыпающимся коридорам касьбы. - Как я могла не привести сюда Львеночка? Я тоже хотела бы станцевать для него в костюме одалиски. Вот что, Жади, это необходимо исправить! Я сейчас переоденусь и начну танцевать, а ты сделай несколько снимков на мой смартфон и запиши видео, ну хотя бы на несколько минут. Львёночек придет в восторг! - Иветти, но ведь холодно! Ты простудишься. Это же не Бразилия! Здесь зима. - Ничего страшного! Я не простужусь. Я крепкая, - охваченная интригующей затеей, ответила Иветти, сдирая с себя одежду. Пока Карима помогала женщине облачаться в костюм для танцев, Жади отошла немного в сторону, чтобы ушей Каримы не достиг телефонный разговор. Она набрала номер Хадижи, потому что им с дочкой пора было срочно поговорить. - Дочка, как ты? Мы с доной Иветти в Фесе, бродим по развалинам касьбы. Хадижа, будь готова уже сегодня вечером. Мы незаметно уедем из Феса, как только стемнеет. И будем у тебя. Приготовь самое необходимое. Увы, моя принцесса, тебе придется бросить всё в доме мужа. Но ты не расстраивайся, я куплю тебе новую одежду и всё-всё, что ты только пожелаешь. Ведь прежние вещи после родов станут тебе малы… Что?... Да-да! Забери только свое золото, и больше ничего. И документы. Они у тебя? Паспорт захвати обязательно.       Жади вздохнула с облегчением. Да, лететь из Марокко в Бразилию Хадижа будет по документам Халисы, но если вдруг случится что-то непредвиденное, то паспорт дочери может стать для них прикрытием: Жади сможет сказать, что собиралась купить дом на имя дочери, чтобы отселить ее от второй жены Фарида. Обязательно нужна была такая страховка. Она вспомнила, что Саид в свое время хранил ее паспорт в сейфе. И только однажды Жади смогла добраться до него и выкрасть документ – в тот день, когда ей не удался побег. Она не могла вспомнить, каким образом ей удалось вернуть паспорт на место, но очень хорошо помнила то ощущение ужаса, когда она едва не попалась. Когда она рылась в бумагах в поисках паспорта, то не заметила массивного кольца, которое и упало с громким стуком на пол.       У Жади даже мурашки поползли по коже, когда она припомнила, как быстро легла в постель, бросив злополучное кольцо на коврик и спустить руку с кровати, притворяясь спящей… И Саид ей поверил! Он только удивился, как кольцо могло соскользнуть с пальца спящей жены?! Аллах, сколько же ей пришлось пережить в прошлом! А теперь наступила очередь Хадижи действовать, чтобы изменить свою судьбу к лучшему.       Дочка сказала, что свекровь собралась пойти вечером в хамам. Это самое удобное время. Другого может не быть. Хадижа останется в доме совершенно одна. Но успеют ли Жади и Иветти добраться до Мекнеса вовремя? - Не беспокойся, дочка. Даже если мы не сможем попасть в Мекнес к этому времени, или твоя свекровь передумает идти мыться, ты сможешь уйти из дома ночью. Ведь у тебя есть ключ от ворот или входной двери?       Хадижа ответила, что сможет открыть ворота, которые закрываются только на тяжелый засов. Но ждать придется долго, если не уйти вечером. Мать Фарида ложится спать очень поздно. Спит чутко. Ночью встает совершать намаз. - Ничего, мы будем ждать тебя столько, сколько понадобится, - успокоила ее Жади.- А что тебе известно о Фариде и Зухре? Оказалось, что Фарид намерен был оставить Зухру в Марракеше, в том старом риаде, который использовался под склад фруктов. Но там имеется несколько приведенных в порядок жилых комнат, где и поселится эта кобра.       Жади стало не по себе. Вот уязвимое место в их предприятии! Случайная встреча на медине с Зухрой может испортить всё дело. - Дочка, обязательно оденься так, чтобы тебя нельзя было узнать. Мы с Иветти тоже будем в никабах. Я буду ждать тебя недалеко от твоего дома возле старой оливы, о которой ты рассказывала. Помнишь кожаную сумку, которую ты привезла мне в подарок из Марокко? С красивой марокканской вышивкой? Узнаешь меня по ней. Буду ждать тебя в черном никабе с этой сумкой через плечо. Жади поглядывала на Иветти и Кариму, которые уже с ожиданием смотрели на нее. - Дочка, я больше не могу говорить. Когда приедем в Мекнес, я тебе позвоню. Она отключила сотовый, молясь про себя, чтобы Аллах помог ей исполнить задуманное.       Потом Жади, не показывая беспокойства, с увлечением сняла на видео танец покрывшейся гусиной кожей Иветти, довольно умело двигавшейся под арабскую мелодию с телефона Каримы. Когда Иветти, наконец, оделась, сложив костюм для танцев обратно в пакет, женщины ещё некоторое время побродили по коридорам касьбы, по осыпающимся проходам бывших некогда дворцом развалин. Но поднялся ветер. Он бросал им в глаза пыль и песок, который забивался в рот и нос. Погода начала портиться, и Жади предложила вернуться в дом дяди Али.       Выбравшись из каменного лабиринта, Жади с сожалением оглянулась на высокие стены древней касьбы и сказала: - Самира была бы счастлива побывать в этом месте. Пожалуй, когда она после окончания университета отправится с подругой в Марокко, я тоже прилечу в Фес, чтобы прийти вместе с ними сюда. Я хочу видеть глаза племянницы, когда она почувствует ауру старинных развалин. - Эээээ…, Жади, твоя племянница вовсе не так романтична, как ты говоришь. Думаю, Самира, прежде всего, достанет блокнот и постарается записать вопросы, которые здесь придут ей в голову. Например, об истории касьбы, связанных с ней событиях, легендах. Не может быть, чтобы развалины не были овеяны какими-то любопытными, почти сказочными историями.       Наконец, они вернулись в риад. На лицах Зорайдэ и сида Али они увидели молчаливый вопрос. Жади решила подыграть. - Мы ничего не смогли найти. Дядя Али, это безобразие! Почему Саид так поступает со мной? Если бы он только захотел, он купил бы любой дом из тех, что мы увидели, он купил бы и подарил его Хадиже. Но он сам этого не делает и мне не дает! Мало того, что с нами практически никто не захотел даже разговаривать, но мы поняли, что за нами следят какие-то люди! Могу поспорить, что это люди Саида! - А чего ты ожидала, Жади? Саид решил подстраховаться. Он тебя хорошо знает, помнит, на что ты способна. - Я не отступлюсь. Я и завтра продолжу поиски дома. А когда мне откажут все продавцы в Фесе, оправлюсь в Мекнес и в Марракеш. - Только не в Мекнес, Жади. Я запрещаю тебе искать дом в Мекнесе. Если хочешь – продолжай поиски в Марракеше, это твое право, если Лукас не против. Но в Мекнесе искать дом я тебе запрещаю, - твердо сказал дядя Али. - Ты поняла меня, Жади? - Да, - отведя глаза в сторону, ответила она. - Хорошо. А теперь пойдемте ужинать. Карима, помоги Зорайдэ на кухне, пока наши гостьи до ужина отдохнут наверху. Жади, собравшись пойти к лестнице, вдруг нерешительно остановилась, повернулась к нему и сказала: - Думаю, в Фесе нам не стоит задерживаться. Рано утром мы поедем в Марракеш. Там влияние Саида, как мне кажется, не такое сильное, как в Фесе, где его все знают и уважают. Я оставлю свои вещи у вас, дядя Али, вернусь за ними, когда договорюсь о покупке дома… Или когда потерплю поражение. - Жади, делай, что хочешь, но не тревожь Хадижу. Ей скоро рожать. Ты же знаешь, что это такое. Ищи дом, но не обнадеживай дочку. - Я всё равно буду искать дом, в котором сможет жить Хадижа, чтобы не зависеть от змеи, с которой никак не может расстаться Фарид. - Удачи тебе, Жади. Но я буду очень удивлен, если ты сможешь найти подходящий дом, иншалла. - Дядя, я хотела бы купить вот этот особняк. Взгляните, - Жади протянула ему сотовый, на экране которого стояла фотография дома, так понравившегося им с Иветти. - Но если его владелец не пожелал его продавать, что же поделаешь? – развел руками старик. - Не он не пожелал, а Саид его подговорил отказать мне. Ничего, я надеюсь, что в Марракеше найдется дом намного лучше и, возможно, даже дешевле! – упрямо сказала Жади, приложив сжатый кулак к животу. - Вот только хотелось бы успеть до Рождества. Для Иветти это очень важно. Если бы мы нашли дом завтра, то Иветти смогла бы вернуться в Рио, чтобы успеть к Рождеству. А я останусь в Марокко. Вернусь в Фес, поживу в твоем доме, дядя, пока Лукас не заедет за мной из Европы, чтобы помочь мне оформить документы на покупку дома. Ведь я совсем в этом не разбираюсь. - Если Аллах позволит тебе найти дом, Жади, так и случится. Зорайдэ, вернувшись к этому времени из кухни, странно присматривалась к ней. Жади верно истолковала ее взгляд: язык Каримы сделал свое дело – Зорайдэ тоже теперь будет думать, что Жади беременна. «Надо поскорее отсюда уехать! Иначе Зорайдэ разоблачит мою ложь и станет сомневаться ещё больше», - убедилась она в правильности решения выбраться из Феса как можно скорее.       Поужинав, чтобы не вызвать подозрений у обитателей дома, собрав в своих комнатах вещи, якобы готовясь к утреннему отъезду – на первом автобусе до Марракеша, на который сид Али по телефону уже забронировал им билеты, Жади и ее родственница стали ждать удобного момента. Позвонила Хадижа и сообщила: свекровь ушла на рынок. И как только она вернется оттуда, сразу же отправится в хамам часа на три, не меньше. - Собирай вещи! – велела ей Жади, а потом сказала Иветти, что необходимо что-то немедленно придумать, чтобы выбраться из риада. - Я знаю, что нам делать! – ответила подруга. – Сделаем вид, что я захотела как можно раньше заказать билет в Бразилию, чтобы успеть вернуться к Рождеству. Ведь я «вижу», что твои поиски бесполезны, никакого дома ты купить не сможешь. Значит, я могу тебя оставить в Марокко, а сама решу вернуться в Рио. Давай так и скажем Зорайдэ. - Точно! Иветти, ты бери свой чемодан, а я свои вещи оставлю здесь, в доме дяди Али. Это вызовет меньше подозрений. Я поеду с тобой без вещей. Пусть в доме думают, что я пойду тебя провожать на такси, чтобы ты не заблудилась на медине. Скажу, что вернусь, когда отправлю тебя в Марракеш. На самом деле мы возьмем такси до Мекнеса и через сорок минут будем уже в городе. Быстро заберем Хадижу…Т.е. я заберу дочь, а ты, Иветти, станешь нас ждать. Мы обе переоденемся в Мекнесе в никабы, чтобы на нас никто не обратил внимания, не смог запомнить или узнать, и в таком виде наймем такси до Марракеша.       Они так и поступили. Им повезло даже больше, чем они рассчитывали: дядя Али к тому времени ушел в дом сида Абдула, потому что позвонила лара Нурия и попросила его срочно прийти. Зорайдэ не знала, что там случилось и когда сид Али вернется. Кариму же отпустили домой, и Ахмет увел ее. Зорайдэ всё ещё возилась на кухне, чтобы рано утром Жади и Иветти могли не только хорошо позавтракать, но и захватить еду с собой в дорогу.       Так Зорайдэ и стала жертвой обмана, который замыслила Жади. Иветти спустилась вниз с чемоданом и объемной сумкой, в которой были сложены не только покупки, сделанные на медине, но и две легких черных паранджи, упакованных в пластиковый пакет. Жади, уже одетая для выхода на улицу, нашла жену сида Али на кухне и сказала, что скоро вернется, только проводит Иветти до остановки такси. Ведь она сама не сможет найти ворота, возле которых расположена стоянка такси. - Иветти не хочет оставаться в Марокко, потому что она уверена, что дом найти у нас не получится. Значит, ее миссия выполнена. Что ей здесь делать? – объяснила Жади Зорайдэ, беря с блюда печенье и отправляя одно за другим в рот. - А в Рио ее ждут сыновья и синьор Леонидас. Наш Пьетро тоже один в Рио, хотя и живет в доме дедушки. - Ты могла бы привезти сына с собой, - проворчала Зорайдэ. - Ещё привезу. В свой новый дом в Марракеше! – заявила она. - Жади, а почему ТЫ с ней не едешь? – сузила глаза женщина. – Вы могли бы уехать в Марракеш вместе, прямо сейчас. Ты посадила бы лару Иветти в самолет, а сама завтра занялась бы поисками дома. - Да? Почему бы и нет?- как будто растерялась Жади. - Но, Зорайдэ, я надеюсь, что дядя Али мне поможет. Саид уговорил продавцов не иметь со мной дела, но дядя Али ведь может от своего имени купить для меня дом… - Нет, Жади, сид Али не пойдет на это, - твердо сказала Зорайдэ. – Он уверен, что Саид и сам купит Хадиже хороший дом, если увидит в этом необходимость. Ты не сможешь уговорить сида Али встать на твою сторону. - Но я все-таки попробую, - уверенно заявила Жади, и у Зорайдэ пропали все сомнения. Значит, ей показалось… А Жади нужен дом, и только. - Я скоро вернусь, только провожу Иветти до такси - и тут же назад. - Жади, тебе придется возвращаться по медине поздно вечером, будь осторожна. Я попрошу кого-нибудь из служанок пойти с вами. - Нет, нет! Я обойдусь сама! Почему вы меня пасете, как барашка? Вечером на медине народу не меньше, чем днем! – отказалась Жади и быстро повела Иветти на улицу через распахнутые ворота, не дав ей даже, как следует, проститься с Зорайдэ. Иветти успела лишь поблагодарить хозяйку дома за гостеприимство и сказать, что ей очень понравилось гостить у них. Зорайдэ улыбнулась в ответ на ее слова и пожелала доброго пути. …А вскоре они уже сидели в такси, которое выехало за город и понеслось по вечерней трассе в Мекнес. Иветти пыталась позвонить из такси в Рио, чтобы поговорить с детьми и Львёночком. - Жади, я теперь понимаю, что бросить их одних в Рождество – это настоящее свинство. Но связь была плохая, во время движения – тем более. Поговорить не получилось.       Они добрались до «города ста минаретов» очень быстро. Вот и он, один из трех имперских городов Марокко! Они увидели город на закате: блестящий Мекнес, кажется, каждым кирпичиком своих зданий источал негу, неторопливость и чувство собственного достоинства. Такси высадило их возле ворот сорокакилометровой крепостной стены старого города. - Иветти, нам лучше сразу найти место, где можно переодеться. Действовать теперь придется очень быстро.       Им это удалось, и жена Леонидаса Ферраса, облаченная в никаб, в одеянии с узкой прорезью для глаз, вернулась к месту, где недалеко располагалась стоянка такси. Иветти зашла в соседнее кафе, где сидели в основном женщины или пары с детьми, расположилась за столиком и осталась там ждать звонка Жади.       А мать Хадижи отправилась на поиски дома, в котором Хадижа столько месяцев промучилась в семье мужа. Внутри, на медине старого города располагались разбитые великолепные сады, отражающиеся в воде пруда Агдаль, мимо которого прошла Жади. А до этого она видела площадь Эль-Гедим, которая была заполнена гадалками, жонглерами, глотателями огня и заклинателями змей.       Издали Жади увидела и те самые конюшни, в которых с Хадижей произошла страшная история. Именно там Жади едва не потеряла свою дочь! Она торопилась к дому, где ждала Хадижа, а на глаза наворачивались злые слезы.       Почему судьба оказалась так жестока к ее дочери?! Почему Саид не смог разобраться с зятем, которого с легкостью мог бы стереть из жизни Хадижи? И только теперь ей пришла в голову мысль о том, какой будет реакция Саида, когда он узнает, что Хадиже удалось сбежать от мужа и вернуться с матерью в Бразилию. - Как бы там ни было, но я всеми силами буду защищать свою дочь. И от ее мужа Фарида, и от ее родного отца, если Саид решит вернуть Хадижу в семью мужа.       Она хорошо помнила, как добраться до нужной улицы, ведь Хадижа подробно описала путь. Вскоре Жади оказалась на месте, и встала под единственным деревом на улице – старой оливой, выросшей недалеко от двери риада семьи Обенсуров.       Жади достала сотовый, чтобы позвонить Хадиже. Как раз в этот момент открылась дверь, и на улицу вышла пожилая женщина в джеллабе и платке, с ведром и каким-то пакетом. Вероятно, это и была свекровь Хадижи, которая направлялась в хамам… 25. Часть 20. Глава 25. Мекнес. Встреча с Хадижей. У Назиры. Хадижа страшно переживала, как им с матерью удастся выполнить задуманное. Даже лара Джабира это заметила. - Как ты себя чувствуешь, Хадижа? - Не знаю, мне что-то не по себе. - У тебя что-то болит? Может быть, низ живота тянет? - Нет, ничего не болит. Но у меня не спокойно на душе. От Фарида новостей нет. Сотовый телефон он оставил Вам, но всё равно не звонит. А мне муж не звонит из принципа, - грустно ответила ей невестка. - Не тревожься напрасно, - решив, что Хадижа ревнует мужа и расстраивается из-за его молчания, постаралась успокоить ее лара Джабира. - Фарид сейчас очень занят. И он не с Зухрой. Я знаю, что он намеревался закрыть ее в риаде в Марракеше, чтобы она даже выйти никуда не могла. Хадижа молчала с печальным видом. - Думаю, тебе не стоит сегодня идти со мной в хамам. И срок у тебя такой, что лучше я помогу тебе помыться дома. Оставайся и отдыхай. А я постараюсь вернуться из хамама как можно быстрее. - Нет-нет, лара Джабира. Не делайте это из-за меня. Со мной всё хорошо, мойтесь в хамаме, сколько собирались! И так она ещё утром уговорила свекровь не торопиться назад, когда вечером отправится в местную баню. Хадижа послушно съела приготовленный ларой Джабирой обед. Потом был звонок от Дайнаб. Услышав, что она говорит о женах Амаля, Хадиже стало жалко Ясмин и Неджму, которые вынуждены были теперь терпеть Дайнаб и делить с ней мужа. Дайнаб позвонила матери для того, чтобы пожаловаться на жизнь. - Я жду ребенка, а Ясмин и Неджма не хотят этого понимать. Мне нельзя нервничать. Так сказал врач, к которому меня возил муж. Мы с Амалем были на УЗИ, и доктор сказал, что у меня будет сын. Муж так обрадовался! Он отвез меня в Торговый центр и купил очень красивое кольцо с огромным бриллиантом! Он так блестит! - Дочка, как я за тебя рада! – задыхалась от счастья лара Джабира, слушая откровения дочки. - Мама, другие жены мне завидуют. Когда Ясмин и Неджма узнали, что Амаль купил кольцо только мне, а им – ничего, то Неджма закатила такой скандал! Она столько гадостей наговорила Амалю, что он решил ее наказать: отправил ее в другой дворец, тот, что поменьше, приставил к ней евнуха, забрав у нее всё: компьютер, книги, телефоны… Это для того, чтобы она осознала, что наказана за хамство. Да, он же дал ей развод! Уже второй. А сам уехал с Ясмин в Италию. Я сначала так обрадовалась, что муж разведется с ней окончательно и выгонит Неджму из дома. Ведь это уже второй развод. Но Ясмин уговорила его не разводиться с Неджмой хотя бы ради нее, потому что Неджма стала ее хорошей подругой. Как будто Ясмин не может дружить со мной! - Дочка, не интригуй против других жен! - Мама, но я хочу, чтобы у меня не было соперниц. Разве это не нормальное желание? А из-за заступничества Ясмин Амаль простил Неджму. Он так и не выгнал ее и передумал разводиться. Но теперь я стала третьей женой. А Неджма больше не вторая, а четвертая. Но ей всё равно. Она сама так сказала. - Вот и успокойся на этом! Как тебе повезло, дочка! Алхамдулиллах! - Да, но я хочу быть хотя бы второй. Аллах! А первую жену Амаля никто никогда не видел. Даже Неджма, как мне кажется. Амаль держит ее отдельно от всех, она живет в собственном дворце. Так прописано было в ее брачном контракте. А мы живем все вместе. - Разве это плохо? Станьте сестрами, подругами, и вам не будет скучно. Но Дайнаб обиженно продолжала: - Мама, они не хотят со мной дружить! Даже в Торговый центр поехали без меня! Я так расстроилась и пожаловалась на них, и тогда Амаль наказал их обеих за то, что заставили меня переживать, оставив одну во дворце. И снова подарил мне золото, а им – ничего, Потому что они уже купили себе украшения, когда ездили в Торговый центр. - Дочка! - А сейчас Неджма узнала, что ее отец собрался жениться на родственнице Ясмин, и теперь она требует, чтобы муж отпустил ее на свадьбу отца. Ее и Ясмин, потому что Ясмин тоже хочет побывать на этой свадьбе, ведь выходит замуж племянница ее деда. Но я сказала мужу, что если Я не смогу поехать на свадьбу, то и они пусть тоже сидят дома. Мы так поссорились с Неджмой и Ясмин! Я даже плакала, Амаль так меня жалел, уговаривал не плакать, так как это может навредить ребенку… А Неджма за его спиной показала мне кулак и дразнила, строя мне разные рожи! Я снова пожаловалась мужу. А Ясмин мне потом сказала, что не будет больше со мной разговаривать, потому что я на них все время жалуюсь. - Так веди себя с ними осторожнее, дочка! - Мама, я попросила Амаля дать развод и Ясмин тоже. Но он не согласился. Что мне делать? Если бы он развелся с Ясмин, то я стала бы второй женой, а Неджма и Ясмин – третьей и четвертой! - Дайнаб, не перегни палку! Твой муж терпит твои капризы только из-за беременности. Веди себя хитрее. Когда родится твой сын, Амаль может его забрать, а тебя наказать или даже развестись, но уже с тобой, если ты провинишься. И помни, что Ясмин тоже может родить ему ребенка. Конечно, твой ребенок станет его долгожданным первенцем. Но не требуй от мужа слишком многого. Не интригуй против других жен себе во вред. - Я подарю моему мужу много детей. А Ясмин и Неджма мечтают путешествовать по миру. Они совсем не хотят рожать детей и не скрывают этого. И Амаль всё это терпит! - И пусть путешествуют. А ты дашь ему семью, и он это поймет, когда увидит, что вокруг него бегают ваши дети, его и ТВОИ. - Но он и тогда не откажется от Ясмин и Неджмы! Ему нравится, что у него столько жен в доме! Он как-то сказал, что чувствует себя живым, когда вокруг него ссорятся женщины. Хадижа прислушивалась к их разговору с ужасом. Какая же Дайнаб неблагодарная! Так вознестись, так удачно выйти замуж благодаря Ясмин, но не только не испытывать признательности к той же Ясмин, но наоборот – стараться подставить соперниц, чтобы муж отказался от них. Какая подлость! Хадижа была рада, что поставила телефон на режим громкой связи, поэтому для нее не стало тайной содержание разговора Дайнаб с матерью. Хадижа решила, что при возможности предупредит Ясмин о коварных замыслах сестры Фарида. Впрочем, Дайнаб ведет себя так, что Неджма и Ясмин сами без труда догадаются о ее намерениях. А лара Джабира, казалось, поняла, что думает Хадижа о ее дочери. Она попросила не выдавать Дайнаб. - Конечно, Ясмин – твоя родственница. Но и Дайнаб ведь теперь - тоже? Она родная сестра твоего мужа. Фарид желает Дайнаб счастья. А она сможет быть счастлива, если займет рядом с мужем более высокий статус. - Я не собираюсь вмешиваться в их отношения, - пробормотала Хадижа, но про себя подумала, что ради своего счастья Дайнаб не должна переступать через других женщин. Тем более – гадить Ясмин, без которой она даже взглянуть не смогла бы в сторону Амаля. Может быть, без Ясмин Дайнаб суждено было стать женой горшечника. Неблагодарная девчонка! Но Хадижа, конечно, ничего такого вслух не сказала.       Когда свекровь ушла на медину за продуктами, Хадижа, поговорив с матерью по телефону, начала лихорадочно собирать вещи. Что взять с собой?! Только золото. Как хорошо, что шкатулка с основной частью украшений осталась в доме дяди Али, когда ее в спешке увез сид Рахим по настоянию Фарида. Теперь она могла забрать с собой только то золото, что было у нее в Мекнесе. Это немного. И платье, и ещё мелочи разные. Мама же сказала, что уехать можно будет только с небольшой сумочкой.       Это нужно сделать для того, чтобы, если их поймают, отсутствие вещей свидетельствовало, что Хадижа не намеревалась сбежать от мужа. Оставлять платья, бросать свои вещи Хадиже очень не хотелось. Ведь они все достанутся Зухре! Если им с матерью удастся улететь, значит, Хадижа никогда больше не сможет вернуться в этот дом. Она больше не увидит ни своих вещей, ни комнаты, ни Фарида, ни свекровь. И самое главное – ненавистную Зухру она никогда не увидит! Но вещи, но ее платья, ее расшитые бисером бабуши…       Первым порывом Хадижи было что-нибудь сделать с одеждой: взять ножницы и порезать все платья так, чтобы их нельзя было надеть, не заштопав на видном месте. - Разорвать всё в клочья, чтобы ничего ЕЙ не досталось! – злилась Хадижа, вспоминая, как Зухра уезжала из Мекнеса вместе с Фаридом в ее любимом платье.       Но потом дочь Жади взяла себя в руки, поняла, что выдаст себя, если испортит одежду. Если удастся сбежать – тогда все равно, что о ней подумают. А если нет? Следует быть осторожной, потому что если уехать не удастся, то месть Фарида будет страшна, когда он поймет, что Хадижа пыталась от него сбежать.       Перебрав вешалки с одеждой и простившись с каждым платьем, она переложила украшения в меньшую шкатулку – плоскую, которую удобно будет нести в сумочке, не привлекая внимания. Но у нее не хватило сил расстаться с двумя платьями, самыми дорогими и красивыми ткшейто – подарками отца.       А ещё она зашла в комнату Зухры. Здесь она отыскала вазу, которую недавно получила соперница в подарок от Фарида, ту самую вазу, с глиняными розочками на боку, и разбила её, высоко подняв над головой и бросив на пол. - Кобра, это тебе за украденное платье. И за всё, что тебе достанется из моих вещей в будущем. И за все то зло, что ты мне причинила! Вдруг ей стало очень страшно. Она верила матери, надеялась, что все получится, и она скоро окажется в безопасной Бразилии, в доме матери и Лукаса. И всё-таки страх сковывал ее сердце при мысли, что Фарид может узнать о побеге раньше, чем она сядет на самолет и окажется вне его досягаемости. И тогда ее возвратят с позором и скандалом в этот дом. Ее накажут, возможно - выпорют, Фарид даст ей развод. Зухра, эта ненавистная женщина, станет тогда первой женой, а Хадижа – второй, если Фарид решит оставить ее у себя, а не выгонит из дома, отобрав ребенка.       Все перенесенные за несколько месяцев обиды вдруг нахлынули на нее, и тогда Хадижа почувствовала решимость пойти до конца. Надо хотя бы попытаться, какой бы страшный скандал не ждал ее в случае неудачи. Вот только что скажут отец и дядя Али?       Решив пока не думать об этом, она вышла из комнаты Зухры, быстро переоделась в самое хорошее платье, приготовила сумочку, которая показалась тяжелой из-за шкатулки с украшениями, и вышла на галерею, чтобы вовремя увидеть, когда лара Джабира вернется с медины. Хадижа поняла, что поспешила разбить любимую вазу Зухры. Вдруг свекрови придет в голову мысль зайти в комнату второй невестки? Она спустилась вниз и села пить чай в гостиной. Там ее и застала лара Джабира. - Так вот ты где! А почему ты не в постели? Я решила, что ты ляжешь отдыхать. Как ты себя чувствуешь? Но даже если тебе лучше, все равно - в хамам тебе не стоит идти. - Конечно, лара Джабира. Я подожду вас у себя в комнате. Но если вдруг усну, то…       Хорошо, я постараюсь вернуться как можно скорее, - обеспокоенно сказала лара Джабира, поглядев на покрывшееся бледностью лицо Хадижи. Все-таки с Хадижей было что-то не в порядке. О чем девчонка думает? Неужели из-за Фарида расстраивается? - Что с тобой? Отвечай. Хадижа помедлила и призналась: - Мне Зухра на днях звонила. Она сказала, что Фарид не смог ее закрыть так, чтобы она не могла выйти на медину. Она пообещала сходить на площадь Джемма-эль-Фна, где продают разные колдовские вещицы, и купить приворот для Фарида, а на меня наколдовать разные несчастья. И ещё она сказала, что тайно приедет в Мекнес, чтобы избавиться от меня. А потом вернется в Марракеш, и Фарид даже не узнает об этом. Мне страшно, лара Джабира. - Что? Аллах! Когда же она успела тебе позвонить? Почему я ничего не знаю об этом? Говори! - Она звонила мне позавчера, - не стала отпираться Хадижа. - Сначала меня разозлил ее звонок, но я решила никому не говорить, даже своей маме, когда она мне позвонила. И отцу тоже не захотела жаловаться… Но мне кажется, что Зухра так и сделает! - Дочка, не верь ей. Я поговорю с Фаридом. Завтра же ему позвоню и расскажу, как тебя пугает Зухра. Тебе нельзя волноваться. Это может навредить ребенку. Я столько раз говорила с Фаридом о том, что беременную жену надо жалеть и оберегать. Но он соглашается со мной, а сам ничего не делает, чтобы оградить тебя от происков Зухры. Аллах, Аллах! - Почему он не бросит ее? Потому что очень любит? - Не любит. Мой сын ее не любит. Она ведьма, одалиска, как называет ее сид Абдул, приятель нашего деда Рахима. - Тогда почему Фарид ее не бросит? - Наверно, пока не может сделать этого. Подожди, вот родится ребенок, и Фарид станет к тебе относиться иначе. А от Зухры мой сын сам уже устал. Видишь – уже увез из Мекнеса в Марракеш.       Лара Джабира говорила это, одновременно собираясь в хамам. Она принесла из кладовки одно из ведер, с которым их семья всегда ходила мыться. Взяла мыло, полотенце, гасуль для волос, жесткую рукавицу для растирания тела… Свекровь спешила. Но Хадиже казалось, что она собирается очень медленно. Ей позвонила мать, она уже в Мекнесе, идет к их дому… Только бы лара Джабира не столкнулась с ней у двери и ничего не заподозрила. Впрочем, свекровь никогда не встречалась с ее мамой и не сможет узнать. И мама должна прийти в никабе. Как лара Джабира узнает, кто скрывается под черной тканью?       Едва дождавшись, когда свекровь уйдет, закрыв за ней дверь, но услышав, как повернулся ключ в замке, Хадижа прошла через двор к дому, и ее телефон тут же зазвонил. Мама добралась до оливы и ждет ее. Видела вышедшую из риада женщину с ведром. Это же ее свекровь? - Да, мамочка, - ответила Хадижа. – Сейчас я возьму платок и сумку и выйду. Она поднялась в комнату, где облачилась в никаб. Вышла с сумкой и пакетом с платьями, с которыми не смогла расстаться. С трудом отодвинула засов на воротах. И выглянула на улицу. К ней тут же бросилась фигура в черном. - Дочка, это я, - услышала Хадижа. – Надеюсь, что твоя свекровь ничего не забыла. Не вернется с полпути? - Нет, она всё собрала. Возвращаться она не любит, считает это плохой приметой. - Давай с тобой обнимемся! – опомнилась Жади и обхватила дочку руками. - Что у тебя в пакете? - Мои платья. Не хочу оставлять их Зухре. Ей и так много всего достанется. - Хорошо, я спрячу пакет под паранджу, пусть думают, что я тоже беременная. Это собьет с толку тех, кто станет завтра нас искать. Хадижа… Позволь мне зайти в дом и увидеть своими глазами, где ты жила. - Заходи, - впустила Хадижа мать внутрь и плотно прикрыла ворота. Соседи такие любопытные! Обязательно расскажут свекрови, что она впустила какую-то женщину в дом. - Если что, скажешь, что бедная женщина постучала в дверь и попросила воды попить.       Жади вошла во двор и осмотрелась. Какой ужас! Видел ли это Саид? Да он никогда и не приезжал в дом зятя, не видел риада, где вынуждена была жить его принцесса! Иначе Саид давно купил бы для Хадижи дом. Бедность и запустение. Нет, ремонт был начат и частично даже сделан в части риада. Дом не выглядел облезлым, но везде были следы затянувшегося ремонта. Неужели Саид дал зятю деньги на ремонт и теперь уверен, что разваливающийся риад превратился в архитектурную жемчужину?! Пробежав через двор и удивившись странной, довольно крутой лестнице, которая была пристроена сбоку, чтобы попасть со двора прямо на галерею, Жади вошла внутрь дома. - Хадижа, где же твоя комната? Я могу на нее посмотреть? - На втором этаже. Мама, вдруг нас кто-нибудь застигнет здесь? - Кто, моя принцесса? Разве кто-то должен прийти? Если только твоя свекровь вернется. Не бойся. И у нас есть ещё время, мы успеем уйти до ее возвращения. - У меня такое чувство, что сейчас распахнутся ворота, и войдет Фарид, держа осла под уздцы. И ЭТА ЗМЕЯ за ним вползёт! - Нет, не думаю, но если так суждено, то Фарид явится не вовремя. Но раз уж я здесь, показывай мне дом! Хадижа провела мать по второму этажу, открывая двери в комнаты. - А здесь живу я, - сказала она, толкнув одну из них. – Жила! Старинная мебель, шкаф с плотно закрытыми дверцами… Кровать, стол с огромным зеркалом, кресло… Пуфики и сундук. Столик. - А где комната Зухры? – жестко спросила Жади, решив, что Фарид, конечно, обделил ее дочь.       Хадижа провела мать в комнату соперницы, и там Жади едва не наступила на осколок разбитой вазы. - Прости, я не сдержалась и на прощание расколотила ее любимую вазу. - Правильно сделала. Но если что – ты уронила ее случайно, конечно. Комната второй жены была ничем не лучше спальни Хадижи. Те же старые, облезлые от времени вещи. Старые ковры. Значит, Фарид не выделяет Зухру рядом с Хадижей. Что у одной жены есть, то и у другой. Но он не может поделить свое сердце между ними! Хадиже не досталось ничего, потому что Зухра захватила его большую часть. Бедная Хадижа! - Мама, пойдем, я боюсь, - умоляюще попросила Хадижа, рукой придерживая снизу живот, что очень не понравилось Жади. Но она ничего не сказала и согласилась пройти к выходу. Оказавшись перед воротами на медину, Хадижа вспомнила, что нужно как-то закрыть дом. Ключа нет, а кто закроет ворота изнутри? Как быть? - Хадижа, поступим так: плотно прикроем ворота. Если никто не будет знать, что они не закрыты на засов, никто и не войдет в дом. А лара Джабира скоро вернется. И нам тоже надо поспешить. - Да, - согласилась дочка, вспомнив, как свекровь собиралась вернуться из хамама раньше, чем обычно. Хадижа несла только свою сумочку, повесив длинные ручки на плечо. Пакет же с платьями Жади подложила себе под одежду, и теперь шла, придерживая искусственный живот. - А пусть думают, что идут две беременные женщины! – весело шепнула она Хадиже, когда они углубились в узкие улочки Мекнеса.       Дома вокруг были высотой не более трех-четырех этажей, потому что по издавна заведенным правилам выше могут быть только минареты. Иветти ждала их в кафе, где они с Жади договорились встретиться. Сначала Иветти удивленно взглянула на двух беременных женщин в черных никабах, подошедших к ее столику. Потом увидела в прорези глаза Жади и узнала подругу. - Всё! Пора брать такси! Они взяли машину до Марракеша, сели, и только тогда все трое вздохнули с облегчением: кажется, проблем нет. После прибытия в Марракеш они пересядут в другое такси, доберутся до аэропорта, возьмут забронированные билеты и улетят сегодня же в Бразилию рейсом с пересадкой в Париже… Вот только как вынести почти десять часов пути до Марракеша по ночным дорогам? Но сначала всё шло хорошо. Они втроем поместились на сидении за спиной водителя, договорившись, однако, что никаких попутчиков брать не будут, но заплатят, сколько запросит водитель. Жади смогла, наконец, прижать к себе дочь. - Хадижа! Моя принцесса, - сказала она вполголоса. Водителю вовсе не обязательно слышать их голоса и имена. - Мама, ты знаешь, я звонила сегодня Самире. Она спрашивала, как ты долетела, сколько домов ты смогла увидеть, понравился ли тебе хотя бы один дом? - Потом поговорим об этом, моя принцесса. В Марракеше тоже много красивых домов, которые выставлены на продажу. Мы с Иветти видели их фотографии, выставленные в Интернете.       Она говорила это для водителя, а не для дочери, и вовсе не потому, что, заигравшись, забыла, что покупать дом она вовсе не собиралась! Но если их начнут искать и наткнутся на этого водителя, который вез их в Марракеш, то…       И тут Жади поняла, что почему-то все время ищет способы, как она и Хадижа станут оправдываться, если их поймают, как смогут защититься. Это значит, она не верит в успех. Или у нее предчувствие неудачи? - Мама, я рассказала Самире, что мне позвонила Эмми. Оказывается, Ясмин, дала ей мой телефон! Эмми собирается сбежать от мужа, когда он привезет ее в Египет. Она хочет продать свое золото, чтобы улететь из Каира через Лиссабон в Рио. Она просила меня узнать расписание рейсов и стоимость билетов. Но как я могу это сделать? Поэтому я попросила Самиру выяснить и со всеми предосторожностями позвонить Эмми. И дала Самире номер телефона Эмми. - Дочка, конечно, мы поможем твоей подруге. Эмми оказалась в беде. Ей тоже не повезло с замужеством. - Даже больше, чем мне, - сказала Хадижа.       А Жади думала, что это даже хорошо, что теперь у них есть номер телефона Эмми. Значит, ей удастся самой разобраться, как помочь девушке, не вмешивая Амина. Вот только бы Самира не проболталась брату! Но уже через двое суток они будут в Рио-де-Жанейро, и она поговорит с Самирой, а, может быть, и с Амином, возвращая ему документы Халисы. Такси неслось в темноте по трассе. Иветти боялась, что ее укачает. Хадижа сначала чувствовала себя хорошо, но потом начала жаловаться на боли.       До Марракеша оставалось ехать около двух часов. Девушка стонала от боли, которая становилась все сильнее. - Жади, когда начнутся настоящие схватки, твоей дочери придется рожать в такси! – переживала Иветти.       Они то и дело умоляли водителя ехать быстрее. Теперь уже они потеряли бдительность, называя друг друга по именам, и водитель это слышал. Вдруг Хадижа вскрикнула, но не от боли, а от ужаса. - Мама, мой кулон! Я забыла в сундуке нефритовый кулон! Теперь и его заберет себе Зухра! Жади испугалась. Кулон пропал? Это очень плохо! В ее истории кулон никогда не пропадал случайно. Как только Жади теряла его в очередной раз, (или кулон сам уходил от нее?), в жизни начиналась полоса неудач и несчастий. НО дочку она постаралась утешить. - Хадижа, зачем так волноваться? Во-первых, мы потребуем его вернуть, если кто-то присвоит твое украшение, и во-вторых, я подарю тебе нефритовый кулон, если тот, забытый, к тебе не вернется.       Хадижа начала испытывать боль, которая становилась всё сильнее. Жади понимала, что просить дочку потерпеть – бессмысленно. Эта боль пройдет сама, только когда уже должен будет родиться ребенок. Поэтому пусть болит, пока они не доберутся до города.       Но теперь стало понятно, что ехать в отель нельзя. Не будет же Хадижа рожать в отеле? Оставалось только отдаться на милость ларе Назире. А пока Жади и Иветти наперебой отвлекали Хадижу рассказами о том, как они искали дом в Фесе, который так хотела купить Жади, чтобы переселить в него Хадижу – подальше от Зухры!       Когда такси въехало в город, Жади дала водителю адрес Назиры. Машина едва смогла подъехать к дому, втиснувшись в довольно узкую улицу, которая отходила от площади Джемма-эль-Фна в сторону Кутубии. Расплатившись с таксистом, женщины вышли из машины перед старинным риадом, вход в который был закрыт дверью, покрытой замысловатым узором из кованого железа.       Иветти подтащила к себе чемодан на колесиках. Хадижа едва стояла на ногах. Тогда Иветти и Жади подхватили ее под руки и повели к двери. У Жади выпал из-под платья пакет с вещами дочери. Подобрав его, Жади схватила дверной молоток в виде «руки Фатимы» и ожесточенно постучала. Вскоре дверь открылась, и на пороге выросла лара Назира. Она потрясенно уставилась на трех женщин в черных одеяниях. - Лара Назира, помогите! Это я, Жади! Хадижа рожает! Моя дочь вот-вот родит. Нам некому помочь в этом городе, кроме Вас! Жади сдернула с себя верх никаба, и Назира убедилась, что действительно видит перед собой Жади. - Входите, - коротко разрешила она, распахивая дверь шире и отступая в сторону.