Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

8. Часть 21. Глава 8. Рио и Мекнес. Хадижа дома. Приезд Зорайдэ и Каримы. Утром Саида разбудил телефонный звонок из Марокко, после чего в доме начался невообразимый переполох. Поговорив с дядей Абдулом, Саид выскочил из комнаты Рании, ничего ей так и не объяснив. - Что же это такое?! Почему Саид так себя ведет? Он даже не поцеловал меня! Она была возмущена его поведением, даже не задав вопрос, что означали его возгласы во время разговора с дядей Абдулом. Но потом она быстро привела себя в порядок и тоже спустилась вниз, где уже кипели сборы в дорогу. - Что случилось? – спросила она у Мириам. - Сид Саид срочно улетает в Марокко. Ему удалось заказать билет на ближайший рейс, - главная служанка вежливо ответила Рании, вернувшей прежнее положение в семье. - Но что случилось?! – не могла понять новобрачная, предпочитая расспрашивать Мириам, а не узнавать у кого-то из жен Саида. Служанка не посмеет не ответить, а Фатима или Зулейка могут проигнорировать или даже посмеяться над ней в ответ. Рания поняла их истинное к себе отношение после того, как вчера эти две кобры посмели не подарить ей свои ночи. А ведь когда-то после их свадеб она отдала им свои! Мириам оглянулась и сказала: - Хадижа вместе с матерью отправилась на поиски дома, который лара Жади решила для нее купить. Хадижа никого не предупредила, и ее свекровь очень испугалась, когда обнаружила отсутствие девушки. А потом Хадижа родила сына. Это случилось в Марракеше, в доме лары Назиры. Муж Хадижи очень рассердился, сид Абдул позвонил сиду Саиду и сказал, что сид Фарид требует семейного суда. - А Жади? Ее поймали? - Не знаю, лара Рания. Мне об этом ничего неизвестно. - Хорошо, иди, - свысока ответила третья жена, решив с этого дня поставить на место каждого из слуг, обязательно припомнив им, как они отнеслись к ней, когда она вернулась в дом Саида, не будучи его женой. Неужели они поверили, что их хозяин не возьмет ее в жены? Теперь они все заплатят ей за такое пренебрежение! «Значит, Хадижа сбежала с Жади? Но потом она родила, и поэтому их поймали. Тааааак, кажется, Жади будет наказана, если я знаю Саида. Настало время, когда он с удовольствием прикажет не только схватить ее, но и выпороть на площади в Фесе. Жади не успокоилась и будет наказана», - с удовлетворением думала она. Вернув Саида, Рания почувствовала жажду мести, желание наказать всех обидчиков – прошлых и тех, кто обидел ее недавно. Вот только добраться сейчас до Жади невозможно, а советовать что-то Саиду было бы опасно. Пока Саид завтракал, Зулейка и Фатима в это время собирали вещи в его чемодан. Обычно этим занималась в последние месяцы Зулейка, но теперь ее состояние было таково, что всё утро она бегала к раковине, не справляясь с подступавшей тошнотой. Поэтому Фатима была призвана на помощь. Рания была задета тем, что ее оставили в стороне, а ведь когда-то именно ей Саид доверял сборы вещей в заграничные поездки. Как только чемодан был отнесен вниз, Саид поднялся с дивана и вышел из дома, даже не простившись с сыновьями и не сказав ни слова женам. Он едва сдерживал ярость и думал только о происшествии в Марокко. Водитель забрал чемодан, чтобы отнести в автомобиль. Саид уже опаздывал на самолет, к тому же был в таком состоянии, что ни Фатима, ни Зулейка не подумали на него обижаться. Когда от особняка отъехала его машина, женщины сели на диван, велев Мириам принести им чай и кофе. Рания оказалась среди них. Никто не прогнал ее, хотя ни Фатима, ни Зулейка не обращали на нее никакого внимания. И Рания тоже решила, что самый правильный выход для нее – молчать и тоже игнорировать обеих. У нее есть право присутствовать в гостиной или в любой другой части дома ее мужа, нравится это другим женам или нет. Но женщинам было вовсе не до нее. - Фатима, я не поняла, почему Саид решил, что Хадижа сбежала? - Наверно, потому что так ему преподнес новость сид Абдул. Он счел, что раз в Марокко явилась Жади, то непременно за тем, чтобы увезти с собой Хадижу. - Хадижа ушла из дома мужа в его отсутствие, не предупредив даже свекровь! - Но если свекрови тоже не было дома?! - А почему же Жади не дождалась возвращения свекрови Хадижи? - Не знаю, Зулейка. Кому бы позвонить, чтобы узнать подробности? - Мы можем созвониться с ларой Ноэмией, Мустафа мог рассказать ей о том, что стало известно им с Мухамедом. - Если бы Латифа могла позвонить в Фес, поговорить с Зорайдэ или с Каримой, даже с дядей Али! А потом обо всем рассказать нам, - размечталась Фатима. - В Фесе сейчас не до нас, им не до звонков. Там все заняты поисками Хадижи и Жади, я думаю, - заметила Зулейка, укачивая Бадру, которую недавно покормила из бутылочки. Отдавать ребенка в руки няне ей очень не хотелось. Фатима взяла телефонную трубку, но не могла решить: звонить ларе Ноэмии или не стоит. - В конце концов, наш муж беспокоится, что там произошло. Ему позвонили не сразу, только когда уже стало известно, где укрылась Хадижа со своей матерью и что Хадижа родила сына. - И где же их нашли? - Фатима, я поняла так, что они успели добраться до Марракеша и там нашли приют у родственницы Саида и Мухамеда – у лары Назиры. - Кто такая лара Назира? Я ее никогда не видела. Нет, кажется, Хадижа рассказывала мне о тете, которая любила рассказывать сказки, и ее как раз звали Назирой. - Это она, сестра Саида, лара Назира, – не смогла сдержаться Рания. – Откуда Жади смогла узнать адрес Назиры? Неужели они все годы поддерживали связь? Зулейка и Фатима сделали вид, что не слышат ее. - Зулейка, а Мухамед знает о том, что случилось? - Да, я слышала, как Саид звонил брату. - И когда же Саид вернется домой? - Он улетел на семейный суд. Когда он прилетит в Марокко, Хадижа с ребенком будет уже у себя дома, в Мекнесе. Разбирательство может продлиться несколько дней или, наоборот – оно закончится в тот же вечер. Но мне кажется, Саид не уедет из Марокко, пока не уладит все дела дочери. Он не оставит Хадижу в непонятной ситуации. - Что же теперь будет? Зулейка, я даже представить боюсь, что ждет Хадижу, если она пыталась сбежать с Жади и ребенком. - Кто сказал, что она сбежала? Я не верю, что Хадижа на такое способна. Скорее всего, она поддалась уговорам матери и пожелала участвовать в выборе дома. Вот и всё. За что ее наказывать? - Но мы же знаем, как плохо ей жилось в одном доме со второй женой. Саид давно мечтал разобраться с Фаридом, и так, чтобы от него только клочья полетели. Что он сделает с Фаридом?! - Размажет по риаду. А вот что Фарид сделает с Хадижей?! Молодые женщины обсуждали семейную проблему, а Рания молча пила чай с выпечкой, оставшейся после вчерашнего праздника. У нее были свои соображения по поводу того, что могло случиться в Мекнесе, а главное – что ещё может произойти, но она больше не пыталась вклиниваться в разговор Фатимы и Зулейки. Не хотят с ней общаться? И не надо! Мекнес. Дом Фарида. Саид опаздывал. Все знали, что он прилетел в Марокко, но не в Фес, а в Марракеш. Из-за случившейся после скандала неразберихи его неверно информировали. Сид Абдул решил, что семейный совет состоится там же, в Марракеше, на месте поимки Хадижи и ее матери. Однако Фарид захотел сделать иначе. Он во что бы то ни стало пожелал вернуть Хадижу с сыном в родной риад. И вот теперь измученная и уставшая Хадижа отдыхала в своей комнате под присмотром свекрови, а Фарид решил заняться домашними делами в ожидании приезда тестя. Поэтому он вместе с дедом отправился за кормом для ослов, а на Зухру были возложены все домашние обязанности. Заниматься кухней была вынуждена тоже она. Дядя Али и сид Абдул в это время отдыхали на сидениях во дворе риада. - Жади заварила эту кашу. Во всем виновата Жади, - повторял Абдул, тыча в сторону Али кулаком с зажатыми в руке четками. – Она тоже должна быть наказана! - Абдууул! За что ты собрался наказывать Хадижу? Если ты говоришь «тоже», значит, считаешь ее виноватой! - Аллаааах! Али, ты опять покрываешь харам Жади? Она увезла Хадижу от мужа, хотя не должна была этого делать! Так они спорили весь вечер, до возвращения Фарида и сида Рахима. Потом был ужасный ужин, приготовленный Зухрой. Сид Абдул немедленно раскритиковал вторую жену Фарида и припомнил, что так же плохо готовила еду только жена его племянника Лейла, когда жила в Фесе. И когда-то давно – Жади, мать Хадижи. - Аллах, Аллах! Как можно такое есть?! Разве этот кускус съедобен?! Али, ты сказал, что Зорайдэ в Марракеше? Нечего ей там делать! Пусть едет сюда и готовит нам еду, иначе мы не доживем до семейного совета. - Абдул, я не у себя дома. Если сид Рахим позволит пригласить Зорайдэ и Кариму, если Фарид согласен, то я позвоню им и скажу, чтобы женщины ехали прямо сюда, а не в Фес. Фарид, вопреки опасениям сида Али, согласился. Ему тоже хотелось вкусно поесть, но у матери появились заботы о Хадиже, но и самой Хадиже тоже нужно было хорошо питаться, чтобы не исчезло грудное молоко, которое только-только пришло. Как ни злилась Зухра, но Фарид не стал возражать против приезда в его дом жены сида Али и их служанки. Зухра же, отделавшись от кухонных забот, незадолго до сна навестила пока ещё первую жену. - Значит, ты родила Фариду сына? – с нехорошей улыбкой застыла она на пороге комнаты, готовая в любой момент скрыться на галерее. - Зухра, уходи из моей комнаты и не смей больше здесь появляться. Я не желаю тебя видеть! – потребовала Хадижа, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить ребенка. - Ты не желаешь меня видеть? Ха-ха! А как же ты осмелилась зайти в мою комнату и разбить мою любимую вазу? Ты нарочно это сделала, я знаю. И поэтому думаю, что ты навсегда решила покинуть наш дом, надеясь получить от матери собственный риад, где жила бы только ты. А вот видишь, чем закончилось: ты вернулась в этот дом, осталась без подаренного риада, Фарид не отдаст тебе сына, если ты соберешься переехать в другой дом и жить отдельно. - Убирайся, Зухра! Я позову дядю Али! - Зови, давай! Но я всё равно успею тебе сказать, что и я нанесу тебе урон: за разбитую вазу я заберу себе твой нефритовый кулон. Уже забрала. Что? Ты не знала, что забыла его на постели? А я его сразу же увидела, когда вошла к тебе в комнату, злая, как шайтан, из-за разбитой тобою вазы. Хотела разбить твое зеркало, но потом нашла кулон, а затем и порылась в твоих вещах. - Ваза разбилась случайно, - смалодушничала Хадижа. – Верни мне кулон! - Нет, он теперь мой. Помнишь, он уже однажды принадлежал мне. Что-то в нем есть такое… Даже не знаю, что именно. Какая-то магическая сила. Я это чувствую. Недаром моя тетка – знаменитая шуафа на площади Отрубленных голов! Ее все знают на Джемма-эль-Фна. Она научила меня чувствовать такие вещи. Кулон теперь мой! – зло рассмеялась Зухра, вытащив из кармана кулон и издали покачав его на золотой цепочке. - Немедленно верни! - Нет, не получишь. Теперь он мой, - издевалась Зухра. Потом она выскользнула на галерею, и в то же время из коридора через другую дверь в комнату вошли Фарид и его мать. Хадижа заливалась слезами. - Что случилось? – испуганно подбежал к ней Фарид. – Что-то с моим сыном?! - Зухра!...Приходила… Забрала… - Что? Что она у тебя забрала? Твой сын на месте, - засуетилась вокруг невестки лара Джабира. - Зачем приходила к тебе Зухра? – громко спросил Фарид, уперев руки в бока. - Наверно, из-за разбитой вазы, - махнула ему рукой мать. – Может быть, сама специально разбила ту вазу с розочкой, что ты ей привез от горшечника из Феса, а теперь решила свалить на Хадижу. А Хадиже нельзя переживать – иначе молоко пропадет. Чем тогда кормить ребенка? Фарид, поговори с Зухрой, чтобы она не смела приближаться к комнате Хадижи. - Поговорю. Хадижа, ты из-за вазы ревешь? – осуждающе спросил он, не сводя глаз с сына. - Нет, - захлебываясь слезами, ответила ему Хадижа. – Она присвоила мой кулон на золотой цепочке! Сказала, что не отдаст. А он мой! Это мой амулет, мой камень! В нем записана и моя судьба, как когда-то было с ..эээ….. Зухра наколдует на камень, и со мной и ребенком что-нибудь случится! - Хватит рыдать, - процедил Фарид и вышел из комнаты. - Успокойся, Хадижа, - сказала лара Джабира. – Сын заберет у Зухры твой кулон. Действительно, вскоре за стенкой раздались громкие голоса. Фарид и Зухра ссорились, потом послышалась недолгая возня, а затем Фарид вошел в комнату Хадижи с кулоном в руке. - Возьми. Что твое, то Зухра у тебя не станет забирать, я не позволю. Даже получив обратно дорогое ей украшение, нет – амулет! – Хадижа не смогла сразу успокоиться. Она всхлипывала, даже после того, как спрятала нефритовый кулон в ящик столика. Фарида это начало раздражать. - Прекрати рыдать! Ты не думаешь о моем сыне! Если пропадет молоко, которого у тебя и так мало, судя по твоей маленькой груди, чем ты станешь его кормить? Чем? Хадижа быстро, даже слишком быстро, вытерла слезы и жалко улыбнулась. - Всё, я больше не буду плакать. Но, Фарид, скажи ей, чтобы она больше не заходила в мою комнату! - Она не зайдет, я с ней поговорил. Если только она подойдет к твоему порогу, то будет спать в стойле вместе с ослами. Я накажу Зухру за упрямство. Потом Фарид сделал то, чего Хадижа совершенно не ожидала: он подошел к постели и сел на край так, чтобы быть ближе к ребенку. Наклонившись над сыном, долго его рассматривал, а потом посетовал, что имя Амран ему не нравится. Он назвал бы сына Азизом. - Но теперь поздно менять имя, - робко заметила Хадижа. - И всё из-за тебя! Это ты виновата в том, что мой сын родился не в родном риаде! - он тут же принялся ее обвинять. Хадижа отвела взгляд от его лица, чтобы не вызвать ещё больший гнев. - Мой сын…, - продолжал рассматривать новорожденного Фарид. – Хорошо, что родился мальчик. Тебе повезло, Хадижа. Ты ушла из дома, никому ничего не сказав, как будто сбежала от меня, я мог бы наказать тебя. Но ты подарила мне такую радость – моего сына, поэтому я тоже сделаю тебе подарок. Я не стану тебя наказывать плетьми, как требовал сид Абдул. Но я не куплю тебе и положенное золото. А то, что произойдет на семейном суде, думаю, ты это вполне заслужила. Я уже решил, как с тобой поступить. - О чем ты говоришь? Что… произойдет… на семейном совете? – испугалась Хадижа. - Узнаешь завтра, иншалла, - отрезал Фарид и, встав с кровати, покинул комнату. Наступила ночь. Лара Джабира ушла к себе, ведь ей тоже надо было немного поспать. И Хадижа пока имела возможность отдыхать: ребенок только ел и спал, просыпаясь лишь для того, чтобы снова поесть. Да, ворох грязных пеленок уже высился в углу комнаты, и свекровь прислала за ними Зухру, забыв о запрете сына для нее появляться рядом с Хадижей. Поморщившись от отвращения, Зухра деревянными щипцами переложила грязные пеленки в таз и повернулась к Хадиже, наблюдавшей за ней сквозь почти сомкнутые ресницы. - Ты знаешь, что Фарид хотел назвать сына именем, которое я ему предложила? Мы собирались своих сыновей назвать Азизом и Надиром. Но они не родились. Если бы твоя мать тебя не увезла, ребенок Фарида был бы назван Надиром! У Хадижи потемнело в глазах: именно такое имя желала дать ее сыну лара Назира. Как хорошо, что этого не случилось! - Да, да, Хадижа! Фариду понравились имена, которые я предложила. - Моего сына зовут Амран. - Пусть так. Но я тебе хочу сказать, что ты теперь не скоро увидишь мужа в своей спальне. Фарид – мой мужчина. Он МОЙ. Может быть даже, тебе не видать его больше никогда. Ты сыграла роль инкубатора, и теперь ты ему не нужна. Нет, он оставит тебя при сыне, как няньку. Ты ведь должна кормить ребенка грудью, ухаживать за сыном Фарида. Кто справится с этим лучше, чем мать? - Вон из моей комнаты! - …Но потом Фарид вышвырнет тебя из нашей жизни, как ссаную тряпку! Я, я буду воспитывать твоего сына, потому что он принадлежит роду Фарида, а не тебе, - била себя в грудь Зухра. - А с ним останусь я, а не ты! Теперь ничто не встанет между мной и Фаридом. И тебе не помешать нашей любви. - Уходи, ведьма! - Фарид никогда тебя не любил! Он меня любит, очень любит! Не верь ему, когда он ссорится со мной и ругает. Он соблюдает обычаи по отношению к тебе, и только. Он притворяется с тобой, а потом ведет себя со мной намного ласковее, чем до «ссоры». Хадижа беспомощно посматривала на дверь в коридор, надеясь, что кто-нибудь войдет и спасет ее от Зухры. Но кто мог здесь появиться? Дядя Али занимал комнату для гостей на мужской половине. А здесь имел право находиться только их с Зухрой муж, и могла заглянуть свекровь. - Аллах, когда же Зухра оставит меня в покое? – простонала дочка Жади. И Хадижа как будто была услышана: Фарид не просто вошел в комнату, он влетел! Схватив Зухру за плечо, выволок ее из комнаты так быстро, что она едва удержала в руках таз с нестиранными пеленками. Потом из коридора донеслось: - О чем я тебя просил? Или ты не понимаешь, или делаешь мне назло! Я и раньше собирался поселить тебя в Марракеше, но теперь я это сделаю! Надо было не везти тебя с собой в Мекнес, а сразу оставить в старом риаде. Змея, кобра! Зачем я пригрел тебя у себя на груди? Неблагодарная! Клянешься мне в любви, а сама вредишь моему сыну?! Аллах! Зухра, я тебя придушу собственными руками, если с моим сыном что-нибудь случится! Он не стал слушать оправдания интриганки и, судя по всему, всё это время подталкивая ее к лестнице, а потом откуда-то из глубины дома послышался голос свекрови, указывающей Зухре, куда отнести таз и как стирать. Хадижу не порадовало даже то, что стиркой пеленок будет заниматься Зухра, а не она. …Утром в дом явились гости: сначала вошли в ворота Зорайдэ и Карима, пару часов спустя приехал и Саид. К этому времени женщины вовсю хозяйничали на кухне. Приятные ароматы витали во дворе риада. Это Зорайдэ предложила приготовить острую закуску из баранины, салат из курицы и огурцов и пожарить рыбу любимым для всех марокканцев способом – полностью во фритюре. Но прежде, чем на кухне закипела работа, Зорайдэ увиделась с Хадижей и ее сыночком. Она склонилась над мальчиком, как накануне это сделал Фарид, чтобы рассмотреть личико малыша, и вдруг отшатнулась. Ведь накануне она уже видела этого ребенка! Точнее – не этого, а его близнеца. - Аллах! Жади, что ты натворила? – прошептала Зорайдэ. Карима, которая поднялась в комнату Хадижи следом за Зорайдэ, тут же по-своему поняла слова женщины. - Зорайдэ, как же так? Жади так и не удалось купить дом для Хадижи. Не удалось. Но она так хотела его купить. Хадижа, ты представить не можешь, как твоя мама мечтала о доме. Мы несколько домов пересмотрели в Фесе, полгорода обошли! А ведь твоя мать тоже была беременна! Поэтому и родила дочку раньше времени!.. - Как? Мама родила? Почему… дочку?! - Потому что Аллах послал ей дочь, а тебе – сына, - развела руками Карима. - Хватит, Карима, - одернула сплетницу Зорайдэ. – Видишь, сколько уже скопилось грязных пеленок? Займись делом. Сид Али попросил меня помочь на кухне, а ты узнай у лары Джабиры, где можно постирать и высушить пеленки. - Но я даже ребенка не видела! – начала возмущаться Карима. - Иди! – рассердилась жена сида Али. – Ты почему никогда не понимаешь с первого слова? Нечего здесь болтать, ребенка испугаешь. Дождавшись, когда Карима, сгребя в охапку грязные пеленки, выйдет, Зорайдэ с облегчением выдохнула. - Хадижа, нельзя, чтобы Карима увидела твоего сына. У нее меткий глаз, увидит мальчика – и всё поймет. Она обязательно разболтает правду сиду Абдулу. Тогда тебе и Жади ничто не поможет. - Зорайдэ, расскажи, чем всё закончилось, когда Фарид увез меня из Марракеша. Где мой…ээээ… И почему Карима говорит, что мама родила девочку? - Я всё знаю, - кивнула Зорайдэ. – Твоя мать улетела в Бразилию. Мы с Каримой видели, как они с Иветти шли на посадку. Мы были в аэропорту. - А… ребенок? - Жади пришлось «родить ребенка». - Что?! Я думала, что произошло недоразумение, когда дядя Абдул и дядя Али заговорили о том, что у мамы кто-то родился. Расскажи, Зорайдэ, как это получилось. Жене сида Али ничего не оставалось, как рассказать то, о чем ей стало известно. Надо было успокоить Хадижу. Ведь она оставила матери второго сына, по ее совету ничего не рассказав мужу . - Как?! Так теперь Джамиль – сын мамы? Но как же потом он… И при чем здесь девочка? Откуда она взялась? Ах, так это один и тот же ребенок! - Не думай пока об этом, Хадижа. Твоя мама позаботится о мальчике. Карима поверила в то, что ей сказала Жади. Твоя мать, перестраховываясь, всем говорит, что она родила девочку. Всё будет хорошо. Для тебя главное – пережить сегодняшний день. Кто знает, какие испытания решил послать тебе Аллах? - Зорайдэ, Фарид намекал мне на какое-то наказание. - Знаю. Но что бы это ни было, не теряй достоинства, Хадижа. Прими это как испытание. - Зорайдэ, тебе что-то известно! Скажи мне. - Тебе нельзя переживать, Хадижа. Иначе пропадет молоко. И твой сын тоже станет нервничать, так как грудные дети всё чувствуют. - Я знаю, что сделает Фарид: он даст мне развод, и я стану второй женой, - тихо сказала Хадижа, боясь поднять глаза на Зорайдэ, чтобы не прочесть в них правду. – Он мог бы подождать, когда пройдет сорок дней. Женщина ничего не сказала, только сочувственно погладила ее рукой по голове. Хадижа поняла, что ее догадка верна. Это было так ужасно, что у нее не оказалось даже слез. Хадижа только приложила ладони к лицу и сидела на постели, покачиваясь. - Приехал твой отец, Хадижа. Он не даст тебя в обиду. И сид Али тоже здесь. - Зорайдэ, никто не знает Фарида. Он ни за что не уступит, если принял решение. А он уже сделал это, сам мне вчера сказал. Он разведется со мной и будет меня мучить до тех пор, пока не увидит моего полного отчаяния. И вместе с ним будет радоваться Зухра. - Тогда не поддавайся отчаянию, если уже знаешь, что тебя ждет! Покорись мужу, но только ему. Не позволяй Зухре сделать из тебя коврик для ног. Но будь хитрее. У тебя есть преимущество перед ней – твой сын. - Зорааааайдэ! – выдохнула Хадижа. Потом Карима зашла за хозяйкой, чтобы отвести ее на кухню, где лара Джабира уже подготовила требуемые продукты для приготовления обеда. Оставив эти заботы на Кариму и Зорайдэ, она отправилась к Хадиже. Ведь позже ей предстояло остаться с внуком, когда Хадижу призовут дать ответы на семейном суде. Невестку следовало подготовить, чтобы не получился ещё больший скандал, чем ожидался. К тому же, сын попросил сделать так, чтобы не позволить Хадиже увидеться с отцом. Подняться на второй этаж на женскую половину Саид не имел права. Но Хадижа могла выйти на галерею и спуститься во двор риада или на кухню. Фарид отчего-то не желал, чтобы Саид Рашид увиделся с дочерью до суда. Значит, у него были на этот счет какие-то соображения, поэтому лара Джабира собиралась выполнить его просьбу. Зухра же куда-то исчезла. Ее не было видно ни на кухне, ни во дворе. Лара Джабира точно знала, что ни она, ни Фарид не отправляли Зухру на медину за покупками. Тогда где же прячется эта бездельница? Оставалось только одно место – на крыше. - Зухра боится наказания, - пробормотала она. – Знает, что я рассказала сыну о том, как обыскала весь дом в поисках Хадижи, поверив в злую шутку. - Лара Джабира, мой отец приехал? – робко спросила Хадижа. - Да, а ты хотела бы с ним увидеться? Но тебе пока нужно заниматься сыном. Потом, когда мужчины обсудят свои дела, тогда ты с ним встретишься. Твой отец очень сердит. Я видела сида Саида. Он очень зол, и на тебя тоже, Хадижа. - Я…, нет, я пока не хочу встречаться с отцом. Он всё понял неправильно. Я знаю, что он меня будет ругать за то, что поддалась на уговоры и уехала с мамой. Но она же хотела сделать, как лучше. Вместе со мной выбрать мне дом. - Знаю, Хадижа, – вздохнула лара Джабира. – Но как же ты не подумала о риске, которому подвергала ребенка? Разговаривая, они хлопотали вокруг новорожденного. Хадижа готовилась к очередному кормлению. Свекровь принюхивалась к заманчивому аромату, который начал заполнять дом, поднимаясь с первого этажа, где располагалась кухня. А там вовсю хозяйничали Карима и Зорайдэ. Жена сида Али была уже не так ловка, чтобы быстро нарезать овощи или подготовить зелень, но она распоряжалась, что и когда положить в таджинницу или кастрюлю, какие добавить специи, до какой степени раскалить масло, в котором они собрались жарить рыбу. Свежайшая макрель была подготовлена к жарке – почищена, выпотрошена, разрезана на куски. Зорайдэ оставалось только обвалять их в муке и поджарить с обеих сторон в сильно разогретом растительном масле. - Зорайдэ, жарь до образования хрустящей корочки, как сид Али любит, - сочла нужным дать совет Карима. – Ты слышишь, Зорайдэ? Но жена сида Али глубоко задумалась и не обратила внимания на слова Каримы. Зорайдэ не знала, как поступить: ей ведь известна тайна Жади и Хадижи, но она не может не поделиться ею с сидом Али. Теперь же, увидев собственными глазами второго сына Хадижи, она лично убедилась, что Жади увезла одного из близнецов. Что делать? Если она расскажет сиду Али о том, что знает, то он не сможет обманывать родственников на семейном совете. Не имеет права. А вот Зорайдэ может подождать до возвращения в Фес. Когда вернутся домой, тогда Зорайдэ и поделиться с мужем странной историей, поведанной ей Жади перед возвращением в Бразилию. Если сид Али станет ее ругать за то, что не рассказала ему обо всем раньше, она сошлется на слабую память, как и на то, что не поверила только что родившей Жади, перенесший сразу несколько потрясений. Мало ли что случилось с ее головой? Не все женщины адекватны сразу после перенесения родов! А вот когда увидела сыночка Хадижи, тут уж пришлось поверить. Перед ней возникла Карима и, тыча пальцем в сотейник, заметила, что масла маловато. - Зорайдэ, рыба должна быть полностью погружена в масло, ты же сама этому учишь всех на кухне! - Карима, займись рыбой ты, у меня что-то голова разболелась, - схватилась женщина руками за чалму. - Ну вот, всё только Карима! Карима всё должна делать! Где их женщины? Где вторая невестка? Все попрятались, одна Карима должна обед готовить! – возмущенно замахала руками болтунья. - Хватит, Карима, замолчи, - проворчала женщина. – Видишь, масло уже раскалилось до нужной температуры. И смотри, потом уложи готовые куски рыбы между лепешками хлеба, но не забудь сбрызнуть лимоном, а я сейчас подготовлю зеленый салат и помидоры, которые подадим на этом же блюде – вместе с рыбой. - Соус к рыбе будем делать, Зорайдэ? Соус? Тот самый, который любит сид Али? – быстро проговорила Карима. - Мы не дома, Карима. Не думаю, что здесь найдутся нужные специи, без которых не стоит и пробовать готовить рыбный соус. - А к баранине? Острый соус к баранине нужно обязательно сделать. Как без соуса? Так не положено! Соус нужен! - Карима, как моя голова устала от твоего языка, - уже стонала Зорайдэ из-за болтливости Каримы, сожалея, что вынуждена была захватить с собой из Феса именно ее, а не кого-то ещё из женщин. - Вместо болтовни следи за рыбой, не пережарь ее! А мне дай спокойно нарезать куски курицы и огурцы для салата. И чтобы я больше ни слова от тебя не слышала, Карима! – строго предупредила она, поняв, что ее вот-вот снова перебьют. Карима молчала недолго. Она вспомнила пребывание в доме лары Назиры и принялась рассказывать о своих впечатлениях, обсуждая комнаты и кухню в доме Назиры, как и ее саму. - Почему дядя Абдул ничего о ней не говорит? – недоумевала она. – Он так ненавидел Назиру за ее побег с бразильцем, что скорей схватил бы лару Назиру и там же, в ее же риаде, и наказал. А он ни одним словом не вспоминает племянницу-одалиску. - Сид Абдул не видел лару Назиру. Ее не оказалось дома, когда они приехали забирать Хадижу. Впрочем, ее мужа-бразильца мы тоже не увидели, - покачала головой Зорайдэ. - Аллах с ними. Не отвлекайся от дела, Карима. Но женщине было не так просто закрыть рот. Она привыкла думать вслух. Ни одна мысль не могла надолго задерживаться в голове Каримы, но она обязательно должна была быть озвучена. Зорайдэ невольно перестала слушать Кариму, погрузившись снова в размышления о сумевшей избежать наказания Жади и о невезучей Хадиже, все несчастья которой были ещё впереди. 9. Часть 21. Глава 9. Семейный суд. Что происходило внизу, где собрались мужчины, женщинам на втором этаже риада не было известно. Зорайдэ сидела возле Хадижи, прижимавшей к груди сына. Лара Джабира дремала в кресле. Карима устроилась у двери, но не в комнате, а на галерее, куда была выставлена бдительной Зорайдэ. На кухне Карима несколько раз чихнула – от специй, как она уверила тут же насторожившуюся Зорайдэ, но та решила, что Карима простыла и опасна для ребенка. Кариме было запрещено заходить в комнату Хадижи, чтобы не заразить ее новорожденного сына. Но и Хадиже было велено не подпускать Кариму ближе, чем на пять шагов! Карима не должна рассмотреть ребенка. Три старика и Саид с мужем Хадижи сидели в гостиной. Чай им был подан Каримой. Но остаться внизу ей не позволили. Она была вынуждена у них на глазах подняться вверх по лестнице. Зорайдэ и Хадижа были расстроены тем, что узнать, что происходит, не получится. - Я заметила затаившуюся в нише за колонной у лестницы Зухру! Я ее узнала, это она – Зухра, точно – Зухра! – затараторила Карима, когда оказалась на втором этаже и до того, как Зорайдэ выставила ее на галерею. - Зухра сейчас всё слышит, она там сидит и злорадствует, как меня обсуждают на семейном совете, - переживала Хадижа. - Ты тоже обо всем узнаешь, - успокоила ее свекровь. – А сыну я пожалуюсь на Зухру. Она не останется в Мекнесе, Фарид увезет ее в Марракеш. - Откуда Вам известно об этом, лара Джабира? – спросила Зорайдэ. - Сын сказал. Зорайдэ и Хадижа переглянулись. - Хадижа, выпей немного теплого молока, - посоветовала она девушке. Но у Хадижи не было аппетита. Даже ради сына она не могла заставить себя покушать. Когда Карима несколько раз прошла по галерее мимо открытой двери комнаты туда-обратно, у Хадижи в глазах вспыхнула надежда на то, что женщина не вытерпит и сойдет вниз по наружной лестнице во двор риада. А там Карима сообразит, разумеется, как проникнуть внутрь дома, придумав любой предлог. Лара Джабира следила только за Хадижей, которая не должна была вставать, выходить в коридор и бродить по дому до того, как ее призовут на беседу. Но Кариму никто за руки не держал. И Карима поняла, что от нее ждут, и исчезла с галереи. А через какое-то время, показавшееся женщинам из-за ожидания очень долгим, на пороге выросла Зухра. Она счастливо улыбалась. Войдя, Зухра рассмеялась в лицо Хадиже. - Ты уже знаешь новости? Нет? Тогда я первая тебе расскажу. Не стану ждать, когда Фарид придет и сообщит. Аллах, я даже поверить не могу! Зухра согнулась, обхватив себя за плечи, и продолжала беззвучно смеяться. Хадижа застыла на постели. По ее лицу катились крупные слезы, она не могла произнести ни слова. Зорайдэ - тоже. - В чем дело, Зухра?! – сурово одернула ее лара Джабира. – Что ты собралась рассказать? А ну-ка, выйди из комнаты! Если мой сын должен передать жене решение семейного суда, ты не можешь вот так просто зайти сюда и всё разболтать. Фарид накажет тебя за то, что ты подслушивала. Но Зухра не обратила внимания на ее слова. Она выпрямилась и, торжествующе глядя на соперницу, объявила: - Хадижа, наш муж даст тебе первый развод. Так решил Фарид, и твой отец и дядя ничего не смогли сделать. А ещё – ты не получишь положенного золота за сына и тебе больше никогда не позволят звонить в Бразилию! Зато я теперь стану первой женой. И у меня будет собственный сотовый телефон. Я всё слышала. Фарид сказал дяде Абдулу и дедушке Рахиму, что я должна буду следить за тобой и за тем, чтобы никто из твоих родственников никогда даже близко не посмел подойти к нашему дому! - Что ты такое говоришь, девочка? – сердито возразила Зорайдэ. – Такого не может быть! Хадижа не сирота, у нее есть отец и семья, которой она принадлежит по крови! - Это не имеет значения, потому что пока Хадижа не получила окончательного развода, она принадлежит семье Фарида, а он не желает больше никого видеть из ее родственников! И знаете, что ещё? Я собственными ушами слышала, как ругался твой отец, Хадижа, как он угрожал Фариду! Он такое обещал с ним сделать! Но все равно Фарида это не испугало, нет, - усмехнулась она. – Наоборот, Фарид поставил условие: ты не будешь наказана только в том случае, если твой отец завтра же улетит из Марокко. Дядя Абдул, кстати, требовал, чтобы Саид Рашид привез сюда Жади и дал ей плетей. Теперь всё зависит от твоего отца! - Уйди, Зухра! Или я потребую, чтобы Фарид наказал и тебя! – рассердилась не на шутку лара Джабира. - Зухра, не клевещи на мужа и его тестя! – возмутилась и Зорайдэ. – Тот, кто подслушивает, не может услышать всего и понять всё правильно. Это только то, что ты хотела услышать! - Нет, я вам правду рассказала. Скоро и сами убедитесь. Да! У Каримы спросите, она пристроилась недалеко от меня и тоже подслушивала. Наверно, это вы ее туда послали? Спросите-спросите! Она вам расскажет то же, что и я. - Всё равно – выйди вон из комнаты! Мой сын запретил тебе входить сюда, но ты об этом, кажется, забыла? - Уйду! – огрызнулась Зухра и повернулась к Хадиже. – Теперь я – первая жена, и ты должна мне подчиняться! И ты будешь выполнять всё, что я тебе прикажу! Дай мне ребенка! Она протянула к Хадиже руки. - Я хочу понянчить сына моего мужа. Дай мне Амранчика! - Ни за что! – возмутилась Хадижа, терпение которой уже иссякло. Как и гордость, и осторожность. – Ни за что ты не прикоснешься к моему сыночку! - Это мы ещё посмотрим! – уверенно кивнула Зухра и направилась с гордо поднятой головой к выходу, где и столкнулась с Фаридом. - Ты почему здесь? – сузив глаза, спросил он. – Опять достаешь Хадижу? Если она получила развод, это не значит, что у тебя появилось больше прав! - Но скажи им: ведь теперь я – первая жена? – заискивающе спросила Зухра. - Мне и тебе прокричать «талак»? Учти, что с этими словами я вытолкаю тебя на медину, потому что это будет уже последний развод для тебя, Зухра. Она тут же замолчала и с ее лица исчезла победная улыбка. - Вон! – зарычал он на нее, и Зухра в то же мгновение исчезла из комнаты. А Фарид, обведя комнату глазами, убедившись, что свидетелей недостаточно, все равно произнес: - Хадижа, я с тобой развожусь! Талак! Талак! Талак! Всё, теперь в течение трех месяцев я должен убедиться в том, что ты станешь хорошей матерью моему сыну, и значит – будешь нужна ему и в дальнейшем. И докажешь мне, что ты хорошая, послушная жена. Если ты не сможешь убедить меня в этом, то получишь окончательный развод, и я верну тебя твоему отцу. Но до этого времени ты не сможешь общаться ни с кем из твоей семьи. Я никого видеть здесь не желаю. Но и тебя к ним не отпущу. Ты всё поняла? Хадижа, ещё раньше отдав сына в руки Зорайдэ, поднялась с постели и стояла, выпрямившись и глядя во все глаза на мужа. Услышав его слова о родственниках, она не выдержала и разрыдалась, вцепившись в одежду на груди. - Хватит, Фарид! – повысила голос на сына лара Джабира. – Мать твоего сына сегодня весь день то и дело плачет и рыдает. У нее молоко пропадет! Фарид зло взглянул на Хадижу, но больше ничего не стал говорить, вышел из комнаты, а вскоре хлопнула дверь соседней комнаты – той, где жила Зухра. И тут же с галереи в комнату влетела Карима. - Хадижа, скорее, твой отец покидает риад! Он уже вот-вот уйдет! Ты его не скоро увидишь. Если хочешь попрощаться – догони! - Бежим! – только и сказала Хадижа и кинулась на галерею, с которой был самый короткий путь во двор. - Хадижа, стой!.. Вернись, Хадижа!.. – вслед ей полетели мольбы Зорайдэ и свекрови. Но девушка, не обращая на них внимания, понеслась к лестнице, увидев, что отец уже миновал «фонтан», поросший кустиками роз. - Подожди, отец, не уходи! – крикнула она. И Саид, который успел дойти почти до самых ворот, оглянулся и резко остановился. - Хадижа! - Отец! – бросилась ему на грудь дочка. Он обнял ее и крепко прижал к груди. - Ты видишь, дочка, чем закончилась авантюра твоей матери?! Она и со мной проделывала не раз вещи, которые для нее могли закончиться очень плохо. Но ей всегда везло, или я жалел ее и не наказывал. Но теперь я сожалею о том, что тогда в касьбе не отдал ее в руки своих людей, которые дотащили бы Жади до площади, где ее выпороли бы за то, что она похитила тебя. Дядя Абдул прав: если бы я наказал твою мать хотя бы раз, многое в нашей жизни могло бы закончиться иначе. Я напрасно жалел ее. - Нет, не говори так, отец. Мама хотела защитить меня от Зухры. Почему меня не вызвали на семейный совет? Я собиралась рассказать обо всем! Тогда бы Зухре дали семьдесят ударов плетьми! Саид тяжело вздохнул. - Дядя Али попросил, чтобы тебя не беспокоили – ведь ты только вчера родила ребенка. - Но я хотела рассказать о Зухре!.. - О ней и так всё известно. Скажи, Хадижа, ты хотела бы вернуться со мной в Бразилию? Хадижа кивнула. - Но тебе придется бросить сына и семью, которой он принадлежит. Если тебе здесь настолько плохо, что ты можешь решиться даже на это, то я заберу тебя, не смотря на чьи бы то ни было возражения. Дочь подняла на него заплаканное лицо. - Нет. Нет, я ни за что не брошу своего малыша. Я ему нужна. Это же мой сын. Мама рассказывала, что она тоже никогда не смогла бы от меня отказаться. Пусть со мной делают, что угодно, но мой ребенок должен быть со мной. Я не отдам его Зухре. - Теперь ты стала второй женой, - с болью произнес, напомнив, Саид. - Мне все равно! Если бы я могла уехать в Бразилию до рождения сыно… ээээ…. моего сына! Но не теперь. Ее оговорка не укрылась от внимания отца. Теперь Саид точно знал, ради чего Жади прилетала в Марокко! Но судьба опять пошла против ее желаний. Вот потому Хадижа родила, осталась в Марракеше и затем оказалась в руках мужа. Он ужаснулся тому, в какую беду Жади вовлекла его дочь, которая чудом спаслась от самых страшных наказаний только благодаря предусмотрительно придуманной Жади лжи о покупке дома, в которую поверили абсолютно все: как сид Али, так и дядя Абдул, и семья Фарида. Страшно было представить, чем могла закончиться эта история, если бы Фарида эти доводы не убедили. - Хадижа, подумай… - Я всё решила. Аллах! Разве могу я поступить иначе?! – вытирая слезы тыльной стороной ладоней, ответила молодая мать. - Тогда, дочка… Мне пора уходить. Я никогда не прощу твоего мужа за то, как он вел себя сегодня на семейном совете. Если бы ты согласилась уехать, отказавшись от него и всей его семьи, я мог бы с легкостью уничтожить твоего мужа. Самоуверенное ничтожество, - процедил вполголоса Саид. – Мне придется уйти, и я не знаю, когда мы с тобой сможем увидеться. Но дядя Али будет приезжать в гости к сиду Рахиму. Дед твоего мужа ещё не сказал ему своего слова. Но он поставит наглеца на место – он мне пообещал, потому что иначе это будет попранием обычаев, которые наш народ соблюдает веками. Саид обхватил лицо Хадижи ладонями и поцеловал ее в лоб. - Мы сегодня расстанемся. Но я вернусь за тобой. Я не думаю, что тебе стоит оставаться с таким мужем. Прости, дочка. Это моя вина, что я упустил поиски мужа для тебя, доверившись дяде Абдулу. - Это судьба. Мактуб, как говорит моя мама. Значит, так суждено, чтобы моим мужем стал Фарид Обенсур. Саид улыбнулся ей сжатыми губами, стер большим пальцем слезу с ее щеки и, сказав ещё раз: «Прощай, Хадижа», шагнул за порог риада в темноту вечерней медины. - Прощай…, - прошептала Хадижа, удивляясь тому, что отец ушел с пустыми руками, совсем без вещей. Где его чемодан? Но за ее спиной раздалось оханье сида Абдула. - Ушел твой отец, Хадижа? Видишь, до чего доводит жалость к одалискам? Он пожалел твою мать, а из-за нее ты стала второй женой, потому что тоже повела себя, как одалиска! - Куда Вы, дядя Абдул? Вы тоже покидаете риад? - Твой отец остановился в отеле, там он и бросил вещи! Аллааах! Но мне надо поговорить с ним, пока он ещё здесь. Я хочу уехать вместе с ним в Фес. Ведь Саид полетит в Бразилию из Феса. - Не могу поверить! – страдальчески сказала Хадижа. Сид Абдул устремился к выходу из риада, а к Хадиже подошла Карима и быстро проговорила: - Идем, Хадижа. Ещё простудишься! Ты выскочила из комнаты в легкой джеллабе. А на улице вечером холодно. Ты же вся дрожишь! Ещё и заболеешь! Она схватила девушку за руку и поволокла к лестнице. Но Хадижа и не сопротивлялась. Просто у нее самой больше не было силы воли, чтобы заставить себя вернуться в этом дом. - Карима, а что, дядя Али и Зорайдэ тоже сегодня уедут? Когда вы уезжаете? - Не знаю. Карима ничего не знает. Как дядя Али скажет, так и будет. Как скажет дядя Али, так Карима и поступит! Они почти дошли до лестницы, когда за их спинами появился взбешенный Фарид. Он вырвал Хадижу из рук Каримы, дернул ее к себе с такой силой, что девушка, споткнувшись, едва не упала перед ним на плиты двора, но удержалась только потому, что невольно схватилась свободной рукой за самого же Фарида. Тогда он и оттолкнул ее от себя. - Кто позволил тебе выйти из дома? - Я же должна была проводить отца! Кто может мне это запретить? - Я! - Разве ты мне говорил об этом? – с вызовом спросила Хадижа, но в душе отчаянно труся. Фарид растерялся. «Наверно, он слышал, как Зухра пересказывала нам то, что было ею подслушано», - догадалась она. Но потом она вспомнила – что говорил, все-таки – предупреждал! Но не упоминал об отце. - Тебе запрещается на три месяца общаться с родственниками. Тебе понятно? Телефон твой разбит. Но я не желаю, чтобы у тебя снова появился сотовый. Хватит! Он тебе не нужен. Не смей ни у кого брать мобильник, даже если кто-то посмеет его тебе купить снова! Занимайся сыном – это единственное, о чем ты сейчас должна думать. - Фарид, зачем ты так унижаешь меня? И почему меня не позвали на суд? Я рассказала бы обо всем! Как Зухра издевается надо мной и что она творит за твоей спиной. Почему никто не захотел меня выслушать? - Потому что пожалели. Не захотели, чтобы кормящая мать переживала из-за разбирательств. Всем и так было понятно, что произошло. А ты – почему ты оставила ребенка? В следующий раз, когда ты захочешь отлучиться от моего сына – зови Зухру. Пусть она присматривает за моим сыном. - Нет, ни за что! Никогда не позволю Зухре и близко подойти к сыну! Фарид сделал к ней шаг и слегка стегнул ее пальцем по щеке. - Ты будешь делать то, что я тебе велю. И только посмей меня ослушаться! Хадижу очень обидел жест Фарида. Даже не жест, а неполноценный удар по лицу. И все же это был удар! Она схватилась за щеку и отступила от него на несколько шагов. Остановило ее только то, что за спиной оказалась Карима, на которую она и наткнулась. Женщина, прикрывая лицо концом платка, накинутого на голову, следила за разворачивающейся на ее глазах семейной драмой. Когда Фарид поднял руку, Карима была готова тут же вмешаться, но муж Хадижу не ударил, всего лишь задев кончиком пальца по щеке. - Хадижа, пойдем к ребенку, его кормить пора. Слышишь, как он плачет? Карима слышит, как плачет Амран. Идем, Хадижа. Идем! Фарид, можно Хадиже покормить сына? - Давно пора быть рядом с ребенком! – рявкнул он и тут же кивнул жене. – Быстро в комнату к сыну! Хадижа взлетела по ступенькам, за ней торопилась Карима. А мимо них вниз змеей скользнула Зухра. Она оглянулась на проигравшую соперницу, потом улыбнулась Фариду и кинулась к нему, раскрыв широко руки и захватывая его в объятия. - Мой Фарид, только мой! Люблю тебя, Фарид, мой фараон, люблю больше жизни! - Отстань! – мужчина оттолкнул и ее. Спросил с противной усмешкой: – Ты решила, что будешь хозяйничать в этом доме? Аллах, какая же ты глупая. - Но я же теперь первая жена?! - Это не значит, что ты здесь останешься. Завтра я возвращаюсь в Марракеш, а оттуда поеду в сады. Я все дела там бросил из-за происшествия с Хадижей. Ты едешь со мной. - Фарид! Фарид-Фарид! Моя любовь! - Ты останешься в Марракеше в старом риаде и будешь там ждать моего возвращения. Ты поняла? И чтобы больше никаких звонков и фокусов. А то живо получишь развод. А с временным мужем я не собираюсь связываться, чтобы возвращать тебя. Да и не очень-то ты мне нужна. От тебя только неприятности, Зухра. Лучше с тобой расстаться и найти ещё одну жену. Зухра так и осталась стоять с открытым от изумления ртом. Она дрожала не только от холода зимнего марокканского вечера, но и от пронявшей ее обиды. Вот так платит ей Фарид за её любовь и преданность?! …А Хадижа вернулась в комнату – одна, потому что Карима вдруг решила посидеть на ступенях лестницы. «Захотела подслушать, о чем будут говорить Фарид и Зухра. Я Кариму знаю», - решила Хадижа. Но не стала останавливать ее и звать с собой. Хадиже хотелось как можно скорее взять на руки своего сыночка, которого она уже полюбила всей душой. Она сама не смогла бы объяснить, как этот человечек сумел стать частью ее сердца. И ей даже не верилось, что ещё один ее сын, волей ее матери став ей братом, летит сейчас в Бразилию, с каждым мгновением удаляясь от нее всё дальше и дальше. - Отец даже не увидел Амрана, своего внука! – расстроилась она. – Зорайдэ, у тебя же есть сотовый? Давай сфотографируем сына, а ты потом отправишь фотографии тете Латифе и маме, и обязательно – отцу. Мама видела моего сына, а отец – нет. Тебе ничего не сделают, если ты сфотографируешь ребенка. - Что ты такое говоришь, Хадижа! – упрекнула Зорайдэ. – Не стану я никого фотографировать: харам это, такого маленького ребенка снимать. Сглазить можно – фотография у него силы заберет. До сорока дней никто детей не снимает! - Это предрассудки, Зорайдэ! Но жена дяди Али только покачала головой. Какая же Хадижа недогадливая, не сообразительная! Кроме плохой приметы есть и ещё кое-что! Как можно отдавать в руки Саида Рашида снимок его внука, когда в том же городе живет Жади, которая забрала второго внука себе и станет теперь воспитывать его как собственного сына? И ее не спасет ложь о том, что родилась девочка, наоборот - выдаст ее и навредит. Когда «девочка» вдруг превратится в мальчика, как Жади объяснит это Саиду? Он же всё поймет! Она думает, что не столкнется с Саидом? Но сама Жади часто бывает у Латифы, общается с женой Мустафы, кто-нибудь из них оговориться при Амине, а он расскажет отцу, и правда станет известна Саиду. Саид не глуп… И как долго собирается Жади выдавать мальчика за девочку? Зорайдэ хотелось расспросить Хадижу о ее разговоре с Саидом, как и о ссоре с мужем несколько минут назад, когда их голоса донеслись к ним в комнату откуда-то со двора риада. Но рядом сидела лара Джабира. Ведь сын не сказал, когда она может покинуть комнату невестки и внука. А пока она нужна ему здесь. И при ней поговорить с Хадижей Зорайдэ не могла. - Хадижа, твой отец что-нибудь сказал о ларе Назире? – заинтересовалась вдруг Карима, вернувшись после произведенной разведки, в то время, как в соседней комнате громко хлопнула дверь. Лара Джабира не вытерпела и вскочила: - Нет, так Зухра не должна хлопать дверьми! Она же ребенка перепугает! Пойду с ней поговорю. Она ушла, а Зорайдэ, показывая Кариме на сухой язык, жестами попросила приготовить и принести ей чай. - Карима принесет, - проворчала женщина. – Карима уже ног не чувствует, потому что здесь в доме крутые лестницы. Но Кариму то и дело гоняют за чаем, то ещё за чем-нибудь. - Иди, Карима, иди! Ларе Джабире сейчас не до чая. Приготовь сама и узнай, где и что там с сидом Али. Кажется, Кариму подстегнула именно эта неизвестность. Что-то она давно не видела дядю Али! Куда он мог деться? Сид Абдул ушел следом за Саидом. Где же дядя Али?! Но нигде не было видно и сида Рахима. …А тем временем старики сидели на крыше и обсуждали неудачный вечер и поведение Фарида. - Мой внук становится всё непослушней. Али, что мне с ним делать? Как он посмел выставлять Саиду Рашиду условия?! Аллах! Тесть дал ему столько денег! Но не в этом дело. Фарид нарушает обычаи, которым следовали поколения Обенсуров. Как он может ими так пренебрегать? - Рахим, ведь он и меня имел в виду, грозя, чтобы никто из нас, родственников Хадижи, не смел появляться рядом с твоим домом. - Этого не будет, Али. И ты, и Абдул – мои лучшие друзья. Мой дом всегда открыт для вас. Если Фариду это не нравится, ему придется самому покинуть дом моего отца, как и моего деда и прадеда. Или пусть смирится с тем, что двери дома всегда открыты для тебя и Абдула. Сид Али с облегчением принял его слова: Хадижа не останется в полной изоляции. А он сможет бывать здесь в гостях у сида Рахима и узнавать новости о дочери Жади. Жади-Жади! Что же ты натворила!.. …Ночь прошла без происшествий. Рано утром отправились назад в Фес Зорайдэ и сид Али вместе с Каримой, которой Фарид не позволил остаться в доме, чтобы помогать Хадиже. Сам же, поручив заботы о доме деду, уехал на такси в Марракеш, увозя с собой ставшую первой женой Зухру, заставив ее за ночь упаковать вещи в пару объемистых старых чемоданов. Нахалка прихватила с собой и те платья, которые были позаимствованы ею в шкафу Хадижи в разное время. В доме остались трое взрослых: сид Рахим, лара Джабира и Хадижа с малышом. Хадижа была рада такому повороту событий. Зухру она видеть не желала. Фарида – тоже. Она испытывала огромное разочарование в нем. - Мама была права, когда предлагала лететь в Бразилию. Если бы я не родила, сейчас была бы с мамой и обоими детьми. Теперь же я буду жить как пленница. Какое он имел право лишать меня телефона? Запрещать видеться с родственниками? Но сотовый был разбит о стену риада, и его осколки, вернее – его части, всё ещё валялись возле столба, к которому они отлетели. Она вспомнила, как Зухра похвасталась перед ней новеньким мобильником, который отдал ей Фарид. Хадижа сразу заподозрила, не один ли это из отобранных у нее Фаридом телефонов? К сотовому в руке Зухры она не стала присматриваться, поэтому могла только предполагать. Если она не успела возмутиться, то только потому, что Зухра, насладившись ее замешательством, язвительно сказала, что скоро Хадижа забудет, как выглядит Фарид, и это потому, что мужа у нее больше не будет! Хадижу ее слова не расстроили, как ни удивительно. Однажды дочь Жади уже отказалась от Фарида, собравшись бежать с матерью в Бразилию, а теперь она поняла, что сможет совсем отречься от мужа. Накормив и перепеленав сына, Хадижа положила его в кроватку, которая заранее была приготовлена для ребенка и вот теперь установлена Фаридом перед поездкой в сады. Сама же Хадижа уселась в кресло, откинувшись на высокий подголовник. Ей очень не хватало сотового. Домашний телефон был заблокирован. А так хотелось позвонить ларе Назире! Поговорить и с Зорайдэ. И конечно, позвонить в Рио – там и Самира с тетей Латифой, и Фатима с Ранией. Рания же всё-таки успела позвонить ей незадолго до начала этой сумасшедшей истории и сказать, что у нее с отцом Хадижи скоро состоится никях. Они снова поженятся! Но и Самире позже удалось дозвониться на ее сотовый, тогда Хадижа и узнала, что беременны Зулейка и Лейла. А Фатима завела себе рыжего котенка. И вот теперь Хадижа осталась совсем без средства связи с внешним миром. 10. часть 21. Глава 10. Возвращение в Рио. Поспешно вылетев из Марокко, Жади не имела представления, чем для ее дочери закончилась история. Но она была уверена: Зорайдэ догадается позвонить. Однако во время полета переговоры были невозможны, и сотовый был вынужденно отключен. Жади не могла дождаться, когда же они с Иветти окажутся в Бразилии. - Жади, перестань нервничать! – посоветовала ей Иветти, укачивая малыша, которого они держали на руках по очереди. Мальчик был уже неоднократно накормлен и перепелёнут и молча спал то у Жади, то у Иветти, ещё совсем недавно нянчившей собственных близнецов. Впрочем, Жади тоже не забыла, как ухаживать за младенцем, ведь и их с Лукасом сыну было только пять лет. - Иветти, я так боюсь, что появление Саида всё испортит, всем станет только хуже. - Ну что ты, Жади. Твой бывший - деловой человек. Сможет всё уладить и обо всем договориться. Возможно, он же и купит вашей дочери один из тех домов, которые мы с тобой видели. - Нет, Иветти, ничего подобного не случится. Я знаю Саида, его вспыльчивый жесткий характер, но я поняла и то, каков муж Хадижи. Фарид – худший вариант Саида. Он не пойдет на уступки. Они разругаются, и Фарид, пользуясь зависимостью от него Хадижи, сделает назло Саиду так, чтобы Хадиже было плохо, и об этом узнали ее родственники. - Мне трудно понять некоторых мужчин, Жади. Но теперь мы далеко от Марокко. Надейся на то, что семья сможет уладить ситуацию. - Иветти, почему нам так не повезло? Хадижа должна была родить только через полмесяца! Нам нужно было всего несколько часов, и сейчас мы приземлились бы в Бразилии. - Зорайдэ тебе позвонит. Не терзай себя. Лучше приготовься к тому, что ждет тебя в Рио: проблемы с легализацией этого ребенка. Как ты объяснишь его появление Лукасу? Что мне сказать Львеночку? Леонидас не видел тебя в последние месяцы, но он будет очень удивлен, узнав, что у вас с Лукасом «родился» ещё один ребенок. К тому же, мне непонятно, что отвечать - какого пола ребенок: мальчик это или девочка? Как мне не проговориться и не ошибиться дома в разговорах? Ты только в Марокко выдавала внука за девочку или продолжишь играть в эти игры и в Бразилии? - Не знаю, что делать, Иветти. Думаю, я договорюсь с Лукасом. Пусть он поможет хотя бы так – подыграв мне с внуком… или внучкой. Даже не знаю, как быть: признаться, что это сын, или настаивать, что дочка. Всё равно ухаживать за ребенком буду я. Кто ещё сможет заглянуть в пеленки и узнать истину? - Ты рассказала о реакции Зорайдэ, когда она развернула мальчика и увидела, что он вовсе не того пола, как ты ей представила. Не думаешь, что кто-нибудь ещё может раскрыть случайно правду? - Да, лгать, пожалуй, я смогу только в первое время. Но потом заявлю, что они сами всё напутали. - Жади, - усмехнувшись, покачала головой Иветти. А та уставилась в иллюминатор, непрерывно думая о Хадиже, ставшей матерью. «Если один ее сын у меня, то задача в том, чтобы увезти из Марокко и Хадижу, желательно – вместе со вторым сыном. Но как это сделать?» - задумалась она, стараясь отогнать назойливую мысль о том, что ждет ее саму после возвращения в Бразилию Саида Рашида. Он всё поймет, конечно, или Хадижа проговорится. Или Фарид обнаружит, что его пытались обмануть. А вдруг заговорит лара Назира? Жади с нетерпением ждала посадки в аэропорту Рио, чтобы немедленно связаться с Зорайдэ и узнать новости. Несколько часов назад она уже звонила Зорайдэ из Парижа, где они с Иветти ночью ждали посадку на самолет в Бразилию. Новостей не было, но Зорайдэ сказала, что сид Али велел им с Каримой утром отправляться в Мекнес – помочь в доме мужа Хадижи, где должен будет состояться семейный суд. Жади подсчитала, что результат станет известен как раз в то время, когда они с Иветти и ребенком сядут в такси в аэропорту Рио-де-Жанейро. …Наконец, Бразилия приняла самолет, и все пассажиры сошли с трапа. Когда Иветти первым делом позвонила домой, чтобы узнать новости, Леонидас сообщил жене, что выслал за нею автомобиль. Жади тоже звонила в Марокко всем, кому было возможно позвонить, но ни Хадижа, ни Зорайдэ, ни сид Али не ответили. Телефон дочери, кажется, совсем был отключен. Женщины очень устали в пути, ведь им пришлось больше суток заботиться и о ребенке. Поэтому Жади молча села в машину, забрав у Иветти мальчика. Она обещала себе непременно дозвониться до кого угодно, но только когда окажется у себя дома. - Жади, тебе придется сразу же найти няню для малыша. Ты одна не справишься. Возраст уже не тот. - Иветти, пока я сама постараюсь управиться с Джамилем. Мне надо привыкнуть к нему. - Ты решила оставить это имя? Что скажет Лукас? - Думаю, его будет волновать не имя ребенка, даже не то, откуда он появился. Лукас испугается ответственности за совершенное мною деяние, - как будто с иронией проговорила Жади. – Самым сложным окажется – убедить Лукаса просто сделать вид, что это рожденный мною наш с ним сын, оформить на новорожденного документы, чтобы «моего» сына уже никто не смог отобрать. - Жади, я тебе помогу. Тоже поговорю с Лукасом. Представляю, как придется его уговаривать. Но ничего, вдвоем мы справимся. Лукас встанет на нашу сторону, вот увидишь, - ободряюще произнесла Иветти. - От него почти нет новостей. Лукас звонил мне несколько раз, но не каждый день – ты знаешь об этом. Так странно, что он ничего мне не рассказывает. - Жади, ему не до разговоров. Сыну Мэл предстоит страшная операция. Не знаю, как там решился вопрос с донором…. Но Маиза выглядела слишком уверенной и спокойной, как будто вопрос надежно разрешен. - Ты думаешь, в клинике не случилось ничего плохого? Я из-за наших приключений в Марокко не задумывалась об этом. Но теперь понимаю, что Лукас, конечно, переживает из-за внука и дочери. Надеюсь, что операция прошла успешно. - Разумеется, он переживает, Жади. Но с ними в Европу полетел Альбьери, и мне кажется, что это не случайно. Я заметила, как Маиза несколько раз звонила ему из нашего дома, как тихо разговаривала с ним о чем-то в аэропорту. - Как жаль, что закончилась спокойная жизнь. Пять лет мы с Лукасом прожили, как в раю. Нам было настолько хорошо вместе, что я начала опасаться за наше счастье, - сказала Жади, которой при этом не пришло в голову, что конец тихому семейному счастью был положен именно ею. Но ведь она пыталась спасти дочь из рук негодяя зятя. Пыталась, но ничего не вышло. И теперь – кто знает? – не разобьется ли их счастье на мелкие кусочки! Машина подъехала к воротам их с Лукасом особняка, и Клара, накануне предупрежденная звонком из Марокко о возвращении доны Жади, поспешно вышла ей навстречу. Водитель помог занести в дом багаж, с которым возвратилась домой невестка синьора Леонидаса. Он не подавал вида, что заинтересован младенцем, которого всю дорогу передавали из рук в руки дона Иветти и ее невестка. Иветти, которой тоже не терпелось увидеть своих детей, тем не менее, попыталась предложить Жади остаться у нее, чтобы помочь с ребенком. Но Жади отказалась. - Спасибо, Иветти, отправляйся к себе. Тебя ждут сыновья. И моему Пьетро передай привет, скажи, что мама заберет его завтра. И его ждет сюрприз: из Марокко, где много-много аистов, мама привезла ему братика. - Хорошо, скажу. Жади, когда мы отправимся за детскими вещами? Я знаю один чудесный магазинчик, где продаются изумительные одежки для малышей. - Обязательно там побываем, - улыбнулась Жади. Вскоре машина увезла домой жену Леонидаса Ферраса, а Жади, прижимая к себе сына Хадижи, сделала несколько шагов по дорожке к дому. После промозглой холодной марокканской зимы показалось, что воздух в Бразилии жаркий и влажный, и даже было трудно дышать. Ведь в Бразилии ещё в середине декабря началось лето! В лицо Жади пахнул теплый ветер, принеся вечерние ароматы цветущих роз с ближайших кустов. И вдруг она почувствовала себя очень неуютно. «Правильно ли я поступила, вмешавшись в жизнь Хадижи, попытавшись ее увезти? Ведь в глубине души я сомневалась в удаче. Как же мне страшно от мысли, что из-за меня наказанной окажется дочь. Аллах, спаси мою Хадижу! Аллах, покарай ее обидчиков!» Клара, которая до сих пор суетилась, занимаясь чемоданами и сумками, теперь выглянула на улицу, приоткрыв дверь. - Дона Жади, чем ещё помочь? Ужин приготовлен. Но если что-то понадобится, я съезжу в ближайший супермаркет. На руках захныкал ребенок, и Жади опомнилась, что в банке с искусственным питанием осталось совсем мало смеси. - Клара, я просила тебя закупить детское питание. Ты об этом не забыла? - Конечно, дона Жади, я всё исполнила, закупила по списку всё необходимое. Но для чего всё это? Чей это ребенок? Жади видела, какой интерес вызывает у домоправительницы малыш у нее на руках. Но что-либо объяснять не спешила. - Очень хорошо, скоро мне всё пригодится. Сейчас мне нужно искупать ребенка. Потом ты посидишь с малышом, а я займусь всем остальным. - Дона Жади, как зовут малыша? – осторожно спросила Клара. - Джамиль. Но это в Марокко я дала сыну понятное местному доктору имя, ведь он обязан был выписать справку о рождении, когда принял роды. Но когда вернется Лукас, мы вместе подумаем, какое имя записать в документы. - Сын?... Чей же это сын? – недоверчиво спросила женщина. - Мой, - коротко ответила Жади. – Я хочу подняться к себе. Мне хотелось бы отдохнуть и позвонить родственникам. - Хорошо, дона Жади, я помогу вам ухаживать за ребенком, - ответила ошеломленная новостью домоправительница. - Отлично. А завтра тебе придется съездить за Пьетро и Гектором. - Дона Жади, теперь собаке в доме не может быть места, ведь появился маленький ребенок. Я не говорю, что Гектор может съесть его, но всё-таки… Ребенок может испугаться. - Я не думала об этом, Клара. А ведь и правда! Некоторое время спустя Жади позвонила Зорайдэ. Держа мобильник в левой руке, приложив его к уху, она терпеливо ждала, когда старая женщина ей ответит. И дождалась. Но что смогла рассказать Зорайдэ? Вот что выяснилось: Зорайдэ вместе с Каримой находились в доме во время семейного суда, но не присутствовали на нем. Там были Саид, дядя Али и сид Абдул. - Жади, Аллах не напрасно подсказал тебе, чтобы ты во время поездки занималась поиском дома, иначе простой отъезд был бы истолкован Фаридом и его семьей, как побег. Дядя Абдул встал бы на их сторону, и кто знает, чем бы всё закончилось для Хадижи. - И чем закончилось?! Говори, Зорайдэ! - Теперь она только вторая жена, Жади. Первой стала Зухра. Хадижа получила первый развод. - Фарид - подлец! Негодяй! Мерзавец! Да сократит Аллах его дни! - Жади, разве ты не виновата в том, что стало с Хадижей? - Зорайдэ, Саид давно должен был разобраться с таким зятем! Неужели он и сейчас не защитил дочь? Тогда на что Саид вообще годится?! - Жади, благодари Аллаха за то, что Он спас твою дочь от порки, к которой призывал сид Абдул! Он-то заподозрил правду и потребовал доставить на суд тебя тоже, чтобы наказать и тебя. - Почему сид Абдул не защищает свою кровь? Он столько раз повторял, что Хадижа – его кровь, что она принадлежит ЕГО роду, а не моему. - Жади, теперь ты не сможешь поговорить с Хадижей. Держи связь через меня. Фарид разбил ее телефон и запретил ей звонить родственникам, запретил видеться с семьей, даже с нами. Теперь ты видишь, к чему привела твоя самоуверенность? - А что же Саид? Неужели он молча проглотил угрозы зятя? Жади услышала в трубке горький смех Зорайдэ. - Жади, Фарид поставил условие отцу Хадижи: или Саид немедленно покидает Мекнес, или Хадижа будет выпорота за то, что ослушалась и уехала из дома без предупреждения. Саиду пришлось уйти. Я не знаю, что там происходило в зале, где шло разбирательство, т.к. я не успела поговорить с сидом Али, но Карима уверяет, что там была драка между Саидом и Фаридом. Саид сильно ударил зятя… Старики разнимали их. А Хадижа мне поведала, что отец предложил ей уехать с ним в Бразилию, но она не согласилась: ведь тогда она должна будет отказаться от новорожденного сына. - Я ее понимаю, Зорайдэ. Но надо было согласиться, а позже… как-нибудь решить эту проблему! - Жади, ты уже «дорешалась» проблем Хадижи. Больше не предпринимай ничего! И ещё: держи меня в курсе, что будет происходить в Бразилии. Лукасу может и не понравиться твой «подарок» из Марокко! Если он выгонит тебя из дома, куда ты подашься? - Зорааайдэ… Лукас меня не выгонит, - уверенно сказала Жади, улыбаясь. – У меня есть справка от врача о рождении сына. Мы оформим на него документы, мальчик станет сыном Лукаса. - Жади, ты играешь с огнем. У меня в голове не укладывается, ЧТО ты посмела натворить. - Ничего не говори дяде Али. Прошу тебя, Зорайдэ! - Жади, не заставляй меня лгать моему мужу. Если сид Али спросит, а он обязательно станет расспрашивать о ребенке, я расскажу ему правду. - Но дядя Али может потребовать вернуть ребенка Фариду! Я его не отдам, ни за что! Они ещё поговорили, но ничего нового Жади больше не узнала. Она так переволновалась, что даже не могла есть. Оказавшись на кухне, Жади развела молочную смесь в бутылочке, чтобы перед сном покормить мальчика. - Дона Жади, поешьте, а я сама искупаю ребенка, - предложила Клара, заглянув на кухню. - Хорошо, помоги мне. Я так устала во время перелета! Покормлю сына, приму душ и лягу спать. Перед сном ей позвонил Лукас. Голос у него был какой-то странный, или это так показалось насторожившейся Жади? Она боялась, что Лукас мог уже узнать о появившемся в доме малыше. Иветти могла проговориться Леонидасу, тот мог позвонить сыну, чтобы узнать, почему от него скрывали такую новость. Однако Лукас словом не обмолвился о ребенке. Но тогда почему он так напряжен, как будто ждет от Жади расспросов. Или он хочет услышать объяснения от нее? Но Жади настолько была утомлена, что решила не пускаться в лабиринты лжи из-за Джамиля, потому что по телефону рассказать правду было невозможно. Вернется Лукас – она ему во всем признается, но только не сейчас. Поговорив об успешно проведенной операции у Шандиньо, Жади пожаловалась Лукасу, что они с Иветти так и не смогли купить дом. На это Лукас ответил, что им дом и не нужен! - Жади, ты в любое время сможешь бывать в Марокко, гостить в Фесе у дяди Али. Зачем тебе ещё и дом? Провалившись в сон, Жади проспала до полуночи и проснулась от телефонного звонка. Звонила Самира. - Тетя Жади, вы с Иветти уже прилетели в Бразилию? И… как? – осторожно поинтересовалась девушка. - Самира, всё ужасно. Но я не могу говорить об этом по телефону. Завтра приезжайте ко мне с мамой, я вам расскажу обо всем. Вы очень удивитесь, чем всё закончилось. - Тетя Жади, мама уехала с женихом и Зейном с Сумайей на фазенду, принадлежащую сиду Кериму. Она вернется завтра вечером. Мы приедем с ней вместе. Или ждем вас у себя. - Нет-нет! Самира, я не могу приехать к вам. Пока – не могу! Но тебе придется приехать ко мне днем, до того, как твоя мама узнает о моем возвращении. Я отдам тебе документы, которые мне одолжил твой брат. Они не пригодились. Отдай их Амину так, чтобы Халиса не видела. - Хорошо, тетя Жади. Я уже поняла, что в Марокко случилось что-то ужасное. Или странное. Карима звонила нам сегодня днем, несла какую-то чушь о том, что вы с Хадижей вместе родили детей. Хадижа – сына, а ее мать - дочку. Даже имена назвала – якобы девочке дали имя Джамиля. Карима уверяла, что Зорайдэ – свидетельница этого. Отец тоже знает, потому что дядя Абдул ему позвонил. Теперь Мустафа требует, чтобы дона Ноэмия родила ему ребенка, раз Вы смогли родить второго ребенка после сорока лет. - Самира, я вам с мамой обо всем расскажу! Но только когда вы ко мне приедете. Но ты можешь узнать обо всем даже раньше – когда заедешь за документами. - Карима сказала, что… Что Хадиже дали развод, она стала второй женой. Какое Средневековье! - Я улетела до семейного суда. Но Зорайдэ и мне сказала, что Хадижа теперь будет второй женой. Повозмущавшись случившимся, они договорились, во сколько завтра ждать появление Самиры, после чего Жади снова уснула. …Утро началось со звонка Леонидаса Ферраса. - Жади, что за бред несет моя Иветти? Она уверяет, что в Марокко у тебя начались роды, и ты родила ребенка? - Да… Это так, синьор Леонидас, - вежливо ответила Жади. – Когда Лукас вернется, он всё объяснит. Я сама не ожидала, что так получится. - Но почему вы скрывали от всех, что ждете появления ещё одного ребенка? Кстати, кто родился? Иветти такая бестолковая – сказала, что не помнит, кто родился. Как это может быть? - Мы не скрывали, но я такая суеверная… Боялась, что кто-нибудь сглазит, поэтому… Связь внезапно прервалась, потому что Жади дернула за шнур телефона. Лгать отцу Лукаса не хотелось. Пусть Лукас сам расскажет отцу о появившемся в их семье ребенке. Она предпочла, чтобы Леонидас Феррас решил, что ненадежная телефонная связь оборвала их разговор на полуслове. В доме начались хлопоты вокруг малыша. Кларе же предстояло заняться ещё и домашними делами. Жади успела вымотаться за несколько утренних часов. Когда к дому на такси подъехала Самира, Жади, отправившись ее встречать, пообещала себе, что обязательно наймет няню. - Иначе я просто сойду с ума! Джамиль был таким тихим всю дорогу, но сегодня с ним что-то случилось: уже полдня капризничает. Жади не позволила Самире пройти в дом. Она отвела девушку в беседку, которая пряталась в тени развесистой джакаранды. - Самира, вот пакет с документами, - вынув из кармана конверт и протянув его племяннице, сказала Жади. - Что же всё-таки случилось? Я не стала заезжать домой, из универа сразу помчалась к Вам! – спросила девушка, пряча его в сумку. - Самира, я тебе обо всем расскажу. Но ты должна сохранить мою тайну. - Неужели Вы сомневаетесь в том, что мне можно доверить тайну? - Нет, Самира, но обстоятельства таковы, что… И Жади рассказала в подробностях о том, что произошло в Марокко. - Теперь ты всё знаешь. Самира, я в ужасе. Теперь я начала приходить в себя и поняла, что взвалила на плечи слишком большой груз. Если Лукас меня не поддержит… Если лара Назира проболтается… Если Зорайдэ не сможет уговорить дядю Али молчать о втором сыне Фарида, то… - Тётя Жади, я буду помогать во всем! – горячо ответила Самира. – Такой муж заслуживает самого худшего отношения! Очень жаль, что Хадиже не удалось улететь из Марокко! - Да, но такова судьба. Хадижа смирилась. Она тоже думает, что это Мактуб - так суждено. - Ничего подобного! Этому ребенку было суждено родиться в доме его отца, но Вы всё изменили. Значит, судьба в наших руках. Неважно, каков был замысел свыше, потому что человек тоже может влиять на ход событий. - Как видишь, нам не повезло. Удача оказалась не на нашей стороне. - Не отчаивайтесь, тетя Жади. Если Лукас не примет этого ребенка, то у нас с мамой место для Вас найдется. Амин на следующей неделе переезжает в новый дом. Дядя Саид перед вылетом в Марокко оплатил его покупку и ремонт. Мне Амин об этом сказал, когда мы ругались с ним вчера… - Самира, если твой брат что-нибудь станет спрашивать о моей поездке или о Хадиже, то… - Конечно, тетя, мне и в голову не пришло бы обсуждать что-либо с братом, - с обидой заметила девушка. - Я прошу об этом, потому что очень боюсь! Самира, я так боюсь, что будет дальше! Чем больше думаю об этом, тем страшнее мне становится. - Мама сегодня возвращается домой, мы приедем и подумаем вместе, как действовать дальше. - Я боюсь не за себя, - вздохнула Жади, вставая. Она заметила, что к ним по дорожке спешит Клара. Значит, какая-то проблема. Обычно домоправительница сама справлялась с делами. – Самира, поговорим вечером. Хадижа стала второй женой. Но если Фарид и его семья узнают правду, то я даже не знаю, что они сделают с моей дочерью. - Всё будет хорошо! Никто ни о чем не догадается. Тетя Жади, успокойтесь и верьте в то, что у Хадижи всё ещё наладится. К беседке подошла Клара, и Самира, простившись до вечера, уехала на вызванном к вилле такси. - Дона Жади, возможно, будет лучше, если Вы вызовете врача. Мальчика явно что-то беспокоит. Он ещё такой маленький, но перенес длительный перелет. Нужен совет врача. - Хорошо, Клара, я посоветуюсь с доной Иветти. Она знает врачей. В отличие от нашего Пьетро, ее близнецы часто болеют. Иветти обрадовалась звонку. - Жади, ты угадала мои мысли. Я только что собиралась тебе позвонить. - Иветти, мне нужен твой совет: Джамиль разболелся. И ещё – мне звонил синьор Леонидас. Он знает о «родившемся» у нас с Лукасом сыне. Ты… - Да-да! – прервала ее Иветти. – Ах, Жади, я проболталась. Но только об этом! Даже не знаю, как это вышло… Как всегда со мной случается подобное? Я начинаю рассказывать и так увлекаюсь, что невольно проговариваюсь. Сначала я сказала, что в полете твой новорожденный сын описал мое новое платье, купленное в Фесе. Потом я опомнилась и сказала, что это не сын, а дочка. Рядом были только Львеночек и дона Далва. Далва так обрадовалась, что у вас с Лукасом родилась девочка! Но Львеночек был ошеломлен! - Иветти, когда мне позвонил Лукас, я так испугалась! Думала, что он обо всем уже знает! Что отец позвонил ему и спросил о новорожденном. - Жади, когда меня спросят, кто все-таки родился, что мне ответить? У вас сын или дочь? - Иветти, говори, что сын. Лгать, что это девочка, я буду при Рашидах. Когда поеду в Сан-Криштован, то всем скажу, что родила девочку. - Жаааади! - Сегодня вечером ко мне приезжают Латифа и Самира. Но что мне делать с Джамилем? Врач нужен. - Жади, запиши номер телефона. Это хороший врач. Когда мои дети были совсем маленькими, я всегда вызывала только его. - Спасибо тебе, Иветти! - Ты подумала о няне? - Уже думаю. Няню надо нанять. - Как я понимаю, Пьетро лучше пока пожить у меня? Тебе нужно адаптироваться. Ребенку тоже. И Пьетро лучше вернуться домой, когда ты поговоришь с Лукасом. - Хорошо, давай так и сделаем. Жади нажала кнопку на сотовом, отключаясь от связи. Она подошла к окну и распахнула его. Ей показалось, что на улице очень душно и влажно. Небо было затянуто тучами, чувствовалось приближение грозы. Она постояла у окна, разглядывая видневшуюся вдали гору Два брата, которая парой острых вершин возвышалась над городом. - Два брата, - прошептала Жади. Она вспомнила, как Хадижа пыталась удержать на руках обоих сыновей – таких крохотных, родившихся всего несколько часов назад. - …а я их разлучила! Смогут ли сыновья Хадижи когда-нибудь встретиться? Это какой-то бразильский сериал! Разлученные братья, похищенный у отца ребенок… Почему именно так всё случилось? От размышлений ее отвлек плач мальчика. Кроватка пока стояла рядом с их с Лукасом кроватью. Так Жади велела сделать Кларе, когда звонила из аэропорта в Марракеше. Всё было выполнено в точности. Она подошла к кроватке и взяла внука на руки. - Дона Жади, доктор приехал, - бросила Клара в раскрытую дверь комнаты. - Проводи его в гостиную. Сейчас я принесу ребенка. - Хорошо, дона Жади. Клара ушла, а Жади взглянула на себя в зеркало. Распущенные по плечам волосы, не собранные в прическу. Не подведенные глаза… Хорошо ещё, что она утром переоделась из халата в домашнее, вполне приличное платье. - Однако я сегодня на себя не похожа. Так не пойдет. Няня нужна срочно! Пока Лукас не вернулся из Европы. Или будет лучше, если он сам одобрит, чтобы была нанята посторонняя женщина для ухода за малышкой? - .. Малышом, - поправила себя Жади и отправилась с ребенком на руках на консультацию к врачу. 11. Часть 21. Глава 11. Латифа у Жади. Самира вернулась домой, но обнаружила, что матери ещё нет. Как и Амина, который был в это время, конечно, в своем магазине. Ее встретила Халиса. Самира не знала, как себя вести с женой брата. Точнее – после некоторого времени, что они прожили в одном доме, так и не решила, как держаться с девушкой, пусть и молча, но осуждавшей ее образ жизни, ее одежду, взгляды и привычки. Поэтому Самира изначально отстранилась от невестки, стараясь свести к минимуму общение. Собственно, общения никакого не было. Они даже не разговаривали, так как Халиса испуганно отшатывалась от нее при малейшей попытке со стороны дочери лары Латифы что-то сказать или спросить. Поэтому после нескольких неудачных случаев Самира решила просто игнорировать невольную соседку по дому. И все-таки она проявляла осторожность. Жена Амина была явно не так проста: она казалась тихоней при матери мужа и при Амине, но в глазах ее Самира не раз читала ум, который девушке не удавалось скрыть. «Она из тех, кто незамеченной сидит в углу и тихо кусает за пятки», - решила Самира, что поняла суть родственницы. Между ними не было конфликтов, но все-таки Самира с облегчением вздохнула, узнав несколько дней назад, что дядя Саид обещал оплатить покупку дома для племянника. И сделал это перед вылетом в Марокко. Оставив у себя в комнате сумку с университетскими конспектами и учебниками, Самира снова вышла из дома и отправилась в магазин Амина, заранее убедившись, что отец находится в «Волшебной лампе» - не хотелось столкнуться с ним в магазине брата. Уже одно появление там опальной дочери наведет его на подозрения. Отец никогда не был глупым. Он сложит одно с другим, возвращение тети Жади в Бразилию и события с Хадижей в Марокко и начнет допытываться у Амина, каким образом он связан с тем, что произошло в семье Хадижи. Самира не была уверена в том, что брат не расскажет отцу правду. Войдя в магазин с восточной вывеской, девушка заметила Амина за прилавком. Он что-то показывал молодой женщине, какие-то украшения из Феса, с увлечением рассказывая придуманные о них сказки «а-ля тысяча и одна ночь». Самира прищурилась и усмехнулась. Услышав шаги, брат поднял голову, и на его лице отразилось безмерное удивление. В первые мгновения Амин не мог вымолвить ни слова. Поэтому Самира решила действовать быстро, без сантиментов. Она подошла к брату и сказала: - Амин, меня попросили вернуть тебе эти документы. Возьми, - протянула она пластиковый пакет. Он молча забрал его и сунул в открытый со своей стороны ящик стола. - Это всё, - сказала она, повернулась и ушла. Миссия ее была выполнена. И теперь Самира спешила к компьютеру. Во-первых, ей не терпелось проверить электронную почту. Она ждала писем от Лео (конечно, с фотографиями) и новостей от Фатимы. Понравился ли жене дяди Саида рыжий котенок? Как принял появление животного дядя Саид? Справляется ли Фатима с уходом за котиком и смогла ли дать отпор другим женам, которые из вредности могли восстать против появления в доме кота. Самира не забыла, какой противной была в свое время Рания. Сколько Хадижа от нее наплакалась, сколько раз они ссорились! Но самое главное, что интересовало Самиру: что происходит в доме дяди Саида в связи с происшествием в семье Хадижи. Ведь Хадижа стала второй женой! Это был шок не только для тети Жади, но и для дяди Саида, да и для самой Самиры! Она видела, как удивился и расстроился Амин. Правда, Самира понимала, чего может бояться брат: разоблачения, если тетя Жади попадется с документами его жены. Но, возможно, Амин винил и себя в том, что невольно помог тете Жади, предпринятые действия которой закончились так ужасно. Халиса, кажется, искренно сочувствовала переживаниям мужа. А Самира боялась представить, как воспримет новость ее мать, когда вернется из поездки вместе с сидом Керимом. Однако, добравшись до ноутбука, Самира забыла о намерении в первую очередь заняться почтой. Она обнаружила, что в интернете выложена новая серия полюбившегося ей индийского сериала. Самира уже перестала бороться с собой. Она сдалась и просто смотрела серию за серией, следя за перипетиями героев. Кхуши Кумари Гупта ее порой бесила, но к главному герою Арнаву отношение девушки вдруг стало меняться. Как и Кхуши, она вдруг обнаружила, что он не такой уж негодяй, каким старался казаться в первых сериях. (Самира не устояла и пересмотрела все серии с самого начала, чтобы понять, в чем там была проблема между героями сериала!) И вот теперь Самира, включив ноутбук и выйдя в интернет, зачарованно следила за действиями персонажей. - О, какая же дура - эта Кхуши! – прошептала она, увидев, как девушка в мониторе прячется от хозяина дома на его же кухне. А потом выдает себя, уронив на пол пестик от ступки. - Арнав, как ты можешь так унижать? Зачем ты говоришь такие вещи?... Нет, я от тебя такого не ожидала! – громко сказала девушка, а потом обнаружила, что смотрит серию, которую уже видела. Самира выключила старую серию, которую включила по ошибке, и нашла новую, которая шла после той, где Арнав увидел Кхуши рядом с мужем его сестры Шиямом. Неверно истолковав их отношения, Арнав решил, что Кхуши предала и его, и его любимую сестру Анджали. И вот теперь на свадьбе Акаша случилось страшное событие: Арнав женился на Кхуши без разрешения семьи! Без соблюдения многочисленных обязательных свадебных ритуалов, принятых в индуизме! С интересом понаблюдав за скандалом в семействе Райзада, Самира прислушалась к шуму под ее дверью. Неужели кто-то стоит и подслушивает? Она поднялась со стула и сделала несколько шагов к двери, но споткнулась о ковер. Тогда и за дверью раздались довольно громкие шаги – наверно, Халисы. Амин не ступает так тяжело. Потом откуда-то из коридора донесся голос брата: - Что у нас есть поесть? Я на минуту забежал! Халиса что-то ответила ему. Самира успокоилась и вернулась к ноутбуку, вновь уткнувшись в экран монитора, где родственники новоиспеченных жениха и невесты тщетно пытались добиться у Арнава и Кхуши ответа о причине столь быстрого бракосочетания. Но молодожены стойко молчали, только Кхуши, заливаясь горькими слезами, мысленно вспоминала, как Арнав шантажом заставил ее стать его женой, пригрозив отменить свадьбу ее сестры; как он схватил ее за руку и буквально заволок в храм, где надел на шею мангалсутру, нанес на пробор в волосах красную краску - сундур и сказал: «Вот тебе сундур, вот и мангалсутра. Теперь ты моя жена. Но только в глазах других, и только на шесть месяцев! Потом я с тобой разведусь. Я никогда не буду твоим. Это всего лишь деловая сделка!» Это сообщение повергло в шок ничего не понимавшую в происходящем с ней несчастную Кхуши. Самира невольно почувствовала, как у нее по рукам поползли мурашки. - Ну почему я воспринимаю всерьез твои выходки, Арнав?! – с возмущением произнесла Самира. – Как мог ты так поступить? Для девушки очень важно соблюсти все ритуалы, чтобы брак стал законным. А ты что решил сделать? Нет, я, конечно, могу тебя понять, но… - О, как ты смотришь, этот твой взгляд! – восхитилась девушка, когда в сериале герой насмешливо и победоносно посмотрел на ставшего ему врагом мужа сестры - Шияма. Самира настолько увлеклась сериалом, в котором был герой, показавшийся ей идеалом мужчины, что больше не замечала ни звуков возни под дверью, ни приглушенного перешептывания. …И напрасно! Под дверью ее комнаты стояли, затаив дыхание, возмущенные и заинтригованные Халиса и Амин. Они прислушивались к голосам, доносившимся из комнаты Самиры, решив, что сестра Амина явно разговаривает с кем-то по скайпу. - Амин, говорю тебе, это мужчина, его зовут Арнав! Сказать честно, твоя сестра не в первый раз закрывается в комнате и разговаривает с ним. Я уже слышала, как она произносила это имя. - Оно не бразильское. - Но и не арабское. Скорее всего – какое-то индийское! - Ещё чего не хватало! Отец боялся, что Самира свяжется с бразильцем и выйдет за него замуж, как тетя Жади, а она по скайпу познакомилась с индийцем! - Так это лучше, чем с бразильцем. По скайпу она может с ним только разговаривать, не греша в других смыслах. - Да? А разве разговоры с незнакомым семье мужчиной – это не харам?! – возмутился шепотом Амин, но Халиса на него цыкнула. - Тише, она услышит! Итак уже едва не поймала нас. Тише! - Нет, она с ним ругается! Называет негодяем, ещё по-всякому! Халиса, кто этот Арнав, чего он от нее хочет, если терпит такое ее отношение к себе? - Давай послушаем дальше и поймем. Они снова притихли. Но мужского голоса больше не раздавалось. Самира тоже умолкла. Амин и Халиса уже собрались было отойти от двери, пойти на кухню и покушать, как поняли, что Самира звонит кому-то по телефону. Оказалось – какой-то своей подружке. То, о чем она заговорила, заставило Амина и его жену замереть на месте: - Глория, да, я его видела… И ты ещё спрашиваешь, за что можно любить Арнава? Оооо!!! Я могу много говорить о человеке, который мне нравится. Я тебе объясню, как я воспринимаю Арнава: его можно любить за характер, за то, что он так заботится о своей семье, особенно о сестре, за то, что он не всех подпускает к себе и своей семье, всегда оберегает их от страданий… За то, что каждая слезинка родного для него человека причиняет ему огромную боль… Да, представь себе!!!... Ради своей семьи он может, не раздумывая, пожертвовать собой... Что ты сказала?.. Любить его можно за его трудолюбие (ведь он столько работает ради благополучия своей семьи, чтобы они ни в чем не нуждались), за целеустремленность, всегда добивается того, чего хочет, никогда не сдается! Потом Самира замолчала – вероятно, выслушивала мнение собеседницы по телефону. И позже заговорила: - Я восхищена им!... За что ещё? За его мужественность, прямоту, всегда говорит то, что думает. Даже за суровость и грубость, ведь он может оскорбить человека из злости, но это помогает ему лучше узнавать людей, увидеть их настоящее лицо. Он закрытый человек. Внешне он кажется всем железным, бесчувственным, но мало кто знает, что творится у него в душе… Он по настоящему сильный человек, после всего, что он пережил… За его глаза, улыбку, вообще за его мимику…, за его одновременно и суровый, и любящий взгляд… Потом девушки начали болтать об университетских делах, о зачетах и приближающейся сессии. Амин схватил Халису за руку и потащил ее прочь от двери. Оказавшись на кухне, они ошеломленно посмотрели друг на друга. - Ничего себе! - воскликнул Амин. – Сколько в Самире чувств, я не ожидал. Она, оказывается, в других ценит их отношение к семье, а сама отказалась от семейных ценностей собственной семьи! - Амин, неужели твоя сестра ВЛЮБИЛАСЬ? О, Аллах, она может выйти замуж. - Невероятно! - Или даже сбежать с ним. Мы ведь не знаем, где сейчас этот человек с таким странным именем – Арнав! - Не хватало нашей семье ещё такого скандала! Только что в Марокко искали Хадижу, и из-за недоразумения она потеряла статус первой жены. А если станет известно о связи Самиры с индусом… Ты уверена, что он индус? - Амин, как я могу быть в этом уверена? Но я видела в ее комнате (когда проходила мимо, а дверь была распахнута), что на стене висит фотография индийского дворца – Тадж-махала. И на полке тоже появился путеводитель по Индии. Я видела, как твоя сестра хвалила ларе Латифе купленную недавно книгу об Индии, индийцах и их обычаях. Самира сказала, что намерена научиться готовить блюда индийской кухни, какие-то джалеби. Кажется, это какая-то сладкая выпечка. - Отравит она нас, вот чем всё кончится! – буркнул Амин. – А ты что приготовила? Пахнет вкусно… И отцу отложи еду, я занесу ему в магазин. Сегодня у них там Лейла готовит, а отец боится есть ее еду. - Амин, всё-таки, это правда, что она беременна? - Да, - коротко ответил он. - Твой отец, наверно, безумно рад? - Не знаю. Но уверен, что он безумно устал от такой жены. Стоило брать вторую, но молодую, жену, чтобы так страдать? - Но у сида Саида три молодых жены, и он на них не жалуется. - Дядя Саид знает, как с ними управляться. К тому же, он сам выбирает себе жен, а мой отец поддался на уговоры дяди Абдула. Дядя Абдул слишком стар, чтобы не ошибаться в выборе. Вот и Хадижа теперь стала второй женой. Фарид тот ещё тип. Когда я слышу разговоры о нем, мне хочется с ним подраться. Кулаки сжимаются. - Бедная Хадижа! Пусть Аллах пощадит её! Пусть ее муж одумается и вернет в семью первой женой! Ведь она подарила ему сына. А Зухра – я ее видела однажды, - она когда-нибудь совершит какую-нибудь выходку, что даже Фарид вышвырнет ее из семьи. Халиса быстро пожалела о своих словах. Зачем она вспомнила о Зухре? О Фариде, невестой которого сама когда-то едва не стала? Кстати, их собирались сосватать как раз по причине отказа Самиры быть его невестой. Аллах, как в этом мире люди связаны друг с другом! Разве могла она тогда знать, что выйдет замуж за брата этой самой Самиры?! Она испуганно посмотрела на мужа, но Амин уплетал приготовленную ею еду, и тогда Халиса спешно занялась упаковкой мяса, лепешек и салата для свекра. - Халиса, сегодня мать возвращается домой. Если в доме мало еды, то приготовь ещё, чтобы мама могла вечером поесть. - Хорошо, Амин. Я это уже делаю. Таджин стоит на плите, овощи для нового салата подготовлены… - Если надо что-то купить – позвони мне в магазин, я закрою его раньше и схожу за продуктами в супермакет. - Хорошо, Амин, - снова повторила она. Забрав пакет с едой для отца, Амин ушел. Халиса, взяв со стола лепешку, подошла к окну, встала и, откусив кусочек, всмотрелась в окна дома сида Мухамеда, где недавно жили и они с Амином. Как переменчива судьба! Кто знал ещё неделю назад, что у них с Амином так скоро будет свой дом, который практически подарил племяннику сид Саид, а жена свекра снова забеременеет? - Аллах, надеюсь, что теперь-то она перестанет думать о моем муже. Но каково это: Амин всё ещё не стал отцом. А жена его отца родит скоро и второго ребенка. Потом она вспомнила сумбурный рассказ Амина о том, что в Марокко вдруг родила его тетка, которой уже за сорок, и вовсе расстроилась. Что же это такое? Все рожают, только её и Амина Аллах решил за что-то покарать, не давая им ребенка! - И всё равно у нас будут дети, иншалла! – успокоила себя Халиса и вернулась к домашней работе. Когда приедет лара Латифа? Возможно, поздно вечером, а, может быть – прямо сейчас она подъедет к дому на такси, или жених свекрови привезет ее домой. Надо спешить! Еда должна быть готова к возвращению лары Латифы. …Амин же отправился из дома в магазин к отцу. Отдав ему сверток с едой, приготовленный Халисой, Амин замялся, не спеша уходить, не зная, стоит ли поговорить с отцом о новом приятеле Самиры. Мухамед, присев к столику, выставленному на продажу, развернув пакет с едой и, жадно на нее набросившись, заметил сомнения сына и спросил с набитым ртом: - Сынок, что ты хочешь мне сказать? Что-то случилось? Дядя Саид тебе не звонил? - Нет, от него совсем нет новостей. - Мне брат звонил, но сказал, что после семейного совета должен прийти в себя. Поэтому он решил не возвращаться сразу в Бразилию, а задержаться на неделю, заехав в Дубай. - Дядя Саид сейчас в Арабских Эмиратах? – встрепенулся Амин. - Да, - внимательно посмотрел на него отец. Амина смутил его пытливый взгляд. Он ответил: - Я хотел поговорить о Самире. Может быть, тебе тоже следует знать о том, что мы с Халисой сегодня узнали. Боюсь, нас ждет новый скандал. - Не сомневаюсь, - кивнул Мухамед, - потому что там, где Самира, всегда какой-нибудь скандал. Она учится случайно не на журналистку для «желтой прессы», нет? О чем же она решила написать на этот раз? - Сестра общается по интернету с индусом. Звонила подруге и призналась, что очень любит его. Мы с Халисой всё слышали. И то, как она с ним разговаривала по скайпу - тоже. - Скайп – это что? – спросил, нахмурившись, отец, едва отдышавшись после того, как едва не подавился после слов сына об индийце, которого полюбила их с Латифой дочка. - Скайп – это когда по интернету в компьютере разговаривают, как по телефону, но при этом ещё и видят друг друга, - объяснил Амин. - Слышал, - кивнул Мухамед. – Замуж ее выдать пора, вот что. Но КАК?! Пусть только отправится в Марокко, как она собиралась, там ей быстро найдем мужа. Саида попрошу, чтобы помог! Есть только один плюс в этой истории: если она влюбилась в индийца, то уже не думает о том бразильце, о брате Лукаса! Хорошо, что ты, Амин, мне рассказал. Я должен знать, что происходит в жизни твоей сестры. Амин повторил отцу то, о чем Самира говорила подруге по телефону. - Значит, Самира не отрицает важности семейных ценностей? – задумался Мухамед. - Отец, боюсь, что Самира собирается ехать после окончания университета не в Марокко, а в Индию! - Что? Откуда у нее столько денег? Пусть мечтает, но видеться с другом она сможет только по интернету, - уверенно и даже самодовольно сказал отец. - Нет, она может сбежать вместе с ним. Кто знает, где этот Арнав сейчас? Разве в Бразилии живет мало индусов? Да у них здесь целая община! - Как? Как ты его назвал? - Арнав. Так она называла того мужчину. - Ну и имечко. Значит, теперь Арнав. Не Лео, - призадумался Мухамед. - Я к себе в магазин. - Иди, сынок, - махнул рукой отец, и Амин ушел. - Значит, Арнав? Когда Мухамед доел последний кусочек лепешки, в магазин вбежал Мустафа, который тоже отлучался, чтобы пообедать. - Мухамед, Латифа вернулась! Ты просил сообщить тебе, когда она появится. Так вот: Керим ее привез, высадил возле дома с большими сумками, они долго возились с ключами, пытаясь открыть дверь. А потом их впустила в дом Самира! - Почему ты мне сразу не сказал? Ты стоял и наблюдал за происходящим, вместо того, чтобы позвать меня, зная, как я хотел посмотреть на то, как Латифа и Керим ведут себя друг с другом? - Не мог, Мухамед! Я видел все это из окна своей кухни. Моя Ноэмия меня кормила обедом. Как же я мог выйти на улицу? Ноэмия рассердилась бы на меня за такое невнимание к ее стараниям. Она приготовила такую вкууусную едууу, - широко заулыбался Мустафа. Мухамед молча кивал, глядя со своего места в окно, через которое просматривалось пространство возле дома Латифы. Его интересовало только, не произошло ли между Керимом и Латифой то, на что так легко идут ещё до свадьбы современные женихи и невесты, тем более - побывавшие в браке?! Ему очень нужно было увидеть их возвращение. Но Мустафа не догадался даже позвонить! - Брат, не скрывай от меня, что ты видел? – не удержался Мухамед от расспросов. - Что видел? Жених Латифы вынес из машины столько пакетов с продуктами, что еле занес их в дом в двух руках. Я удивился, как ему удалось пролезть в дверной проем с таким количеством пакетов! Теперь им не скоро понадобится идти в магазин. - Я имел в виду не это, спрашивая, что ты видел, брат Мустафа, - процедил Мухамед. - А больше ничего не видел, - развел руками в стороны мужчина, выкатывая на него широко открытые глаза. – Они ведь зашли в дом. Кто знает, что дальше было. Спроси у невестки. Халиса должна знать, чем в доме мать твоих детей занималась с женихом. Хочешь – моя Ноэмия расспросит Халису об этом? - Нет!.. Ничего не надо! Твоей Ноэмии я не доверяю. Когда Саид позвонил мне перед вылетом в Марокко, он спросил, не знаю ли я, кто мог привезти в его дом кота их Сан-Криштована. Я не знал. Но теперь начинаю подозревать, что это сделала твоя жена, Мустафа. Мустафа поморщился так, как будто его рот был заполнен дольками очень кислого лимона или лайма. - Мухамед, эта женщина невыносима! Она совсем мне не подчиняется. Разве я мог предположить, что моя Ноэмия осмелится привезти в сумочке в дом Саида маленького кота? - Как видишь, брат... Привезла. - Это змея, а не женщина. Кобра! Не знаю, как, но Ноэмия узнала о желании младшей жены Саида завести кота. - Да, теперь у Фатимы есть кот. И она собралась держать в доме кота назло моему брату! Я знаю Саида: он не любит животных в доме. А тут ещё появится вонь, полетит шерсть оттого, что кот будет рыскать по всему особняку… Фатима хочет «достать» моего брата! – Но разве не он сам позволил жене завести кота? - Женщины так хитры, что способны вывернуть любую просьбу в свою пользу! - Не знаю, Мухамед. Но твоя дочь по просьбе Ноэмии выбрала самого симпатичного котенка – так мне сказала Ноэмия. - Видел, как она выбирала, – буркнул Мухамед, заложив руки за спину. – Узнай у жены, Мустафа, что ей известно о поездке Жади в Марокко. Но родственник только выразительно пожал плечами. - Жади ездила искать дом для дочери, - напомнил он Мухамеду.- Но у нее ничего не вышло. - Конечно, не вышло. Аллах! Жади – это старое зло, подтвердившее свою репутацию новыми делами. Но мой брат – молодец, сделал так, что никто не согласился продать ей дом. - Но тогда виноват Саид, да! Жади не смогла купить дом в Фес и в Мекнесе, поэтому уехала в Марракеш, захватив с собой дочку. Решила вместе с ней заняться поисками. - И чем это закончилось? Мустафа, ты о чем говоришь? Жади увезла Хадижу - как украла! Так ещё и Назира им помогла. Одалиски видят друг друга издалека и нагло помогают. - А что лара Назира?... – заинтересовался Мустафа новостями из Феса, но Мухамед замахал на него руками: - Нет, ничего не желаю слышать об этой одалиске, ничего! - Ладно… Хорошо…, не буду, - пожал плечами Мустафа. - Теперь моя племянница – только вторая жена, - укоризненно произнес брат Саида. – Мой брат так расстроен, Мустафа, так зол! Ведь женщина, чье имя не желаю произносить, как и имя той, которую наша семья отвергла за брак с бразильцем, эта Жади... О, Аллах! Это она во всем виновата. Мустафа молча слушал родственника. - Она сначала испортила жизнь мне, настроив мою Латифу против меня, до этого – поддерживала Самиру, а теперь перевернула жизнь собственной дочери! У меня в голове не укладывается, как ей это удается. - Успокойся, Мухамед. Теперь уже ничего не исправишь. Но ты, лишившись Латифы, не остался один, у тебя есть жена и сын, есть Амин с женой, мы с Ноэмией. - Мустафа, меня бесит то, что уже сегодня Жади появится в Сан-Криштоване, чтобы поведать Латифе о похождениях в Марокко. Она явится в дом, который я купил моей жене. Теперь – бывшей жене. - Так забудь их обеих! Мухамед, скоро тебе придется ещё раз жениться, на Муне… Она такая хозяйственная, вкусно готовит, как уверяет дядя Абдул… Он ел в ее доме! С ее появлением в твоей жизни всё наладится. Мухамед лишь горько вздохнул, выразительно поглядев на приятеля. Помолчав, предложил: - Пусть лара Ноэмия сходит к Латифе в гости, когда Жади приедет поговорить о поездке в Марокко. Жади непременно расскажет, что там случилось. Мне нужно об этом знать. Саид просил тоже не упустить случая и узнать подробности. Тем более про эти странные роды у Жади… Как она смогла внезапно родить ребенка? Ноэмия тебе говорила что-нибудь о беременности одалиски? - Я намекну Ноэмии, но ты же ее знаешь. Она скорее отправится в бар к доне Журе сплетничать, чем расскажет мне свежие новости. Но она была очень удивлена, что Жади родила, а она ничего даже не заподозрила. Но и виделись они давно. Если Жади скрывала своё состояние, то Ноэмия могла и не обратить внимание на изменения в ее внешности. - Это важно, брат, поэтому лучше расспроси Ноэмию, о чем будут говорить между собой племянницы дяди Али, - настойчиво повторил Мухамед. - Не беспокойся, брат, так и поступлю. Ты узнаешь обо всём, что мне станет известно, - успокоил его Мустафа, собирая со столика в пакет остатки обеда и смахивая вниз мелкие крошки, пока хозяин магазина, скрывая переживания, отправился зазывать внутрь возможных покупателей, неосторожно заглянувших в распахнутую дверь «Волшебной лампы». 12. Часть 21. Глава 12. Возвращение Латифы. Самира просматривала электронную почту, когда с улицы донеслись звуки подъехавшей к их дому машины. - Наверно, мама вернулась! – решила девушка, переживая, что именно ей предстоит сообщить матери неприятные новости о Хадиже и предложить поехать к тете Жади. Или уже всё известно? Мама могла позвонить в Фес, а там Карима непременно выложила бы все новости и сплетни. И всё равно - страшную правду маме может рассказать только тетя Жади. Самира быстро закрыла ноутбук. От Лео новостей не было. А Фатима прислала фотографию котенка и описала, как дядя Саид воспринял весть о его появлении, как Рания и Зулейка остались недовольны этим. Фатима деликатно не стала расспрашивать о том, что известно Самире о происшествии в Марокко, но сама рассказала, какая буря пронеслась в их доме после звонка дяди Абдула из Марокко, сообщившего о пропаже Хадижи и рождении у Саида внука. Единственный вопрос, который задала Фатима, был о рождении у Жади дочери. «Я видела ее на пляже в Ангре. Она не была похожа на беременную женщину», - прочитала Самира, почувствовав в этих словах намек на то, что Фатима не верит и видит какую-то интригу в слухе о рождении ребенка у бывшей жены Саида. Самира не собиралась ничего никому объяснять. Она знала страшную правду и удивлялась смелости тети, которая не учла вот такой мелочи: не только Фатима, но и Зулейка с Ранией, и дядя Саид с отцом видели Жади на пляже в Ангре. Правда очевидна: ребенок у тети Жади появиться не мог. Но девушка понимала поступок тети и оправдывала его. Жади хотела помочь дочери, поэтому поступила опрометчиво, не задумываясь о последствиях для себя и Хадижи. - Если бы только всё закончилось разводом Хадижи! Если Фарид или дядя Саид узнают об украденном у семьи Обенсуров ребенке, всем придется несладко! Она вышла из комнаты, услышав раздавшийся звонок. Значит, мама не нашла ключи и ждет внизу, когда кто-нибудь откроет дверь. Халиса выглянула из кухни. - Открой, пожалуйста, я не могу отойти от плиты. Иначе соус пригорит. Самира кивнула жене брата и быстро спустилась по лестнице, отодвинула засов, открыла дверь. Да, это мама вместе с женихом вернулась из поездки на его фазенду! Сид Керим поздоровался с Самирой, она с ним - тоже. Вслед за Латифой сид Керим внес в дом множество пакетов, поднялся с ними наверх и оставил на кухне у порога. - Я поеду к себе, - улыбнулся он невесте, глядя на нее счастливыми глазами. Самира деликатно отошла в сторону и отвернулась, успев заметить, как застеснялась мать, тоже, однако, ответив ему улыбкой. Девушке пришло в голову: не поцеловал бы Керим мать, окажись они сейчас без свидетелей? Тут же Самира вспомнила неожиданный поцелуй Лео… Нахал! Чмокнул ее в щеку на виду у всего Сан-Криштована! А теперь молчит… После его отъезда не пришло ни одного электронного письма, только смска, что он прибыл в Мараньян. - Самира, помоги Халисе разобрать пакеты, - попросила мать, проходя мимо нее в свою комнату. Сид Керим уже ушел, внизу хлопнула дверь, и тут же они услышали, как от дома отъехала машина. - Хорошо, помогу, - ответила девушка, пытаясь понять, что уже известно матери о злоключениях тети Жади. Но по безмятежному и даже счастливому виду Латифы было очевидно, что новости до нее ещё не дошли. - Мама, мне нужно срочно с тобой поговорить. - Что случилось? – спохватилась Латифа, и улыбка сошла с ее лица. - Нет, не волнуйся, сейчас помогу невестке и приду к тебе, - постаралась успокоить Самира, пожалев, что не дала матери побыть счастливой хотя бы ещё несколько минут. А Халиса, выключив плиту и переставив готовый соус на разделочный столик, уже занималась пакетами, наполненными овощами и фруктами, вынимая также связки с зеленью и кульки с ягодами. - Овощей здесь хватит надолго, - бормотала Халиса, когда на пороге появилась Самира. - Скажи, куда всё это положить? – присев рядом, поинтересовалась Самира. - Ты выкладывай содержимое пакетов, а я буду искать места, где всё это можно хранить, - предложила жена Амина. Они быстро управились, и Самира отправилась в комнату матери, чтобы сообщить ей печальные вести… …Уставшая после долгой дороги Латифа сидела в кресле и любовалась браслетом, подаренным ей женихом. Она надела его на запястье и сделала плавное движение рукой, как в танце. При этом она не могла сдержать улыбку, вспоминая Керима. Он оказался замечательным человеком! Три дня Латифа провела рядом с ним в компании вместе с Зейном и Сумайей, их малышом и няней. Керим - добрый, нежный, скромный, обаятельный, милый, красивый, порядочный, замечательный мужчина! Конечно, Латифе всё ещё не верилось, что скоро он станет ее мужем, это никак не укладывалось у нее в голове. Она даже поймала себя на мысли, что скорее поверит в то, что она может вернуться к Мухамеду – не сама, конечно, а если бы дядя Али силой заставил бы ее помириться с бывшим мужем, чем в то, что такой красивый и положительный мужчина решил на ней жениться и уже стал ее женихом. Менять привычную жизнь было страшно. Но Латифа уже чувствовала себя очень счастливой, хотя и противилась тому, чтобы признаться в этом даже самой себе. - Как бы не случилось что-то ужасное, что сорвет нашу свадьбу, и брака не будет. Мне кажется, что это просто красивый сон, не более, - сомневалась Латифа. В комнату заглянула Самира. - Входи, дочка. О чем ты хотела со мной поговорить? - Мама, тебе из Марокко не звонили? А ты – тете Жади? Мать всегда чутко улавливала по интонации Самиры, когда она чего-то не договаривала или пыталась скрыть. Догадалась она о дурных вестях и теперь. Латифа сняла с руки браслет и вернула в шкатулку, стоявшую раскрытой здесь же, на столике. Повернулась к Самире. - Рассказывай, дочка, что произошло. Жади я не звонила, как и она – мне. Она вернулась из Марокко? Не молчи, я уже начинаю бояться! Самира коротко, по-деловому изложила матери то, что ей стало известно от тети Жади, которая попросила сделать это за нее. Сестра не хотела обрушивать на Латифу столько неприятных новостей и решила, что Самира сможет намеками подготовить мать. Но Самира от намеков быстро перешла к фактам. - Что?! Хадижа хотела сбежать в Бразилию?!... Жади и Назира приняли роды у Хадижи?... Жади забрала одного из близнецов? Аллах! – пришла в ужас племянница дяди Али. - Тише, мама, нас могут услышать! - Невероятно! Этого не может быть! Не верю! Даже Жади не способна на такое! – схватившись за голову, проговорила шокированная Латифа. Самира быстро встала с кровати и подбежала к двери, выглянула в коридор. Нет, их никто не подслушивал: было слышно, как Халиса чем-то гремит на кухне. - Дочка, ты говоришь, что Жади хотела меня видеть? Ты пообещала ей, что мы сегодня приедем к ней, чтобы всё обсудить? - Да. Но если ты устала, мы никуда не поедем. Я позвоню тете Жади и предупрежу ее об этом. - Нет, мы поедем! Я всё Жади выскажу! С самого начала я подозревала, что Жади что-то задумала, и я не одобряла ее замыслов, даже не зная, что она собиралась предпринять. Я знала, что ничем хорошим не кончится любая история, в которую Жади вляпается. Латифа давно уже поднялась с кресла и ходила по комнате, запустив пальцы в густые волосы. - О, Аллах! Как же Ты допустил такое? Почему Жади так поступила? Хадижа стала теперь второй женой! А если выяснится, что она отдала матери второго ребенка? - Как это выяснится? – заговорил в Самире дух авантюристки.- Никто ни о чем не догадывается! - Ты думаешь? А лара Назира, которая знает правду? А дона Иветти? А Лукас, что он скажет и сделает, когда узнает о ребенке? А его семья? А твой отец и Саид, его жены – они все видели Жади незадолго до поездки в Марокко, они-то знают, что она не была беременна! - У тети Жади есть подлинная справка о том, что она родила ребенка в Марокко. Пусть там сказано, что рожден мальчик, но тетя Жади всем говорит, что у нее родилась девочка. Пока она говорит всем так. Потом станет говорить другое. Главное – запутать всех и не дать докопаться до правды. - Самира, эта история шита белыми нитками! Напридумывала Жади глупостей со страху! Стоит Назире или Хадиже открыть рот – и такое случится, что представить страшно! Не дай Аллах! Самира молча налила матери воды и подала ей стакан. Она похвалила себя за то, что не стала рассказывать о роли Амина в этой истории. Впрочем, он всего лишь дал тете Жади документы жены, которые ей так и не пригодились. Поэтому брата вмешивать не стоит. Даже имени его она упоминать не будет. - Самира, собирайся, вызывай такси, мы едем к Жади. Я хочу взглянуть на этого ребенка, - решительно сказала Латифа. - Хорошо, сейчас захвачу сумочку, - согласилась девушка. Они вышли из комнаты и столкнулись на лестнице с Амином. - Сынок, мы едем к тете Жади. Надо навестить ее, ведь случилось такое радостное событие! Она родила ребенка. - Знаю, слышал, - буркнул Амин, отводя глаза. - А поужинать? Всё готово! – появилась из кухни Халиса, вытирая руки полотенцем. - Я не голодна, спасибо, Халиса, мне не хочется, – вымученно произнесла женщина, но Самира добавила: - Поедим у тети Жади. Она нас накормит чем-нибудь. А то я «так хочу есть, что в животе будто крысы шныряют», - сообщила Самира, повторив фразу из ставшего любимым индийского сериала. - Я заверну для тебя лепешки! – предложила Халиса и тут же скрылась в глубине кухни. Пока Самира возилась с засовом на двери, который Амин всегда закрывал так, что потом его с трудом удавалось выдвинуть, чтобы можно было открыть дверь на улицу, Халиса спустилась с пакетом, в котором лежали ароматные лепешки. Через несколько минут подъехало такси, и мать с дочкой отправились в гости к Жади, наделавшей столько дел в Марокко, что теперь всем придется жить как на вулкане. Амин молча проводил мать и сестру. Он застыл внизу у лестницы, засунув руки в карманы. - Амин, ужин готов, - повторила и для него Халиса. – Таджин получился на редкость удачно. Салат дорезан. Добавлю свежей зелени, которую привезла с фазенды лара Латифа, и его тоже можно кушать. Но Амин как будто не слышал того, что она говорила. Стоял, задумавшись. Он был напуган. Понимал, что Самира и тетя Жади его не выдадут, не расскажут о не пригодившихся документах, но чувствовал себя виноватым. Он невольно оказался соучастником несчастья, обрушившегося на Хадижу: ведь она получила развод! - Отец прав: с тетей Жади нельзя иметь никаких дел. Ей ничего не удается сделать, как следует. Ее помощь обходится людям слишком дорого, - пробормотал он себе под нос. Амину хотелось узнать, откуда у тети Жади появился ребенок. Он успел отмести подозрения, выяснив, что внук дяди Саида находится с Хадижей, это точно. Так кого же привезла в Бразилию сестра матери? История была очень странной. - Что ты говоришь? – спросила Халиса, не расслышав. - Ничего. Я голоден, накорми меня, - опомнился парень и быстро взлетел вверх по лестнице. Халиса заторопилась за ним, тяжело топая по ступенькам. …Жади уже знала, что Латифа с Самирой к ней едут – племянница позвонила и предупредила об этом. Уставшая Клара возилась на кухне, занимаясь поздним ужином, а Жади укачивала малыша. Она старалась отвлечься, боялась встречи с Латифой, которая, разумеется, не одобрит ее поступки. - Но не выдаст же она меня дяде Али! Впрочем, Зорайдэ и без Латифы пообещала обо всем поведать мужу. А как поступит дядя Али? Что, если дядя Али решит, что Жади обязана вернуть сына Фариду, и тогда пострадают и Иветти, и лара Назира, и много кто ещё! А главное – достанется Хадиже. Ведь она знала, что родились близнецы, но не сказала об этом ни мужу, ни отцу, ни дяде Али - никому. Наконец, страдания Жади закончились – к дому прибыло такси. На улице было темно. Даже луны не было на небе. Если бы не фонари, освещавшие улицу, где располагалась их с Лукасом вилла, то Жади не смогла бы увидеть, как из такси выбрались две женские фигуры, которые затем прошли через ворота, распахнутые перед ними охранником. - Алхамдулиллах! Пусть Латифа будет ко мне снисходительна! – взмолилась мать Хадижи. Но нет, стоило Жади встретиться с Латифой взглядом, как всё стало ясно: пощады ждать не стоит. - Как ты могла, Жади?! Аллаааах! Так вот зачем ты отправилась в Марокко! Неужели ты думала, что тебе удастся увезти Хадижу? – начала с упреков сестра. - А почему бы и нет? – сразу же «ощетинилась» Жади. – Только случайность не позволила нам улететь в Бразилию. Если бы у Хадижи не начались роды раньше времени, моя дочь сейчас сидела бы с нами в этой комнате, здесь, вместе с двумя детьми! - Жади, даже если бы тебе удалось исполнить задуманное, ты не думаешь о том, что сейчас твой дом осаждал бы разъяренный Фарид с родней и Саид со своими людьми и адвокатами? - В случае удачи я просто спрятала бы свою дочь в таком месте, где ее не нашел бы ни муж, ни Саид. Латифа, зачем говорить о том, чего не случилось? Мне предстоит решить, как быть дальше! - Жади, ты всегда меня удивляла! – обессиленно проговорила Латифа, страдальчески сдвинув брови и приложив пальцы к губам. Она подошла к кроватке, куда Жади положила ребенка, и молча принялась рассматривать маленькое личико сына Хадижи. - Не представляю, как ты собираешься выпутываться. - Мама, тетя Жади, нам необходимо придумать такую историю, чтобы запутать всех, кто решит в ней разобраться! – выставив ладонь перед собой, предложила Самира. - Дочка, не вмешивайся в эти дела хотя бы ты. Дядя Али узнает правду, ему это не понравится. В дверь комнаты тихо постучали, заглянула Клара, чтобы сообщить об ужине, который ждал их на кухне. - Я ничего не хочу, - отказалась Латифа. - А я бы поела! Лепешки, которые Халиса испекла, были вкусными, но я их съела в такси и сейчас не отказалась бы от чего-нибудь вкусненького. - Я тоже не могу есть, кусок в горло не идет, - сказала Жади. – Самира, спустись на кухню и поешь сама, хорошо? А мы пока побеседуем с твоей мамой. Самира отправилась ужинать в одиночестве, решив, что матери и тете нужно поговорить наедине. Но она ошибалась. Ни о чем секретном они не разговаривали. Жади и Латифа негромко спорили, даже поссорились из-за того, что произошло в Марокко. Но они старались говорить тихо, чтобы не разбудить малыша. - Жади, этому крохе несколько дней от роду! Не лучше ли было не рисковать ни им, ни безопасностью Хадижи? Ты не должна была забирать ребенка у дочери. - Латифа, что сделано, то сделано. Аллах, я же была сама не своя, когда выяснилось, что нам не удастся улететь. - А лара Назира?! Как она решилась вам помогать? - А что – лара Назира? Мы явились в ее дом. Мужа Назиры не было – он как раз уехал куда-то в Арабские Эмираты. Она была нам рада! И с готовностью помогла, когда Хадижа начала рожать, но и потом, когда этот малыш едва не умер. Он выжил чудом, понимаешь? Фарид налетел, как ураган, увез Хадижу и сына, не дав ей прийти в себя! Когда это случилось, Назира и Иветти были с ребенком у знахарки, не подозревая, что за Хадижей прибыли родственники. Вот так всё получилось. Да, я подсказала Хадиже, чтобы она не рассказывала о втором сыне. Думаю, она мне ещё скажет за это спасибо! - Жади, не ищи себе оправданий! Ты можешь представить, что будет, если… - Нет. Не хочу даже думать об этом. Латифа, я хочу, чтобы Хадижа вернулась в Бразилию. Если она получила развод, почему бы Саиду не увезти ее домой? А потом как-нибудь забрать и второго ребенка. У Саида это получится. С его-то деньгами и жесткой натурой…. Но кто знает…. - Что?! – спросила, не веря ушам, Латифа. – Тебе мало того, что ты наделала? Ты собираешься продолжать копать себе и многим другим яму, на дне которой ты оказалась? Жади смотрела на нее разочарованно. - Жааади! Тебе нужно остановиться и успокоиться. Надо подумать, просчитать все действия на будущее, все варианты, как поступить, если что-то станет известно и начнется скандал. - Наверно, Зорайдэ уже рассказала обо всем дяде Али. Но я отключила домашний телефон ещё утром. А сотовый включаю только для того, чтобы созваниваться с вами и с Лукасом. Я поговорила с Зорайдэ и теперь боюсь услышать, что мне скажет дядя Али. - Кстати, а Лукас сказал уже знает? - Нет, Латифа. Лукасу и без того сейчас тяжело. Его внуку делают серьезную операцию по пересадке донорского костного мозга. Я не могу его расстраивать. Когда он вернется, тогда и узнает обо всем. Но я уверена, что он меня поймет и поддержит. - Думаешь, Лукас согласится признать твоего внука вашим сыном? Жади, твой Лукас никогда не был решительным. Вспомни: он не согласился выкрасть Хадижу, сколько бым ты не просила его об этом. Ты не думаешь, что он и теперь испугается ответственности за содеянное тобой? - Латифа, он не может меня предать и в это раз! Теперь мы с ним вместе, я его жена. У меня есть документы, подтверждающие, что я родила сына в Марокко! - Тогда тебе стоит их оформить по бразильским законам, успев сделать это до возвращения Лукаса. - Латифа, не пугай меня. Ты так уверена, что Лукас не станет меня поддерживать? - Не знаю, Жади. Но я не верю, что он успел так измениться, что теперь встанет стеной за тебя и твоего внука. На этот раз у тебя нет никаких прав на ребенка, рожденного твоей дочерью. Зять заберет сына себе, а тебя могут отправить в тюрьму. Никто тебя не спасет, ты это понимаешь? - Я буду настаивать на своем: это мой ребенок. Я родила его в Марракеше, переволновавшись из-за поисков дома для Хадижи и начавшихся у нее родов! - Жади, как ты поступишь, если Лукас выгонит тебя из дома вместе с внуком? Если его семья тебя разоблачит? - Нет, так Лукас со мной не поступит. И Иветти тоже участвовала во всех моих делах. Она никогда не предаст меня! наоборот, поможет мне уговорить Лукаса, так и обмануть его отца и других членов семьи. - Не уверена, Жади, что будет именно так, как ты сейчас мечтаешь. Но если ты окажешься на улице, мы с Самирой тебя примем. Мне стало известно, что Саид заплатил за тот дом, который Амин с отцом присмотрели. Скоро в моем доме будет много места. Тебе и малышу будет у нас спокойно, если дядя Али не приедет в Рио, чтобы забрать у тебя ребенка. - Нет, Латифа, для дяди Али Джамиль тоже будет моим сыном. Он ничего не сможет с этим сделать. Латифа, даже дядя Абдул поверил в то, что я родила ребенка! – горько рассмеялась Жади. - А если твоя дочь захочет вернуть свое дитя? – тихо спросила Латифа. Жади тяжело вздохнула. - Я не знаю, что мне тогда делать. Если она вернется в Бразилию, она сможет быть рядом со своим ребенком, не важно, кто будет записан в документах в качестве его родителей. - А если Фарид станет к ней лучше относиться, получив желанного сына? Если в их семье наладятся отношения? - Латифа, как может стать лучше, если Хадижа станет второй женой? Она получила развод, и когда пройдут положенные три месяца идата, негодяй не отпустит ее, а вернет уже второй женой. Она не сможет быть с ним счастлива. Он не отказался от Зухры, и теперь мучительница моей дочери стала первой женой. Даже думать не хочу, какая жизнь теперь ждет мою Хадижу. - Если бы ты не вмешалась, Хадижа осталась бы первой женой, Фарид получил бы двух сыновей, а Зухра со временем осталась бы ни с чем. Фарид расстался бы с ней. - Я так не думаю, - сердито сказала Жади. – Ненавижу Фарида! Он сломал жизнь моей дочери… Женщины долго обсуждали случившееся. Уже вернулась Самира, плотно перекусив на кухне. Уже несколько раз ребенку сменили пеленки и накормили его из бутылочки. Наконец, Латифа увидела, сколько времени на часах, испуганно вскрикнула: - Как мы доберемся домой? Страшно возвращаться так поздно по ночному городу! - Оставайтесь ночевать у меня, - любезно предложила Жади. - Мне нужно завтра в университет, - запротестовала Самира. – Мама, ты оставайся, а я вызову такси и вернусь домой. - Нет, дочка. Одна ты никуда не поедешь! Я с тобой, Самира. Вызови такси! …Они вернулись домой без неприятностей. Молчали всю дорогу. А что было ещё обсуждать? Самира знала об этой истории больше матери, но опасалась проговориться. Латифа не была согласна с тем, что сделала и ещё собиралась сделать сестра. И ей было страшно от мысли, что Жади втянет в свои темные и опасные дела Самиру. Добравшись до Сан-Криштована, Латифа вошла в дом. Самира же заявила, что у нее ещё есть одно дело к Базилио, и поэтому она прямо сейчас заглянет на минутку в бар доны Журы. Вот потому Латифа вошла в дом, а Самира решительно направилась к бару. 13. Часть 23. Глава 13. Самира и синьор Олаву. Новый год в Сан-Криштоване. Самира отправилась в бар доны Журы, чтобы не только прояснить кое-что у Базилио, но и поделиться новостями с доной Журой и доной Ноэмией, что сыграет на руку тете Жади. Ведь то, что будет сказано при доне Ноэмии, достигнет и ушей мужчин семьи Рашидов. Ведь дядя Мустафа не мог не попросить жену выяснить, что происходит в их доме. Она вошла в бар, где всё говорило о приближающемся новогоднем празднике. Рождество прошло, Самира осталась в стороне от недавнего любимого праздника бразильцев. В тот день она сидела дома, ждала новостей от тети Жади, занималась подготовкой к зачетам и смотрела сериал. Вечерние улицы Сан-Криштована были пустынны. Ведь Рождество – семейный праздник. Но ее семья принадлежала к другой конфессии и христианское Рождество не отмечала. Но Новый год Самира намерена была отпраздновать вместе с соседями или друзьями. Ведь новогодний праздник не имеет отношения к религии. Правда, коренные бразильцы праздновали его ещё и как день богини моря Йеманджи. Люди приносили на берег океана белые гладиолусы, одевшись в белые одежды. Самире хотелось увидеть это зрелище собственными глазами, она даже планировала съездить на пляж вместе с доной Журой, но история с тетей Жади спутала ей все замыслы. Девушка видела, до какой степени расстроена ее мать. И ехать в центр Рио-де-Жанейро, чтобы веселиться всю новогоднюю ночь на пляже, забитом многомиллионной толпой, значит, расстроить ее ещё сильнее. «В Сан-Криштоване праздник будет не менее веселым, я обязательно приду на карнавал и танцы у доны Журы», - решила Самира, входя в бар. Она, конечно, видела сидевших на улице за столиком дону Ноэмию и Мустафу и поздоровалась с ними, но затем быстро скользнула внутрь заведения доны Журы, заметив ставшие квадратными глаза дяди Мустафы. Усевшись на высокое сидение возле стойки, она кивнула Базилио, подзывая к себе. Дона Жура и Анинья были заняты и не замечали ее: стояли в дальнем углу возле сильно выпившего посетителя. - Самира! Ты пришла! А я знаю, зачем, - растянул губы до ушей глуповатый Базилио. - Да что ты? – снисходительно усмехнулась девушка. - Конечно, все только об этом и говорят, - расплылся довольной улыбкой парень. - Ты о чем? – насторожилась Самира, зная, как пронырлив этот официант. Она думает о том, как расспросить его об одной сплетне, а он, возможно, уже докопался совсем до другой истории! - Как это – о чем? Синьор Олаву пишет твой портрет! Какой-то незнакомец заказал ему настоящую картину! Художник никому не говорит, кто заказчик, но все знают, что тебя нарисуют в джунглях. Ты будешь стоять на подвесном мостике над пропастью, а на твоем плече синьор Олаву нарисует попугая! Это я ему посоветовал – про попугая! - Что за чушь ты несешь? Кто это придумал? – притворилась Самира, что никогда не слышала об этом. - Когда дона Ноэмия позвонила мне и передала, что ты разносишь обо мне такую сплетню, я не поверила! Потому и пришла сюда, чтобы потребовать: закрой рот, Базилио, если не хочешь получить по шее! Какие джунгли? Какой попугай? Тебе делать нечего?! За спиной работника выросла хозяйка бара. - Конечно, ему нечего делать! Иначе не собирал бы сплетни по всему району! Дона Жура больно схватила парня за ухо и толкнула в сторону от стойки. - Займись делом, Базилио! На трех столиках опять стоит грязная посуда, а тебе хоть бы что. Иди и убери ее! - Но дона Жура! Кто же расскажет Самире правду? - А ты-то при чем? Ты у нас главный правдоруб, что ли? Иди и работай! Раздосадованный Базилио, нервно перебросив мокрую тряпку из руки в руку, покорно отправился к освободившимся столикам, а Жура встала за стойку и спросила: - Что тебе налить, Самира? Какого сока? Или кофе сварить? - Спасибо, дона Жура, ничего не надо. Я заглянула, чтобы выяснить, что за слухи появились о какой-то картине. Мне ничего не известно. - А мне всё известно. Анинья, сделай-ка Самире свежего сока из манго с оцеролой! За счет заведения. Когда девушка отошла от стойки и занялась делом, дона Жура сказала: - Этот бездельник Базилио услышал телефонный разговор, который синьор Олаву вел с заказчиком. Кто-то хорошо заплатил художнику, чтобы он написал картину с твоим участием. Ты бы у него и узнала бы все подробности. Базилио ведь такой: о чем не дослышит, о том досочинит. Но художник точно собрался писать твой портрет. Ноэмия говорит, что уже и до твоего отца сегодня слухи дошли. Но он пока не верит, потому что не видел тебя возле дома художника. Ведь чтобы нарисовать портрет, нужно, чтобы человек позировал. А тебя не видели, чтобы ты входила или выходила из дома синьора Олаву. - Что же это такое?! – удивилась девушка. – Я понятия не имею ни о какой картине. Кому понадобился мой портрет? И почему я ничего об этом не знаю? Синьор Олаву, будь это правдой, прежде всего, должен был бы поговорить со мной. А он этого не сделал. Значит, это неправда! Жура пожала плечами. - Я разберусь, - пообещала девушка. Ей страшно не хотелось обманывать дону Журу, но она знала о неприязни, возникшей между художником и владелицей бара. А история с картиной уже сидела у нее в печенках. Потом Самира спросила: - Дона Жура, какие новости у Вас о внуке? Дядя Лукас звонил тете Жади, сказал, что операция у Шандиньо прошла удачно. Мальчик выздоровеет. Женщина расплылась в улыбке. - Да… Моему внуку уже лучше. Операцию сделали. Мне Шанди звонит каждый день и рассказывает новости. Этот Новый год я проведу со спокойным сердцем. Я так переживала из-за мальчика, так боялась, что операция не поможет! - Я слышала, у вас будет ещё один внук или внучка. - Это правда. Мэл, наконец-то, снова беременна. Но теперь я за нее спокойна: она не думает о наркотиках. Значит, и ребенок должен родиться здоровеньким. Мэл усвоила горький урок. - Я рада, дона Жура, что у вас хорошие вести. А вы знаете, что у тети Жади тоже родился ребенок? Она поехала в Марокко, повидаться с дочкой, купить ей дом, чтобы Хадиже не пришлось больше жить в одном доме во второй женой, но ей это не удалось. Не смогла найти походящий дом. А у Хадижи роды начались немного раньше. Тетя Жади так переволновалась, что и сама родила ребенка раньше времени. - Что? Лукас тоже стал отцом? – удивилась дона Жура.- Вот молодец, женщина! Ей за сорок, а она второго ребенка рожает. И кого она родила? - Не знаю, ребенок был в пеленках. А спросить я забыла. Он такой маленький, даже не верится. Мы с мамой сегодня ездили к тете Жади, чтобы посмотреть на новорожденного, - «простодушно» сообщила Самира, заметив, что к ним идет дона Ноэмия. Всё ясно: дядя Мустафа отправил жену к ним специально – послушать, о чем дочь Мухамеда рассказывает доне Журе. - Самира, как это можно не спросить про пол новорожденного? – рассмеялась дона Жура. – Совсем ты заучилась в своем университете! Девушка пожала плечами. - Какая мне разница? Ребенок и ребенок. Вот когда надо будет надевать на него платье или штанишки, тогда уже будет не всё равно. - Самииира, - сладко улыбнулась девушке дона Ноэмия под выразительным взглядом Мустафы, застывшего у порога бара. Она кивнула ему и снова повернулась к Самире, подмигнув девушке. - Замучили меня мой муж и твой отец. Спроси да спроси, что Самире известно о ребенке, которого родила ее тетя, - пояснила Ноэмия, когда Мустафа ушел. - А в чем дело? Почему их так это интересует? – удивилась дона Жура. – Сначала о картине полдня вынюхивали, теперь о чужом ребенке. - Мухамед уверяет, что видел Жади на пляже без живота. Как она могла родить ребенка? - Как это - без живота? – спросила Самира «удивленным» голосом. Обманывать дону Журу, как и дону Ноэмию, не хотелось, но она понимала, что без этого не обойтись, и ей придется лгать, потому что тетю Жади надо спасать, иначе и Хадижа пропадет! - Я тоже ездила в Ангру с тетей Жади, видела, как она кутала живот в парео под закрытым купальником. Просто у нее живот был совсем маленький, роды - стремительными и раньше времени. Ребенок родился семимесячным. Еле выжил. Зорайдэ…. - это наша родственница в Марокко…- так ругалась, что тетя Жади собралась после родов сразу же лететь обратно в Бразилию, но тетя Жади боялась, что Лукас вернется и рассердится, что ребенок родился не в Рио. Вывалив на женщин эту лживую информацию, Самира принялась за сок, который подала ей Анинья. - Вот как… Твоя тетя очень рисковала, ведь перелет такой длительный. Как же новорожденный его перенес? - С трудом. Когда мы приехали к тете Жади, она как раз провожала врача. Он сказал, что лететь с новорожденным ребенком было большим риском. Мама говорит, что тетя Жади до сих пор не осмелилась признаться Лукасу, что ребенок уже родился. Боится, что он будет в шоке от такой новости. И ей достанется за риск. - Что, Ноэмия, теперь твой любопытный муж успокоится? Всё ему расскажешь… - Да уж… И расскажу - чтобы отстал. Самира, там художник возле пальмы тебя дожидается. Хочет с тобой поговорить. В бар зайти не желает, - оглянувшись на вход, сказала дона Ноэмия. - А котят он пристроить не хочет? – грозно сдвинула брови дона Жура. – Там ещё двое в коробке сидят. Самира поблагодарила дону Журу за сок, которым та ее угостила, потом вышла на улицу, проигнорировав Базилио, которому явно не терпелось продолжить незаконченный разговор. - Самира, пойдем, я тебя отведу к синьору Олаву, - предложил он, тут же пристраиваясь к ней сбоку. - Базилио, работай, не отвлекайся, - посоветовала она ему. Под пальмой, опутанной гирляндой крохотных светящихся огоньков, стоял местный художник. - Самира! – позвал он девушку, когда она миновала столики у бара. Дочь Латифы подошла. Мужчина заговорил. Да… Дона Жура была права. Всё оказалось так, как ей уже рассказали. - Но кому это понадобилось? Лео? Синьор Олаву, я не могу согласиться участвовать в таком деле, не зная, кто заказчик, зачем ему мой портрет. Что это вообще за история?! Меня всё это пугает, - призналась она. - Я знаю, кто и зачем. Не разглашал, потому что Базилио разнесет слухи по всему Рио. Ты права, это Лео приходил ко мне и сделал заказ. Оплатил его и оставил несколько картинок с джунглями. И журнал с твоими фотографиями, где вы с ним на Сахарной голове. - Лео! Но зачем ему картина?! - Захотел иметь твой портрет. Но знаешь, ты не волнуйся. Я согласился, но поставил условие, что если ты будешь против... - Синьор Олаву, мне лестно, что такая знаменитость, как Вы, можете написать мой портрет, но я не могу тратить время на позирование. И не понимаю, что задумал Лео. А когда я чего-то не понимаю, мне это не нравится. - Тебе не придется позировать. Напишу тебя по фотографии. И джунгли – с картинок. Но большего не могу тебе рассказать. Когда картина будет готова, ты узнаешь, как Лео просил распорядиться полотном. Самира закатила глаза. Ох уж этот выдумщик Лео! - Мне всё равно. Пишите. Но… я должна быть одета…, при чем - в рваные джинсы и яркий желтый топик! В том журнале, о котором Вы говорите, есть такая фотография. И без платка! Лео – шутник, как я догадываюсь. Мало ли, о чем он Вас попросил. - Я найду именно эту фотографию, - кивнул художник и поинтересовался: - Что, понравился котенок твоей подруге? - Да, и как мне жаль, что я не могу принести кота к себе домой. У меня нет времени заботиться о нем. Синьор Олаву тяжело вздохнул и вытащил из коробки одного из котят. - Заберу этого себе. Или обоих забрать? Жалко, если с ними что-то случится. Нагнулся и подхватил другого котенка. Держа в каждой руке по животному, он сказал: - Когда сделаю наброски, позвоню тебе. Посмотришь, как получилось. Скажешь, что тебе не понравится, и я переделаю. Девушка согласилась, что так будет лучше. Затем они разошлись. Самира вернулась домой, а художник отправился к себе, став этим вечером обладателем двух шаловливых котят. Дона Жура, которой эту новость сообщил вездесущий Базилио, довольным голосом сказала: - Вот так-то! А то считает Файера своим, а котят пристраивать не желает! - Дона Жура, но если кот ещё наделает котят? Что тогда? Синьор Олаву не захочет держать у себя столько животных. - Базилио, напомни мне, чтобы я позвонила Шанди, когда он вернется из Европы. Надо будет кастрировать кота. У Базилио от ужаса взметнулись брови. - Дона Жура! Зачем же так?! - Напомни, я сказала! Что ты смотришь на меня, Базилио? Или тебе хочется, чтобы мне каждые три месяца подбрасывали коробки с котятами? Потом она покачала головой и решила, что будет надежней сделать заметку в блокноте. Достав толстый потрепанный ежедневник, она что-то записала на последней странице, посмотрев для надежности запоминания на огромного рыжего кота, вальяжно развалившегося в оконной витрине и не подозревавшего о грядущей страшной участи. …В это время в «Волшебной лампе» Мустафа и Мухамед обсуждали новости, добытые в трудных переговорах с ларой Ноэмией. - Моя Ноэмия уверяет, что тоже видела у Жади небольшой живот – ещё два месяца назад! Она настаивает, что ещё тогда подумала, не решили ли Лукас и Жади завести ещё одного ребеночка? - Но тогда у нее сейчас должен был быть заметен живот ещё больше! – возразил Мухамед. - Самира говорит, что видела, как на пляже Жади прятала живот в платок, который она обматывала вокруг тела. В «па-ре-о»... - Не убеждай меня, Мустафа, я верю только собственным глазам. А я видел Жади на пляже без живота. - Она могла его втянуть, - пожал плечами Мустафа. – Женщины такие скрытные, хитрые. Не захотела, чтобы на нее смотрели на пляже, вот и спрятала живот. Нормальной женщине должно быть стыдно показываться беременной почти без одежды. А Жади явилась на пляж! Мухамед с сожалением посмотрел на родственника. Мустафа так наивен – верит всему, что говорит его Ноэмия. Но и Мустафе спорить надоело. Он перевел разговор на другую тему. - А что ты будешь делать, если Базилио сказал правду, и художник выставит в витрине огромную картину с нарисованной Самирой? - А что мне делать? Предлагаешь ее выкупить? Сделать предложение художнику, чтобы он дорисовал на ней платок и национальную одежду, и затем заплатить ему деньги, а картину повесить в магазине у кассы? Тогда синьор Олаву откроет бизнес: он будет каждый месяц рисовать Самиру, чтобы я каждый раз выкупал его работы, так? – ехидно усмехнулся Мухамед. – Не будет этого. Но кто же сделал заказ, если это не хитрый план синьора Олаву? - Базилио и Ноэмия об этом ничего не знают, - ответил Мустафа. …Прошло несколько дней, и мир встречал Новый год. Новый, 2008 год. Уже с полудня Сан-Криштован готовился к карнавалу. До заката солнца жители Рио-де-Жанейро спешили побывать на одном из городских пляжей, чтобы поклониться богине Йемандже, бросить в набегающие волны букет белых цветов. Но уже после наступления темноты люди собирались в заведениях – кафе, барах, ресторанчиках… Много посетителей было и в баре доны Журы. Теплый ветерок трепал развешанные между домами и деревьями флажки и гирлянды. Витрины, украшенные разноцветными огоньками и праздничными композициями, сияли, привлекая всеобщее внимание. Все столики у бара были забиты, но много людей просто стояло в ожидании веселых танцев. Ведь это же бар доны Журы! А скоро двинется и карнавальная процессия. И потом снова – танцы почти до утра! Самира тоже собиралась выйти на улицу. Она старалась скорее закончить конспект, поглядывая то на часы, то на украшенную блестящими шариками ёлочку у себя на столе, то на остроконечную шляпу и маску, которые она намеревалась захватить на карнавал. Когда с улицы раздались звуки музыки – ритмы самбо, Самира вместе с матерью вышли на балкон. Самире хотелось увидеть праздник с высоты второго этажа прежде, чем пойти на улицу и влиться в веселившуюся толпу. А Латифа ждала сида Керима, который настоял на том, что непременно заберет ее, чтобы отпраздновать бразильский новый год в его новом доме вместе с сестрой, которая желала, чтобы Латифа чаще бывала в их компании и привыкала к новой семье и будущему дому. То, что свадьба состоится, ни Керим, ни его сестра нисколько не сомневались. Ведь Керим просватал Латифу, их предстоящий брак - дело решенное. Латифа не смогла отказаться и теперь ждала, когда Керим приедет за ней, переодевшись в более праздничную одежду. Наверно, ей надо было остаться у Жади, чтобы не оставлять сестру в одиночестве, да ещё с новорожденным ребенком на руках. Ведь в праздник все работники разошлись по домам. Жади осталась совсем одна! Почему Латифа позволила Жади уговорить себя не приезжать к ней в праздничный день? Теперь она мысленно разрывалась между женихом и сестрой, не зная, как быть. Самира увидела на балконе в доме напротив (бывшем доме ее матери и брата!) стоявшую Лейлу, которая вцепилась в перила балкона так, как будто кто-то вот-вот мог затащить ее с балкона внутрь комнаты. Она также смотрела вниз на пеструю толпу жителей района, собравшихся на праздник. Но засада подстерегла ее не из внутренней комнаты дома, а снизу, где появился Мухамед. Заметив жену, выставляющую себя напоказ в запретном для семьи месте, он несколько минут гипнотизировал молодую женщину, не спуская глаз, надеясь, что она увидит его. И как только это случилось, он тут же сделал Лейле знак убраться с балкона. Но девушка решила не замечать взмаха его руки, а затем и голоса, который был почти не слышен в гомоне праздничной толпы. Только когда на балкон выглянула Ариба, что-то сказала Лейле и утянула ее назад в комнату, Мухамед успокоился, но непроизвольно посмотрел на дом Латифы, как делал это с утра до вечера сотню раз. И он увидел Латифу и Самиру, стоявших на балконе как ни в чем не бывало. Вот только прогнать их оттуда было некому. Мать и дочь о чем-то весело шептались, что-то обсуждали. Мухамед много бы дал за то, чтобы услышать, о чем они говорят. А речь у них шла о ларе Назире. - Жади сказала, что лара Назира собирается возвращаться вместе с мужем в Бразилию. Контракт, подписанный Миро, истекает в это году – не знаю точно, когда. Ее муж накопил деньги на то, чтобы открыть в Рио спортшколу и купить виллу рядом с Саидом, - припомнила Латифа. - Да? А я думала, что тетя Назира захочет купить дом в Сан-Криштоване. Мама, ты помнишь, как лара Назира любила все местные праздники, ей так хотелось спуститься вниз и потанцевать вместе со всеми. - Помню, дочка, - улыбнулась Латифа. – Амин то и дело жаловался своему отцу на женщин, которые посмели вновь его ослушаться и выйти на балкон. Мухамед злился и прогонял вас оттуда. - Но чем же займется лара Назира после возвращения в Бразилию? Ей нужна бурная деятельность, она не захочет сидеть в пустой вилле. - Мне Жади сказала, что Назира не забыла о мечте проводить занятия по гимнастике. Они обе вдруг вспомнили, как лара Назира занималась с тренером - другом Миро гимнастическими упражнениями на улице - на высоких каблуках, модно одетая, но вовсе не для занятий спортом, и вдруг одновременно прыснули от смеха. В этот момент на кухне появился Амин. Увидев, что мать и Самира стоят у двери на балконе по ту сторону порога, он принялся ворчать. - Скорее бы нам с Халисой переехать в свой дом и не видеть такой харам! И если мать тут же вошла в кухню и принялась наливать горячий чай в узорчатый стакан сына, то Самира даже голову не повернула в его сторону. Она облокотилась на перила балкона, наклонилась вперед и с наслаждением продолжала рассматривать прибывших на праздник соседей. Базилио заметил ее и начал размахивать руками: сначала – чтобы привлечь внимание девушки и позвать на карнавал, затем – уже не ей - спасаясь от беспощадных пальцев доны Журы, которая как будто вознамерилась оторвать ему ухо. Самира не стала смотреть на продолжение этой сцены, она молча прошествовала мимо Амина в коридор и в свою комнату, а там схватила шляпу «ведьмы», маскарадные очки и пакетик с серпантином, вышла снова в коридор, спустилась вниз по лестнице, вышла на улицу и захлопнула дверь. Брат молча следил за каждым ее шагом. - Амин, оставь сестру в покое, - спокойно попросила мать. – Пусть она живет, как считается правильным в Бразилии. К сожалению, моя дочь выбрала иной путь. Она стала бразильянкой, не такой, как мы. И я не стану ломать ей жизнь, переделывая и насильно возвращая к семейным корням. - Но она нарушает принятые в нашем окружении правила! Она выставляет себя напоказ, и поэтому неудивительно, что художник намерен выставить ее портрет в витрине своей мастерской. Уже все говорят об этом! - Сынок, Самира давно перестала быть частью нашего окружения, - с грустной улыбкой заметила мать. - Она могла бы поехать праздновать Новый год в дом синьора Леонидаса, но боится расспросов той семьи о ребенке… Латифа вдруг замолчала, испугавшись, что едва не проговорилась. - А что не так с ребенком? – спросил Амин, догадавшись, что мать знает правду. Но Латифа уже замкнулась, замолчала и взяла в руки заварочный чайник, заглядывая внутрь и что-то в нем рассматривая. Она явно не желала обсуждать дела Жади. Амин всё же хотел расспросить, но не успел: зазвонил сотовый телефон матери, она решила ответить. - Керим, это Вы?... Да, я могу поехать… Хорошо, подъезжайте. Я выйду через несколько минут. 14. Часть 21. Глава 14. Новогодний праздник у бара доны Журы. Амин настороженно прислушивался к разговору матери. Неужели снова звонит жених, который скоро станет ее мужем? Это было так непривычно! Мать и отец развелись, но Амин все ещё не мог принять такой факт. И теперь чужой мужчина вошел в жизнь его матери. То, что Лейла стала женой отца, было не так неприемлемо для Амина, как появление сида Керима. Амину стало так одиноко! Никому он не нужен – ни отцу, ни матери, ни Эмми! Есть ещё Халиса … …Да, есть Халиса, и она его любит, но почему он сам так странно относится к жене? Умом ее принимает, но не сердцем… И никак не может забыть Эмми. Как ни пытался он отогнать мысли о девушке, потерянной им почти год назад, ничего не получалось. Всё равно образ Эмми неожиданно вставал у него перед глазами, и мысли предательски возвращались к тому, что любит он все-таки ее, подружку из детства, а вовсе не хозяйственную умницу Халису. И, как ни странно, пример тети Жади давал ему надежду на то, что в жизни всё возможно. Она же дождалась своего счастья через двадцать лет! Рано или поздно и его Эмми к нему вернется… Амин попытался представить встречу с любимой через двадцать лет. Это будет женщина с множеством детей и внуков…, как и он сам – такой же солидный, как отец, предприниматель, окруженный большой семьей. Неужели его любовь не погаснет за столько лет? Эмми может сильно измениться внешне. Нет-нет, Эмми ему нужна сейчас! Но как вернуть ее, ставшую женой другого мужчины?! Амин втайне ждал, когда тетя Жади приедет к ним в гости. Возможно, она расскажет, скорее – намекнет на то, что ей стало известно об Эмми, ведь обещала же она узнать новости! Парень чувствовал себя больным, когда думал об Эмми, испытывая полнейшую беспомощность, невозможность что-нибудь предпринять, чтобы вернуть любимую. Ну и пусть у него будет две жены. А если Халиса начнет возмущаться и возражать – тогда с ней придется расстаться. Амин для себя это уже решил. Да, Халиса хорошая, умная, порядочная, хозяйственная. Она отличная жена. Но ему не хватало любви. Амину хотелось любить, а любить он мог только одну девушку – Эмми, только ее. Пусть будет и Халиса, пусть, но только рядом с ними должна непременно быть и Эмми. Вот и дом у них теперь есть, ремонт срочно доделывается. Отец не пожалел дать денег из тех, что получил за проданный в Фесе дом Лейлы. Осталось купить мебель, и можно перебираться в собственный дом. И вот тогда он не станет обращать внимания на сестру – как будто ее вообще не будет существовать! Но Амину не приходило в голову, что ему понадобится поддержка Самиры, когда он вернет Эмми и станет ее мужем, если это удастся сделать. Кто окажется снисходительным к превратностям его семейной жизни? Только мать, тетя Жади и Самира. Они поймут, если Амин отправится за Эмми в другую страну и привезет разведенную женщину и женится на ней, даже невзирая на возражения отца или других членов семьи. Но сейчас Амин об этом не думал, наоборот, злился из-за того, что с именем сестры будет связан очередной скандал. Портрет, выставленный в витрине мастерской синьора Олаву! Что она об этом думает? О, Аллах! Пусть это окажется выдумкой непутевого Базилио, который всем подряд рассказывает новость о творческих планах знаменитого художника из Сан-Криштована. Парень выглянул на улицу. У двери стоял автомобиль, украшенный шариками. Высокий мужчина ждал его мать. Керим улыбнулся Латифе, распахнул перед ней дверцу машины, а затем сам сел за руль. Когда автомобиль, еле двигаясь сквозь праздничную толпу, скрылся за углом, сын Латифы не остался на улице, вернулся в дом, в свою комнату и лег спать. Потом к нему присоединилась и Халиса. На улице били барабаны, громко звучала музыка, раздавались голоса и смех людей, собравшихся на площади перед баром. - О, Аллах! Мы сегодня до утра не сможем уснуть, - сказала Халиса, поправляя подушку под головой. - Конечно, как уснешь под такой гвалт? - Амин, тогда поговорим о нашем доме. Ты сказал, что заказал всю мебель, о которой мы говорили. - Да, заказал. - Но нам предстоит ещё многое купить. - Знаю, но не всё сразу. Денег у нас в обрез. Если бы не отец, то нам пришлось обойтись и без мебели. Смогли бы обставить только одну комнату, а потом начали бы подкупать всё остальное, вещь за вещью. - Но на кухне нужна хорошая плита. - Знаю. Но пока придется обойтись без настоящей плиты. Готовь на небольшой плитке. Амин отвечал отрывисто, как бы стараясь отвязаться от Халисы как от назойливой мухи. Она это почувствовала и обиделась, не стала больше задавать ему вопросов. Почему же он не разделяет с ней радость от скорого переезда в их СОБСТВЕННЫЙ дом? Это же так замечательно! Неужели не хочет покидать мать? Но Амин ничего не теряет: лара Латифа по-прежнему будет жить в соседнем доме, и он каждый день сможет видеться с матерью, по крайней мере – до ее замужества. Отец тоже останется рядом. Магазин уже решено перенести в помещение на первом этаже их дома. А бывший магазин продать. Или Амин брал помещение в аренду? Она ничего не знает о делах мужа! Но Халиса решила не расстраиваться. Прежде, чем заснуть под оглушительную самбу под окном, она перебрала в уме всё, что собиралась купить для их дома. Уж теперь-то она обустроит всё по-своему, каждый уголочек дома сделает уютным, о каждой мелочи позаботится! С такими приятными мыслями она уснула. Амин же продолжал ворочаться. «Когда приедет тетя Жади? И ребенка привезет, наверно. Самира проболталась, что Жади собралась рассказать Лукасу о новорожденной дочери, представляя, как он будет рад. Хотелось бы взглянуть на ее дочку. Возможно, она скрывала новость ото всех, чтобы ее не сглазили? Нет, история очень странная», - размышлял он. Потом он вспомнил и о том, что тетя Жади видела тетю Назиру. Назира жила с мужем-бразильцем в Марракеше. Но что удивительно, из разговоров матери и Самиры он понял, что муж тетки стал мусульманином. И теперь Амин сомневался, не мог решить, как относиться к этому мужчине. Если он мусульманин, значит, брат ему по вере. Или нет? Амин решил посоветоваться с отцом, хотя и знал, что отец запретил произносить вслух имя опальной сестры. Но если тетя Назира вернется в Рио и поселится где-то недалеко от них, как он должен будет себя вести, столкнувшись на улице с тетей Назирой и ее мужем? - Странно, Самира рассказывала о новорожденной девочке, а мать уверена, что тетя Жади родила сына, она же вроде бы упоминала о мальчике? – вдруг вспомнил о несоответствии Амин. Впрочем, для чего он ломает голову над этим? Как будто тетка украла ребенка и привезла с собой! Зачем ей это нужно? Но отчего Жади боится признаться мужу, что уже родила ребенка? Если бразилец бросит сестру матери, куда она пойдет? - К моей матери, конечно, куда же ещё? - проворчал он, поворачиваясь на бок. Ему вдруг показалось, что слышит голос Самиры даже сквозь уличную какофонию. - Ничего не желаю знать! – разозлился Амин и накрыл голову одеялом, прячась от новогоднего шума. …Самира же спокойно сидела за столиком, где нашлось свободное место. Точнее, там, где дона Ноэмия позаботилась оставить для нее местечко. Ноэмия и Мустафа танцевали вместе со всей толпой пагоды, очередную версию любимого в районе танца. Анинья в маскарадном костюме кривлялась возле них, как и Базилио. Но парень не мог не подойти к Самире. Он присел за столик, трусливо оглядываясь по сторонам, ища глазами дону Журу. - Привет, Самира. Ты пришла? А я почему-то подумал, что ты отправишься на Копакабану, будешь делать там фотографии для своего репортажа... Базилио, не подозревая, задел ее больное место. Да, Самира очень хотела в этом году побывать в новогоднюю ночь на пляже и вместе с многомиллионной толпой отсчитать последние секунды уходящего года. «Десять, девять, восемь, семь … один, полночь!» - это, увы, толпа прокричит без нее! - Базилио, а ты-то ходил сегодня к морю с букетом цветов? – снисходительным тоном спросила девушка. - Да… С доной Журой. Она загадала желание – сама знаешь, какое: о здоровье внука, потом бросила букет белых роз, и волна унесла ее дар. Богиня Йеманжа приняла его. Поэтому у доны Журы сегодня весь вечер прекрасное настроение. - Да? Я видела, как она надрала тебе уши! - Это ерунда. А мне так не повезло, Самира: я отнес богине моря свечу на небольшой легкой доске, зажег свечу и опустил доску в воду, но свеча погасла, а доску водой вынесло на берег. Значит, мое желание в новом году не исполнится. - И что же у тебя было за желание? – насмешливо поинтересовалась девушка, потягивая через трубочку фруктово-кокосовый коктейль. - Чтобы ты влюбилась в меня, - застенчиво улыбнулся парень из бара. Самира «прыснула» коктейлем на столик, едва не подавившись от такого признания, вскочила с места. - Что?! Базилио, как ты мог подумать, что я… и ты… - Успокойся! Лучше сядь, пока никто не занял твой стул, – посоветовал Базилио. – Я пошутил. Конечно, я загадал вовсе не тебя. Было ли это правдой, или Базилио решил больше не нервировать ее своими признаниями, Самира так и не поняла. Она невольно последовала его совету – плюхнулась на стул. Не глядя. Прямо на карнавальную остроконечную шляпу, съехавшую со спинки стула на сидение, когда девушка поднялась с места. Вытащив из-под себя сплющенную конструкцию, Самира досадливо рассмеялась и тут же засунула шляпу в урну у стены. Вернулась к оставленному коктейлю и обнаружила, что Базилио не терял время: из ее пакета с серпантином позаимствовал несколько рулончиков и бросил в толпу. И вот уже Анинья выпутывается из обвивших ее лент серпантина, а Базилио хохочет, согнувшись пополам. - Базилио, иди и потанцуй с Аниньей! Я хочу посидеть одна. - А почему ты не танцуешь? Приглашаю, - дурачась, протянул ей руку парень. Девушка закатила глаза и покачала головой. Когда же он от нее отстанет? Оставит ее в покое? Но у Базилио была для нее новость, им же созданная и разнесенная по району, так что теперь новость превратилась почти в реальность. - А ты знаешь, что твой отец хочет уговорить художника пририсовать на твоем портрете платок и марокканское платье? Потом он сам купит картину, да-да! Уведет из-под носа заказчика! Мустафа сказал, что твой отец не желает видеть картину в витрине мастерской, где ее будут разглядывать все, кому не лень. - О чем ты, Базилио? - Я сам слышал! Синьор Мустафа говорил об этом доне Ноэмии, когда они танцевали. - И ты подслушал! - Да, а что? – с вызовом спросил Базилио, как будто удивляясь, что кто-то может осуждать его за право на подслушивание, подсматривание, вынюхивание разного рода новостей. - Не суй нос не в свое дело, - отрезала Самира. К ее столику подошла дона Жура с глубокой чашей, в которой лежали кисти винограда. - Самира, ты уже съела двенадцать виноградин? – спросила она. – Кто в новогоднюю ночь съест 12 виноградинок, у того исполнится его 12 желаний! Вся Бразилия сегодня загадывает желания. - Нет, дона Жура, я не ела виноград. Но у меня столько желаний, что сделаю это с удовольствием. - И я тоже, - сказала дона Ноэмия, появляясь из-за спины доны Журы. - Я тоже хочу загадать желания, - протянул руку к чаше с виноградом Мустафа. И тут же Ноэмия звонко шлепнула его по пальцам. - Не лезь! Какие это у тебя желания? Они должны совпадать с моими! Значит, я и буду их загадывать, - заявила она. - Ноэмия, я собирался загадать 12 детей, которых ты могла бы мне подарить! - Что?! - Ну, сами разбирайтесь, кому что загадывать, - поставила на стол чашу с виноградом дона Жура. – А ещё - в баре есть кукурузный пирог, который испекла дона Флор по моему заказу. Он уже нарезан. Могу принести. - И мне ещё кофе по-особому: с лимонным соком, - добавила Ноэмия, оглядываясь в поисках Аниньи. Но у девушки тоже был выходной, как у всех. Обслуживать посетителей было некому. Бар, в принципе, был закрыт. Люди ведь собрались не поесть, а повеселиться. Но дона Ноэмия, сама закрыв собственное кафе и устроив своим работникам выходной, не подумала, что Жура может поступить так же. Журинья сказала, что сама сварит ей и себе кофе, а заодно вынесет пирог, чтобы все желающие могли им угоститься. Когда хозяйка появилась на пороге из недр бара, она держала в руках огромный противень с красиво украшенным пирогом, нарезанным на кусочки. Оставив его на столике, Жура буквально бросилась в водоворот веселья. Снова она танцевала, подбадривала остальных танцующих, подзадоривая их разными присказками. Потом женщина вернулась к столу и еле отдышалась, обмахиваясь веером, пока не заметила, чем занят Базилио. Великовозрастный парень прилаживал на голову сопротивляющегося кота «колпак звездочета». Колпак был совсем маленький, как будто сделан как раз для Файера. Но кот не оценил его заботы – вырвался из его цепких рук и сбежал. Заскочив в витрину, среди мигающих гирлянд, блестящих шаров и фонариков, он лапой попытался содрать с головы ненужный колпак. Но резинка под его мордой держала крепко картонную шляпу, и кот завыл от злости. - Базилио, немедленно сними! – приказала дона Жура. – Хватит мучить животное! Что это такое? То едва не уронил кота, когда нес несчастного к миске с едой, то напяливаешь на него всякое. Себе на голову нацепи и ходи-веселись! Базилио стянул с кота маскарадное украшение, вернулся к столику, но там уже сидели Ноэмия и Мустафа. Самиры не было рядом с ними. Девушка присоединилась к танцующим. Впервые за много лет она танцевала пагоды у бара доны Журы, делая это совершенно свободно, не оглядываясь, как когда-то, не вздрагивая от страха, что вот-вот ее увидит отец. Самира наслаждалась своей свободой! Она сожалела лишь о том, что не сможет увидеть потрясающий фейерверк над Копакабаной и лагуной. Но часть салюта будет видно и из Сан-Криштована. …Мухамед решил, наконец, закрыть магазин. Весь день в «Волшебной лампе» было много посетителей. Сколько товаров смог продать Мухамед! И когда стемнело – покупателей не убавилось. И это потому, что его магазин стоял рядом с баром доны Журы. Ее клиенты посещали и его «Волшебную лампу». А вот в магазине Амина такого ажиотажа не наблюдалось. Что сын делает не так, что не учитывает, торгуя в не самом плохом месте? Но об этом Мухамед собирался поразмышлять в другой раз. Сегодня у него страшно разболелась голова. Почему у бразильцев такие шумные праздники? Мухамед так и не смог привыкнуть к ним за долгие годы, прожитые в Бразилии. Закрыв магазин и поднявшись на второй этаж дома, он в коридоре столкнулся с Лейлой, выходившей из бывшей комнаты Амина и Халисы. Вопросительно подняв бровь, он остановился, сцепив руки на выпирающем далеко вперед животе. - Мухааамед! – тут же ноющим голосом начала Лейла. – У меня так голова разболелась! Когда кончится этот шум? Я спать не могу, мой сын тоже плачет, Ариба никак не может его успокоить. - Нам придется потерпеть. Это бразильский праздник, их традиция. Шуметь будут почти до самого утра, ничего не поделаешь. - Что же делать? Я хочу спать. Ведь я же беременная. Почему они так громко кричат? Весело им, а я спать не могу. - Лейла, ты хотела кого-то увидеть там, на улице? Зачем ты выходила днем на балкон? – тихо спросил он женушку. - А что? Мне только из окна можно смотреть? – огрызнулась Лейла. - Не смей демонстрировать свои прелести на балконе, где тебя все видят. Захочешь подышать воздухом – выйди на улицу и просто постой у входа в наш магазин. Не сейчас, конечно, а днем. - Да, завтра я обязательно выйду, чтобы с порога твоего магазина рассмотреть новый дом, который ты купил своему сыну и его жене на мои деньги! - Лейла, мне надоели твои упреки теми деньгами. Лучше не вспоминай больше никогда о доме в Фесе и деньгах. Я - хозяин в семье, мне лучше знать, как потратить любые деньги. Тебе всё понятно? - Деньги должны быть у меня, - упрямо ответила Лейла, надувая губы. - Дочь шайтана! – не сдержался Мухамед, не зная, как ее наказать. Ведь она ждет ребенка, возможно – его второго сына! Ударить было нельзя. - Сыну ты дом купил, а почему мне отказал? Я тоже хочу иметь свой дом. - Вот твой дом, - сердито обвел вокруг руками Мухамед. – И давай закроем эту тему. Твой дом здесь, другого дома не будет. - Аааа! Твой брат собирается купить каждой жене по дому! Они мне сами рассказали об этом, когда мы ездили к ним в гости. Когда ты женишься на Муне, то нам будет тесно. Мы все не поместимся. Вы с Муной и я с двумя детьми! И ещё Ариба. - Комнат много, поместимся. Ариба уедет и выйдет замуж, ты не забыла? Лучше учись у нее всему, пока она ещё в Бразилии. Повезло же сыну дяди Али выбрать себе такую невесту. Ариба - золото, всё умеет. Лейла презрительно выпятила губу. Потом сказала: - Без Арибы я не справлюсь. Не отпускай ее, Мухамед. Пусть она и дальше мне помогает, даже если здесь появится Муна. - Дорогая, Ариба не служанка. Она моя гостья, потому что твоя родственница. И она – невеста сына дяди Али. Я не стану ссориться с Икрамом и сидом Али из-за твоей лени и прихоти. Учись у нее, пока не стало поздно, иншалла. Мухамед прошел мимо нее в свою комнату. Лейла поплелась вниз на кухню за соком. Мухамед выглянул в коридор из двери своей комнаты, когда Лейла почти дошла до лестницы. - Принеси и мне сок, - коротко бросил он ей. Лейла фыркнула, но потом испуганно закашляла, маскируя свой проступок. - Сок ему принеси, - зло процедила Лейла, спускаясь по ступеням. Мухамед же, не особо надеясь на то, что получит стакан сока, достал сотовый и позвонил в дом брата. Нет, он помнил, что Саид ещё не прилетел в Бразилию, но Мухамед чувствовал необходимость позаботиться о семье брата в его отсутствие. Об этом просил его и Саид, когда звонил из Эмиратов. Для этого надо было только набрать номер телефона, что он и сделал. Отозвалась Зулейка. На вопрос, чем они заняты, ответила, что она укладывает спать детей, которые капризничают из-за шума на улице, а Фатима и Рания смотрят телевизор. Не имея возможности выйти из дома, они развлекались в новогоднюю ночь именно так – глядя на чужой праздник на экране телевизора. - Не нужно ли вам чего-нибудь? – из вежливости спросил Мухамед. - У нас всё есть, шукран, - ответила первая жена брата. - А с деньгами как? - Саид оставил нам денег на еду и на всё необходимое, сид Мухамед. Нам пока хватает, иншалла. - Что ж… Рад, что у вас всё в порядке. Не звонил ли Саид? Но Саид им не звонил. Когда он вернется, они тоже не знали. - Тогда всего хорошего, и если что-то понадобится, какая-то будет проблема – звоните. Постараюсь помочь. Мухамед отключил сотовый. Он устал и хотел спать. Но он понимал, что грохочущая музыка не даст уснуть. А где-то внизу, в толпе, развлекается и его дочь Самира. Одалиска! Он заметил ее, когда она сидела за столиком. И Мустафа, танцующий с ларой Ноэмией, тоже попались ему на глаза. Мустафа с этой своей женой-бразильянкой очень изменился – конечно, под ее влиянием. Какой такой Новый год он отмечает? Нет такого праздника у мусульман! Но Мухамед уже давно махнул рукой на родственника, который то и дело отступал от канонов ислама. А разве Саид выполняет все требования и предписания, которых должен придерживаться мусульманин? Нет, Саид – грешник. И Мустафа тоже. Но Мухамед порадовался тому, что жены Саида сидят дома, ни одна не сбежала на праздник, чего Мухамед опасался. Тогда ему пришлось бы принимать меры в отсутствие брата. А он и без того очень устал… 15. Часть 21. Глава 15. В доме Саида. События назревают. …Фатима смотрела телевизионный канал, где шла прямая трансляция праздника с пляжа Копакабана, заполненного миллионами туристов и местными жителями. Она сидела в уютном кресле, но ее настроение нельзя было назвать чудесным, т.к. на душе было очень неуютно. Возможно, виновата была Рания с ее странными намеками? Или ее растревожили предчувствия, которые появились в ее душе после того, как она открыла электронную почту и обнаружила виртуальную поздравительную открытку от Самиры? Девушка написала почти стандартные пожелания, но дело было не в них, а в картинке, в открытке: заснеженные деревья на фоне Эйфелевой башни, а на переднем плане – ветка хвойного дерева, украшенная ёлочными шарами. Париж… У Фатимы сжалось сердце. Вдруг захотелось увидеть этот чудесный город. Возможно, не только ей, но и Самире, приславшей такую открытку. Но что-то подсказывало Фатиме, что скоро именно она покинет дом мужа и отправится в путешествие. Неужели придется бежать? Что-то слишком уверенно и нагло стала вдруг вести себя с ней Рания… Вернувшись в лоно семьи, Рания в первые несколько дней вела себя осторожно. Однако к ней вернулась самоуверенность. Когда Саид вылетел в Марокко, узнав неприятные новости о Хадиже, Рания по-хозяйски, со счастливым видом занялась некоторыми домашними делами, за которыми не успевала следить Зулейка, и по ее просьбе. Но потом новобрачную как будто подменили. Не по отношению к первой жене – нет, а в отношениях с Фатимой. Она, Фатима, решила держать с Ранией дистанцию. Они почти не разговаривали, а когда Фатима была вынуждена отвечать, делала это холодно, равнодушно-презрительно. Сначала это явно задевало и злило новоиспеченную жену Саида - ведь она же вернула себе положение в семье! - но потом у третьей жены изменился тон. Она первой начинала заговаривать с Фатимой, а в ее глазах светилась насмешка и превосходство. В чем дело, Фатима не могла понять. В чем Рания смогла переиграть ее? Почему так уверенно держится? Как будто Фатима оказалась в ее руках… Так продолжалось несколько дней. Потом стало известно, что Саид задержится. Он улетел из Марокко не в Бразилию, а в Арабские Эмираты, где собирался пробыть ещё неделю. Фатима слышала, как Мунир, разговаривая с отцом по телефону, просил купить его матери и привезти «самые-самые лучшие духи и самые-самые красивые и дорогие украшения». А на лице Рании читалось выражение, как будто она точно знает, что так и будет. Вот и теперь они сидели перед телевизором, и Фатима держала на коленях котенка, гладя его по пушистой спинке и хвосту. Рания бросала на нее снисходительно-выразительные взгляды, попивая чай из любимого стаканчика и лакомясь ореховым печеньем. Она как будто знала о чем-то, но пока ничего не говорила, наслаждаясь неведеньем Фатимы и предвкушая нечто. Наконец, Рания не выдержала притворного умиротворенно-счастливого вида второй жены и решила покончить с этим, вывалив на голову несчастной правду, до которой случайно смогла докопаться. Она только и сделала, что произнесла в полголоса имя и фамилию некоего мужчины, после чего Фатима, конечно же, всё услышавшая, застыла, побелела и повернулась к ней, глядя округлившимися от удивления и страха глазами. Рания ехидно сказала: - Аллаааах! А ты думала, никто ничего не узнает? Да, Фатима? Аллах! Я давно нашла в твоей комнате бумажку с номером ЕГО телефона. - Так ты роешься в моих вещах? Снова взялась за старое? Сначала Хадижа жаловалась, что ты бываешь в ее комнате и переворачиваешь вещи в ящиках и на полках ее шкафа, теперь у нас с Зулейкой чего-то ищешь?! И какую ещё бумажку ты нашла? Что ты сочиняешь? Я пожалуюсь Саиду. Не думаю, что ему это понравится! Только вернулась в семью и тут же взялась за прежние проделки. Рания рассмеялась. - Нет, ты не станешь жаловаться Саиду. Знаешь, почему? Ты сама теперь в таком опасном положении, что тебе лучше вести себя тихо и слушаться МЕНЯ. И ты станешь делать всё, что я прикажу. Фатима уже поняла, что случилось. И Рания это подтвердила. - Я позвонила по номеру телефона, и мне ответил мужчина. Мы с ним поговорили, и я узнала одну очень интересную историю, о которой, я просто уверена, Саид ничего не знает. Но я не стала ничего рассказывать Саиду, ведь он мог рассердиться не только на тебя, но и на меня за то, что я узнала правду. Саид мог передумать жениться на мне! Я решила подождать более удобного случая. Была уверена, что он непременно появится. И дождалась. Вчера мы с Зулейкой ездили к врачу. Ты не захотела ехать с нами, а напрасно. Врач отдала мне результаты твоих анализов. Помнишь, ты в начале сентября их сдавала? После того, как тебе удалили спираль? Фатиме было так плохо, как если она вот-вот потеряла бы сознание. А Ранию это очень обрадовало. Она радостно продолжала: - Я спросила у врача, что такое спираль? Для чего ее используют? Возможно, это и мне будет полезно? И доктор мне всё рассказала, посоветовав не ставить спираль на долгий срок, как это сделала ты. Ведь тебе удалили спираль после четырех лет? Давай посчитаем, когда же ты ее поставила? Ты замужем за Саидом два года. Он уверен, что взял тебя замуж девственницей. Тогда как ты объяснишь, что у тебя в это время стояла спираль? Знает ли он, для чего женщины идут на такую процедуру? - Врач что-то перепутала. Она отдала тебе чужие анализы, - глухим голосом ответила Фатима, но сразу же взяла себя в руки. - Я пожалуюсь Саиду на то, что ты уже интригуешь за его спиной, что ты смеешь клеветать на меня. Чего ты решила добиться на этот раз, Рания? Не боишься, что Саид снова разведется с тобой? Но на этот раз он отошлет тебя к родителям окончательно, лишив права видеться с сыном! - О, Аллах! Ты, Фатима, не желаешь взглянуть правде в глаза. Это с ТОБОЙ Саид разведется, когда узнает, что был обманут. У тебя был любовник ещё тогда, когда ты училась в университете, но который оставил тебя и уехал в Париж, когда ты вышла замуж. - Думаешь, Саид тебе поверит? - Конечно, поверит. Я дам ему тот клочок с номером телефона, пусть позвонит и убедится, что это правда. - Это только твои интриги! - Пусть поговорит с врачом, посоветуется по поводу спирали, которую у тебя вынули. Думаешь, он и врача заподозрит в интригах против его жены? - Мне всё равно, что ты тут сочиняешь, Рания. Решила стать второй женой? Быстро ты захотела подняться выше! Может быть, ты и на место Зулейки метишь? Она безукоризненная жена, тебе ее не подвинуть. Ничего у тебя не получится, Рания! - А я не этого хочу, - спокойно ответила ей соперница. – Я мечтаю увидеть, как Саид отправит тебя в Фес, выдаст замуж за того рыбака, на которого теперь уже ТЫ будешь работать! Меня Саид простил и вернул, но с тобой будет всё иначе: твой харам намного тяжелее. - Давай-давай! Как только Саид вернется, тут же расскажи ему свои фантазии! А я дам ему прослушать записанные на диктофон в моем сотовом твои слова про рыбака, которому по твоему желанию Саид должен будет меня отдать. Интриганка! Долго сочиняла эту историю? Ты всё выдумала, Саид тебе не поверит. Но ты решила испортить мне сегодня праздничный вечер? Фатима уже полностью владела собой, поэтому она, демонстративно включив-выключив диктофон на сотовом телефоне, спокойно поднялась с кресла и, прижимая к груди котенка, двинулась к лестнице, чтобы укрыться в своей комнате. - Нет, постой-ка! Я пока ничего не стану рассказывать Саиду, если ты согласишься быть послушной. Для начала я хочу, чтобы ты избавилась от своего противного кота! - Что? – повернулась к ней Фатима, усмехаясь. – Чего тебе ещё захочется? Может быть, потребуешь отдать тебе всё золото? Ночи с Саидом? Мои наряды и духи, которые я получила от мужа, пока ты чистила рыбу, будучи женой Хасана в туманной Эс-Сувейре? Ничего не получишь! Змея! - Это ты – кобра, которую Саид пригрел у себя на груди, не подозревая о том, что ты из себя представляешь! Ты такая же, как Жади! Она тоже изменяла ему с Лукасом, а Саид закрывал на это глаза и делал вид, что ни о чем не догадывается. - Ты преследовала Жади, но Саид все равно любил ее, а не тебя. Теперь ты ревнуешь Саида ко мне, но он все равно будет ко мне относиться лучше, чем к тебе. Тебя же Саид станет презирать, если ты решишь меня оклеветать, заставишь его копаться в какой-то старой истории, которую ты извратила так, чтобы меня опорочить. - Нет, о, Аллах! Саид мне поверит! На этот раз тебе не выкрутиться, Фатима! – ответила раскрасневшаяся Рания, возбужденно размахивая руками. Но противница уверенно рассмеялась ей в глаза и пошла к лестнице, больше не оглядываясь. Рания осталась стоять возле дивана посреди огромного зала, прикусив губу и не зная, что предпринять. - А ведь она выкрутится! Точно – выкрутится! Саид поверит ей, а не мне. И я же окажусь виноватой. Она вздрогнула, когда за окнами загремели залпы праздничного салюта, небо осветилось вспыхивающими и тут же рассыпающимися разноцветными огнями. Но для Рании Новый год не был праздником. Она надеялась, что этот вечер станет ее триумфом, а для Фатимы – унижением и полным поражением. Но Фатима оказалась вовсе не слабой. Рания была расстроена собственной ошибкой. Теперь она ругала себя за то, что не сдержалась и выложила Фатиме всю информацию. А надо было это сделать в присутствии Саида. Тогда бы у Фатимы не было времени подготовиться и найти лазейки, придумать, как ускользнуть от наказания. - И почему я решила, что Фатима будет напугана до такой степени, что согласится выполнять мои условия? Аллах! Теперь она может повернуть всё против меня. И теперь она сидит у себя в комнате и ищет способ, как меня уничтожить! Расстроенная Рания поставила на стол стакан с недопитым чаем, но сделала это с такой силой, что хрупкий стаканчик из тонкого стекла с цветным восточным орнаментом треснул от удара о стол. Но третья жена даже не заметила этого. Она нервно зашагала к лестнице, поднялась на второй этаж, сначала остановилась возле комнаты Фатимы, прислушиваясь к тишине за дверью, но потом вошла к себе, захлопнув дверь, затем прислонившись к ней спиной. - У меня больше прав быть второй женой, чем у этой обманщицы. Саид мнителен и подозрителен. Жади его научила не доверять женщинам. И если ненавязчиво рассказать ему то, что я узнала о Фатиме, он ее не простит. Саид разведется с Фатимой, и я стану второй женой. Возможно, Фатима не будет прощена. Пусть он тоже отправит ее в Марокко! Она заслуживает более страшной кары, чем выпало мне. Сомневаюсь, что он снова обратится к обманувшему его Хасану, но сколько таких людишек, как он, можно найти, чтобы наказать Фатиму, выдав ее замуж! Чтобы успокоиться, Рания достала шкатулку с украшениями и начала перебирать золото, то просто рассматривая ожерелья, держа их в ладонях, то прикладывая к шее. На запястья она нанизывала браслеты, в уши вдевала серьги, кольцами унизывала пальцы на обеих руках. Удовлетворившись видом любимых золотых украшений, она снова вернула золото в шкатулку и поставила ее на привычное место в шкафу. Взяв со столика перед зеркалом флакон духов, которых оставалось совсем немного, она вспомнила, как Мунир просил отца привезти ей из Эмиратов самые лучшие духи. Рания улыбнулась. Нет, все-таки у нее и Мунира будет теперь всё хорошо! А Фатима скоро исчезнет из этого дома… …Для Фатимы новогодний вечер был испорчен. Напуганная и совершенно растерянная, она полулежала на кровати на подложенных под спину подушках. Она обхватила себя за плечи, стараясь сдержать дрожь. Нервное напряжение давало о себе знать. Даже зубы стучали. Фатима осознавала, какая опасность над ней нависла. Рания обязательно расскажет Саиду о том, что разнюхала. Но сначала она решила поиграть с ней, как кот с мышкой… Не выйдет! Но Саида Фатима боялась. Она очень боялась его гнева, боялась, что он в порыве злости может и с ней поступить так же, как с Ранией – отправить в Марокко, где ей найдут мужа-рыбака или бедуина, погонщика верблюдов в каком-нибудь караване, которые бесконечно тащатся через всю Сахару по барханам и голым каменистым равнинам! Буйная фантазия Фатимы тут же нарисовала красочные картины того, что ее ждет, окажись ее опасения верными. - Неееет! Ни за что! Лучше сбегу, как хотела и собиралась это сделать! И на этот раз я должна суметь сбежать до того, как Саид вернется в Бразилию! Она корила себя за неосмотрительность: почему не проверила свои вещи вплоть до мелочей, чтобы уничтожить всё, что могло рассказать о ее прошлом? Почему сама не поехала к врачу, чтобы лично забрать листок с результатами анализов? Впрочем, ей в голову не могло прийти, что анализы могут выдать не лично ей в руки, а отдать Рании! И как могла врач пренебречь врачебной тайной, поделившись с другой женщиной сведениями о ней? Да, у нее был любовник. Но ведь тогда она даже не подозревала о существовании Саида и знать не могла, что она станет его женой! Какая же это измена? В чем Саид мог ее обвинить? Но она обманула мужа, не рассказав правды, наоборот – введя его в заблуждение, подстроив так, что Саид не усомнился в том, что она была чиста и невинна перед первой брачной ночью. Саид непременно вспомнит то стеклышко, на которое он наступил утром и едва не порезал ногу. Саид умен, он сложит все факты и поймет, что она его обманула. Да, она не удаляла спираль, так как не хотела иметь детей. Ведь она мечтала сбежать от него и жить своей жизнью! Теперь же Фатима успокоилась, прижилась в доме мужа и никуда бежать не собиралась - до сегодняшнего дня! Но ей придется сделать так, как когда-то планировала, иначе ее ждет страшное наказание. Лучше она сама станет управлять собственной жизнью, даже если ей будет очень плохо, чем потом будет сожалеть, что упустила возможность уйти от горькой участи из-за интриг Рании. Решив, что у нее нет иного выхода, кроме побега, Фатима принялась обдумывать план действий. Саид может передумать и вернуться в любой момент. Значит, бежать необходимо в ближайшие дни. Но как это сделать? - Завтра Зулейка и Рания будут весь день дома. Ведь 1 января в Бразилии выходной день. Но второго января мы собирались съездить в Торговый центр. Собственно, мне там ничего не нужно, ведь Зулейка и Рания хотели купить вещи для детей. Но я сделаю вот что… Она решила, что сначала откажется поехать с ними в Торговый центр, и, пока их не будет дома, она постарается провернуть кое-какие дела… Ранию следует наказать за подлость, и она это сделает! Зулейке Фатима решила не вредить. Тем более, Ранию это очень заденет, а Саида, когда он вернется, наведет на подозрения. Фатиме нужен был ключ от сейфа, в котором Саид хранил большую сумму денег и самые дорогие украшения жен. А шифр она давно подсмотрела и запомнила. Где муж хранит ключ, ей было известно, но вдруг Саид перед поездкой сменил шифр или переложил ключ в другое место? Без денег далеко не сбежишь. Завтра она незаметно пройдет в кабинет Саида и проверит, на месте ли ключ, и заберет его! Фатиме пришло в голову срочно связаться с Самирой. Позвонить с сотового телефона она не могла. Все звонки Саид держал под контролем, проверяя распечатки каждый месяц. Но что остается делать? Только немедленно написать Самире по электронной почте - с просьбой встретиться в день, когда Фатима решится на побег. Чем Самира могла ей помочь? Прежде всего, Фатима решила вернуть ей кота. Она представила, что Рания сделает с несчастным животным – вышвырнет его на улицу, как только станет известно о побеге его хозяйки! А Самира может пристроить котенка в добрые руки. Фатима решила вынести из дома кота в сумке, в которой будут лежать только деньги, пачки денег, если ей повезет добраться до сейфа. Или даже открыто пронести кота мимо охраны, когда будет садиться в машину, заметив, между прочим, что кот заболел, она везет его к ветеринару. Во-вторых, Фатима надеялась найти в девушке подругу, которая посочувствует ей и поможет тем, что станет подсказывать, как поступить, как действовать, куда двигаться, узнавая от Ноэмии и Мустафы, что происходит в доме дяди Саида. Почему-то Фатима была уверена, что при желании Самира сможет всё узнать. И она решила рассказать дочери Латифы правду о себе и о том, почему решилась на побег. О Рании она тоже Самире поведает. Фатима хотела верить, что девушка ее поймет. Самира – современный человек, ее не покоробят признания, что Фатима не была невинной девушкой, когда ее, не спросив согласия, выдали замуж за Саида Рашида. Она была уверена, что Самира - противница браков по принуждению. - В любом случае у меня нет другого выхода. Мне больше не к кому обратиться за помощью. Она с сожалением посмотрела на рыжего котенка, с трудом вскарабкавшегося к ней на постель, и у нее на глазах выступили слезы. Не хотелось никуда бежать, бросать Саида, к которому она успела привязаться и, наконец-то, принять! Не хотелось расставаться с огромным красивым домом и собственной уютной комнатой, с украшениями и ноутбуком… С беззаботной жизнью, которой никогда может больше не быть. А ее любимые розы в саду?! Впрочем, ее украшения никому не достанутся! Она уже решила, как поступит с золотом. Ноутбук – он слишком велик, чтобы вынести его мимо охранника, когда она решит тоже якобы присоединиться к другим женам в Торговом центре. Соврать, что ноутбук внезапно сломался, его необходимо срочно отвезти в ремонт? Это хороший повод потребовать, чтобы ее тоже отвезли в Торговый центр, а там уже раствориться в толпе и сбежать! Но не станет ли для нее обузой эта ненужная в пути вещь? Но если бросить компьютер, тогда надо обязательно убрать всю информацию, которая может навести Саида на ее след. Он не должен догадаться, что они с Самирой переписывались. Она не может так подставить дочку Латифы и свою подругу. - Не забыть стереть всё из ноутбука! – повторила она для себя. А что она сможет взять из вещей? Ничего. В чем выйдет из дома и доедет до Торгового центра, в том и будет ходить первое время. Если в сейфе окажется достаточно денег, то проблем не будет. Но, выходя из дома в никабе, она под него наденет европейскую одежду, в которой и останется, сбросив в туалетной комнате Торгового Центра черное одеяние. Но, если Саид забрал наличные или она не сможет найти ключ от сейфа, как тогда быть, Фатиме в голову ничего не приходило. Она должна достать старый паспорт, тот, где она – Клэр. Вспомнив о паспорте, Фатима вскочила с кровати и бросилась к шкафу, схватила с верхней полки «цветочную» шкатулку и лихорадочно попыталась открыть. Если Рания рылась в ее вещах и смогла найти клочок с записанным номером телефона, то почему бы ей не наткнуться на старый паспорт и не забрать его? И не внутри ли шкатулки Рания обнаружила бумажонку с записанным телефоном? Нет. Шкатулка была с секретом, даже Фатиме не сразу удавалось открыть ее. Надо знать секретный элемент на выпуклых украшениях шкатулки, чтобы нажатием на цветок заставить сработать механизм, который позволит открыть крышку. Паспорт был на месте. Фатима заглянула в него – документ не был просрочен, и это очень кстати. Она понимала, что продлить паспорт для поездки за границу для нее теперь нереально. Поэтому следует воспользоваться возможностью покинуть Бразилию как можно скорее. Но сначала Фатима должна затаиться в Сан-Паулу или в другом городе страны. Ведь Саид станет ее искать. Знает ли он о втором паспорте? Рассказали ли ему об этом ее настоящие кровные родственнички? Наверно, Саид начнет поиски прежде всего в аэропорту. Улететь немедленно, в день побега, ей не удастся. Не так просто взять билет, а она – не Саид, который за огромные деньги может нанять чартерный рейс в любую страну мира. - Значит, я должна уехать в Сан-Паулу на автобусе. Это многомиллионный город, в котором легко затеряться. Она лихорадочно обдумывала, что ей предстояло сделать. Ведь от точности действий зависит теперь ее судьба. Если она сбежит, но Саид ее найдет, схватит и вернет, то наказание окажется намного страшнее, чем если бы она просто созналась, что у нее до замужества был любовник, что она предохранялась от нежеланной беременности с помощью установленной врачом ещё в Париже спирали. Представив насмешливый взгляд Рании, Фатима дала себе слово сбежать, чем терпеть унижения от этой подлой особы. Кто знает, что Саид придумает для того, чтобы больней наказать теперь уже ее, Фатиму? Ей пришло в голову, что Самира могла бы найти для нее убежище у кого-нибудь из своих знакомых, где можно было бы переждать несколько месяцев – не бесплатно, разумеется. Но она опасалась, что тем самым подставит девушку, если Саид нападет на след беглой жены. Распланировав все действия, Фатима не сдержалась и отправилась в кабинет Саида уже этой ночью. Рания и Зулейка спали, забрав детей в свои комнаты. Ведь Мунир и Амир с Бадрой могли испугаться слишком громких залпов салюта, вспышек фейерверков, криков, доносившихся с улицы даже в их районе элитных особняков. Вот потому вылазка Фатимы оказалась удачной во всех отношениях. Ключ лежал на месте. Фатима даже удивилась. На Саида было не похоже. Обычно он проявлял осторожность и предусмотрительность. Но история с Хадижей выбила его из привычной колеи. Фатиме повезло. Она даже рискнула тут же заглянуть в сейф, чтобы выяснить, есть ли там деньги: возможно, беспечность или оплошность Саида объясняется как раз отсутствием денег! Но полка в сейфе, забитая пачками купюр, убедила в обратном. И Фатима тут же переложила почти все деньги в подол длинной туники… А что? Послезавтра такой возможности могло и не представиться. Вдруг Рания оставит Мунира дома, решив не брать его с собой в Торговый Центр, а он начнет следить за ней? И потом – в день побега она должна успеть вынести из кабинета, забрав из сейфа, множество драгоценных украшений, которые решила спрятать, но так, чтобы никто никогда не догадался, что они не покидали территории особняка Саида. Пусть думают, что Фатима унесла их, сбежав из дома. Она представила лицо Рании, когда той станет известно о пропаже ЕЕ золота. Да! Надо бы и шкатулку из ее комнаты тоже захватить, чтобы удар был наиболее болезненным. Она решила оставить обидчицу ни с чем! На следующий день Фатима не подавала никаких признаков беспокойства, что Ранию обескуражило. «Неужели она нашла выход? Или настолько уверена в любви Саида?! Но она ошибается, если думает, что Саид ее простит. Нет, не простит!» - размышляла Рания, наблюдая за каждым движением второй жены. А Фатима, понимая это, откровенно веселилась. Покончив с завтраком, Фатима встала из-за стола, заявив, что у нее болит голова. Поэтому она желает прогуляться в саду и взглянуть на розы. И ушла. Зулейка недовольно проводила ее взглядом, но промолчала. Однако Рания тут же решила подлить масла в огонь. - Зулейка, почему ты терпишь такое? Поделись и с ней домашними делами. Пусть не ведет себя, как любимая жена султана! - Рания, я не нуждаюсь в твоих советах, - тихо, но твердо сказала Зулейка. И Рания умолкла. Ссориться с первой женой пока не входило в ее планы. …Фатима же отправилась не просто на прогулку. Для вида она проверила, сколько появилось новых бутонов на розовых кустах. Но ее главной целью было добраться до беседки, которую не было видно из окон дома, только – с дорожки, идущей от ворот, где сидели охранники, а на мониторах просматривалась вся территория поместья. Но Фатима знала, что беседка находится в «мертвой зоне», не отражаемой на видео. Именно это и было важно для Фатимы. Она вошла в беседку и присела, повернувшись лицом к стене с сиденьями. Фатима пошатала доску под сидением, и она отошла, обнажив небольшую нишу. - Вот сюда я и спрячу украшения из сейфа. Деньги заберу, но украшение брать не стоит. Их нужно уметь продать, а такие ценности, какими одарил нас Саид, сразу выдадут меня. Нет, пусть золото хранится в этом тайнике, - поднимаясь с корточек, убеждала она себя.- Рании не догадаться, что золото у нее под ногами, даже если она каждый день будет сидеть в этой беседке и рыдать по пропавшим украшениям. Всё! Теперь главное – ждать поездки Зулейки и Рании в ТЦ вместе с детьми и их нянями.