Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

ГЛАВЫ 1-7 «Клон»-3, или В лабиринтах любви». Часть 22 1. Часть 22. Глава 1. Возвращение Саида. На больничной койке. Саид прилетел в Рио поздно вечером и появился дома, когда дети уже были уложены спать, но женщины спустились вниз и в ожидании мужа сидели на диване в огромном зале гостиной. Мириам по их просьбе принесла чай. Но Зулейка и Рания так и не прикоснулись к нему, нервничая и не представляя, какова окажется реакция Саида, когда он предстанет перед ними. Саид звонил несколько раз, пока добирался из Эмиратов в Марокко. Зулейка доложила ему о каждой мелочи, но мужу казалось, что она могла упустить что-то важное, какую-то мелочь, которая стала бы зацепкой в поисках Фатимы или объяснила бы причины ее побега. Но Зулейка опасалась откровенничать по телефону и каждый раз настаивала на том, что Саиду стоит лично увидеть сейф и картинную галерею. Она так туманно намекала на произошедшие события, что Саид был растревожен ещё больше. Что могло случиться в его доме, из-за чего любимая жена, не смотря на привилегированное положение, осмелилась бежать? У него мелькнула мысль, не причастна ли к вынужденному побегу Рания? Или Фатиму захлестнула ревность после его никяха с матерью Мунира? Саид ещё не отошел от шока после ссоры, нет, практически - после драки! – с мужем Хадижи. Перед глазами то и дело вставало нахальное лицо Фарида, который посмел вызывающе бросать ему, Саиду Рашиду, в глаза претензии, касающиеся Жади и Хадижи. Негодяй ещё и условия выдвинул! Саид изо всех сил старался пока не думать об этом, зная, что иначе в нем снова запылает ярость. Зачем нервничать, если ситуацию предстоит обдумать с холодным умом и принять решение, как действовать дальше. Единственное, в чем он был уверен: мальчишку следует наказать. Но проблему с зятем теперь заслонила другая неприятность: предстоит разобраться с бегством Фатимы. Как она могла так поступить с ним, зная, что он отправился даже не в деловую поездку, а на помощь дочери? Вместо поддержки Саид получил «удар в спину». «Но должно было произойти нечто, что погнало Фатиму из дома. Что это может быть? И о чем умалчивает Зулейка? Она прозрачно намекает на то, что не может рассказать по телефону обо всем, и это правильно. Но это значит, меня ждут дома ещё какие-то неприятности. Но что?» - гадал Саид, ожидая посадки в самолеты, и во время нескольких перелетов, и двигаясь по городу в машине, которая прибыла за ним в аэропорт. Водитель ехал молча, не пытаясь сообщить ужасные новости хозяину. Но по его опасливым взглядам Саид понял, что в доме все знают о событиях больше, чем он сам. Когда Саид вошел в дом, женщины тут же вскочили с дивана, едва не бросившись навстречу. Но Зулейка тут же опомнилась, приняла степенный вид, как и подобает первой жене, а Рания с перепуганным лицом, сделав несколько неуверенных шагов вперед, тут же отступила назад. «Почему у Рании в глазах стоит ужас?» - мысленно отметил Саид и с надеждой спросил: - Фатима не давала о себе знать? Что ещё я должен увидеть и услышать, о чем, Зулейка, ты мне не рассказала? - Нет, от Фатимы новостей нет. Саид, если ты пройдешь сначала в свой кабинет и откроешь сейф, а затем заглянешь в картинную галерею, то всё поймешь. Женщина говорила с ним расстроенным голосом, но Саид обратил внимание на Ранию. Отчего-то именно она вызывала в нем подозрения. Однако третья жена только поддакивала первой, молча кивая, крепко сцепив перед собой пальцы рук. Мужчина решил непременно поговорить с Ранией, чтобы выяснить, чем она так напугана. Оказавшись в кабинете, он открыл сейф собственным ключом, который всегда носил с собой. Второй ключ протянула ему Зулейка, объяснив, что вынуждена была держать его при себе после того, ЧТО они с Ранией обнаружили в сейфе. Теперь, распахнув дверцу сейфа, увидел и Саид то, что осталось лежать на полках после того, как Фатима выгребла всё, что сочла возможным забрать. - Саид, ты видишь? Фатима забрала все украшения – мои и свои тоже, оставила только золото Зулейки! – произнесла дрожащим голосом, но возмущенно, Рания. – Почему она так со мной поступила?! Как она могла? - В самом деле, почему Фатима забрала только ТВОИ украшения, Рания? Мне это тоже интересно. Я обязательно разберусь в этом. - Взгляни, Саид, она переложила футляр с моим свадебным ожерельем, которое ты мне совсем недавно подарил, на полку Зулейки, к ее футлярам. Но я помню, что его цвет был таким необычным, что сразу заметила… Зулейка перебила ее: - Никто не посягает на твое ожерелье. Теперь, когда наш муж всё увидел, можешь переложить свое украшение на место! Саид протянул руку и провел по пустым полкам, где недавно лежали не только украшения, но и пачки денег, и документы его жен. Паспорта Зулейки и Рании были на месте, как и документы детей, не было только паспорта Фатимы. И ещё она забрала почти все деньги, немаленькую сумму, которую Саид держал дома на всякий случай. - Она забрала деньги, - пробормотал он, понимая, что теперь Фатима сможет долго продержаться, если решит прятаться. То, что его жена не покидала пределов Бразилии, ему уже было известно. Как сам, так и с помощью Мухамеда, Саид смог это выяснить. - А это что за листок? - Саид, можно я взгляну на свое ожерелье? Вдруг она его сломала? Назло мне? Но Саид отстранил от сейфа женщину, посмевшую обойти его и протянуть руку, при этом почему-то не к полке с золотом Зулейки, где будто бы лежал теперь футляр с ожерельем, а туда, где он увидел листок, скорее всего – записку от Фатимы. Отодвинув Ранию с протянутой рукой в сторону, он сам взял записку и поднес к глазам. Быстро пробежав глазами по строчкам, прочел написанное и молча спрятал бумажный лист в карман. - Что? Что она написала? – не выдержала Рания. – Почему вы все от меня скрываете? Зулейка успела прочитать записку и тоже ничего мне не сказала. - Почему ты так беспокоишься? – подозрительно спросил Саид. – Или ты в чем-то виновата? - Нет, Саид. Я здесь ни при чем. Но Фатима так злилась на меня из-за того, что ты снова на мне женился, что даже украла мое золото! Почему бы ей меня при этом не оговорить? Она так ревнует меня к тебе! Я боюсь, Саид, что ты обвинишь меня в ее побеге, хотя я ни в чем не виновата. - Рания, я разберусь, поверь, - сухо сказал Саид, но подумал, что только ревностью, ничем больше, можно объяснить поведение беглянки. Ведь Саид дал ей всё, всё, что только могла пожелать эта принцесса! Даже кота позволил в дом принести! - Кстати, а где кот, которого Фатима… - Он тоже исчез! – ответила Зулейка, разводя руками. - Забрать золото и деньги и сбежать, забрав с собой и кота… Неужели Фатима задумала побег давно и ждала подходящего момента? - Саид, это случилось неожиданно, - произнесла Зулейка. – Она завела кота, потому что никуда бежать не собиралась. Зачем бы ей было приносить животное, если она задумывала побег? Всё было нормально, мы ждали вестей от тебя из Марокко, новостей о Хадиже, и вдруг… Мы втроем собирались поехать в Торговый центр. И вдруг Фатима умышленно с нами поссорилась, чтобы остаться дома, а потом позвонила мне и заявила, что тоже хочет в Торговый центр. Я тебе рассказывала об этом несколько раз. - Да, ты рассказывала. Но теперь расскажите о том, чего я не знаю. Из-за чего вы поссорились? С кем она поссорилась? Что именно было ей сказано, из-за чего она решила ограбить нашу семью и сбежать? Может быть, она о чем-то рассказывала? У нее были какие-то планы? Ведь что-то было! - Саид, мы тебе уже обо всем рассказали, нечего больше добавить, - поспешила заявить Зулейка. – Для меня осталось загадкой, как Фатима узнала, где хранится ключ от сейфа и шифр к нему. - Как раз это для меня не секрет, - нахмурился Саид, помня, что сам лично поделился этими сведениями с любимой женой– потому что доверял ей. Саиду в голову пришла одна мысль. Он повернулся к Мириам, которая не отставала ни на шаг от Зулейки по ее же просьбе и спросил: - Мириам, охрана на воротах никуда не отлучалась в тот день, когда Фатима исчезла? - Нет, сид Саид, все работники были на месте. Водитель отвез лару Зулейку и лару Фатиму с Муниром и няню с детьми в Торговый центр за покупками…, - начала подробный рассказ главная служанка. - …А потом из ТЦ позвонила лара Зулейка и велела водителю отвезти к ним лару Фатиму. - Тогда объясните мне, как Фатима, выходя из дома, смогла пронести мимо охраны большую сумку с чем бы то ни было? Когда женщины возвращаются с покупками – это понятно, но когда из дома выезжает кто-то с чемоданом или с плотно набитой вещами сумкой, как это могло не насторожить охрану?! Позовите того охранника, который дежурил в то день и час, когда Фатима выехала из дома и больше не возвращалась! И водитель тоже пусть придет. Мужчины явились немедленно. Оказалось, что Фатима собралась ехать в Торговый центр почти с пустыми руками. Никакого чемодана или дорожной сумки охранник не приметил. Лара Фатима была одета в черный никаб, под черной тканью просторной джеллабы выделялась только сумочка – ничего больше. Его слова подтвердил и водитель, добавив только, что сумка была почему-то спрятана под одежду. Это удивило водителя, но не насторожило. Как бы он мог задавать вопросы жене хозяина? Правда, сумочка показалась ему вовсе не такой уж маленькой, - добавил водитель. Такое впечатление, - признался он, что сумка была пусть и плоской, но широкой и длинной, чем-то плотно набитой. Но водитель не успел удивиться этому, потому что лара Фатима придерживала сумку, не скрывая, что под джеллабой именно сумка. А вот другой рукой она прижимала к себе кота, т.е. маленького рыжего котенка. Она пояснила, что везет его на осмотр к ветеринару, т.к. заподозрила, что с котом не все в порядке. - Я так и знала!... А я говорила! – простонала Зулейка, вторила ей и Рания. – Котенок мог заразить наших детей! Его же, наверно, на помойке подобрали! Завтра же следует показать детей врачу! - Очень странно! Столько украшений и пачек денег не может поместиться в ее любимую французскую сумку, - задумался Саид, вспомнив, что сам согласился купить жене довольно уродливую, но почему-то модную сумку, похожую скорее на пастушью торбу. Он отпустил слуг и задумчиво застыл на месте, засунув руки в карманы брюк. - Хабиби, это не все плохие новости, - тихо сказала ему Зулейка. - Что ещё? - Пройди в галерею. Саид, ты только не расстраивайся… Главное – что мы и наши дети – все живы. Остальное – не самое страшное, - убежденно произнесла Зулейка, а Саида как будто обдало холодом. - Что я должен увидеть в галерее? Зулейка?! - Идем, ты сам всё увидишь, - кивнула на дверь кабинета первая жена. – Мы не заходили туда, обнаружив, что злоумышленница побывала за дверью галереи. Возможно, там остались следы, отпечатки пальцев… - Почему ты говоришь загадками?! – разозлился Саид. Он вышел из кабинета и быстро зашагал по коридору к той части дома, где находилась его сокровищница. Оба ключа от галереи оказались у Зулейки. - Откуда у тебя и мой ключ? И почему ты забрала ключ у Мириам? В чем дело? - Дорогой, после того, что мы там обнаружили, ключ, который был оставлен в двери галереи, я забрала себе, как и ключ Мириам. Не хотелось, чтобы кто-нибудь там побывал ещё раз. - Ничего не понимаю, - нахмурился Саид. Он забрал один ключ из рук Зулейки и вставил его в замочную скважину, привычно повернул его несколько раз. - Надо было современный замок с сигнализацией установить, этого бы не случилось! – проговорила Рания так, чтобы муж непременно услышал. В толпе, сопровождавшей Саида по дому, была и Мириам. - Сид Саид, сид Саид, я хотела сказать про ключ…, - попыталась она заговорить. - Замолчи! – прервала ее Рания. – Как ты смеешь вмешиваться? Потом расскажешь о том, как потеряла ключ! - Я не теряла ключ, не наговаривайте на меня, лара Рания! Ключ находился в замке, когда… - Мириам, не добавляй ненужных мелочей, которые собьют с толку Саида. Он сам тебя спросит, что ты видела. Но если ты потеряла ключ, а Фатима этим воспользовалась и испортила картину, то тебе и отвечать!.. - Я не теряла ключ, не клевещите на меня, лара Рания, он всегда был при мне! Это был другой ключ, и Вы это знаете… - Всё равно ты не могла видеть в двери ключ! – отрезала Рания. - Нет, я точно его видела! Клянусь Аллахом! – настаивала служанка, горестно качая головой и приложив ладони к лицу. Пока женщины спорили, Саид переступил порог галереи. Вспыхнуло освещение, и Саид замер при открывшемся его взору безобразии… На полу лежала картина, та самая, охотясь за которой, Саид потратил много усилий и денег! Но для него ценность ее была не в этом. Картину недавно отреставрировали – после кощунственных действий дяди Абдула, и вот теперь… Картина лежала «лицом» вниз, зияя грубо вырезанным отверстием, и Саид уже догадался, в каком месте на этот раз полотну нанесен ущерб. Подняв картину за раму, Саид убедился в правоте догадок. «Лица» танцовщицы на картине не было – вырезанный кусок валялся у его ноги рядом с ножницами, которые он много раз видел на столике перед зеркалом в комнате Фатимы. Ножницы были из эксклюзивного набора для маникюра, украшенные узорчатой гравировкой. - Как она могла?! Что нашло на Фатиму? Ревность? К кому? К Жади, которую она никогда не видела рядом со мной? К Рании, на которой я снова женился из-за нашего сына? – завопил Саид, не сумев сдержаться. Вдруг он схватился за грудь: как будто острый кинжал воткнули ему прямо в сердце. От боли потемнело в глазах. Стало трудно дышать. Закружилась голова. Саид зашатался и едва не упал, подхваченный Зулейкой и Мириам, которая до того момента продолжала спорить с Ранией, настаивая, что ключ она видела уже после того, как Фатима покинула дом. Саид тоже отметил про себя этот факт, но тут же потерял сознание, выпустив из рук картину. Она ударилась углом рамы о пол, после чего рама развалилась, скомкав полотно. - Саид! Аллах! Что с тобой, Саид?! – закричала Зулейка. - Саид! Хабиби!… О, Аллах! Ему плохо! Вызывайте врача! Мириам, врача, скорее! Женщины побоялись переносить Саида куда-либо, чтобы не причинить ему ещё большего вреда. Они уложили его тут же, на полу в галерее. Рания побежала в ближайшую комнату за подушками, принесла, и они с Зулейкой подложили их под голову мужа. Зулейка успела ослабить узел галстука, расстегнуть рубашку. И тут же отправила Ранию за стаканом воды и полотенцем. Рания не стала возражать, ведь дело касалось жизни Саида. Вернулась и Мириам, сделав звонок врачу. Она распахнула дверь, чтобы входил воздух, ведь в галерее не было окон. Потом они брызгали в лицо Саида воду, протирали мокрым полотенцем шею, грудь и руки, пока не появился врач. Выяснилось, что без госпитализации не обойтись. К этому времени Саид уже пришел в себя. Врач предположил серьезный сердечный приступ. - Возможно, это инфаркт. В домашних условиях вам с этой проблемой не справиться, - суровым голосом констатировал доктор Валдиш. Это уже поняли и Зулейка с Ранией, и сам Саид, который слабо, но с сожалением пытался возразить, что сейчас главное – отыскать пропавшую жену. Мало ли что с ней могло случиться. - Когда тебе станет лучше, обратись в полицию, дорогой, - заботливо предложила Рания, прекрасно зная, что он так не сделает. - Глупости! Какая полиция? Я сам займусь поиском, - еле слышно произнес Саид. Уложив на носилки Саида, медработники увезли его на машине «скорой помощи» в госпиталь, а Зулейка и Рания последовали за ним, оставив дом на Мириам. Сидя в коридоре перед дверью палаты, в которой поместили их мужа, не впустив к нему ни одну из них, Рания и Зулейка продолжали препираться. - Рания, мне кажется, что ты причастна к тому, что Фатима так неожиданно покинула дом. - Почему ты так думаешь? Аллах, Аллах, при чем здесь я? - У меня не было никаких конфликтов с Фатимой. И этот котенок… Главное – она завела котенка! Зачем ей было сбегать? Кота теперь ей придется бросить на произвол судьбы! - Кот - не доказательство. Ты обвиняешь меня потому, что тоже злишься на меня из-за Саида и ревнуешь. Вот и Фатиме тоже не понравилось, что я вернулась в семью третьей женой. - Прекрати. Мы с Фатимой не удивились, что Саид решил снова взять тебя в жены. И почему мы должны тебя ревновать? Ты что – юная красотка, которую Саид привел в наш дом третьей женой, но сделал ее фавориткой? Скорее, на эту роль подходит Фатима, именно ей достается вся любовь мужа, давай уж признаем это честно. Однако она сбежала. Почему мне кажется, что между вами что-то произошло? - Да, Зулейка, давай, вини меня во всех бедах семьи! О, Аллах! Конечно, это я виновата, что сбежала Фатима. Я виновата в том, что она обчистила сейф и украла мое же золото! Я виновата в том, что Саиду стало плохо, и теперь он лежит в больнице в реанимации! - Конечно, это ты во всем виновата, о, Аллах, если в тебе – причина побега Фатимы. - Нет! Я ничего такого не делала! Я ни в чем не виновата! – воскликнула Рания, забыв, где находится. Зулейка тут же цыкнула на нее. Помолчав, первая жена уверенно сказала: - Когда Саид поправится, он обязательно во всем разберется. И, кстати, я заметила, что ты не дала Мириам рассказать Саиду о ключе. Зачем ты солгала, сказав, что Мириам потеряла ключ от галереи? Это всё очень подозрительно. - Давай, выдумывай дальше! Не знаю, теряла Мириам ключ или нет, но если мы обнаружили его не в кармане Мириам, а в замке, как он там оказался? – переврала все события Рания. - Ты что-то путаешь! В замке был совсем другой ключ. Мириам отдала мне свой, когда я вынула из замка тот, что бросила злоумышленница. Рания, не ты ли решила воспользоваться ситуацией и…? - Хватит! Прекрати! – залилась слезами Рания. – Мне и так страшно, что Саид может умереть, оставив меня вдовой и сына сиротой, а ты тут ещё клевещешь на меня! - О, Аллах! Зачем ты такое говоришь? Саид придет в себя, он выздоровеет и обязательно во всем разберется! И Фатиму он тоже отыщет, тогда и выяснится правда. Она расскажет, почему сбежала. К ним подошла дежурная медсестра и попросила вести себя тише. Ведь была глубокая ночь. Она даже предложила женщинам поехать домой: ведь до утра к пациенту никого не пустят. Но Рания и Зулейка отказались, пообещав вести себя спокойней. С этой минуты они сидели молча. Зулейка, правда, позвонила Мухамеду, догадавшись, наконец, сообщить ужасную новость брату мужа. Рания же сидела рядом, прислушиваясь к каждому слову единственной соперницы, оставшейся теперь между ней и Саидом. Она очень боялась, что Зулейка окажется права: Саид после выздоровления сопоставит факты и расспросит Мириам после подозрений Зулейки, которая непременно донесет мужу о странностях в поведении ее, Рании, и тогда он сделает выводы о ее причастности к пропаже жены. Фатима тоже может вернуться, или ее отыщут. Тогда ей будет нечего терять – она обязательно выдаст Ранию, расскажет, как ее шантажировали. «Что мне делать?! Только молиться, чтобы Фатима сумела так спрятаться, чтобы никто не смог ее найти. А Мириам необходимо припугнуть. Но лучше - объяснить, чтобы она ждала, когда Саид сам ее спросит, а не лезла со своими наблюдениями. Да, с галереей я ошиблась. Зачем надо было портить картину?!» - горестно размышляла Рания, не зная, что делать. Они досидели до утра, дождались приезда Мухамеда и Амина. Но ни мужчинам, ни женам Саида врач не позволил пройти в палату больного. - Ему нужен покой, - объяснил он. – В данный момент пациент лежит под капельницей. Не знаю, в чем дело, но причиной сердечного приступа стало сильное нервное потрясение. Пусть Саид Рашид приходит в себя в спокойной обстановке. Пока посещение его запрещено для кого бы то ни было. Рания и Зулейка вызвали водителя и уехали домой, готовые по первому зову вернуться в госпиталь. А пока им предстояло объяснить детям – Муниру и Амиру – что случилось с их отцом. Но Зулейка сначала отправилась к Мириам, чтобы поговорить. Рания с опаской проследила за тем, как первая жена подошла к служанке и о чем-то заговорила. Они вошли в кухню, и Рания не смогла узнать, о чем между ними шел разговор. Подойти и подслушать не получилось бы: девчонка, помогавшая на кухне, как раз снимала метелкой пыль с ажурной перегородки, отделявшей вход на кухню и столовую от гостиной. Рании пришлось уйти ни с чем. Она понимала, что Зулейка непременно вцепится в ее ложь о якобы потерянном Мириам ключе и постарается узнать, ЧТО произошло на самом деле, что именно видела служанка. - Опять я ошиблась! Ну что же это такое? Я допускаю промах за промахом! Так я сама себя выдам. А тут ещё сиди и бойся, что вернется Фатима. Рания попыталась представить, куда она сама могла бы направиться и каким образом устроилась бы, окажись вне стен дома Саида. Как бы она повела себя, если бы сбежала из дома. Ведь Фатиму не выгнали на улицу, она ушла сама, воспользовавшись отъездом Саида, и это значит – ей придется скрываться. Но Рания ничего не смогла придумать. - А вдруг она созвонилась с тем парнем, с которым у нее много чего было? Я ей только намекнула, что знаю ее тайну, а она позвонила ему и попросила о помощи? Он согласился и помог ей сбежать. Аллах! Они же продадут мое золото и предадутся роскошной жизни в свое удовольствие где-нибудь в огромном прибрежном городе Бразилии, где их никто не станет искать. Когда Хадижа училась в колледже, она рассказывала о географии Бразилии: все крупные города страны сосредоточены вдоль побережья. Не помню ни одного названия, но почему бы Фатиме не уехать куда-нибудь на северо-запад Бразилии, подальше от Рио-де-Жанейро, снять там бунгало под видом туристки (а у Фатимы это прекрасно получается – изображать туристку!) и жить без забот. Ещё и кота своего везде за собой будет возить. Купит какую-нибудь сумку-перевозку для животных, как она мечтала, и станет везде таскать его за собой. Вспомнив, что собиралась осмотреть Мунира, чтобы убедиться, нет ли у него лишая или другого кожного заболевания из-за кота, принесенного в дом с помойки Сан-Криштована, Рания отправилась в комнату сына… На обратном пути она столкнулась с Зулейкой, которая хмуро на нее посмотрела. «Аллах! Так я и знала: Мириам рассказала ей о ключе в замке», - решила Рания. Но первая жена прошла мимо, не сказав ни слова, и поднялась по лестнице. Рания же, наоборот, пошла на кухню за молоком и печеньем для сына, которому пора было уже собираться в школу. Мальчик почти ничего не ел по утрам, и Рания каждый раз с трудом уговаривала сына съесть хотя бы что-то. Попросив Мириам принести еду в комнату Мунира, она уже собралась отдохнуть, не случайно расположившись на диване в гостиной. Вдруг Мириам что-то ей скажет, намекнет или выдаст себя жестом или взглядом? Сама Рания теперь опасалась заговаривать с ней о ключе. Лучше всего и вовсе забыть об этой истории! Она уже села на диван, откинулась на подушечки, которые подложила под спину и голову… Но зазвонил телефон. - Это из больницы! – воскликнула она и схватила трубку. Но звонок оказался не связанным с Саидом, наоборот, это звонила врач, которая так опрометчиво отдала Рании результаты анализов второй жены Саида Рашида. И речь, как ни странно, пошла о Фатиме. - Что? Фатимы нет дома. Что ей передать? Что?!.. Как?.. Нет, я ничего об этом не знаю. Нет, я не прочитала, что написано в той справке. Просто отдала Фатиме листок с ее анализами… Не может быть! Она мне ничего об этом не говорила. Нет, мы не знаем об этом… Нет, она не сможет прийти к Вам на прием. Дело в том, что… В общем, Фатима больше не будет вашей пациенткой. Она уехала на несколько месяцев Марокко и будет наблюдаться там. У очень хорошего врача… Не беспокойтесь, с ней всё будет хорошо... Да-да, я обязательно созвонюсь с ней и передам. Нет, наш муж сейчас в больнице, оказался там вчера с сердечным приступом. Сказался длительный перелет из Марокко в Бразилию… Пока лучше его не беспокоить. Я обо всем ему расскажу, как только ему станет лучше. Думаю, Фатима открыла нашему мужу этот секрет, но не стала говорить об этом нам с Зулейкой. Когда Рании удалось положить трубку на место, она была сама не своя. Поэтому она и не заметила Зулейку, спустившуюся вниз сразу же, когда прозвенел звонок телефона. Женщина стояла и слушала, о чем говорит с их семейным женским врачом Рания, слушала, не вмешиваясь, не веря ушам. Зачем Рания лжет? Почему у нее такой вид?! - В чем дело? Зачем ты ввела в заблуждение синьору Эву? Зачем она вообще звонила в наш дом? Рания вздрогнула и испуганно оглянулась на нее. Зулейке стало не по себе, когда она увидела побелевшее лицо третьей жены. У женщины дрожали губы. Она так загнанно взглянула на нее, что Зулейка тут же строго потребовала ответить на ее вопросы. - Зулейка, не стоит рассказывать Саиду о том, что мне только что сообщила дона Эва, наш врач. - Что случилось?! Что она тебе сообщила? Фатиму нашли? Она… погибла? О, Аллах! Рания, мне из тебя каждое слово вытаскивать?! Нет, я лучше сама позвоню и обо всем расспрошу доктора. От тебя нет никакого толку. - Нет, я сейчас расскажу. Можешь не звонить. Впрочем, как пожелаешь. Но думаю, если мы не хотим остаться вдовами, нам лучше пока ничего не говорить Саиду. - Так… Говори, Рания. Или я сейчас же позвоню врачу. - Фатима… беременна! - Что?! Как это? Тогда почему же она сбежала? Или нет, она не сбежала, ей могло стать плохо где-то в Торговом центре, она могла выйти на улицу подышать воздухом через другой выход из универмага, и там с ней что-то случилось! – начала строить новые предположения Зулейка, забыв о вскрытом сейфе и исчезнувших золоте и деньгах. - Вполне может быть, - согласилась Рания, уже немного оправившись от потрясения. – Но нам лучше пока ничего не говорить Саиду. Иначе мы его потеряем. - Да, ты права: пусть Саид узнает об этом только после того, как ему станет лучше. - Зулейка, боюсь, что доктор сама решит позвонить Саиду и расскажет, что Фатима не явилась на консультацию. Оказывается, она должна была сдать ещё анализы, но врач так и не дождалась результатов, поэтому и позвонила нам домой, чтобы получить объяснения. - Но… Какой у нее срок? Фатима знает, что станет матерью? Как ты думаешь? – подозрительно поглядела на нее Зулейка. Рания удивленно пожала плечами. - Откуда же мне знать? Доктор отдала мне ее анализы и попросила передать Фатиме, чтобы она явилась к ней на прием. Я же не заглядывала в то, что там написано. Зачем мне это? - А надо было не только заглянуть, но и мне показать! – расстроилась Зулейка. – Если бы мне стало известно о ее беременности, я поехала бы вместе с Фатимой к врачу. А так – она могла испугаться, наделала глупостей, сбежала из дома. - Ты думаешь, она не хочет иметь ребенка? – тут же ухватилась за пришедшую в голову мысль Рания. - Не может такого быть! Как женщина может не хотеть иметь детей?! Но Фатима могла быть шокирована, потрясена новостью! Когда ты отдала ей лист с результатами анализов? И что она тебе сказала – сразу и потом, когда увидела, что там было написано? - Не помню. При мне она справку не читала. Я отдала, она взяла. Я не придала значения. Откуда я могла знать, чем это кончится? - Как это – не помнишь? Это произошло в день, когда мы уехали в Торговый центр, а она осталась дома? Она из-за этого не поехала с нами? - Нет, кажется, раньше, - неуверенно ответила Рания, лихорадочно пытаясь сообразить, какой ответ был бы для нее более выгоден. А то опять ляпнет что-нибудь, сделав себе же хуже. - Странно, очень странно. Если она узнала новость в тот же день, когда сбежала, это одно, значит, решение было спонтанным и имеется какая-то причина, которая толкнула ее на побег. Но если она давно знала, но все равно задумала побег, забрала из сейфа свой паспорт, золото и деньги, то что-то случилось такое, чего я не заметила. Но ты, Рания, наверно, знаешь, в чем дело? - Нет, я ничего не знаю! Всегда я теперь у вас виновата… А вдруг она решила избавиться от ребенка? Потому и сбежала? – тихо сказала Рания, боясь поднять на Зулейку глаза, чтобы не выдать себя. Кто знает, что сможет прочитать в них первая жена? - О, нет, Аллах этого не допустит! Она не может так поступить с ребенком Саида! Это добьет нашего мужа. - Вот поэтому я и прошу тебя не сообщать ему эту новость, чтобы нашему мужу не стало хуже. - Ты права, - согласилась Зулейка. – Пока не будем ничего ему рассказывать. А я позвоню доктору и попрошу тоже ничего пока не говорить Саиду. - Конечно, так и сделай, - согласилась Рания, подумав, что даже если Зулейке доктор расскажет о недавно удаленной у Фатимы спирали, то она, Рания, окажется ни при чем: она совершенно ничего об этом не знает, ведь тот листок с результатами она не раскрывала, записи не читала… Только бы Фатиме не пришла в голову мысль вернуться домой! Когда Зулейка ушла к детям, тогда и Рания, проводив Мунира до машины, на которой он уезжал в школу, вернулась в дом и поднялась в свою комнату. Там она немедленно отыскала тот самый листок, надежно спрятанный, которым она пыталась запугать Фатиму. Что теперь с ним делать? Подразумевается, что Фатима получила от нее результаты анализов, значит, бумажка тоже должна находиться в ее комнате, если она ее, конечно, не выбросила или не забрала с собой. - Но раз так, то я ее сама уничтожу, чтобы Фатима не смогла меня обвинить. А то ведь попадет к ней в руки, она покажет листок Саиду, как доказательство своих слов обо мне. Нет, я его порву или сожгу! Но прежде, чем уничтожить улику против самой себя, Рания развернула лист с анализами и попыталась вникнуть в написанное. Почерк врача оставлял желать лучшего. Но Рании удалось разобрать каракули и понять, что речь идет не только об удачно удаленной более двух месяцев назад спирали, но и о том, что анализы отличные, соответствуют норме, учитывая состояние Фатимы, у которой по результатам анализа крови определены три недели беременности… У Рании снова всё похолодело внутри. Как она могла не обратить внимания на эту запись? Не просмотреть справку до конца? Увидела запись об удалении спирали и обрадовалась, что получила оружие против соперницы. Но если у Фатимы в середине декабря срок был три недели, а после этого прошло ещё три недели, то сейчас у нее уже полтора месяца беременности! Фатима вполне может и не понимать, что с ней такое. Но когда догадается о причине недомоганий, то непременно вернется в особняк Саида! Змея! Кобра! Она сдавала анализы в сентябре, потом ездила к врачу одна или с Зулейкой, удаляла спираль, снова сдавала анализы, а она-то, Рания, решила, что это листок со старыми анализами. - Но если с Фатимой ездила Зулейка, как она может не знать о том, что врач сказал Фатиме? Или она тоже скрывает от меня, что ей многое известно? Вот змея тоже! Знает правду о Фатиме, но не говорит Саиду об этом, ждет, когда Я обо всем ему расскажу. И кто тогда станет виновницей скандала? Я. А Зулейка останется в стороне! Решив непременно присмотреться к первой жене, Рания задумалась о другом. Что будет, когда Фатима вернется домой? Если Фатима поймет, что ждет ребенка, то непременно вернется. Тогда не стоит ждать пощады от Саида, но он обрушит свой гнев вовсе не на беглянку, а на нее, Ранию! А если Фатиму найдут, но выяснится, что она потеряла ребенка? Тогда Саид разведется с обеими и вышвырнет их из своего дома! - Аллах, Аллах! Пусть Фатима навсегда сгинет из этого дома, из этого города! – стонала она от ужаса, прижимая к груди бумажку. Опомнившись, она мелко-мелко порвала лист с результатами анализов и спустила микроскопические клочки в унитаз. Выходя из туалетной комнаты, Рания с надеждой подумала, что было бы большой удачей, если бы она тоже оказалась беременной. Теперь, когда Фатимы не будет в этом доме, Саид станет чаще бывать у жен. Не через две ночи, а через одну. Значит, теперь больше шансов забеременеть. И если это произойдет, это станет ее защитой, страховкой на случай, если вдруг правда раскроется, или вернется Фатима, или ее разыщет Саид, а она не станет молчать. У беременной жены прав больше. «Кстати, а какая я теперь жена? Третья или уже вторая? Саид, наверно, ещё не понял, что теперь расклад в семье изменится. Фатима украла драгоценности и деньги, испортила - как он уверен - его любимую картину и сбежала. Это слишком даже для обожаемой жены Саида. Он обязан развестись с ней. И тогда я стану второй женой», - с удовольствием подумала Рания, подходя к зеркалу и разглядывая в нем свое отражение. Она приложила ладонь к животу и повернулась боком к зеркалу, пытаясь представить себя беременной и на большом сроке. Саид подарит ей золото, потому что она принесет ему радостное известие. А там, может быть, и возместит потери из-за похищенного золота. Она потребует купить ей украшения ещё лучше, чем у нее были. Золото должно быть превосходным! - А ведь Саид так ещё и не купил золото Зулейке. Она ждет ребенка. Но Саид срочно вылетел в Марокко, когда узнал о побеге Хадижи с Жади, что забыл об обязанности сделать подарок жене. А теперь он вернулся, узнав об исчезновении любимой жены, но оказался в больнице. Потом тоже может не вспомнить. Что думает об этом Зулейка? Кажется, даже она сама не вспомнила о том, что должна получить украшение. Неужели для нее это совсем неважно? Рания раскрыла дверцы шкафа и достала пустую шкатулку. Нет, она уж точно ни за что не отказалась бы от золота. Привычно заглянув под крышку, она разразилась слезами, увидев внутри шкатулки пустоту. - Моё золото, моё золото! – повторяла она, сидя на краю кровати, обнимая огромную, но пустую шкатулку. 2. Часть 22. Глава 2. Мухамед и другие в больнице у Саида. А в госпитале, где находился Саид, топтались под дверью его палаты Мухамед и Амин. - Как быть, сынок? Доктор сказал, что нас не пустят к Саиду, пока ему не станет лучше. И до вечера точно к нему нельзя будет попасть. Я оставил дела на Мустафу, но у тебя магазин будет простаивать. Давай вернемся домой, а вечером позвоним и узнаем, когда разрешат посещения. - Наверно, так будет лучше, - замялся Амин. Да, он бросил магазин, который сможет открыть только в полдень, но его беспокоил вопрос, который ему хотелось обсудить с отцом. Не предполагая, что с дядей Саидом произойдет несчастье, они с Халисой собрались перебраться в новый дом. Но теперь они не знали, можно ли собирать вещи или следует остаться пока в доме у матери. Этими сомнениями он и поделился с отцом. - Сынок, почему бы нет? Пусть Халиса собирает вещи, укладывает их в коробки, которые я могу вам одолжить для переезда, а ты потом поможешь ей перенести всё в соседний дом. Вы ведь недалеко перебираетесь. - Мне неудобно, отец. Дядя Саид в больнице, но это благодаря ему мы смогли получить собственное жилье. Ему плохо, а мы будем заниматься упаковкой вещей и устраиваться в подаренном им доме. - Амин, часть денег на покупку дома дал тебе я, а твой дядя будет рад тому, что твоя семья сможет жить самостоятельно, - поддержал сына Мухамед, зная, как хочется молодой семье перебраться туда, где они сами будут хозяевами. Не видеть каждый день Самиру в ее рваных джинсах – уже большое счастье! Они решили покинуть госпиталь. Вызвав такси, отправились в Сан-Криштован. По дороге обсудили детали переезда и покупку некоторой мебели, которая будет нужна в доме в первую очередь. Потом Амин уставился в окно, а Мухамед погрузился в нерадостные воспоминания о проведенном утре. Рано утром Лейла снова устроила скандал! Как же он устал от этой женщины! Даже то, что она стала матерью его второго сына, уже не виделось Мухамеду такой уж большой ее заслугой. Он едва сдерживался, чтобы снова и снова не наказывать Лейлу, тем более – теперь, когда стало известно о ее беременности. Но ее длинный ядовитый язык выводил его из себя. Не приготовив нормальной еды на завтрак, тем не менее, Лейла явилась на кухню с претензиями. И пока Ариба кормила мужа своей родственницы, а заодно – и маленького Абдульчика, Лейла попыталась выяснить, верны ли ее подозрения: правда ли, что его сын с невесткой вот-вот переедут в собственный дом? Опять начались напоминания о деньгах за проданный в Фесе дом. У Мухамеда пальцы невольно сжались в кулаки… А потом она напомнила мужу о положенном в связи с ее беременным состоянием подарке. Мухамед должен подарить ей роскошное золотое украшение! Разве не этого требует обычай? - Лейла, о чем ты говоришь? Мой брат в больнице в тяжелом состоянии! – страдальчески произнес мужчина, тем не менее, сдержавшись, чтобы не вытолкнуть глупую девчонку вон из кухни. – Зачем ты снова досаждаешь мне разговорами о деньгах? О золоте, которого у тебя итак много, а носить некуда. Оставь меня, уйди! Он замахал на нее руками. Ариба выразительно сделала ей «круглые глаза», показывая взглядом на дверь. Лейла только фыркнула. - Твой брат может умереть? Тогда его жены останутся вдовами. Скажи, а тебе что-нибудь достанется, если твой брат не сможет выздороветь? Если умрет? - Аллах, Аллах, не говори так, Лейла! – ужаснулся Мухамед. – Мой брат - крепкий, хотя и старше меня на несколько лет. Он проживет ещё много лет в полном здравии, иншалла! - Но ты не ответил, имеешь ли ты права на наследство? Если ты что-то получишь из его денег, то должен купить мне дом! Почему я должна жить не в собственном доме, а там, где столько лет обитала твоя первая жена Латифа? Мне кажется, что каждая стена вокруг меня кричит: здесь жила Латифа! Это ее дом! - Хватит! – уже рявкнул на нее Мухамед, окончательно потеряв аппетит. Он заторопился выйти из дома, увидел сына, ожидавшего его на улице, на том месте, куда должно было подъехать такси, уже вызванное Амином. Поприветствовав друг друга, они сели в подкативший автомобиль и отправились к Саиду в госпиталь. Всю дорогу отец жаловался сыну на малолетнюю жену. Амин помалкивал. Сытый, чисто одетый, в хорошо выглаженной рубашке и легких летних брюках, спокойный Амин, имеющий жену, которая ничем не вызывала теперь его недовольства, мог только посочувствовать горькой доле, внезапно свалившейся на отца. А теперь они так же возвращались домой из госпиталя. Глядя в окно машины на то, как оживает утром город, Амин обдумывал планы на день. Да, отец прав: надо принести домой из магазина коробки, в которые будет удобно упаковывать многочисленные мелкие вещи, а затем перенести коробки в другой дом. Их дом! Со сборами Халиса справится и без него, и мать ей поможет. Амин слышал, как мама это обещала. А он отправится прямо в магазин, откроет его и станет торговать, пока не позвонит отец, чтобы сказать, что пора снова отправляться в больницу к дяде Саиду. И все же Амин решил заглянуть домой. Сказать жене, чтобы продолжала собирать вещи, и о том, что отец принесет коробки. И что болезнь дяди Саида не помешает им перебраться в свой дом. Он вспомнил, каким расстроенным стало лицо Халисы, когда он поздно вечером сообщил, что у дяди Саида сердечный приступ, ему вызывали врача и теперь дядю везут в больницу. Надо успокоить Халису, сказать, что ничего не отменяется. Дядю Саида врачи скоро отпустят домой – иначе и быть не может! – а они переедут в дом по соседству уже в ближайшее время. И если Мухамед, выбравшись из такси, тут же поспешил в «Волшебную лампу», то Амин вошел в дом. Удрученный вид Халисы сменился на радостный, когда Амин велел ей заняться вещами, разложить их по коробкам так, чтобы при распаковывании можно было бы легко найти любую вещь. Мать же принялась расспрашивать Амина о Саиде, его самочувствии и причинах внезапного сердечного заболевания. Амин ел приготовленный заботливой Халисой второй завтрак и скупо делился с матерью и женой информацией. А что ему известно? Ничего. Только то, что к дяде Саиду не пускают. Поэтому вечером они с отцом снова поедут в госпиталь. - А Фатима нашлась? Вернулась домой? – интересовало мать. - Нет, она не вернулась. Отец разговаривал с ларой Зулейкой, но я не слышал – о чем. Рания тоже была в больнице. Говорила, что дяде Саиду стало плохо, когда он увидел картину, которую испортила перед побегом Фатима. Вроде бы у брата отца была какая-то очень ценная картина, которую ещё в Марокко успел испортить дядя Абдул, и ее долго и дорого реставрировали, а теперь ее лара Фатима испортила. Они уверены, что Фатима сбежала, а не просто так пропала. Рания намекнула мне, что из сейфа пропал не только паспорт жены дяди Саида, но она забрала оттуда много денег и выгребла золото, и не только своё. - Сынок, неужели это правда? – изумленно переспросила Латифа. – Не могу поверить! Фатима? Она способна на такое? Аллах, Аллах! - Не знаю, но, кажется, Рания проговорилась о том, о чем ей не следовало никому рассказывать. Когда подошла Зулейка, она тут же замолчала. А первая жена дяди попросила нас ни о чем не расспрашивать ее и Ранию, подождать, когда дядя Саид придет в себя и сам обо всем нам расскажет. - Сынок, значит, состояние Саида серьезное? - Да, он лежит под капельницей. Что-то с сердцем. - Аллах да поможет ему выздороветь! Ведь у него трое маленьких детей, а Зулейка опять ждет ребенка. Мне дона Ноэмия рассказала. Как и о том, что Лейла тоже подарит твоему отцу ещё одного ребенка. - Да?! Отец так плохо отзывался о жене, что забыл, наверно, сказать об этом. - Твой отец так несчастлив? – нахмурилась Латифа. – Но он это заслужил. Аллах свидетель, что я всю жизнь старалась сделать вашего отца счастливым. Но он все-таки захотел взять вторую жену. - И третью. Дядя Абдул советует отцу поспешить с женитьбой на ларе Муне. - Очень хорошо. Если твой отец на ней женится, то хотя бы голодать не будет, - заметила Латифа и вышла из кухни. Ей нужно было обдумать услышанные новости. Амин же схватил со стола пару лепешек, а Халиса подала заранее приготовленный пакет с едой – для мужа ли или его отца, неважно. Знала, что Амин будет доволен ее вниманием и заботой. Он и забрал пакет, благодарно чмокнув Халису в щеку. Получив еду, Амин теперь должен был занести пакет отцу в магазин. Так он и сделал. ...А в магазине Мухамед с возмущением делился с Мустафой рассказами о семейных неурядицах. Однако приятель, он же и родственник, Мустафа не был со всем согласен. - Нет, Мухамед, будь справедлив, - развел перед собой руками седовласый бородач. – Если ты рад новости о беременности Лейлы, то обязан купить ей золото. - Но у меня нет таких денег! Я хотел бы помочь сыну. Ведь он будет обживать дом, нужна мебель, необходимо купить много всего. Какое золото? Зачем Лейле столько золота?! У нее огромная шкатулка с украшениями! У Латифы никогда не было СТОЛЬКО золота! – возмущался Мухамед. - Ничего не поделаешь, обычай, - широко раскрыл выпуклые глаза Мустафа, пожимая плечами. - Брат, будь мы сейчас в Марокко, я непременно купил бы жене золото, сделал бы всё, как положено, пусть даже при этом остался бы совсем без денег. Но в Бразилии…, - прижимая к груди ладонь, пояснил Мухамед. - Твой дядя Абдул часто любит повторять, что вера и обычаи должны исполняться, как положено, везде, независимо от страны, где ты находишься. В Бразилии ты тоже должен купить Лейле подарок, - заметил в ответ Мустафа, подняв вверх указательный палец. - Но, брат, даже Саид не вспомнил о том, что должен купить золото Зулейке. Он купит, конечно, но позже. И я тоже так сделаю – куплю по возможности. - Нееет, брат Мухамед. Саид болен, лежит в больнице, а что тебе мешает соблюсти наши обычаи? Купи скромный подарок. Лейла должна обрадоваться и такому подарку. Ведь этим ты проявишь свои внимания и заботу о ней. - Мустафа, не говори, что ты даришь ларе Ноэмии золото в соответствии со всеми нашими обычаями! - Дарю! То браслетик, то серьги, то бусики, какие ей понравятся. Но если моя Ноэмия объявит, что ждет ребенка, я подарю ей красивое ожерелье, - с умилением произнес Мустафа. - Ты ещё надеешься стать отцом? - удивился Мухамед, обидев родственника. - Почему бы и нет? В наше время женщины рожают детей, даже когда им за пятьдесят. В баре дона Жура рассказывала моей Ноэмии об актрисе Соланж Коуто, которая родила в пятьдесят шесть лет, выйдя замуж за двадцатипятилетнего парня. А моей Ноэмии слегка за сорок. У нас ещё будут дети, иншалла. - Тогда вам следует поспешить, - покачал головой отец Амина. – А эти бразильцы, о, Аллах, как может женщина стать женой мужчины, который годится ей в сыновья?! Аллах, Аллах! Их беседу прервал Амин, передав отцу пакет с едой, чему Мухамед несказанно обрадовался. - Пусть Аллах пошлет твоей жене много радости и счастья! У нее золотые руки. Да пошлет он вам много детей, Амин! Шукран! Я так проголодался, но даже вспоминать не хотелось, что сегодня очередь Лейлы работать на кухне. …А в доме Латифы все были заняты собственными проблемами. Халиса закончила дела на кухне и вернулась в их с Амином комнату, чтобы начать складывать одежду, снимать шторы и собирать разные мелочи в пока ещё единственную коробку. Латифа же у себя разговаривала по телефону с Зорайдэ. Она собиралась рассказать новости, но была ошеломлена встречным потоком слетен сначала от Каримы, которая оказалась у телефона первой – как всегда. А потом и Зорайдэ подтвердила, что все, услышанное ею от Каримы, правда: сид Абдул женился на Нурии, лара Дуния стала второй женой, а по некоторым сведениям в Мекнесе недавно подрались Фарид и Саид … - Как Жади? Что нового? – осторожно поинтересовалась жена дяди Али. Латифа понимала, ЧТО при этом имеет в виду Зорайдэ: чем закончилась для Жади история с привезенным из Марокко ребенком. - Жади скоро приедет ко мне в гости, она звонила мне сегодня и предупредила, что привезет с собой малыша. - А Лукас? Что говорит Лукас? – переживала Зорайдэ. - От Лукаса почти ничего не слышно. И это так странно! Зорайдэ, мне так тревожно за Жади и Лукаса. Он перестал звонить Жади ещё до ее поездки в Марокко. - Аллах, что будет, когда он узнает правду? Латифа, ведь он может выгнать Жади вместе с ребенком из дома! Не дай Аллах! - Зорайдэ, не волнуйся, я не брошу свою сестру. Жади всегда найдется место в моем доме. Вот и Амин с Халисой переезжают от меня в свой дом… Они обсудили состояние Саида, который оказался в больнице в тот же день, как вернулся в Бразилию. Вместе обдумали, что могло случиться с Фатимой, почему она сбежала от мужа. При этом обе женщины лгали. Латифа не могла рассказать Зорайдэ о том, что узнала от дочери или о чем догадалась сама. Она боялась подвести Самиру. Зорайдэ же не решилась говорить по телефону о приключениях Жади и Хадижи, практически тоже сбежавших из Мекнеса от Фарида. Впрочем, Жади теперь-то рассказала Латифе о своих похождениях? Зорайдэ хорошо помнила другие побеги: Жади не раз покидала дом того же Саида, который поднимал на ее поиски своих людей. - Бедный Саид! Такой красивый, богатый, ещё молодой, такой достойный муж, заботливый, щедрый, а жены то и дело от него бегут: то Жади, теперь вот Фатима. И что ей не жилось с ним? Чего не хватало? – разворчалась старая Зорайдэ. - Я буду держать тебя в курсе, Зорайдэ, - пообещала Латифа. – Если будут новости, я тебе тут же позвоню. И они продолжали беседовать до тех пор, пока к дому, судя по звукам, не подъехала машина с Жади. Тогда Латифа, простившись с женой дяди Али и положив сотовый, встала с дивана и вышла из своей комнаты в коридор, затем – на лестницу, чтобы открыть дверь приехавшей в гости сестре с малышом. …Незадолго до этого Самира у себя в комнате была занята очень важным для нее делом. Она «работала над арт-картиной», т.е. клеила коллаж, который должен был украсить стену ее комнаты. Прежние творения Самире и надоели, и частично осыпались. Но теперь девушка спешила создать не только картину, через которую ей хотелось выразить себя, но это «произведение» должно было ещё и исполнить роль хранилища доверенного Фатимой ключа от банковской ячейки. Самира задумала наклеить на основу «картины» кофейные зерна и лепестки цветов, кнопки и скрепки, прочую разную мелочь, но так, чтобы всё это оказалось внутри нарисованного грубыми мазками контура сердца. В центре него была не просто прорисована, но даже выдавлена «замочная скважина», в углублении которой Самира и укрепила ключ, для надежности не только «пришив» его толстыми нитками к картонной основе будущей картины, но и густо покрасив металлический ключ ярко-голубым лаком для ногтей. Но ключ был не сам по себе, его как бы «держала» тонкими пальцами изящная женская рука, нарисованная сочной черной краской. Однако пальцы Самире удалось прорисовать весьма изящно, поэтому на один из них девушка даже приклеила желтую стекляшку – «драгоценный камень». Вставив плоды своего труда в грубую самодельную рамку, повесив арт-объект на стену - на место картины с разноцветными отпечатками ее ладоней, девушка призадумалась. В коробочке с мелочевкой для подобных деяний хранилось ещё много интересного. Например, перо попугая, которое давно будоражило фантазию Самиры. Она и достала его, подумывая, куда же можно, наконец, приклеить или воткнуть в новую картину сей предмет, но, расслышав шум подъехавшего к дому автомобиля, Самира вернула попугаичье перо на место, закрыла коробку и сунула в шкаф на нижнюю полку. Главное сделано! Доверенный ей ключ будет теперь всегда у нее на виду, о чем другие просто не смогут догадаться. Мало ли что можно найти среди мусора на свалке? И не факт, что она сама рылась среди гниющих отбросов. - Буду говорить, что я Базилио попросила поискать для меня что-либо интересное! Зато теперь Самира в любой момент может отдать ключик Фатиме, реши она вернуться домой или, наоборот, когда ей понадобятся деньги. Стоит только протянуть руку и содрать с картины покрашенный ключ… Радуясь, что придумала такой оригинальный выход из ситуации, Самира подошла к двери и выглянула в коридор. - Тетя Жади! Вы приехали! С малышкой?! - Приветик! Самира, нам нужно срочно менять подгузник. Выручай, - проговорила Жади, одной рукой держа ребенка, второй – поправляя сумку, висевшую через плечо. - Конечно, проходите в мою комнату, тетя Жади! Кладите ребенка на кровать. Давайте, я помогу. - Спасибо, Самира. Я давно собиралась к вам приехать, но теперь, услышав новость о Саиде, я не могла усидеть дома. - Какой очаровательный ребенок! – восхитилась Самира, наклоняясь над Джамилем. - Он так меня напугал! – пожаловалась Жади. – Ему плохо стало, и мы с Кларой вызвали врача. Даже не хочу вспоминать, что сказал мне врач. - Жади, что с ребенком? – испугалась Латифа. - Врач посоветовал как можно скорее сделать ему переливание крови. Какая-то инфекция, что ли. Пока не усугубилось, надо спасать мальчика. Я уже сдала кровь, она подошла идеально. Я опасалась, что понадобится кровь отца, и как тогда быть? Искать донора, как искали для внука Лукаса? Ничего, нас записали на переливание крови на следующую неделю. А пока даю ему лекарство. - Жади! Он же такой кроха! – схватилась руками за лицо Латифа. – Может быть, не стоило увозить ребенка из Марокко? - А ты думаешь, ТАМ оказали бы ЛУЧШУЮ медицинскую помощь, чем это возможно в Бразилии? И ты же понимаешь, от кого там всё зависит… Они говорили полунамеками, не называя имен ни Фарида, ни Хадижи. Оказалось, что предосторожность не была излишней. В дверь постучала и тут же заглянула Халиса, чтобы выяснить, не нужно ли чего гостье. - Могу принести молока или горячий чай. Вам же ещё кормить ребенка. От горячего чая прибудет молоко. - Нет, спасибо, не нужно. У меня нет молока. Кормлю Джами… ля… лью.. из бутылочки, - запутавшись в именах, ответила Жади. Она видела любопытные глаза невестки Латифы, то, как быстро, но деликатно, девушка постаралась всё рассмотреть, поэтому и сбилась. Жади же растерялась, не зная, как ей теперь говорить о Джамиле – кто он? За кого ей выдавать сына Хадижи – за мальчика или девочку? Латифа всё поняла. Она отослала жену Амина за чаем для всех и посоветовала сестре: - Жади, чем больше ты будешь запутывать окружающих, тем больше сама начнешь путаться. Признай, что это мальчик. Иначе это будет выглядеть вопиюще подозрительно, когда выплывет правда о поле ребенка. - А что мне делать с тем, что Карима, дядя Абдул и ещё многие считают, что родилась девочка? Ты предлагаешь мне всё отрицать, говорить, что ничего такого не было, что всё перепутали те, кто принимал роды. Что меня не так поняли? - Жади, а как долго ты собираешься наряжать ребенка в платья для девочек и повязывать бантики? Скажи, что тебе так хотелось родить дочку, что ты сначала бредила, ничего не понимая, а потом не захотела разубеждать всех, что родился сын, а не дочь. Это финты послеродовой депрессии, вот что может всё объяснить. Самира играла с малышом, но внимательно прислушивалась к разговору родственниц. Потом повернулась и сказала: - Не верю ушам, что вы можете о таком спорить. Ну просто как в наших бразильских сериалах! Кажется, даже был такой сериал – там новорожденного мальчика одевали в женские одежки – и так чуть ли не до шестнадцати лет растили в неведении, убедив, что он – девочка, сломав ему психику. Вы тоже этого хотите? Но там злодейка, которая его растила, таким способом хотела отомстить его отцу. Но, тетя Жади, кого вам здесь бояться? Это Бразилия. Никто не отберет здесь теперь уже Вашего ребенка. - Хорошо. Пусть думают, что у меня дочь, если другим так нравится, но теперь я не стану скрывать, что это мальчик. У Пьетро появился братик! А другие пусть думают, что хотят, - согласилась Жади, и в этот момент Халиса внесла поднос с заварочным чайником и стаканчиками. Она была вынуждена толкнуть не плотно закрытую дверь ногой, чтобы ее открыть и войти в комнату. А как долго она стояла в коридоре и слушала их разговор? Но Жади решила не переживать из-за этого. Она выставит глупцами и сплетниками всех, кто успел разболтать по Фесу и Сан-Криштовану новость о появившейся на свет девочке. А родился-то мальчик! И нечего кому бы то ни было лезть не в свои дела! Халиса с улыбкой поставила на письменный стол Самиры поднос. - Спасибо, я сама разолью чай, - отпустила ее Латифа. Но Халиса не могла оторвать глаз от прелестного малыша. Видно было, как хочется девушке повозиться с новорожденным, подержать на руках. - Халиса, если не трудно, выброси этот мокрый подгузник и вымой грязную бутылочку. Я привезла молочную смесь, позже я сама ее приготовлю. - Как жаль, что у Вас нет грудного молока. Но есть много способов, чтобы оно пришло. - Нет-нет, у меня уже возраст не тот, чтобы кормить ребенка грудью. Молоко уже не то, меня и доктор предупредил, - постаралась отвертеться Жади. Халиса, поняв, что ее общество здесь не приветствуется, вернулась к себе, обиженная и разочарованная. Почему сестра свекрови не доверила ей ребенка? Самира сидела на краю кровати рядом с малышкой, а ей даже в комнату пройти не предложили. Только принеси, поставь на стол и уходи. "Аллах, что за грустные мысли? Возможно, и у меня будут в этом месяце приятные новости. Но пока я буду молчать, ничего Амину не скажу о своих подозрениях. Сейчас самое главное – упаковать вещи. Но мне нельзя поднимать и переносить тяжелые коробки, если мои подозрения окажутся верными. Аллах! Может быть, сделать тест уже сейчас? Иначе я так привыкну к мысли о собственном ребенке, что разочарование будет слишком сильным, если мечты снова окажутся напрасными. Сколько раз уже так было!" Она еле сдерживалась, чтобы не схватить тест на беременность и не броситься в туалетную комнату, чтобы его сделать. Но тогда она будет знать правду, начнет переживать, а ей необходимо уложить вещи. Что делать? Она ещё долго боролась с собой, но потом сорвалась: быстро достала упаковку с тестом и отправилась в туалет, захватив специальную пластиковую баночку для сбора мочи. ...Халиса вернулась в комнату, еле передвигая ноги. Она была так взволнована! Халису даже трясло от пережитого стресса. Наконец-то это случилось! - То, что появились две полоски на тесте, ничего не значит! Тесты иногда тоже лгут. Самый верный анализ на определение беременности – анализ крови. Но я так боюсь, что всё окажется недоразумением. Нет, я пока не стану говорить об этом Амину. Вдруг всё сорвется, и он расстроится, а я окажусь в смешном положении. Лучше дождаться, когда пройдет несколько месяцев, чтобы уже наверняка закрепился ребенок, и тогда обрадовать Амина, что он станет отцом. Халиса внимательно прислушалась к своим ощущениям. Совершенно ничего не говорило о том, что в ее организме происходят какие-то посторонние процессы. - Неужели это самовнушение? Я читала о таком – о ложных беременностях, которые возникают при сильном желании иметь ребенка. Но с другой стороны… Сколько я умоляла Аллаха послать мне сына! Зулейка, Лейла станут матерями, Жади вот тоже родила вместе с Хадижей. Думаю, теперь и моя очередь настала. И все-таки Халиса решила пока не говорить о сделанном тесте и своих сомнениях. Вот начнется у них новая жизнь в собственном доме, тогда она и сообщит Амину о своих подозрениях, и они вместе поедут в лабораторию сдавать анализ крови. Обрадуется ли Амин? Может быть, расстроится? Нет, ребенка он не может не хотеть, но это событие потребует больших денежных затрат. Во-первых, положено купить жене золото, какое-нибудь украшение. Во-вторых, принести в жертву барашка. И комнату для ребенка тоже нужно будет устраивать. Это столько расходов! А Амин уже потратился на ремонт дома и мебель, на бытовую технику. Хорошо, что ему отец помогает, иначе им самим было бы не справиться. И Халисе стало страшно при мысли, что она может не увидеть в глазах Амина радости, когда она сообщит ему о беременности. - Нет, лучше немного подождать. И даже не немного, а месяц или два, когда всё как-то образуется. Устроимся в новом доме, Амин подсчитает расходы-доходы. Тогда и скажу. Тем более, сейчас всем не до моих подозрений. Амин с отцом думают только о сиде Саиде, который в тяжелом состоянии находится в больнице. Пусть дядя Амина скорее поправляется, а я подожду. Так решила Халиса, вставая с кресла. Ей захотелось немного полежать, чтобы окончательно прийти в себя. А позже, когда принесут коробки, она и займется укладыванием разных вещиц и одежды. С какой-то особой радостью она слушала, как за стеной хнычет ребенок, которого привезла сестра лары Латифы. Скоро и она станет слушать каждый день детский плач. Халиса с улыбкой закрыла глаза, испытывая настоящую эйфорию от предвкушения скорого материнства. 3. Часть 22. Глава 3. Жади узнает новости в доме Латифы. Самира оправилась на занятия, Джамиль уснул, а сестры, оставшись вдвоем, смогли свободно поговорить. - Латифа, так это правда, что от Саида сбежала жена? Но почему? - Не знаю причины, Жади. Но в их семье произошло что-то странное. Амин мне рассказал со слов Рании, с которой столкнулся в больнице, что Фатима испортила любимую картину Саида, открыла сейф и забрала все деньги и драгоценности. И пропала. - Вот как? Рания тоже осталась без золота? Если бы не это, я не удивилась бы, если бы Рания оказалась причастна к исчезновению этой девочки. Фатима же ровесница Самиры? Латифа вздрогнула, когда сестра связала ее дочь с беглянкой. Она испуганно взглянула на Жади, которая задумалась о чем-то своем. - А знаешь, наверняка, это происки Рании. Не думаю, что она смирилась с тем, что стала третьей женой. Ты же говорила, что Саид совершил с ней никях? - Да. Жади, одному Аллаху известно, что произошло в семье Саида. Мне не верится, что Рания, пережив такие злоключения в Марокко во временном браке и добившись возвращения в семью Рашидов через законный брак, станет снова всем рисковать. - Насколько я ее запомнила – ещё как станет. Есть такие натуры, которые быстро забывают о пережитых невзгодах и не учатся на собственных ошибках. - Жади, ты тоже такая. Как бы там ни было, но именно это стало причиной сердечного приступа Саида. Он в больнице, лежит под капельницей. Амина с Мухамедом к нему не пропустили. - И его жены тоже там? - И Рания, и Зулейка были в больнице, когда приехали мужчины. - Латифа, я тоже должна навестить Саида. Где ещё я смогу с ним увидеться? При чем – безопасно для себя? Я знаю, Саид очень зол на меня из-за моей поездки к Хадиже. - Ещё бы, Жади!.. Встретиться? А ты не боишься, что Саиду станет ещё хуже после твоего посещения? Зачем тебе необходимо с ним увидеться? - Я должна от него услышать, что произошло на семейном суде, все подробности, понимаешь? Хочу узнать, как вел себя Фарид. И намерена потребовать от Саида ответ: почему он ничего не сделал для того, чтобы защитить дочь раз и навсегда? - Но что он мог сделать, Жади? - Потребовать развод! - Но Фарид дал Хадиже развод! И вот результат: твоя дочь стала второй женой. Твоя поездка привела к ухудшению положения Хадижи в семье. Она могла оставаться первой женой, родила бы двух сыновей. И тогда ещё не известно, что стало бы с Зухрой! Возможно, Фарид развелся бы с ней, выгнал бы ее из дома, а с Хадижей наладил отношения. Я с самого начала была против твоей поездки и твоих планов. - Латифа, просто у меня лопнуло терпение. Но я сделала полдела: один ребенок уже в Бразилии. Осталось только забрать Хадижу в Рио-де-Жанейро, а затем можно подумать, как увезти сюда и второго мальчика. - Жади, перестань фантазировать. Кто отдаст в Марокко твоей дочери ребенка? - Но забрать Хадижу Саид мог бы! - Тебе явно не всё известно, Жади. Позвони Зорайдэ. Ведь они с Каримой были в момент семейного суда в Мекнесе, в доме Фарида. Карима видела, как Саид бросился с кулаками на зятя. Он защищал Хадижу, как мог. Предложил ей вернуться в Рио. Но Хадижа сама отказалась уехать с ним, понимаешь? Зорайдэ с ней разговаривала после отъезда отца. Твоя дочь призналась, что ни за что не оставит своего сына Зухре, которая и стала бы его воспитывать, если бы Хадижа уехала вместе с отцом в Бразилию. - Глупая девчонка! Если бы она вернулась в Рио, получила бы второго сына, а потом мы решили бы, как вернуть первого. - Это не так просто, как ты думаешь. - Саид мог бы размазать зятя, поставить в такие условия, когда ему пришлось выбирать: или отдать сына, или потерять всё, иншалла, - не сдавалась Жади, упрямо отстаивая свое мнение. Латифа покачала головой. Она повернулась к Джамилю, спокойно спавшему на кровати, осторожно прикоснулась пальцем к его щечке. - Жади, у твоего внука твои ресницы. Посмотри, какие они длинные. Не знаю, хорошо ли это – когда у мальчика такие длинные ресницы. - Мне было бы спокойнее и легче, если бы с ним была его настоящая мать. - Думаю, ты ничего не добьёшься, если поедешь в больницу. Тебя к Саиду просто не пустят. А если удастся к нему проникнуть, и ты всё ему выскажешь, это может закончиться скандалом, Жади. Или у Саида может случиться новый сердечный приступ. Лучше оставь его в покое. Позвони в Фес и узнай у Зорайдэ, есть ли новости от Хадижи. - Боюсь, что трубку снова схватит Карима, и тогда я буду вынуждена слушать историю женитьбы дяди Абдула на Нурии! - Но ты могла бы сказать Кариме, что ты родила сына. Сына, а не дочь. Пусть эта путаница закончится. Поверь, Карима – лучший способ распространения информации. Скажи ей, что произошло недоразумение, и она тут же подхватит новость, о которой вскоре будет знать вся медина. Пообещав Латифе, что обязательно поговорит с Каримой и Зорайдэ, Жади начала расспрашивать сестру о Кериме. - Жади, я так неловко себя чувствую. Как будто ко мне вернулись мои семнадцать лет, и меня только-только просватали. - Но ведь у вас всё хорошо? Его семья тебя приняла. Керим в тебя влюблен. А ты? - Не спрашивай, Жади. Прожив столько лет с Мухамедом, мне трудно представить на его месте другого мужчину. Жади с улыбкой покачала головой. - Ты даже себе стесняешься признаться, что влюбилась. Ты любишь Керима! У тебя в глазах это читается. - Правда? – испугалась Латифа. – Не хотелось бы, чтобы Керим подумал обо мне как-то не так. - Ты заслужила каждую секунду этой любви! Ладно, покажи браслет, который тебе подарил Керим, - попросила Жади. Они рассматривали украшение, сплетничали о сестре Керима, поездке на фазенду, выпечке, которой продолжала заниматься Латифа, но уже не для кафе будущего мужа, а по частным заказам его клиентов. Латифе нужны были деньги. - Как Самира? Мы с ней часто созваниваемся, но думаю, она не станет рассказывать мне всё-всё. Они с Амином не ссорятся? - Нет. Стараются держать дистанцию друг от друга. Недавно Самира разобрала рождественскую ёлку, которая стояла у нее в комнате на столике. Амину не нравилось, что Самира чтит символ из чужой религии. Моя дочь хотела завести кота, принесла животное к нам домой, но потом передумала. И Халисе с Амином это не понравилось – животное в доме. Самира отвезла котенка доне Деузе. - Дона Деуза… Мать Лео? Моя племянница поддерживает отношения с братом Лукаса? - Да, Жади. Она говорит, что это деловые отношения. Он присылает ей материал и фотографии, она пишет статьи о местах, где он путешествует. - Значит, всё, как прежде. Я видела их вместе в Ангре, и мне показалось, что Лео влюблен в Самиру. - Жааади?! Он влюблен? Но почему? Как так? - Как – почему? Латифа, разве можно задавать вопрос «почему», когда дело касается любви? Лео – хороший парень. Он такой, каким должен был быть Лукас, каким я хотела видеть Лукаса тогда, много лет назад. - Жади, но Зорайдэ отчего-то очень боялась этого парня! А она никогда не ошибается. - Всё не так, Латифа. Зорайдэ боялась его, потому что думала, что его сотворил доктор Альбьери, которого она считала колдуном. Все эти разговоры о клонировании… Но мы-то знаем, что Лео – сын доны Деузы. Было искусственное оплодотворение, каким-то образом связанное с синьором Альбьери…. Я давно не хочу об этом думать. Зачем? Он нормальный, здоровый парень. Умный и порядочный. На него можно положиться. Чего ты боишься? - Не знаю, Жади. Но я представляла своего зятя иным. - Скажи, какого мужа ты бы хотела для Самиры? - Не знаю, Жади, не знаю, - растерянно повторяла Латифа. – Наверно, такого, как Керим. Или Зейн. Современного марокканца, живущего в Бразилии, но не потерявшего связь с исторической родиной и нашими обычаями. - И где бы Самира могла с таким познакомиться? - Познакомиться? Это родители должны знакомить детей с будущим мужем или женой. - Латииифа! О чем ты? Это ты о своей дочери хочешь сказать, что она позволит найти ей мужа? Может быть, ты к дяде Абдулу обратишься за помощью? - Нет, только не дядя Абдул! - Вот-вот! Только не к нему! Он уже нашел мужа для моей дочери – спасибо ему! Хадижа не заслужила такой печальной судьбы. Для Самиры он подобрал бы ещё кого-нибудь похуже, чтобы ее сломали и перевоспитали в новой семье. - Всё, не будем больше говорить о будущем Самиры. Меня это пугает и расстраивает, - приложила ладонь к виску Латифа. - Да. Она сама выберет себе и судьбу, и мужчину. И никого не станет спрашивать. Таковы современные девушки, живущие в Бразилии. - Жади, ты знаешь, что у дяди Абдула была дочь? Она уже умерла, но бывшая жена дяди Абдула, с которой он развелся много лет назад, воспитывала двух ее дочерей. Зорайдэ говорит, что он начал задумываться, как их отыскать. Дядя Абдул боится, что они стали такими же одалисками, как и их бабка. - Несчастные внучки, если дядя Абдул до них доберется! - Вроде бы они обе не замужем. Так Карима сказала. Она общается с ларой Дунией, та ей рассказывает все новости. Лара Дуния очень обижена своим новым положением. Стала второй женой! - Значит, дядя Абдул будет занят поиском женихов для своих внучек, когда отыщет их самих. И ему дела не будет до неприятностей моей Хадижи. - Жади, благодари Аллаха за то, что Он не позволил Фариду наказать твою дочь за побег. Неужели твой зять не понял, что Хадижа пыталась сбежать с тобой? - Нет, она смогла убедить его, что это недоразумение. - А мог бы и выпороть ее на радость Зухре. - О, нет! Да храни Всевышний мою дочь! Поболтав ещё немного, накормив проснувшегося Джамиля, даже искупав его и дважды поменяв подгузники, Жади собралась домой. - Оставайся ужинать, - предложила Латифа. - Нет, спасибо, мне пора. У меня ещё есть дела. Надо успеть до того, как стемнеет. Не люблю ездить одна по вечернему городу. - Жади, ты ведь не собираешься навестить Саида? – насторожилась сестра. - Не знаю. Ты говоришь, к нему сегодня не пускают? Конечно, я к нему не поеду. Но ты позвони мне, если Амин отправится с отцом в больницу. - Нет, Жади, я боюсь, что ты снова наделаешь глупостей. Не стану тебе звонить. - Латифа! - Пожалей бывшего мужа. У него итак много неприятностей. Жади, дядя Али может рассердиться, если ты станешь причиной нового скандала. - Ладно, мне пора, - улыбнулась Жади и взяла на руки малыша. С улицы раздался повторный сигнал такси, которое прибыло за ней и сыном. - Если будут проблемы с переливанием крови, сообщи нам. Возможно, подойдет кровь Самиры или моя. - Хорошо. Помоги донести до машины мою сумку. Боюсь спускаться по лестнице с ребенком. Жади уехала. Латифа заметила, с каким сердитым видом развернулась и ушла в бар дона Жура, которая ждала, вероятно, что Жади зайдет к ней, чтобы рассказать новости из Европы и покажет ей ребенка. Но Жади это и в голову, похоже, не пришло. И женщина обиделась. Латифа дала себе слово, что поговорит с доной Журой, объяснит, что у Жади неприятности с новорожденным: ему тоже понадобится медицинская помощь. Сестра так расстроена, что не сообразила навестить родственницу. Заметив, что с нее не сводит глаз Базилио, застывший у столика возле бара, Латифа поспешила вернуться в дом, пока нахальный официант не додумается подойти к ней с расспросами. …И все-таки Жади пару часов спустя отправилась в госпиталь, куда отвезли Саида Рашида. Она не собиралась с ним ссориться. Нет, наоборот, ей хотелось уговорами добиться, чтобы он рассказал ей во всех подробностях о семейном суде. Она понимала, что ссорой и предъявлением претензий ничего от Саида не получишь. Решила пустить в ход улыбки и обаяние, как-то забыв о том, что Саид запретил ей ехать в Марокко, но она все равно туда отправилась – «покупать дом». И что из этого получилось? Когда Жади появилась в коридоре больницы, обнаружила возле палаты Зулейку и Ранию, сидевших в креслах. Едва Зулейка удивленно повернула голову в ее сторону, Рания тут же вскочила и направилась к Жади. - Что ты здесь делаешь? Решила добить Саида? Это из-за тебя мой муж оказался в реанимации с сердечным приступом! - Рания, ты такая же, как была и раньше. Совсем не изменилась… Не думаю, что Саид оказался здесь из-за меня. А вот то, что в его отсутствие сбежала из дома его жена, это наводит меня на мысль, что без тебя не обошлось. Не ты ли ее к этому подтолкнула? Увидев, как побледнела Рания, Жади рассмеялась. - Значит, я права! Без твоих интриг не обошлось. Зачем только Саид снова на тебе женился! Зулейка молча следила за этой сценой, пока из палаты Саида Рашида не показалась медсестра, которая предложила ей войти к мужу. Забыв обо всем, молодая женщина метнулась к двери. Рания - тоже, желая даже опередить, но медсестра остановила ее. - Извините, но навещать пациента можно пока только по одному посетителю. Рания покраснела от досады и унижения, ведь ее остановили, а Зулейка уже вошла в палату! Жади тут же обратилась к медработнику: - Я – мать дочери вашего пациента. Тоже хотела бы поговорить с бывшим мужем. Это важно. Думаю, он и сам хотел бы меня видеть… - Заходите по одной, как я сказала. Договаривайтесь между собой, кто из вас войдет в палату следующей, - дежурно улыбнулась медсестра и пошла по своим делам, решив, что здесь и без нее разберутся, зная правила, установленные в заведении. Рания посмотрела ей в след сузившимися глазами, потом повернулась к Жади. - Ты не войдешь к Саиду! – тихо, но с угрозой произнесла она. - Это почему? Рания, Саид ведь мог и не жениться на тебе снова. Мы были бы сейчас в равном положении. Две его бывшие жены, матери его детей. - В равном? Он выгнал тебя! Развелся и забыл. А со мной он прошел даже через временный брак, но вернул и снова совершил никях. - Ну и что? Ты думаешь, что у тебя после этого больше прав на мужа? Рания, мне нужно поговорить с Саидом, вот и всё. Я не покушаюсь на твое место в семье. У меня есть муж, которого я очень люблю. Но ты как будто все ещё ревнуешь меня к Саиду? Как и Фатиму, наверно, ревновала и что-то такое сделала с ней, что она сбежала. - Замолчи! Иначе я попрошу охрану вывести тебя из госпиталя! Ты не член нашей семьи. Одалиска! Взгляни на себя! Как ты одета? Тебе сорок пять, но ты в короткой юбке, до колена! Без платка, волосы болтаются за спиной, как у одалиски, которая вышла на медину, чтобы предложить себя во временные жены! Тебе не стыдно? - Что ты несешь? – уже рассердилась Жади. – Ты от злости выглядишь намного старше меня. Я оптимистка, а тебе не дано позитивно относиться к жизни, ты злая и завистливая, Рания. Да, мне за сорок, а тебе двадцать пять? Или около тридцати? Но ты кажешься мне увядшей, потому что у тебя сморщенная душа – от злобы, ненависти, зависти. Получше вглядись в зеркало, в свое отражение, поймешь, о чем я говорю. - Змея! Ты не войдешь в палату к Саиду! Только через мой труп! - Кобра! Да сократит Аллах твои дни! Пусть Саид снова с тобой разведется, когда найдет Фатиму, и она расскажет, что ты ей сделала! Или пусть он женится на другой: молодой, красивой, доброй и отзывчивой, которую полюбит так же, как когда-то любил меня! - Жади, убирайся вон!... Мухамед, скажи, чтобы она ушла! Иначе она доведет твоего брата до смертельного приступа! Жади тоже увидела появившихся Мухамеда и Амина. Племянник тут же отвел глаза, как только встретился взглядом с тетей Жади, но Мухамед налился краской от возмущения. - Одалиска! Ты что делаешь у палаты моего брата?! Убирайся по-хорошему, пока я не вышвырнул тебя на улицу собственными руками! - Мухамед, мне нужно поговорить с Саидом, - заявила Жади, решительно поправляя на плече сумочку. - Ты приехала в больницу, зная, что Саиду плохо, но намереваешься поговорить с ним? О чем? Из-за тебя он слетал в Марокко и там оказался в центре скандала! Ему пришлось разбираться в том, что ты наворотила, Жади. Уходи. Или ты решила убить моего брата? Сынок, давай выведем сестру твоей матери из госпиталя, - нервно закончил Мухамед. - Я все равно поговорю с Саидом! Пусть не сейчас, но когда его отпустят домой! - Забудь о моем брате! – разозлился Мухамед, вцепившись пальцами в четки и пытаясь сохранить достоинство. Амин глухо сказал: - Тетя Жади, Вам лучше уйти. Дядя Саид болен. Он мог умереть от сердечного приступа. Ему нельзя волноваться. Но если он Вас увидит, ему снова может быть плохо. Пожалуйста, уйдите. - Амин, твоя тетка не понимает, что отцу Хадижи очень плохо. Как она вообще могла додуматься появиться здесь? Она что – не понимает, что Саиду захочется ее придушить, как только он ее увидит? – обратился к нему отец. - Одалиска! - Я уйду. Не желаю выслушивать оскорбления. Латифа правильно сделала, что отказалась от тебя, Мухамед, и бросила, развелась и скоро станет женой Керима, который любит ее, а она любит его. Они будут безумно счастливы! Мухамед от возмущения не мог сказать ни слова, только ловил ртом воздух, взмахивая руками. В свете больничных ламп сверкали черные бусины эбонитовых четок. А Жади, улыбнувшись, повернулась к нему спиной и пошла прочь. Однако, проходя мимо Рании, которая с напряженным вниманием ждала, что скажет ей Жади, жена Лукаса не разочаровала: - Рания, я буду приезжать в больницу каждый день, пока Саид не захочет поговорить со мной. Буду звонить ему, ждать возле офиса, пока Саид не расскажет всё мне о моей дочери. И он, в конце концов, захочет, со мной поговорить. Жади ушла – легкой походкой, с гордо поднятой головой. А Рания с ненавистью посмотрела ей вслед. - Змея! Какая же она змея! К Мухамеду тоже вернулся голос: - Одалиска! Почему Саид не выпорол ее на медине Феса? Почему дядя Абдул потворствовал ему? Её место – в женской комнате, где она просидела бы до конца жизни! - Успокойся, отец! Хватит! Нас услышит дядя Саид, и медсестра уже идет к нам, видишь? Мухамед тут же повернулся к женщине в униформе больницы и сделал руками успокаивающе-извиняющийся жест. - Простите, мы всё понимаем, всё будет в порядке. Медсестра кивнула и прошла дальше. Мухамед обратился к сыну. - Какой поганый язык у Жади. Сынок, я расстроен ее словами. Зачем она так сказала о твоей матери? Мы с Латифой были счастливы. Если бы дядя Абдул не выбрал мне вторую жену, то… - Отец, пойдем, Зулейка уже вышла из палаты, - сказал Амин, не желая обсуждать с отцом его отношения с матерью. - Пойдем, сынок, пойдем к брату. Но Рания уже скользнула в палату, сделав вид, что не услышала о намерениях брата мужа зайти к Саиду после Зулейки. -Ээээ…, - растерянно протянул Мухамед, когда дверь за Ранией закрылась. – Рания могла бы нас пропустить…. Он подошел к Зулейке. - Прости, Мухамед. После того, как Саид снова на ней женился, Рания стала вести себя слишком самоуверенно, перегибает палку. - Зулейка, если вам что-то понадобится, я всегда готов помочь семье брата. Только позвони, я всё сделаю, что в моих силах. - Спасибо, Мухамед. Я знаю, что могу рассчитывать на твою помощь. Но пока ничего не надо. Справляемся. - А что Фатима? От нее есть известия? - Нет. Она не звонила. А люди, которых Саид нанял для ее поиска, когда был ещё в Эмиратах, не могут выйти на ее след. - Какая-то странная история. Как можно не найти человека? Должны быть какие-то следы. - Да, но за пределы Бразилии она не выезжала, если только не смогла найти неофициальный способ покинуть страну. Они завели разговор о проблемах, с которыми столкнулась семья Саида. Амин ждал в стороне, не вмешиваясь в разговор отца и первой жены дяди Саида. Конечно, он и сам готов был помочь во всем семье дяди и очень надеялся, что брата отца вылечат как можно скорее. …А в палате Саид лежал в полном сознании. Он слушал рассказ Рании о том, как всё чудесно в их семье. Они с Зулейкой хорошо ладят. Домашние дела они с Зулейкой делают вместе. Но Зулейка ждет ребенка, и она, Рания, старается многое делать сама. Дети здоровы. Мунир учится, учителя о нем хорошо отзываются. Мириам сегодня ездила с водителем на рынок, делала покупки по списку, составленному ею, Ранией… Но Саид прервал поток ее речи. - Рания, я слышал за дверью голос Жади. Она здесь? Тоже пришла ко мне? Зачем? Что ей понадобилось? - Нет, Саид, тебе показалось. - Неужели? Значит, Зулейка солгала, сказав, что ты и Жади выясняете отношения? - Зулейка сказала? Дда…, Саид, я просто не хочу, чтобы ты расстраивался. Жади пришла, чтобы выяснить отношения не со мной, а с ТОБОЙ. Я не разрешила ей пройти к тебе, потому что знаю: она наговорит тебе разных гадостей, ты расстроишься, и тебе может стать хуже. - Хорошо, Рания. Ты правильно поступила, - сказал Саид и откинул голову на высокую подушку. Закрыл глаза. - Что ещё? – спросил он устало. – Мухамед уже пришел? - Да. Он и Амин уже здесь. - Тогда пусть они войдут. - Но, Саид, мне хочется побыть с тобой подольше. - Рания, я попросил тебя позвать брата. - Хорошо, хабиби, сейчас позову, - разочарованным тоном ответила она. Рания встала с прикроватного кресла и пошла к двери. Саид смотрел ей вслед сквозь приоткрытые веки. - И предупреди медсестру, чтобы и впредь не пропускали ко мне Жади. Я не желаю ее ни видеть, ни слышать, - бросил он, когда Рания уже прикоснулась к дверной ручке. - Хорошо, хабиби, я прослежу за этим, - ответила женщина. Едва она вышла, в палате появились Мухамед и Амин. - Брат! Что же с тобой случилось? – раскинув руки, трагическим голосом вопрошал Мухамед. – Как ты сегодня себя чувствуешь? Амин стоял за спиной отца с искренно-сочувственным выражением лица. - Я уже в порядке. Давно следовало побывать у врача, сдать анализы, проверить сердце. Боли появились уже давно, но я всё откладывал, пока на меня не свалилось столько неприятностей, которые меня и подкосили. …Пока братья общались в палате, Рания спорила с Зулейкой. - Саид МНЕ поручил проследить, чтобы Жади больше не появлялась в больнице или где-то ещё, где она могла бы столкнуться с ним. Я этим займусь. - Рания, ты не первая жена. Я сама приму необходимые меры. - Зулейка, скажи… А какая теперь жена Я? Фатима сбежала. Саид обязан с ней развестись. В таком случае я должна спать второй женой. Как ты думаешь? - Я считаю, что ты станешь второй женой только после того, как Саид при свидетелях даст развод Фатиме. Ты верно рассудила. Но чтобы развестись, Саид должен ее найти. Но пока муж не может заняться ее поисками. Дождись своего часа, Рания, и тогда ты станешь второй женой. Но только второй. Это значит, тебе следует помнить о своем месте в семье. Поэтому распоряжаться всем ты будешь только тогда, когда станешь первой женой, если это когда-нибудь произойдет. Поставив Ранию на место, Зулейка позвонила водителю и выяснила, что машина уже ждет их возле госпиталя. - Идем, нам пора возвращаться. Завтра утром мы сможем снова навестить Саида. Привезем ему сок, который разрешил врач. Рания, затаив обиду на Зулейку, надувшись, молча отправилась за ней к машине. Но, вспомнив, что Саид не захотел видеть Жади, что означало, что Жади проиграла, Рания повеселела. А о том, какая она теперь по статусу жена Саида, молодая женщина рассудила, что как бы там ни было, без Фатимы, достойной серьезного наказания, она, Рания, все-таки вторая жена, что бы там Зулейка ни говорила о несостоявшемся пока разводе Саида с Фатимой. 4. Часть 22. Глава 4. Размышления Саида. Жади и Иветти. …Пока Зулейка и Рания добирались домой по «пробкам» на городских проспектах, после ухода Мухамеда с Амином, Саид, оставшись один, размышлял о странностях семейного происшествия, которое он теперь мог спокойно обдумать и постараться найти объяснение. Его что-то беспокоило в истории с побегом Фатимы. Почему его жена так поступила с картиной? На нее это не похоже. Фатима проявила равнодушие к этому полотну, когда он купил его в Марокко, даже сожалела, когда дядя Абдул испортил картину, закрасив масляной краской постыдно оголенные, на его взгляд, части тела изображенной женщины. И когда он привез отреставрированную картину домой и отвел ей место в галерее, Фатима восприняла это совершенно спокойно, хотя и поняла, на кого похожа танцовщица на старинном полотне. Тогда отчего вдруг она решила испортить картину? Это был порыв гнева? В ней взыграла ревность к Жади? Но почему? Жади – женщина из его прошлого, которая не отбирала у нее места рядом с ним. Скорее, это могла бы сделать Рания – в приступе ярости вырезать ножницами лицо у нарисованной танцовщицы, так напоминающей всем Жади. Так, может быть, это дело рук Рании?! Он не мог поверить, что картину испортила Фатима, нет… Здесь что-то не вяжется. Но с другой стороны, Рания искренно переживает из-за потерянного золота. Как могла Фатима так поступить? Ограбить семью… Однако Фатима не тронула золото Зулейки. Почему? И более того – она, как будто для того, чтобы поддразнить соперницу, переложила ее украшение на полку Зулейки. О чем это говорит? Только о том, что между женщинами в его отсутствие что-то произошло. Но что? Почему Зулейка уверяет, что ничего не заметила? Она боится за его здоровье, поэтому пока предпочитает не рассказывать, или на самом деле ничего не заметила? Но была ещё и записка, в которой Фатима возлагала вину за свои поступки на Ранию. Саид решил, что понаблюдает за женщинами, когда вернется домой из больницы. Если от него что-то скрывают, он поймет, всё выяснит. А что пыталась сказать Мириам про ключ от галереи? Она его не теряла, а Рания уверена, что ключ был потерян, и что им воспользовалась Фатима. Мириам что-то путает или Рания лжет? Неужели Рания снова принялась интриговать? Придя к выводу, что не сможет разобраться, лежа в больнице, Саид стал думать о другом. Жади приезжала к нему и пыталась попасть палату. Ее визит Саида удивил. Как она посмела явиться, зная, к чему привела ее авантюра с поездкой в Марокко? Или решила, что госпиталь – безопасное место для переговоров? Понимает, что здесь, прикованный к больничной койке, он ничего не посмеет с ней сделать? Нет, она от него о Хадиже не узнает! Жади испортила жизнь дочери. Да, он тоже виноват в том, что Хадижа получила такого мужа, как Фарид. Но Жади… Из-за нее Хадижа теперь вторая жена! Чувствуя, как в нем начинает закипать гнев, Саид усилием воли заставил себя больше не думать о Жади, о Хадиже, о Фариде, которого ударил изо всей силы по лицу… Негодяй! Этот мальчишка ещё пожалеет, что посмел ответить ударом на удар отцу жены! В палату вошла медсестра, чтобы проверить, всё ли в порядке с пациентом. Заметив взволнованный вид синьора Саида Рашида, она спросила, что его беспокоит. Но Саид ответил, что всё в порядке. Медсестра поставила ему положенный укол и удалилась, а мужчина вскоре уже спал крепким сном, забыв о Фатиме и Фариде, Рании и Жади… … Жади тоже не могла успокоиться после неудачного визита в больницу. Как Рания посмела преградить ей дорогу? Если бы не Мухамед, Жади просто отстранила бы в сторону интриганку и вошла к Саиду. Ей в голову не приходило, как мог быть опасен ее визит для Саида, которому после перенесенного сердечного приступа нельзя было волноваться. Но она думала только о Хадиже. Что теперь ждет ее дочку? Вот и теперь, уложив спать Джамиля после очередного кормления из бутылочки, отпустив Клару отдыхать, она расположилась на диване и задумалась о постигшей ее неудаче. - Позвоню Иветти! – решила она. Жена синьора Леонидаса обещала приехать. - Жади, твой сын хочет тебя видеть. Пьетро очень соскучился. - Хорошо, привози и Пьетро. Я тоже по нему очень соскучилась. Но собака пусть останется пока у вас, если можно. - Конечно, нам Гектор не мешает. Жади, в семье изнывают от любопытства, хотят увидеть ребенка. Ты понимаешь, о ком я. - Приезжай, Иветти, тогда обо всем поговорим. И вот Иветти сидела на диване, возле которого недавно в растерянности металась Жади, не зная, что предпринять. Она держала в руке стакан и тянула через соломинку сок, который был ею собственноручно приготовлен на кухне из ягод, найденных в одном из холодильников. Она наблюдала за Жади, которая присела рядом с сыном, с удивлением и восторгом рассматривающим спящего в своей кроватке Джамиля. - У него такие маленькие пальчики, ручки, ножки. А почему у него закрыты глаза? - Потому что он спит, - улыбаясь, ответила Жади. - Это мой братик? - Д-да, - слегка запнувшись, подтвердила бабушка малыша. - А папа знает, что у меня теперь есть братик? – попал ребенок «в десятку». - Нет, твой отец ещё не знает, потому что это сюрприз. Но как только он вернется из Европы, я обязательно приведу его в эту комнату и покажу малыша. И скажу, что теперь Джамиль будет жить с нами, потому что он тоже мой сын, как и ты. - А он будет большим? - Конечно, он вырастет и станет таким же, как ты. Но ты тогда станешь ещё старше. - А где ты его взяла? - Привезла из Марокко, - несколько растерявшись, нашлась затем Жади. - Тебе его дядя Али подарил? - Нет. Не дядя Али, даже не Зорайдэ. Жади задумалась: как объяснить ребенку, откуда у нее появился ребенок? Потом она вспомнила сказку, которую рассказывала недавно лара Назира. Почему бы не поведать сыну нечто подобное? Когда синьор Леонидас или Далва начнут расспрашивать Пьетро о братике, он может смело рассказать им эту сказочную историю. - Хочешь, я расскажу тебе, что случилось в Марокко. Однажды мы с тетей Иветти зашли на медине в одну лавку, где продавались разные странные вещицы, корешки, травы, засушенные непонятные штуковины, названий которых мы не знали. И ещё – разные семена. Продавец – старик с длинной белой бородой – предложил нам купить семечко необычного растения. - Зачем оно нам? – подумали мы с тетей Иветти. Но старик объяснил, что из огромного семечка вырастет не простой цветок, а с сюрпризом. Жади со значением посмотрела на Иветти, которая застыла с соломинкой во рту, заслушавшись странной сказкой, в которой и ей была отведена роль. А Жади продолжала: - Твой сыночек будет очень рад,- пообещал старик, подавая мне это семечко. Знаешь, Пьетро, я так удивилась, что старик знает о тебе. Но это был волшебник, который знал всё или просто умел читать чужие мысли. Ведь я в Фесе всё время тебя вспоминала. Только и думала о Хадиже и о тебе. Вы мои дети. Как же я могу не думать о вас? - Он дал тебе семечко? - Да, продал за один дирхам. Это совсем недорого. Я купила, принесла в отель и положила семечко, которое было размером с половину моей ладони, но очень легкое, на окно. Легла спать и не заметила, как в окно подул ветер и поднял семечко в воздух. И оно вылетело в окно и упало в землю - прямо под окном нашего с Иветти номера. И за ночь вырос волшебный цветок. Рано утром тетя Иветти проснулась от того, что в окно заглядывал бутон очень красивого, огромного цветка. И он так вкусно пах! - И ты захотела его съесть! Иветти даже поперхнулась. Но подтвердила: - Да, Пьетро, всё так и было, как твоя мама рассказывает! Но она его не съела. Жади улыбнулась и продолжала: - Нет, сыночек. Тетя Иветти разбудила меня, чтобы и я посмотрела на удивительное растение. И как только я подошла к окну, лепестки цветка раскрылись, и мы с Иветти увидели, что внутри лежит маленький мальчик. И я поняла, что тот волшебник дал мне семечко не просто так. Этот мальчик должен стать твоим братиком. Может быть, когда-нибудь у него появится ещё один братик, такой же маленький, как он сам. - Жади, Жади! Осторожнее! - хриплым голосом предостерегла жена Львеночка. - У твоего сына отличная память. Завтра он перескажет наизусть рассказанную тобой сказку, и Далва может понять намного больше, чем ты потом захочешь ей рассказать. Мальчик желал дослушать сказку. - Что было потом? - Мы решили взять ребеночка себе. Ведь я догадалась, что это твой братик, значит, он должен стать моим сыном. И вот я привезла его к нам домой. Но папа пока ничего о нем не знает. Удовлетворив любопытство, Пьетро отправился в собственную комнату к игрушкам, по которым успел соскучиться. Жади и Иветти только теперь смогли свободно обсудить то, ради чего Жади вызвала подругу к себе. - Жади, ты говоришь, что Лукас ничего не знает – до сих пор? - Да, он мне не звонит, не шлет смсок, ничего. Я не понимаю, почему. Возможно, ему стало что-то известно о том, что я вернулась из Марокко с ребенком? Прошло несколько дней, он мог бы мне позвонить. Мог бы спросить, правда ли это. Но он молчит. - Это очень странно, Жади. И знаешь, мне кажется, что Леонидасу тоже что-то известно. Но не о ребенке. Он был очень удивлен из-за его появления. Неужели с Лукасом что-то случилось? Он влез в какую-то историю, не иначе. - У моего мужа неприятности? Ты пыталась расспрашивать? Что говорит синьор Леонидас? - В том-то и дело, что он мне ничего не рассказывает. Что могло случиться? Я хотела позвонить Маизе, расспросить ее, но он мне запретил что-либо выяснять. Львеночек заявил, что Лукас вернется и тогда сам расскажет о своей поездке. Маизе сейчас не до разговоров. Я чувствую, что Львеночек что-то скрывает, но что? Но Далве тоже ни о чем неизвестно. - Значит, это касается Лукаса. Иначе он рассказал бы тебе. Он же понимает, что ты поделишься со мной, если узнаешь что-то о Лукасе. Аллах, что же там произошло? – заволновалась Жади и привычно приложила пальцы к вискам. - Поживем – узнаем. И скоро. Львеночек сказал, что Лукас прилетает послезавтра. Неужели он и об этом тебе не сообщил? Жади, это уже не только странно, но подозрительно. Но ты сама не пыталась ему позвонить? - Я звонила. Но не было связи, а потом я уже боялась звонить. Ведь придется объяснять Лукасу, что за ребенок появился в его доме. Нет, пусть лучше Лукас увидит Джамиля, когда вернется в Бразилию. И тогда мы с ним обо всем поговорим. - Ты так и не наняла няню? Как ты одна справляешься с уходом за новорожденным? - Мне помогает Клара. Я решила доплачивать ей за дополнительную работу. Чем меньше любопытных глаз и ушей – тем лучше. А Клара не задает вопросов, хотя поняла, что с ребенком вышла непонятная история. - Жади, скорее оформляй сына по бразильским законам. Иначе его у тебя могут и отобрать. - Нет, только не это! Они расстались после того, как обсудили все новости. Иветти вернулась в особняк Феррасов не одна, а вновь забрав с собой Пьетро, который наотрез отказался оставаться в доме родителей, если ему не привезут собаку. Тогда Жади попросила подругу, чтобы Пьетро погостил в ее доме до возвращения Лукаса. - Пусть живет у нас, сколько захочет. Тем более, Жади, когда вернется Лукас, у вас, скорее всего, в семье начнется война. Или я не знаю Лукаса. Все мужчины – трусы. Лукас испугается появления в доме маленького ребенка, взявшегося непонятно откуда. Он потребует вернуть мальчика… на место. И вообще, возможно, есть ещё что-то, но уже с его стороны. Он тебе расскажет. Если Лукас сейчас молчит, это что-то значит. Маленькому мальчику не стоит становиться свидетелем родительских ссор. После отъезда Иветти с Пьетро, который захватил с собой несколько любимых игрушек, Жади решила разобрать, наконец, почту, скопившуюся на столике. По давно заведенному порядку Клара складывала всю корреспонденцию здесь изо дня в день. Так ничего не терялось: ни счета, ни газеты Лукаса, ни журналы, которые приходили для Жади, ни письма. На столике высилась толстая пачка газет, журналов и конвертов с разным содержимым. Жади быстро просмотрела письма, откладывая в сторону конверты со счетами. Из Марокко – ничего. Она даже усмехнулась своим надеждам. Неужели Хадижа могла бы написать ей письмо? Назира тоже не станет утруждать себя написанием посланий. С Зорайдэ и Каримой связь поддерживалась по телефону, как и с дядей Али. Даже Хадижа обычно звонила по сотовому телефону. Лукас тоже не стал бы писать. А это что? Ее внимание привлек плотный толстый пакет с европейскими печатями. - Неужели Лукас послал мне фотографии? Не может быть! – пробормотала Жади, краем глаза заметив на конверте фамилию Феррас. Большего ей прочесть не удалось, так как наверху раздался детский плач. Проснулся Джамиль. И Жади взлетела по лестнице, держа в руке пакет с фотографиями. Вбежав в комнату, она сунула куда-то пухлый конверт, даже не обратив внимания, куда именно, и тут же о нем забыв. Мальчик заливался плачем. Ну, конечно! Он обкакался! А потом он захочет кушать, потом снова придется менять подгузник… Но Жади принялась за дело, и вскоре ребенок уже лежал у нее на руках, помытый, переодетый в чистую одежду и в новом подгузнике. Жади накормила его смесью из бутылочки и подождала, когда он срыгнет, а затем и совершит все прочее. Только сменив очередной подгузник, женщина уложила малыша в кроватку и сама прилегла на диван рядом. И тут же уснула. …А в Сан-Криштоване в баре дона Жура жаловалась подруге на Жади, которая проявила неуважение, такое высокомерие, даже не соизволив поздороваться со свекровью своей падчерицы. Как так можно? Пусть они не кровные родственники, но всё-таки у них, можно сказать, есть общий внук: внук Лукаса Ферраса - и ее внук тоже! Она ворчала уже несколько часов, и Базилио мог бы наизусть повторить всё, что дона Жура произнесла сегодня в адрес негодной родственницы. Из-за плохого настроения хозяйки парню досталось не самое приятное задание: проверить в кладовой запасы плодов авокадо, выбрав те, которые уже перезрели. Жура был так рассержена, что решила отвлечься и пойти на эксперимент: подать желающим новое блюдо – салат с креветками и авокадо. И вот полдня несчастный официант в полутьме кладовой щупал каждый фрукт в отдельности, и если под пальцами при надавливании образовывалась ямка, парень тут же перекладывал плод в большой пластиковый таз. Когда проверка была закончена, Базилио занес ёмкость с авокадо на кухню, где Анинья их мыла и разделывала в салат. За стойкой сегодня уже полдня стояла сама дона Жура. И стаканы мыла, и кашасу наливала, и капириньо делала… Когда в бар заглянула дона Ноэмия, у Базилио зачесались уши от желания услышать разговор подруг, но невозможности это сделать. Дона Жура немедленно отправила его на улицу протирать столики. Поэтому он, быстро справившись с работой, застал только конец их разговора. - Не расстраивайся, Журочка. Я слышала, что с этим ребенком у Жади не всё в порядке. Самира мне сегодня сказала, что новорожденный сын Лукаса, тестя твоего Шанди, не здоров. Ему через несколько дней будут делать переливание крови. - Доездилась на большом сроке беременности! Кто же в таком состоянии летает на самолете из Бразилии в Африку и потом обратно – с таким крохотным ребенком? – покачала головой дона Жура, смягчившись от такой новости. Значит, дело вовсе не в заносчивости доны Жади, а понять ее как мать, обеспокоенную здоровьем ребенка, Жура могла. - Что-то не в порядке у них в семье со здоровьем, так ведь, Журочка? У Мэл родился больной ребенок. Ему ведь тоже делали переливание крови? Теперь вот и у Лукаса сыночек больной. И тоже будут донора искать. Но Самира сказала мне, что сама Жади даст ему кровь, она подошла. - Постой-ка… У Жади родился сын? А болтун Базилио утверждал, что синьор Мухамед говорил: дочь у доны Жади. Вот сплетник! Верить Базилио – себя не уважать! – сказала дона Жура и переплела руки на груди. Она выглядела роскошной женщиной: в красивом новом платье из легкой ткани расцветки «пожар в джунглях». Неизменный ряд мелких пуговок спереди на планке застежки и беленькое кружево, пришитое по вырезу горловины платья. На заколотых волосах – ярко-алая косынка, оттенявшая черноту ее волос. И серьги, очень даже симпатичные серьги в ушах сразу же бросались в глаза. Журинья подняла черную, четко очерченную бровь, провожая взглядом из-за барной стойки через распахнутую входную дверь Мухамеда, который вышел из такси и сразу же отправился в «Волшебную лампу». - О, это они с Амином уже вернулись из больницы. Бывший муж Жади лежит там с сердечным приступом, - пояснила Ноэмия. – Мне пора. Пойду-ка к Мустафе. Узнаю новости. Брат Мухамеда оказался вчера в больнице, потому что у него пропала одна из трех жен, самая красивая и любимая. - И не нашли? - Нет. Пойду, послушаю, что Мухамед моему Мустафе расскажет. Ноэмия ушла. В магазине перед ее появлением Мухамед уже успел поведать Мустафе, что состояние Саида оставляет желать лучшего. - Только потеряв молодость и здоровье, начинаешь понимать, что ни то, ни другое не купить ни за какие деньги, - сокрушенно сетовал Мухамед. И Мустафа поддакивал. Ноэмия постаралась незаметно просочиться внутрь магазина. - Что Вам, дона Ноэмия? – однако заметил ее Мухамед. Женщина тут же лучезарно улыбнулась, и ртом, и глазами, как она это умела. - Вот, зашла сказать Мустафе, что платок, который я у вас купила в подарок для доны Журы, ей очень понравился. Он сегодня у нее на голове, она и новое платье к нему надела. - Я рад, что угодил товаром доне Журе., - владелец магазина слегка поклонился с выражением иронии. Мустафа взглядом подал какой-то непонятный знак родственнику, как бы напоминая о чем-то. И Мухамед тут же спохватился. - Лара Ноэмия, у Вас ведь хорошие отношения с Самирой? Расскажите, поделитесь со мной, что за парень у нее появился? Индиец, кажется. Зовут Арнав. Фамилию не запомнил, чудная она какая-то для меня. - Пааарень? – протянула Ноэмия, скосив по привычке глаза в сторону. – Ну, не знааааю. Парень? Не видела. Кроме Эда, т.е. Лео, с которым она тогда поцеловалась возле такси, я никого больше не видела. И ни о ком не слышала. Мне она точно уж не рассказывала. И почему вы решили, что он индиец? - До меня дошли некоторые слухи, - деликатным голосом, располагающим к откровениям, произнес Мухамед, потирая ладони. - Мне ничего об этом неизвестно, - заявила Ноэмия. И тут же задала встречный вопрос – о Фатиме. Мухамед ответил: - Нет, жена моего брата ещё не нашлась, но ее обязательно отыщут, иншалла. Семья этим занимается. - Надеюсь, с ней ничего не случилось, - жеманным тоном сказала жена Мустафы, а затем ушла из магазина, поняв, что ничего не сможет добиться. При ней Мухамед откровенничать не станет. Напрасно она надеялась! Наоборот – он сам пытается выяснить непонятно что. «Ничего, мне Мустафа всё расскажет», - успокоила она себя. Как только дона Ноэмия отошла от магазина, Мухамед тут же вернулся к интересующей его теме. - Я хотел бы больше узнать об этом Арнаве. Какой он веры? Мне известно, что в Индии много разных религий. Но есть и мусульмане. Если этот самый Арнав – мусульманин, я не стал бы противиться браку с ним Самиры. - А торговать с Индией? Это же замечательные перспективы! – подхватил Мустафа. - Да? А я как-то об этом не подумал, - почесал в затылке отец невесты. А Мустафа продолжал: - Но там есть и другие религии. Индусы, например. У них столько разных богов! Ноэмия мне рассказывала, что ехала недавно с Самирой в маршрутке, и твоя дочь нашла в планшете и всю дорогу зачитывала ей из Интернета статьи про индийских богов. Странные они люди – индийцы. Поклоняются божествам, которые между собой женятся, ссорятся, воюют. Ноэмия запомнила и мне рассказала про какую-то богиню, у которой четыре руки, и в каждой она что-то держит: меч, отрубленную голову, ещё что-то. Сама голая. Но завернута в шкуру леопарда, на груди – ожерелье из черепов, сама синего цвета, глаза красные от крови… Звать Кали. Считается у них самой жестокой и свирепой богиней. Вроде бы она даже сразилась с чудищем, из каждой капли которого вырастало по тысяче демонов. Брррр… Мухамед, выслушав родственника очень внимательно, только и произнес: - Не дай Аллах! Я читал о богах Индии. Есть разные, многорукие, даже с головой слона, много женщин-богинь, которые передвигаются верхом на тиграх или львах, даже на попугаях. Но каждый народ живет так, как ему удобно, верят в то, что нравится. Однако мужем Самиры не должен стать человек, который верит в многорукое божество… И я не хочу, чтобы моя дочь, которая должна быть мусульманкой, поклонялась синей богине с четырьмя руками! Согласен ты со мной, Мустафа? - Конечно, согласен, - округлил глаза родственник. - Как сказала моя Ноэмия, это боги для домохозяек. Моей жене понравились! Ведь каждая женщина мечтает, чтобы у нее было десять рук: в одной руке сковорода. В другой – нож, в третьей – утюг, в четвертой – скалка… Сколько дел сразу можно сделать! А некоторым не хватает и хвоста – когда возвращаются из магазина с несколькими сумками в руках. - Мустафа!.. Как узнать, каков этот жених? Пусть бы Ноэмия зашла в гости к Латифе, разузнала бы… Наверно, Самира делится с матерью, откровенничает. Если срочно не принять меры, то окажется, что и моя дочь будет поклоняться божеству с головой слона! Неизвестно, к чему ее сможет склонить Арнав-как-его-там! И она согласится на всё, если так его любит. Тьфу!.. От Самиры можно ждать чего угодно! - Аааа! – воскликнул Мустафа так неожиданно, что у Мухамеда дрогнула рука, и он едва не уронил блюдо, которое взял, чтобы переложить на другое место. Слава Аллаху – не выронил, успел подхватить! – Вспомнил! Ноэмия мне на той неделе говорила, что Самира купила где-то в центре Рио статуэтку индийской богини. Вот забыл, как она называется. Но там на тигре сидит боком женщина в индийской одежде, вся в украшениях, у нее тоже много рук, в каждой руке она что-то держит. - И ты молчал? Надо что-то делать! Это его подарок! Ничего она не покупала, конечно. Аллах! Где же она с ним встречается? Или он ещё даже из Индии не выехал? Амин уверял, что она с ним по скайпу болтала. Аллах, что же делать? – паниковал Мухамед, держа рукой себя за короткую бородку. - А ещё Самира сказала Ноэмии, что хотела бы тоже иметь во лбу третий глаз, как у этой богини! - Что? Это как? Мустафа, это же беда! Он, этот Арнав, уже приучает ее к своим культам. О, Аллах! Моя дочь не стала настоящей мусульманкой, но будет исповедовать религию с индусскими божествами! – трагически произнес Мухамед. – Аллах, Аллах! - Пусть этот парень здесь только появится…, - грозно сказал Мустафа. – Но у Самиры есть его фотография! – ткнул пальцем куда-то в сторону Мустафа. - Как? Я должен на нее взглянуть! - Попроси Амина стащить ее у нее из комнаты. Ноэмия говорила, что Самира держит его снимок в сумке, но и на стене тоже висит чей-то портрет. Или она его на столе в рамке видела? Забыл… А ведь Ноэмия говорила… Магазин они вскоре закрыли, потому что на город опустилась вечерняя тьма, а Мухамеду не нравилось торговать, когда на улице было уже темно. Тщательно закрыв рольставни на окнах и двери магазина, Мухамед отправился домой. Сегодня вечером он остался без пакета еды, который обычно приносил Амин, но сегодня - забыл. Все прежние запасы из приношений были съедены. Мухамед вошел в дом и сразу же заглянул на кухню. Пахло вкусно. У плиты стояла Ариба. Мухамед с облегчением выдохнул: голодным не останется и кушать не опасно, если еда приготовлена не Лейлой. Он сел за стол, жестом велев Арибе положить ему кускус и салат, но к его радости девушка поставила перед ним и тарелку с запеченным мясом, выложила домашний хлеб - чашку с целой горой домашних лепешек, мисочки с соусами и специями. Мухамед ел, закатывая от наслаждения глаза. Голодать с его-то аппетитом – настоящая пытка! Почему дядя Абдул, взявшись выбирать ему вторую жену, если уж суждено было этому случиться, не сосватал ему Арибу? Тогда не было бы никаких проблем. Смотришь, Ариба нашла бы общий язык с Латифой, и семья бы не распалась. А ведь скоро девушку придется отправлять в Марокко. Икрам собирается жениться на ней через несколько месяцев. Сколько ещё осталось счастливых сытных дней? А после отъезда Арибы они с Лейлой просто умрут с голоду. Наевшись до отвала, Мухамед не спеша вышел из кухни. Так не хотелось подниматься наверх! Крутая лестница, столько ступенек! И Лейлу видеть не хочется. Вот только на Абдульчика бы посмотреть. Но его может принести вниз и Ариба. Мухамед, добравшись до дивана, уже собрался позвать Арибу и попросить сходить за его сыном, как на столике зазвонил домашний телефон. Судя по мелодии, звонок был международный. Звонил дядя Абдул. - Салам алейкум, дядя Абдул! – радостно поприветствовал родственника Мухамед. Не смотря ни на что, после сытного ужина у него было прекрасное настроение. – Как поживаете? Вы ведь теперь молодожен? Счастья вам с ларой Нурией… Однако дядя звонил не ради поздравлений. Его интересовала беглянка. - Поймали воровку? Нет? Аллах! Что же за рок такой? Что за напасть на наш род? Всё время от нас бегут жены, изменяют, бросают, разводятся… Одни из них потом возвращаются, иные - находят себе других мужей… Но Саид! От него две жены сбежали. Мало он за Жади бегал? Что же это?! Но та хотя бы с пустыми руками уходила. А Фатима оказалась воровкой! - Дядя Абдул, тише. Не нужно, чтобы об этом все знали. Она может вернуться. Возможно, так она решила наказать Ранию. Мухамед услышал в трубке, как старик взвыл. - Наказать? Я был против того, чтобы Саид возвращал одалиску! Зачем было снова жениться на Рании? Вот и результат: Саид оказался в больнице. Нет, он плохой погонщик, в его палатке может хозяйничать любой верблюд. - И вы правы, дядя Абдул. Сегодня мы с Амином навещали Саида. Так в его палату пыталась пробраться Жади. Но Саид велел не пускать ее к нему. - Жади?! А ей что у него надо? Неужели у них есть какие-то общие дела? - Нет, дядя Абдул, она надеялась разузнать новости о Хадиже. - Ей не верится, что муж дал ее дочери развод? Саид подрался с внуком Рахима. Какой позор! Саид правильно прогнал Жади. Одалиске не месте рядом с ним. - Дядя Абдул, а что дядя Али говорит о свадьбе Латифы? - Что? Ты ещё не забыл ее имени? Она такая же одалиска, как Жади! Поэтому скажу тебе прямо свое мнение: Керим – очень подходящая партия для нее. Керим заслуживает одалиски Латифы. Они как две половинки гнилого ореха. Скорее бы они поженились. А ты, Мухамед, не смей даже думать о ней. У тебя есть невеста Муна. - Муна… Муна… Смогу ли я полюбить Муну? – горестно вздохнул Мухамед. - А что, Лейлу ты смог полюбить? – поддел его старик. – Но Муна – сокровище, она будет о тебе заботиться. Не то, что Лейла. Лентяйка и неумеха. У тебя даже голос другой, Мухамед, когда ты сыт и всем доволен. Это значит, Лейла не кормила тебя сегодня своей ужасной едой. - Да, дядя Абдул… Но я вот думаю: если бы тогда я не запер дверь дома с Латифой и Керимом внутри, то у меня был бы шанс вернуть Латифу. А так – я же сам подтолкнул их друг к другу. Разве это считается? Это недоразумение. - Нееет, племянничек! На всё воля Аллаха! Случилось то, что было суждено. Ты запер их, потому что так должно было случиться. Мактуб. Аллаху угодно было соединить их. Теперь Латифа просватана. Она невеста. Поэтому не думай о чужой невесте, это харам. Думай о собственной, которая ждет тебя в Фесе, о Муне. - Она меня ждет? - упавшим голосом переспросил его племянник. - Дядя Абдул… Вот о чем я хотел бы посоветоваться. Это касается Самиры… И он продолжал ныть в трубку, как будто был мальчишкой, а не мужчиной, которому уже далеко за сорок. Рассказал об индийце, с которым у Самиры появились отношения. Но ему никак не удается узнать, что он за парень, какой веры, кто он по социальному положению. Ведь в Индии люди разделены на касты. Вдруг парень - шудра или того хуже - даллит? Сид Абдул, выслушав сначала бред про многорукие божества, которыми увлеклась дочь Мухамеда, скептически отнесся к семейной проблеме племянника, но когда узнал подробности, рассказанные отцу Амином, то просто вцепился в родственника! Теперь сид Абдул желал знать всё… 5. Часть 22. Глава 5. Самира и Фатима. Предложение Лео. Самира стояла возле плиты, помешивая почти готовый крабовый суп, который она варила по одному из рецептов, позаимствованных на кухне синьора Леонидаса Ферраса – у Иветти, разумеется. Она игнорировала почти насмешливые взгляды Халисы, на лице которой откровенно читалось: разве можно кушать ТАКОЕ?! Девушке не терпелось попробовать приготовленное блюдо. А что? Запах был вполне приятный, точно так же пахло и в доме Иветти, когда она и поделилась с Самирой этим кулинарным секретом. На кухню заглянула мать. - Самира, ты мне нужна. Скоро освободишься? - Да, крабовый супчик уже готов. Можно кушать. - Дочка, ты молодец. Но я отведаю суп позже, когда вернусь из Торгового центра. Сид Керим скоро будет здесь. Он позвонил, сказал, что подъезжает к Сан-Криштовану. А я ещё не одета. - Куда он увозит тебя на этот раз? - Точно не знаю. Наверно, в Торговый центр. Он обставляет свой новый дом. Ремонт закончен и… - Конечно! Сид Керим скоро на тебе женится, поэтому кто, как не ты, его невеста, должна выбирать мебель, шторы и всё прочее для его дома? Ведь ты станешь хозяйкой в его новом доме. - Дочка! – как будто застеснялась Латифа, но в ее глазах Самира заметила (и уже не в первый раз) огоньки, которых никогда раньше не было. Глаза матери светились от счастья, пусть она и старалась не показывать своих чувств. Сколько Самира себя помнила, мать, живя в прежнем доме, когда их семья ещё не рухнула и они жили все вместе – родители, она и Амин, и были вроде бы счастливы, таких глаз у матери девушка не видела. Счастье матери в те времена было каким-то другим. И она всегда чего-то ждала и опасалась. Самира помнила, что мама всегда боялась потерять их с Амином отца, боялась, что ее принесут в жертву, как барашка, что однажды отец вернет ее дяде Али, возьмет вторую жену, что она потеряет своего Мухамеда… Но вот и случилось то, чего мама так опасалась. У отца появилась вторая жена, скоро будет и третья. Но дядя Али позаботился о том, чтобы племянница не осталась без мужа. Ведь судьба разведенной женщины печальна, как всегда говорила Зорайдэ. Самира не только чувствовала, подозревала, понимала, но она ВИДЕЛА, что мать счастлива. Она полюбила сида Керима! И это было взаимно: точно такое же выражение глаз, такой же внутренний огонек горел в глубине и его глаз тоже. Девушке не было обидно за отца, потерявшего из-за своего предательства жену и разрушившего брак, собственную семью. Она от всего сердца желала матери счастья, такой же большой любви, как была и есть у тети Жади. Самира переставила кастрюльку с горячим супом на специальную подставку на столе, освобождая места для Халисы, которая вознамерилась к обеду приготовить очередное блюдо для Амина и нервничала, что может не успеть. Пропустив невестку к плите, протиснувшись мимо нее в узком проходе между плитой и разделочным столиком, девушка вышла в коридор, где ее ждала мама. - Дочка, подскажи, какой платок мне подойдет к платью? В комнате Латифы на кровати было разложено красивое одеяние с длинными рукавами, разумеется – с длинной юбкой, с закрытым лифом, но украшенное вышивкой. Нарядное марокканское платье привезла сестре из недавней поездки в Марокко тетя Жади. Здесь же лежала раскрытая невысокая коробка с разноцветными шелковыми платками внутри. Девушка узнала среди пестрого вороха и недавние подарки тети. - Самира, помоги мне выбрать платок, - повторила мать, растерянно разводя руками. - Они все такие красивые! Девушка немедленно заподозрила очередную попытку матери навязать ей ношение платка. Но решила не обижать ее, а значит – не спорить. - Мне нравятся все, думаю, что ты сама выберешь платок, который подходит к новому платью более всего. - Но какой же платок самый красивый? – не сводила глаз с коробки мать. - Возьми тот, синий, под цвет платья, с бусинками. - А как тебе вот этот? Ярко-зеленый? – вытащив за кончик один из платков, спросила Латифа у дочери. – Он такой необыкновенный. Это даже не платок, а покрывало на голову, палантин, такой тоненький и длинный, но почти невесомый! - Да…, - задумчиво уставилась на ткань девушка. – Красивый палантин. - Так возьми его себе. Можешь не носить, пусть просто лежит у тебя на полке в шкафу. - Хорошо, я возьму, - неожиданно согласилась девчонка. – Даже буду носить его – но только как дупату. Знаешь, мама, в Индии платки называются дупатами, но они там больше похожи на широкие длинные шарфы, вот как этот, и носят их задом наперед. Вот так! Девушка закинула концы длинной ткани за плечи, поправив часть шарфа спереди на шее. - Ну, кто же так носит? - Теперь это дупата, так носят ее индианки. Мне нравится, - повертелась перед зеркалом Самира. - Дочка, тебя не поймут! Какая ещё дупата? - Мама, в Индии девушка без дупаты – все равно, что голая. Это позор для семьи. Не хочешь носить дупату – надевай сари. Не носишь сари – не забывай о дупате, если на тебе шальвар-камиз, их национальный костюм для женщины. Спасибо, я возьму это себе, мне понравилась моя дупата! - Но при чем здесь ты? Ты же не индианка! Зачем тебе носить дупату, дочка? – с досадой вопрошала Латифа в спину выбежавшей из ее комнаты дочери. – Ты марокканка, ты должна носить платок… Самира повернулась к ней на пороге своей комнаты. - Мама, я поем и поеду в университет. Ты тоже попробуй суп и скажи потом, как у меня получилось. Мне кажется, что крабовый супчик вполне съедобный. - Хорошо, обязательно попробую. Но все же оставь палантин дома, Самира! Но Самира, быстро перекусив, переодевшись в своей комнате, схватила сумку и поспешила из дома. Однако «дупату» она все-таки небрежно сунула в сумку, и теперь конец зеленой ткани свешивался почти до пола. Увидев это, Латифа испугалась, что дочка наступит на тонкий шелк, поскользнется и упадет на лестнице. Но сказать она ничего не успела, т.к. Самира исчезла из дома очень быстро и без происшествий. Вскоре и за Латифой заехал Керим, опоздавший из-за пробок в центре Рио. Халиса же с нетерпением ждала, когда появится Амин. Он обязательно приходил днем обедать. Ей не терпелось рассказать мужу про случай с «дупатой». Кажется, события развиваются. Неужели Самира проявляет желание поменять внешний облик, чтобы понравиться Арнаву? Отец с братом столько лет не могли заставить ее покрыть голову, а какой-то парень из Индии подвиг сестру ее мужа на то, чтобы она сама захотела его носить. Вот только как-то странно она его накинула на себя. Халиса посмела выйти на балкон, чтобы увидеть выходившую из дома родственницу. Тогда она и стала свидетельницей того, как Самира, закрыв за собой дверь, лихорадочно вытянула из сумки шелковый палантин и снова, как недавно перед зеркалом, закинула половинки ткани за плечи и поспешила в сторону остановки автобуса, т.е. скрывшись за углом одного из соседних домов. Халиса хмыкнула: надо же! Самира все же не прислушалась к матери. Впрочем, это же «дупата», а не платок. Неужели девчонка спешила на свидание? Может быть, стоило сразу позвонить Амину? Возможно, он успел бы проследить за сестрой и даже увидеть таинственного Арнава. Но Халиса этого не сделала. А что, если Амин станет ее ругать за эту оплошность? В это время и появился Амин, на его лице было написано удивление. Он забросал Халису вопросами. - Куда уехала мать? Я стоял возле магазине отца, разговаривал с ним и Мустафой, когда к дому подъехал на своей машине сид Керим. Отец не смог смотреть, как мать садится в его автомобиль, и спешно зашел внутрь. А что с сестрой? Мустафа рассказал, что видел, как она выбежала из дома, вытащила из сумки платок, но надела не на голову, а намотала на шею, при чем – задом наперед. Куда она так спешила, что была вне себя?.. Чем так странно пахнет? Халиса, что ты приготовила, что стоит такой «аромат»? Молодая женщина тут же ответила на последний вопрос. - Так пахнет суп с крабами и креветками, который сварила твоя сестра. Говорит, что вкусный, и твоя мама обещала его поесть, когда вернется, но я не знаю, каков он на вкус, не пробовала. И стоит ли? - Да… Хватит с нас экспериментов в том доме, когда Лейла пыталась что-то готовить. Нет, Халиса, накорми меня той едой, которую ты приготовила сама. Халиса к тому времени расставила перед мужем все блюда, а Амин уже вытирал полотенцем вымытые руки. - А что с Самирой? - Есть новости, Амин. Про того парня, Арнава. Ради него Самира согласилась взять у лары Латифы платок и даже повязать его на голову, т.е. на шею, но способом, который известен индийцам. Твоя сестра назвала платок дупатой и решила накинуть его так, как носят в Индии. - Что? Она согласилась носить платок ради того парня? Удивительно, - прокомментировал Амин, поднося ко рту ложку с харирой и косясь на аппетитный таджин, с которого жена уже успела снять крышку-конус. Среди груды нарезанных овощей и кусков цыпленка он усмотрел любимые соленые лимоны. Какая Халиса умница, знает, как он обожает соленые лимоны! Халисе хотелось поговорить о Самире. - Это вовсе не платок, тот, в котором твоя сестра поехала в университет. Это такой длинный шарф… Дупата, одним словом. Главное у индусов – прикрыть шею. А концы палантина должны свободно развеваться за спиной. - Теперь я понял, что имел в виду дядя Мустафа, когда описывал отцу одежду Самиры. Значит, друг-индиец сумел повлиять на мою сестру? - Но все равно это не наши обычаи. Так платок не носят. Похоже, что твой отец прав: Самира научится чужим обычаям и окончательно отойдет от нашей веры. Если Самира любит Арнава, то всё так и произойдет. Амин даже поперхнулся. Халиса тут же пожалела, что поторопилась сплетничать с мужем. Не дала ему спокойно поесть! Отдышавшись, он сказал: - Вижу, что отец прав: Самира может и в многорукую богиню уверовать из-за любви к этому Арнаву… В голосе Амина Халисе почудилось не только презрение, но и ревность, задетое самолюбие. В самом деле, кто такой этот Арнав, что ему удалось заставить Самиру надеть платок?! Он для нее выше, чем авторитет отца и брата?! Но не смотря на обидные мысли, Амин принялся за вкусный таджин. А Халиса в это время уже по привычке накладывала в пакет еду для свекра. Кто в доме свекра сегодня нянчит сына сида Мухамеда, а кто готовит еду? Наверно, на кухне - очередь Лейлы. Ведь Ариба утром стояла на балконе с малышом на руках. О, Аллах! Тогда свекра обязательно нужно накормить. Амин ушел, захватив пакет, а Халиса задумалась над оброненными словами мужа о том, что хотелось бы взглянуть на фотографию «этого типа, как его там?.. Арнава». И в душе молодой женщины началась борьба, пойти ли в комнату Самиры и найти фотографию парня из Индии или не вмешиваться. Она все-таки приоткрыла дверь в комнату девушки и заглянула внутрь. На стене по-прежнему висела в красивой рамке цветная фотография индийского дворца Тадж-махал, а на столе Халиса увидела статуэтку многорукой богини верхом на тигре. Жена Амина ахнула от неожиданности. - Самира даже не считает нужным скрывать свой интерес к индуизму! Интересно, она уже и молится этому божеству?! Ей страшно захотелось увидеть портрет того, кто сумел так завладеть сердцем упрямой Самиры. Но на столе больше ничего, кроме статуэтки и ноутбука, не было. В комнате был идеальный, поистине спартанский порядок! А рыться в вещах и ящиках шкафа и стола – фи, до такого Халиса никогда не смогла бы опуститься. Халиса хотела поближе рассмотреть богиню, но удержалась от опрометчивого шага и не стала входить в комнату. А вскоре из университета вернулась Самира, у которой сегодня было не так много лекций, как бывает обычно. Девушка поела сваренный утром суп, из принципа не прикоснувшись к приготовленной Халисой еде, ведь, как она подметила, они с Амином тоже проигнорировали ее супчик. Затем Самира отправилась к себе, спеша проверить электронную почту. Она чувствовала: должны прийти письма и от Лео, и от Фатимы. …Так и оказалось. Лео не только прислал три десятка снимков реки Амазонки и разной живности тех мест, но и ответил на просьбу помочь Фатиме. Оказывается, Лео прекрасно запомнил жену Саида Рашида, с которой познакомила его Самира в Ангре. Они ведь тогда вместе лакомились ягодами, сорванными в саду Феррасов! Но и раньше девушка попадалась на глаза Лео в доме отца на каком-то празднике. Лео четко, но обстоятельно описал, что должна предпринять Фатима, где именно они с ней смогут встретиться. Но для этого девушка должна прилететь в Манаус и ждать его там. Есть один небольшой, но хороший отель для туристов, именно там Лео и формирует группы для путешествий по Амазонке. А дальше… Лео не может бросить работу, не имеет права отказываться от запланированного маршрута набранной группы туристов, поэтому Фатиме придется тоже изображать туристку, влиться в группу, за которую он отвечает. Фатима должна будет стать одной из них. Никому в голову не придет искать беглянку в Амазонии среди туристов. Да-да! Самира вынуждена была открыть Лео часть правды, зная, что он не предаст ее доверие. Рядом с Лео Фатиме ничто не угрожает. Лео предложил то, на какую помощь от него может рассчитывать Фатима. После возвращения из лоджа на Амазонке в Манаус он отвезет женщину на фазенду к знакомому профессору. Там Фатима может пожить месяц или два. Затем Лео вернется за ней и отправится с Фатимой в Сальвадор. Оттуда – на водопады Игуасу, место, где граничат три латиноамериканских страны. Именно там под видом туристки Фатима может пересечь границу, и тогда она окажется в Аргентине. И вот уже оттуда она сможет вылететь в Европу по своим документам. Сомнительно, что через два месяца Саид продолжит поиски беглянки в соседних странах. Самира отчего-то чувствовала себя ответственной за судьбу доверившейся ей девушки. Как Зорайдэ всегда помогала тете Жади, так теперь Фатиме понадобилась помощь Самиры… Поэтому она поблагодарила Лео за желание оказать им содействие, подтвердила, что сейчас же перешлет письмо с его указаниями Фатиме. И ещё Самира похвалила, нет, восхитилась необыкновенными снимками, которые Лео сделал на Амазонке. Ее покорили огромные листья кувшинок, синяя лягушка на ветке куста, груда краснобрюхих пираний в тазу, пары пестрых попугаев в полете… А закат над джунглями Амазонии? А встающее в рассветной дымке солнце? Изумительные, неповторимые, эксклюзивные фотографии для очередной статье о природе родной Бразилии! Рассматривая снимки, Самира мысленно тут же обдумывала названия к ним, как и тексты, которыми можно будет их сопроводить. Она так увлеклась, что не сразу вспомнила о письме Фатимы. Прежде, чем написать ей про Лео, передать его указания, следовало прочитать длинное письмо от жены дяди Саида. Знает ли Фатима о том, что муж оказался в больнице, узнав о ее исчезновении? Оказалось, что Фатима даже не подозревает об этом. И откуда бы она могла узнать о том, что случилось в доме после ее побега, что происходит сейчас в Рио? Единственная ниточка, которая связывает теперь Фатиму с покинутым миром, это Самира. И только теперь племяннице Жади пришло в голову, а стоит ли сообщать Фатиме правду? Вдруг она пожалеет мужа и решит вернуться в Рио, но что ее ждет? Конечно, наказание! Дядя Саид разведется с ней. А что дальше? Вернет Фатиму родственникам из Сан-Паулу. И дальше она последует в ад. - Нет, я не стану говорить о том, что дядя Саид оказался в больнице. Пусть Фатима сначала отсидится в Амазонии, а потом перебирается в Европу. Этот вариант в любом случае лучше для нее, чем возвращение домой, где ее накажут. Самира открыла файл с письмом Фатимы. Долго и с интересом читала, живо воображая всё, о чем Фатима ей поведала. У девушки оказался хороший слог, грамотная и выразительная речь. Перед глазами Самиры вставали картины из жизни беглянки, как будто Самира была с ней рядом и сама видела то же самое, что и Фатима. Конечно, жену дяди Саида прежде всего беспокоило, ищет ли ее муж, какие меры он предпринимает для этого? Что вообще известно Самире о происходящем? С этого началось ее письмо-исповедь, своеобразный дневник путешествия. Далее Фатима рассказала, как из Рио добиралась на автобусе до Сан-Паулу. Да-да, именно на автобусе, потратив на это несколько часов. Она могла бы поехать на поезде, и тогда поездка продлилась бы на пару часов дольше, чем на автобусе по горным дорогам. Конечно, ей пришлось немного солгать Самире, когда она сказала, что летит на самолете, за что она и просит простить ее, но ей было так страшно, она испугалась, что Саид уже поднял все связи, обратился к людям, которые проверят списки пассажиров, поднявшихся в воздух в этот день. Вот потому она передумала лететь и решила купить билет на автобус.Так и сделала. Но ей не повезло с соседом, разговорчивым мужчиной, усевшимся в соседнее кресло. Всю дорогу до Сан-Паулу он донимал ее расспросами. - Вы тоже туристка? Я – нет, я местный житель, но часто мотаюсь между Рио и Сан-Паулу. И очень люблю оба города. Могу Вам рассказать о них. И далее болтливый сосед то и дело просвещал ее относительно всего: природы и достопримечательностей, экономики и обычаев местного населения. Даже в бразильских фруктах научил ее разбираться. «Самира, я не представляла, как красива бразильская природа. Я жила в Сан-Паулу с приемными родителями, никогда не выезжая за пределы города. С Саидом мы путешествовали по всему миру, но мы летали на самолетах, не видя красот природы, как можно увидеть все это из окна автобуса или автомобиля, как это случилось со мной теперь. Дорога долго петляла вокруг невысоких гор, покрытых яркой растительностью, среди кофейных плантаций. Местные крестьяне стояли у трассы, желая продать манго и ананасы. Автобус иногда делал остановки, и тогда можно было поторговаться, ощущая всю прелесть экзотики и полноту жизни. Для меня эта поездка – настоящая экзотика. Весь путь до Сан-Паулу я не отрывалась от окна: то пролетит над дорогой ширококлювый тукан, то красно-синей молнией промелькнет попугай. Я даже видела, как по асфальту полз мохнатый паук-птицеед. Правда, я не знала его названия, мне подсказал докучливый сосед, который преследовал меня даже тогда, когда я выходила на остановках из автобуса, чтобы размять ноги. Знаешь, я поняла, что юго-восток Бразилии – это очаровательные городки, колониальное прошлое Бразилии: Ору-Прету, Сан-Жоао-дел-Рей… Белые башенки барочных церквей 16-17 веков, черепичные крыши ярко раскрашенных домиков, фонтанчики, как в старинных городах юга Европы… Мне вдруг захотелось объездить всю страну и увидеть не только солнечные пляжи Рио-де-Жанейро и небоскребы Сан-Паулу, но и полноводную реку Парану, ковбоев-гаушос, пасущих стада на необозримых равнинах юга…». Далее Фатима поделилась полученными познаниями о фруктах, которыми удалось полакомиться в пути. Если ацерола была ей знакома, то амейшу Фатима видела впервые. Это оказался очень калорийный плод коричневого цвета, похожий на грушу, а плод кажу был похож на сладкий перец, купуаку – сочный оранжевый плод, растущий на дереве, гуайява – зеленая снаружи и нежно-розовая изнутри, а гравиола – колючая, зеленый плод напоминает по форме сердце. Удалось Фатиме полакомиться и сладким бледно-розовым плодом под названием женипапо. Также на одной из остановок она видела длинные, полуметровые стручки инги, похожей на горох. - Но больше всего меня поразили черные ягоды жабутикабы, мне они очень понравились. До этого я только видела, как гроздья черных ягод облепляют ствол дерева. А ещё я теперь знаю, что такое питанга – на языке индейцев означает «красная». Ну и конечно, наелась маракуи. Даже не перечислить, сколько необычных для европейцев фруктов и ягод можно встретить в Бразилии! Почему я раньше об этом не задумывалась? Рания, змея, когда была первой женой Саида, никогда не давала указаний водителю купить на рынке что-нибудь из местных фруктов. Но Бразилия – не Марокко с его апельсинами-мандаринами. Я жила в доме очень богатого мужа, на столе которого по вине этой кобры Рании не появлялись фрукты и ягоды, которые доступны здесь даже самым бедным бразильцам…». Затем Фатима описала прибытие в Сан-Паулу и то, как ей с трудом удалось отвязаться от назойливого попутчика, пытавшегося навязать ей услуги экскурсовода даже в городе, но уже за некоторое вознаграждение. Она написала: «Я так боялась привлечь к себе внимание, что решила последовать твоему совету сделать стрижку и перекрасить волосы. Наверно, Саиду не пришло бы в голову искать меня с синими или красными волосами. Но не хотелось бы, чтобы другие люди обращали на меня внимание. Я сделала стрижку с асимметрией: «рваная» челка, «резаная» линия общей массы волос, на которые хорошо легла медно-рыжая краска. Возможно, я сделала это напрасно, особенно – выстригла челку, которую никогда не носила, но я была очень напугана. То мне казалось, что найти меня в многомиллионном городе нереально, то вспоминала, что здесь имеется огромная диаспора марокканцев, в их числе и мои настоящие кровные родственнички. Ведь так часто бывает с людьми - по закону подлости происходят случайные встречи. Я долго не решалась найти интернет-кафе, чтобы отправить тебе это письмо. Меня трясло от страха, поэтому я не догадалась тебе позвонить. Но потом обнаружила парк, где можно было воспользоваться бесплатным вай-фаем. Пришлось купить планшет. У меня теперь новый сотовый, как ты знаешь. Теперь купила и планшет, который удобно носить с собой в сумке, а в зоне вай-фая я могу с тобой связаться. Но до того, как у меня появилась такая возможность, Самира, я несколько дней болталась по Сан-Паулу, не зная, что предпринять, куда податься. Сняла номер в небольшом отеле, но там не сидела, бродила по городу. Интересно, сильно ли я изменилась внешне? Можно ли меня узнать? И, кстати, тот парень, Лео, сможет он узнать меня с рыжими волосами и дурацкой стрижкой? Может быть, нам с тобой придумать какой-нибудь пароль, который ты сообщишь и ему? Например, если он при виде меня будет не уверен, то пусть задаст мне вопрос, что-нибудь про Ангру. Или я первая узнаю его и подойду к нему, тоже задав вопрос, чтобы он не сомневался, что я – это я. Как думаешь? Кстати, я его вспомнила: мы же с ним виделись и в доме твоей знакомой – у Иветти, а потом ты познакомила нас с ним в Ангре. Скажи, что это со мной? Как можно было о таком забыть? Ведь это произошло буквально пару недель назад! Самира, мне порой страшно за себя, за свои мозги и, вообще - за свое здоровье. Со мной происходит что-то нехорошее. Я вдруг стала такой мнительной! Мне начинает казаться, например, что я беременна. Да-да! Критические дни так и не пришли – уже второй месяц подряд. Ничего не было в прошлом месяце, а потом задержку я объясняла себе тем, что это из-за нервов. Слишком много всего произошло: Саид снова женился на этой кобре Рании, возможно, сделав так назло Зулейке, но совершенно проигнорировав мое мнение, даже не спросив моего разрешения! Потом это происшествие с Хадижей, после чего Саид улетел в Марокко. Как я сбежала из дома, ты знаешь. Наверно, это всё нервы, поэтому у меня случилась такая длительная задержка. Но все-таки мне не по себе. Если я жду ребенка, как я смогу перебраться в Европу, а до этого несколько недель или даже месяцев прожить в Амазонии? Я в полной растерянности. С другой стороны, когда Рания сказала, что мои анализы оказались у нее в руках, она вела себя не так, как если бы ей было известно о моей беременности. Тогда я ничего не понимаю. Я солгала Зулейке, что у меня критические дни, но на самом деле у меня уже была задержка… Неужели судьба решила и со мной сыграть злую шутку, как когда-то с Жади? Мне Хадижа рассказывала, что Саид собрался разводиться с ее матерью, даже дядя Али уже согласился отправить Жади учиться в Бразилию, но все планы сорвало известие о ее беременности. Потом родилась Хадижа. Но если со мной произошло то, о чем я даже боюсь думать, как я могу вернуться в дом Саида?! Он меня накажет за унесенные деньги и украшения, которые я забрала из его сейфа. Я знаю, что он сначала выждет, когда родится мой ребенок, потом заберет его, а меня вышвырнет из своей жизни. Я боюсь, что не смогу смириться, если у меня отберут ребенка. И кто же его будет воспитывать? Ну, конечно, Рания! Нет, я такого не переживу!!!!! Самира, я не знаю, что делать. Не знаю…». После сомнений из-за состояния своего здоровья Фатима описала, как прогуливалась по городу, прежде чем ей попалось уединенное место, где был интернет, а она смогла собраться с мыслями и набралась храбрости написать это письмо. «…Села в такси. Ехали медленно. Пробки жуткие, скорее стояли, чем ехали. Неудивительно, как говорят – четверть машин Бразилии – в Сан-Паулу. Через час я въехала в центр. Как давно я здесь не была! Почувствовала ностальгию по времени, когда жила в этом городе и училась в университете. В те времена я часто гуляла по центральным улицам, задирая голову: такие высокие дома в таком количестве я даже в Париже не видела. И в этот раз я вышла на площади Республики, нашла сквер с фонтаном с живыми черепахами и села на скамейку, откуда любовалась небоскребами. Потом я вспомнила, что на крыше одного небоскреба расположен итальянский ресторан, и в качестве основного «блюда» предлагается вид на город. Туда я и направилась. Хотелось вкусно поесть и там же, наверняка, был доступ к вай-фаю. Так я и поступила. Поднявшись на лифте на 42 этаж, я оказалась в ресторане. Из окон холла многое было видно: стройные ряды разноцветных, разномастных небоскребов, один выше другого, уходящие за горизонт. Самира, я, разумеется, сделала фотографии. Посмотри в приложении эти снимки. Не знаю, насколько качественно они получились, я ведь неопытный фотограф. Но если они тебе пригодятся – смело используй их. Только не подписывай, что это от меня, чтобы не навести Саида на мой след». Самира усмехнулась, прочитав последние строки. - Конечно, как бы я смогла использовать фотографии, если каждый номер журнала обязательно читают как отец с братом, так и дядя Саид. Даже до дяди Абдула доходит экземпляр! Они тут же догадаются, откуда у меня фотографии города, в котором я никогда в жизни не была. Впрочем, снимки интересные, но низкого качества. Сделаны через стекло. Но я все равно похвалю Фатиму за ее старания. Она вспомнила обо мне в трудную для себя минуту. Самира продолжила чтение. Судя по всему, Фатиме хотелось поделиться с Самирой увиденным, возможно, ей нужно было даже не выговориться, а просто поговорить с кем-то, чтобы не чувствовать себя одиноко. А ведь она осталась одна против всего мира. У Фатимы теперь никого не было, никого – кроме Самиры. Поэтому девушка не поленилась дочитать «письмо-простыню», где Фатима рассуждала о старинной архитектуре города, о домах, сохранившихся со времен, когда Бразилия зарабатывала на кофе, о бесчисленных мостах, которые не только украшали Сан-Паулу, но были необходимы городу из-за холмистого рельефа местности. Она расписала, как живописен старинный собор на площади***. Костел стоит среди стройных рядов пальм. По мнению Фатимы – это эффектное зрелище. Она специально съездила туда, чтобы взглянуть на костел, даже сделала снимок, Самира может его увидеть среди других фотографий. Самира внимательно просмотрела все присланные снимки, ещё раз выборочно перечитала письмо приятельницы. Неужели Фатима беременна? И посоветоваться-то не с кем. Но разве ее не должно тошнить, например? Хадижа рассказывала, как Ранию тошнило, когда она ждала Мунира. И Зулейку тоже. Наверно, есть ещё какие-нибудь точные признаки, которые подскажут, что женщина станет матерью. Но что сказать Фатиме? Дать совет вернуться в Рио? Нет, кто знает, на что решится разозленный дядя Саид? Самира решила, что посоветуется с тетей Жади. Их связывают столько секретов, что тете можно доверить ещё один, пусть и чужой. Но Самира хотела узнать мнение Жади, которая сама была женой дяди Саида, она-то знает, на что может рассчитывать беременная Фатима, не оправдавшая доверие мужа. Но Самира должна была срочно дать ответ девушке. И тогда она написала о том, что получен ответ от Лео, который согласился им помочь. Лео попросил Фатиму прилететь в ближайшие дни в Манаус – город в дельте реки Амазонки. Есть прямые рейсы из Сан-Паулу. Самира добросовестно переписала всё, что было написано самим Лео о том, где они смогут встретиться и прочее. «Обязательно сообщи мне, когда ты прилетишь в Манаус, а затем – когда Лео тебя отыщет. И ты вполне можешь позвонить мне на сотовый. Конечно, описывать всё, что с тобой случилось, проще и дешевле через интернет, но не забывай о сотовой связи. Можешь звонить, можешь дать смску. Не бойся, мой сотовый телефон подконтролен только мне. Вот мама раньше всегда зависела от отца, он контролировал все звонки с ее телефона. Я же сама оплачиваю счет, пусть телефон мне купила тетя Жади, но это человек, которому я доверяю даже больше, чем себе». Самира написала Фатиме, что будет ждать от нее и Лео сообщений, как они встретились. И после этого она отправила электронное письмо. - А почему бы мне не позвонить Фатиме? Ещё не поздно. Мы могли бы поболтать. Впрочем, когда она получит мое письмо, наверное, первым ее желанием будет поехать в аэропорт за билетом в Манаус. Самира вошла в поисковик и узнала через Интернет расписание рейсов. - Черт! На междугородние переговоры у меня на сотовом недостаточно денег. Дать смс? Но Фатима и сама догадается точно также зайти в Интернет и узнать расписание. Ближайший рейс в Манаус – через пять часов, и даже свободные билеты имеются. Как плохо, что у меня нет с ней прямой связи – ни скайпа, ни другого способа бесплатной мгновенной переписки. Мы с ней раньше не подумали об этом. Но кто же мог знать, что так получится? В это время вернулась мама. Самира сначала безошибочно узнала по звукам с улицы подъехавший автомобиль сида Керима. А потом раздался звонок в дверь: значит, Амин опять закрыл дверь не только на ключ, но и на задвижку! Чего они с Халисой так боятся? Что те бандиты, которые когда-то напали на Халису, решат вновь прийти в Сан-Криштован за ее золотом? - Золото, - поморщилась Самира. – Как можно любить золотые безделушки? Они стоят дорого, но что дают современной женщине золотые украшения? Удовлетворение для гордыни? Лучше иметь деньги и путешествовать по разным странам! И девушка вспомнила, что уже скоро они с Амалией отправятся в Марокко. Через несколько месяцев будут сданы экзамены, она получит диплом, простится с университетом, и для нее начнется новая жизнь. Она станет дипломированной журналисткой. Она получит весь мир… Заслышав шаги по лестнице и голоса, Самира забыла о своих мечтаниях и вышла из комнаты, чтобы поздороваться с сидом Керимом… После того, как их будущий родственник удалился, Самира вынуждена была объясняться с матерью. - Дочка , ты всё-таки вышла из дома в «дупате»? Зачем, Самира? Мне даже дона Ноэмия позвонила, чтобы узнать, что за шарф развевался на твоей шее. - Мама, ну что такое? Почему всему Сан-Криштовану есть до меня дело? Я хочу признаться кое в чем: «дупата» не имеет для меня никакого значения! Но я специально надела ее сегодня, чтобы проверить правдивость одной сплетни, о которой мне рассказал Базилио. КТО-ТО, я не знаю, кто именно, но догадаться нетрудно, так вот, кто-то уверил отца, что у меня появился жених-индиец, с которым я будто бы познакомилась по Интернету! Я его "безумно люблю", до такой степени, что приняла его религию! Мама, что же это такое? Об этом теперь болтает весь Сан-Криштован, на меня уже пальцами начали показывать. - Да? Аллах! Теперь я понимаю, что имела в виду дона Ноэмия… Она сказала, что Мустафа вдруг заинтересовался поставками индийских товаров в магазин твоего отца. И сама лара Ноэмия не прочь торговать индийскими специями. - Вот видишь! - Но как могли появиться такие слухи? – недоумевала Латифа. А вот Самире было все ясно. Конечно, это Халиса и Амин рассказали отцу о ее интересе к Индии. Значит, ей не показалось, что под дверью кто-то подслушивал! А эти удивленные взгляды при виде ее статуи многорукой богини? Для Самиры это была небольшая дань любимому сериалу и полюбившемуся герою, мимолетное желание приобрести недорогую безделушку в лавке с индийскими сувенирами, которое овладело ею, когда они с подругой туда заглянули. Сокурсница Флавия Паес просто помешалась на всём индийском после просмотра сериала «Как назвать эту любовь?», накупила разных мелочей, приятных глазу и сердцу, влюбленному в Индию, и это так подействовало на Самиру, что и она поддалась искушению иметь на столе небольшую фигурку экзотической богини, сидевшей верхом на тигре. Ну что в этом такого? Нет, надо было сочинить целую историю и поделиться ею в магазине с отцом и Мустафой! Она не представляла, что Амин и Халиса такие сплетники! И ещё про это каким-то образом пронюхал Базилио. Это вообще – беда! Девушка огорченно качала головой, пока мать сокрушалась, пересказывая услышанное от доны Ноэмии. - Мама, в слухах нет ни слова правды, не обращай внимания! Она коротко пояснила, в чем дело, высказав подозрения насчет слишком любознательной Халисы. - Если я узнаю, что они и в моей комнате побывали, порылись в моих вещах, то я… - Нет, Самира, не стоит скандалить. Они беспокоятся о тебе, пойми. А скоро они и вовсе уйдут жить в собственный дом. Не стоит ссориться перед расставанием. Осталось несколько дней. - Мама, Арнав Сингх Райзада – это герой сериала. А вовсе не мой любовник! - Дочка! Не произноси это слово, ты же девушка! - Да, не любовник, но я, пожалуй, не стану никого в этом разубеждать. Пусть думают, что хотят. Наконец-то отец перестанет таить надежды на то, что однажды дядя Абдул найдет мне мужа! - Самира, тебе не стоит забывать о том, что в Марокко ты окажешься беззащитной перед властью дяди Абдула. О, Аллах, я так боюсь за тебя. Эта поездка в Марокко… - Мама, я передумала: лучше в Индию отправлюсь. Не одна, конечно, а с Амалией, а там меня встретит Арнав…, - повысила голос Самира, услышав в коридоре тяжелую поступь Халисы. Неужели она снова собралась подслушать? - Самира, что ты такое говоришь?! – испугалась Латифа. Но девушка выразительно покосилась на дверь комнаты, за которой явно кто-то топтался. Мать все поняла. - Халиса? Войди! Тебе что-то нужно? – спросила Латифа, и дверь тут же распахнулась. Халиса виновато ответила: - Я не успела постучать. Готов мятный чай. Могу принести. Есть таджин и салат… - Нет-нет, мы с сидом Керимом поужинали в клубе Зейна, я не хочу кушать. Халиса кивнула, виновато улыбнулась и вышла из комнаты. Самира не стала больше ничего комментировать и тоже удалилась к себе. Она подняла соскользнувшую на пол «дупату» и, сложив шелковую вещицу в несколько раз, вложила в пакет, который затем небрежно бросила в ящик шкафа, где лежали вещи, которыми она редко пользовалась. Теперь шутка с дупатой казалась ей глупой. А ведь хотела поддразнить Базилио за его неуемное желание знать обо всем, но сделала хуже себе. Впрочем, какое ей дело до сплетен и слухов, которые бродят по району? Главное – мама теперь знает, что происходит на самом деле. Нет никакого индийца… Нет… А жаль… Ей на глаза попалась крошечная баночка с красной краской, специальной, из Индии, купленной там же, где была приобретена статуэтка богини. В Индии эту краску замужние женщины наносят на пробор в волосах, чтобы показать всем, что они замужем. Самира хмыкнула, когда очередная каверза пришла ей в голову. Но она пока не решила, стоит ли заходить так далеко: выйти на улицу с прокрашенным пробором и красной точкой между бровей – тикой. - Вот если бы я догадалась купить и мангалосутру… Надела бы ее на шею, и пусть фантазируют все, что угодно, гадают, злятся… Моя жизнь принадлежит только мне! Захочу – стану женой индийца. Настоящего, не виртуального. Она не стала убирать со стола краску, оставив баночку возле ноутбука. Потом переоделась в ночную сорочку и забралась в кровать под легкую простынку. Лето давало о себе знать. Ночи стояли жаркие и душные из-за влажного воздуха. Но Самира уснула быстро, и ей приснился Индийский океан и мужчина, рядом с которым она шла босиком вдоль берега, ступая на мокрый песок. Это был Арнав Сингх Райзада… 6. Часть 22. Глава 6. Мекнес. Будни Хадижи. В доме было очень холодно. Стоял январь, но если в это время в Бразилии – разгар лета, то в Марокко - зимний месяц. В риаде по комнатам гуляли сквозняки. Фарид купил два обогревателя, которые установил в комнате Хадижи, конечно – ради маленького сына. Была плотно закрыта дверь на галерею, заделаны щели в окне. Хадижа старалась сохранять тепло в комнате, боясь простудить новорожденного Амранчика. Но и сама она опасалась заболеть. Если бы это случилось, кто бы ухаживал за ребенком? Зухра? Все обитатели дома одевались тепло, ходили по риаду в зимних джеллабах из толстой теплой ткани, в шерстяных носках, закутывая головы в чалмы или покрывая теплыми платками. Не только дед Рахим не снимал феску, но и Фарид носил вязаную шапочку. Зухра злилась, что муж позаботился о Хадиже, т.е. установил в комнате обогреватели. Во время ремонта электрическая проводка была проложена во все комнаты, но не везде Фарид смог завершить начатое. Ещё раньше можно было включить магнитофон в комнате Дайнаб, телевизор – в комнате сида Рахима, внизу на первом этаже работала стиральная машина и холодильник, был подключен телефон. Там же заряжали и сотовые телефоны, у кого они имелись. Но теперь Фарид установил розетки в комнате Хадижи. Теперь она включала обогреватели, а также по вечерам и электрические светильники. Только в комнате Зухры было холодно, сыро и темно. Это ее просто выбешивало. Как же так? Она теперь первая жена! А вынуждена сидеть в темноте, при тусклом свете кованого ажурного светильника, внутри которого каждый вечер зажигалась толстая свечка. Масляным светильником, похожим на лампу Алладина из сказки, Фарид запретил пользоваться. Мог возникнуть пожар! Хадижа держала дверь, выходившую в коридор, закрытой, чтобы не выпускать тепло. Но Зухра не могла с этим примириться. Иногда она заходила в комнату как бы по делам и долго стояла на пороге, оставляя дверь распахнутой, препираясь в это время с Хадижей, требовавшей поскорее ее закрыть. Но когда Хадижа выходила куда-либо: например, спускалась на кухню или посоветоваться с ларой Джабирой, то Зухра не упускала случая именно тогда заглянуть к ней в комнату, чтобы забрать грязные пеленки сына Фарида или , наоборот, занести постиранные и высушенные. При этом Зухра непременно оставляла дверь открытой, оправдываясь потом, что забыла захлопнуть, вот потому и вышло всё тепло. Зухра злилась на Хадижу, потому что никак не могла насладиться новым положением – статусом первой жены. Слезы Хадижи по ночам ее не трогали, если она вообще прислушивалась к тому, что происходило за стенкой. Вот плач Амрана, который не давал ей спать, Зухра замечала и каждый раз ссорилась с Хадижей из-за того, что она не умеет успокоить младенца. Зухру бесило и то, что теперь у нее прибавилось работы. Она вовсе не распоряжалась второй женой, наоборот – как бы работала на Хадижу, стирая по приказанию Фарида грязные пеленки его сына. Свекровь же часто критиковала ее работу: то пеленки были не выглажены, то плохо простираны… И на кухне Зухра должна была помогать ларе Джабире, и за кормом для ослов ей перепадало ходить вместо Фарида, у которого тоже было очень много дел. Зухра всё чаще раздумывала, как бы уговорить Фарида взять в дом женщину, которая станет за стол и еду выполнять домашнюю работу, не требуя денежной оплаты за труд. Но она понимала, что уговорить Фарида будет очень трудно, если вообще – возможно. Хадижа вызывала в ней тихую ненависть, которую она была вынуждена скрывать от семьи, от Фарида, его матери и деда. Ведь за ней постоянно наблюдали. Ей не доверяли, ее опасались, потому что боялись за маленького Амрана, которому она могла причинить вред. Хадижа не спускала глаз с ребенка, понимая, какие чувства переживает Зухра. Слава Аллаху, теперь Зухра не могла внезапно появиться в комнате, войдя через дверь с галереи, т.к. на зиму она была закрыта и утеплена. Но сколько раз Хадижа вздрагивала, когда внезапно обнаруживала Зухру, тихо вошедшую в комнату из коридора и стоявшую с переплетенными на груди руками, прислонившись к стене. Она как будто материализовалась из воздуха - как джинн, нет, как дочь джинна! Видя испуг второй жены, Зухра обычно довольно усмехалась. А потом начинался спектакль, разыгрываемый Зухрой для Хадижи. Зухра требовала, чтобы Хадижа дала подержать ей сына, то подходила к кроватке ребенка и пыталась достать оттуда мальчика, пользуясь тем, что Хадижа на какое-то мгновение отходила к шкафу за чистой пеленкой или памперсом. Хадижу это настолько нервировало, что она сначала бросалась к кроватке сына, загораживая ребенка собой, то вынуждена была выдирать ребенка из рук соперницы, то уже начала откровенно гнать Зухру из комнаты, обещая пожаловаться свекрови или мужу. Но Зухру это только забавляло. Потом она придумала новое развлечение: приходила к Хадиже, жаловалась на то, как она устала, стирая пеленки или делая уборку в доме, и требовала, чтобы вторая жена заварила для нее чай и принесла. - А я пока посижу у тебя в комнате, погреюсь и присмотрю за Амранчиком, - притворно-ласково говорила она. – Иди, Хадижа, я приказываю! Ты теперь вторая жена и обязана мне подчиняться. По обычаю Хадижа не должна была ослушаться первую жену, но в этом случае у Хадижи мгновенно «отрастали когти»! Она игнорировала просьбы Зухры, затем, не выдержав, прогоняла нахалку и жаловалась свекрови. Как разбиралась с невесткой лара Джабира, ей не было известно, но на Зухру ничто не действовало. Фокусы продолжались, пока Хадижа не попросила Фарида сделать на ее двери крючок или задвижку. Дело в том, что все жилые комнаты второго этажа имели замки и при желании закрывались на ключ. Все, кроме комнаты Хадижи, чем и пользовалась Зухра. Просьба Хадижи удивила Фарида, и он потребовал объяснения, заподозрив, что за его спиной происходят какие-то события. И Хадижа вынуждена была всё ему рассказать. О том, как Зухра незаметно появляется в комнате, даже во время кормления ребенка, и тогда Хадижа испуганно вздрагивает, пугается и ребенок. О том, как Зухра выстуживает спальню, заходя будто бы по делам, но оставляя затем открытой дверь…. Наконец, она призналась, что ей страшно, когда Зухра берет их сына на руки. Она может его уронить, может сглазить, испугать, что угодно может случиться, когда Зухра рядом с Амраном. - Мне необходим на двери хотя бы хлипкий крючок, - умоляюще сказала Фариду Хадижа. - Крючок, задвижка или что там ещё должны быть в голове Зухры, а не на двери, - постучав пальцем по лбу, заявил Фарид, рассерженный тем, о чем ему стало известно. Значит, Зухра не успокоилась, даже став первой женой? Придется приводить ее в чувство! Фариду не хотелось признаваться в том, что и ему очень неприятно и даже страшно, когда при нем Зухра протягивает руки к его сыну. В этом он был согласен с Хадижей. Он ведь тоже замечал ревнивые взгляды Зухры, бросаемые на его маленького сына, злой огонек в ее глазах, когда она смотрела, как он держит на руках ребенка. Поэтому мужчина встал на сторону Хадижи. Из комнаты второй жены он тут же отправился в соседнюю, поговорить с Зухрой. Там разгорелась ссора. Хадижа сначала прислушивалась, уложив сына в кроватку, где он и уснул, завернутый в теплое одеяло, в мягких пеленках. Но кроме неразборчивых криков Зухры и глухих возгласов Фарида нельзя было ничего разобрать. Хадижа поняла, что они специально так ссорятся, чтобы то, о чем они говорят, осталось между ними. Значит, Хадиже это слышать не полагалось. Она сидела на кровати и тихо плакала, потому что была теперь только второй женой, потерявшей не только часть прав в семье, но и уверенность в себе. - … Она обязана приносить мне чай, если я ее об этом прошу! - вдруг отчетливо раздалось за стеной. Зухра во всю качала свои права. Фарид что-то ответил, но позже, перед тем, как он громко хлопнул дверью, Хадижа расслышала, как Фарид заявил ее сопернице: - Я не желаю видеть тебя возле моего ребенка. Повторять больше не стану. Не поймешь этого, я с тобой разведусь и вышвырну из дома. Ты поняла? Неизвестно, что ему ответила Зухра, но вскоре раздался грохот от резко закрытой двери. Так Фарид выразил недовольство Зухрой. Это случилось на днях. Но Фарид, вероятно, решил испытать Зухру, потому что крючок на дверь комнаты так и не приделал. Хадижа продолжала бояться спать одна. Фарид в ее комнате ни разу не ночевал после ее возвращения из Марракеша. Впрочем, она ведь считалась «нечистой» после рождения ребенка. И срок ещё не прошел, когда будет считаться, что она «очистилась». А этим утром Зухра поссорилась с матерью Фарида. Из-за чего? Причиной стали не проглаженные, в который раз плохо простиранные пеленки. - О, Аллах! Зухра, сколько раз тебе говорить: сначала замачивай пеленки, потом полощи их, а затем загружай в стиральную машину с детским стиральным порошком, - сердито напомнила лара Джабира. - Я стираю, как могу. Почему бы Хадиже не заняться стиркой? А я посижу в это время с ее ребенком. - Знай своё место, невестка. - Но я – первая жена. - И что же? Теперь ты можешь не работать? Сидеть и ничего не делать? Нам итак не справиться с работой по дому. Делай всё, как положено. Тогда и переделывать не придется. И проглаживай тщательней. Пеленки после твоей глажки остаются мятыми. - Другие и вовсе не гладят пеленки! А памперсы на что? - Ты знаешь, сколько они стоят? Хадижа покупает их, не задумываясь, но они ещё и вредны. Вот, Зухра, возьми пеленку и перестирай, как следует. Иди! Жена Фарида зло выхватила из рук свекрови протянутую ей вещь и молча выскочила во двор. - Куда это ты? – возмутилась женщина. Ведь Зухра должна была пойти к стиральной машине, а вовсе не на улицу. Что ещё она задумала? Хадижу тоже напугало поведение Зухры. Она как раз спустилась на кухню поесть. Ребенок спал у нее на руках: Хадижа не решалась оставлять его в кроватке в комнате. Она присела к столу, одной рукой придерживая Амрана, другой потянулась за лепешкой. И сцена между свекровью и Зухрой случилось почти на ее глазах – т.е. в коридоре, который хорошо просматривался с того места, где расположилась за столом на кухне Хадижа. Когда злодейка унесла непонятно куда пеленку, у Хадижи кусок застрял в горле. - Куда ты пошла? – доносился до нее голос лары Джабиры. – Зухра, вернись! «Неужели Зухра собралась колдовать на моего сына через пеленку?» - с ужасом подумала Хадижа. Что же делать? Молодая мать прижала к себе уснувшего малыша, невольно поднялась из-за стола и вышла в коридор. Там стояла разгневанная мать Фарида. - Лара Джабира, что Зухра собралась делать? - Не знаю. Но я поговорю с Фаридом. Нам нужна ещё пара рабочих рук. От Зухры мало толку. Она ничего не умеет, ничему не учится, и я не вижу в ней желания трудиться для семьи. - Она мне как-то сказала, что расценивает стирку пеленок как работу на меня и что она не желает мне прислуживать. - Аллах, Аллах! Зачем Фарид с ней связался? Взял бы ещё двух жен, но из хороших семей, трудолюбивых девушек, которые не стали бы ссориться из-за разных мелочей, дружно работали бы, деля между собой обязанности по дому, а Фарид был бы ко всем справедлив. Вот у твоего отца, Хадижа, три жены. Они ведь как-то ладят? – начала рассуждать пожилая женщина, не замечая, как застыло лицо Хадижи. «Даже мать Фарида мечтает о том, чтобы было много невесток, т.е. четыре жены у ее сына, потому что тогда будет легче управляться с домашней работой. Ее не волнуют мои чувства. Она так же приветливо будет относиться и к другим невесткам, которые могут появиться в этом доме»,- сделала вывод дочь Жади. Аллах! Только бы свекровь не начала уговаривать Фарида снова жениться. Почему бы не нанять служанок? У дяди Али живут женщины, которые работают по дому и на кухне просто за еду и крышу над головой. Это про них Зорайдэ всегда говорила, что судьба женщины тяжела, когда у нее нет своей семьи, нет мужа или она разведена. В дом вернулась Зухра. - Ты почему ушла, когда я с тобой разговаривала? Как ты себя ведешь? - Я отнесла пеленку соседке, тете Айше, спросила, чем они дома такие грязные вещи отстирывают, а то у нас такой ребенок-сирунишка, что желтые пятна ничем не выводятся. Она дала мне порошок, специальный, с отбеливателем, от пятен. И Зухра протянула свекрови на ладони небольшой пакетик с каким-то порошком. Хадижа замерла от страха. Что это ещё за вещество? - Зухра, что ты несешь? Какой ещё порошок? Это же вредно для ребенка! К чему травить Амранчика химией, если есть проверенные средства? Замачивай и стирай руками мылом для детей. А потом…, - завелась раздраженная лара Джабира, перечисляя, что должна делать Зухра. Хадижа с ужасом уставилась на пеленку, прижатую Зухрой к животу. Нет, ткань уже наверняка с наведенной порчей! Но как узнать эту пеленку из всех, когда Зухра бросит ее в машину к остальным? Как забрать ее у Зухры, чтобы потом просто взять и выбросить? - Ничего не смей делать! Вот как я тебе сказала, так и стирай, и никак иначе, - отрезала лара Джабира все возражения Зухры. – Иди! Зухра фыркнула и завернула за угол кухни к кладовке, где и стояла стиральная машина. Она быстро вышла оттуда и понеслась вверх по лестнице – наверно, в свою комнату. Хадижа, все так же держа на руках сына, отправилась в кладовую. Слава Аллаху, не достиранная пеленка сразу попалась Хадиже на глаза. Заметить ее было нетрудно: Зухра небрежно швырнула пеленку на пол, не попав ею в таз с горой грязного белья. - Змея! Но хорошо, что я теперь смогу ее уничтожить. Хадижа подняла плохо простиранную пеленку, но в коридоре столкнулась со свекровью, которой хватило взгляда, чтобы понять, зачем невестка заходила в кладовку. - Дай мне, я сама уничтожу эту тряпку, - сказала она. – И не надо было тебе прикасаться к ней. Меня бы позвала. Сожгу ее в печи, а ты, Хадижа, помолись и попроси Аллаха уберечь тебя от злых козней врагов. Вечером Фарид снова ругал Зухру. И опять Хадижа слушала их ссору, кормя сына грудью. Молока было на удивление много. «Это потому, что мой организм думает о двух детях, которые родились, а я кормлю только одного», - с грустью думала молодая мать. За стеной не стихали вопли и причитания Зухры, Фарид тоже говорил на повышенных тонах, однако его слов было почему-то не разобрать. Но Хадиже было уже неинтересно, что именно муж говорит ее сопернице. Это сейчас он ругает Зухру, а ночью… Хадижа чутко спала из-за ребенка, ловя каждое его движение. Поэтому из-за довольно тонкой стены до нее доносился смех счастливых любовников. Вчера Зухра даже напевала Фариду какую-то протяжную песенку. А до этого однажды раздались мелодичные звуки то ли монет из мониста, то ли звяканье колокольчиков, которые специально надевают на пальцы во время танца марокканские танцовщицы. Но проснулся Амранчик и громко заплакал, смех и прочие звуки за стеной смолкли, моральная пытка, которую испытывала Хадижа, закончилась. Утром Зухра ядовито заметила ей, что сын Фарида, конечно же, не сам заплакал ночью, это она его ущипнула, чтобы испортить первой жене ночь с мужем. О, Зухра никогда не упускала возможности уколоть Хадижу намеками на то, что она вновь стала любимой женой, вернув себе любовь мужа, а для Хадижи все отношения с Фаридом – в прошлом. Хадижа не могла понять Фарида. Так ли всё на самом деле, как уверяет Зухра? К себе дочь Жади не требовала внимания и любви мужа, потому что понимала, что провинилась, сбежав из дома и получив за это развод. Так и он не проявлял к ней любви, но и не пытался больше говорить о наказании плетью. К сыну же Фарид относился с большой нежностью. Иногда, придя вечером к ним в комнату, он долго сидел у кроватки Амранчика или держал его на руках, рассматривая крохотные ручки и ножки, носик и ушки. Однажды он как бы в шутку пересчитывал пальчики на ножках ребенка через толстую пеленку, в которую был закутан мальчик. И у Фарида получилось не десять пальцев, а больше. Пересчитав ещё раз, обнаружил, что на этот раз их меньше десяти. Мужчина нахмурился и велел Хадиже развернуть малыша, чтобы удостовериться – такого не может быть. Потом он с облегчением вздохнул, даже ухмыльнулся, когда на голых ножках оказалось по пять маленьких пальчиков. Несколько дней назад был устроен праздник в честь рождения сына, беднякам на медине раздавали чашки с кусками жертвенного барашка. Но Хадижа не ходила на медину со всеми. Она смогла только выйти на галерею через общую дверь и сверху наблюдать, как Фарид вместе с прибывшими на такое событие родственниками выносят подносы с чашками, наполненными мясом барашка. Как Хадижа и ожидала, не обошлось без происшествия. Лара Джабира, стараясь не расстраивать невестку, которую она оберегала от переживаний, сообщила только Фариду, что Зухра, помогая ей готовить барашка, умудрилась сломать несколько тонких косточек. А это плохая примета! И вообще – барашек, которого Фарид лично выбирал на рынке, оказался почему-то хромым на одну ногу. И это тоже плохой признак. Аллах, Аллах! Как же так? Ни свекровь, ни муж не заметили Хадижу, спустившуюся вниз на кухню, чтобы налить в бутылочку свежей воды для малыша. Они негромко разговаривали, стоя у двери во двор. Хадижа видела, как Фарид нахмурился , уперев руки в бока на светлой джеллабе. - Неужели Зухра сумела договориться с теми, кто должен был доставить купленного мною жертвенного барашка? Или она сама с ним что-то сделала? – рассердился он тут же. Хадижа затаилась на кухне, поэтому узнала, что Зухра, вошедшая в дом с улицы, была тут же допрошена. Но наглая марокканка, конечно же, всё отрицала. Барашка доставили при ларе Джабире, но ведь Зухра предупредила сразу: разделывать баранину она не умеет. Да, свекровь показала, как нужно делать, но как у Зухры получилось, так и получилось, что она могла поделать?! Опыта нет. И не рассматривала она, хромой баран был или нет. Но Хадижа была уверена, что Зухра всё сделала нарочно. Она же так колдовала на Хадижу и ее ребенка! Зухра хотела извести и соперницу, и сына мужа, рожденного не ею. И не только Хадижа так думала: свекровь тоже опасалась, что Зухра не упустит возможности употребить колдовские умения во зло другой жене. Дочь Саида вспомнила, как в тот день, когда отец с большой обидой покинул дом ее мужа, она видела Фарида не только с разбитым лицом, где на щеке алело пятно от удара кулаком, но на муже была порвана и рубашка. Позже Хадижа увидела, как Зухра отнесла рубашку к себе в комнату, а Кариме, все ещё гостившей в этом доме вместе с Зорайдэ, удалось подсмотреть, что Зухра старательно зашивала порванную ткань. Тогда Хадижа страшно удивилась: неужели Зухра что-то умеет делать? А вдруг она не просто шила, а колдовала над рубашкой их мужа? Привораживала его к себе каждым стежком? Похоже, ей это удалось. Фарид при всей любви к ребенку и заботе о матери сына, в упор не желал видеть в Хадиже свою жену. Он не смотрел на нее глазами мужчины. Поэтому Хадижа не понимала, придет ли муж к ней когда-нибудь, когда уже наступит время и ее ночей, или нет. А пока получалось так, что Зухру он днем ругал и даже бил, а ночью приходил к ней в комнату и оставался там до утра. Но сейчас «нечистая» и получившая развод Хадижа ничего не могла предпринять. Но если после трех месяцев идата последует примирение, Фарид не вернет ее отцу, то надо будет как-то бороться за мужа! Хадижа не могла представить себе, что может произойти всё иначе: у нее отберут малыша и она навсегда может расстаться с Фаридом. Поэтому Хадижа, улучив момент, когда сынишка, насытившись молоком из ее груди, уснул, подошла к сундуку, где были сложены разные ее вещи, и попыталась найти костюм для танцев. Тот самый костюм, в котором она собиралась танцевать для Фарида сразу после свадьбы, но то магнитофон сломался, то Дайнаб спрятала костюм по наущению Зухры… А потом Хадиже из-за тошноты и недомоганий стало не до танцев. Но теперь, когда в ее комнате появилось электричество, когда в гостиной на полке стоял отремонтированный магнитофон, а у самой Хадижи имелись диски с красивой арабской музыкой «для танцев живота», молодая женщина решила, что воспользуется своим правом танцевать для мужа при первой же возможности. Она достала пакет с костюмом, вынула из него части танцевального одеяния, рассмотрела верх и низ костюма… Она ведь нисколько не располнела после родов, поэтому надеялась, что костюм не будет ей мал. Лиф и юбка зрительно были ей как раз. - Но мне необходимо вспомнить танцевальные движения, я совсем отвыкла от пластики. Надо потренироваться. Неужели Фарид не оценит моих попыток напомнить ему, что я тоже его жена? Ее смущала перспектива обсуждения с Зухрой деликатной темы раздела ночей. И ещё она боялась, что Фарид может поступить с ней так же, как и ее отец вел себя с другими женами, предпочитая им Фатиму. Зулейка и Рания злились, но ничего не могли с этим поделать. А что может она? И тут до нее, наконец, дошло, что она же получила развод! Какие ночи, пока не закончится идат?! Фарид дал ей развод, теперь она пока даже не вторая жена, хотя Зухра всё время так ее называет. А на самом деле она никто, пережидает в доме бывшего мужа три месяца идата. Но это формальность, какой там идат, если после родов ничего просто не могло быть между ней и Фаридом. От страха, что Фарид откажется от нее окончательно, у Хадижи из глаз полились слезы. Неужели Зухра будет торжествовать победу? А что тогда будет с ее сыном? Фарид отправит ее в Рио к отцу, а Амранчик останется в Мекнесе, а воспитывать его будет Зухра?! 7. Часть 22. Глава 7. Мекнес. Хадижа, Фарид и Зухра. Но вечером произошло то, чего никак не могла ожидать Хадижа: Фарид принес подарки. Ей и сыну. Мальчик получил первые бабуши и крохотную феску, сшитые на заказ лавке знакомых Фарида. А сид Рахим подарил правнуку маленького размера светлую полосатую джеллабу, как у него самого. Хадиже достались платок и тоненький золотой браслет. Она поблагодарила мужа за подарки, едва придя в себя от изумления. Хадижа не могла сообразить, какой может быть повод , что за праздник? Зухра тоже не была обделена. Свой браслет она торжествующе продемонстрировала, встретившись с Хадижей на кухне. Но поняв, что муж был справедлив к обеим женам, разозлилась. В ее глазах загорелись ярость и ревность. Признавать в Хадиже равную себе жену она не желала. Разве Фарид с ней не развелся? Он дал Хадиже развод, а вот захочет ли он принять ее обратно? Разве он хоть раз говорил об этом?! Разве Хадижа не жила в этом доме в данный момент только потому, что ждала, когда пройдет положенный срок? Тогда почему муж так поступил? Именно эти доводы она и высказала в лицо Фариду. Но мужчина рассудил иначе. Он, столкнувшись с ними обеими там же, на кухне, выслушав претензии Зухры, заявил женам, что, не смотря ни на что, решил простить Хадижу, и теперь она снова его жена, но теперь только вторая. - Я вижу, Хадижа, как ты заботишься о моем сыне, с какой любовью к нему относишься. Я забуду о твоих проступках, живи в моем доме и будь моей второй женой, иншалла. Хадижа послушно кивнула, не сумев скрыть радость. Что могло случиться, что муж изменил прежнее решение? Она не ожидала, что Фарид так быстро смягчится, проявит великодушие. Ведь прошло всего две недели после ее возвращения из Марракеша. Ей, правда, казалось, что время тянулось слишком долго, как будто позади остались не две недели, а два месяца. Это из-за того, что Хадижа очень уставала, ухаживая за малышом, не высыпалась, всегда была чем-то занята: кормила Амрана, купала его, меняла грязные памперсы или пеленки, гуляла с ним во дворе риада… И так – с утра до вечера, день за днем. Но к физической усталости добавлялся ещё и психологический прессинг из-за Зухры. А она была неугомонна. Казалось, она делала всё, чтобы задеть Хадижу, достать ее, извести. Когда Зухра видела, что Хадижа вынесла Амрана во двор и прогуливается с ним вокруг клумбы-фонтана, она тут же находила себе работу во дворе: подметала песок и мусор, невесть откуда приносимые ветром и собиравшиеся во дворе риада, или пропалывала цветы, высаженные на клумбе. Она видела, как Хадижу раздражает ее присутствие, как она нервничает, переступая через брошенные ей под ноги сорняки. И Зухра тут же хваталась за помело и начинала старательно мести плитки двора, а в воздух поднималась пыль, и это вынуждало Хадижу вернуться в дом вместо прогулки на свежем воздухе. Наконец, свекровь тоже заметила, что происходит, и поговорила с сыном. Он прислушался к жалобе матери. - Зухра, ты не понимаешь, что моему сыну нужен свежий воздух? Нет? - А почему она гуляет именно тогда, когда я должна убирать во дворе? – трусливо надерзила ему жена. - Теперь ты я желаю, чтобы ты подчинялась матери: что она скажет, то и будешь делать. Почему ты ушла из кухни, ведь тебе было сказано помыть и нарезать овощи, но ты отправилась мести двор? Чтобы больше такого не было! Если мать ещё раз на тебя пожалуется, тебе плохо придется. Поняла? Зухра обиженно поджала губы, но кивнула, что поняла. И принялась жаловаться: - Я стараюсь, вся работа на мне, но никто этого не ценит. Фарид, найми служанку. Сколько женщин согласны работать только за еду. Я найду такую женщину, приведу к тебе, чтобы ты на нее посмотрел и оценил. Ты сам скоро согласишься взять в дом работницу. Раньше с нами жили твои сестры, но они вышли замуж, теперь и Хадижа нам не помощница. Но и мы с твоей матерью не можем справиться вдвоем со всей работой в доме! Фарид слушал ее с сумрачным видом. Да, он и сам видел, что дела в доме шли всё хуже. Что бы там не говорила о своих стараниях Зухра, но работала одна мать, все заботы легли на ее плечи. А ведь она уже не молода! - Хорошо, я подумаю. Скоро дед поедет домой навестить жен и проведать хозяйство, и я попрошу его привезти в Мекнес женщину для работы по дому. - Фарид, позволь мне выбрать помощницу. Я лучше знаю, сколько в доме работы, какая женщина нам подойдет. Но Фарид с ней не согласился. - Тебе нужна подружка и сообщница, а я соглашаюсь на работницу, - отрезал он.- Пусть дедушка выберет работящую женщину. Я ему доверяю. Матери эта идея не понравилась. Зачем им нужен чужой человек в доме? Чтобы посторонняя женщина занималась тем, что долгие годы делала сама лара Джабира?! И кто же мечтает об этом? Лентяйка Зухра? Они не успевают многое сделать, потому что Зухра не расторопна и неумелая хозяйка. Она не старается делать что-то хорошо и быстро, не желает ничему учиться. Но разговор о найме служанки тут же забылся. Фарид не заговаривал с дедом о том, чтобы привезти одну из дальних родственниц в Мекнес. Успокоилась и Хадижа. Ей хотелось, чтобы в доме была служанка, это лучше, чем очередная женитьба Фарида. Но пусть сид Рахим сделает выбор сам, только не Зухра. И вот Зухра снова задумала задеть Хадижу – с помощью ее же одежды. Однажды она вышла из своей комнаты в платье Хадижи. Дочь Жади едва не задохнулась от возмущения: ее собственное платье на сопернице великолепно сидело и замечательно смотрелось. Оно когда-то очень нравилось и самой Хадиже. Теперь, после родов, это платье снова подошло бы Хадиже. Вот только именно его стащила Зухра из шкафа вместе с другими платьям, когда уезжала с Фаридом в Марракеш! Как оказалось, свекровь тоже запомнила, чье это платье. Вот только она не знала, что платье пропало не в эти дни, а намного раньше. Лара Джабира стала требовать, чтобы Хадиже немедленно вернули ее одежду. Зухра заупрямилась, уверяя, что получила его в подарок от Хадижи, что теперь это замечательное платье – ее. Но мать настаивала, за этим спором их застал Фарид. Хадижа при этом отсутствовала. Разобравшись, в чем дело, мужчина приказал Зухре снять платье и отдать его настоящей владелице. Видя ее недовольство, пошел вместе с ней в комнату, открыл шкаф и проверил всю одежду Зухры. Фарид прекрасно помнил, какие покупки были им сделаны. Но в шкафу Зухры нашлись дорогие платья отличного качества, которые были ему не по карману. Это были вещи, которые купил дочери Саид Рашид, те самые, которые он позволил Зухре забрать у Хадижи перед отъездом в Марракеш. Теперь он понимал опрометчивость собственного поступка. Фарид молча вынул одежду Хадижи и бросил себе за спину. Зухра не верила глазам. Она стояла с открытым от изумления ртом и не могла сказать ни слова. - Собери всё и отнеси в комнату Хадижи. - Фарид! Отец Хадижи тебя ударил! Ты мог бы приказать второй жене выбросить всё, что купил ей ее отец! - Не вмешивайся! – взревел муж, задетый за живое тем, что Зухра напомнила ему о его позоре. – Делай, что я сказал! - Но ты же сам говорил, что платья малы Хадиже, поэтому она должна поделиться со мной одеждой, а не гноить ее в шкафу. - Я так сказал? – как будто удивился Фарид. – Аллах! Теперь поступлю так: вы обе будете получать одинаковые вещи. Но то, что принадлежало каждой из вас до брака со мной, так и будет оставаться в вашей собственности. Тебе всё понятно? - Фарид, но у меня же теперь почти пустой шкаф, ты разве не видишь? - И что? Я должен потратить кучу денег, чтобы забить тряпками твои вешалки? Надо было беречь ту одежду, которая у тебя была ещё до первого развода со мной. Тогда-то твой шкаф не пустовал. - Ай, Аллах! Ты забыл, что меня выгнали из дома, в чем я была? Здесь остались все мои вещи, но я надеялась, что ты вернешь меня домой. Но ты этого не сделал. Наоборот, позволил своим родственникам уничтожить большую часть того, что мне принадлежало. Если бы не лара Асия, которая сумела спрятать узел с моими платьями, я ходила бы в рванье. - Хватит, Зухра! Ты сама во всем виновата. И я тебя серьезно предупреждаю: не смей приближаться к моему сыну с дурными намерениями. Это МОЙ СЫН. Не дай Аллах, если с ним что-нибудь случится. Зухра, я никого не пощажу. И не думай, что тебя пожалею, если посмеешь вредить моему ребенку. Даже волос с его головы не должен упасть. Ты поняла? - Да, Фарид. Я жалею, что не смогла родить тебе ребенка. Тогда ты и ко мне начал бы относиться с такой же заботой, как к Хадиже. - Хадижа – мать моего сына, - нахмурился Фарид. – И тебе придется примириться с этим. Или прими Хадижу и подружись с ней, или держись от нее и моего сына подальше. - Фарид, каждый день после возвращения Хадижи я стараюсь сблизиться с ней, но она сама этого не хочет, - льстиво заглянула в лицо мужу Зухра. - Мне известно всё, что происходит в доме в мое отсутствие. Тебе не обмануть меня, Зухра, - предупредил он. – А теперь отнеси Хадиже ее одежду. Зухра молча подобрала с ковра платья, с охапкой вещей в руках направилась к двери, которую открыла спиной и, споткнувшись о порог, вывалилась в коридор. Она тут же со злостью закрыла дверь ногой, и Фарид услышал, как она идет к комнате Хадижи. Всего несколько шагов, и вот уже раздался звук открываемой двери и строгий голос Хадижи. Потом и плач Амрана. Фарид не раз с удивлением замечал, что не может спокойно слышать детский плач, но не пошел выяснять, отчего плачет сын, для этого в доме достаточно женщин, а отправился к лестнице, чтобы быстро перекусить на кухне и успеть сходить на медину за кормом для животных. И деда Рахима предстояло ещё встретить на автовокзале. Пока мать кормила его, наверху разгорался скандал между невестками. Войдя в комнату без стука, Зухра с кривой улыбкой сказала Хадиже: - Вот, Хадижа, забирай. Фарид велел мне вернуть тебе твои тряпки. Аллах! Муж сказал, что купит мне всё новое, ведь я теперь первая жена. У меня будут красивые платья, новые кафтаны, обувь… И золото мне Фарид обещал подарить. Зухра посмотрела на плачущего ребенка, которого Хадижа достала из кроватки и теперь качала на руках. Она снова усмехнулась и продолжала. Ей вдруг захотелось ещё больше подразнить Хадижу. - Знаешь, что Фарид уже собирался брать ещё одну жену, даже денег накопил, чтобы купить ей золото? Но я его отговорила. Убедила, что лучше привезти из касьбы, где живут родственники сида Рахима, одну или даже двух женщин, чтобы они работали по дому. Но так, чтобы ничего им не платить. Но и заботиться о них, как о женах, тоже не надо будет. Фариду так понравилось мое предложение, что он обещал отложенные деньги потратить на меня, купить мне золото. Ты, кстати, ничего не получишь, ведь ты теперь никто. - Ошибаешься. Фарид сегодня вернул меня в семью, разве ты не слышала? Я теперь вторая жена, - с трудом произнесла Хадижа, когда выслушала ее тираду. - Вторая жена… Да, ты теперь только вторая. И навсегда останешься второй. Хадижа, как же я рада, что твоя мама приехала к тебе в гости. Иначе мне никогда бы не стать первой женой. Если бы ты родила сына дома, Фарид не разозлился бы на тебя так и не дал бы тебе развод. Зухра, как вошла, остановилась у порога и так и стояла, всё ещё держа перед собой кучу платьев, не в силах расстаться с замечательной одеждой, которую уже привыкла считать своей. - Что тебе здесь нужно? Зачем пришла? – неприязненным голосом спросила юная мать, укачивая хнычущего младенца. - А ты не видишь? – огрызнулась Зухра. – Я же объяснила: принесла тебе твоё тряпье. Забирай. Мне не нужны твои вещи. Скоро собственные платья некуда будет вешать. Я уже и шкаф освободила под будущие покупки. - Всё? Тогда уходи. Кстати, подбери то, что принесла. Мне эта одежда больше не нужна. Ты же не думаешь, что я надену хотя бы одно из платьев? После тебя? – презрительно бросила ей Хадижа. Зухра не стала спрашивать, куда положить принесенную одежду, а молча и зло швырнула на ковер посреди комнаты. Забрать себе, как предложила Хадижа, она не могла. Зачем ей вновь ссориться с Фаридом? Он приказал всё вернуть – придется вернуть. Пока Хадижа закатывала глаза, показывая, как ей неприятно в комнате присутствие первой жены, Зухра выскочила в коридор и вернулась к себе, но не застала там Фарида. А ей хотелось высказать, что она думает о словах и поведении второй жены. - Змея! Кобра! Зачем ей эти платья? Я уверена, что она их просто выбросит. Или бросит на дно шкафа, где они истлеют, покроются плесенью. И сама не станет носить, и мне не даст. Она ведь просто так сказала. Чтобы я их себе оставила. А Фарид мне ничего не купит. Она металась по комнате, уперев руки в бока или закидывая их за голову. Зухра вспомнила, как подслушивала во время семейного суда, спрятавшись на лестнице. Да, она понимала, почему Фарид изменил мнение и потребовал вернуть Хадиже платья, не смотря на то, что немного раньше сам же одобрил ее поступок, когда она отобрала из вещей дочери Саида Рашида всё, что понравилось, и увезла с собой в Марракеш. Зухра ругала себя за глупость. Зачем она вернулась в Мекнес вместе с платьями? Оставила бы их там, пусть бы лежали, она носила бы их¸ приезжая в город. Но Фарид поступил так, как приказал ему сид Рахим. Деду стало стыдно за него, когда на семейном суде сначала Саид высказал претензии из-за того, что Фарид обижает его дочь. Он говорил со слов Рании, которая жила в этом доме, когда семья ездила на свадьбу в Египет. Ведь в то время Зухра не удержалась и чего только не натворила в отсутствие семьи! Рания многому была свидетельницей, даже догадалась сделать фотографии, которые были продемонстрированы Саидом Рашидом на семейном суде. Дед Рахим был очень удивлен, увидев снимки, ведь он не был посвящен в то, что здесь происходило. Зухра разбила лицо беременной Хадиже! На фотографии дочери Саида был четко виден огромный синяк на пол лица. А ещё Зухра пыталась украсть золото Хадижи… Разбила шкатулку, когда ее догнали и пытались отобрать похищенное. Тут же и сид Абдул припомнил, что у Хадижи вторая жена забрала платья, купленные отцом до свадьбы, на что жаловалась Зорайдэ, которая вынудила Хадижу рассказать о своей жизни у мужа. Это нехорошо – вещи, которые принадлежали женам до брака, переделу не подлежат – так не раз было сказано сидом Абдулом на семейном суде. А сид Абдул знает, что говорит. Он цитировал Коран, суры, соответствующие ситуациям. - А Аллах знает лучше! – назидательно произносил он каждый раз, поднимая вверх указательный палец. Зухра этот момент запомнила особенно хорошо. Но и сид Али на семейном совете не стал молчать. Он тоже напомнил, как Хадижа оказалась в конюшнях и была там ограблена и едва не убита. И всё указывало на то, что это сотворила Зухра. От Фарида родственники его жены потребовали соблюдения обычаев, закрепленных в Священной книге правил. Абдул особенно наседал на приятеля Рахима, призывая к выполнению требований их семьи. Потом и дед Рахим заявил, что проследит лично, чтобы Фарид справедливо поступал с женами. А Хадиже должны быть возвращены ее вещи. Если Зухра и избежала наказания после семейного суда, то только потому, что ни у кого не было прямых доказательств ее вины. А Фарид, который знал о ее проделках и злых выходках или о чем-то догадывался, не стал ее выдавать, так как был зол и на Хадижу, и на ее мать, и на ее родню, устроивших семейный суд, но не над Хадижей, а над ним. Потом была драка. Зухру едва не поймали в ее укрытии, поэтому она и пропустила тот момент, когда мужчины поссорились так, что Саид Рашид бросился на зятя с кулаками. Что же такого сказал ему Фарид? Зухра не слышала, а спрашивать об этом боялась. Фарид и без того был в ярости из-за синяка на лице, который он получил от тестя, поэтому не стоило напоминать о причине драки. Ещё и новую рубашку ему порвали в потасовке. …А Хадижа никак не могла решить, что делать с вернувшейся частью гардероба. После Зухры она не желала носить свою же одежду. Брезговала. Положив успокоившегося и уснувшего сына в кроватку, она приблизилась к одежде, брошенной на ковер. Подняв одно из платьев кончиками пальцев, она увидела на ткани то, что и ожидала: грязные разводы, жирные пятна, следы пыли и грязи. Где же ходила Зухра в такой дорогой одежде? По медине, наверно. Мела ее подолом, как сказала бы Зорайдэ. От всей кучи вещей ощутимо пахло потом и немытым телом. Конечно, ведь в Марракеше негде помыться, риад превращен в склад, только одна-две комнаты жилые, и нет водопровода. Платья были испорчены, а стирать их и чистить Хадижа не желала, но и время тратить на это не хотелось. Но даже если бы у Хадижи не было других платьев, кроме вот этих, она не стала бы надевать их на себя, даже после нескольких тщательных стирок. Что делать с кучей испорченной одежды? Выбросить на помойку? Но не стоило поддаваться первому порыву. Что она ответит Фариду, когда он спросит, где платья, которые вернула Зухра? Лучше бросить их на дно шкафа, пусть там и валяются. А если она будет вынуждена отвечать на вопросы Фарида, то скажет, что одежда безнадежно испачкана, а у нее нет времени на то, чтобы все платья тщательно выстирать и вывести пятна. И это правда. Она распахнула шкаф и с отвращением перенесла в него одежду, украденную Зухрой, а теперь возвращенную и брошенную ей под ноги. После этого Хадиже захотелось вымыть руки, что она и сделала, еле сдерживая слезы. Потом она вспомнила слова Зухры о том, что Фарид пообещал купить ей золото и новую одежду. И пусть. Та одежда, которую привыкла носить Зухра, Хадиже вовсе не нужна. Только страшно, что Фарид, действуя в соответствии с обычаями, накупит и ей таких же жутких платьев, чтобы поровну обеспечивать двух жен. Как жаль, что из-за Зухры она потеряла столько хороших вещей! …Когда Хадижа успокоилась, то решила, когда проснется Амран, пойти погулять с ним во дворе, зная, что Фарид вот-вот должен вернуться из лавки с кормом для ослов, и понимая, что Зухра не станет рисковать и устраивать уборку во дворе именно сейчас. Так и поступила. Она полчаса походила с ребенком на руках, потом даже посидела на сделанной Фаридом для сида Рахима скамейке. А когда собралась возвращаться в дом, то в ворота кто-то постучал. Лара Джабира, которая вышла к Хадиже, чтобы постоять рядом, полюбоваться на внука, пока на кухне Зухра управляется с овощами, сама пошла открывать дверь на медину, ей и было вручено почтальоном письмо от Замили. Старшая дочь теперь редко звонила, но ещё реже писала. Замиля же была беременна! Но что там, в далеком Египте случилось? Почему-то лара Джабира ничего хорошего от писем не ждала. Звонков она тоже боялась – ей казалось, что новости будут непременно плохими. Но она ошиблась. На этот раз Замиля спешила сообщить, что вместе с одной родственницей мужа побывала на приеме у врача, и ей сделали УЗИ. Родится двойня! Аллах послал им с Сабиром не одного, а сразу двух детей! И врач уверен, что один из них - мальчик. - Аллах, Аллах! Дедушке не понравится, что Замиля заранее узнала, кто родится. Как это можно «подглядывать» за тем, что задумал Аллах? Это как будто подсматривать из-за плеча Всевышнего в Книгу Судеб. Плохо это, я тоже так считаю. - Но в Рио тоже делают всем УЗИ, всем, кто хочет узнать, кто родится, - робко заметила Хадижа. – Первая жена отца Зулейка и в первый раз знала, что будет мальчик, и во второй раз – что девочка. Только она не стала всем рассказывать во второй раз, чтобы Рания не злорадствовала раньше времени. - Что, Рания такая завистливая? - Да, Рании не хотелось, чтобы у другой жены было два мальчика, ведь у нее только один сын. Рания… У меня к ней противоречивое отношение, - смешалась Хадижа, не очень-то желая обсуждать жен отца. Ведь Рания жила почти месяц в этом доме, помогала ей, не раз защищала от происков Зухры. Хадижа понимала, что злословить о жене отца после этого было бы неблагодарностью, какой бы ни была Рания. - Как же я рада, что у моей старшей дочери всё в порядке, иншалла! Надо всем сообщить радостное известие! Фариду, дедушке, Дайнаб. Как там моя Дайнаб? Уже неделю не звонит. Она тоже собиралась побывать у врача. А вдруг с ней что-то не так? – забеспокоилась свекровь Хадижи. - Так позвоните ей. Фарид оставил телефон. Это мне он запретил звонить родственникам, но Вы-то можете позвонить дочери. Если она не ответит, можете даже Ясмин позвонить, я дам номер ее сотового. - Не знаю, - замялась женщина. Но так как ее переполняла радость, то, войдя в дом, лара Джабира достала сотовый и попросила Хадижу набрать номер телефона Дайнаб. Но дозвониться до жены Амаля не удалось. Это очень расстроило мать Фарида. - Я позвоню Ясмин! – решительно сказала Хадижа. И стала набирать номер телефона внучки дяди Али, пока лара Джабира держала на руках малыша. Из кухни тут же появилась Зухра. - Разве Фарид не запретил тебе звонить родственникам? Я ему расскажу. - Зухра! Прекрати! Моя дочь не отвечает, от нее уже неделю нет вестей, поэтому не смей вмешиваться. Вернись на кухню! И делай то, что я тебе говорю. Первая жена Фарида фыркнула, но ушла. Однако и свекровь, и Хадижа были уверены, что интриганка затаилась где-нибудь в коридоре недалеко от двери гостиной, в которой они расположились. Женщины понимающе переглянулись, но проверять, так ли это, и прогнать Зухру работать на кухню у них уже не было времени – Ясмин ответила. Она обрадовалась, что может поговорить с Хадижей. Но, узнав, что мать Дайнаб желает узнать, почему не отвечает ее дочка, тут же начала жаловаться: - Хадижа, Дайнаб сейчас не в Эмиратах. Она лежит в больнице в одной из частных клиник Италии. - Как? Что с ней случилось? – спросила тут же Хадижа, видя, как испугалась лара Джабира, когда Хадижа передала ей слова родственницы. - Ничего страшного не произошло. Просто Амаль решил подстраховаться, пойдя на поводу капризничающей Дайнаб. Ведь на УЗИ выяснилось, что Дайнаб носит двойню. Правда, доктор так и не смог определить пол детей, они повернуты попками к экрану, но то, что будет двойня – это абсолютно точно. - У Дайнаб тоже родится двойня! – потрясенно проговорила Хадижа в сторону свекрови. - Так ее муж очень рад, наверно? – сказала она глупость, забыв, что Ясмин и Дайнаб теперь из одной семьи, жены одного мужа. - Чей муж? НАШ МУЖ? Да, Амаль оооочень рад, безуууумно! И Дайнаб нагло пользуется этим! Она пожелала ждать ребенка под наблюдением итальянских врачей. - Почему именно итальянских? – удивилась дочка Жади. - Потому что услышала, как мы с Неджмой мечтали о поездке в Италию. Мы планировали объездить всю Италию с севера на юг: Рим, Венеция, Флоренция, Неаполь, Сорренто... Но она специально с нами поссорилась, а потом нажаловалась на нас Амалю, что мы собираемся оставить ее в Эмиратах, а сами будем путешествовать в свое удовольствие. И что поэтому она желает лежать в клинике под присмотром итальянских врачей. Амаль отвез ее в Италию, а нам разрешил один раз в две недели летать на три дня, чтобы ее проведать. Представляешь? Он разрешил нам посетить Рим, Геную, Венецию, но только после того, как мы навестим Дайнаб. Вот так и мотаемся с Неджмой: сначала летим к этой змее, а потом с испорченным настроением – в Рим, или в Венецию, или ещё куда-нибудь. Кобра! Она все время что-нибудь придумывает, чтобы испортить нам с Неджмой жизнь. - А как Дайнаб себя чувствует? – громко поинтересовалась Хадижа, понимая, что свекровь интересует именно это, и как хорошо, что телефон не был включен на громкую связь, потому что ларе Джабире не стоило слышать то, что рассказывала Ясмин. Ведь Ясмин – соперница Дайнаб и станет врагом в глазах матери Фарида, если та будет знать, как третья жена отзывается о ее дочери. Поэтому Хадижа решила солгать свекрови: - Дайнаб положили в итальянскую клинику, а Ясмин и Неджма навещают ее там каждые две недели. А Ясмин продолжала жаловаться: - Дайнаб бессовестно пользуется своим состоянием. Я купила красивый альбом об итальянской живописи, там было столько красочных иллюстраций итальянских художников всех столетий. Неджма собиралась рассказать мне о европейской живописи. Но Дайнаб, видя наше восхищение, возжелала именно эту книгу. Поплакалась Амалю, что я не хочу оставить ей альбом, и он, как ты, конечно, догадываешься, приказал отдать ей мою покупку. Никогда ей этого не забуду! Зачем только я вообще когда-то с ней связалась? Какой же я была глупой! О, Аллах! Я могла бы быть пусть и третьей женой, но подружиться с Неджмой, путешествовать везде, куда разрешит нам полететь Амаль… - Не расстраивайся, всё будет хорошо, - постаралась ее утешить Хадижа. Мать вопросительно смотрела на нее, стараясь не пропустить ни слова, но не слыша, что на том конце «провода» говорит Ясмин. - Ты ещё купишь точно такой же альбом итальянской живописи, как тот, что ты потеряла. Хадижа вынуждена была говорить это в расчете на лару Джабиру. Если бы она не стояла рядом, то Хадижа непременно посоветовала бы Ясмин пожаловаться дяде Али и мужу. Потребовать от Амаля купить ей точно такой же альбом! Но у Ясмин мысли текли в этом же направлении. - Хадижа, вот мы живем так, что каждая из нас только и делает, что жалуется Амалю друг на друга. Вернее, мы с Неджмой жалуемся на Дайнаб, а она по очереди то на меня, то на Неджму. Я готова откусить себе язык за то, что когда-то предложила Дайнаб подменить меня на свадьбе. Как я могла додуматься до такого?! - Вот именно, - поддакнула и Хадижа. - Что? Что ещё у них там происходит? – поторапливала свекровь. – Спроси, как себя чувствует Дайнаб? Когда ее перевезут в дом мужа? Хадижа спросила, и Ясмин ответила, что теперь Амаль вряд ли решит рисковать. Дайнаб вернется только после того, как родит в лучшей итальянской клинике. Разговор закончился, потому что на сотовом, доверенном ларе Джабире, закончились деньги. - Ты болтала обо всем, только не о сестре Фарида, - ехидно сказала Зухра, входя в комнату. - Обо всем, что было интересно узнать ларе Джабире, я узнала, - отрезала Хадижа. - Двойня! У Дайнаб тоже родятся близнецы! А ведь и Фарид родился не один. У него был брат, но он умер, а Фарид остался. И у меня тоже могло быть два брата, но они умерли во время родов, - призналась лара Джабира. Хадижа сдерживалась изо всех сил, чтобы не проговориться. Но она теперь поняла, почему и ОНА ТОЖЕ родила близнецов. А то какие только ужасные мысли не приходили ей в голову! Вдруг мать родила ее от Лукаса?! Ведь он был одним из близнецов? Вот потому и у нее родились два сына. Нет, такого не могло быть! Она гнала прочь такие мысли. Но мать так сильно любила Лукаса, любила всю жизнь, что всё могло произойти много лет назад. Рания ведь уверяла ее, что Лукас был любовником матери даже в то время, когда она была ещё замужем за отцом Хадижи. Но и сама Хадижа помнила один странный случай. Они с матерью уехали в Марокко, но потом вдруг мама решила вернуться домой в Рио, а отец внезапно прилетел в Фес как раз в тот день, когда мама рано утром отправилась на медину за сувенирами, но вернулась поздно, а отец полдня простоял на балконе, ожидая ее возвращения. Теперь-то она взглянула на тот случай глазами взрослой женщины. Почему, когда мама вернулась с медины, отец сорвал с нее паранджу и страшно разозлился, обнаружив под ней костюм для танцев? Хадижа в детстве не увидела в это ничего плохого: мама любила танцевать, поэтому зашла в лавку, купила костюм для танцев, с которым не смогла расстаться, в нем и отправилась домой. Но теперь юная женщина заподозрила, что мама могла вернуться в тот день вовсе не с медины, где так и не купила ни одного сувенира, а со свидания с Лукасом. Где она была? Куда в тот день ходила? Иногда забывая, с кем говорит, мать рассказывала ей, как любила танцевать для своего Лукаса. Хадижа как-то не задумывалась, а где в это время был ее отец, когда мама танцевала для другого мужчины?! Разве это не харам? Как-то раз мать вспомнила, что танцевала несколько раз в касьбе. Но Хадижа была слишком мала и не искушена, чтобы спросить, была ли там мама одна, для кого она танцевала? И почему сразу после той ссоры родителей отец решил взять вторую жену и вскоре женился на Рании? То, что отец мог уличить мать в измене, как раз всё объясняло. Хадижа не желала быть дочерью Лукаса, как бы сильно мать его ни любила. Хадижа очень сильно любила отца! Саид Рашид – ее отец. Но теперь всё прояснилось: в роду Фарида не редки случаи рождения близнецов. Наоборот, очень даже часты. Вот только никто в семье мужа об этом не должен узнать. Иначе это плохо закончится для нее и матери. И детей у Хадижи заберут, даже того, кто стал ей «братом», если мама успела его зарегистрировать в Рио на свое имя. Меняя пеленки Амрану, Хадижа вдруг почувствовала непреодолимое желание увидеть второго сына. Она взяла мальчика на руки и подошла к зеркалу, прижалась к нему плечом. Теперь она видела двух детей: один был у нее на руках, второй – в отражении. - Ведь они похожи, как два финика. Так сказала лара Назира? – прикусив губу, думала Хадижа, рассматривая обоих – и настоящего, и отраженного, как будто можно было найти какие-то различия! Она почти раскаивалась, что поддалась на уговоры матери и отдала ей второго ребенка...