Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

8. Часть 22. Глава 8. Новости от сестер Фарида. Хадижа переживает из-за болезни отца. …Фарид вернулся домой не один, а с дедом, встречать которого он отправился на автовокзал, сделав крюк вместе с двумя ослами, один из которых был нагружен мешками с кормом, а на втором сначала ехал Фарид, потом – дедушка. Лара Джабира сообщила мужчинам радостные новости, когда они сидели за столом и ужинали. Перед этим Зухра успела похвастаться, что именно она приготовила салат и частично – таджин, который делала под руководством свекрови. Но если она ждала похвалы, то этого не произошло, потому что новости от Замили и Дайнаб затмили всё. - Как? Обе мои сестры ждут двойняшек? – ошарашенно переспросил Фарид. - Да! Аллах послал им такую милость. Теперь у Дайнаб и Замили родятся по два ребенка сразу, иншалла! – улыбалась лара Джабира. Зухра стояла за ее спиной с перекошенным лицом. А Хадижа быстро набрала воды в бутылочку и вышла из гостиной, где был накрыт стол, и поспешила наверх к сыну, которого боялась оставлять одного даже на короткое время. Но бежала она также из страха, чтобы не проговориться о СВОИХ двойняшках. В комнате она взяла малыша на руки и дала ему попить водички. При этом она вспомнила второго ребенка, который теперь стал ее братом. А ведь и она могла бы порадовать мужа. Ведь у нее тоже родилось двое сыновей! Но так сложилась судьба, что с ней остался только один ребенок. И теперь ничего не изменить. Иначе ее признание будет дорого стоить очень многим любимым ею людям. Признаваться нельзя ни в коем случае! Так в который раз убеждала себя Хадижа. А вскоре в комнате появился Фарид. Он вошел и молча сел на диван. Откинулся спиной на подушки и стал наблюдать, как Хадижа поит из бутылочки его сына. Он как будто что-то прикидывал в уме. Потом сказал: - А почему у меня только один сын? Хадижа, если бы ты родила близнецов, я был бы так счастлив! Два сына – это так чудесно. Почему Аллах не послал нам такую милость? Голос у Фарида был печальный, чем муж очень тронул Хадижу. Он смотрел на Амранчика, а его глаза мечтали увидеть двух детей. - Жаль, что ты не родила двух сыновей, - повторил Фарид. И Хадижа не выдержала – залилась горькими слезами. - Я… Фарид, ведь я… Нет... Нет, не могу… Я…, - давясь слезами, пыталась она что-то ему объяснить. - Что? – ничего не понял, точнее – понял по-своему Фарид. - Разве я тебя упрекаю? Если ты родила одного сына, значит, так Аллах захотел, а Ему видней, сколько ты должна родить детей, - вдруг рассердился Фарид, и это сразу же привело Хадижу в чувство. Она опомнилась и поняла, что только что подошла к краю пропасти и едва в нее не шагнула! Ещё немного – и она призналась бы ему во всем! Да, тогда и второй его сын вскоре оказался бы в Мекнесе, но какой ценой? И кто бы стал заботиться о двух сыновьях Хадижи, если бы правда стала известна мужу? Не Зухра ли? «Нет, молчи, Хадижа, молчи!» - уговаривала она себя. Но это уже была излишняя предосторожность, потому что своей грубостью Фарид отбил в ней желание откровенничать. Она нежно прижала к себе засыпающего сына и поцеловала его в лобик. Нестертые слезы ещё блестели на ее щеках, а Фарид поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Но тут же к ней зашли свекровь и Зухра, которой мать Фарида велела принести на подносе еду для Хадижи. Чтобы невестка не опасалась, можно ли кушать то, что принесено Зухрой, и пришла вместе с ней лара Джабира. - Поешь, дочка. Увидев залитое слезами лицо Хадижи, женщина всё поняла правильно. - Не расстраивайся, Хадижа. Фарид, наверно, наговорил тебе, что тоже мечтает о двойне? Не обращай внимания. Это не от тебя зависит, а только от Аллаха. Всё в Его руках. Значит, так суждено. Не расстраивайся, ты ещё так молода! Ещё и двойню родишь, и не раз! Вот увидишь, у вас с Фаридом будет много детей, - как умела, успокаивала юную невестку лара Джабира. А Зухра, поставив на столик поднос с ужином, тут же уверенно заявила: - Следующего ребенка рожу я. Это я подарю Фариду близнецов! Кто знает, может быть, я уже беременна! Думаю, Хадижа, тебе не на что надеяться. - Что ты имеешь в виду? – грозно поинтересовалась лара Джабира. - Я… хочу сказать, что если Хадижа не родила в первый раз близнецов, то и в другой раз у нее ничего не получится. Если в роду Замили и Дайнаб были двойняшки, так у них и родятся близнецы. А у Хадижи такого не было. Она одна у матери. И у сестры матери тоже не было близнецов. Так ведь, Хадижа? – выкрутилась Зухра, но Хадижа поняла, ЧТО на самом деле имела в виду первая жена: не быть ей больше с Фаридом, не рожать больше ему детей. - Иди, Зухра. Ты помогла мне принести ужин Хадиже, теперь вернись на кухню. Там ещё много дел. Займись чем-нибудь, пока я здесь. И нечего говорить разное Хадиже, расстраивать ее. А ты, Хадижа, не принимай ее слова близко к сердцу. Никто, кроме Аллаха, не может знать, что написано в Книге судеб. Перо Аллаха давно высохло, все Судьбы уже записаны, определены Создателем. А Фарид и одного ребенка любит. Зухра фыркнула, как будто свекровь сказала неправду. - Посмотри, Хадижа, с какой заботой и любовью мой сын относится к Амрану. Будут у него и другие дети. Нарожаешь много детей, Хадижа. А тебе, Зухра, Аллах детей не дает, потому что ты очень злая. Иди, я сказала! Зухра опустила глаза, чтобы не выдать охватившее ее бешенство, и выскочила из комнаты. Свекровь же помогла Хадиже переодеть описавшегося ребенка. Потом подержала его на руках, пока молодая мать ела принесенный ужин. А Хадижа, пока ела, смотрела на лару Джабиру, думая, что она сказала бы, узнай правду? Как бы изменилось отношение свекрови, если бы Хадижа призналась в преступлении: она отдала второго ребенка матери, чтобы потом быть с ним, если после развода ей придется уехать из Мекнеса, а Фарид отберет у нее Амранчика. На душе у Хадижи было очень тяжело. Преступная тайна повисла на ее шее тяжким камнем. Но никто ни о чем не подозревает, пусть так будет и дальше. …А следующее утро для Хадижи началось с плохих новостей. Сначала к ней в комнату заявилась Зухра. Это сразу насторожило Хадижу, потому что Фарид запретил ей появляться здесь, и Зухра несколько дней выполняла его приказание. Но что-то, наверно, случилось, если Зухра забыла о строгом запрете? Так и оказалось. Зухра зашла к сопернице с дурными новостями. - Хадижа, тебе уже сказали? Твой отец в больнице. Он оказался там, когда узнал, что у него пропала жена. Кто, интересно? Неужели – Рания? Я слышала, что твой отец все-таки на ней женился. - Аллах! Что с отцом? В каком он состоянии? – поднялась с дивана побледневшая Хадижа. Но Зухра пожала плечами. - Как я поняла, ему очень плохо, очень, Хадижа. - Кто тебе сказал? Откуда ты узнала? – разволновалась дочь Саида. - Услышала, как дед Рахим свекрови говорил, - ухмыльнулась Зухра и быстро скользнула к двери. - Постой же! – попыталась задержать ее Хадижа, чтобы узнать подробности. Но Зухры и след простыл. - Она лжет! Лжет! – попыталась убедить себя Хадижа. Но Зухра не стала бы такое придумывать. Ведь это верный способ снова поссориться с мужем. Нет, она сказала правду. Но как узнать, что же на самом деле случилось с ее отцом? Взглянув на крепко спящего сынишку, Хадижа быстро накинула черный, с марокканским узором, любимый халат и бросилась в коридор - к лестнице, и вскоре оказалась внизу. Но на кухне никого не было, а вот в гостиной за столом сидели сид Рахим и Фарид, а мать разливала им чай, вкусно пахло выпечкой. Хадижа успела вовремя остановиться. Никто ее не видел. Постаравшись успокоиться, Хадижа прислушалась. Она вынуждена была прижаться к стене, готовая в любой момент спрятаться в широких складках занавесей, которые были сдвинуты в сторону, чтобы не мешали свободно входить в гостиную. И сид Рахим, и Фарид терпеть не могли, когда путь им преграждали тяжелые занавеси. Удивительно, что они вообще все ещё висели здесь, не были сняты. И вот теперь возле них притаилась Хадижа, заслышав голоса мужа и свекрови. - …Фарид, из-за тебя тоже мог сид Саид оказаться в больнице! Аллах, Аллах! – упрекала сына лара Джабира. - Почему это? Я-то при чем? Аллааах! – возмутился тот. - Джабира, говорю же тебе, у Саида пропала жена, - услышала Хадижа скрипучий голос сида Рахима. – При чем здесь мой внук? - Сид Саид уехал от нас такой злой и расстроенный! – не успокаивалась мать. - Джабира, я только вчера вернулся из Феса. Абдул болен, у него свои проблемы. Женился на Нурии и узнал старую тайну, которая свалила его в постель. Так тут ещё одна новость: Саид тоже заболел, в больницу попал. Лежит в реанимации. Что-то с сердцем. Хадижа превратилась в слух, но незаметно подкравшаяся к ней Зухра шепнула ей на ухо: - Слышишь, Хадижа? Твоему отцу очень плохо, он может умереть. Я слышала, как сид Рахим разговаривал утром по телефону с твоим дядей Али. А потом они с ларой Джабирой обсуждали, что твой отец может не выжить. - Нет, это не правда! Я не верю тебе! – горячо вполголоса ответила Хадижа. - Тише! Услышат, прогонят, и всё, ты больше ничего не узнаешь, потому что Фарид запретил тебе интересоваться родственниками. Забыла? Хадижа затихла и снова прислушалась, больше не обращая внимания на издевавшуюся над ней Зухру. - У Саида пропала жена, говорю же вам. Она поехала в Торговый центр, шофер высадил ее перед входом в магазин, но она так и не дошла до двух других жен, которые ждали ее в кафе. Абдулу звонил Мухамед, его второй племянник, брат Саида, и всё ему рассказал. - Неужели сиду Саиду так плохо, что он уже несколько дней в больнице? – с сочувствием задала вопрос мать Фарида. - Да, Абдул очень обеспокоен. Говорит, что Саиду было очень плохо. - Так он и умереть может? Раз он не ищет жену, а лежит в больнице, значит, ему, в самом деле, плохо. Ай, Аллах! Жену искать нужно, а он упускает время, - рассудила женщина. - Она пропала или сбежала от него? – спросил Фарид. – Сид Абдул однажды рассказывал, что у отца Хадижи несколько раз сбегала жена, он ее тогда искал по всему Фесу. - Было, было такое, - подтвердил сид Рахим. – Я тоже как-то раз участвовал в поисках. Но это случилось очень давно, Хадижа была ещё совсем маленькой. Ее мать и сбежала тогда в касьбу с новорожденной дочкой, с Хадижей – твоей женой, Фарид. - Так это мать Хадижи бегала от ее отца? А теперь кто сбежал? Не та, что жила у нас, когда мы в Египет уезжали? - Нет, ту звали Рания, - не подтвердил старик. – А пропавшую жену Саида зовут иначе, не помню, как, но у нее нет от него детей. - Может, и эта тоже сбежала? Почему от Саида Рашида все жены бегут? – с издевкой спросил Фарид, не забывший обиды на тестя. В гостиной продолжали обсуждать происшествие, а полуживая Хадижа прислонилась к занавесям, лихорадочно думая: «Как же так? Фатима пропала? Как это могло случиться? Как можно пропасть в известном торговом центре? А если Фатима сбежала? Но почему?» Но больше всего Хадижу волновало состояние отца. Почему о нем говорят так, как будто отец может умереть? Как узнать, у кого спросить, что с отцом?! Хадижа тихо отошла от укрытия и, пошатываясь, держась за стену, добралась до кухни. Там она «упала» на пуфик в углу и дала волю слезам. - Тише, Хадижа! – испугалась Зухра. Она ведь не должна была ничего рассказывать этой глупыхе. Но желание сообщить неприятную новость пересилило, и теперь Зухра поняла, как она сама себя же подставила. А если Хадижа выдаст ее? Хадижа не могла успокоиться. Отец в больнице, а она даже позвонить никому не может. - Хватит, говорю! Хадижа, у тебя молоко пропадет – прекрати рыдать! - нашла аргумент перепуганная Зухра. Но молодая мать, забыв о том, что молоко, и правда, может исчезнуть, рыдала теперь во весь голос. На кухню тут же прибежала лара Джабира. Появились и Фарид с дедом. Можно было и не спрашивать, в чем дело: возле Хадижи стояла Зухра, а раз в семье обсуждали новость о болезни отца невестки, то только Зухра могла поделиться ею с женой Фарида. - Ты что наделала? Зачем рассказала? – уже наступал на нее Фарид. Но Зухра сообразила, как ей оправдаться, свалив всё на саму же Хадижу. - Фарид, я ни при чем! Когда я спустилась вниз, то увидела, что Хадижа прячется в занавесях, подслушивает, о чем вы разговариваете в гостиной. Я велела ей уйти. Но она уже услышала о болезни отца и сама ушла на кухню. Сидит теперь здесь и рыдает. - Не верю! ТЫ ей сказала про отца. Возле девушки суетилась свекровь. - Хадижа, не плачь, у тебя молоко пропадет! Что же это такое? Ты каждый день рыдаешь! Так от тебя ребенку один вред! Вот, попей воды, успокойся… Но Хадижа мотала головой, отказываясь от воды, повторяя только один вопрос: что с ее отцом? - Твоему отцу лучше, иншалла, - сообщил ей строгим голосом сид Рахим. – Я вечером позвоню в Фес, спрошу у Абдула, что ему известно, какие есть новости. Пусть позвонит в Бразилию второму племяннику и узнает, что нового. - Можно, я сама позвоню Зорайдэ? Или дяде Али? – плача, попросила Хадижа. - Нельзя! – горячо возразила Зухра, выступая вперед и размахивая руками, как зазывала-торговец на медине. – Фарид запретил тебе даже думать о родственниках! - А ты чего влезаешь? – удивился дед Рахим. – Фарид, что же это такое? О, Аллах! Эта женщина не знает, где ее место! - Зухра, что ты себе позволяешь? – поддержал старика Фарид. - Что с моим отцом? – вопрошала между всхлипываниями Хадижа. – Я должна знать, как он, что с ним. - Хватит, Хадижа! – призывала успокоиться лара Джабира. - Фарид, позволь мне позвонить маме или Зорайдэ! – попросила Хадижа. – Или сам позвони в дом отца. Все со страхом посмотрели на Фарида. Ведь у него такой взрывной характер, а он запретил Хадиже видеться и разговаривать с родственниками, особенно из Бразилии… Но Фарид в этот раз сдержался и рассудил, что его сыну нужны материнское молоко и забота. Если у Хадижи пропадет молоко, кто станет вскармливать его сына? Кормилицу вот так сразу не найти, а ребенок должен есть много раз в день! Поэтому Фарид не стал орать на Хадижу и припоминать ее провинности, а взял сотовый и набрал номер телефона в доме тестя. Трубку взяла первая жена Саида Рашида – лара Зулейка. Узнав, кто звонит и по какой причине, она успокоила мужа Хадижи: с Саидом все в порядке, муж выздоравливает, отцу Хадижи скоро позволят покинуть клинику. - А что с пропавшей женщиной? Хадижа переживает из-за того, что случилось у вас в семье. Нашлась пропавшая жена? - Нет, она так и не вернулась, - печально сообщила Зулейка. Разговор был коротким, но Хадижа успокоилась. Телефон был включен Фаридом на громкую связь, и Хадижа по голосу Зулейки поняла, что она говорит правду. Отцу лучше, он выздоравливает. А потом займется и поисками пропавшей жены. - Отец обязательно найдет Фатиму, - убежденно сказала она самой себе. Все смотрели на Хадижу. Кажется, девчонка успокоилась. - Сынок, думаю, тебе нужно позволить Хадиже звонить в Фес дяде Али. Да и Зорайдэ сможет лучше меня успокоить родственницу, - сказала лара Джабира. Сид Рахим поддержал дочь. Фарид, помня, как Зухра только что пыталась командовать в семье от его имени, решил согласиться, чтобы поставить на место Зухру, которая, став первой, решила, что ей теперь позволено намного больше, чем было недавно. - Хорошо, пусть Хадижа звонит Зорайдэ и дяде Али. Но не в Бразилию. Межконтинентальные разговоры очень дорого стоят. Мы разоримся. - Хадиже это и не нужно, - уверила его мать. – Всё, что надо, Хадижа может узнать у Зорайдэ или сида Али. - Новости у сида Абдула может и дедушка узнавать, - проворчал Фарид. Потом он повернулся к жене и сказал: - Хадижа, я делаю это ради твоего спокойствия и ради моего сына. Но если у тебя пропадет молоко, и мой сын будет голодать, тогда тебе снова придется забыть о звонках родне. А я найду надежную кормилицу, какую-нибудь женщину-ливанку, которая выкормит Амрана и без твоей помощи. Хадижа боялась открыть рот и что-либо ему ответить. Решив, что теперь всё в порядке, Фарид отправился на медину, дед засобирался вслед за ним. Зухра куда-то исчезла, а наверху заплакал малыш. Хадижа бросилась со всех ног к лестнице, «взлетела» на второй этаж. Она почему-то была уверена, что в комнате увидит Зухру, которая что-нибудь сделала ее сыну! Ребенок кричит от страха! Но злодейки рядом с кроваткой не оказалось. Амран плакал, потому что хотел кушать и снова описался. Хадижа занялась ребенком, забыв о разрешении Фарида позвонить в Фес. Но лара Джабира решила, что стоит воспользоваться минутной слабостью, проявленной сыном. Она взяла свой телефон и поднялась в комнату невестки. - Хадижа, вот, возьми сотовый, можешь позвонить дяде Али. - О, Аллах! Но… - Фарид обещал положить деньги на счет. Пока я к тебе поднималась, в телефоне звякнуло сообщение. Взгляни – наверно, это о пополнении счета. - Да, так и есть, - взглянув на дисплей телефона, ответила Хадижа. - Тогда звони Зорайдэ, - кивнула лара Джабира. - У меня много дел, а Зухра опять куда-то пропала. Я пойду. Оставляю тебе сотовый, но ты не злоупотребляй звонками. - Шукран, лара Джабира! – обрадовалась Хадижа, и на ее лице засияла счастливая улыбка. Хадижа позвонила в Фес, но в доме дяди Али трубку взяла Карима. Она сообщила, что Зорайдэ и сид Али куда-то ушли – каждый по своим делам. Но Карима, разумеется, тут же вывалила на дочь Жади все новости, которые на тот момент были ей известны. И Хадижа пожалела, что Зорайдэ не оказалось дома, потому что после разговора с Каримой она расстроилась ещё больше, чем до того, как сделала звонок. Рассказ Каримы был сумбурным, и половину услышанного Хадижа не поняла. По словам сплетницы, Фатима пропала, но вообще-то – сбежала, забрав с собой деньги и золото других жен, опустошив домашний сейф. Хадижа не могла в это поверить: Фатима не воровка! Но Карима настаивала, что так всё и было. А ещё она слышала в доме сида Абдула, куда ходит по просьбе дяди Али, чтобы помочь Нурии ухаживать за приболевшим сидом Абдулом, что Фатима порвала ту картину, которую невзлюбил дядя Абдул, ту самую, которую сид Саид привез из Марокко, ту, что он реставрировал в Барселоне, кажется. Так вот, дядя Абдул одобрил ее поступок, сказал, что она правильно сделала. Но лара Дуния думает, что история с картиной и доконала отца Хадижи. Она же стоит немыслимых денег, пусть на ней и изображен харам на теле полуголой танцовщицы… В общем, Хадижа решила позвонить ещё раз – пару часов спустя, когда Зорайдэ вернется с рынка. Выждав два часа как на иголках, девушка снова набрала знакомый номер, и на этот раз ответила Зорайдэ. Она сразу же успокоила Хадижу: - Твоему отцу лучше. Не знаю, когда его выписывают, но он чувствует себя хорошо. Даже звонил нам с дядей Али, чтобы мы тебя успокоили, если вдруг тебе удастся нам позвонить. Хадижа, мы и сами не можем понять, что там случилось. Ведь никто из нас не звонил в дом Саида, но мы все новости узнаем от сида Абдула, которому звонит Мухамед. Сид Али звонил Мухамеду, но его рассказы так скупы, что мы не смогли узнать от него подробностей. - А что рассказывает дядя Мухамед? – всё ещё тревожно поинтересовалась Хадижа. - Если до нас история дошла без преувеличений, то, как рассказал Мухамед, твой отец вернулся из поездки раньше времени, потому что в его отсутствие пропала Фатима. Зорайдэ пересказала уже знакомую Хадиже историю про торговый центр. - Карима мне сказала, что Фатима обворовала отца, обчистила его сейф! - Ай, Аллах! Язык у Каримы никак не укоротить! Хадижа, мы ничего не знаем. Зулейка сказала Мухамеду, что после пропажи Фатимы они с Ранией обнаружили, что из сейфа пропали деньги и золото Рании. Свои украшения Фатима тоже забрала с собой. А вот драгоценности Зулейки остались на месте. - Как странно! Так не похоже на Фатиму! Но то, что она забрала только золото Рании, наводит на мысли… - Да, мы тоже думаем, что причина побега – в Рании. Ведь твой отец перед отъездом в Марокко снова женился на ней. Вот Фатима и сбежала. - Сбежала?! Зорайдэ, неужели Фатима сбежала?! Но зачем? Куда? Отец найдет ее и накажет. Теперь и ее он отошлет в Марокко! - Мы так не думаем. Рания была отправлена в Марокко, потому что ей нашли временного мужа, а Фатима получит развод, и твой отец может вернуть ее отцу в Сан-Паулу. Или откуда она родом? - Из Сан-Паулу. Отец там встретил Фатиму и женился на ней. Зорайдэ, а как там мама? И… мой «братик»? Что сказал Лукас о «рождении» моего… «брата»? - С ребенком всё хорошо, Жади уже наловчилась за ним ухаживать. Но может и няню нанять. Лукас ещё не вернулся из Европы, поэтому нам ничего неизвестно о его мнении. Хадижа, твоя мать ездила в больницу к твоему отцу, но… Хадиже так и не удалось услышать, что хотела рассказать Зорайдэ, потому что Зухра, незаметно вошедшая в комнату, подкралась к ней и выхватила из рук сотовый. Отключив телефон, она заявила: - Всё, разговор окончен! Это я тебе говорю – первая жена. Нечего болтать, займись-ка ребенком и домашними делами. Если у тебя есть время говорить по телефону, значит, могла бы чем-то полезным заняться. А то все дела спихнули на меня! А тебе не приходит в голову помочь! Зухра выговаривала Хадиже, а сама отходила от нее всё дальше, то пряча за спиной телефон, то снова дразня им вторую жену Фарида. - Отдай! Верни мне сотовый! – попыталась Хадижа выхватить телефон у Зухры. Но промахнулась, подвернула ногу и упала навзничь на ковер, ударившись грудью. Ногу пронзила острая боль. Почему-то первой мыслью было, что у нее после падения пропадет молоко. С трудом поднявшись, Хадижа дохромала до диванчика. Зухра, бросив рядом с ней сотовый, выскользнула молча из комнаты, оставив Хадижу растирать больную лодыжку. - Змея! Нет, я потребую у Фарида сделать крючок на дверь. Или буду каждый раз подставлять к двери пуфик, чтобы услышать, когда кто-нибудь попытается войти в комнату. Прошло ещё несколько часов, к вечеру стало понятно, что у Хадижи стало меньше молока. Она пожаловалась ларе Джабире, вернув ей телефон, рассказав о том, что произошло между ней и Зухрой в ее комнате. Когда вернулся Фарид, то увидел заплаканную и перепуганную Зухру, расстроенную мать и обеспокоенного деда, вышагивающего по гостиной с четками в руках. Хадижа спустилась вниз вместе с ребенком. Рядом с ней на столике стоял стакан молока, принесенный с кухни. Хадижа была не только расстроена, подавлена из-за почти пропавшего молока, но и страшно обеспокоена тем, как поступит с ней Фарид. Накажет из-за того, что она так неудачно позвонила в Фес? Ведь не реши она поговорить с Зорайдэ, Зухра не появилась бы в комнате, не забрала бы у нее сотовый, а Хадижа не упала бы, не пропало бы из-за стресса молоко. Фарид сразу понял, что в семье снова что-то стряслось. - Что? Что опять?! – только и спросил он. - Внук, пока не очень поздно, сходи к соседу, дом которого на конце нашей улицы. У него есть козы, купи у него козьего молока. - Что, у Хадижи молоко пропало? – догадался мужчина. - Да, опять Зухра ее зацепила. Фарид метнул яростный взгляд на первую жену и быстро вышел из дома. Мать и дед видели в окно, как он пронесся по двору к воротам, исчез на медине, так и не закрыв за собой одну створку ворот. Зухра тут же ожила. Она уже понадеялась, что для нее буря миновала: Фарид ее не тронул. А взгляд… И что? Это не так страшно, как его кулаки. И было бы унизительно, если бы ее побили при Хадиже. Зухра встала с пуфа, на котором сидела в гостиной возле дивана, поднялась в свою комнату. Но она просчиталась. Фарид вернулся с козьим молоком и, отдав матери медный бидон, чтобы она прокипятила молоко, выслушав подробности случившегося между его женами, направился прямо в комнату Зухры. С порога он грозно спросил: - Ты зачем так делаешь? Зачем? Разве я тебя не предупреждал? - Но что я сделала? Он подошел и сначала молча ударил ее по лицу, потом пояснил: - И ты ещё спрашиваешь?! В этот раз мне не в чем винить Хадижу. Но из-за тебя она упала, ударилась, расстроилась, и теперь мой сын мог бы остаться голодным. Зухра, почему ты никак не успокоишься?! Зачем ты достаешь Хадижу? Он опустил голову и покаянно помотал ею из стороны в сторону, уперев руки в бока - по привычке. - Ты ведь стала первой женой! Даже я не хотел, чтобы ты была первой, но так сложились обстоятельства. Тебе и этого мало? Я с тобой разведусь. Ты не ценишь положение, которое я тебе дал. Тогда я его у тебя и заберу. Выволоку тебя завтра утром на площадь и при прохожих трижды прокричу «талак!». - Нет, Фарид, только не это! Нет, прости меня, прости, - испуганно запричитала Зухра, перестав даже держаться за щеку, по которой пришелся удар мужа. - Видеть тебя не могу! Завтра же после развода отправлю тебя в Марракеш – будешь принимать новый урожай, перебирать мандарины в коробках, иншалла. Чем нанимать кого-то и платить, я ТЕБЯ заставлю заниматься этим! - Но… как твоя мать обойдется без меня? Фарид, прости, но всё получилось не специально! Я хотела только забрать у Хадижи телефон, вот и всё. Она слишком долго болтала с Зорайдэ. Не думала, что Хадижа набросится на меня, чтобы отобрать сотовый, и упадет. - Не думала? О том, что тебе запрещено заходить в ее комнату, ты тоже не думала? Нет, я возьму ещё трех жен, Зухра, когда с тобой разведусь, иншалла. Тебя давно пора выбросить на улицу. Возьму трех здоровых, сильных, красивых женщин, работящих, которым не понадобится искать помощниц, даже если каждая родит мне по двойне. - Мечтай-мечтай! Может, тебе Аллах никогда не пошлет двойню, никогда! – уже истерично зарыдала Зухра, что было для нее совсем не свойственно. - Что, Зухра, ты решила навести на меня порчу? – с угрозой спросил Фарид. Она ответила ему злым, полным бешенства, взглядом, но невнятно пробормотала, так, чтобы мужчина не смог разобрать ее слов: – Пусть Аллах не пошлет тебе больше детей! Она поняла, что Фарид не шутит, и место первой жены она завтра потеряет. Надо же! Так мечтала вернуться к Фариду, стать первой женой, подвинув Хадижу, а сама и месяца не продержалась, и вот ненавистная соперница снова вернет своё положение, став единственной женой! Единственной – до тех, пока Фарид не приведет ещё нескольких жен, как он и пообещал. Зухра молчала, думая об этом, а Фарид, уходя, ещё несколько раз ударил ее. Зухра догадалась о его намерениях и смогла увернуться, поэтому было не больно. Но когда он ушел, Зухре захотелось всё вокруг себя разбить, разорвать, повалить, сдвинуть с места. Но она не стала ничего крушить, чтобы не вызвать ещё больший гнев Фарида. Если он даст ей развод, то вышвырнет на улицу. Ведь это будет самый последний развод. Что тогда она будет делать? Вернется к тетке, чтобы снова гадать доверчивым туристам на площади Джемма-эль-Фна? Но если Фарид к утру успокоится, то пусть отправляет ее в Марракеш – она согласна переждать там время, пока муж не соскучится по ней, устав от плаксивой Хадижи. Она легла в постель и притихла. Слышала, как в коридоре и в комнате за стеной суетились лара Джабира и Хадижа. Слышала, как Фарид спрашивал, подошло ли козье молоко, покушал ли мальчик, а потом лара Джабира советовала Хадиже самой тоже выпить стакан горячего чаю с молоком, чтобы вызвать прилив молока в груди. Все надеялись, что материнское молоко вернется, иначе придется каждый день покупать непривычное для ребенка козье молоко, а до прикорма ещё далеко... Зухра слушала всё это с ненавистью. В эти минуты она всех ненавидела, но отомстить поклялась Хадиже. Если Фарид передумает и вместо развода отправит ее в Марракеш, то она знает, чем там займется, кроме того, что станет перебирать ящики с мандаринами! В Марракеше осталась ее тетка-шуафа. А у тетки-знахарки есть подружки, любая из которых за деньги способна на всё. Если Зухра уговорит Фарида взять бесплатную служанку, то она привезет с собой в Мекнес Джумани, когда Фарид позволит ей вернуться домой. Джумани! Это была ее близкая подруга, имя которой означало «жемчужина», т.е необыкновенно красивая драгоценность. Но ничего красивого в молодой женщине не было. Джумани была не только страшной внешне, но и злой, и коварной. Даже Зухра ее побаивалась. Но зато ничего не стоило уговорить ее сделать, что угодно, если Джумани знала, что сможет получить за это деньги. Чтобы осуществить то, что уже не раз приходило Зухре в голову, ей нужна была рядом именно Джумани. Но как уговорить Фарида? Как? Нет, она уломает его, надо только выждать, чтобы он остыл и простил ее выходку. А что так и произойдет, Зухра не сомневалась. Главное – чтобы гнев Фарида прошел до утра. Не будет развода – значит, победит она, Зухра. И тогда… держись, Хадижа! Начнется борьба на выживание. Выживание Хадижи из дома Фарида Обенсура! Это можно сделать очень просто: Хадижу выгонят, если что-то случится с Амраном. Но это должно произойти так, чтобы никто и подумать не мог на Зухру. Ребенок может заболеть и умереть. Может произойти несчастный случай. А ещё его могут похитить. Украденного ребенка сложно найти, ведь так? А украсть его может служанка, которая продаст сына Фарида бедуинам за приличные деньги. Сколько детей похищают, а затем продают в их караваны? Так почему бы с сыном Фарида не может случиться такое же несчастье? Зухра вспомнила, как Фарид ласково глядит на сына, как часто он стал заходить в комнату Хадижи, и поняла, что люто ненавидит их ребенка, даже сильней, чем саму Хадижу! С каким наслаждением она станет наблюдать за ее страданиями! А Фарид… Пусть ищет сына, но потом все равно утешится в ее объятиях. С Хадижей он разведется, конечно, потому что решит, что она не смогла уберечь его ребенка. Он назовет ее плохой матерью, которая не только не смогла родить двойню, как его сестры, но и единственного сына не уберегла. Хадижи не будет в Марокко, потому что Фарид прогонит ее, вернет отцу. А потом Зухра сделает все, чтобы Фарид больше никогда ни на ком не женился. Не будет в его семье ни одной, ни двух, ни трех жен. Зухра была так зла и на него тоже, что сказала себе: не достанется Фарид ей – не достанется никому! И вдруг Зухре пришла в голову каверза: неважно, выгонят ли ее из дома, или Фарид отправит ее в старый риад-склад, но она сделает так, чтобы Фарид сам не захотел заходить в комнату Хадижи, даже видеть жену ему будет неприятно! А может быть, он и от сына начнет отворачиваться? Зухра вскочила с кровати и живо принялась за дело: принесла из кухни сырое яйцо, нашла пустой использованный шприц, которым Фарид когда-то поставил укол больному ослу, и положила его рядом с яйцом. Да… Никогда не знаешь, что и когда тебе может пригодиться! Она без раздумий подобрала использованный шприц, который теперь оказался очень кстати. И вот, вытянув им яйцо из скорлупы, Зухра собралась выпустить содержимое шприца в обшивку дивана, который стоял в комнате Хадижи. Она долго прислушивалась, выжидая момент, когда молодая мать выйдет из комнаты за чем-нибудь: за бутылочкой с водой, поесть или снять с веревки сухие пеленки. И, дождавшись, быстро шмыгнула в соседнюю комнату, вколола иглу под толстую ткань диванной обшивки и ловко выпустила яйцо из шприца. Так… Замечательно! Яйцо протухнет, и в комнате появится жуткий запах… И как долго Фарид сможет это вытерпеть? А Хадижа и с сыночком пусть задыхаются, пусть нюхают смрадный воздух. Кто сможет догадаться, откуда он идет? Даже если Фарид переселит Хадижу с ребенком в другую комнату, ему будет казаться, что от Хадижи мерзко пахнет. Никакие духи не спасут ни комнату, ни ее от жуткой вони, которая из-под диванной обшивки переселится в голову Фарида! Довольная Зухра вернулась к себе до того, как Хадижа поднялась из кухни в свою комнату. 9. Часть 22. Глава 9. Фес. Сид Али и Зорайдэ. Сид Абдул и домочадцы. Зорайдэ сидела на мягком пуфике на кухне, наблюдая, как Карима готовит сиду Али мятный чай. Нет, она не опасалась, что Карима испортит напиток, но Зорайдэ переживала из-за того, что происходило вокруг них с Али. Она не успела поговорить с мужем, сообщить о том, что днем звонила Хадижа. Что у девочки случилось? Как ей удалось связаться с ними, если Фарид запретил жене общаться с родственниками, звонить и в Рио, и в Фес. Неужели Хадижа посмела ослушаться Фарида? Из разговора с дочерью Жади Зорайдэ поняла, что Хадижа очень переживает из-за здоровья отца. Но женщина не успела спросить у нее, как Хадиже удалось достать сотовый. И ещё больше ее пугало то, как резко оборвался их разговор. Что это? Плохая связь или кто-то забрал у Хадижи телефон? Возможно, Фарид уже наказал Хадижу? Как узнать? Был только один способ: попросить об этом сида Абдула. Он мог бы поговорить по телефону с сидом Рахимом и выяснить, что происходит в доме Обенсуров. Но Зорайдэ жалела сида Али. Он и без того был напуган болезнью Саида и попыткой Жади проникнуть к нему в больницу. Да, Мухамед сказал дяде Абдулу, что в семье Саида страшное происшествие – Фатима сбежала из дома. Или пропала. Но позже им стало известно о пропаже из сейфа денег и украшений. Значит, Фатима сбежала. Но, может быть, произошла и другая драма? Что, если Саид узнал о том, что Жади увезла их внука из Марокко? Поэтому он и слег, и сердце не выдержало. Потому и Жади хотела с ним объясниться, вот и рвалась в клинику. Зорайдэ тоже пребывала в сомнениях. Она даже звонила в Фес, говорила с Латифой, просила ее, чтобы передала Жади: пусть та позвонит им с сидом Али. Но Жади молчала. И это ещё сильнее пугало стариков, не смотря на то, что Латифа уверила Зорайдэ: всё в порядке, тайна остается тайной, а Саид заболел, т.к. не пережил, что ещё одна жена не оценила его любви и заботы. Зорайдэ была готова согласиться с Каримой, которая первой разузнала от Дунии, которая пересказала ей то, что услышала в доме Абдула. Фатима сбежала, забрав украшения Рании, не тронув золото Зулейки. О чем это говорит? Дело в Рании. Змея. Не успела вновь стать женой Саида, как уже довела Фатиму до того, что та была вынуждена отказаться от мужа. Зорайдэ, умудренная опытом, понимала, что такое поведение беглянки может свидетельствовать только о том, что Рания ее шантажировала. Как, чем – неважно. Но Рания начала двигаться к вершине семейной лестницы, не брезгуя ничем. И ведь это можно было предвидеть: стоило только вспомнить, как Фатима относилась к Рании здесь, в Марокко, когда они оказались в разных статусах. Фатима – жена Саида, а Рания… Ее судьба была неопределенна, но скорее всего – печальна. Зорайдэ поразила недавняя новость о никяхе Саида с Ранией. Как это могло случиться? И после этого разве такая гадюка не захочет отомстить обидчице? Карима приготовила чай и под зорким взглядом Зорайдэ наставила на противень всё необходимое: чайники – заварочный и тот, что с горячей водой, стаканчики – несколько, чтобы разлить чай сразу во все, как любил сид Али. Когда женщины вошли в гостиную, старик повернулся к ним, не выпуская трубки кальяна изо рта. Пока Карима аккуратно составляла стаканчики и всё остальное на столик, сид Али поинтересовался у нее: - Что, Карима, не звонила ли тебе сегодня лара Дуния? Не разговаривала ли ты с ларой Нурией? Как поживает мой приятель Абдул? Карима живо ответила: - Дуния звонила, сид Али. Говорит, Нурия заболела, переживает из-за того, что сид Абдул слег. Ей самой плохо, но она ухаживает за мужем, как и положено. - А что слышно о Фатихе? Абдул слег из-за нервного потрясения, не иначе. - Лара Дуния думает, что сид Абдул заболел из-за новости, что у него есть две внучки. Аллах, Аллах! Он вне себя от мысли, что его родные внучки могли вырасти одалисками. Дядя Абдул мечтает их увидеть, но не говорит об этом. Но лара Дуния и сама догадалась. - Так что же она их не отыщет? Ей удалось найти жену Абдула, которая исчезла пятьдесят лет назад. Но раз она вернулась с внучками, значит, кто-то о них знает на медине. Видели, слышали. - Да, сид Али, их можно разыскать. Карима тоже так думает. Только лара Дуния не собирается этого делать. Она мне сказала, что если Абдул ее об этом попросит, то она в ответ потребует купить ей золото, такое же, как у Нурии. Лара Дуния уверена: Нурия получила золото лучше, чем Абдул купил ей после того, как она побывала у шейха. - Аллах! Старый кошмар возвращается! Только теперь Дуния будет изводить не меня, а Абдула. Зорайдэ, ты помнишь, как Дуния прибегала ко мне и устраивала скандалы? - повернулся к жене сид Али. - Я был вынужден посылать за Абдулом, чтобы он взвесил купленное мною каждой жене золото и рассудил нас. А теперь Абдул будет посылать за мной, чтобы я их судил. Аллах, за что такое наказание? Что же это за женщина, от которой никому нет покоя? - Сид Али, сид Али! Я была на медине в той лавке, когда Нурии покупали золото, - начала размахивать руками Карима. Как делала всегда. Когда пыталась что-то возбужденно рассказать. - Она от всего отказывалась. Но мы с Зорайдэ все равно выбрали для нее очень хорошее золото. Сид Абдул молчал, не возражал. Отплатил и потом ушел в кафе к приятелям, которых решил привести на свадьбу. - Абдул купил Нурии золото? – удивился сид Али. – Много? - Немного, но хорошее золото, - подтвердила Карима. А в этом она разбиралась, да и цену, которую заплатил сид Абдул, она знала. - И что же потом? Что-то я не видел на Нурии золота, когда «невесту» после никяха вывели к «жениху». - Было золото, было! Только Нурия такая стеснительная – она не стала выставлять золото напоказ. Серьги были спрятаны под платком, ожерелье – под платьем и платком, который закрыл часть груди. Браслеты оказались скрыты под рукавами праздничного платья, а тяжелый золотой пояс Нурия и вовсе отказалась надевать – так и остался лежать в шкатулке. - Что же с Абдулом случилось? – задумался сид Али. – Такая невиданная щедрость! - Карима не знает, Карима ничего не знает! После покупки золота мы с Зорайдэ отвели Нурию домой, готовиться к никяху, помочь ей переодеться в свадебное платье. Нурия на золото смотрела с ужасом, как будто в шкатулке, когда мы ее открыли, не украшения были, а клубок змей. Еле уговорили Нурию надеть золото. Так она его все равно спрятала. - А где была в это время Дуния? – полюбопытствовал старик. Ведь он не мог видеть, что происходило на свадьбе друга на "женской половине". - Так она позже пришла – на свадьбу. Она же так расстроилась, что дядя Абдул запретил ей идти с ними на медину выбирать золото, что и на никях не пошла. И на свадьбу идти не желала. Если бы не ваши сыновья, так она и не появилась бы на празднике. Но она все равно заметила, что на Нурии было золото, полученный махр. И даже убедилась, что украшения намного лучше, чем сид Абдул купил ей. - Ей так показалось, а теперь мы с Абдулом должны будем выносить ее скандалы! Карима округлила глаза и сообщила хозяину: - Золото Нурии, и правда, лучше. Его же при мне выбирали и покупали. А потом Дуния зазвала меня в свою комнату и показала свое золото. Нет, сид Али, даже сравнивать не стоит! Нурия получила золото намного лучше, чем лара Дуния. - Карима, тебе показалось. Смотри же, не скажи об этом при Дунии! - Карима будет молчать. Карима не сказала Дунии, что ее золото хуже. Но лара Дуния требует, чтобы первая жена предъявила ей свою шкатулку. - Аллах, наверно, поэтому лара Нурия расстроилась и заболела, - кивнула Зорайдэ. - Дуния кого угодно доведет, - согласился сид Али и потребовал: – Но ты, Карима, не вмешивайся. Пусть жены Абдула сами разбираются. Ты не подливай масла в огонь. Карима согласно закивала. - Конечно, сид Али. Молчать буду, ничего не скажу Дунии. Лара Нурия не носит свое золото. Спрятала шкатулку, закрыла шкаф на замок. Как только Дуния не подкатывалась к ней, чтобы посмотреть на золото, Нурия так и не согласилась его показать. Тоже ведь понимает, что ее золото лучше, чем золото Дунии. - Вот ты и не вмешивайся в их отношения. Главное теперь – найти внучек Абдула и привести их к нему. Должен Абдул увидеть свою родную кровь, пусть и в конце жизни. - А если Фатиха уже успела увезти девушек из Феса? – забеспокоилась Зорайдэ. - Будем искать, - сказал Али. – Мы их найдем, иншалла. Кариме хотелось посплетничать ещё о семье приятеля дяди Али. Она нерешительно остановилась, хотя уже были собраны со столика обратно на поднос и пустые чайники, и стаканчики. И Зорайдэ дала знак унести всё на кухню, но Карима медлила и не уходила. - Сид Али, дядя Абдул желает, чтобы всем в доме управляла Нурия. Он требует, чтобы Нурия командовала ларой Дунией. Но Дуния ее не слушает, не желает подчиняться. Теперь она то и дело ссорится с ларой Нурией, которая стала первой женой. - Ты же сказала, что Абдул болен и лежит в постели? - Да, так и есть. Но я не поняла со слов Дунии, насколько дяде Абдулу плохо. Дуния его проклинает, а когда я спросила о его здоровье, то она пожелала ему болезней и несчастий за то, что не отдал ее Вам, а сам ещё и не справедлив с ней. Из-за золота. - И Абдул это слышит? – рассердился сид Али. - Нет, что Вы, сид Али. Она хитрая. Мне говорит об этом, а при сиде Абдуле только ворчит, чтобы он ничего не расслышал. Ее сыновья, т.е. ваши с ней сыновья, не хотят, чтобы мать осталась разведенной. Потому Дуния терпит, открыто не говорит сиду Абдулу такие гадости. - Вот что, Зорайдэ, сходите с Каримой к ларе Нурии, узнайте, как она себя чувствует, и про Абдула тоже расспросите. А я, как только вернусь из красильни, тоже навещу Абдула. То, что не увижу я, удастся подметить вам. Карима быстро кивала, уже и поднос взяла в руки, но тут вдруг опомнилась и ляпнула: - Сид Али, Хадижа звонила. Она сама позвонила, расспрашивала про отца. Знает, что сид Саид лежит в больнице. У Зорайдэ даже дух перехватило. - Карима, иди! Уходи, Карима! Я сама расскажу! Кто тебя всегда за язык тянет? - Расскажешь? Карима думала, что Зорайдэ забыла такую новость! А Хадижа звонила. Из-за отца переживала, плакала. - Уходи! Карима, уйди! – замахала на нее руками Зорайдэ, как делала всегда, когда была вынуждена прогонять сплетницу из комнаты, если та давала волю языку. Когда Карима убралась, недовольно что-то ворча, Али с удивлением, вопросительно взглянул на Зорайдэ. - Да, сид Али. Хадижа звонила. Но я не смогла расспросить, кто ей позволил, кто дал сотовый, ведь она воспользовалась не домашним телефоном. В основном говорила Хадижа, расспрашивала меня о Саиде, я отвечала, но когда Хадижа задала вопрос о матери, то разговор тут же оборвался. Не знаю, сид Али, что думать. - Наверно, Фарид стоял с ней рядом, - рассудил старик. - Думаете, он ей сам разрешил позвонить? – засомневалась женщина. - Не знаю, но схожу к Абдулу, и если ему не так плохо, как описывает Карима, то попрошу его позвонить Рахиму в Мекнес. - Сделайте это, сид Али, - согласилась Зорайдэ. - А тебя я хочу попросить, Зорайдэ: когда будешь выходить на медину за покупками, прислушивайся к разговорам в лавках и сплетням жен торговцев. Надо отыскать внучек Абдула. Он, и правда, может разболеться от мысли, что никогда их не увидит. - Хорошо, сид Али, так и сделаю. - И Кариму попроси об этом. - Да, сид Али. - Надо их найти и доставить в дом Абдула. А потом он сам пусть решает, как с ними быть: прогнать, как одалисок, или оставить на перевоспитание и выдать их замуж. - Хорошо, сид Али. Сейчас же, как пойдем с Каримой в дом сида Абдула, постараюсь хоть что-то узнать. - И ещё: уговорите помочь вам и лару Дунию. Она ловка на такие дела. И пообещайте от моего имени, что за помощь я куплю ей золотые серьги, какие она сама выберет. Зорайдэ не удержалась от усмешки. Муж нашел верный аргумент, чтобы прельстить лару Дунию и заставить ее участвовать в поисках. - Да, сид Али. - Ну, мне пора, - сказал старик, поднимаясь с дивана, осторожно обходя стоявший на полу кальян. Зорайдэ ещё многое хотела обсудить с сидом Али, но поняла, что не стоит его задерживать. Если сейчас заговорить о том, почему Жади так рвалась к больному Саиду, муж уйдет в красильню расстроенным. Он тоже начнет сомневаться: а вдруг Жади открыла правду о ребенке Саиду? Или он сам узнал? Мог Саид увидеть личико ребенка и узнать в нем сына Хадижи, которого он видел здесь, в Марокко, в Мекнесе, перед тем, как собрался семейный совет? Саид не мог не увидеть внука, оставшегося с Хадижей. Но мог ли он увидеть «сына» Жади? Точнее – ее «дочь»? Зорайдэ уже запуталась в той лжи, которую наворотила Жади. Латифа звонила и сказала, что Жади определилась: у нее «родился» мальчик, а слухи про девочку – это сплетни, сочиненные непонятно кем. Но, как оказалось, сид Али тоже не обо всем поговорил с Зорайдэ. Он вдруг кое- о чем вспомнил. - Зорайдэ, тебе Латифа ничего про Самиру не рассказывала? До меня дошли странные слухи. Амин пытался рассказать что-то невнятное, Мухамед Абдулу по телефону нес какую-то невообразимую историю. - Что же они рассказали? Мне Латифа ничего не говорила. Самира учится, она скоро закончит университет и получит диплом. Латифа переживает из-за того, что дочь намерена отправиться в путешествие в Марокко, не одна, с подругой. Латифа очень за нее боится. - Вот как? Если бы хоть что-то из сказанного было правдой, Латифа не стала бы молчать. Она обязательно посоветовалась бы с тобой, Зорайдэ, ведь так? - Так, сид Али. Как раз во время их беседы в гостиную вернулась Карима, которая, конечно, успела расслышать, что они обсуждают. - Вы о Самире говорите? Я первая с Амином разговаривала, некому было трубку поднять. Он звонил дяде Абдулу. Я всё слышала. - Что ты слышала, Карима? – рассердился сид Али из-за ее невоспитанности и желания влезть в любой разговор, который никак ее не касается. - Сид Абдул долго разговаривал с ними обоими – с Амином и его отцом. - Говори, Карима, что ты услышала? – покорился сид Али. Пока Карима все не выболтает – не успокоится. - Говорят, что Самира влюбилась в индуса. Она даже поклоняется теперь многорукой богине. Даже собралась в Индию поехать к этому парню. Но у него есть жена – она как узнала, что у Арнавана…, так зовут жениха Самиры…, так и стала гоняться за ним с ножом и сковородкой, как будто у нее несколько рук и в каждой она что-то держит. Наверно, он Самире сам пожаловался, потому что женщина поджидала его у храма богини Кали. Зорайдэ от услышанного схватилась за сердце. - Если у индуса есть жена, даже бывшая, она ведь Самиру может зарезать? И зачем Самире быть второй женой? Разве в Индии есть многоженство? - Не пугайся, Зорайдэ. Вот так и рождаются невероятные слухи. Карима, ты плохо слушала. Да, Мухамед что-то говорил Абдулу, что Самире нравится индус, с которым она общается по компьютеру, но у него нет никакой жены. Я тоже слышал шутку Мухамеда про многоруких богинь, которым удобно держать намного больше вещей, чем обычным женщинам. Кали – одна из таких богинь, она воплощение зла. - Вот видите? Они и вам рассказали про нее? – быстро проговорила Карима. - У меня обширные знания о разных странах и религиях, поэтому я знаю и о богине Кали, - сердитым голосом поставил он на место Кариму. - Зорайдэ, Мухамед надеется, что парень из Индии окажется мусульманином, тогда он не будет против, если Самира выйдет за него замуж. Как я понял, он уже мечтает о торговле с Индией. - Так что же показалось странным, сид Али? Вы же сказали, что слухи до вас дошли невероятные. - Нет, меня не удивила история с индийцем, меня обеспокоили слова Мухамеда о том, что Самира продолжает общаться с Лео, братом Лукаса. Самира не может выйти за него замуж. Это исключено. Ты же знаешь, Зорайдэ, как я отношусь к брату Лукаса. - Почему Самира не может стать женой брата Лукаса? – тут же загорелись глаза у Каримы. - Хватит, - одернула ее Зорайдэ. - Собирайся, Карима, и пойдем в дом сида Абдула! Сид Али пошел к двери, он спешил в красильню, а поговорить с Зорайдэ он ещё успеет – без Каримы. Зорайдэ поправила на голове любимый тюрбан, проверила, есть ли в кармане деньги, пока ждала, когда Карима захватит с собой пакет с выпечкой. Навещать больного сида Абдула без любимой им выпечки от Зорайдэ? Нет, такого и вообразить было невозможно. Зорайдэ с нетерпением дожидалась Кариму, опасаясь, что та и на кухне найдет, с кем поболтать, и забудет вообще, что ей куда-то надо идти. Когда та появилась в гостиной, Зорайдэ предупредила: - Смотри внимательно, Карима. Знаю я лару Дунию. Если она отыщет внучек Абдула, то начнет шантажировать сида Али. Она из него не только серьги вытянет, но и ещё много всего из золота. - Я знаю, где Фатиха встретилась с ларой Дунией на медине. Там и будем ее искать. - Она не так глупа. Но ничего, как говорит сид Абдул: если рыбы нет в одном месте, забросим крючок в другом. Мы обязательно их найдем. Они вышли за ворота риада, оказались на не самой узкой улице медины. Зорайдэ шла молча, не прислушиваясь к несмолкаемой болтовне Каримы. Она думала о Хадиже, о том, как теперь живется их девочке. -…Зорайдэ, ты знаешь, что у Сабира, который женился на сестре Фарида и увез ее в Египет, родится двойня? Люди так говорят. Его родня об этом рассказывает. А лара Дуния сказала, что Ясмин ей звонила и сказала, что одна из жен ее мужа, тоже сестра Фарида, ждет двоих детей. У Зорайдэ от ее слов даже замерло в груди. Как Фарид не догадался, что у Хадижи тоже могла родиться двойня? А если все-таки он об этом узнал? Ай, Аллах! Что же там происходит?! А Карима перескочила уже на другую тему. Ей намного интереснее казалась Фатиха. - Зорайдэ, как сид Абдул мог на ней жениться? Да… Не знал он, к какому дереву привязал своего осла! - Молчи, Карима! Иди молча. Я устала от твоей болтовни. Но Карима умолкала ненадолго, после чего опять принималась обсуждать новую тему, успевая тем временем осматривать лавки и ощупывать взглядом прохожих, точнее – женщин, идущих втроем, как могли бы передвигаться по Фесу Фатиха с двумя внучками. Однажды ей даже показалось, что именно их она и видит… Но это оказалось не так. Зорайдэ устала одергивать сплетницу, которая умудрялась не только здороваться с многими знакомыми, но и перебрасываться с ними новостями. - Хватит, Карима. Вспомни, как говорят: если будешь отвечать каждому ослу, до дома не доедешь. - Зорайдэ, а вдруг Фатима сбежала в Марокко? – вдруг пришло в голову Кариме.- Как из милой, послушной девочки вылупилась такая змея? Украла деньги и золото! И сбежала! Но куда она могла уехать? Жади всегда убегала только в Фес и пряталась в касьбе. А если и Фатима тоже… Зорайдэ не выдержала и застонала – настолько достала ее Карима разговорами. -…Я не удивилась бы, если бы Лейла сбежала от Мухамеда! Такая молоденькая, а ее выдали замуж за старого мужа. - Хватит, Карима! Харам! Зачем ты такое говоришь? Харам! - Но, Зорайдэ, я своими ушами слышала, как Лейла на празднике в доме сида Али сказала Арибе, что ее муж такой старый и противный, что… - Харам! Закрой рот, Карима! Замолчи! К счастью, дом сид Абдула был уже недалеко. Зорайдэ очень обрадовалась, когда обнаружила, что им всего-то осталось повернуть за угол и пройти пару сотен метров, чтобы добраться до двери нужного риада. 10. Часть 22. Глава 10. В доме сида Абдула. Пока Зорайдэ и Карима добирались по медине к дому Абдула, старик ссорился с Дунией. - Ты жадный, Абдул! Что ты говоришь?... К савану карманы не пришьешь? Но я ещё живая! – звонко похлопала себя Дуния по щеке. – Я хочу, чтобы у меня было золото не хуже, чем у Нурии! А ты не справедлив ко мне! Абдул, ты забыл, как сам же приходил к Али и взвешивал моё золото? Аллах! Тогда ты старался быть справедливым. Что с тобой теперь случилось?! - Дуния, ты злишься? Вижу, тебя так и раздирает плюнуть во все стороны сразу! Смотри, рот не резиновый, лопнуть может! – разозлился старик. Сколько можно возвращаться к претензиям из-за золота? Разве Дуния не получила в качестве махра выбранные ею самой же украшения? Он купил золота столько, сколько смог на тот момент, и она согласилась принять такой махр. Так почему она теперь так возмущается? А возник разговор о золоте потому, что Абдул передал Дунии золотой браслет, тот самый, который когда-то принадлежал Фатихе. На этот раз от женщины требовалось не рассказывать ему сказку из «1000 и 1 ночи», а найти беглую Фатиху и внучек, ведь Дуния припомнила слова беглянки, что их у него две. Дуния должна будет заманить их к нему в риад, пообещав за это отдать Фатихе браслет. Абдул проговорился, что если внучки не окажутся одалисками или у него возникнет надежда на то, что в них или в одной из них ещё можно зажечь лампаду Аллаха, то браслет будет подарен именно этой внучке. Однако у лары Дунии возникли другие планы. Она давно уже и сама искала блудное семейство и нашла. Поэтому она заявила, что видела обеих молодых женщин. Одна никуда не годится. Другая очень похожа на Абдула. - Что ты имеешь в виду? - спросил обнадеженный старик. - Сам увидишь, - усмехнулась женщина. Сид Абдул лежал в постели у себя в комнате, а рядом с ним суетилась Нурия. Это она готовила ему еду, приносила поесть в постель, помогала умыться, как и поила старика мятным чаем. Это лара Нурия успокаивала его, обещая обязательно найти кровных родственниц. Именно она терпеливо и даже с удовольствием выслушивала его притчи и разные поучительные истории. При этом они оба игнорировали Дунию, когда та заходила в комнату, чтобы показать, что и она тоже поневоле часть этой семьи! Но старик не забыл, что недавно трижды прокричал ей «талак!», и теперь они во временном разводе. - Нурия, вот послушай притчу… Однажды Меджнун нечаянно прошел по молельному коврику человека, склонившегося в молитве. Молящемуся пришлось прерваться, и он воскликнул: - Эй, ты! Я был погружен в молитву, в разговор с Богом, а ты разорвал нашу связь! Меджнун улыбнулся и ответил: - Я влюблен просто в человека и так ею очарован, что даже не заметил тебя, а ты влюблен в Бога – и сумел заметить меня? Нурия слушала и понимающе кивала, а Абдул потом пытался ещё и растолковать смысл притчи. Дунии было с ними скучно. Ей не давало покоя то, что золото, которое она смогла заметить на Нурии на свадьбе, было дороже и красивее. Но если разбираться в ситуации, то надо бы золото ещё и взвесить. Если у Нурии золота окажется хотя бы на пару граммов больше, она, Дуния, вправе требовать, чтобы Абдул докупил ей украшений! Она уже решила, что теперь непременно обратится к сиду Али за тем, чтобы он справедливо их рассудил. Да-да! Пусть-ка и Абдул на себе прочувствует, каково это, когда его уличат в неправедном поступке. Напрасно сид Али спрятал весы, на которых столько раз взвешивали ее золото! Теперь Дуния понимала, каким замечательным мужем был сид Али. Щедрым, справедливым. Это всё другие жены плели против нее интриги – всю жизнь! Она же все молодые годы пробегала в дом Али, когда ее убеждали, что кто-то получил золота больше, кому-то Али подарил отрез шелка красивее, к кому-то из жен Али ходит чаще, чем к ней… А теперь ее же сыновья не желают, чтобы она разводилась с Абдулом, который обманом на ней женился и сделал ее своей пленницей, так и не вернув сиду Али. Но и Али хитер. Почему не захотел принять ее обратно? Неужели старики сговорились против нее? И вот результат – она теперь вторая жена и подчиняется бывшей служанке! А между Абдулом и Нурией шел разговор, понятный только им. Абдул вдруг заговорил о смерти, наверняка, цитируя слова из Корана. - Ангел смерти сказал: «Я пять раз в день и пять раз ночью пристально смотрю в лица людей, чтобы узнать, не пришел ли их час». Не бойся, Нурия, я уверен, что мой час ещё не пробил. Мне нужно найти моих внучек. - Как бы это не стало для Вас огромным разочарованием, - возразила Нурия. Но Абдул как будто не услышал ее. Он протянул руку и взял со столика Священную книгу. И прочел: - «…Когда птица жива, она ест муравьев, но когда она умирает, муравьи едят ее. Обстоятельства могут измениться в любое время. Не угнетайте, не презирайте и не причиняйте вреда кому-либо в вашей жизни. Вы можете быть сильным сегодня, но помните, что время сильнее вас». - Абдул, твои внучки будут жить в этом доме? – поинтересовалась Дуния, прервав идиллию парочки. – Неужели позволишь им занять бывшую комнату их бабки? А если и она тоже захочет к тебе вернуться? - Дуния, когда я верну своих внучек, тогда и решу, куда их поселить. Когда я выздоровею, то стану ходить по медине с двумя женами и обеими внучками. - А как же Фатиха? Она не согласится оставаться одна. Если ты заберешь у нее внучек, то и она появится здесь вслед за ними и потребует заботиться и о ней. - Нет, ей не будет места в моем доме, - отрезал старик. – Что-то ноги у меня вспотели. Нурия, прикажи Дунии принести тазик, и пусть ОНА сегодня моет мне ноги! Лару Дунию даже передернуло от отвращения, когда она представила, что ей опять предстоит мыть ноги Абдулу. Тощие лодыжки, с длинными корявыми пальцами и загнутыми, вросшими ногтями, которые ни ей, ни Нурии не удавалось постричь никакими ножницами. Не было у них в доме таких ножниц. А на большом пальце левой ноги у Абдула росли жесткие черные волосины, которые он не желал удалять и даже не позволял их стричь. Нурия же с удовольствием омывала ноги сначала обожаемому хозяину, а теперь - как верная жена – любимому мужу. Дуния вдруг поняла, что Нурия всегда любила сида Абдула. Возможно, с юности. Поэтому и никуда от него не уходила, даже собственную жизнь не захотела устроить. И вот дождалась! «Вот и Нурия счастлива. Благодаря мне! Аллах, меня же при этом и обделили золотом!» - то и дело возвращалась женщина к наболевшему. Вскоре явились Карима и Зорайдэ. Дуния велела Юнусу открыть дверь, услышав стук дверного молоточка – «руки Фатимы». И очень обрадовалась, когда Карима сообщила, что сид Али тоже намерен навестить больного приятеля, но позже. Пока Нурия отправилась на кухню готовить чай уже для гостей, Дуния притихла в углу комнаты, примостившись на пуфике. С сидом Абдулом осталась Зорайдэ, отправив Кариму помочь Нурии заваривать чай. Зорайдэ принялась расспрашивать старика о здоровье, о новостях из Бразилии от Мухамеда и Саида, о том, нет ли вестей от сида Рахима из Мекнеса. Но он отвечал, что всё там идет по-прежнему. Однако Абдул решил и с Зорайдэ поделиться очередной притчей. Дуния даже заподозрила: не ей ли адресована эта история? Как в той поговорке: говорю тебе, дочка, но чтобы слышала невестка! - …Жила была одна очень бедная семья. Муж был очень бедным. Однажды вечером жена попросила мужа купить ей расческу, чтобы расчесать ее длинные волосы, чтобы быть красивой для своего мужа. Муж с горечью и сожалением ответил жене, что у него нет денег и возможности купить ей расческу, добавив, что у него часы без ремня, и он уже давно не может купить ремни на часы. Жена улыбнулась мужу и не стала спорить. На следующий день после работы муж пошел на рынок, продал очень дешево свои любимые часы, купил жене расческу и пошел домой. Когда он пришел домой с расческой для своей любимой жены, то увидел, что жена укоротила волосы (постригла), продала волосы и купила ремешки на часы мужа. Муж и жена посмотрели друг на друга со слезами на глазах. Слезы были не потому, что и расческа, и ремешки стали не нужными, а потому, что они любили друг друга и что каждый из них захотел сделать приятное любимому человеку, выполнить желание друга друга, - поучительным тоном закончил сид Абдул. Зорайдэ кивала ему, показывая, что и притчу поняла, и во всем с ним согласна. Дуния же демонстративно фыркнула, давая понять, что к ней это не может иметь какого-либо отношения. Карима внесла поднос с чаем, разлитым по стаканчикам. Потом, спохватившись, выложила на противень печенье, которое они с Зорайдэ захватили с собой из дома сида Али. Началось чаепитие. Карима о чем-то пошушукалась с ларой Дунией, и они вышли из комнаты, оставив заботиться о больном старике Нурию и Зорайдэ. А две подружившиеся женщины отправились в ту часть медины, где Дуния однажды столкнулась с Фатихой – рядом с ювелирной лавкой. Дуния подозревала, что Фатиха и теперь окажется там же. Возможно, снова вместе с внучками. Дуния в прошлый раз их плохо рассмотрела, но всё же мельком увидела их лица, т.к. молодые женщины были не в никабах, а в платках. Наверно, Фатиха снимает жалкий домишко в этом районе – без света, без воды и прочих удобств. Впрочем, общественный фонтан здесь имелся. Как и пекарня, и хамам. В этом районе когда-то жили дальние родственники старшей жены сида Али, но было это очень давно. Карима решила сопровождать Дунию по собственной воле. Ещё бы такое дело пропустить! Но и сид Али намекнул Кариме, чтобы они с Зорайдэ не доверяли Дунии. Добравшись до места, женщины убедились, что их предположения оказались верны. Там, возле лавки, где продавалось золото, стояла Фатиха, которую Дуния узнала сразу же, не смотря на черный никаб, к счастью, расстегнутый на лице. Но заметила она женщину ещё раньше и узнала по высокой сутулой фигуре. - Это она, - кивнула она в сторону торговки, пытавшейся с рук сбыть золото. - Вот оно что…, - усмехнулась Дуния. – Почему же она не продаст украшения ювелиру из лавки? Боится, что он удивится ценности продаваемых украшений и заподозрит, что они ворованные? Фатиха выглядит не как женщина, которая может иметь дорогое золото. Фатиха, только делавшая вид, что увлечена разглядыванием золотых браслетов, которые она держала в руках, заметила их интерес и в свою очередь узнала лару Дунию. Она развернулась и быстро пошла прочь, пряча золото в карманы. Карима и Дуния бросились за ней. Догнали. - Что вам от меня нужно, о, Аллах? – возмутилась женщина. – Это мое золото, мой махр, я пытаюсь его продать, чтобы мне и моим внучкам было, на что жить. - Но тебе же не дадут за золото столько, сколько дал бы ювелир? - Я не желаю оказаться в лапах Абдула! Но когда я продам золото, то смогу оплатить жилье в Фесе, пусть и самое дешевое. Не выдавайте меня сиду Абдулу, - умоляюще попросила Фатиха. Карима и здесь смешала планы Дунии, заявив: - Дядя Абдул велел отдать тебе твой браслет, если ты приведешь внучек в дом сида Абдула. Он хочет с ними познакомиться. - Познакомиться? – удивилась пожилая женщина. Подумав немного, она согласилась. – Хорошо, приходите сюда же завтра, я приведу девочек на это место. Давайте мой браслет. Она даже руку протянула за украшением, которое крепко держала в руке Дуния. - Нееет. Сначала отведи нас к внучкам, чтобы мы их увидели, потом приходите в дом Абдула, там я тебе и верну браслет, - заявила лара Дуния. - Отвести вас в дом, который мы с внучками снимаем? Нет… Я вам не верю. Хотите – ждите нас завтра на этом месте. А если нет – так нет. Фатиха воспользовалась тем, что в одной из узких улочек, которая выходила на небольшую площадь с ювелирной лавкой, появилась похоронная процессия, и женщина тут же сорвалась с места, смешалась с толпой. Карима с Дунией заметались, не зная, как пробраться сквозь толпу мужчин, спешащих за носилками, на которых лежал обернутый в саван покойник. Когда процессия удалилась, Карима и Дуния в растерянности стояли посреди улицы, не зная, как им теперь догнать Фатиху, в какую из улочек она нырнула и куда теперь направлялась. Злая Дуния и разочарованная Карима решили вернуться в риад сида Абдула. Так и поступили, застав в доме сида Али. Абдул и сид Али выслушали историю, которую, конечно же, взялась рассказывать Карима, закончив словами: - Сид Али, не думаю, что Фатиха когда-нибудь приведет внучек к той лавке. Карима уверена: теперь мы их не увидим. Карима знает – никогда их не увидим. Фатиха боится, что ее схватят, чтобы наказать. - Карима, не говори так, - одернула ее Зорайдэ. – Зачем такими словами расстраиваешь сида Абдула? - Карима говорит правду. Карима знает, как бывает… - Хватит, Карима, - прервал ее сид Али. – Я принял меры предосторожности. Мой человек следил за вами. Он понял намерения Фатихи сбежать от вас. И ему удалось выследить, в какой дом она забежала. Он мне только что звонил. Фатиху встретили у дома две молодые женщины. Думаю, мы нашли убежище Фатихи и ее внучек. Завтра же сходим за ними и приведем к тебе, Абдул. Старик был так взволнован, что мог только кивать. Потом и вовсе закрыл глаза и откинул голову на подушку. - Нам пора. Зорайдэ, зови Кариму, мы уходим. Моему другу надо больше отдыхать, - собрался уходить сид Али. Когда все поднялись и начали покидать комнату, старик открыл глаза. - Где браслет? – вдруг произнес сид Абдул. – Браслет, который я обещал подарить той внучке, которая окажется меньшей одалиской? Дуния подошла к его постели. - Вот! – зло сорвала она украшение с руки, успев его надеть после возвращения с медины. – Забирай! А ты, Али, разберись с моим золотом: Абдул был несправедлив со мной. Он купил мне золота меньше и дешевле, худшего качества, чем золото Нурии. И я… - Хватит, Дуния! Давай позже в этом разберемся, - строго сказал сид Али, пожалев несчастного приятеля. – Я обещал купить тебе серьги за помощь в поисках? Идем. Я куплю тебе серьги. Дуния выразительно подняла бровь, но, быстро накинув на голову платок, заявила, что готова пойти в лавку ювелира. Вскоре все уже брели по медине в сторону рынка золота, оставив в риаде только Нурию и Юнуса, которые и ухаживали за Абдулом, возмущавшимся поступком приятеля, который пошел на поводу у одалиски и решил купить ей золото. - Вот верну ему Дунию, посмотрю, что он будет тогда делать, - кипятился Абдул. Дуния же возвратилась с медины в прекрасном настроении. Сид Али оплатил выбранные ею самые роскошные, тяжелые серьги, которые только нашлись во всей лавке. Она вдела их в отверстия в мочках ушей и не снимала, пока не вернулась в риад постылого скряги Абдула. …А на следующее утро люди, которых послал сид Али в тот дом, где была обнаружена накануне Фатиха с родственницами, сообщили, что дом пуст. Фатихи и одной из внучек простыл и след. Но осталась одна молодая женщина, которая уверила их, что она – одна из внучек сида Абдула. Она не захотела бежать из Феса, и тогда бабушка велела ей после дневного намаза отправляться к ювелирной лавке, где ее должны ждать жена дедушки Абдула и ее подруга. Так она и собиралась поступить. Сид Али был расстроен допущенной оплошностью. - Я должен был это предвидеть! Почему я не приказал Хатибу остаться возле лачуги и сторожить живущих в ней женщин? Старею, старею, - сокрушался он. Но что же теперь делать? - Отведу к Абдулу одну из внучек. - Сид Али, а если она самозванка? – осторожно сказала Зорайдэ. - И такое может быть. Но узнать в наше время, не выдает ли та женщина себя за другую, несложно. - Тогда надо спешить, чтобы и вторая тоже не сбежала, испугавшись чего-либо. - Да, Зорайдэ, пойдем со мной к Абдулу. Ты посмотришь на нее и скажешь, что ты о ней думаешь. Старики собрались и отправились в путь по медине. Карима осталась следить за делами на кухне, изнывая от любопытства. - Ничего, Карима, не переживай, ты всегда можешь позвонить ларе Дунии и узнать свежие новости, - утешил несчастную Кариму сид Али. Добравшись до риада, сид Али и Зорайдэ узнали, что незнакомка уже сидит в гостиной. Абдул нашел в себе силы подняться, но он ещё не вышел из комнаты, не спустился вниз, чтобы обнять родственницу, о существовании которой и не подозревал ещё несколько дней назад. Дуния же сидела в гостиной и с натянутой улыбкой рассматривала гостью. Разговаривать женщины не пытались. Вернее сказать, на вопросы лары Дунии незнакомка отвечала неохотно, потому жена сида Абдула и прекратила расспросы, решив, что разговорить обретенную родственницу удастся Абдулу. Лара Нурия суетилась вокруг Абдула в его комнате, а чай в гостиную принесла девочка, помогавшая на кухне. Но когда Юнус открыл дверь с медины, и во двор риада вошли сид Али и Зорайдэ, вниз спустились и Абдул с ларой Нурией. Не только на сиде Абдуле была чистая и почти новая светлая полосатая джеллаба и любимая красная феска, но и Нурию он заставил надеть на себя новое платье, которое было ею получена перед никяхом. Только золотом лара Нурия не согласилась себя украсить, что и отметила тут же Дуния. Она-то появилась перед внучкой Абдула в новых серьгах, полученных от сида Али в награду за поиски. Но и Дуния приоделась, чтобы девица не подумала: если Дуния только вторая жена, то с ней в доме не считаются. Теперь же всем стала известна история о том, что Фатиха с одной из внучек решили снова бежать, оставив заупрямившуюся сестру в Фесе. Когда вошли Али и Зорайдэ, внучку сида Абдула они опознали в первое же мгновение. Им даже не нужно было ее представлять. Она была копией деда. Такая же высокая и немного сутулая, в очках, с Кораном под мышкой. На ней была простая, но аккуратная чистая джеллаба, без вышивки и каких-либо украшений. Впрочем, золота на молодой женщине тоже не было. Лицо… Это было лицо молодого сида Абдула: те же черты, такой же длинный тонкий нос… Нурия даже вздрогнула, встретившись глазами с женщиной. Или с девушкой? Старой девой? Ведь Фатиха не упоминала, что внучки были замужем. Реакция сида Абдула тоже была предсказуемой. Ему понравилась скромность внучки, то, как она была одета – без излишеств. Он увидел Коран в ее руках вместо золотых браслетов на запястьях. Сквозь стекла очков на него смотрели серьезные глаза, такие же, как у него, как будто он видел самого себя в зеркале, но тридцатилетнего. Очки усиливали их сходство. Молодую женщину звали Бахой. - Так ты моя внучка? Аллах… Рассказывай, Баха. Почему ты осталась в Фесе? Куда решили сбежать твои родственницы? Почему твоя сестра не захотела увидеться со мной? – скрипучим голосом задавал ей вопросы сид Абдул, нервно перебирая пальцами любимые четки. Женщина поведала, что давно мечтала познакомиться с родным дедушкой, о котором так хорошо отзывалась лара Фатиха. Увидев удивленно взметнувшиеся брови старика, Баха пояснила: - Бабушка всю жизнь раскаивалась в том, что допустила ошибку, покинув Вас, дедушка Абдул! Она рассказывала, как хорошо жилось ей в этом доме, - внучка Абдула обвела выразительным взглядом просторную гостиную. - И куда же теперь направилась твоя бабка? – спросила лара Дуния. - Она смогла продать кое-что из золота, этого хватит, чтобы доехать до города на севере Марокко, где она задумала купить недорогое жилье. Думаю, она поменяет золото на очередную лачугу. - Но ты-то почему осталась? – не унималась Дуния. - Я уже ответила: мне с детства хотелось жить вместе с дедушкой, который был и добрым, и строгим, если судить по рассказам нашей лары Фатихи. А моя сестра не захотела оставаться в Фесе, потому что она мечтает снова выйти замуж… - Аллах! Что же это такое? Разве я не нашел бы ей хорошего мужа? – взвился сид Абдул. – Я переженил пол Феса! Нашел мужей сотням девушек! Неужели я оставил бы без мужа собственную внучку? Старая дева пожала плечами. - Моя сестра (её зовут Ханин) была однажды замужем, но брак был временным, и когда ее муж дал ей развод, она осталась ни с чем. Она знает, что теперь ей будет трудно найти хорошего мужа. А наша бабушка сказала, что у Вас в доме висит плетка, которую она помнит ещё со дня вашей с ней свадьбы. Так и висит – уже много лет. Когда лара Фатиха вернулась со свертком своего золота из вашего дома, она предупредила, что ее чуть было не высекли плетьми. Она едва успела унести ноги. - Что значит – жила во временном браке?! Моя внучка была замужем на время? - Да, дедушка Абдул, Ханин согласилась стать женой одного торговца, который приезжал в Марокко и жил здесь три года. В другой стране у него уже была одна жена, но он не мог привезти ее с собой. Ханин он не захотел брать второй женой, т.к. знал, что его жена будет против, его семья не захочет, чтобы он тратил деньги на вторую жену. Поэтому он мог стать только временным мужем. Она согласилась. Сид Абдул был очень расстроен открывшейся правдой. - А ты? Ты тоже была замужем за временным мужем?! – ткнул он дрожащим от гнева пальцем в сторону внучки. - Неееет! Я против временных браков. Это неправильно, это харам! Нет, у меня никогда не было мужа, никогда! – она яростно мотнула головой, стекла ее очков блеснули. Ее слова понравились сиду Абдулу. Он расчувствовался и пообещал, что обязательно найдет для неё хорошего мужа. А пока пусть она остается в его доме. Он рад, что у него оказалась такая внучка. - Нурия покажет тебе комнату. Нурия, пусть Баха живет в комнате своей бабки. Всё равно других свободных комнат у нас нет. Дом пришел в упадок, давно требуется ремонт. - Абдул, но твой племянник Саид много раз предлагал тебе и деньги, и организацию ремонта, почему же ты отказался? – подал голос сид Али, до этого молчавший. - Ээээээ! Я не люблю суеты в моем доме. Ремонт – страшная вещь. Но раз комната Фатихи свободна, в ней можно жить, недавно там наводили порядок. Нурия, проследи, чтобы у Бахи было всё необходимое. - Да, сид Абдул. Я всё сделаю, - ответила Нурия и позвала гостью следовать за ней. 11. Часть 22. Глава 11. Скандал в доме сида Абдула. Когда молодая женщина покинула вместе с Нурией гостиную, из сида Абдула как будто выпустили воздух. Он без сил упал на диван. - Аллааааах! Я всё ещё не верю, что это моя внучка. - Какие могут быть сомнения, Абдул? – возразил сид Али. – Если бы я шел по улице и столкнулся с этой женщиной на медине, то сразу бы узнал в ней твою внучку. Она очень похожа на тебя. - Да вы с ней на одно лицо! – подтвердила лара Дуния. - Молчи, одалиска! Получила золото от чужого мужа? Как ты посмела принять серьги от Али? Что обо мне скажут люди на медине? - Сид Али – мой бывший муж, отец моих сыновей! Почему бы мне не принять от него подарок? - Я, я теперь твой муж! – погрозил старик корявым пальцем. - Абдууууул! – развел руками сид Али, не ожидавший таких слов от приятеля. Старик отмахнулся от него, но с таким видом, чтобы Али понял: друг воспитывает Дунию, не имея претензий лично к нему. - Ты дал мне развод! Пройдут три месяца, и я могу покинуть твой дом и выйти замуж за другого! – ответила Дуния. - Кто же тебя отпустит? – удивился старик. – Разве я говорил, что не заберу слова о разводе обратно? Муж всегда может передумать, отказаться от развода. Развод не угоден Аллаху. Так-то, Дуния. - Абдул, если у тебя есть силы шутить, значит, ты сможешь ответить при свидетелях: почему моё золото оказалось хуже того, что получила Нурия?! - Опять ты об этом? – взревел старик.- Да сколько же можно? Я не желаю больше слышать ни о каком золоте! О, Аллах! Тебе всё мало, Дуния? - Найди те весы, с которыми ты приходил в дом сида Али, когда за тобой посылали! Скажи, чтобы Нурия принесла своё золото, а я принесу своё. При Али и Зорайдэ мы всё взвесим. Пусть Зорайдэ и Али оценят ее и мое золото и по справедливости ответят, что они думает: равны ли наши махры. - Где я найду тебе эти весы? Одалиска! Хотя бы сегодня ты могла не устраивать скандала? Моя внучка сегодня первый день в моем доме! -Ай, Аллах, да с чего это я должна бояться твоей внучки, когда меня так обошли?! – принялась возмущаться лара Дуния. Стало понятно, что скандалистка задумала разрешить вопрос с золотом именно сегодня. И Дуния не намерена была отступать – это было написано на ее лице. Весы, по правде сказать, она давно уже отыскала в пыльной кладовой и перенесла их в свою комнату. Протерла, почистила, несколько раз взвесила свои украшения, т.е. именно те, которые были куплены для нее Абдулом. Дуния до грамма знала их вес. - Сейчас принесу весы, а ты, Али, проверишь вес золота. Абдул настолько устал от этой истории, что махнул рукой – приноси, взвешивай, проверяй, но оставь меня в покое, наконец-то! Вернулась лара Нурия, оставив внучку мужа устраиваться в комнате. - Всё сделала, как Вы просили, сид Абдул. - Нурия, принеси своё золото, - кивнул старик. – Пусть эта одалиска успокоится, убедится, что она получила золота не меньше твоего! - Аллах, Аллах! Сид Абдул, я могу вернуть своё золото. Могу отдать ей любое украшение. Пусть только оставит Вас в покое! Ведь не золото мне нужно, а чтобы у вас был покой и здоровье. Золото мне ни к чему. Она поковыляла, опираясь на палку, обратно к лестнице, чтобы принести шкатулку. Дуния же, обогнав соперницу, первая вернулась с весами и своей шкатулкой. Правда, часть украшений была уже на ней, но Дуния ловко сняла с себя все кольца, браслеты, серьги и ожерелье. Смешала их с остальным золотом и выложила всё на чашу весов. Не глядя, она назвала точную цифру. Зорайдэ и Али переглянулись. Потом хотела забрать своё золото. - Оставь, Дуния. Пусть и Нурия убедится, сколько тебе было куплено золота. Лара Нурия спустилась, наконец, вниз. Зорайдэ помогла ей выложить украшения. Взвесили и их. И тут выяснилось, что золота у Нурии на 15 граммов меньше. - Ну, что, одалиска, убедилась? – поднялся старик с дивана. - И что? Нурия, наверно, какой-нибудь браслет или цепочку забыла положить в шкатулку, когда переодевалась после свадьбы, сняла с себя всё, а браслет закатился под стол. Или цепочка куда-нибудь завалилась. Поискать бы? - Что ты несешь? Я тоже знаю, сколько золота по весу я оплатил. Здесь все украшения, которые были куплены. Зорайдэ, ты ведь ходила на рынок с Нурией покупать золото перед никяхом? Посмотри внимательно, все ли на месте? - Всё, сид Абдул, можно и пересчитать: Карима поштучно пересчитала золото. И Зорайдэ назвала количество купленных украшений. Сид Али вынужден был пересчитать – всё сошлось. - Так вот, раз Нурия была на 15 граммов обделена, значит, завтра я докуплю ей золото! – бросил он скандальной жене в лицо. - Не надо, сид Абдул! Не нужны мне больше украшения. Даже эти носить некуда, - запротестовала Нурия. - Нет, надо, Нурия. Во всем должна быть справедливость, - ехидно взглянув на Дунию, не согласился старик. В это время и спустилась вниз их гостья. Бросив взгляд на две кучки золотых украшений, она удивленно и строго взметнула брови. - Внученька моя! – обрадовался ее появлению сид Абдул. – А я только что о тебе подумал. Дуния, где браслет? ТОТ браслет? Принеси-ка мне его из моей комнаты! - Да что я – служанка в этом доме? – возмутилась та. - Принеси, я сказал! – уже сердито повторил сид Абдул. И Дуния не осмелилась больше перечить. А сид Абдул браслет подарил внучке. - Вот, возьми его себе, носи. Но помни, что золото – это как раскаленный уголек из ада, золото ничего хорошего человеку не приносит, - поучительно сказал он. Баха от его слов дернулась, даже отступила на шаг назад. - Меня золото не интересует, дедушка Абдул, - сурово ответила она. - Возьми! Этот браслет должен был принадлежать твоей бабке. Если бы она не сбежала от меня, так бы и было. Женщина равнодушно рассматривала увесистое украшение, держа его перед собой на ладони. - Возьму, если настаиваете, - тусклым голосом сказала она и медленно, как бы нехотя надела на запястье. Зорайдэ показалось, или лара Дуния взирала на эту сцену с возрастающим подозрением? Да и самой Зорайдэ что-то казалось странным в поведении молодой женщины. Впрочем, внучка сида Абдула не могла не быть странной, как все девушки ее возраста, которым уже подкатило к тридцатигодам. Замуж выйти не удалось, денег нет, родни, которая могла бы поддержать – тоже… Когда стало понятно, что браслет обрел новую хозяйку, т.е Баха отказываться от него не собирается, на лару Дунию накатил гнев. Она-то рассчитывала заполучить браслет себе! - Признай, Абдул, что золото Нурии лучше моего по качеству! - Но его меньше, чем у тебя, - возразил он. - И отчего же оно кажется тебе лучшим? - Да потому, что иначе и быть не может. Как ты можешь не угодить своей Нурии? Ведь у тебя с ней шашни уже много-много лет. Может, и Фатиха сбежала поэтому? - Что?! – поразился старик. – Аллах всемогущий! Ты что говоришь? Клеветница! Спрячь свой змеиный отравленный язык! - Тогда почему у нее золото лучше моего? - Дуния, сколько можно? – попытался угомонить ее сид Али, видя, как начал кипятиться приятель. – Аллах, ты почему, Дуния, никак не успокоишься? Но сид Абдул уже разошелся ни на шутку. Он решил наказать скандальную жену, которая при его внучке стала сомневаться в его честности и справедливости. Так ещё и оговорила его, и Фатиху приплела! - Дуния, можешь отправляться на полгода в дом своего сына. Али, позвони Икраму. Пусть твой сын придет за своей матерью и уведет ее. Она наказана! Как Саид когда-то отправил Жади из Бразилии в твой дом, где она и жила полгода, так и я поступлю с тобой, Дуния! Я дал тебе развод, но теперь заявляю: я передумал, никакого развода не будет, но ты в наказание будешь полгода обходиться без мужа! - Ай, Аллах, вот так наказание! – ухмыльнулась скандалистка. Она шагнула к столику, на котором лежало её золото - скудная кучка, и намеревалась захватить украшения с собой. Не думает же Абдул, что Дуния полгода станет обходиться без золота?! Но это стало ошибкой. Поняв, что это и есть ее слабое место, Абдул велел ей отойти от стола. - Забудь на полгода о золоте! Забудь и это слово! Он ещё долго «воспитывал» корыстную Дунию, пока во дворе не раздался мелодичный стук медного дверного молотка и Юнус не впустил в риад Икрама, явившегося за матерью. Но Дуния не собиралась сдаваться так быстро. - Кто сказал, что я не могу забрать свой махр? Это мое золото! - Тогда так, Дуния: сколько ты золота унесешь с собой, столько я подарю Нурии. Завтра же пойду на рынок золота и куплю ей новые украшения! – заявил вредный старик. Это и остановило лару Дунию. Она быстро сообразила, что у Нурии в таком случае золота окажется в два раза больше, чем у нее. Это будет ещё обидней, чем то, что случилось с ней до этих пор в замужестве с Абдулом. - Ладно, я уйду. Нурия, сохрани мое золото. Ссыпь его в мою шкатулку и отнеси в мою комнату! – велела она голосом, каким раньше говорила с ней, когда Нурия была ещё служанкой. - Уходи! – приказал сид Абдул. - И даже чаю мне на дорожку выпить не позволишь? Но тут вмешался сын сида Али и Дунии. - Я не могу задерживаться. Мне ещё мастерскую закрывать, я все дела оставил на работника! - Тогда отправляйтесь! – кивнул сид Абдул. Дуния вынуждена была подчиниться. Сначала она шла по медине, переживая всё случившееся, а значит, кипятясь от душившей ее злобы. Но потом она вдруг поймала себя на мысли, что давно уже принимает близко к сердцу всё происходящее в доме своего никчемного мужа. А Абдула она таковым и считала. - Аллах! Я полгода не смогу ничего узнать, что там без меня происходит? – дошло до нее. А она-то уже привыкла интриговать против старика, командовать в доме, но и теперь, с появлением ПЕРВОЙ жены, каковой стала Нурия, не стоило упускать из вида эту парочку. Не получится ли так, что когда Дуния вернется в риад через полгода, там воцарится во всех делах полновластной хозяйкой Нурия? Да и как же скучна будет жизнь Дунии в доме сына! А женится он ещё не скоро, чтобы она могла строжить молодую невестку. - Сынок, так что там с твоей свадьбой? Ты жениться на Арибе не передумал? - Нет, она же моя невеста. Я ее сосватал. Но я женюсь на ней только через полгода. И денег к тому времени заработаю, и сид Абдул соскучится без второй жены, - намекнул Икрам. - Ты что же, матери не рад? - Рад, я очень рад, - застыдился неумной шутки Икрам. – Мы с Арибой переписываемся. Иногда я ей звоню, мы разговариваем, но очень недолго. Ее подруга Лейла так не желает с ней расставаться, что даже прятала от нее мои письма, - пожаловался молодой мужчина матери. - Хм, хм, а она что? - Ничего. Мы выяснили, в чем дело, теперь она более осторожна. Не доверяет своей родственнице. Он решил поделиться с матерью планами на свадьбу, но Дуния слушала его в пол уха, потому что думала о том, что ей следует позвонить Кариме и договориться, чтобы она чаще навещала сида Абдула и в тот же день звонила ей, в подробностях рассказывая, что нового в ТОМ ДОМЕ. А теперь, когда в риаде появилась внучка, Дуния предвкушала много разных событий. И как же там обойдутся без нее? А она из-за придуманного Абдулом наказания не сможет ни узнать, ни увидеть, как сложатся отношения между почти незнакомыми людьми, пусть и родными по крови. …Если бы только Дуния знала, что ждало сида Абдула в ближайшие сутки! Внучка, с радостью им принятая, вернувшись в отведенную ей комнату, не стала утруждать себя подготовкой ко сну. Может быть, и следовало приготовить постель, чтобы не вызвать удивление у любопытных женщин, живущих в этом доме, такие ведь есть везде, но Баха присела на жесткий пуф, который вытерся ещё пятьдесят лет назад, и ещё неизвестно, был ли он новым тогда, когда в этой комнате дед поселил ее бабку. Баха довольно усмехнулась и стянула с запястья подаренный сидом Абдулом браслет. Вот уж чего она не ожидала от старика, так это подобной щедрости! Она открыла сумку, похожую на торбу бедуинки, надежно устроила внутри браслет, решив тщательно рассмотреть его в другой раз. То, о чем просила ее бабушка, выполнено с удивительной легкостью. Но теперь, увидев золото обеих жен деда Абдула, она решила, что браслет – это слишком мало для нее. Уйти из этого дома следовало, прихватив с собой всё их золото! По вине ревнивого старика бабка, а за ней и мать, а теперь и они с сестрой так намучились в жизни, что Баха не считала преступным обобрать жен скупого деда. Она сняла и бросила в сумку очки, следом – сунула Коран. Аллах! У нее всё получилось! Она не понимала, как ей удалось так долго притворяться своей сестрой. Это Ханин была внешне вылитой ларой Фатихой в молодости, статной красавицей, глядя на которую бабка вспоминала слова бывшего мужа: «Красивая женщина должна занимать бОльшую половину кровати!» Но в остальном Ханин удалась в сида Абдула. Фатиха удивлялась, как же могло так всё перепутаться? Это Ханин, пышнотелая красавица, почитала Коран, знала суры и аяты, испортила себе зрение, читая по ночам, и теперь носила вот эти самые очки! Она была сдержанной и старалась быть во всем порядочной и справедливой, постоянно споря с бабкой и родной сестрой. А вот удивительно похожая внешне на сида Абдула Баха была «одалиской», как бы он сам назвал ее, узнай он ее настоящую. Как же Ханин возмущалась, когда Баха отобрала у нее очки и Коран, чтобы обмануть деда-скрягу! И теперь, наверно, переживает, вернет ей Баха ее личные вещи или нет. А вдруг оставит их в риаде сида Абдула? Тихо посмеявшись при воспоминании о том, как ей ловко удалось обвести вокруг пальца деда и его жен, как и его приятеля с женой, Баха подошла к шкафу и распахнула дверцы. Ей хотелось увидеть то самое платье, которое бабка обнаружила здесь несколько дней назад. Оно было на месте. Достав необъятных размеров свадебный кафтан, она сумела рассмотреть его, держа на разведенных в стороны вытянутых руках. Разумеется, никакой ценности теперь это платье не представляло уже потому, что было безнадежно испорчено временем. Пожелтевшие пятна на нем едва ли можно будет отстирать. Да и не для этого решила она взглянуть на платье. Просто стало интересно. У неё-то никогда не было настоящего никяха и свадьбы, хотя и было уже несколько временных мужей. Баха бросила негодную одежду обратно в шкаф и подошла к окну, которое, разумеется, выходило во двор риада. Она увидела, как слуга деда подошел к двери, выходившей на медину, и задвинул тяжелую старинную задвижку. И всё. Отошел внутрь двора и исчез из поля ее зрения. Баха вздохнула с облегчением. Вот как запирается дверь! Никакого замка. Когда все в доме, риад закрывают только на засов. Значит, уйти среди ночи никем не замеченной не составит труда. Баха решила прогуляться по дому. К тому же, ей очень хотелось есть. Лара Нурия сказала ей, чтобы не стеснялась, спускалась на кухню, там ее покормят. Она-то сама постоянно занята сидом Абдулом. А лару Дунию старик выгнал на полгода из дома. Внучкой Абдула займутся служанки. - Да… А ещё дед собрался в мою честь устроить праздник, но в доме сида Али. Сам не смог меня в первый день нормально накормить! Шукран, что чаем напоили. Она выбралась в коридор и отправилась на поиски кухни. Что об этом говорила лара Нурия? Комната деда находится где-то возле лестницы. А кухня – на первом этаже, вход за гостиной. На кухне у плиты возились две старухи, а овощи чистила девчонка, которую Баха уже видела. Женщины поставили перед Бахой на стол таджин, который, вероятно, не доел за обедом сид Абдул. Лепешки тоже были черствыми. Но салат ей тут же, на месте, нарезали свежий. Баха со скромным видом поела и покинула кухню. Теперь главное – найти комнаты Нурии и Дунии. Пройдя мимо двери, за которой оказалась спальня сида Абдула (из-за двери доносился его скрипучий голос), Баха дошла до следующей двери. Заглянула. Убогая обстановка. Старинная мебель, но ковры и одеяла, занавески – всё было какое-то выцветшее, полинявшее, пыльное, затертое. Наверно, то же самое она увидела бы и в комнате деда. Судя по всему, он неприхотлив, как кактус. Чья это комната? Лары Дунии или лары Нурии? Но тут же Баха поняла: это совершенно неважно, т.к то, ради чего она отправилась гулять по дому, заглядывая в чужие комнаты, она нашла. На низком столике были неаккуратно, как будто наспех, поставлены две шкатулки. Наверно, всё же это была комната Нурии, которая и принесла ларцы с украшениями сюда, решив разобраться с ними позже. Ведь ларе Дунии старик не позволил забрать золото и слишком быстро выпроводил из дома, не дав даже отнести шкатулку в комнату. Порадовавшись такой удаче, Баха тут же открыла обе шкатулки и пересыпала украшения из одной в другую. Небольшую, почти плоскую шкатулку она сунула под подмышку, прикрыв ее краем платка - на всякий случай, если Баха вдруг столкнется в темном коридоре с кем-нибудь из обитателей дома. Электричества в риаде, конечно же, не было, как и отопления. Только теперь Баха почувствовала, как ей холодно. Зима всё-таки! В доме стояла полная тишина. У себя в комнате Баха подошла к окну и постаралась сквозь мутное стекло всмотреться в темноту: не бродит ли по двору риада тот слуга, который запирал дверь на засов. Нет, она всё-таки не может долго оставаться в доме: как только обнаружится пропажа золота, ее тут же схватят! Надо уходить. Баха схватила с кровати сумку-торбу и перекинула ее ремень через плечо. Поправив под рукой шкатулку, неблагодарная внучка покинула комнату и осторожно пробралась по коридору. Незамеченной вышла во двор. Подошла к двери и отодвинула задвижку. Всё! Дверь за ней неслышно закрылась, никто ее не преследовал. Баха припустила бежать по узкой улице вдоль бесконечной стены, в которой изредка темными пятнами выделялись двери в другие риады. Добежав до конца улицы, оказавшись на развилке, где можно было бы войти в любую из пяти улочек, петлявших дальше по лабиринту старинной части Феса, Баха увидела тех, кто уже несколько часов ожидал ее появления: Фатиху и сестру. Женщины присели на выступ в стене и молча застыли. - Я здесь! – негромко крикнула она, приближаясь, но была услышана. - Аллах, ну, наконец-то! Что? Как ты? Тебя никто не видел? - Нет, всё в порядке. - А браслет у тебя? - Да, и не только он, - торжествующе объявила Баха, откидывая в сторону платок и протягивая бабке шкатулку. – Здесь всё золото, которое дед купил женам. Я решила его забрать. Пригодится. - Что ты наделала? О, Аллах! Хочешь, чтобы нас схватили? Теперь нас обязательно станут искать! А в годы моей молодости тебе за кражу отрубили бы руку! - Лара Фатиха, прекрати, нам надо на что-то жить. - Но теперь нам придется скрываться от полиции! Баха, разве за этим я тебя отправляла в дом Абдула?! - А мой Коран? Мои очки? – потребовала сестра. - Ты только об этом и думала, да? Всё со мной, не переживай. - Теперь рассказывай, коротко, но быстро. И нечего тут стоять, идемте! Сядем на такси и сначала уедем в Касабланку. Потом в Рабат, там переждем несколько месяцев, и если нас не станут искать, то отправимся в город, куда и собирались. Купим дом и заживем. - А если дедушка отправит по нашим следам полицию? – запричитала Ханин. - Зачем только ты, Баха, туда пошла! Могла пойти я, и браслет бы получила, вам вынесла бы его потом, отдала бы. А сама осталась бы жить с дедом. Ведь я давно об этом мечтала, но вы меня не отпускали. Ханин тяжко вздохнула. - Аллах-Аллах! Ты бы осталась жить у деда. А на что тогда существовали бы мы с бабушкой? – возмутилась Баха. - У тебя есть временный муж! Пока он на тебе женат, обязан заботиться о тебе, - посмела возразить сестра. - А что будет, когда закончатся три года? Это случится через несколько месяцев. Но он уже сейчас готов отказаться от меня. Уехал в Ливан, и нет никаких известий! Не стану его ждать и искать. - Найдешь ещё одного. А потом ещё. Ты ведь уже три раза была замужем. - Зато ты ни разу не была. А могла бы тоже найти себе мужа. Тебе даже по-настоящему предлагали выйти замуж. Там и нас бы пристроила в дом мужа, он бы и о нас с бабушкой позаботился! - Хватит! – пресекла их споры Фатиха. Она в темноте не могла рассмотреть содержимое сумки, которую забрала у старшей внучки, но на ощупь браслет был на месте. – Что, Ханин, ты опять за свое? Хватит, теперь поздно об этом мечтать. Баха так нас подставила, что можно забыть о доме сида Абдула навсегда. - Бабушка, нас всех арестуют? Или только Баху? - Замолчи! Какой шайтан дергает тебя за язык? Не накликай беду! И успокойтесь обе: я думаю, что старик вряд ли станет жаловаться в полицию. Он не захочет позора на свою голову. Зачем людям знать, что его второй раз обманула кровь его беглой жены. Сначала я от него сбежала, был страшный скандал. Теперь его ограбила родная внучка. Нет, он в этом ни за что не признается, даже если пойдут слухи. Скорее всего, он скажет, что какая-то самозванка, представившаяся его внучкой, ограбила его. Если вообще признается. Женщина говорила это двум внучкам, когда все трое быстро шагали прочь от дома сида Абдула в сторону района, где располагалась ближайшая стоянка такси, т.е. к воротам Баб-Бу-Джелуд.. Там они наняли машину и вскоре отправились в Касабланку, огромный город, в котором несложно затеряться, теперь уже навсегда. 12. Часть 22. Глава 12. Страшное открытие в доме сида Абдула. Исчезновение внучки сида Абдула обнаружилось рано утром. Сид Абдул, которому плохо спалось, отправил Азу, девушку, работавшую на кухне, узнать, спит ли Баха или готовится совершить намаз. Ведь азан уже прозвучал. Старик и сам уже расстелил коврик для молитв и приготовился к молитвоприношению. Нурия запретила Азе беспокоить мужа до окончания намаза, сама же спустилась на кухню, чтобы удостовериться: завтрак для сида Абдула готов, лепешки поставлены печься, осталось только свежий чай заварить. Но на это уйдет немного времени. Успеется, когда завершится намаз. Нурии и самой следовало помолиться. Нурия со спокойным сердцем тут же, на кухне, тоже присоединилась к совершению намаза рядом с заспанной женщиной, очередь которой была готовить еду этим утром. Потом сид Абдул узнал отАзы, что его внучки нигде нет. Т.е. ее нет в той комнате, которую для нее отвели. - И где же она? Куда могла подеваться? – удивился старик. Но на пороге гостиной, куда успел спуститься старик, появился Юнус. Он сообщил, что только что обнаружил, что дверь, которая была им закрыта на ночь, стоит с открытым засовом. Кто-то выходил ночью на улицу, вернулся, но забыл закрыть за собой засов? Однако Юнус ничего не слышал и не видел. Он с удивлением обвел взглядом присутствующих: все собрались в гостиной. Сид Абдул и лара Нурия, Аза и обе женщины, работавшие в доме. Тогда кто же вышел и не вернулся? - Неужели моя внучка ушла? – догадался старик. Аза подтвердила, что молодая женщина даже не ложилась спать. По кровати видно, ведь одеяла остались сложенными, как было ещё день назад. - Она ушла, но почему? – недоумевал сид Абдул. Но и это вскоре выяснилось. Когда лара Нурия ненадолго оставила сида Абдула, чтобы самой проверить комнату гостьи, то решила на обратном пути зайти и в свою комнату, вспомнив, что так и не отнесла шкатулку лары Дунии в ее комнату. Она вошла и не поверила глазам. Одна шкатулка была раскрыта и совершенно пуста, другая и вовсе исчезла! Она сразу поняла, что это катастрофа. Нурия не была глупа, она сообразила, что произошло. Но как сообщить об этом сиду Абдулу?! Он принял внучку от жены, которая однажды его предала, и вот история повторилась. Как сид Абдул сможет пережить новое предательство? Его доверие снова обманули! Нурия схватила себя рукой за горло, т.к. у нее перехватило дыхание, но затем отдышалась и постаралась взять себя в руки. И, зная, что муж сидит в гостиной, завтракает, она вошла в его спальню, где стоял телефон, вернее – второй аппарат, и позвонила в дом сида Али. Ей повезло: было так рано, что она смогла застать сида Али и Зорайдэ дома. Друг сида Абдула ещё не ушел на медину, ни в мечеть, ни на рынок верблюдов, ни в красильню. - Что-то случилось, лара Нурия? – догадался он. - Да, сид Али. Случилось такое! Аллах- Аллах! Сид Абдул ещё не знает, и я не имею понятия, как ему рассказать. Посоветуйте, как быть. Ведь ещё и лары Дунии затронуты интересы… И жена Абдула рассказала обо всем, что произошло после того, как Али и Зорайдэ покинули накануне их дом, и о том, что обнаружилось сегодня утром. - Она ушла, когда мы все спали, унесла с собой подарок сида Абдула –подаренный ей при васбраслет, но захватила и золото, всё то золото, которое Вы сами вчера взвешивали. - Что? Нурия, ты хочешь сказать, что Баха украла твое золото и золото Дунии?! – изумился сид Али. - Именно так. - О, Аллах! - Да, сид Али. Если бы пропало только мое золото, я бы промолчала, чтобы не тревожить покой моего мужа, но Дуния… Она же риад сровняет с землей, когда узнает. А для сида Абдула станет ударом новость, что его доверие обманули. Как он сможет пережить такое ещё раз? Он уже не молод. Пятьдесят лет назад сид Абдул выстоял против свалившегося на него несчастья, но выдержит ли он сегодня? - Нурия, ничего ему не говори. Мы с Зорайдэ и Каримой сейчас к вам придем. Разговор с сидом Али немного успокоил Нурию, но она понимала, что скандала не миновать. Однако она решила не показывать вида, чтобы не насторожить сида Абдула. Пусть хотя бы ещё час поживет спокойно. Когда она вернулась в гостиную, сид Абдул уже готов был уйти на медину. Зачем? Наверно, он собирался искать на соседних улицах Баху. - Что, если она ночью вышла зачем-то на медину и не смогла вернуться, потому что забыла, как выглядит дверь дома? – искал он объяснение странному поступку внучки. Но по его хмуро сдвинутым бровям читались сомнения: зачем девушке выходить ночью на улицу, как какой-то одалиске?! - Не стоит никуда уходить, сид Абдул, сейчас придет сид Али. Он хочет с вами поговорить, - деликатно подсказала ему Нурия. - У него что-то случилось? – встрепенулся старик. - Не знаю, но я позвонила, чтобы поговорить с Зорайдэ, а сид Али попросил передать, что они скоро будут у нас. Теперь ситуация Абдулу уже точно не нравилась. Он понял, что происходит что-то нехорошее. - Где моя внучка? Что случилось у Али? - Выпейте ещё сладкого мятного чаю, успокойтесь и дождитесь сида Али, - сочувственно посоветовала ему жена. …И вот уже Юнус впустил в дом сида Али и Зорайдэ с Каримой. Тогда и узнал сид Абдул о том, что произошло в его доме. Сначала он не мог поверить. Он застыл и после долгого молчания произнес: - Как?! Этого не может быть! Аллах! - Я не мог так в ней ошибиться! – уже потрясал он кулаками с зажатыми в одном из них четками. - Успокойся, Абдул. Ты же и сам мог бы догадаться, что в дом могла проникнуть самозванка. - Но она моя внучка. Я узнал ее, почувствовал родную кровь! - Девушка пришла в дом за браслетом, а потом захватила и золото, - пришел к выводу сид Али. - Это я виновата, - схватилась за голову Нурия. – Я не успела спрятать шкатулки. Пусть бы Баха унесла только мое золото, но она забрала и золото лары Дунии. Что же теперь будет?! - Нет, Нурия, ты ни при чем! – вдруг заступился за нее сам Абдул. – Неважно, лежит ли вещь открыто или ее прячут, тот, кто забрал ее - вор. Виноват не тот, кто оставил в своем же доме золото, не пряча, потому что доверяет живущим и гостящим в доме, а виноват тот, кто осмелился предать доверие и украсть. Аллах, как я мог не поверить родной внучке? А Баха обокрала меня! Ей нужно бы отрубить руку, потому что она оказалась воровкой! - Абдул, возможно, она вовсе не Баха, ведь ты не видел ее документов, мы все поверили ее словам. И она может быть не твоей внучкой, а сообщницей лары Фатихи. Вдруг твои внучки ни при чем, даже не знают о твоем существовании, или их вовсе не существует? Всё выдумки Фатихи, задумавшей попасть в твой дом, чтобы добраться сначала до собственного золота, потом – до браслета, которым ее дразнила лара Дуния. - А! Дуния ещё не знает о том, что осталась без золота! - взвыл старик, представив, что его ждет, когда одалиска прослышит о происшествии. - Успокойся, Абдул. Мы хорошо обдумаем всё и решим, как тебе помочь. Будешь ли ты сообщать в полицию? - Что? В полицию? Нееет, - отказался сид Абдул. – Ещё не хватало мне такой огласки! Если Аллах послал такое испытание, надо его вынести. Значит, так было суждено. - Но лара Дуния станет требовать свое золото! – напомнил сид Али. – Мне звонил сын. Икрам сказал, что мать намерена пойти к шейху жаловаться, что ты не вернул ей ее золото после взвешивания. Она согласна полгода жить у нашего сына, но золото требует отдать. Но Абдул уже не мог говорить. Он с каждой минутой расстраивался все сильнее. Пробормотал невнятно о том, что всегда знал: золото – страшное зло, кусочки адского угля, а он потратил на него целое состояние, от которого теперь не осталось и следа. - Сид Абдул, мне не нужно золото! – воскликнула лара Нурия. – Пропало – значит, так суждено. Главное – чтобы с вами все было хорошо, иншалла. - Дуния так никогда не скажет, сид Али, - тихо сказала мужу Зорайдэ. – Она устроит скандал на пол медины. - Не устроит, я позвонил Икраму и сказал, чтобы не выпускал мать на улицу, пока не уляжется скандал. Надо бы позвонить Саиду и Мухамеду, рассказать им, что здесь случилось. Сиду Абдулу становилось все хуже. Вызвали врача. Доктор измерил давление – оно было, конечно, очень высокое. Поставив укол и выписав таблетки, врач ушел. Старика решили пока не тревожить – оставили лежать на диване в гостиной, где и ухаживала за ним Нурия, карауля каждое движение и вздох. Пока сид Али раздумывал, как действовать дальше. Ведь приятель так и не сказал, что он намерен делать, если не собирается обращаться в полицию. Но надо ли искать грабительницу? Если Абдул намерен ее поймать и заставить вернуть золото, то тем скорее следует действовать. Иначе найти женщину или даже нескольких, будет очень трудно, если вообще возможно. Удалось же Фатихе скрываться полвека! Но Али понимал: сейчас Абдул деморализован, расстроен и напуган тем, что на медине станут снова трепать его имя. - Незачем бросаться в воду до того, как лодка перевернется! Кто может узнать об этом происшествии? Нас немного, кому стала известна правда. Если все будут молчать, никто ни о чем не догадается. Зорайдэ, поговори с Каримой, чтобы она не болтала о том, что случилось в этом доме. - Сид Али, не стоило ее с собой брать. - Зорайдэ, она знала, что у сида Абдула появилась внучка. Она же пусть теперь и рассказывает всем о том, что эта внучка день погостила у деда и уехала, например, к мужу, в Рабат. - Хорошо, сид Али. Я поговорю с ней. Зорайдэ собиралась остаться сегодня здесь, чтобы помочь Нурии. Сиду Али нужно было уладить несколько важных дел, поэтому он собрался уходить. И тут зазвонил сотовый телефон сида Абдула, который лежал на столе, где недавно завтракал ничего ещё не подозревавший приятель Али. - Карима, принеси телефон! - Да-да, я отвечу! – наверно, не поняла Карима и, схватив телефон, закричала в трубку: - Алё! Мухамед? А дядя Абдул спит! Плохо ему – его ограбили!.. Всё золото из дома вынесли…, родная внучка обчистила! - Карима! Что ты несешь!.. Карима! Сейчас же неси трубку сиду Али! – в два голоса закричали сид Алии Зорайдэ, бросившись к ней. - А пусть тебе сид Али обо всем расскажет, - тут же сориентировалась Карима, понимая, что трубку у нее вот-вот отберут. -Карима ничего не знает. Ничего! Только не паникуй, Мухамед. Дядя Абдул жив, он жив, врач ему укол поставил! Так, из-за Каримы, сид Али был вынужден рассказать племяннику Абдула о неприятностях дяди. - Как же так? Дядя Абдул такой осторожный! Его никому не удавалось обмануть, - удивлялся расстроенный Мухамед. Зорайдэ, догадываясь, о чем речь, и частично слыша разговор, мысленно припомнила проделку Жади, в которой пришлось поучаствовать и ей. Она спрятала очки сида Абдула, чтобы Жади смогла подсунуть подслеповатому старику лист с разрешением на вылет из Марокко, выдав его за какой-то другой текст, который якобы она обещала выслать Самире и Амину. Нет, провести сида Абдула можно, потому что старику не приходит в голову, что кто-то посмеет с ним такое проделать. Сид Али вышел по делам, оставив приятеля в надежных руках Нурии и Зорайдэ. Кариме было строговелено ничего никому не рассказывать. А когда будет найден выход из ситуации, который удовлетворит лару Дунию, успокоит ее, тогда Кариму и отправят к наказанной жене с новостями. Вот тогда Карима может по пути на медине всем любопытным излагать версию событий, разрешенную лично сидом Али. Но пока решения не было найдено, и Карима должна была помогать старым женщинам в доме сида Абдула. Вскоре позвонил Саид. На этот раз ответить удалось Зорайдэ. Кариму предупредили, чтобы она не смела приближаться к телефону. Стало ясно, что Мухамед не выдержал и поделился ужасной новостью с братом. Саида отпустили из клиники, сейчас он уже дома. И вот такие события в их семье. Но Саид повел себя спокойно, просил передать дяде Абдулу, чтобы он не переживал из-за потери золота: Саид готов дать его женам денег, чтобы восстановить украденное предательницей.Но он попросил перечислить, сколько золота в килограммах и граммах пропало и что именно? Зорайдэ велела Кариме составить список похищенного. - Ты ведь тоже была на рынке и когда выбирали золото длялары Нурии, и когда сид Абдул водил на рынок золота лару Дунию. Всё вспомни и запиши, давай вместе вспомним, чтобы не ошибиться, ничего не забыть. Карима быстро согласилась. Ей поручено такое важное дело! От ее воспоминаний зависит мир в доме дяди Абдула. -Карима сделает, Карима всё вспомнит! Карима рада, что Дуния не будет скандалить, - быстро проговорила она. - Когда Дуния скандалит, всем плохо. Карима сегодня пойдет и расскажет Дунии, что она сможет купить другое золото. Зорайдэ ее остудила: - Перестань, Карима! Ларе Дунии ещё неизвестно, что её золото украли, а ты хочешь уже про покупку нового бежать рассказывать. Или мне с тобой пойти? Ты всё испортишь. - Нет-нет, Зорайдэ! Всё сделаю, какскажешь. Когда вернулся сид Али и проснулся сид Абдул, им передали, что звонил Саид Рашид и обещал помочь дяде. Он сегодня же переведет деньги на имя дяди Али, чтобы не тревожить дядю Абдула. Сид Али пусть позаботится о покупке золота женщинам. Даст им деньги и отправит в лавку ювелира вместе с Зорайдэ и Каримой. Но сид Абдул тут же начал возмущаться. - Ещё чего! Чтобы я снова покупал золото Дунии? Аллах милосердный! Если золото было украдено, значит, так суждено! Аллах решил испытать моих жен, а Саид собрался пойти наперекор воле Аллаха? - Абдууул! – с упреком сказал сид Али. – Твой племянник заботится о твоем же спокойствии. Он ведь знает нрав лары Дунии! - А я все равно ему позвоню и скажу, чтобы денег не присылал! – упрямился старик, к тому же, невольно желавший отыграться на корыстной женщине. Если бы Дуния не устроила скандал при внучке, то та не узнала бы, что в доме есть золото, сколько его и где оно хранится. Золото не смутило бы её, и сейчас он не умирал бы от осознания случившегося позора. Он никак не мог успокоиться. - Фатиха как тот осёл, которого, как ни наряжай, все равно лошадью не станет! Время ее не переделало. Аллах!... А вот она вырастила внучек, похожих на себя: такими же корыстными, жадными, подлыми, не ценящими настоящую семью. - Сид Абдул, Вам пора принять таблетку, - напомнила Нурия, надеясь этим отвлечь мужа от неприятных мыслей. - Не нужны мне таблетки, - отмахнулся старик, раздумывая, что делать. Сид Али предложил Абдулу помочь в поисках воровки. - Мои люди начнут поиски, чтобы ты смог наказать Баху и Фатиху, иншалла. - Нет! – взвился Абдул. – Ничего не желаю! Ты что, Али, хочешь, чтобы на медине на меня показывали пальцами? Люди ещё помнят, как Фатиха сбежала от меня после свадьбы! - Абдул, ну кто помнит? Мало, кто живостался, с тех пор прошло столько времени! - И всё равно - не желаю никакой огласки! Я умру со стыда, если мои приятели узнают, что меня обокрала собственная внучка! Так меня опозорить! Аллах-Аллах! Надо мной будут потешаться все торговцы медины! - Несчастья входят в ту дверь, которая ему открыта, - мудро рассудил сид Али. – Ты не должен был так слепо доверять незнакомой женщине. Старики заспорили, Зорайдэ и Карима отправились на кухню, чтобы помочь работницам сделать чай. Ведь в доме сида Абдула работали две старые женщины и одна юная девушка, которую звали Азой. Аза с одной из женщин ушла на рынок, вторая, глуховатая Моржана, осталась на кухне возиться у плиты. Дел у женщин было полно, ведь были ещё и другие домашние заботы, а лара Нурия думала только о хозяине дома, ставшим ее мужем. Поэтому помощь Зорайдэ и Каримы была очень кстати. В их отсутствие сид Абдул все же переспорил приятеля. - Нет, я всё же позвоню племяннику! -Звони, Абдул! – сдался и сид Али. – Заодно узнай, что там у него происходит. Зачем к нему в больницу прорывалась Жади?Я – не знаю. На мои вопросы Жади не отвечает. - Всё, всё узнаю! – пригрозил Абдул. – И почему Фатима сбежала, и это выяснится! Мухамед сказал, что она ограбила Саида! Что же за напасти на наше семейство? И скоро ли Саид намерен ее искать? - Возможно, он тоже не желает огласки, - пожал плечами сид Али. – В большом европейском городе трудно будет отыскать беглянку. Абдул, спроси у Саида, что ему известно о Хадиже. Абдул позвонил. Долго выговаривал Саиду из-за желания помочь с покупкой золота, так что сид Али увидел в этом угрозу самому Абдулу: вот отговорит племянника, и как они будут отражать натиск Дунии? Она же не успокоится, пока не получит золото взамен похищенного! Саид был терпелив и благодушно настроен по отношению к дяде. Ответил и на его вопросы. О Хадиже ему было пока ничего не известно – наоборот, это он хотел попросить сида Абдула позвонить сиду Рахиму и узнать у него новости из Мекнеса. Обсуждать странный поступок Жади Саид не пожелал: он не понял, по какой причине Жади рвалась его увидеть, но и знать этого не желал. А вот на вопрос о поисках Фатимы Саид ответил, что именно этим он и собирается заняться в самое ближайшее время, иншалла. В конце разговора он сообщил, что деньги он уже отправил, потому что он знает нрав лары Дунии, и ему будет спокойнее, если эта женщина-кошмар получит свое золото, которое пусть сама же выберет. Кажется, она была недовольна тем золотом, что купил ей сид Абдул после беседы с шейхом? Сид Абдул долго пыхтел, ворчал и возмущался, когда разговор был окончен и сотовый отключен. А сид Али расстроился: он надеялся, что разговор с Саидом как-то прояснит ситуацию с Хадижей. Но пугать только что покинувшего больницу племянника сида Абдула он не захотел. Хадижа могла договориться с Фаридом и позвонить им в Фес. Ничего страшного не произошло. После чаепития сид Али отправил Кариму к ларе Дунии. Пора навестить скандалистку и предупредить ее, что золото она получит. Было страшно при мысли, что женщина уже знает о скандале в доме сида Абдула, с которым так обошлась внучка. - Это ведь Дуния привела в мой дом и Фатиху, и одалиску, которую она воспитала! – горячился старик Абдул. – Не отыщи Дуния беглую одалиску, не случилось бы и истории с кражей. Поэтому Дунию надо наказать, а не покупать ей ещё золота! Невинная жертва здесь только Нурия. Вот ей я купил бы золото! Нурия яростно отказывалась, старик стоял на своем, но сид Али понимал, что, если не купить золото ларе Дунии, это закончится плохо. Она отправится в мечеть жаловаться на мужа, а по пути оповестит весь Фес о том, как ее муж принял за внучку воровку, обобравшую не только его самого, но и несчастных жен доверчивого Абдула. - Карима, смотри же, не сплетничай ни с кем по дороге! – наставляли сид Али и Зорайдэ любительницу поболтать. - И Дунию предупреди, что это семейная тайна. Иначе она золота не получит! А если будет вести себя умно, то сама сможет выбрать украшения на свой вкус в лавке ювелира. Карима должна была убедит Дунию в том, что, если деньги дойдут без задержки, завтра сид Али получит их и отдаст женщинам, которые сразу же могут пойти на рынок золота и выбрать себе украшения. …Когда Карима вернулась, она рассказала Зорайдэ и сиду Али, как повела себя лара Дуния, узнав, как жестоко был обманут дядя Абдул и что Саид Рашид пожалел старика и решил пожертвовать ему денег на то, чтобы дядя купил женам золото. Лара Дуния сначала страшно возмущалась: и Баха, оказывается, ей показаласьподозрительной с первой минуты, и золото-то было у нее, Дунии, нищенское, но она к нему уже привыкла. Как же теперь без него? И долго она ругала мужа и его дурную кровь в воровке Бахе… Но потом Карима много раз повторила ей, что Саид пришлет деньги, и уже завтра они с Нурией могут пойти на рынок за золотом. Она тоже с ним пойдет, станет свидетельницей. Сид Али не пойдет с ними, но он уже сказал, что отправит вместо себя Зорайдэ и ее, Кариму! - Завтра? – воодушевилась лара Дуния. – Нет, завтра мы с собой не возьмем Нурию. Карима, вы с Зорайдэ идите со мной, но я хочу оказаться в лавке первая, чтобы выбрать лучшие украшения. А Нурии ведь все равно, она и не носит золото. Пусть покупает, что останется. - Но денег-то Саид пришлет не так уж и много, - снисходительно напомнила Карима. – Карима думает, что ларе Дунии не удастся купить много золота. Утешившись обещанием богатого племянника сида Абдула, Дуния вдохновленно начала мечтать, что она купит из виденных в знакомой лавке из золотых сережек, колец, браслетов и подвесок. - Ожерелье я хочу лучше того, что Абдул мне позволил купить. Нет, теперь я выберу очень красивые вещи. Все-таки, Аллах знает, что делает. Мне на руку это ограбление. Я потеряла плохое золото, но теперь куплю очень хорошее. Саид – щедрый родственник. Он постыдится дать мало денег. - Лара Дуния, но Саид затребовал списки пропавшего золота – вашего и лары Нурии. Я составила. Ничего постаралась не упустить. - Дааа? О, Аллах! Так ты думаешь, что ты ничего не упустила? Ой, горе мне, беда! Кто же решил, Карима, что ты можешь отвечать за такое важное дело? А если ты что-нибудь забыла? Ты знаешь, что у меня было двадцать браслетов? - Двенадцать! – ошарашенно глядя на нее, поправила Карима. -…и десять пар сережек? - пять пар, пять, я помню точно! – снова поправила ее Карима. -… и три роскошных ожерелья?! - Одно! Я же знаю, что именно купил тебе сид Абдул! Одно было там ожерелье! - Карима! С тобой невозможно! Нет, так не пойдет! Ты же совсем ничего не помнишь! И имей в виду: тот браслет, который Абдул подарил внучке Фатихи, это Я его не получила! Поэтому желаю иметь за него компенсацию. Нечего удивляться. Поэтому мне должны купить не одно ожерелье, а три! – отстаивала свои интересы лара Дуния. - Корыстная же ты, Дуния! – возмутилась Карима. – Но Карима ничего не решает. Ничего! Вот сид Али деньги получит, отдаст тебе твою часть, пойдешь с нами на рынок и при нас купишь, что сама захочешь. - Хм, хм…, - нервно отреагировала Дуния. Не хотелось ей идти на рынок ещё и под присмотром Зорайдэ, счастливицы, жены Али. Но с другой стороны – она ведь не знает, сколько будет денег, но на них можно будет купить не больше определенного количества золота. Дунии не нравилось что-то покупать на рынке, будучи жестко ограниченной рамками денежной суммы. Но что поделаешь? Порода такая у Рашидов: что Абдул по требованию шейха купил жалкую кучку золота, что Саид, миллионер, богач Саид вышлет ровно столько, сколько стоила пропавшая горстка украшений. - И все равно постараюсь выбрать себе лучшее золото, - усмехнулась лара Дуния. 13. Часть 22. Глава 13. Рио. В доме Саида. Саид не стал слушать дядю Абдула и отправил деньги в Марокко. Убедившись, что сид Али сможет получить их уже на следующий день, Саид захлопнул крышку ноутбука и откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе. Аллах… Какие неприятности одновременно обрушились на их род. Наверно, они с дядей Абдулом похожи друг на друга намного больше, чем каждый из них думает. Как получилось, что их жены обворовали их почти одновременно? Как будто сговорились. Но Фатима покинула его дом, а скорее всего – сбежала, потому что в его отсутствие здесь разыгралась какая-то драма, и он непременно выяснит, в чем дело! Но дядя Абдул – как он мог довериться какой-то проходимке? Саид ни на минуту не поверил, что девица с улицы была родной внучкой дяди Абдула. Скорее всего – это происки Фатихи, непонятно как нашедшейся бывшей жены сида Абдула, а теперь и подославшей в его дом воровку. Тем не менее, Саид решил пожалеть нервы дяди Абдула и выслал деньги на покупку золота для обворованных женщин. Саиду необходимо спокойствие в Фесе. Дядя Абдул ему нужен здоровым, способным звонить сиду Рахиму в Мекнес, видеться с приятелем, навещать его в доме его внука Фарида. Иными словами, дядя Абдул должен иметь силы, чтобы узнавать о жизни Хадижи и контролировать ситуацию. Иного пути следить за жизнью дочери Саид не видел. Ему ничего не стоила та не очень большая сумма, которую получат лара Дуния и лара Нурия. Но зато сида Абдула женщины оставят в покое, и он сможет позаботиться о его дочери. Саид даже вспоминать не хотел об инциденте с Фаридом. Не сдержался…. Парню от него досталось. Но Саид был уверен: злопамятный муж Хадижи этого не простит и однажды припомнит как ему, так и отыграется на Хадиже. Теперь Саид почти жалел о своей несдержанности. Затем он вспомнил о Жади. Почему она так желала увидеть его в клинике? Возможно, ей что-то стало известно об их дочери? Он приказал не впускать Жади к нему в палату. Но как теперь с ней связаться? И Саид решил позвонить брату. Он может знать что-нибудь, мог услышать новости от жены Мустафы, узнать что-то от Амина, который пока ещё живет в доме своей матери. Конечно, как только Мухамед ответил на звонок, то тут же начал охать из-за происшествия в Фесе. - Саид, как могли ограбить старика? У кого рука поднялась? Ведь дядя Абдул сделал столько хорошего жителям Феса: соединил столько женихов и невест, пересватал, переженил… А его обокрали, забрав золото, подаренное им своим женам, купленное им на свадьбы, как махр. - Мухамед, что поделаешь. Столько развелось воров и жуликов даже в Марокко, в котором ещё в прошлом веке – сто лет назад – рубили ворам руки. - Саид, но дядя Абдул с возмущением рассказал мне, что ты собрался послать дяди Али деньги? Зачем? Если дядя Абдул против… - Я уже сделал это, потому что не хочу, чтобы Дуния проела ему мозги. Мне очень важно его спокойствие… Мухамед, а как поживают твои соседи? - Какие соседи? – не понял брат. - Есть новости от Жади? Стало что-нибудь известно, зачем она приезжала ко мне в больницу? - Ничего, брат. Я ничего не знаю. А что тебя беспокоит? Жади - сумасбродная одалиска. Какая у нее могла быть причина? Захотела поскандалить в больнице, потому что ей что-то не понравилось в Марокко! - Так тебе совсем ничего о ней неизвестно? - Я узнал об одной странной истории, которая касается Жади… Лара Ноэмия заходила и хвалила ее ребенка, которого ларе Ноэмии удалось мельком увидеть. Говорит всем, что «мальчик прелестный». - Мальчик? Но Жади родила в Марокко девочку, - удивился Саид. - Вот это и странно. Все так думали. Но Жади ведь сумасшедшая. Солгала всем, что родила девочку, но на самом деле это был мальчик. Я же говорю - странная история: то ли кто-то что-то не понял и напутал ещё там, в Марокко, то ли сама Жади так боится Лукаса, что предпочла сказать, что родилась девочка, потому что Лукас хотел дочку, похожую на Жади, а родился второй мальчик. О, Аллах, у Жади плохо с головой! Забудем о ней. Как хорошо, что Аллах развел тебя с этой ненормальной! - Мухамед, но я сам видел Жади в аэропорту с ребенком на руках. Это была девочка…. - Саид, разве она несла новорожденного ребенка на руках голеньким? Что ты мог видеть? Почему ты так уверен, что это была девочка? - Но… дядя Абдул уверил меня, что Жади родила дочь сразу после того, как Фарид увез с собой Хадижу, родившую мальчика. - Саид, зачем ты забиваешь себе голову историями одалиски? Каким образом тебя это касается? У тебя своих проблем много. - В самом деле. Ты прав, Мухамед. Но Жади может что-то знать о Хадиже от Зорайдэ или от Каримы. Эти женщины из дома сида Али – настоящие следопыты и аналитики. - Что?... Что ты сказал?… Плохо слышно! – занервничал Мухамед. Связь не всегда работала корректно. - Ничего важного. Я сам позвоню Зорайдэ и расспрошу ее о Хадиже. Мухамед, ты не знаешь, когда возвращается Лукас Феррас? - Лара Ноэмия уверяла, что бразилец прилетает из Европы в ближайшие дни. Она не назвала точную дату. А почему тебя это интересует, брат? - Мухамед, неважно, почему я об этом спрашиваю. А как твои дела? Ты сегодня сыт или голоден? Может быть, нам поужинать в ресторане? Приглашаю. Накормлю тебя. - Я сыт. Сегодня готовит Ариба. Аллах! Почему мне не досталась в жены Ариба? Она стала бы прекрасной женой, хозяйкой и матерью. Возможно, она нашла бы и общий язык с Латифой, и мне не пришлось бы смотреть, как Керим увозит мою козочку в ночной клуб своего родственника. Аллах, Аллах! - Мухамед, дядя Абдул прав: тебе пора забыть Латифу. Это уже переходит все рамки приличия. Латифа тебе больше не жена, более того – она невеста другого. А что касается Арибы…. Брат, она тоже чужая невеста. Тебе нужно думать о собственной невесте, которая ждет тебя в Фесе – Муне, которой ты уже подарил кольцо. - Муна… Брат, но если Икрам вдруг передумает жениться на Арибе, что тогда? Я мог бы сам жениться на ней, если будет разорвана помолвка. - Мухамед, думаю, этого не случится. Икрам не передумает. Но и Ариба к тебе хорошо относится, только пока ты муж ее родственницы. Подумай, Мухамед, не получишь ли ты вторую Лейлу? Тебя не любит одна юная жена, ты же мечтаешь ещё об одной? - Но мы с ней подружились. Девушка относится ко мне с уважением. И мы с ней уже оказывались в довольно… сомнительной, пикантной ситуации… И Мухамед тут же поделился с братом историей о том, как Лейла устроила им с Арибой ловушку, в которую они попались, а Лейла потом их шантажировала. Мужчина признался, что не смог забыть испуганно выскочившую из его постели Арибу. - Брат! Но Ариба любит сына сида Али. Даже если Ариба покорится судьбе и сделает вид, что принимает тебя, ты на долгие годы получишь жену, думающую и мечтающую о другом мужчине. Неужели тебе это надо? А если она по этой причине возненавидит тебя? И ты станешь ей неприятен? - Она… не такая! – попытался возразить брату Мухамед.- Ариба покорилась бы Судьбе и приняла меня. Она решила бы, что это Мактуб, так суждено. - Брат, я высказал свое мнение. Теперь решение принимать тебе, - успокоил его Саид. – Но не пытайся вмешиваться в отношения Арибы и Икрама, не старайся расторгнуть их помолвку. - О чем ты говоришь, Мухамед? Я имел в виду, что обстоятельства сами могут внезапно измениться, – возмутился брат и сменил тему. – А что известно о Фатиме? - Пока ничего. Но я уже думаю, с чего начать поиски. Мне только нужны зацепки, невидимые на первый взгляд. Фатима не оставила после себя никаких следов. - Саид, такого не бывает, чтобы в доме, полном слуг, никто ничего не заметил. А Зулейка и Рания что говорят? А Мириам? Разговор быстро закончился. А Саида что-то беспокоило. Что? Это каким-то образом было связано с ключом. Саид долго сидел в кресле и припоминал каждую минуту, которая прошла со времени его возвращения в Рио, перед тем, как он оказался в клинике. Рания вела себя подозрительно, уводила разговор в сторону. Рассказ Зулейки не проливал свет на причины поступка Фатимы. Только Мириам попыталась рассказать ему что-то, связанное с запертой галереей, или о не закрытой на замок двери, но ему как раз в тот момент и стало плохо. Но Саид запомнил, что Рания пыталась помешать Мириам, перебила ее. Почему? Что видела преданная служанка? О чем ему собиралась рассказать Мириам? А не проще ли позвать служанку в кабинет и обо всем расспросить? Саид собирался так и поступить, вот только просмотрит свежие газеты и затем займется выяснением истории с ключом… …Рания понимала, что Саид захочет побеседовать со служанкой, и не теряла напрасно времени. Она застала Мириам возле лестницы и завела с ней разговор. - Мириам, постой. - Да, лара Рания, - послушно замерла женщина, опустив голову. - Мы с тобой уже говорили об этом, но я хочу тебе ещё раз напомнить: молчи, не смей болтать о разной ерунде. Что ты могла видеть? Ты только запутаешь ситуацию, а Саиду нельзя нервничать. Ему стало плохо, когда он вошел в картинную галерею и увидел испорченную картину. Лучше не напоминать моему мужу об этом месте. Тебе показалось, а ты уже и навыдумывала. И напрасно! Ты поняла? Мириам кивнула. - Да, лара Рания, - ответила она, при том, что Рания смотрела на нее взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, если Мириам посмеет рассказать хозяину правду. Женщина уже поняла, что лара Рания что-то скрывает. Она каким-то образом причастна к исчезновению лары Фатимы. Но Фатима пропала. А лара Рания здесь и может испортить жизнь несчастной Мириам. Придется молчать. Рания как будто читала ее мысли. Она смотрела на служанку с угрозой, это без всякого сомнения. К ним подошла Зулейка. - Мириам, водитель вернулся с рынка? - Да, лара Зулейка, вернулся. Он сделал все покупки по списку, который был накануне составлен. - Хорошо, Мириам. Иди, - отпустила служанку первая жена. Потом Зулейка повернулась к Рании, которая никуда уходить не собиралась, и Зулейка заподозрила, что Рания опасается оставлять их с Мириам наедине. Что они скрывают? Но Зулейке нужно было поговорить с Ранией о другом. - Рания, когда ты собираешься рассказать Саиду о том, что Фатима беременна? Третья жена вздрогнула. - Что? Ты хочешь, чтобы я рассказала Саиду такую новость? Но разве ему можно волноваться? Пусть придет в себя после больницы. Иначе ему снова станет плохо. А с Фатимой ничего не случится, когда бы Саид ни узнал о ее состоянии! - Нет, так не пойдет. Рания, что ты скрываешь? Что между тобой и Фатимой случилось? Или ты с самого начала знала, что Фатима ждет ребенка? Это ты испортила картину? Это из-за тебя Рания ушла из дома? – не выдержала Зулейка, выпалив все вопросы, которые скопились у нее из-за возникших сомнений. - Ничего я не скрываю. Я даже не подозревала о ее беременности, пока к нам домой не позвонил ее врач, - честно сказала Рания. - Тогда нам лучше обо всем рассказать Саиду. Иначе потом он обвинит нас в том, что мы скрыли такую важную новость. Я пойду и сама ему расскажу. Если ты будешь против, я решу, что ты желаешь скрыть от Саида, что Фатима ждет его ребенка. - О, Аллах, я тоже пойду. Ничего я не собираюсь скрывать от мужа! Идем вместе! И Рания первая устремилась к лестнице. Ещё не хватало, чтобы Зулейка преподнесла эту историю так, что Рания же окажется виновата. А разве она подозревала о беременности Фатимы? Молодая женщина подобрала подол длинной юбки и поспешила по ступенькам наверх. Зулейка же ступала осторожно, ведь она ждала ребенка! Но к кабинету мужа они подошли вместе, т.к. Рания вдруг оробела и в коридоре наверху замедлила шаги. Лучше зайти вместе. В любом случае Саид узнает о справке, которую врач передала для Фатимы, а Рания скрыла её, и теперь у нее будут неприятности. Когда они вошли в кабинет, Зулейка слегка подтолкнула Ранию в спину, сообщив Саиду, что у Рании есть, что сообщить ему о Фатиме. - Что? Я так и знал, что причина в тебе, Рания! - Ты не так понял, хабиби, - умоляюще ответила молодая женщина. – То, о чем я должна тебе рассказать, случилось тогда, когда ты лежал в больнице. Как мы могли побеспокоить тебя такими новостями? - Нет, Рания, это не совсем так, - решила поправить ее Зулейка. – Саид, придется мне самой рассказать тебе, потому что Рания боится, что ты сочтешь ее виноватой, поэтому будет подбирать слова, искать способ, как тебе преподнести случившееся. - Зулейка! Ты что? О, Аллах! Саид, не слушай ее, я ни при чем! – заволновалась Рания. - В чем дело? Зулейка, я тебя слушаю! – нахмурился Саид, начал раздражаться и сделал Рании знак замолчать. - Дело в том, Саид, что в середине декабря Рания и Фатима вместе со мной побывали у врача и тоже сдали плановые анализы. Потом Рания одна поехала на прием, и врач отдала ей листок с анализами Фатимы, попросив передать ей его и сказать, чтобы Фатима появилась на приеме. Но Рания листок не отдала и даже не заглянула в него, чтобы просмотреть, что там написано. Во всяком случае, она так уверяет, - выразительно посмотрела она на третью жену. - Да, Саид, так все и было, верь мне! О, Аллах! Я не стала читать, что написано на том листке, а когда вернулась домой, то и вовсе забыла об этой бумажке. Мунир вернулся из школы, мне нужно было узнать, каковы у него успехи. Я вспомнила о справке от врача только тогда, когда врач позвонила к нам домой, попросила к телефону Фатиму…, - быстро проговорила Рания, нервная и красная, стараясь изо всех сил убедить Саида, что ее вины нет в том, что Саид не узнал важную новость в нужное время. - Врач звонила нам домой? Когда это было? Почему я ничего не знаю об этом? Чем больна Фатима? Рания, как рыба, вытащенная из воды, хватала ртом воздух и не могла произнести ни слова – настолько волновалась. - Зулейка! – кивнул первой жене Саид, предлагая продолжить начатый Ранией рассказ. - Когда ты уже был в больнице, Саид, я услышала, что позвонил телефон, и пока я спускалась, к телефону подошла Рания. Я увидела, как она побледнела, стало ясно, что-то не так. Я подошла, когда Рания положила трубку. Саид, врач пыталась выяснить, где Фатима, почему она не пришла на прием, ведь в справке с анализами было написано, что ее ждут на приеме, потому что она… Видя, что у Зулейки не хватает смелости продолжить, Саид забеспокоился: - В чем дело, Зулейка? Чем больна Фатима? Расскажете вы мне, наконец, или мне придется самому звонить вашему врачу? - Она беременна, Саид! Фатима беременна! На том листке, который доктор передала Рании, было об этом написано и предложено появиться на приеме. Но Рания этого не увидела, о справке забыла, листок Фатиме не отдала, а потом Фатима сбежала, а о справке Рания вспомнила тогда, когда позвонила врач! – выпалила Зулейка. - Что?! – ошеломленно спросил Саид. – Что ты сказала? Повтори! - Ты слышал, Саид. Твоя вторая жена беременна! - Как это? Тогда почему она сбежала? Или как раз поэтому? Испугалась, что у нее заберут ребенка? Что вы ей наговорили? Жади тоже боялась беременеть по этой причине. Наверно, кто-то из вас рассказал Фатиме о том, что я хотел забрать Хадижу у Жади, когда развелся с ней в первый раз. Рания, только ты могла это сделать! - Нет, Саид, нет! Я ни о чем не подозревала, когда Фатима пропала. Я… - Саид, думаю, что даже Фатима ничего не знала о беременности, иначе бы она никуда не ушла. Саид заметался по комнате, как ужаленный, размахивая руками. - Как это могло случиться?! Почему вы не поняли, что она беременна? Как одна женщина не может понять, что другая ждет ребенка? А вас было двое, и обе уже прошли через это состояние! - Саид, но Фатима чувствовала себя прекрасно, ее не тошнило, она не падала в обморок! – заступилась за себя и Ранию Зулейка.- Как же мы могли понять, что она ждет ребенка? - Это МОЙ ребенок, она сбежала с МОИМ ребенком! Она украла у меня самое дорогое – моего ребенка! Ни деньги, ни золото, ни испорченная картина не могут быть дороже ребенка! - А если она сама не знает о беременности? Она же не была у врача, не видела результатов анализов… - Зулейка, перестань ее оправдывать. Или ты выгораживаешь себя и Ранию? Не верю, что ты, Рания, не заглянула в листок. Возможно, ты как раз прочла, что там написано, узнала о ее беременности и наговорила Фатиме разных ужасов. Ты решила стать второй женой? Что-то мелькнуло в глазах Рании, что Саид вдруг понял: это правда. Ставшая вновь его женой, Рания снова принялась за интриги, но теперь она метила на место Фатимы. - Ты что-то сделала, Рания. Ты что-то сказала ей… Я найду Фатиму, и она мне всё расскажет! – пригрозил жене Саид. - Нет, Саид, нет! Я ничего не делала! Ищи Фатиму, ищи! Найдешь и расспроси! Она тебе расскажет, что я ничего не говорила ей о беременности, потому что ничего об этом не знала! – дрожа, ответила Рания.- Верь мне, Саид! Мужчина вздохнул. - Что ж… Поступим так: сейчас я созвонюсь с врачом, завтра мы с тобой, Рания, к ней поедем. Я хочу разобраться, что произошло. - Саид, возьми и меня тоже. Мне нужно на прием. Доктор назначила мне визит на послезавтра, но если ты поедешь к ней поговорить, возможно, она примет меня завтра? - Хорошо. Готовьтесь. На следующий день Саид, накануне договорившись с доктором, привез на прием и для выяснения обстоятельств, двух жен. Когда они поднимались по лестнице на второй этаж, Рания вдруг прислонилась к стене. - Что с тобой? – с подозрением спросил Саид. Первое, о чем он подумал – она боится встречи с врачом. Кто знает, что скажет доктор? Возможно, им предстоит услышать, что Фатима знала о беременности ещё до того, как отправилась сдавать анализы, и что Рания тоже об этом знала? - Меня тошнит, и голова кружится, - прошептала побелевшими губами Рания. – Мне плохо. Саид помог ей добраться до кабинета, и врач приняла их, попросив пациентку, которая должна была пройти по очереди, уступить. Зулейка осталась стоять перед дверью, удивляясь, что могло случиться с Ранией. Неужели она так испугана? Но не похоже, что это притворство, ей на самом деле очень плохо! Но и отравиться она не могла – Мириам тщательно следит за тем, как готовится еда на кухне. Пока она раздумывала, вместе с врачом в кабинет вошел Саид, поддерживая повисшую на нем Ранию. А через некоторое время из кабинета вышла одна Рания. Саид остался. Но Рания… ее глаза сияли от счастья! Она смеялась, прикрывая ладонями лицо. Зулейка подошла. - Что с тобой? Чему ты так радуешься? Что сказала врач о Фатиме? - Не знаю, что врач скажет о Фатиме, но я беременна! Мне сделали экспресс-анализ. Но доктор сказала, что анализ надо повторить, сдать кровь, потому что тест не очень надежная вещь. Аллах! Мне даже не верится! Я столько лет молила Всевышнего о ребенке! Зулейка была очень удивлена. - Какой же у тебя срок? Не очень-то надейся, что это правда. Я уверена, что до никяха у тебя с Саидом ничего не было. А потом наш муж отсутствовал больше двух недель: ездил в Марокко, затем был в Эмиратах. Но и, прилетев в Рио, он не успел дома переночевать, сразу же оказался в клинике, где провел почти неделю. Когда же ты успела забеременеть? - Зулейка, у меня была брачная ночь после никяха. Только тогда и могло это случиться. Я так хотела ребенка, и Аллах благословил меня! – радовалась Рания. – Ребенок обязательно родится, я знаю. Это будет второй сын! - Почему ты так уверена? - Я чувствую! Ха-ха-ха! – радостно рассмеялась Рания.- У меня три недели беременности, так врач сказала. Из кабинета вышел Саид. - Тебе уже лучше, Рания? Тогда иди сдавать кровь, а Зулейке придется подождать, чтобы попасть в кабинет. Зулейка сдержанно кивнула, Рания сияла улыбкой. - Да, Саид, я пойду сдавать анализы. - Возьми направления, - протянул ей муж несколько листков бумаги. Осмотревшись, Саид сел в свободное кресло и задумался. Зулейка отметила его сумрачный вид. Все его жены беременны! Ему бы радоваться. Но куда же подевалась его любимая жена? Как Фатима могла так поступить с ним? Как узнать, где ее искать? Это с Жади было все просто: она всегда бежала только в Марокко, в Фес – единственный знакомый и близкий ей город. И найти Жади в огромном Фесе не составляло труда, потому что рано или поздно Саид вычислял, где она может прятаться. И каждый раз этим местом оказывалась касьба. Жади верила в силу ее стен, а Саиду оставалось только приказать схватить беглянку, после того, как каждый раз было прочесано множество коридоров старинных развалин. Он удивлялся такому постоянству Жади. Ведь никакой фантазии! Но к счастью, Жади не училась на собственных ошибках. Однако, Фатима – это совсем другое. Она жила в Европе, потом – в Сан-Паулу. Хорошо знает несколько городов, имеет там знакомых, пусть и бывших. Что ему остается делать? Прочесывать Париж улицу за улицей? Искать ее в Сан-Паулу через арабскую общину? Откуда ему взять на поиски столько людей? И как долго будет длиться поиск, если срок беременности Фатимы уже два месяца? В запасе полгода, чтобы вернуть не только ее, но и ребенка. С ребенком прятаться Фатиме будет труднее, но появится опасность, что Фатима спрячет малыша, если побег связан с ее страхами, что после рождения ребенка Саид станет ею манипулировать. Кто же убедил ее в этом? «Кто, кроме Рании, мог так подействовать на Фатиму? – думал Саид. – Но оказалось, что Рания тоже ждет ребенка, и я не могу ее допрашивать, ведь она станет нервничать, а это навредит ребенку. Она тоже ждет моего ребенка!» Он представил, во что превратится теперь его жизнь. Зулейка ничем не напоминала ему о беременности, ничего не требовала, не капризничала, не изводила его просьбами. Но Рания – иное дело, она непременно станет требовать от него внимания. И не только. Она захочет получить золото, положенный по обычаю подарок за доставленную ему радость тем, что подарит ему ребенка. Саид опомнился: а ведь из-за всех проблем, которые на него свалились, он все ещё не купил золото Зулейке! Теперь он сможет заказать в ювелирном салоне три подарка одновременно, ведь есть ещё и Фатима! И его мысли снова вернулись к беглянке. Должен быть какой-то след! Вчера он разговаривал с Мириам, но женщина ответила, что она уже не помнит, о чем собиралась рассказать сиду Саиду. Он напомнил, но она сказала, что ей просто показалось, что она видела ключ в двери галереи. Служанка была напугана, и Саид понял, что она мечтает только о том, как бы поскорее закончился этот допрос. Кто приказал ей молчать? Рания или Зулейка? Впрочем, только не Зулейка. Но Ранию он не мог волновать, даже если она что-то знает или виновата в побеге Фатимы. Но что делать?! Саид зашел вчера в галерею, ещё раз осмотрел изуродованную картину. Вероятно, это рок – картина не давалась ему в руки. То дядя Абдул испортил лицо нарисованной танцовщицы, то теперь грубо вырезали, выдрали(!) кусок на том же месте. Поэтому он решил пока больше не заниматься реставрацией поврежденного шедевра, а, схватив картину за раму, повернул ее и прислонил «лицом» к стене. Потом вышел и закрыл дверь галереи, захватив с собой ножницы, использованные преступницей. Кто из его жен посмел покуситься на экспонат его коллекции? Рания или Фатима? Но Фатима не могла бы бросить ножницы с выгравированным именем, если только случайно не обронила их, убегая из галереи, заслышав чьи-то шаги. Или ей уже было все равно, потому что Фатима была уверена в себе, в том, что Саид уже никогда не сможет ее найти и наказать. Саида раздирала неизвестность. И он хотел знать ответ на вопрос: почему это случилось?! И вдруг его осенило: Фатима не забрала с собой компьютер! Она захватила котенка, потому что он нужен был ей как повод отправиться в Торговый центр к другим женам, она сказала охране, что кот заболел, она должна показать его ветеринару. А вот ноутбук остался в ее комнате. Но она могла бы захватить его с собой. Впрочем, зачем он ей? Выход в Интернет теперь есть в любом современном гаджете. А что с ее новым телефоном, который она выпросила совсем недавно? Выбросила, конечно. Догадалась избавиться от сотового, чтобы по нему невозможно было отследить ее местонахождение. Но деньги у Фатимы есть, много денег, поэтому она купила себе и новый мобильник и при желании купит новый ноутбук. «Да, но я могу просмотреть материалы в ее ноутбуке. О человеке многое можно узнать по тому, что он хранит у себя в компьютере, по фотографиям, текстовым файлам, даже по музыке и фильмам. Я ничего не знаю о Фатиме, как выяснилось. Сегодня же загляну в ее компьютер. Достаточно открыть историю поисковых запросов в Интернете, чтобы выяснить, искала ли она расписание рейсов самолетов или поездов, междугородних автобусов. Возможно, она смотрела материалы о какой-либо стране? Или по электронной почте связывалась с кем-то из бывших приятельниц или подруг? Как я раньше об этом не подумал?!» - с возмущением ругал себя Саид, забыв, что шли всего лишь вторые сутки после его возвращения из клиники. Он не заметил, как подошла очередь Зулейки, как пролетело время, когда она отсутствовала, и вот его первая жена уже села рядом и молча ждала, когда он сам с ней заговорит. - Всё? Что сказал врач? Как твое здоровье? - Со мной все в порядке. Анализы хорошие, ребенок должен родиться здоровым, иншалла. - Хорошо, тогда мы возвращаемся домой. Где Рания? Ты знаешь, где сдают анализы? - Да, но лучше спустимся и подождем Ранию внизу. Потом они вернулись домой. В автомобиле у Рании заблестели глаза, когда они проезжали по авеню, ведущей в сторону знакомого Торгового центра, где был отличный ювелирный. Однако Саид не дал водителю никаких указаний, поэтому машина пронеслась мимо и свернула в район, где находился их дом. Когда Саид с женами вошли в особняк, мужчина тут же поднялся в комнату Фатимы, чем разочаровал Ранию. Ведь она надеялась, что Саид объявит всем, чтобы готовились к празднику в ее честь. Но этого не случилось. Зато прибежал Мунир, который и узнал радостную весть первым в их доме. - Сыночек, скоро у тебя будет братик! - Братик? Но я просил тебя родить сестренку! Я хочу сестру, как у Амира, - надулся мальчик. - Нет, Мунирчик, пусть лучше родится братик. И тогда у меня будет два сыночка! – ласково говорила с ним Рания. – Вы вместе будете играть. Ты и коляску сможешь катать по саду. Зулейка не стала оставаться в гостиной. Она быстро выпила чай, который ей принесла Мириам, и поднялась к себе, чтобы отдохнуть. Позже она погуляет в саду с детьми, недолго, потому что погода была жаркая, придется сидеть в беседке. Рания увела с собой сына, приказав Мириам принести им в ее комнату сладости и чай. Когда они проходили по коридору, Рания увидела в приоткрытую дверь комнаты Фатимы Саида, склонившегося над ноутбуком. - Что же твой отец ищет в компьютере Фатимы? – вполголоса произнесла она. Но сын услышал и ответил: - Отец не сможет ничего найти в ее ноутбуке, потому что Фатима поставила пароль. - Откуда ты знаешь? – удивилась Рания. - Я уже попробовал войти в ее компьютер, но у меня ничего не получилось. - Какой ты у меня умный, Мунирчик! Но ты не говори отцу о том, что прикасался к ее компьютеру. Он рассердится. Лучше промолчи, сынок! Вдруг он решит, что пароль установил ты? …Саид тоже, сколько ни пытался, открыть компьютер с помощью подбора пароля не смог. А он подбирал возможные имена, названия городов, разные значимые для них или одной Фатимы даты. - Придется искать специалиста, - с досадой пришел он к выводу. Но в этой ситуации был и плюс: это означало, что в компьютере есть нечто, что Фатима желала скрыть. Поэтому она и установила пароль. Значит, он на верном пути, и надо как можно скорее войти с систему. Чем скорее – тем лучше, т.к. он потерял уже очень много времени. Где же Фатима?! Саид поежился при мысли, что в ноутбуке может скрываться неприятная для него тайна любимой жены. Не просто так она казалась ему похожей на Жади. Но он не желал думать, что и у Фатимы есть «бразилец», что Саида поджидает ещё один «Лукас Феррас», к которому Фатима и сбежала, прихватив денежки мужа… 14. Часть 22. Глава 14. Возвращение Лукаса. Неприятные воспоминания. И в самолете во время длительного перелета, и теперь в автомобиле Лукаса преследовали одни и те же мысли: простит ли его Жади, когда узнает о том, что он сделал. Когда он отправлялся в Европу вместе с Маизой и семьей Мэл, он не мог и предположить, что окажется в ловушке, подстроенной бывшей женой. Разве не прошло достаточно времени, чтобы у Маизы пропало желание мстить за прошлое? У нее другая семья, в которой она борется за место и наследство мужа. Он вспоминал случившееся и пытался понять, причастна ли Маиза к тому, что произошло, или это только спонтанная выходка Мэл? Нет, нет, он не прав! Маиза всегда была человеком расчетливым и здравомыслящим, она заманила его в западню, не желая ссорить с Жади. Если откроется правда, то не поздоровится, прежде всего, самой Маизе. Виновата Мэл, это у нее не выдержали нервы. Это дочь решила разрушить его семью, о чем вскоре пожалела, но не запоздало ли ее раскаяние? Если бы она призналась сразу, как только отправила Жади письмо… Лукас вспомнил, как они дружно переживали дни, когда Шандиньо в клинике делали операцию. Клиника была частной, владелец – давний друг и соратник доктора Альбьери. Возможно, поэтому именно там и смогли помочь внуку Лукаса, сделали не вполне законную операцию. Только потом он выяснил, что мальчику пересадили не просто костный мозг донора, а выращенные клонированные здоровые клетки, взятые некоторое время назад у Лео. Но клонирование ведь под запретом? И доктор Альбьери рисковал оказаться под судом, если бы это раскрылось. Однако Шандиньо операция помогла. Анализы показали, что выздоровление пошло поразительно быстрыми темпами. Вот тогда-то синьор Альбьери, грызя по старой привычке ногти, признался Лукасу, что разработанная им методика лечения и проведенная операция с применением клонированных клеток – это открытие мирового значения, но он, Альбьери, снова вынужден молчать, как и двадцать пять лет назад, когда родился первый в мире человек-клон. Но рождение клона ничто по сравнению с новым достижением, которое может спасти миллионы раковых больных во всем мире. А он не может даже статью написать об этом, т.к. у него не только окончательно отберут лицензию, но и дадут реальный тюремный срок за нарушение запрета на клонирование. - Но ведь клонированы были всего лишь клетки! В этот раз не произошло оплодотворения, нет, я только вырастил клонированные клетки костного мозга донора, необходимые для лечения! – переживал Альбьери, обгрызая очередной палец и совершенно не замечая этого. - Альбьери, но если важно само открытие, а не твое имя, не мировая слава, которая могла бы обрушиться на тебя вместе с карой, то почему бы не отдать право на публикацию владельцу клиники, в которой была сделана операция моему внуку? Пусть он опишет твой метод, а однажды откроется правда. - Не знаю, Лукас. Мой приятель не захочет так рисковать. - Но ты же сам говоришь, что открытие настолько важное, что не может ждать. Многие люди умрут, не дождавшись помощи, при том, что ты уже изобрел панацею от рака! - Лукас, всё не так просто… Так ничего не решив и не предприняв, синьор Альбьери вместе с Эдной отправился в обещанный ей Париж. Лукас же решил, что проблема с важным научным открытием его не касается. Ведь он не имел права подставлять друга отца, Альбьери, который спас жизнь его внуку. А пока Шандиньо проходил сложные процедуры адаптации после операции, Маиза увезла всех на несколько дней в дом, который принадлежал им с мужем. - Маиза, удобно ли это? Как отнесется к нашему появлению твой супруг? - Моего мужа не будет, он отправился… в Нью-Йорк… по делам. Поэтому, Лукас, можешь чувствовать себя совершенно спокойно. Лукаса удивило то, что в огромном доме совершенно не было прислуги. Дом казался пустым. Их встретили только престарелая экономка, много лет служившая в семье мужа-графа, и загорелый садовник с внешностью испанского мачо. Его поведение как-то сразу насторожило Лукаса. Мужчине было лет за пятьдесят, чего не скажешь сразу по его внешности. Синьор был слишком любопытен для просто садовника. Он слишком смело смотрел на Маизу. Что-то такое было в его взгляде… Как будто Маиза была его женщиной, а не хозяйкой, давшей ему работу. Мужчина внезапно оказывался в самых неожиданных местах дома, где садовнику совершенно было не место. Лукас решил, что отношения его бывшей жены и мачо его не должны интересовать. Но куда смотрит ее муж? Возможно, граф слишком доверяет Маизе и часто бывает в отъезде? Однако его удивляло то, что Маиза с ее высокомерием и снобизмом сделала такой выбор. Усмехнувшись при мысли, как люди со временем меняются, Лукас занял отведенную ему комнату и позвонил Жади. Его очень беспокоила ее поездка в Марокко. Он подозревал, что Жади опять что-то задумала, вопреки ее уверениям, что это не так. И не ошибся. Она увезла Хадижу из дома! Лукас ни на миг не усомнился, что это был побег. Когда-то Жади украла дочь у мужа, теперь пыталась увезти от зятя. Лукас вздохнул с облегчением, когда понял, от какого ужасного скандала избавила его семью неудача, постигшая Жади в Марокко. Если бы Хадижа всё-таки оказалась в Рио в их доме, куда бы явился позже обманутый арабский муж… Вновь видеть разъяренного Саида тоже не хотелось, как и иметь с ним дело в суде. Ясно же, что отец Хадижи встанет на сторону ее мужа. Но всё равно Жади ввязалась в какую-то авантюру. Лукас это понял, когда Маиза вдруг начала расспрашивать его о ребенке, которого родила Жади. - Лукас, тебя можно поздравить? Ты стал отцом? Мне позвонили из Рио, сказали, что видели Жади с новорожденной дочкой. Или сыном? Почему-то сведения, которые до меня дошли, разнятся. Так сына или дочь подарила тебе твоя Жади? - Что? Не может быть! Жади не говорила, что ждет ребенка, – растерялся он тогда, не понимая, что ещё задумала Жади и что должен отвечать он, чтобы ее не подставить. Но Маиза больше не возвращалась к расспросам о них с Жади, а Лукасу вскоре стало не до странной новости из Рио. Вокруг него самого начали развиваться такие события, что он и сейчас не мог понять, как смог угодить в подготовленную Маизой ловушку. Сначала Маиза предложила ему обсудить одну щепетильную сделку. Честно признавшись, что она срочно должна родить ребенка, но, к сожалению, ее муж не может стать его отцом, предложила Лукасу исполнить эту роль. - Что? – Лукас решил, что неверно понял бывшую жену, и переспросил. - Да, ты всё правильно расслышал. Ты должен стать донором для ЭКО. Лукас, тебе даже не придется ложиться со мной в постель. Тебе просто нужно сдать… хм… материал для моего оплодотворения. - Но почему именно меня ты выбрала для отцовства? - Луууукас, - с упреком протянула Маиза. - Я видел в саду мужчину, который следил за тобой ревнивыми глазами. Разве он не подойдет? Если ты можешь быть его женщиной, то почему бы не стать матерью его детей? – потрясенный Лукас «понес» первое, что пришло ему в голову. Маиза ухмыльнулась. - Хочешь знать правду? Если уж ты заметил взгляды «садовника»… Это мой муж. Он никуда не уезжал. Мы с ним придумали план, как нам получить наследника. Отпустили на полмесяца всю прислугу. - Но почему вы выбрали меня? Маиза, ты хочешь отомстить Жади и поэтому решила нас поссорить? Тебе не удастся это сделать. Я отказываюсь участвовать в твоих интригах и немедленно отсюда уеду! – он был настолько возмущен предложением Маизы, что тут же развернулся, решив собрать вещи и сегодня же вылететь в Бразилию. - Постой, Лукас. Давай всё обсудим. Кстати, ты никуда не сможешь уехать. «Садовник» тебя не выпустит. Машина закрыта в гараже. А пешком почти тридцать километров от дома до ближайшего городка изнеженный сын Леонидаса Ферраса, который привык передвигаться на хороших автомобилях, пройти не сможет. Вызвать такси я тебе не позволю… Это было похоже на страшный сон. Какой-то абсурд. В главной роли – Маиза. Мать его дочери. Лукасу стало неуютно, когда он почувствовал себя пленником в особняке, затерянном в горах Швейцарии. Как в фильме ужасов. - Да, Лукас, теперь я рада, что остановила выбор именно на этом доме. Здесь очень удобно сделать то, что было бы невозможно скрыть, окажись мы в Испании, куда первоначально я планировала вас отвезти. И надавить на тебя здесь тоже очень удобно. Ты ведь всегда был трусоват. - Ты не забыла, что здесь ещё и Мэл с Шанди? - Мэл будет на моей стороне. Лукас, ты ведь даже не выслушал, что я собиралась тебе предложить и почему. А это важно и для Мэл, и для Шандиньо. Альбьери не вечен, его метод может оказаться не востребованным, не признанным, поэтому его просто не станут использовать в медицинской практике, а мой ребенок может стать единственным донором для Шандиньо. - Маиза, я тебя знаю: ты решила добраться до нас с Жади, - сумрачно возразил Лукас. - Нет, Лукас. Мне нужен ребенок, но зачатый так, чтобы никто не усомнился, что он рожден от моего мужа. Это должно остаться тайной. Иначе мы всё потеряем. Для тебя тоже важно сохранить молчание. А Жади… Я давно забыла о ней, мне всё равно, что она твоя жена. Но и она ничего не узнает. Ты сможешь сохранить эту тайну. И пусть тебя не тревожит совесть. Или ты думаешь, что у Жади нет от тебя секретов? Зачем она поехала в Марокко? Ты уверен, что она расскажет тебе обо всем, что там с ней произошло? Лукас невольно взялся пальцами за мочку уха. Маиза попала в точку! У Жади есть свои секреты, которые, правда, недолго таковыми остаются. Жади делится с ним абсолютно всеми проблемами. Она не умеет долго держать в себе переживания. Маиза уговаривала его, приводя разные доводы, предлагая подумать, но Лукас твердо сказал, что отказывается. Ведь ребенок, если произойдет ЭКО, будет его ребенком, даже если все станут считать его сыном или дочерью графа. И когда-нибудь ему (или ей) станет известна правда. Ждать разоблачения многие годы, жить с этим страхом Лукас не смог бы. Вот потому он наотрез отказался от предложения Маизы. Ему показалось, что Маиза была очень расстроена его отказом, однако она предложила провести вечер за праздничным столом. Ведь операция у внука прошла успешно, есть, что отпраздновать. Она отправила «садовника» в ближайший городок, где в известном ресторане был сделан заказ для торжественного ужина. Шанди и Мэл тоже вернулись из клиники, где навещали сына, здоровье которого не внушало теперь опасений. Они были рады посидеть за семейным столом, зная, что теперь все тревоги закончились. Лукас подсмотрел в окно, как Маиза о чем-то долго разговаривала с «садовником», остановившись с ним возле автомобиля. Если это ее муж, то для чего нужен такой маскарад? Почему же Маиза не представила его Лукасу, дочери, Шанди, если это граф, а рассказала правду только ему? Лукасу даже пришло в голову, что Мэл-то должна знать отчима в лицо, ведь мать не могла не показать ей хотя бы свадебных фотографий ее и графа. Как Мэл могла не узнать нового родственника, представшего в образе садовника? А ведь Маиза мимоходом заметила, что Мэл на ее стороне, т.к. ей выгодно рождение родного брата или сестры от обеих родителей. Кровь у них одной группы, которая подходит, как донорская, внуку. Разные сомнения зароились в голове Лукаса. …Ужин прошел при свечах. Лукас вновь усомнился, что садовник – не настоящий, что он муж Маизы, как она старалась уверить его. Граф мог бы поприсутствовать за столом, приняв свой настоящий вид. «Маиза интригует. Разве я могу ей верить? Никакой он ей не муж», - подумал Лукас и невольно дал простор воображению, представив, что могли сделать любовники с доверчивым мужем Маизы. И детективов читать не нужно. Неужели тело графа лежит сейчас где-то в подвале этого огромного, старинного, мрачного дома? Маиза хочет родить ребенка, чтобы заполучить графское наследство и счастливо зажить с садовником! А если садовник – всё-таки муж Маизы, и печальная судьба ждет его, Лукаса? И не важно, согласится он или нет. Маиза доверила ему тайну, и на кону стоит такое большое состояние, что выпустить бывшего мужа Маизы живым они уже не могут! Проще согласиться на ее условия, надеясь, что Маиза решит: он достаточно замазан в этой истории, поэтому Лукас будет молчать. - Какая чушь лезет мне в голову! – он едва не рассмеялся, оглядываясь и видя вокруг жутковатую готическую обстановку. Вместо электричества в зале, где они сели ужинать, горели свечи, вставленные в старинные канделябры. По стенам метались тени от колышущихся язычков пламени свечей. Еда была очень вкусной, разговор между Лукасом и Маизой, Мэл и Шанди – непринужденным, вино из древнего погреба – прекрасным… Лукас отчетливо помнил, как Мэл и Шанди поднялись из-за стола и покинули гостиную, чтобы отправиться к себе в комнату. Выходя из гостиной, Мэл на всякий случай набрала номер клиники, чтобы узнать, как дела у Шандиньо. Шанди присоединился к ней, чтобы расслышать ответ из больницы. Они ушли. Лукас был в приподнятом настроении и начал рассуждать при Маизе о счастье… Только это он и смог вспомнить, когда проснулся утром в своей постели, голый, рядом с обнаженной Маизой, едва прикрытой тонкой шелковой простынкой. Женщина умиротворенно спала. Лукас подскочил, схватив с постели вторую простыню и обмотав её вокруг туловища. - Маиза, в чем дело? Что это значит? – запаниковал он, увидев, что бывшая жена открыла глаза и сладко потянулась, совершенно его не стесняясь. - Лукас… Это была чудесная ночь… Никогда в прошлой жизни между нами не было ничего подобного… - Маиза, этого не может быть! Когда я пьян, я ни на что не способен. И Жади это знает. Пусть крайне редко, но я напиваюсь на праздниках. Зачем ты это подстроила? Это ловушка? Сейчас в комнату ввалится твой муж или садовник, уличит нас во внебрачной связи… Раздуют скандал… Маиза весело рассмеялась. - Лукас, ты всё такой же трусишка. Не бойся, твоя Жади ни о чем даже не догадается! Как я и обещала тебе. Никакой муж-садовник не собирается сюда вторгаться. К слову: мой муж просидел здесь всю ночь, вон в том кресле, - она кивнула в сторону окна. - Он хотел убедиться, что между нами ничего не произойдет. Он ревнив. Донорство и ЭКО – это одно, а интимная связь – совсем другое, даже если после нее я забеременела бы. - Тогда для чего ты всё это подстроила?! - Лукас, когда ты вскроешь конверт, который возьмешь вон с того столика, ты всё поймешь. Или ты соглашаешься стать донором, или Жади получит эти снимки. Всё просто, - теперь уже жестким голосом закончила Маиза. И Лукасу стало страшно. Он понял, что мать Мэл не шутит. Но он прошел по комнате и взял конверт, о котором сказала Маиза. В нем оказались фотографии, изобличающие его в измене. Он и Маиза в постели, совершенно без одежды. Вот она нежно обнимает его, лежавшего рядом с закрытыми, как будто от удовольствия, глазами. А на этой фотографии голова Маизы покоится на его груди… Да…. И как бы Лукас ни попытался оправдаться, Жади ему не поверит, если увидит эти снимки. Он сдался. Опустился в кресло, растерянно помолчал и сказал, что согласен. - Отлично, - усмехнулась Маиза. – Завтра придет человек за биологическим материалом для ЭКО. И не бойся! Никто ни о чем не узнает. Здесь все заинтересованные люди. Даже Шанди. Он ни слова не скажет, даже если о чем-то догадается. - Кто-то приедет в этот дом? Мне не нужно будет ехать в клинику? А я думал, что… - Нет-нет, Лукас, я договорилась с теми, кто проделает всю работу приватно. Для меня тоже важно сохранить тайну. Мы оборудовали в доме специальную комнату, где ты станешь донором, а потом со мной произведут необходимые манипуляции. …Так и произошло. Лукас понимал, что смалодушничал, но что ему оставалось делать? Прошла неделя, никто из них не подавал вида, что всё это было на самом деле. Но затем стало известно, что процедура ЭКО была проведена успешно: эмбрионы (два эмбриона из пяти!) прижились. Это означало, что Маиза получит то, что хотела, т.е. родит от Лукаса близнецов. Лукас еле дождался результатов обследования. И по лицам Маизы и «садовника», который привез ее из городка после посещения врача и сданных в клинике анализов, он понял, что их афера удалась. Наследство спасено, а вот свободен ли Лукас? Он сразу же засобирался домой. - Маиза, мне пора. С Шандиньо уже всё в порядке, и если Мэл и Шанди намерены ещё немного задержаться в Швейцарии, то пусть остаются. Но я должен вернуться в Бразилию. Звонил отец, он возмущается моим длительным отсутствием. - Хорошо, Лукас, я закажу тебе билет в Бразилию на ближайший рейс, - тут же согласилась Маиза. – Не бойся, это будет не частный самолет, а рейс - не чартерный. У тебя такое лицо, как будто ты опасаешься, что я подложу тебе бомбу в самолет, на котором ты полетишь в Рио. - Маиза, что за шуточки? – нервно поежился Лукас. Но у Маизы было задорное настроение. - Лукас, мне звонила Лидиана…. Она видела Жади вместе с ребенком. Признайся, почему ты скрываешь, что Жади родила? Или это не твой ребенок? – Маиза с усмешкой сощурила глаза, через соломинку потягивая сок из бокала. - Жади никогда мне не изменит. Я доверяю ей. - Хм…Но она родила ребенка, о котором ты даже не подозревал! Поехала в Марокко и вернулась оттуда с сыном. Теперь все уверены, что это сын, а не дочь. Лукас, у тебя такой потрясенный вид. Не веришь? Тогда позвони Тавиньо, он был вместе с Лидианой, когда они увидели Жади с ребенком, проезжая мимо нее на машине. Лидиана сказала, что они не могли остановиться, т.к. на шоссе движение было плотным, а мест для разрешенной парковки поблизости не оказалось, иначе она вышла бы из машины, чтобы поговорить с твоей женой. Как ты думаешь, что рассказала бы ей Жади? Лукас нахмурился и молча слушал бывшую жену. - Неужели у вас… такие отношения? Лукас, Жади тебе изменяет? - …О чем ты говоришь! – вспылил Лукас. – Я сегодня же улечу в Рио и выясню, что это за история с ребенком, о котором знает половина Рио, а я понятия не имею! В гостиную, где они разговаривали, вошла Мэл. - Лукас, может, наша дочь знает что-нибудь о том, что у нее появился братик? – посмотрела на Мэл Маиза. - Какой братик? – удивилась молодая женщина.- А что… Жади родила ребенка? - Да, и так неожиданно. Жади вернулась на днях из Марокко, и у нее вдруг появился ребенок. Говорят, что она родила сына. - Родила? – побледнела Мэл. – Наверно, это случилось из-за меня! - О чем ты говоришь?... Как это?.. – одновременно заговорили ее родители. Мэл закрыла лицо руками и расплакалась. - Я пожелала ей зла, поэтому она… родила ребенка… раньше времени! С малышом всё в порядке? - Нет, ты ни при чем! Что ты могла сделать Жади? – остановила ее Маиза. - Дочка, мне неизвестно ни о какой беременности Жади. Не знаю, откуда у нее появился ребенок. Если вообще появился, и твоя мать меня не разыгрывает. - Папа, ты мог не знать о том, что Жади ждет ребенка. Если ребенок родился пятимесячным, то она могла… просто не успеть рассказать тебе о беременности! - Что за чушь! Как это – не успела рассказать? Мэл, не выдумывай, - рассердился Лукас, которому очень не нравилась такая фантасмагория. - Дочка, родившихся пятимесячными детей выхаживают в больнице в специальном аппарате, мать не может носить его на руках по городу! – вмешалась Маиза. Но Мэл повернулась и выбежала из комнаты, едва не столкнувшись с Шанди, который удивленно проводил ее взглядом, а потом тоже сорвался с места и побежал за ней. - Мне это не нравится, - медленно произнесла Маиза. - Надо с ней поговорить. Как бы Мэл не наделала глупостей. Лукас сунул руки в карманы и прошелся по гостиной. - Я должен улететь как можно скорее. В Рио происходит что-то непонятное. А ты займись Мэл! - Конечно, собирай вещи, билет тебе мой муж уже забронировал. Он отвезет тебя на вокзал. Сядешь на поезд, доберешься до Парижа. Вылетишь в Рио-де-Жанейро из Парижа. О Мэл не беспокойся. Лукас кивнул и отправился в комнату собирать вещи. …А в это время Шанди и Мэл выясняли отношения. - Мэл, ты рассказала мне ужасную историю. Как ты могла так поступить? Ты понимаешь, что сломаешь или уже сломала жизнь отцу? - Шанди, Жади из-за меня родила раньше времени! Даже отец не знал о будущем ребенке! – не слыша его упреков, мучилась Мэл. - Мэл, не выдумывай. Не будем лезть в их отношения, но ты должна рассказать отцу о том, что ты сделала. Лукас сегодня уезжает. Он должен узнать правду, чтобы быть готовым к тому, что его ждет. - Шанди… Может быть, Жади не получила конверт с фотографиями? Отец ещё может его перехватить? Вдруг Жади положила его в общую кучу на столик, где лежит корреспонденция для отца? - Не знаю, не уверен. Ты сказала, что отправила письмо почти неделю назад? - Я позвоню Жади и всё ей объясню. Расскажу, что всё было подстроено для того, чтобы отец согласился сделать то, что было нужно от него моей матери. - А ты не подведешь дону Маизу? - Шанди, но что же мне делать? – плакала Мэл. - Дорогая, тебе нельзя нервничать. Ты тоже ждешь ребенка, а тебе пришлось столько всего пережить, пока нашему сыну делали операцию. - Но как я должна поступить, Шанди, скажи! - Поговори с отцом, расскажи ему, а он пусть сам решает, что делать. Шанди был потрясен поступком Мэл. Он был уверен, что Мэл забыла о прошлом, полностью его отпустила. И вдруг такой спонтанный выплеск злобы и мести! Когда Мэл призналась ему, что мать, не сумев уговорить Лукаса помочь ей в одном деле (Мэл не уточнила, в каком именно), решила принудить его небольшим шантажом. Она попросила помочь «садовника». Мужчина сделал компрометирующие отца фотографии, а она, Мэл, воспользовалась случаем и отправила фотографии Жади… Зачем было оставлять их на столе и искушать мстительных и слабохарактерных? Мэл всего-то побывала на почте и отослала пакет со снимками в Бразилию. Шанди многого не понял из ее рассказа, но не захотел уточнять то, что его не касалось. Но он узнал, что Мэл совершила подлость. - Зачем ты это сделала, Мэл? – постарался осторожно расспросить он жену. - Шанди… Не понимаю, что на меня нашло. Я сидела за столом, смотрела на родителей и думала, почему наша семья распалась. Мама полностью ушла в проблемы новой семьи, они с мужем счастливы и делают всё, чтобы сохранить брак и свое социальное положение, не потерять имущество, получить наследство. Матери нравится такая жизнь. Отец тоже счастлив со своей Жади. - Мы тоже счастливы с тобой, Мэл, - напомнил Шанди. - Да… Но все-таки, если бы моя семья с самого начала не начала рушиться из-за любви отца и этой марокканки, мы все были бы намного счастливее. - Но зачем вспоминать то, что не сложилось, получилось иначе. Надо жить сегодняшним днем, думать о будущем. Наш сын выздоравливает. Ему очень повезло, теперь он обязательно победит болезнь. Доктора сказали, что Шандиньо лечат новыми, особенными препаратами. - Я знаю, Шанди. Но в тот момент, когда я взяла в руки фотографии, на которых были отец и мать… вместе, я вспомнила, как страдала из-за их непонимания и поэтому начала делать то, что привело меня к наркотикам. А потом родился больной сын. Я в тот момент решила, что во всем виновата Жади, только она. И я… отправила ей эти ужасные снимки. Шанди прижал ее к себе и постарался утешить. - Не плачь. Надо попытаться всё исправить. Даже если уже поздно и Жади получила письмо, Лукас должен узнать, что его ждет, и подготовить объяснение. Потом ты тоже расскажешь Жади, почему ты так поступила. - Не могу, Шанди. Я… поговорю только с отцом… - Хорошо. Но я могу пойти к нему вместе с тобой, чтобы поддержать тебя. - Нет, я сама расскажу, - вытирая слезы, решительно отказалась Мэл. И все-таки Шанди проводил жену до комнаты Лукаса Ферраса. Входить не стал, решив подождать Мэл в нише огромного коридора. К тому же, Шанди хотел лично поговорить с Лукасом, заступиться за жену, попросить не ругать Мэл сильно. Вдруг ее расстроит ссора с отцом, и она потеряет ребенка? А если Мэл после такой трагедии снова вернется к наркотикам? Шанди верил мнению матери, которая считала, что бывших наркоманов не бывает. Если человек слаб, то однажды он сорвется. И от Мэл уже прозвенел первый «звоночек». Шанди не ожидал, что Мэл может впасть в ярость и захотеть отомстить за прошлые обиды. А тем временем в комнате возле раскрытого чемодана стоял Лукас. Мэл плакала рядом. Она уже призналась в совершенном проступке. - Прости, отец. Я не понимаю, как со мной могло такое случиться. Теперь я очень сожалею. Но тогда во мне поднялась такая ярость, что я схватила фотографии и послала их Жади. - Зачем? Когда наше прошлое перестанет омрачать твое настоящее? Из-за твоей детской ревности я потеряю Жади, - упавшим голосом произнес Лукас. - Нет, отец, я позвоню в Рио и всё объясню Жади. Она поймет. Если она тебя так любит, то поверит в то, что ничего не было, что маме нужно было тебя чем-то зацепить. Лукас хмуро бросал вещи в чемодан. - Прости, отец. Шанди тоже меня пристыдил. Он считает, что я не должна от тебя скрывать, что натворила. Я не знаю, как это получилось. Наверно, потому, что я думала о втором ребенке. Вдруг он тоже родится больным? И мы будем лечить и его, как Шандиньо. Лукас потерянно молчал, думая только о том, что Жади ему не поверит и может не простить. Когда он летел в Европу, дурные предчувствия не напрасно преследовали его. Он ждал неприятностей из-за операции внука, а оказалось, что осторожным нужно быть ему. Он быстро покидал оставшиеся вещи в чемодан и сам же отнес его вниз. Слуг ведь в доме по-прежнему не было, даже «садовник» исчез куда-то. Лукас вышел из дома, стоял перед домом рядом с огромным чемоданом, ожидая, что Маиза выйдет проводить его до машины, где он и сможет предупредить ее о том, что совершила Мэл. Но, как оказалось, дочь сама пошла к Маизе и обо всем ей рассказала. Лукас понял это, едва увидел появившуюся Маизу. Она была напугана. - Лукас, только не делай глупостей. У меня…, у нас с мужем слишком многое зависит от этой тайны. Я обещаю тебе: сегодня же позвоню Жади и поговорю с ней. - Нет уж, я приеду в Рио и сам ей всё объясню! - Но, Лукас, если она уже получила те снимки? Как она тебе поверит? Твои слова против компрометирующих фотографий? Ты уверен, что она сможет поверить тебе и даже простить? Лукасу был очень неприятен их разговор. Хорошо, что Мэл сама рассказала Маизе, что произошло, избавила его от объяснений. Но Маиза переживала. - Лукас, объясни Жади, что это была просто пьяная шутка с моей стороны. Не выдавай мою тайну. - Тебе легко говорить, Маиза. Твоя корыстная «шутка» будет стоить мне моего счастья! - Лукас, пойми, что такой поворот событий никак не входил в мои планы! Я никогда бы так не поступила. Ведь я и себя выдала бы! - Зачем я согласился тебе помогать? А что будет потом, когда тебя разоблачат? Ты привезешь в Бразилию детей и признаешься всем, что они мои дети? - Что? Лукас, забудь о том, что здесь произошло, - разозлилась Маиза. – Отец моих детей – мой муж. Я жду наследников от своего мужа. Лукас, не смей бросать тень на мою и моего мужа репутацию! - Ты опасаешься за вашу репутацию? А как быть с моей семьей? Из-за твоей алчности я потеряю любимую женщину! - Ах, да, ведь Жади – любовь всей твоей жизни! – нехорошо усмехнулась Маиза, задетая тоном и словами Лукаса. – Но ты не знаешь, откуда в твоем доме в твое отсутствие появился ребенок! А если она наставила тебе рога? Поэтому твоя Жади и родила ребенка, скрывая до последнего дня беременность. Она тебе даже в Европу не позвонила, чтобы поведать такую новость. Почему? До нас уже дошли слухи о новорожденном, а ты ещё не услышал от нее самой, что у вас родился ещё один сын. Как это так? ИЛИ ОНА РОДИЛА НЕ ОТ ТЕБЯ? Лукас, ты можешь смело сказать Жади, что ты поступил с ней так в отместку, заподозрив в измене. Скажи, что между нами ничего не было, но ты так разозлился на нее, услышав о ребенке, что решил отомстить, инсценировав измену. А потом, Лукас, я позвоню и засвидетельствую твои слова, скажу, что мой муж был при этом рядом, он и сделал эти снимки. Кстати, это правда. Так и было, Лукас. А с Жади будь пожёстче! Ты же всегда был трусом и тряпкой. Она стояла и с усмешкой глядела ему в глаза. Лукас не нашел, что ей ответить. Тем более, что на дорожку перед особняком выехала машина, за рулем которой сидел «садовник». Он посмотрел на гостя таким тяжелым взглядом, что у Лукаса по спине пробежали мурашки. «Надеюсь, этот странный тип благополучно довезет меня, а не столкнет машину в пропасть, успев выскочить на дорогу со своей стороны автомобиля. Ему ведь тоже важно сохранить их тайну», - подумалось Лукасу. Мэл не стала спускаться вниз, чтобы проводить отца. Она стояла у окна со стаканом сока, ловя себя на мысли, что ей хочется чего-нибудь покрепче. Испугавшись своего желания, Мэл резко отвернулась от окна, решив, что сегодня же попросит мать положить ее на обследование в клинику. Пусть проверят и выяснят, все ли в порядке с ее ребенком. Если она будет знать, что ребенок развивается нормально, к ней не будут подступать дурные желания. Мэл, конечно, никогда не позволит себе снова принимать наркотики. Это ее дурное прошлое. Никто не в силах уйти от прошлого, но каждому дано позаботиться о будущем. А ее будущее – в детях и в счастливой семье с Шанди. А отец выяснит отношения с Жади, они поймут друг друга, и все у них будет хорошо. Когда автомобиль выехал с территории, и старинные ворота закрылись, к Мэл пришла поговорить Маиза. - Дочка, я в ужасе! Ты поставила меня в такое положение! Зачем ты это сделала? А если Жади начнет болтать всем подряд, что Лукас ей изменил? Она может показать кому-нибудь фотографии. Как же забрать их у Жади? - Надо было попросить отца уничтожить снимки. Но он сам догадается. Я ему позвоню. - Нет, Мэл. Ничего больше не предпринимай. Я сама буду звонить и разговаривать и с Лукасом, и с Жади. - Хорошо. Мама, я так боюсь себя. - Дочка, впредь сначала думай, мысленно взвешивай поступки, которые хочешь совершить, потом делай. - Да, я всё поняла. Мать и дочь крепко обнялись. Скоро они станут матерями. Какое удивительно совпадение! Лукас сказал, что Хадижа родила Жади внука. Но и Жади, оказывается, родила сына почти одновременно с дочкой. Так бывает не только в сериалах. Маиза помнила, что у Лидианы был любимый бразильский сериал «Во имя любви», в котором мать рожает одновременно с дочкой, и ребенок дочери умирает, а ее - выживает. И мать подменяет малышей, отдав своего живого сына дочери вместо ее умершего, совершив преступление во имя любви к дочери. «Какие глупости приходят иногда мне в голову!» - подумала Маиза, поглаживая Мэл по коротко подстриженным волосам. - Всё будет хорошо, верь, мне, дочка! – сказала она, поднимая рукой ее подбородок и глядя Мэл в глаза. - Да, я буду в это верить, - ответила Мэл, вытирая пальцами выступившие слезы. 15. Часть 22. Глава 15. Лукас и Жади. Ребенок Хадижи. Прилетев в Рио-де-Жанейро рано утром, Лукас направился из аэропорта домой на такси. Он мог бы попросить отца выслать за ним служебный автомобиль, но тогда ему пришлось бы объясняться с отцом. А Лукасу хотелось упорядочить мысли и увидеть реакцию Жади. Чем ближе он подъезжал к дому, тем сильнее волновался. Как встретит его Жади? Знает она о случившемся между ним и Маизой? Лукас в глубине души считал, что его не в чем обвинить. Ведь измены не было. Фотографии – это результат ловушки, которую устроила Маиза. Что-то подсыпали в вино, поэтому он ничего не почувствовал и не помнил, что с ним происходило. Кто его раздел? Маиза или ее «садовник»? Донорство, к которому его принудили шантажом, нельзя считать изменой. Даже то, что в результате Маиза забеременела с помощью ЭКО, практически - от него, тоже не его инициатива, не измена. Он этого не хотел. Но поймет ли Жади? Возможно, когда-нибудь поймет и простит, но не теперь, увидев ужасные фотографии. «Почему Жади должна меня прощать? – мысленно возмутился Лукас. – Если в этой истории нет моей вины, то о какой измене и прощении может идти речь?» Но он признавал: доказать, что измены не было, он не сможет. И даже если позвонит Маиза и станет объяснять, уверять, что это глупая шутка Мэл, розыгрыш, Жади не поверит. Кстати, что за история у самой Жади с ребенком? Не могла она никого родить. У Жади начались критические дни как раз перед его отъездом в Европу. И никакого живота у нее не было. - Бред… Жади не могла меня обмануть. Или кто-то ошибся, или это злонамеренная, спланированная Маизой сплетня, чтобы толкнуть меня на донорство, или Жади снова впуталась в историю. Неужели она украла ребенка Хадижи? Но как же тогда родственники мужа Хадижи выпустили ее из страны?! Вывезти ребенка из Марокко не так просто. Нужно получить разрешение родителей. Но Лукас хорошо знал изобретательность Жади, на что способна его жена, поэтому он решил не гадать, что могло случиться, а просто дождаться, когда он, наконец-то, окажется дома. Тогда Жади обо всем ему расскажет. …И вот машина подкатила к ограде его виллы. Из окна автомобиля он увидел, как Жади спешит к воротам. Но почему она так взволнована? У нее такое странное выражение лица… Нервы у Лукаса не выдержали. Ей уже всё известно! Она получила те снимки! Когда он вышел из такси, расплатившись с водителем, и пока тот выставлял из машины его багаж, Лукас крепко обнял подбежавшую Жади и сказал: - Жади, как же я соскучился по тебе! Нам надо поговорить. Я очень тебя люблю…. Что бы ни случилось, ты должна помнить, что я всегда любил тебя и люблю. И буду любить! Мы с тобой столько пережили, что нас не должна разлучить чья-то ловушка, какое-то недоразумение. Сначала выслушаем друг друга, потом будем принимать решение. До меня тоже дошли странные слухи… - Лукас, я тоже тебя очень люблю! Пойдем, дорогой, ты, конечно, проголодался? Давай сначала позавтракаем, потом поговорим. Ты расскажешь мне о том, как ты провел время в Европе. Как твой внук? Я звонила Иветти, она узнавала обо всем от синьора Леонидаса. Почему ты так редко звонил мне? Обнявшись, они пошли по дорожке к дому мимо ряда цветущих роз. Летний ветерок разносил по саду осыпавшиеся лепестки. Жади была взволнована возвращением мужа, а Лукас не мог понять ее реакции. Если она видела фотографии, тогда почему она ни слова о них не сказала? Это на нее не похоже. Он ждал, что Жади тут же выложит обвинения ему в лицо. Или она сама что-то такое сотворила, что ее вина даже больше, чем ей могла показаться его вина? Но все-таки он решил не спешить. Ведь и так едва не выдал себя, чуть не проговорился. А, скорее всего, Жади просто ни о чем не догадывается. Оказавшись в доме, он краем глаза заметил внушительную пачку писем, отложенных в сторону отдельно от газет. И где-то там, в стопе корреспонденции, лежит пакет с фотографиями, которые способны разбить их с Жади семейную жизнь на мелкие кусочки! Лукас двигался за Жади к лестнице, стараясь не оглядываться на столик с письмами, чтобы не привлекать внимания. При первой же возможности он спустится вниз и заберет ужасный конверт со снимками. Было раннее утро, Жади никогда не вставала в такое время. Чаще всего Лукас завтракал один, перед тем как отправиться в офис. Но сегодня она ждала его возвращения, поэтому составила компанию мужу. Лукас успел принять душ, спустился в гостиную и увидел, что стол уже накрыт: его ждал кофе со сливками, свежий сыр, хлеб, масло и из фруктов – папайя. Они сели завтракать. Ели молча, то и дело обмениваясь улыбками. Лукасу показалось, или Жади к чему-то нервно прислушивается? Как странно. Ему же в свою очередь не терпелось порыться в корреспонденции. Их разговор был настороженным и нервным. - Лукас, как себя чувствует твой внук? - Даже лучше, чем мы могли вообразить. Потом я тебе расскажу подробно, как прошла операция. Мэл и Шанди остались в Швейцарии, в доме Маизы, недалеко от клиники, в которой долечивается Шанди-младший. - Как Маиза? – задала вопрос Жади. Лукас насторожился. Почему она спрашивает? Не кроется ли в ее словах ловушка? Что известно Жади о том, во что вылилось его решение погостить в доме бывшей жены? Но он постарался ответить спокойным тоном. - Маиза озабочена семейными проблемами своего мужа. Странный он тип, я тебе скажу. Но я позже расскажу тебе, чем он нас удивил. А как ты съездила в Марокко, Жади? Ты упрекаешь меня в том, что я редко звонил тебе. Но сама ты из Марокко мне почти не звонила. Чем ты была занята? Ты ведь увиделась с Хадижей? И твоя дочь родила? Я успел понять это из твоего звонка. - Лукас, там столько всего произошло! Надеюсь, ты меня поймешь, когда всё узнаешь. Поймешь и простишь… Но я не могла поступить иначе. - Что? О чем ты, Жади? – похолодело у него внутри. Неужели Маиза со своим сарказмом оказалась права: Жади ему изменила?! За что он должен ее прощать? – Что случилось, Жади? - Ты не поверишь! – начала она и замолчала, не решаясь продолжить. И тут очень кстати где-то в глубине дома раздался детский плач. Это был крик новорожденного. Так уже давно не плакал их Пьетро. - А… где наш сын? – опомнился Лукас. – Почему у Пьетро… такой голос? - Лукас… Это плачет вовсе не наш сын. Пьетро пока живет в доме Иветти. Сегодня же съездим к ней и заберем домой. Мы с Кларой так замотались, что я уже не в силах ухаживать ни за Пьетро, ни за оранжереей. К нам приходит садовник, если бы не он, то мои орхидеи давно бы погибли. Услышав про садовника, Лукас вздрогнул. Что такое? У него перед глазами встало смуглое лицо кареглазого мачо, обитающего в особняке Маизы. - Садовник?... - Да, я договорилась с синьором Орестосом, чтобы он приходил к нам два раза в неделю. Придется ему дополнительно заплатить, Лукас. - Хорошо, но что случилось? Если это не Пьетро плачет в глубине дома, то кто? - Я тебе сейчас всё расскажу! Подожди минутку. Только проверю, как там мальчик. Жади выпорхнула из-за стола, выскользнула из комнаты, оставив Лукаса недоумевать, раздумывать о том, что же за ребенок появился в доме во время его отсутствия. Значит, слухи, о которых говорила Маиза, оказались не безосновательными. - Так Маиза сказала правду: Лидиана и Тавиньо где-то в городе видели Жади с ребенком. Но это не ребенок Жади! Вскоре в комнате появилась Жади с ребенком на руках. Мальчик был совсем крохотным. Жади улыбнулась Лукасу и сказала: - Это Джамиль, ему несколько недель. А на следующей неделе нам предстоит небольшая операция: переливание крови. Моя кровь подошла, поэтому на один день нас кладут в клинику. Мы всю неделю сдавали анализы. Лукас потрясенно молчал. Так и есть: Жади опять что-то провернула! Как-как она назвала ребенка? Джамиль?! Ну, тогда она точно привезла его из Марокко! Вопрос только – где она взяла мальчишку и для чего? Зачем привезла его в Рио-де-Жанейро?! Вероятно, эти вопросы можно было прочесть у него на лице. Жади нежно держала малыша на руках, улыбаясь и ему, и Лукасу. - Посмотри, какая прелесть! Лукас, почему у нас получилось родить только одного Пьетро? Как я хочу ещё иметь ребеночка! Я так люблю маленьких детишек! - Жади, откуда… ты… его… взяла? – хрипло, с ошарашенным видом спросил Лукас. - Джамильчик, посмотри, это твой дедушка!.. Лукас, ты не поверишь, но у него уже осмысленный взгляд, тебе так не кажется? - Жади, откуда появился здесь этот ребенок? - Лукас, я тебе всё расскажу! Я ведь не тороплю тебя, не требую, чтобы ты выложил свою историю, едва переступив порог. Я тебе обязательно расскажу свою удивительную историю, но нам сейчас нужно покушать. Лукасу ничего не оставалось, как терпеливо ждать, пока Жади накормит ребенка из бутылочки, которую в гостиную принесла заспанная Клара. Она поздоровалась с Лукасом, но так, как будто он не уезжал почти на месяц из дома. И тут Лукасу вдруг стало не по себе: по Кларе было заметно, как она переутомлена. Значит, ребенок здесь живет уже не первую неделю. Откуда он взялся?! Почему Жади назвала его дедушкой? Если они с Жади дедушка и бабушка, то кто мать этого внучка? Не Мэл. Значит, Хадижа. Жади всё-таки удалось увезти из Марокко ребенка Хадижи! Лукас с ужасом представил, какой скандал разразится, когда правда откроется. А то, что так и будет, сомневаться не приходится. Все авантюры Жади заканчивались плохо. Пусть ей удалось скрывать ребенка в их доме несколько недель, но расплата уже близка. В этом можно не сомневаться. Лукас еле дождался, когда Жади вытащила соску из ротика малыша, поставила пустую бутылочку на столик рядом с собой и отдала мальчика Кларе, у которой закрывались глаза от недосыпания. - Дона Жади, не забудьте о няне. Вы собирались обратиться в агентство по найму… Иначе мы с ума сойдем. За ребенком нужен постоянный уход. И за домом. И на кухне кто-то должен работать… А когда вернется Пьетро, тогда понадобится внимание и ему. - Да-да, Клара, я помню! Обязательно займусь этим в ближайшее время. Когда Клара унесла малыша в дальнюю комнату, где, вероятно, была оборудована детская, т.е. за стенкой комнаты самой Клары, Лукас уже не выдержал и потребовал: - Жади, объясни! - Лукас… Когда мы с Иветти ездили в Марокко искать дом, то… в какой-то момент мы встретились с Хадижей и пригласили ее с собой, тем более, что ее мужа не было дома… Но у Хадижи начались роды, она родила … И Жади рассказала Лукасу поразительную историю о том, как смогла забрать у собственной дочери одного из близнецов, инсценировала собственные роды, причем ей удалось оформить это даже документально. Она показала Лукасу справку от марокканского врача! И вот ребенок в Бразилии, в их доме, живет уже несколько недель. - Жади, что ты наделала! – ужаснулся Лукас. - Лукас, теперь это наш сын. Неужели ты откажешь мне в просьбе и выдашь меня мужу Хадижи?! В справке написано, что я родила сына. Он мой. Я ещё не успела оформить на него документы по бразильским законам, но теперь, когда ты вернулся домой… - Нет, Жади, я не хочу усыновлять твоего внука. Это плохо кончится, - проявил решительность мужчина. - Но Лукас! – не поверила собственным ушам Жади. – Я не могу вернуть Хадиже ее сына! - Сможешь. Жади, это скандал, нас обвинят в похищении ребенка. В киднеппинге! - Лукас, никто не знает, что Хадижа родила близнецов. Ее муж никогда об этом не узнает, как и Саид. - Жади, ты сама себя опровергаешь! Ты только что рассказывала, что принимать роды тебе помогали лара Назира и Иветти! - Иветти нас не выдаст. Как и лара Назира тоже, я так думаю. - Ты так думаешь? А я вот не уверен. А Зорайдэ и дядя Али что говорят тебе об этой истории? Они станут тебя покрывать, когда кто-то выяснит, что ты посмела увезти одного из внуков? Жади едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Она-то ждала поддержки от мужа, а он, вернувшись, стал ее упрекать. - Лукас, зачем теперь об этом говорить? Так получилось. Я в тот момент была уверена, что должна увезти хотя бы одного ребенка, чтобы Хадижа не осталась одна, когда получит развод. Ты ведь знаешь, что я сама осталась без дочери, когда ушла от Саида. Я не хочу такой же судьбы Хадиже. Если у нее заберут одного сына, и ей придется вернуться в Бразилию, здесь ее будет ждать второй сын. - Как это? Ты же собралась оформить ребенка на себя? - Лукас, но мы-то будем знать, чей это сын на самом деле. - Нет, Жади. Думаю, тебе не стоит оформлять ребенка как нашего сына, нет. Пока не поздно, надо отдать его Саиду, а он пусть отвезет в Марокко и как-нибудь уладит это дело. - Лукас! - Да, надо поступить именно так. Надо посоветоваться с дядей Али и Зорайдэ. Пусть они подскажут, какую причину нам найти, чтобы оправдать твой поступок. Можно рассказать почти правду: у Хадижи родились двое сыновей, но она была без сознания и не узнала об этом, потому что один из детей был слишком слаб, и вы решили, что он не выживет. Когда лара Назира все-таки отнесла ребенка к местному медработнику, за Хадижей приехал муж, увез жену и ребенка, так и не узнав, что есть и второй сын. - Лукас, но так и было! Но Фарид был так груб с Хадижей, что стоило бы забрать у него и второго ребенка. - Жади, не прерывай меня. Итак, мальчик выжил, но ты, Жади, решила, что окончательно вылечить его будет проще в Бразилии, где медицина намного лучше, чем в Марокко. И вот теперь ребенку лучше, он окреп, и ты решила вернуть своего внука дочери. Очень кстати, что тебе придется делать ему переливание крови. Это подтвердит твои слова. Мы можем нанять адвоката, который договорится с Саидом Рашидом, чтобы совместно уладить это дело. - Нет, я не собираюсь иметь никаких дел с Саидом, тем более - после того, как он велел выгнать меня из клиники! – сгоряча проговорилась Жади. - Что? Ты ходила к нему в клинику? Зачем? И что он там делал? Он что, узнал правду? – нахмурился Лукас. Что ещё произошло в его отсутствие? Что ему ещё ждать, каких ударов судьбы?! - Саид вернулся из Марокко, где мы с Иветти столкнулись с ним в аэропорту, он видел ребенка у меня на руках, но решил, что его родила я. Он думал, как и многие другие, что у меня родилась дочь. - Теперь понятно, что за сплетни до меня докатились. - Интересно, кто же мог рассказать тебе новости? Уж не Маиза ли? Тогда я даже знаю, кто ей об этом рассказал: Саид. Она могла узнать об этом только от Саида! - Тебя видели Лидиана и Тавиньо. - Нет, Лукас, это ложь. Они не могли меня видеть, т.к. я единственный раз выбралась из дома, когда ездила к Латифе в гости на такси. Меня не могли увидеть в машине вместе с ребенком! Ещё я ездила в клинику сдавать анализы свои и внука. Но в том районе твои друзья не бывают. Лукасу стало не по себе. Маиза и Саид снова вместе? Тогда Саид тоже узнает о том, что Маиза и Лукас… Но почему тогда Саид все ещё не рассказал Жади эту тайну? Почему выгнал ее из больницы? - Кстати, а что ты делала у Саида в клинике? Зачем поехала к нему? - Хотела узнать новости о Хадиже! Я срочно улетала из Марокко, это было почти бегство! Саид же присутствовал на семейном суде, где моей дочери был дан первый развод. Лукас, моя Хадиже теперь не первая жена, а только вторая! - Жади…. Ты понимаешь, что если бы тебя поймали, тебя могли убить? Или ты получила бы много лет тюрьмы! Как бы мне удалось тебя спасти?! - Но всё закончилось хорошо. Лукас. Мне нужна от тебя небольшая поддержка. Просто подыграй мне: давай скажем всем, что это наш сын. Я дала второму сыну имя Джамиль, а когда-то ты назвал первого сына Пьетро. - Жади, нет, - твердо сказал Лукас. Он не смог отказать Маизе и вляпался в некрасивую историю, которая касалась их с Жади. Но из-за фотографий может пострадать только их семья. А вот из-за того, что Жади забрала у Хадижи ребенка, вывезла его из страны, собирается выдать за собственного сына… Шила в мешке не утаишь, рано или поздно правда станет известна. Лучше он сейчас откажет Жади, чем потом им придется отвечать по всей строгости закона! - Жади, пока есть возможность отступить, сделай это. Я тебя поддержу. Но если мы признаем ребенка своим, оформим документы, мы оба станем преступниками. - Лукас, я не отдам Фариду своего внука! – в отчаянии заявила Жади. - Тебе придется его вернуть отцу и матери. Кстати, Саид оказался в больнице не из-за того, что ребенок его дочери, ЕГО внук может стать моим сыном, если ты успела его в этом убедить? Ты ничего от меня не скрываешь? - Нет, от Саида сбежала его любимая жена! Он не смог пережить такого позора, такой потери, и у него случился сердечный приступ. - И ты пыталась пробраться к нему в больницу, зная, в каком он состоянии? Ты хотела его добить? - Нет, Лукас, мне нужно было узнать, что с моей дочерью. Я боюсь звонить в Фес дяде Али. А с Хадижей я не могу связаться. Ее муж разбил ее сотовый телефон и запретил Хадиже звонить мне и остальным родственникам. - Пожалуй, Жади, будет лучше обратиться за помощью к дяде Али. Саида добьет известие о похищенном тобой внуке. Не то, чтобы мне было его жалко, но если Саид Рашид вмешается в эту историю, то закончится она ещё хуже. Пусть занимается поисками жены. - Нет, Лукас, я не отдам мальчика. Ни за что! Зазвонил домашний телефон, и Лукас взял трубку. Он устал спорить с Жади, понял, что переубедить ее будет сложно. Звонила Иветти. - Лукас! Ты вернулся! Мы с Львеночком гадаем, когда же ты нам позвонишь. Самолет приземлился часа четыре назад. - Иветти, ты могла бы догадаться, что, оказавшись дома, я забуду обо всем и всех. Здесь меня ждал такой «сюрприз», сама понимаешь. - И он тебе понравился? Сюрприз, который тебе приготовила Жади? - Сюрприз сногсшибательный! – оценил Лукас. – Но я теперь не знаю, как быть. - Лукас, приезжайте с Жади и малышом к нам. До Львеночка тоже дошли разные слухи. Твой отец выпытал у меня правду, ему не терпится обсудить с тобой ситуацию и найти выход из нее. Его едва удар не хватил, когда он понял, ЧТО за историю я ему поведала. Приезжайте, иначе он с ума сойдет от беспокойства. - Иветти, а как ты относишься к произошедшему? Ведь всё случилось при тебе? Почему ты не помешала Жади забрать ребенка и отвезти в Бразилию? - Лукас, там сложилась такая обстановка.., мы же были в таком смятении, что не думали, а действовали. - Но теперь надо исправлять ошибки! Иначе нам всем не поздоровится. - Лукас, вы с отцом решайте, как быть, но я на стороне Жади. - Хорошо, Иветти, мы приедем к вам сегодня же. Мне нужно поговорить с отцом. Он хотел знать, как прошла операция у Шандиньо. Я расскажу. Он положил трубку и только тогда заметил, что Жади сидит на диване, забравшись с ногами, обхватив руками колени и опустив на них голову. В такой позе она ещё и покачивалась из стороны в сторону, как всегда бывало, когда Жади оказывалась в безвыходной ситуации или не знала, чем закончится очередная неприятность в ее жизни. - Жади! Иветти с отцом приглашают нас к себе. Они ждут нас к обеду. Я собираюсь поехать, тем более что очень хочу увидеть Пьетро. - Поезжай, я не поеду. - Как это ты не поедешь? Собирайтесь вместе с Кларой и Джамалем… - Джамиль, его зовут Джамиль! - Хорошо, пусть так, имя трудно выговариваемое. Возможно, Иветти придумает какой-то выход из положения. - Нет, Лукас. Я поеду в дом твоего отца только в том случае, если ты согласишься сказать, что это НАШ сын. - Ладно, давай пока так и будем говорить всем, тем более, уже пошли слухи о том, что у нас родился ребенок. Но ты имей в виду, Жади, что лучше разрешить ситуацию сейчас, чем горько расплачиваться потом. - Лукас, мне так плохо! - Жади, я могу тебя понять, но и ты задумайся, чем может кончиться эта авантюра, когда Фарид узнает правду. Ты уверена, что твоя дочь однажды не проговорится или даже не признается мужу, что детей родилось двое? - Ты не понимаешь, Лукас, о чем говоришь. Предлагаешь решить всё по-тихому? Но так не получится. Фарид отберет у Хадижи детей, а ее выгонит из дома. Она останется ни с чем. - Но этот скандал будет в Марокко, а не здесь. Я не эгоист, я здраво смотрю на ситуацию. В Марокко ситуация может разрешиться по обычаю, а в Бразилии – только по закону! Тебе так хочется оказаться в тюрьме? - Нет, конечно, Лукас. Но я хочу, чтобы моя дочь была счастлива! - Тогда скажи, как ты будешь оправдываться, когда Фарид предъявит тебе претензии через суд? - Скажу, что забрала у дочери больного ребенка и увезла для лечения, потому что иначе он не выжил бы. - Так и я тебе об этом толкую, Жади! – наклонился в ее сторону Лукас, держа в карманах руки. Жади решительно поднялась с дивана. - Хорошо, Лукас, давай поедем к Иветти и твоему отцу. Возможно, они предложат ещё какой-нибудь выход. Это ты всего боишься, - с долей презрения произнесла она, что больно задело Лукаса. - Ты, Жади, смелая, но тебе просто везло, ты не попалась, потому что тебе каждый раз удавалось выкрутиться из сложного положения, тебя всегда что-то спасало. Или кто-то. А ты представь, что могло случиться, если бы ты осталась без поддержки Зорайдэ или защиты дяди Али, если бы и удача от тебя отвернулась? Они продолжали спорить, и каждый стоял на своем. Но к нужному времени они успели собраться. Жади помогла уложить необходимые вещи Джамиля, которые ему могли понадобиться в гостях. Лукас вызвал такси, и, оставив Клару заниматься домашними делами, они с Жади и малышом отправились в дом Феррасов. ..А там готовились к их прибытию. Дона Далва следила за приготовлениями на кухне. Конечно, выпекался лимонный пирог, который так любит Лукас. Для Жади Далва велела приготовить такую еду, которая не навредила бы кормящей матери. То, что у Лукаса и Жади внезапно родился ребенок, Далва узнала недавно, даже обиделась: почему ей не доверили такую тайну? Хотя понять Лукаса и Жади женщина могла: будущие родители наверняка боялись, что кто-нибудь сглазит позднюю беременность, ведь Жади уже за сорок, возраст не самый подходящий для рождения детей! Но теперь Далва предвкушала их приезд, ждала, когда же сможет увидеть мальчика. И удивлялась, как дона Иветти могла не узнать пол ребёнка ещё в Марокко, где Жади и угораздило родить. Надо же, куда понесло марокканку незадолго до родов! Потянуло к родным корням! И ребеночку дала марокканское имя – Джумаль, Джамаль, Джимиль? Как ни гадала Далва, дона Иветти сказала, что она ни разу не смогла произнести арабское имя правильно! Далва поинтересовалась, не стал ли сын Лукаса мусульманином, родившись во время отъезда отца, если Жади своевольно дала ему такое имя? - Не знаю, Далва. Я в эти дела не вмешиваюсь, - отмахнулась Иветти. - Но… если сын Лукаса будет мусульманином, то ему должны будут сделать обрезание! - В три месяца! – уточнила тут же Иветти, подняв вверх указательный палец. – Скоро всё выяснится. Если Жади пойдет на это, значит, мальчик стал мусульманином. Если нет, если его соберутся крестить, значит, он будет христианином. Далва ахнула и в ужасе прикрыла рот ладошкой. - Матерь божья! В три месяца?! И Лукас согласится? А что синьор Леонидас говорит? - Львеночка я пока решила не расстраивать. Пусть Жади и Лукас сами обо всем расскажут, как они намерены воспитывать ребенка и какую веру ему дать. Потрясенная Далва скрылась на кухне. Иветти же отправилась проведать своих близнецов, подозрительно притихших где-то наверху. Пьетро она, кстати, тоже давно не видела. Няня собиралась взять сегодня отгул, но отложила его, узнав, что в доме будут гости, а значит, за детьми нужно будет присматривать особенно внимательно. Иветти вошла в комнату и ахнула! Дети красили шерсть Гектора в разные цвета, изведя купленные недавно акварельные краски. Уши собаки уже были сине-зелеными. Хвост – желтым, одна лапа - красная. Схватившись за сердце, няня уговаривала детей прекратить издевательство над животным. Но Пьетро и Габриэл, как будто ничего не слыша, водили кисточками по лапам добродушного пса. - Сейчас же прекратите и отправляйтесь мыть руки! Когда гости уедут, я заставлю вас выкупать собаку! - А мы с папой увезем Гектора домой, и купать его буду я, - возразил Пьетро. Братья Феррасы взвыли от зависти. - Нет, мы его сами выкупаем, пока гости будут сидеть за столом! – возразил Габриэл. - Тогда вам не достанется лимонного пирога! – пригрозила Иветти и погнала сыновей мыть руки. Пьетро тоже был отправлен вслед за ними. Огромный Гектор лениво поднялся и встряхнулся, краска с его шерсти разлетелась во все стороны. - Это не дети, бандиты какие-то, - пожаловалась Иветти, оглядывая испачканное брызгами платье. Теперь придется сменить любимый светлый сарафан, к которому так удачно подходили зеленые нефритовые бусы, на что-то другое. Иветти, хрипло ворча, прошла по коридору в свою комнату, стянула испачканный сарафан, подошла к шкафу и вытащила несколько летних платьев пестрых расцветок. Потом достала из шкатулки бусы с прозрачными, желтыми, цвета меда, бусинами, покачала их на пальцах, как бы раздумывая и выбирая наряд, и затем выхватила из груды платьев то, о котором она подумала, вспомнив о янтарных бусах, привезенных Львеночком однажды из далекой Прибалтики. С удовольствием облачившись в кричаще-яркое, в желто-зеленых тонах, платье и застегнув на шее янтарное ожерелье, Иветти полюбовалась на себя в зеркало. Очень хорошо! С ощущением счастья в душе она спустилась вниз, где в гостиной уже сидел встревоженный Львеночек. - Расслабься, дорогой! Львеночек, всё будет хорошо, - постаралась она успокоить мужа.