Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

16. Часть 22. Глава 16. В доме Леонидаса Ферраса. Ссора Жади и Лукаса. Когда чета Лукаса и Жади вошла в дом, и у Жади на руках обитатели дома Феррасов увидели новорожденного, все тут же засуетились. Далва и Иветти предложили Жади отнести мальчика наверх, в бывшую комнату Лукаса, где ребенка можно будет перепеленать и покормить, когда придет время. Жади с радостью согласилась, тем более, что Джамилю необходимо было попить водички. Лукас остался наедине с отцом внизу. Пока женщины на втором этаже занимались ребенком, мужчинам представился случай поговорить до того, как все сядут за обеденный стол. - Лукас, что ты скажешь о… мальчике? – нервно спросил Леонидас. - Отец, я был в шоке, когда Жади рассказала мне правду. - Так она тебе рассказала? Когда? - Несколько часов назад. Я ни о чем не догадывался, когда был в Европе. Но, возвращаясь, я боялся скандала, но потому что в Швейцарии кое-что произошло. Но я не подозревал, какая неожиданность поджидает меня здесь. - Что такое? Лукас, о чем ты говоришь? Что произошло в клинике? – нахмурился синьор Леонидас. - Не в клинике, а в доме Маизы. Отец, моя история ничто по сравнению с неприятностями, в которые влезла Жади. - Да уж. Твоя жена меня очень удивила. Да ещё и Иветти ей во всем помогала. И как ты намерен поступить? Ты же согласишься со мной, что ребенка надо вернуть его родителям? - Совершенно с тобой согласен, отец! Но как убедить в этом Жади?! - Лукас, найди нужные слова и аргументы. Это большие неприятности! - Я уже привел Жади все возможные доводы, все аргументы, предложил выход из положения. Предложил позвонить ее дяде, чтобы он тоже помог нам избежать скандала. - Так ее родственникам известно, что внук живет в Рио? - Кажется, да. Наверно, они тоже пребывают в нерешительности. Никому не нужны неприятности. Самое главное – я не хочу воспитывать внука Саида Рашида. К тому же, если он узнает, даже не представляю, чем это закончится. - Надо тщательно обдумать все действия, Лукас: как нам себя вести, если история начнет раскручиваться в худшую для нас сторону. Не стоит ли поговорить с адвокатами? - Отец, давай немного подождем. Дадим возможность разрешить ситуацию дяде Али, он умный, мудрый, по-восточному хитрый человек, он постарается уладить дело без лишней огласки. - Ты прав, Лукас. Наши адвокаты начнут действовать, когда без этого будет уже не обойтись. Покончив с неприятным разговором, отец и сын перешли к обсуждению дел на фирме. - Ты так долго отсутствовал, Лукас… Накопилось столько договоров, сделок, которые необходимо изучить, просмотреть все документы. Понимаю, что в Европе тебе было хорошо, но ты мог бы вернуться сразу после того, как Шандиньо сделали операцию. Расскажи-ка мне, как всё прошло. Мне звонили и Альбьери, и Шанди, и дона Эдна. Разговаривал я и с Маизой. Хотелось бы услышать и от тебя, всё ли там так, как мне рассказывали. Я почувствовал, что Альбьери и Маиза мне что-то не договаривают. - Так и есть. Альбьери спас моего внука. Если бы не он, не его новая методика лечения, которую он разработал… И Лукас поведал отцу о том, что беспокоит его старинного приятеля. Доктор Альбьери сделал открытие мирового значения, которое вынужден скрывать. - Но он добился такого эффекта в лечении с помощью клонированных материалов. Так чего же он хочет? Ему запретили заниматься клонированием в любом виде!– возразил Леонидас, но тут же спохватился. - Нет, Лукас, я, конечно, рад, что Альбьери вылечил моего правнука. - Альбьери переживает, что его методика могла бы дать шанс на спасение многих раковых больных, - пояснил Лукас. – Но он боится, что его ждут большие неприятности, если он предаст огласке свой метод лечения. Он никак не мог решиться, но потом он и Эдна улетели в Париж. Мне неизвестно, когда они собираются возвращаться в Рио-де-Жанейро. - А что… Маиза? Она тоже знала о клонированных клетках? - Знала. Она-то всё и придумала, уговорила Альбьери клонировать клетки Лео, потому что предполагала, что Лео может не оказаться рядом в нужный момент перед операцией. Так и вышло. - Но она уверяла, что в Европе она нашла прекрасного донора. - Нет, она лгала, имела в виду клонированные донорские клетки Лео! К ним по лестнице спустились Жади и Иветти. Лукас, заметив их ещё наверху, шепнул отцу, что есть ещё кое-что, что очень его беспокоит и можно ожидать ещё одного скандала. Отец округлил глаза от неожиданности, но сдержался и не стал расспрашивать Лукаса при женщинах. Позже, когда они все пообедают, он уведет сына в кабинет и обо всем расспросит. Но на его лице залегла тень беспокойства. Далва осталась с ребенком, а все остальные расположились за столом. Как и во всех семьях бразильцев, на столе первым появился суп. Как правило, суп предшествует основному меню и подается отдельно. По указанию Иветти сегодня был приготовлен куриный бульон с рисом, который, как считают бразильцы, является панацеей от всех болезней, его рекомендуют детям, пожилым людям и особенно кормящим матерям. После супа пришло время основных блюд, которые были поставлены на стол все и сразу, кроме десерта, - салаты, закуски, горячее. Конечно, во время еды семья разговаривала. Иветти интересовало, как устроилась в Европе Маиза. - Лукас, расскажи, какой у Маизы муж? Какой дом? Они богаты? Лукас, до этого живо описавший клинику и всё, что было связано с операцией, вдруг смешался. - Мы остановились в доме мужа Маизы, но не в Испании, как планировалось ранее, а в Швейцарии. Так оказалось удобней, потому что вопреки первоначальным планам Маиза выбрала другую клинику. Нам повезло, что дом ее мужа находится недалеко от городка, где расположена клиника, в которой все ещё остается Шандиньо. - Как долго ребенок будет под наблюдением? - Шандиньо должен пройти курс химиотерапии. Но, как я понял, сейчас появились лекарства, которые воздействуют на организм больного намного мягче, чем облучение. Даже волосы не выпадают. Сын Мэл чувствует себя хорошо, намного лучше, чем ожидали врачи, но это их и настораживает. Они хотят понаблюдать за ним. - А Маиза? Ты не ответил, каким тебе показался ее муж, - настаивала Иветти. - Муж… Я его не видел, - соврал Лукас. Он как-то сразу изменился, что стало заметно всем, и Жади с Иветти тоже. Почему Лукас так реагирует на вопросы о Маизе? - Маиза беременна, - выпалил Лукас, поняв, что надо как-то объяснить странность своего поведения. - Беременна?! – удивилась и обрадовалась Иветти.- Какая замечательная новость! Маиза моложе меня, но если родила я, она тоже успешно с этим справится. Представляю, как рад ее муж. - А Мэл? Как себя чувствует Мэл? – поинтересовался синьор Леонидас. – Она ведь тоже ждет ребенка. С ней всё хорошо? - Да… Мэл ни на что не жаловалась. - Но как-то странно: мать и дочь – обе беременны. Наверно, срок у них тоже примерно одинаковый. Когда Маиза прилетала в Рио месяц назад, по ней я ничего не заметил, - продолжал отец Лукаса. Лукасу не хотелось обсуждать Маизу, из-за которой у него возникли неприятности. Он уткнулся в тарелку с рисом и фасолью с густым соусом, простонародное блюдо, которое готовилось со времени появления в семье Феррасов Иветти, но полюбилось всем. А на столе для любителей простой пищи оказалась ещё и фарофа, и маринованные перчики чили, и ещё много другого всего. Дождавшись десерта, когда Изадора принесла из кухни лимонный пирог, сыры, фрукты и конфеты бригадейро, мужчины поднялись из-за стола и отправились в кабинет, чтобы выпить там кофе и раскурить сигары. Иветти немедленно увела Жади на кухню, так как ей не терпелось узнать новости. За столом остались дети с няней. Иветти внимательно осмотрелась: никого из служанок поблизости не было. - Жади, рассказывай, что сказал Лукас о ребенке, когда вернулся? - Иветти…. Я так разочарована! Я была уверена, что Лукас меня поддержит! Но это оказалось не так. Я даже не ожидала такой реакции с его стороны. Лукас предложил вернуть ребенка Хадиже и Фариду. - Он так и сказал? - Да. Он считает, что нужно сделать так, чтобы обойтись без скандала, значит, попросить об этом дядю Али и Зорайдэ, а если не получится уладить через них, то просто отдать сына Хадижи Саиду, и пусть он разбирается, как сочтет нужным. Жади с чувством пересказала разговор с Лукасом, который вылился почти в ссору. Выслушав, Иветти кивнула: - Лукас боится, как и Львеночек. Ведь это противозаконно. - Но кто узнает, Иветти? У меня есть справка о том, что этого ребенка родила я! - В одном они правы, Жади: Назира и Хадижа могут проговориться. Хадижа может не выдержать и признаться. Ты не думала о том, что тогда будет? - Я верю своей дочери. Она понимает, чем может грозить ей и мне тоже, если Фарид узнает о втором ребенке. Хадижа будет молчать. - В любом случае, Жади, пока тебе остается только делать вид, что ребенок твой и Лукаса. - Да, именно так я и собираюсь себя вести, даже если Лукас станет возражать. Он не посмеет первым обратиться к Фариду. - Держись, Жади. Я сделаю всё, что возможно с моей стороны, поддержу тебя. - Спасибо, Иветти!..Как там Джамиль? Мы долго сидели за столом, вдруг Далве что-нибудь понадобилось? - Пойдем, проверим, как они там наверху. Женщины вышли из кухни и отправились в комнату, где оставили «сына» Жади. …Тем временем Далва пребывала в замешательстве. Налюбовавшись на малыша, накормив его из бутылочки (ведь удоны Жади не оказалось грудного молока!), переодев ребенка в чистые вещи, Далва вдруг поняла, что мальчик совсем не похож на Лукаса. Ребенок был смуглым, вероятно, пошел в Жади. Если Пьетро родился светленьким, как Лукас, то этот малыш уродился в свою маму-марокканку. И все-таки… Сколько ни вглядывалась Далва в маленькое личико, она так и не смогла увидеть ни одной знакомой черты Лукаса. Разрез глаз был не таким, как у сына синьора Леонидаса. Впрочем, у Жади всегда были подведены черной краской глаза, возможно, сын похож на нее. Но носик, форма ушных раковин, губы… Даже подбородок был чужим, не похожим на часть лица Жади или Лукаса. Овал лица и скулы были не Лукаса, но и на Жади ребенок не был похож! И тогда Далву обожгла страшная мысль: а Лукас ли отец этого ребенка?! Почему они скрывали его предстоящее рождение? Почему Лукас в ответ на вопрос отца о ребенке, когда синьор Леонидас звонил в Швейцарию, был очень удивлен, как будто слышал об этом впервые? Ещё и отказался верить в то, что Жади могла родить в его отсутствие. Тогда Далва и синьор Леонидас решили, что Лукас так неудачно отшутился. Но теперь Далва думала иначе. Она укрепилась в своем подозрении, вспомнив то, что успела подметить, когда Жади и Лукас вошли в дом. Женщина помнила, как радовался сын Леонидаса Ферраса, когда у них с Жади родился Пьетро. У Лукаса от счастья светились глаза. Он прижимал к себе сына, не желая расставаться с ним ни на миг. Теперь же… Лукас ни разу даже не оглянулся на Жади и ребенка, которого она несла на руках. Как будто мальчика и вовсе не было. Но когда в гостиной появился Пьетро, то отец с сыном тут же радостно обнялись. А как отреагировал Лукас, когда Пьетро попросил маму показать ему братика? Лукас дернулся, как от удара. Матерь Божья, неужели Лукас знает, что Жади родила сына не от него? Тогда от кого же?! С кем Жади может изменить Лукасу? Но эта мысль была такой невероятной, что Далва стояла в замешательстве и не знала, что думать. Когда в комнату вошли Иветти и Жади, Далва сразу же ушла, оставив женщин возиться с мальчиком. Но она услышала, как дона Иветти сказала, склонившись над Джамилем: - Жади, у него твой овал лица. И твои скулы. Вот только губы… На Лукаса не похоже. Но ушки, ушки Лукаса. Если мальчишка сейчас протянет ручонку к уху, чтобы потянуть за мочку, я скажу, что сына Лукаса ни с чьим ребенком не перепутаешь. - Нет, мне кажется, что Джамиль весь в меня. Он совсем на Лукаса не похож. «Тебе виднее, Жади, ведь ты его мать, тебе и знать, на какого мужчину должен быть похож твой сын», - сердито подумала Далва, так и не решив, чей же это ребенок. Почему-то Лукас и Жади и за столом держались отчужденно. Они поссорились? При том, что Лукас только утром прилетел после целого месяца отсутствия! И какова же причина ссоры? Не этот ли внезапно родившийся раньше времени ребенок? То, что мальчик был недоношенным, Далва поняла сразу же. …А Лукас объяснялся в это время с отцом. Синьор Леонидас слушал, приходя в негодование. - Как Мэл могла так поступить? А Маиза? Как она посмела требовать от тебя такое? Ты состоишь в браке. Она - тоже! - Ты не видел ее мужа. Представь, что он оказался соучастником всего, что было задумано Маизой. - Лукас, отчего-то я не удивлен, что именно с тобой могло случиться подобное. - Отец, вспомни историю Тавиньо. Там авантюристки из Сан-Криштована провернули ещё более удивительную историю. Бедный Тавиньо потом несколько месяцев боялся показываться на пляже и беговой дорожке, везде ходил только с Лидианой. - Но твоя дочь, Лукас, но Мэл! Зачем она отправила Жади фотографии? - Она мне всё объяснила. Я не понимаю, где фотографии. Когда я летел в Бразилию, то боялся, что Жади давно их получила, рассмотрела и встретит меня требованием развода.Но пакет с фотографиями, отправленный Мэл, чудесным образом где-то затерялся. - Ты думаешь? И ты рад этому? Лукас, ты публичный человек! Твои фотографии часто мелькают в газетах и журналах. Если ТОТ пакет оказался в руках нечистоплотных людей, ты можешь себе представить, что может случиться? Нас начнут шантажировать, требуя выкуп за снимки. А потом их все равно могут выложить в каком-нибудь журнале или «желтой» газетенке! Или в новомодном Интернете. - Мне такое в голову не пришло, - расстроенно сказал Лукас, потянув пальцами за мочку уха. - Лукас, когда вернешься домой, срочно просмотри всю почту, постарайся отыскать конверт с фотоснимками. Иначе я не смогу успокоиться. Может быть, Жади переложила единственный пухлый конверт в другое место и забыла о нем? Пусть лучше твоя жена увидит снимки, вы после ссоры разберетесь, что к чему, и помиритесь. Но никто ничего не узнает. А вот если фотографии окажутся в чужих руках, тогда нас ждет страшный скандал. - Отец, теперь ты понимаешь, почему я не могу решительно действовать, требовать, чтобы Жади отдала внука Саиду? Мне не хочется терять семью. Я люблю Жади, боюсь ее потерять, но не хочу воспитывать внука Саида. Мне не нужны новые столкновения и ссоры с ним. Но если Жади ещё и о фотографиях с Маизой узнает… - Да, Лукас, какая ситуация. Однако скандалы плохо сказываются на репутации любой фирмы. В мире экономический кризис. Мы не можем так рисковать. Репутационные потери очень опасны. Но все же скандала не избежать, если вы с Жади отвезете ребенка Саиду. Думаю, он непременно воспользуется этим в своих целях. - Нет, думаю, что Саид побоится, что пострадает его дочь. Саид тоже не станет раздувать скандал, который отразится на его же дочери. Жади уверена, что зять отберет у нее обоих сыновей, а Хадижу выгонит из дома, отказавшись от нее. Надо вернуть не просто так, а приложив усилия, чтобы потери были минимальными для всех. Я поговорю с дядей Али. Это самое верное решение.Я поговорю с Жади. Но сначала позвоню в Марокко и посоветуюсь с дядей Али. - Так и сделай, сынок. Но не откладывай, позвони ему сегодня же. И фотографии поищи! - Я искал, но не нашел. - Посмотри ещё раз. Спроси у Жади. Вдруг она куда-то перенесла часть полученной почты. Надеюсь, она не насторожится. Скажи, что это документы фирмы. - Хорошо, отец. Потом они опять заговорили о делах в офисе и о состоянии производства в кризисное время. Часть их разговора услышала Жади. Она спустилась вниз, чтобы отыскать Лукаса и попросить его вернуться домой немного раньше, и остановилась, замерев под дверью кабинета, откуда четко доносились голоса Лукаса и его отца. До нее донеслось, как синьор Леонидас потребовал вернуть Саиду малыша. Конечно, она захотела услышать ответ мужа. Затем ее заинтересовал их разговор о каком-то пакете с фотографиями, которые имели отношение к Маизе и были отправлены в Бразилию Мэл… Почему синьор Леонидас требует непременно отыскать их среди полученной корреспонденции? Кажется, у Лукаса есть от нее какая-то нехорошая тайна. Жади отошла от двери, понимая, что может быть застигнута здесь кем угодно. Будет нехорошо, если решат, что она подслушивает в доме свекра. Жади многое не понравилось из того, что она невольно услышала. Кое-что она просто не поняла. Но вдруг вспомнила, как разбирала почту, и в руках у нее оказался пухлый конверт, внутри которого явно находились снимки. Да, Жади вспомнила недавно полученный толстый пакет. Она тогда ещё подумала, что это Лукас, наверно, прислал фотографии из Европы. Швейцария, горы, снег, украшенные к Рождеству и Новому году улочки городков и магазины. Ведь там, в другом полушарии,была в это время холодная снежная зима, каких никогда не бывает в Бразилии. Наверно, Лукасу показалось забавным сделать для нее снимки заснеженной Швейцарии. С операцией у внука всё обошлось, и вот Лукасу стало хорошо на душе, ему захотелось и ее порадовать таким образом. Похоже, Жади ошиблась. И письмо с фотографиями отправил вовсе не Лукас, а его дочь. И на них не зимние пейзажи, а нечто такое, что может рассорить их с Лукасом. Аллах, что же это может быть? Куда же исчез пакет? Куда она его сунула?! Жади подошла к столу, на который Изадора по желанию Иветти выставила различные закуски: канапе, фаршированные маслины, жареные сырные фрикадельки, миниатюрные пирожки с креветками и курицей и ещё многое другое. Но у Жади не было аппетита, чтобы взять хотя бы что-то, съесть небольшой кусочек. Она не могла дождаться, когда они с Лукасом вернутся домой. Весь путь до дома, который они проделали на автомобиле Леонидаса Ферраса, Жади пыталась вспомнить, куда могла положить тот конверт.Кажется, она не смогла его даже вскрыть, потому что Джамиль отвлек ее плачем. И пакет с фотографиями в тот момент она держала в руках… Куда же она его положила?! Едва войдя в дом, Лукас и Жади, промолчавшие всю дорогу, разошлись в разные стороны. Лукас остался внизу, с нетерпением ожидая, когда останется один, чтобы порыться ещё раз в стопе газет, журналов и нераспечатанных конвертов со счетами и рекламными проспектами. Жади поднялась в комнату Джамиля. Она всё поняла и усмехнулась, зная, что усилия Лукаса напрасны: конверта с фотографиями внизу нет. Сейчас она уложит мальчика в кроватку и отправится в их спальню, заглянет в шкаф, где лежат ее вещи. Она могла сунуть пакет только туда. - Я найду фотографии и увижу, что на них. Тогда, Лукас, мы с тобой и поговорим. Ты узнал мою тайну, но не захотел меня поддержать. А я узнаю твою, выясню, чего ты так боишься, - пробормотала она, входя в комнату, где теперь обитал малыш. Успевшая отдохнуть Клара поспешила к ней на помощь, занялась ребенком. А Жади прошла к себе, застав там Лукаса. Муж расслабил узел галстука и теперь расстегивал рубашку. Когда она вошла, Лукас опять вернулся к неприятной теме. - Жади, всё очень серьезно, ты, вероятно, даже не осознаешь, насколько. Нам надо всё тщательно взвесить. Но с мальчиком в любом случае придется расстаться, отдадим ли мы его дяде Али, вернем ли Хадиже и ее мужу или отвезем Саиду. Я поеду с тобой, чтобы Саид не подумал, что тебя некому защитить. - Ты уже всё решил, так, Лукас? И за меня тоже? – с горьким упрёком произнесла Жади. Она уже поняла, что Лукас, которому всегда не хватало смелости, принял решение. Он не пойдет против закона. Так было несколько лет назад, когда она собралась выкрасть Хадижу у Саида, уехать с ней в Фес и скрыться от бывшего мужа, не желавшего отдавать ей дочку. Она надеялась на помощь любимого мужчины, веря, что он сможет всё. Лукас же предложил действовать по закону: судиться с Саидом. Он и тогдане понимал, что в Марокко сильны обычаи, которые порой оказываются важнее законов, которые, к тому же, защищают интересы мужчины. Не понимает Лукас и сегодня, что с Фаридом невозможно договориться, а обычаи, как и законы, на его стороне.Но Жади знала и то, что ребенка она не отдаст, потому что не может подвести Хадижу, подставить Назиру и саму себя. Она станет настаивать на своем, даже если Лукас будет против… Она взглянула на мужа, молча ожидавшего, что ещё она скажет, и произнесла: - Лукас, не уговаривай меня. Ребенок останется со мной. У меня есть марокканский документ, в котором написано, что это МОЙ СЫН. Я готова сказать, что ребенок не от тебя, если ты не хочешь, чтобы тебя считалиего отцом. Но Джамиль будет расти на моих глазах, если только Хадижа не вернется в Рио-де-Жанейро после развода с мужем. Только в этом случае я отдам ей ребенка, но по документам он все равно останется моим сыном. - Жади! Но женщина подошла к шкафу, отодвинула в сторону дверцу, осмотрела сверху вниз полки. Потом закрыла глаза и наугад сунула руку куда-то в вещи, попав на среднюю полку. Есть! Она почувствовала, что рука наткнулась на пакет, спрятанный между одеждой. Вынув пухлый конверт, который успел слежаться между платьями, Жади быстро вскрыла его и просмотрела снимки. Она делала это молча, только изменилась в лице. Потом выбежала из комнаты и закрылась в «детской», где спал Джамиль. Лукас не сразу понял, что произошло. Но когда до него дошло, что именно рассматривала Жади, он бросился в коридор, ладонями стал стучать в дверь. - Жади, открой. Я тебе всё объясню! Маиза так пошутила, она меня подставила, чтобы иметь возможность шантажировать! Жади, давай поговорим! Но Жади присела в кресло возле кроватки и еще раз просмотрела снимок за снимком. Лукас и Маиза… Вместе. Оба обнажены. Объятия, сон после бурной ночи. Что же непонятного? Какие ещё могут быть объяснения? Маиза соблазнила бывшего мужа, он поддался, выпив вина или решив вспомнить прошлое. Их застала в постели Мэл и решила отомстить разлучнице матери, из-за которой распалась их семья, отправила фотографии, чтобы сделать больно Жади. Она сидела, закрыв глаза, держа в руках пачку снимков, которые жгли ей пальцы. Единственное, о чем она жалела сейчас - что спряталась в комнате Джамиля, потому что Лукас стучал в дверь, забыв о том, что внутри спит новорожденный ребенок. Мальчик захныкал сквозь сон, и Жади тут же встала. Отобрала несколько снимков, спрятала их в сумочку, которая лежала здесь же: Жади забыла о ней, когда вернулась домой и занесла ребенка в комнату, чтобы затем оставить его заботам Клары. Сумочка так и лежала там, где Жади ее бросила. Повесив сумку на плечо, захватив пакет с фотографиями, она открыла Лукасу дверь, но тут же вытолкнула его в коридор, куда вышла и сама. - Тише, мой сын спит, ты его почти разбудил. - Жади, это не твой сын. - Лукас, ты сказал, что Маиза беременна. Как же так? На этих снимках ты занимаешься с ней любовью. Но так не ведут себя беременные женщины, которым очень нужно родить ребенка для мужа. - Жади, всё не так. Ты думаешь, что я изменил тебе с Маизой? Ничего не было, Жади! - Неужели? Лукас, не делай из меня дурочку. Я же вижу собственными глазами снимки, которые говорят сами за себя. Ничего не надо объяснять! Всё и так понятно. - Ничего не понятно, Жади! Меня подставили, у меня не было секса с Маизой! Я не ложился с ней в постель. - Да? А это что? – потрясла Жади пакетом с фото у него перед лицом. – Твоя дочь прислала мне это. - Мэл сразу же раскаялась. Это был импульсивный поступок. Она ждет ребенка, у нее шалят нервы из-за операции, которую перенес ее сын. - Я не верю тебе, Лукас. Ты поехал в Европу ради внука, а сам решил порезвиться с Маизой, не подозревая, чем для тебя это обернется. Если бы Мэл не застала вас в постели, я ни о чем не узнала бы. А как же муж Маизы? Где он был в это время? – с горечью сказала Жади. - Муж Маизы притворился садовником, шпионил за мной и Маизой, сам раздел меня, чтобы уложить в постель своей жены! – выпалил Лукас, не зная уже, как ещё оправдаться перед Жади. - Ты себя сам-то слышишь? Ты ещё и смеешься надо мной?! Лукас, я не ожидала от тебя такого! Ты не только отказался помочь мне, но сам мне изменил, так ещё и издеваешься? У Жади на глазах выступили слезы. Она зарыдала и бросилась в комнату – собирать вещи. - Жади, я не издеваюсь над тобой! Послушай, Жади, я тебе всё объясню. Там произошла такая же дикая история, как и у вас с Иветти в Марокко.Выслушай же ты меня! - Нет, Лукас, я ничего не желаю слушать. И не смей меня задерживать! Я соберу вещи и поеду к Латифе. Поживу у нее, пока не приду в себя от такого предательства. Не ожидала, что ты станешь мне изменять с бывшей женой. - Жади, я же тебя не упрекаю за поездку в больницу к Саиду. Тебе тоже не место рядом с бывшим мужем! - Меня с Саидом всегда будет связывать наша дочь, а теперь ещё – и наши внуки, и только! Больше ничего. - Вот именно – внуки! Ты правильно сказала. Два ваших внука! А меня с Маизой связывает наша с ней дочь и внук. И ничего больше между нами не было! - Лукас, у тебя совсем нет совести? Ты лжешь мне в глаза?! Вот снимки, на которых ты и Маиза… в постели! Жади открыла пакет и высыпала фотографии на кровать. Пока Лукас собирал и рассматривал их, хотя уже видел их однажды, Жади быстро достала сумку и покидала в нее вещи, не особо разбирая степень их необходимости. Потом она вынесла сумку в коридор и отправилась собирать вещи Джамиля. Позвав на помощь Клару, она вышла из дома вместе с ребенком и двумя сумками, чтобы у ворот дождаться такси, которое вызвала Клара по ее просьбе. Лукас из дома не вышел, провожать Жади не стал. Сначала он сидел на постели, закрыв лицо фотографиями, которые так и не выпустил из рук. Затем, услышав звук подъехавшего автомобиля, подошел к окну. Он видел, как Жади села в салон автомашины, бережно держа в руках сверток с ребенком, пока Клара с водителем устраивали сумки с вещами в багажнике. Потом машина растворилась в конце освещенной фонарями улицы. Лукас уткнулся лбом в стекло. - Ничего, пусть Жади поживет у Латифы. Так будет даже лучше. Я ничего не смогу ей объяснить, она не поверит. Потом она сама задумается над несоответствиями и поймет, что не права. Но она увезла с собой ребенка.И это тоже лучше, чем мальчик жил бы в нашем доме. Латифа не сможет одобрить поступок Жади, укравшей ребенка у собственной дочери. Она тоже станет уговаривать ее вернуть внука хотя бы Саиду. Жади не сможет избежать разговора и с дядей Али. Зорайдэ она верит, она для нее авторитет. Он решил не откладывать разговор с Марокко и немедленнопозвонить сиду Али и Зорайдэ. Вот только рассказывать про компрометирующие снимки ему не хотелось. Иначе придется объяснять, как они появились. Лукас опасался, что дядя Али ему не поверит так же, как не поверила Жади.Но всё равно придется как-то объяснить ссору с Жади и ее отъезд к Латифе. Он немного подумал и решил, что не станет лгать уважаемому сиду Али, просто оставит кое-что недосказанным. Ведь на первом месте не их отношения с Жади, они разберутся между собой в конце концов, а вот история с увезенным из Марокко сыном Хадижи ужасна. Именно это беспокоит и родственников Жади в Фесе. Возможно, дядю Али даже не заинтересует, что случилось у племянницы и ее мужа в далекой Бразилии. Они с дядей Али должны обсудить, что делать с мальчиком. 17. Часть 22. Глава 17. Жади у Латифы. Жизнь Сан-Криштована. Жади позвонила Латифе из такси, предупредив, что едет к ней, потому что ушла от Лукаса. Она понимала, что сестра не откажет принять ее, потеснится и поможет. Жади была почти не в себе после нескольких потрясений, пережитых в течение дня. Даже не верилось, что ещё утром она ждала возвращения Лукаса, а вечером вынуждена была уйти из дома. Она не могла поверить, что Лукас ей изменил с Маизой. Теперь ей казалось, что в глубине души она знает ответ: да, каким-то образом Маизе удалось подстроить Лукасу ловушку, но вот зачем? У Маизы есть богатый муж, Лукас ей не нужен, время мести прошло, тогда в чем дело? Или в Саиде горит желание отомстить ей за то, что из-за ее неудавшегося вояжа в Марокко Хадижа стала второй женой, получив развод? Нет. Сначала Лукас отправился в Европу, а потом уже случились события в семье Хадижи. Нет, здесь что-то другое. Если бы не отказ Лукаса помочь, не его настойчивое предложение вернуть ребенка, не эти злосчастные фотографии, Жади согласилась бы выслушать мужа. Ведь Лукас просил дать возможность объяснить, что произошло в доме Маизы. Но она сделала этот шаг – собрала вещи, забрала ребенка и по темному вечернему городу понеслась на такси к Латифе. И тут до нее дошло: а ведь Лукас даже не попытался ее остановить! - Он не сказал ни слова, чтобы попросить меня остаться! Аллах, возможно, все-таки что-то случилось с Лукасом. Встретил другую женщину? Неужели его любовь ко мне закончилась? Но она тут же вспомнила, как Лукас утром обнимал ее, едва выйдя из такси, повторял, как он ее любит. Что он сказал? Он что-то такое сказал ей…Лукас пытался намекнуть на то, что они должны сохранить любовь, что бы у них ни случилось. Жади не могла вспомнить его слова дословно, но все-таки было ощущение, что Лукас был намерен сам рассказать о том, что стряслось между ним и Маизой. А потом они поехали в дом его отца, и синьор Леонидас посоветовал поискать компрометирующие фотографии, чтобы не объясняться, всё скрыть и забыть. И Лукас проявил слабость: решил найти пакет со снимками, и если бы ему это удалось, тогда бы он не признался ни в чем! Лукас такой же трус, каким был всегда. Жади приняла это его качество натуры, вот только он несколько лет не проявлял его, и Жади стала забывать, каким может быть ее Лукас. Да, увиденное на фото очень повлияло на Жади, но ещё сильнее подействовало на нее то, что Лукас разочаровал, не приняв ее внука. Он выслушал ее историю с ужасом, думая, прежде всего, о возможном скандале, а не о том, почему Жади была вынуждена так поступить. Лукас заботился о своей дочери Мэл, но проблемы Хадижи он своими не считал! Он боялся только возможного скандала. Жади понимала, что сделала верный шаг, уйдя из дома, где теперь было небезопасно для ее мальчика. Лукас не стал бы защищать ее внука, если бы к воротам явился Фарид или Саид Рашид с требованием вернуть им Джамиля. Дом Латифы казался ей более надежным. Пусть даже по соседству обитает Мухамед, а в доме сестры за стеной живет Амин, но она была уверена и в Латифе, и в племяннице. …Самира ждала такси, стоя на улице возле двери их дома, разговаривая с одной из соседок. Возле бара толпился народ. Латифа то и дело подходила к окну кухни, вызывая недоумение Халисы. Амин все ещё не вернулся из магазина, и Халиса начала нервничать: не случилось ли что-то с ее мужем? Может быть, свекровь узнала о чем-то, но не хочет ей говорить? Ведь не сида Керима же ждет лара Латифа? Обычно он заранее звонит и предупреждает о своем приезде. Но вскоре она успокоилась: Амин стоял у входа в «Волшебную лампу», а к дому подкатило такси, из которого Самира помогла выбраться ларе Жади, которая прибыла не одна, а с малышом и парой больших сумок, что удивило Халису. Потом она услышала, как лара Латифа предложила Жади оставаться у них в доме, сколько та пожелает. Халиса ахнула. Неужели тетя Амина ушла от мужа? Халиса поняла это, найдя объяснение позднему появлению у них дома нежданной гостьи и количеству привезенных Жади вещей. - Халиса, приготовь для Жади чай, - попросила свекровь, когда невестка вышла из кухни в коридор, чтобы встретить родственницу. - Конечно, сейчас всё сделаю, - тут же отозвалась жена Амина, сгорая от любопытства. Так как Жади появилась, не предупредив заранее, а звонок из такси можно было не принимать в расчет, то Самира и Латифа начали спорить, где лучше устроить Жади с ребенком. - Я предлагаю мою комнату, тетя Жади, здесь вам с малышом будет удобно. - Нет, дочка, твоя комната совсем маленькая, кровать узкая, а кроватки для ребенка у нас пока нет. Пусть Жади располагается у меня. Жади, ты будешь спать с Джамилем на кровати, а я – на диване. Завтра купим для мальчика кроватку. - Хорошо, - согласилась Жади, вид у нее был утомленный. Видно было, что Жади приехала к ним обессиленной. Поэтому Самира тут же принялась помогать матери распаковывать сумки, в которых они обнаружили полнейший беспорядок. Вероятно, Жади собиралась в страшной спешке и сильном волнении, не думая, что нужно было захватить для проживания вне дома. - Конечно, я забыла положить половину необходимого на первое время, - посетовала гостья. - Ничего страшного, Жади, мы дадим тебе всё, что тебе понадобится. Успокойся, приходи в себя, потом расскажешь, что же произошло у вас с Лукасом. - Он мне изменил! – выпалила Жади, доставая из сумочки и выкладывая на стол перед Латифой фотографию, забыв о том, что кроме сестры в комнате присутствует и Самира, которой видеть подобные снимки не пристало. Латифа ахнула, Самира уставилась на фотографию во все глаза. - Это же инсценировка! – безапелляционно заявила девушка. – У Лукаса закрыты глаза, он спит, а… дама рядом с ним, наоборот, позирует. Да вы сами посмотрите! Она как будто хочет сказать: этот мужчина со мной переспал! Латифу привели в ужас слова дочери. - Самира, как тебе не стыдно? Отвернись и не смотри! - Мама! Мне уже столько лет, что я давно поняла, откуда берутся дети. Тетя Жади, говорю, как журналистка: эта фотография фейковая, т.е. липовая. Посмотрите внимательно, сами все поймете. Жади взяла в руки снимок и последовала совету Самиры. - Да… Такое впечатление, что Лукас крепко спит. - Его чем-то накачали, а потом раздели. Прием стар, как мир, и это уже давно не оригинально! Могли бы придумать что-нибудь поинтересней. В этот момент и принесла чай Халиса. Она не могла постучать, ведь руки были заняты. Но дверь оказалась неплотно прикрытой, поэтому Халиса осторожно толкнула дверь ногой, держа в руках поднос с чайником и несколькими чашками. Она принесла и новенькую кружку Самиры, из-за которой днем Амин поссорился с сестрой, заявив ей, что она совсем уже обнаглела: купила кружку, на боковой поверхности которой был напечатан портрет ее парня с подписью: Арнав Сингх Райзада. И теперь в кухне на полке стояла кружка, с которой взирал кареглазый черноволосый красавец презентабельного вида. Халиса вспомнила, с каким ехидством спросила его Самира: - Тебе не нравится? Почему? Закажи и ты кружку с фотографией… Халисы. Пусть для тебя сделают надпись: Моя любимая жена. А из университета девушка вообще вернулась в футболке с почти таким же портретом своего Арнава. - Ты хочешь, чтобы о твоем романе знал весь Сан-Криштован?! – разозлился Амин. – То, что ты общаешься с индийцем, Базилио растрепал по всему району, а теперь должно стать известно и его имя? - Да, - отрезала Самира, которая вдруг почувствовала, как ей нравится троллить брата, становящегося всё более похожим на дядю Абдула. Амин психанул и ушел жаловаться отцу. И вот теперь Халиса поставила на поднос чашку с цветком свекрови, опальную кружку Самиры и ещё одну, с узором, из которой лара Жади пила чай-кофе и раньше, когда приезжала к ним в гости. - Спасибо, Халиса, - поблагодарила лара Латифа. - Кажется, Амин вернулся? Я слышу его шаги. Надо бы его покормить. Халиса поняла намек: в ее присутствии здесь не нуждаются. И ладно. Она и так услышала и увидела все, что нужно, и поняла, что это означает. А ещё – пусть это и не по принятому в Марокко обычаю, когда женщине, у которой стряслась подобная беда, сочувствует (или делает вид, что сочувствуют) вся женская половина семьи, но в данном случае мужем Жади был бразилец. А это совсем другая ситуация. Сам факт был необычным, хм. Лезть с сочувствием к такой женщине, ставшей женой иноверца, конечно, неуместно. А Амина нужно накормить ужином. И заодно рассказать новости, ведь Амин вернулся не просто так, видел, как к дому подъехало такси. Если тетка явилась в такой поздний час, значит, что-то стряслось. Конечно, сев за стол, муж попросил: - Рассказывай, в чем дело. Халиса, накладывая ему в тарелку кускус с овощами, вполголоса доложила: - Амин, твоя тетя ушла от мужа. - Лукас бросил ее? – сердито хмыкнул парень. - Нет, кажется, это она его бросила. Он ей изменил. Я слышала, как Жади сама сказала об этом, а потом я принесла им в комнату чай – по просьбе твоей матери, а они как раз рассматривали какую-то фотографию, но когда я вошла, Жади быстро положила снимок на стол лицевой стороной вниз. Наверно, там портрет разлучницы или кто-то сфотографировал мужа Жади с другой. Видишь, они и детей уже поделили: старший мальчик остался с отцом, а младшего Жади привезла к нам. - Ты откуда об этом узнала? - Я так думаю. Ведь грудного ребенка она не могла оставить мужу-изменнику. - Ты ошибаешься, скорее всего. Бразильцы не всегда отбирают детей у бывших жен. Здесь прежде всего защищают права матери. Тем более, если она докажет факт измены мужа. Надолго тетя Жади приехала? - Наверно, надолго. Лара Латифа предложила ей свою комнату. Собираются покупать кроватку. - Хм… Халиса, если вещи собраны, мы могли бы уже завтра перебраться в свой дом. Я ждал, когда дядя Саид выйдет из клиники. Он уже дома. У него много проблем, жена сбежала, но мы не станем больше ждать, тем более, теперь здесь будет мало места. - Амин! – едва не взвизгнув, зажмурилась от счастья Халиса. – Конечно, все вещи упакованы! А то, что не собрано, собрать не проблема. - Тогда пойду к отцу прямо сейчас и скажу ему, что завтра после обеда мы перейдем в свой дом. Пусть он поможет, чем сможет. Возможно, смогут прийти помочь перенести вещи Мустафа с доной Ноэмией, Ариба… Вещей много, но если столько человек придет, то мы быстро перетаскаем вещи в соседний дом. - Да, Амин, конечно. Неужели завтра мы будем ночевать в собственном доме? Халиса была счастлива: наконец, она станет хозяйкой в собственном доме, она ждет ребенка – уверена в этом! И отношения с мужем наладились. У них с Амином всё хорошо. Чего ещё она могла бы пожелать?! Амин вернулся в магазин отца, где все ещё шла торговля. Взволнованная Халиса отправилась к себе в комнату, чтобы тщательно обдумать, что и как завтра предстоит сделать, что ещё собрать, а главное – где и как расставить в новом доме вещи. Собственной мебели у них пока мало, придется часть комнат на время закрыть. Ничего, Амин заработает деньги и купит всё, что необходимо в дом. …Убедившись, что никто не подслушивает под дверью, Латифа, Жади и Самира продолжали обсуждать беду, в которой оказалась Жади. К этому времени они между делом успели выкупать Джамиля, накормить, переодеть. И теперь ребенок спокойно спал посреди широкой кровати Латифы. - Я же говорю: Лукас не попытался меня понять или предложить мне помощь. Как только я рассказала, как у меня появился Джамиль, он сразу же заявил, что ребенка нужно вернуть – Хадиже, Фариду, дяде Али, Саиду, наконец. Он очень боится, что за похищение ребенка нас могут привлечь по закону к уголовной ответственности. Но при чем здесь похищение? У меня есть справка, что это я родила сына! - Аллах! Жади, но ведь на самом деле родила его не ты, - осторожно напомнила ей Латифа. – Это может открыться. - Если смотреть с точки зрения закона, Лукас, безусловно, прав, - высказалась и Самира. – Но, как часто бывает, в законе можно найти лазейку, повернуть так, как кому-то нужно. Можно привести миллион примеров. Как кто-то сможет доказать, что справка из Марокко фальшивая? Ее оформил врач, будучи в здравом уме. - Дочка, не подливай масла в огонь. Жади должна осознать, что натворила. И дядя Али звонил, он тоже считает, что рано или поздно ты поплатишься за совершенный проступок. Он тоже предложил найти достойный выход, чтобы вернуть сына Хадиже, иншалла. - Нет, я не отдам Джамиля. Иначе моя дочь окажется без семьи, без детей. Ее просто вышвырнут, как негодную тряпку. Алхамдулиллах! Я рада, что у меня теперь есть Джамиль. Аллах позволил мне забрать этого ребенка, значит, так было Им задумано, так суждено. Мактуб. – Жади… - Латифа, и ты против меня? – горько спросила Жади. – Куда мне теперь идти, где искать приют? Ты тоже испугаешься, что будет скандал, что тебя принесут в жертву... -… как барашка? – продолжила Латифа. – Нет, Жади, я больше ничего не боюсь. И тебе никуда не нужно уходить от нас. Мой дом – это и твой дом тоже. Отдыхай. Я тебя поддержу в любом случае. - Я тоже! – горячо подтвердила Самира. - А как тебе быть, решай сама, поговори с дядей Али, послушай, что скажет Зорайдэ. Она никогда не давала плохих советов. - Синьор Леонидас требует вернуть ребенка по-тихому, без скандала, - грустно сообщила Жади. – А Иветти тоже говорит, что она на моей стороне. - Лукас рассказал отцу твою тайну? – неприятно удивилась Латифа. - Да. - Знаешь что, Жади, живи у нас, ребенок пусть будет с тобой, у тебя есть на него документы, а всем будем говорить, что Джамиль – сын Лукаса. И пусть он доказывает обратное! - в сердцах заявила сестра Жади. - Правильно! Я согласна с мамой! Лукас не должен был так по-предательски себя вести. Его имя – лучшая страховка для Джамиля. Если бы Лукас признал его своим сыном… - Мальчик смуглый, он совсем не похож на Лукаса, - склонившись над ребенком, рассматривала Латифа внука Жади. - Можно объяснить вашу ссору и уход из дома тем, что Лукас усомнился в отцовстве из-за цвета кожи. Эта версия будет похожа на правду. К тому же, это всё объяснит, если вдруг Лукас или его отец начнут говорить, что мальчик – не сын Лукаса, что вы, тетя Жади, привезли его из Марокко, - принялась размышлять вслух Самира. – Конечно, Вы его в связке фиников на пальме нашли! Справка как раз и пригодится. А их слова о том, что ребенок – не сын, а внук, вообще примут за бред. - Дочка, всё это для журналов и газет подходит, но Лукасу достаточно провести тест на определение отцовство. - Мама, Лукас, если все ещё любит тетю Жади, а я уверена, что он любит, никогда не пойдет на это. Иначе это означало бы начало войны семьи Феррасов против тети Жади, конец огромной любви длиною в пол жизни. - Лукас – трус, я уже ничему не удивлюсь, - глухо сказала Жади. - Не говори так о муже! – строго заметила ей Латифа. – Сейчас в тебе клокочет обида, ревность, злость на него. Отдохни у нас, успокойся и всё обдумай, тщательно взвесь все будущие поступки и перспективы. Потом Самира ушла дописывать материалы к семинарам, Латифа предложила Жади принести поесть. Но у женщины не было аппетита. Она попросила об одолжении: - Я совсем забыла, что нужно развести смесь для Джамиля. Дома еду ему готовила Клара. Я собиралась нанять няню. Теперь буду ухаживать за Джамилем сама. - Няню? – не поверила ушам Латифа. Но спорить не стала, хотя в глубине души считала, что детей должна растить, ухаживать за ними, воспитывать только мать. В этом и заключается женское счастье! Но Жади уже вышла из возраста, когда это делается легко и просто. Если она вернется к Лукасу, пусть Жади нанимает няню. Но разве у Пьетро была няня? Разве за ним не ухаживала Клара, которая занималась всем в доме? Жади в голову не приходило позволить кому-то ещё заботиться о ее принце. Так было и с Хадижей. А теперь… Жади стала стареть? Впрочем, Латифа готова была признать, что даже один вечер вымотал и ее, хотя за малышом ухаживали сегодня втроем. Латифа приготовила молочную смесь для сына Хадижи. Зная правду, сестра Жади не могла признать мальчика сыном Жади. Она все-таки принесла поесть и Жади. Но та уже уснула после пережитых стрессов. Латифе спать ещё не хотелось, она ушла в гостиную, села в кресло, не включая декоративных светильников, желая посидеть в одиночестве и обдумать, как быть. Что ей сказать дяде Али, когда он снова позвонит? А ведь он должен узнать, что произошло у его племянницы. А что она может рассказать Кериму? Она не может посвятить его в тайну Жади. Но когда разразится скандал, не повлияет ли он на отношение к ней Керима? Жаль, если этот мужчина решит отказаться от нее, разорвет помолвку, откажется от брака с ней. Ведь Керим всё сильнее нравился Латифе. Она боялась признаться себе, что уже любит его. Да, Жади права: ее снова принесут в жертву, как барашка, и всё из-за опрометчивого решения Жади вмешаться в жизнь Хадижи. Как сохранить тайну от Амина и Халисы? Невестка умна, может о многом догадаться. Но станет ли она молчать, если проникнет в их тайны? - Аллах, что же делать? – простонала Латифа. Оставалось только одно: позвонить Зорайдэ и попросить у нее совет. Потом Латифа прислушалась: как тихо в доме! Почему она не слышит Амина? Он ведь пришел домой ещё тогда, когда они с Жади пили чай. Неужели опять ушел куда-то? Впрочем, куда ещё может пойти Амин, как не к отцу – обсудить новости. Халиса рассказала ему, что узнала сама. Он теперь расскажет отцу, Мухамед – дяде Абдулу и Саиду… Скоро все будут знать, что Жади ушла от Лукаса. Аллах, пусть у Жади и Лукаса всё наладится! Иначе Саид и дядя Абдул, как и Мухамед, будут торжествовать, заявив, что они всегда знали: рано или поздно, но браку Жади с бразильцем придет конец. Латифа вышла в коридор и прошла по дому. Спустилась вниз к двери. Вернулась на кухню и вышла на балкон. Она сразу же увидела стоявших на пороге «Волшебной лампы» Амина, его отца и Мустафу. Они что-то оживленно обсуждали. Всё, конечно, Жади уже оказалась у них на языке. …И Латифа оказалась права! Новость о том, что Жади оставила Лукаса из-за его измены, взбудоражила мужчин. Амин всего-то ответил на вопрос отца, что у них так поздно делает Жади. Он объяснил, сославшись на Халису. А отец и Мустафа ухватились за его слова. - Жади оставила своего бразильца?! Я думал, что это случится намного раньше, и не она, а он ее бросит. Амин, ты верно понял? Это не Лукас выгнал Жади из дома?! - Отец, я не знаю. Мне рассказала Халиса о том, что она сама услышала. - Странное совпадение, однако: Жади едет в Марокко, где рожает ребенка, а когда возвращается, то расстается с Лукасом. Она говорит, что он ей изменил. Так ведь, Амин? Но это с ее слов. Возможно, это она ему изменила? Он понял, что ребенок не его, и выгнал обманщицу. Если Жади изменяла моему брату, то почему она не может изменить и другому мужу с кем-то ещё? – пытался разобраться Мухамед. Мустафа не отставал: - Я даже догадываюсь, с кем она могла изменить Лукасу! Изменить и родить ребенка! - С кем? От кого? – наивно спросил Мухамед. - От Саида, конечно! Вот потому она и рвалась к нему в больницу! – торжествующе объявил о догадке Мустафа. - Аллах-Аллах! Нет, только не Саид! Он ее знать не желает. Что ты такое говоришь, Мустафа? Как тебе в голову такое пришло? Невестка слышала, что это он ей изменил! Так и должно было случиться. Мы все это прекрасно знали ещё несколько лет назад. - Так Жади и надо! – погрозил пальцем Мустафа. - Сынок, ты ещё о чем-то хотел поговорить? – спохватился довольный Мухамед. - Да, отец. Теперь в доме станет совсем тесно, будет плакать ребенок, мы с Халисой не сможем высыпаться, мать намучается, если останется жить в одной комнате с тетей Жади… Думаю, пора нам с Халисой перебраться в свой дом. И дядя Саид выздоровел. Я хотел бы уже завтра перейти. Халиса все вещи собрала, всё подготовила. - Конечно, сынок. Завтра закроем магазины на пару часов и перенесем ваши вещи и мебель. И Ариба поможет, я поговорю с ней. - А я попрошу Ноэмию прийти помочь. - Спасибо, дядя Мустафа, - сказал Амин. - Мустафа, твоя жена ещё не передумала покупать футболку с твоим портретом? – усмехнулся Мухамед. - Она больше не говорит про это, хвала Аллаху! Но лучше пусть носит одежду с моим лицом на груди, чем с каким-нибудь артистом. Не хватало, чтобы грудь моей женщины обтягивала физиономия чужого мужчины! – вновь вскипел ревнивый Мустафа. - А как там Самира? – полюбопытствовал отец у Амина. – Какие новости от ее приятеля из Индии? - Почти никаких. Сестра пьет кофе из его кружки, про футболку ты знаешь. Но у нее появилась тетрадь со слоном, явно индийским. И днем на кухне она сидела в длинной юбке с узорами из слоников. Вещь явно индийского производства. - Ну, хотя бы юбка длинная. Уже плюс. Да, вот ещё что, Амин! Когда вы приведете дом в порядок, мы обязательно устроим для вас праздник, на который пригласим дядю Саида. Может быть, сделать это послезавтра? Договорившись о переезде и празднестве в честь новоселья, Амин ушел. Мустафа и Мухамед тоже быстро закрыли магазин и опустили рольставни. - Мустафа, напомни мне, чтобы я не забыл отобрать для Амина в магазине самую лучшую доску с молитвами. Принесу им в подарок. Надо будет у них в доме повесить изречения так, чтобы картина указывала направление на Мекку. Сын и невестка должны знать, в какую сторону возносить молитвы во время намаза. Мустафа уверил, что непременно напомнит, и мужчины разошлись по домам. Пока Мухамед поднимался по нескольким ступенькам к двери своего дома, вспоминал, а куда подевалась та доска с молитвами, которую он намеревался отнести Латифе, чтобы повесить ее в новом доме, но Латифа отвергла все его приношения. Надо узнать у Арибы, она знает обо всем, что и где находится в его доме. Как будто это она – настоящая хозяйка, а не Лейла. За что Аллах так прогневался на него? Почему забрал у него Латифу и не дал в жены Арибу? 18. Часть 22. Глава 18. В доме Мухамеда. Халиса и Латифа. Когда Мухамед оказался дома, то сразу же подошел к телефону. С домашнего аппарата звонить было дешевле, хотя с сотового – удобнее. Саид должен узнать новость. Он же сам пусть потом рассказывает о ссоре Жади и Лукаса дяде Абдулу. Конец одалиски оказался таким, каким они и предвидели ещё пять лет назад, когда Жади стала женой бразильца. Неужели весть о том, что Лукас изменил Жади, и она ушла от него, не прольется бальзамом на душу Саида? Хотя бы одна приятная новость для брата. А Фатима тоже получит по заслугам, когда придет время и ее найдут. Всё это Мухамед и сказал Саиду, когда тот ответил на звонок. И закончил разговор ещё более приятным известием: - Брат, приезжай к нам послезавтра на праздник. Решил я устроить семейное торжество в честь новоселья у Амина и Халисы. А тебя приглашаем как почетного гостя, без твоего спонсорства этого бы не случилось. Купить дом не так просто. - Приеду, - бодро ответил Саид. Мухамед понял, что новости о Жади подняли брату настроение. Положив трубку, Мухамед позвал Арибу. Его интересовало, не видела ли она в доме доску, на которой были написаны изречения Пророка, а также он предупредил девушку, что завтра хочет попросить ее о помощи. Надо помочь Амину и Халисе перенести вещи. - Они уже закончили ремонт в своем доме? – догадалась Ариба. - Да. Чем больше нас придет им помочь, тем скорее закончим, иншалла. Вещей немного. Халиса и Амин справились вдвоем, когда уходили из моего дома к матери. Сейчас у них появилась мебель. Её разберут и перенесут мужчины, конечно. - Да, сид Мухамед, я приду помочь. А Лейла пусть останется дома и присмотрит за Абдульчиком. - Разумеется. Она ведь ждет ребенка. Ей не стоит поднимать тяжести, - ответил Мухамед. А сам подумал, что видеть его старшего сына Лейле тоже противопоказано. Пусть сидит дома, в комнате, окна которой не выходят на дом Латифы. Ариба ушла. Но вскоре на кухню спустилась Лейла. Она вроде бы решила выпить молока. Еды, которую сегодня можно было бы безопасно съесть, уже не было. А то, что принес отцу Амин в пакете, собранном Халисой, Мухамед съел ещё в магазине - при сыне. Когда же Лейла научится готовить? Он бы не прочь был поручить работу на кухне только Арибе, но Лейла заявила, что научится готовить только тогда, когда сама будет стоять у плиты. И вот муки продолжаются уже несколько недель. Мухамед начал подозревать, что Лейла умышленно всё портит, совершенно не стараясь приготовить вкусный ужин. Мухамед тоже заглянул на кухню, чтобы ещё раз убедиться: там пусто, хлеб черствый, но сок все-таки приготовлен. Он налил себе стаканчик сока и приготовился выпить. Но Лейла, оказывается, только этого и ждала, как будто взятый им в руки стакан послужил для нее сигналом для нападения. - Скажи, Мухамед, почему ты не хочешь, чтобы я увидела дом, в котором теперь будут жить Амин и Халиса? Он так роскошно отремонтирован? Наверно, отделан в восточном стиле, как дом Саида? Или, хотя бы, как наш? О,Аллах, вот на что ушли мои деньги! - О, Аллах! Какие ещё твои деньги? – взревел Мухамед, которого уже давно достали подколки вредной и завистливой девчонки. – Дом моему сыну помог купить мой брат Саид! Про те деньги из Феса забудь! Я их давно потратил совсем на другие вещи! Он со стуком поставил недопитый стакан сока на стол. - Какие именно вещи? – не унималась Лейла. – Что ты на них купил? Она никак не могла успокоиться с той минуты, когда узнала о том, что теперь Халиса станет хозяйкой в своем доме. Лейла представила ее счастливое лицо… Змея! Не будет ей счастья, не будет! - Лейла, ты думаешь, я стану отчитываться перед тобой? – покровительственно-вкрадчивым голосом спросил Мухамед у жены. - Мухамед, ты так и не купил мне положенное золото. Я беременна, ты должен подарить мне золотое украшение. Таков обычай! Где же подарок? - Лейла, я куплю тебе золотой браслет. Договорились? - Браслет?! Всего лишь золотой браслет? – не поверила ушам Лейла. - А что ты подарил Латифе, когда она сообщила тебе, что ждет дочку, а потом и сына? Тоже браслетики ей дарил? Не верю! – задохнулась от ненависти Лейла. Мухамед сначала растерялся, потом разозлился и тоже вспылил. Его спокойному характеру и выдержке после года брака с юной женой пришел конец. Он стал нервным, часто злился, мог неожиданно вспылить… Вот как сейчас. Ему всё чаще хотелось побить Лейлу. И о плетке он вспоминал уже не раз. Сейчас его останавливала от рукоприкладства только беременность жены. - Лейла, принести тебе твою шкатулку? Давай посмотрим, сколько золота ты получила! У моей козочки…ээээ…, у Латифы никогда не было столько, а мы с ней прожили вместе четверть века! Ты же стала моей женой год назад, но у тебя уже полная шкатулка украшений, и тебе мало! Он, как мальчишка (так ему показалось), взбежал на второй этаж и у себя в комнате открыл сейф, сорвав с шеи ключик. После того, что случилось в семье брата, он уже не рисковал оставлять дома какие бы то ни было важные ключи, носил все при себе. У него собралась увесистая связка разных ключей. А от сейфа, где хранилось золото Лейлы и все его деньги, ключ висел на шее на надежном шнурке. И теперь Мухамед взял за правило каждый вечер, каждое утро проверять содержимое сейфа. Прав дядя Абдул, когда говорит, что женщина светла снаружи, но темна изнутри. Глядя на Лейлу, Мухамед не сомневался, что и она способна однажды обокрасть его, как Фатима, забрать деньги и золото и сбежать. Но к чему ему такие неприятности? Не проще ли их предупредить? Умный человек учится не на своих ошибках, а на чужих. Но порой он готов был признать, что из страха за свои сбережения у него начинается паранойя. Дважды в день открывать–закрывать сейф ему уже надоело. А что делать? Пока он доставал шкатулку с ее золотом, Лейла стояла на пороге комнаты, куда Мухамед не позволил ей войти, а Ариба за ее спиной уговаривала родственницу успокоиться. Но Лейлу уже «понесло»! - Мухамед, я слышала, как ты говорил по телефону, что твой брат отослал дяде Абдулу деньги на покупку золота для его жен. Зачем им золото? Они же такие старые! Не понимаю, зачем старухам носить золотые украшения? Мою красоту золото только подчеркнет, а зачем золото ларе Нурии? Или ларе Дунии? Лучше бы твой брат ТЕБЕ дал денег, чтобы ты мог одарить золотомМЕНЯ! Мухамед слушал, что она «несет», но старался сдержаться. Он вынул, наконец, из сейфа ее шкатулку и откинул крышку, перевернул ее и вытряхнул золото на кровать. - О, Аллах, наконец-то я снова вижу мои кольца, мои браслеты, мои ожерелья! – взвизгнула Лейла. Она кинулась к кровати и упала навзничь на красивое, вышитое марокканскими узорами покрывало, подгребла руками к себе золото… - Я посчитал, сколько у тебя браслетов и колец. А серьги? Ты знаешь, сколько у тебя пар серег? Золота у тебя достаточно. Куплю тебе браслет – просто, чтобы соблюсти обычай, - строго отчитал ее Мухамед. - Я хочу забрать свое золото и носить его дома, если уж мне никуда в нем не выйти. - Нет, золотом я тебе играть не позволю, оно больших денег стоит. Будут праздники, тогда выберешь при мне украшения и недолго поносишь. Не дай Аллах, ещё и на балкон выйдешь вся в золоте, накличешь на наш дом беду, когда дойдут слухи до грабителей. Хватит, Лейла, пора взрослеть, занимайся домашней работой и не думай о глупостях. Научись лучше готовить так, чтобы приготовленную тобой еду можно было есть. Он почти насильно оторвал Лейлу от золота, подняв ее за плечи и поставив на ноги. Но молодая женщина мертвой хваткой вцепилась в ожерелье, успев нанизать на пальцы несколько колец и множество браслетов - на запястья. И теперь она прижимала руки с зажатым ожерельем к груди, не собираясь возвращать золото мужу. - Лейла, немедленно сложи украшения в шкатулку, - строго сказал Мухамед. - Нет! – злобно сверкнула она глазами на ненавистного мужа. - Тогда будешь наказана. И ещё: сколько у тебя сейчас в шкатулке золота, столько же получит и Муна, когда я на ней буду жениться. У меня всё взвешено и записано. Поэтому верни-ка все на место. - Не верну! Не отдам, это мое золото. Вот схожу к шейху, как лара Дуния, и пожалуюсь на тебя, как она жаловалась на дядю Абдула! Терпение Мухамеда, наконец, закончилось. - Сейчас я принесу плетку и покажу тебе, кто в семье хозяин. После первого же удара сама всёотдашь, - пригрозил он, зная, что дальше угроз он не станет ничего делать. Но зазвонил сотовый, и Мухамед ответил на звонок. - Что, Амин?.. Да, я понял. Конечно, делай, как считаешь нужным. Прийти ко мне? Можешь зайти прямо сейчас... Иншалла, сынок, иншалла! Он выслушал ответ сына. Скорее всего, Амин отказался от позднего визита. Но Лейла, которая прислушивалась к их разговору и поняла, что Амин может вот-вот появиться в их доме, не стала ждать, когда Мухамед снимет при сыне плетку и показательно накажет ее. Да она же умрет со стыда, если муж ударит ее при Амине! Нет, она решила не допустить подобного, поэтому, сунув ожерелье в карман, девчонка помчалась к лестнице. - Постой, Лейла, кому говорю! – завопил не своим голосом Мухамед, решив, что она собралась спрятать золото где-то внизу, ведь в доме хватало укромных местечек. А вот искать спрятанное времени у Мухамеда совершенно не было. И выглядеть при этом глупцом тоже не хотелось. - Стой, вернись, Лейла! – тяжело топая, ринулся он в конец коридора. Догнать Лейлу он не смог. Когда Мухамед подбежал к лестнице, девчонка уже пробежала половину ступенек. И вдруг она оступилась и начала падать. Лейле повезло, что она бежала вдоль стены, потому что перил у лестницы не было. На краю каждой ступени стояли горшки с цветущими растениями. Падая, она невольно схватилась за один из горшков, перевернув его, ударилась о другой, они-то и задержали ее, не позволив скатиться вниз. Однако Лейла сильно ушиблась. А когда на крики супругов прибежала Ариба, то увидела склонившегося над женой Мухамеда, который пытался помочь ей подняться. Но девчонка отбивалась от него, лежа на ступеньках, и громко рыдала, то ли от боли, то ли из-за унизительной ситуации. Мухамед оставил жену, спустился вниз и сел на диван. - Не трогай ее, Ариба, пусть кричит, - отмахнулся он, увидев, что девушка старается уговорить подругу встать и вернуться в комнату. И вдруг Ариба громко ахнула. - Сид Мухамед, Лейле нужен врач! Взгляните! Она, кажется, потеряла ребенка! Мухамед тяжело поднялся с дивана и грузно подбежал к лестнице. Даааа… Падение не прошло для Лейлы бесследно. Он увидел то, на что пыталась обратить внимание Ариба: по ноге Лейлы стекала струйка алой крови. Нужно вызвать врача, срочно! Что и сделала Ариба. Доктор подтвердил их опасения: у Лейлы не будет ребенка - беременность была прервана из-за несчастного случая! Ариба была напугана и расстроена. Лейла доигралась! Мухамед же ещё при враче, чтобы "сохранить лицо", попытался успокоить ревущую жену. - Лейла, дорогая, не плачь, у нас ещё будут дети, много детей. Ты подаришь мне не меньше десяти детишек. Но Лейла не собиралась прекращать рев. Она вообще не обратила на слова мужа внимания, как ему показалось. И Мухамед поручил Арибе уход за ней, а сам, оглушенный истеричным плачем Лейлы, отправился вниз, чтобы проводить врача, а затем остался в гостиной, желая посидеть хотя бы немного в тишине. Только Ариба поняла настоящую причину поведения подружки. - Хватит, Лейла! Ты ведешь себя… Даже не знаю, как это назвать! Ты потеряла ребенка по собственной глупости, но я вижу, что не это тебя расстраивает. - Ариба, ОН что о себе думает? Что я конвейер для рождения его детей? Что-то Латифу он так не мучил, удовлетворился двумя детьми. А я должна родить десятерых?! - Успокойся, Мухамед хотел всего лишь утешить тебя. Ведь потеря ребенка для нормальной женщины – трагедия. Но вижу – что не для тебя. Твой муж не понял этого, поэтому так и сказал. - Ариба, я теперь не получу золота, даже того браслетика, о котором Мухамед говорил! Когда я представляю, какое золото получили жены Саида…, ведь у него все жены сейчас беременные…, мне становится дурно. - Лейла, о чем ты? Муж намеревался тебя плеткой попугать, а теперь и выпороть может, когда оправишься после выкидыша. Зачем тебе нужны такие скандалы из-за золота? Не сравнивай мужа с его братом. Саид очень богат, поэтому имеет возможность покупать женам дорогое золото. А Мухамед – нет, у него только магазин, и всё. Ты же знаешь. - Интересно, что подарил бы Амин Халисе, если бы она когда-нибудь забеременела? - Наверно, тоже что-нибудь скромное. Сейчас им не до золота. Ты слышала, что сказал Мухамед? Они будут тратить деньги на мебель, на то, чтобы обставить дом. Но не во вред торговле. Поэтому Халисе не светит золото лучше, чем есть у тебя. - Тише, Ариба. Кажется, Мухамед кому-то звонит. - Да, он разговаривает по телефону… внизу. Девушка открыла дверь комнаты в коридор, и они обе явно расслышали имя дяди Абдула. - Уже докладывает, что я потеряла ребенка, - недовольно прокомментировала Лейла. Ариба спросила: - Тебе не страшно? Лейла, твоя беременность была твоей защитой. Как же ты не понимаешь? Вот посоветует дядя Абдул Мухамеду тебя наказать, и он послушается старика. - Хватит меня пугать, Ариба! - Лучше я принесу тебе Абдульчика, полежи рядом с ним, пока я приготовлю вам обоим что-нибудь поесть. Не знаю, как насчет тебя, но твоему сыну скоро пора кушать. …Следующий день выдался суетливым. Мухамед поведал о своем горе Мустафе и Амину, позвонил Саиду. Но тот уже знал плохую новость от дяди Абдула, который позвонил племяннику, уже зная и другие новости после вечернего звонка Мухамеда в Фес. Конечно, вчера старик посокрушался из-за потери Лейлой ребенка, высказал ряд советов Мухамеду по поводу его семейной жизни, но его куда больше взволновало известие об измене Лукаса, которого бросила одалиска. Накануне он долго говорил на эту тему с Мухамедом, а утром – уже с Саидом, который из-за этого едва не опоздал в офис на совещание. Мустафа выражал всем видом соболезнование родственнику из-за трагедии с женой. Дона Ноэмия тоже навестила их в магазине, решив узнать, пригодится ли ее помощь, если произошли такие ужасные события. Возможно, теперь и новоселье отменят? Но Мухамед решил, что Лейла должна отлежаться дома, а Ариба и все остальные помогут Амину и Халисе. В доме Латифы тоже стали известны печальные новости. Амин рассказал, что Лейла потеряла ребенка, упав с лестницы. - Аллах, я всегда боялась ходить по лестницам, когда сама ждала детей. Лейла должна была быть осторожней, и тогда ничего бы не случилось, - посочувствовала Латифа. Халиса тоже была в ужасе, не знала, что делать: она была уверена, что беременна, но ведь никто об этом не знает, и ей придется переносить тяжелые тюки и коробки наравне со всеми. А вдруг и с ней что-нибудь произойдет? Срок такой маленький! Ребенок ещё даже не укрепился в ней, как следует. И ещё ее с самого утра мучила тошнота. Виной тому был аромат, который шел из комнаты Самиры. Сначала Халиса решила, что в доме зажгли бахур. Но запах был какой-то необычный. - Лара Латифа, что за бахур горит в доме? - Бахур? Я не зажигала бахур, - удивилась свекровь. – Не думаю, что это сделала Жади. Она ещё спит, ее ребенка кормила я. - Наверно, бахурница стоит в комнате Самиры, - подсказала Халиса. - Но Самира уже уехала в университет. Я видела, как она уходила, когда я ставила выпечку в духовку в нашем «кондитерском цехе». Халиса, давай заглянем к ней в комнату и узнаем, что у нее горит. «Не курит же Самира сигареты?» - подумалось Халисе. Когда мать Амина распахнула дверь комнаты, Халису едва не стошнило. Такой сильный аромат индийских благовоний пахнул ей в лицо. - Понятно, Самира зажгла ароматические палочки! Халиса не дослушала – бросилась в туалет, где ее и вырвало. Латифа подозрительно поглядела ей вслед. Когда Халиса появилась на кухне, приведя себя в порядок, Латифа прямо спросила, не хочет ли невестка сообщить ей и Амину радостную новость. - Да, кажется, у меня будет ребенок. Но я не уверена. Тест-полоска подтвердила, но надо сдать анализ крови. - Тогда сейчас же мы поедем к врачу, чтобы знать точно. Надо предупредить Амина. - Нет, лара Латифа, не говорите сыну, - взмолилась невестка. - Я хочу сама рассказать Амину, что у нас будет ребенок. Завтра сид Мухамед предлагает устроить праздник в честь новоселья, но… Теперь уже неизвестно, будет ли праздник, потому что Лейла потеряла ребенка… Но все равно, я хочу, чтобы Амин узнал новость после того, как мы перейдем в свой дом. Девушка раскраснелась от волнения, и Латифа согласилась, только чтобы ее успокоить, что так будет лучше. - Давай сделаем так: вещи уже собраны. Мы с тобой вызовем такси и съездим в клинику, где ты сдашь анализ. Мы успеем вернуться к тому времени, когда люди придут за вещами. Ты будешь стоять в вашем доме и руководить, указывая, куда и что поставить. Даже не вздумай поднимать тяжести! Ничего тяжелее кастрюльки с супом, поняла?! Аллах, вот так новость! - Да, я так рада, что Аллах, наконец-то, благословил нас с Амином, - расцвела улыбкой молодая женщина. - Собирайся, Халиса, а я разбужу Жади, чтобы она позаботилась о своем ребенке и хотя бы постирала грязные пеленки. Привезенные памперсы уже закончились. Халиса ушла к себе, а Латифа растолкала Жади. - Я поняла, - пробормотала сонная Жади. – Но лучше я попрошу приехать сюда Клару, чтобы она привезла памперсы и помогла мне. - Хорошо, - вынуждена была согласиться Латифа. – Но обязательно замочите пеленки и только потом постирайте их в стиральной машине. В доме есть машина-автомат, ты же знаешь. И можете вывесить их на балконе, там веревок хватит. Жади послушно кивала, не делая попыток хотя бы встать с кровати. Латифа решила, что Жади как-нибудь справится, а вот Халису отпускать одну в клинику уже небезопасно. Она так ждала первую беременность, а учитывая, как легко потеряла ребенка Лейла, невестка может просто от испуга оступиться, споткнуться, упасть. Её теперь необходимо сопровождать и к врачу, и везде. Латифа уже погасила и выбросила в мусор чадящие ароматические палочки из комнаты дочери, представляя, как Самира начнет возмущаться. Но дочери придется потерпеть несколько дней, пока брат с женой не уйдут жить в собственный дом. Оставив Жади ключи, Латифа спустилась с невесткой на улицу и села в подкатившее такси. Как назло, из магазина вышел Мухамед и заметил их. Теперь он пришлет Амина, чтобы сын узнал, куда это они вместе ездили. И как тогда быть Латифе? Обманывать сына не хотелось, но и Халису расстраивать - тоже. Если будущая мать желает лично сообщить ее сыну чудесную новость, пусть так и будет. Придется ей как-то выкручиваться. 19. Часть 22. Глава 19. Самира и подарок от Лео. Самира вернулась домой почти сразу после отъезда матери и жены Амина. Она удивилась: ведь ничего не планировалось. Может быть, тете Жади что-нибудь понадобилось? О том, что дона Латифа вот только что куда-то уехала, ей сообщил, разумеется, Базилио. - Странно… Кроватку заказали по телефону, привезут ее к вечеру. Неужели Джамильчик заболел? Девушка прошла к двери дома, не обращая на Базилио больше никакого внимания. У себя в комнате Самира обнаружила, что кто-то похозяйничал в ее отсутствие. Убрали ароматические палочки. Самира решила ни с кем отношения не выяснять. Возможно, тете Жади или ребенку не понравился запах? Она как-то не подумала об этом. В ней горело желание поддразнить Амина и его фанатично набожную жену, только и всего. Самира понимала, что ведет себя глупо, как-то по-детски. Однако ничего не могла с собой поделать, чувствуя каждый раз, как ее раздражает их желание повлиять на нее своим примером. Она всегда знала, когда брат с женой совершают намаз. А ведь мама тоже молилась, но делала это тихо, для себя, а не так показательно, как Амин и Халиса, стараясь напомнить и Самире, что ей пора встать и помолиться, а не спать до последнего, когда прозвенит будильник, чтобы вскочить, быстро собраться, поесть и бежать на автобус, чтобы успеть в университет! Осталось потерпеть несколько дней, точнее – уже несколько часов, и семья брата будет жить сама по себе. Конечно, в доме появилась тетя Жади с ребеночком, но Самира не ждала от сестры матери воспитательных воздействий. Тётя Жади всегда ее понимала! Лучше пусть малыш не дает спать , чем выслушивать нотации и упреки брата, видеть возмущенные взгляды его правильной жены! Поэтому Самира решила не отказывать себе в последнем удовольствии ещё раз потроллить Амина или Халису – это будет зависеть от того, кто из них заглянет в ее комнату, если осмелятся, конечно. Девушка усмехнулась и достала из сумки, с которой ездила на занятия, прозрачный файл с распечатанными фотографиями. Потом открыла упаковку с фломастерами и застыла над первым же снимком. На нем был Арнав Синг Райзада в дорогом деловом костюме, сидел в кресле у себя в рабочем кабине офиса «АСР». Самира немного подумала и ярко-красным фломастером сделала внизу фотографии надпись: «Дорогой Арнавчик, я тоже хотела бы поработать в твоем замечательном офисе!» Достав второй снимок и рассмотрев его, она написала на обороте фото: «Мне нравится твоя семья. Особенно бабушка и твоя сестра Анжали. Ты правильно сделал, что выгнал из дома ее мужа. Если бы у меня была сестра, а у нее – такой муж, как подлый Шиям, я бы тоже не выдержала». После этого на следующей фотографии оказалась надпись: «Арнав, я обязательно научусь готовить индийские блюда. Знаю, что ты болен диабетом, но я все равно научусь печь джелеби. Рецепт в Интернете я уже нашла, мой хабиби!». С фото на нее смотрела героиня сериала Кхуши, стоявшая у плиты и возле огромной чаши с аппетитной на вид ажурной выпечкой. Молодая женщина была ее соперницей, в некотором роде. Но те, кто сунет нос в ее комнату, сочтут Кхуши за служанку, вот и хорошо. Хмыкнув, Самира продолжила фантазировать: «Арнав, у тебя дома живет коза, но мне, бразильянке, это непривычно. У нас чаще всего держат попугаев, котов и собак. Но ничего, я привыкну и к козе твоей бабушки, если это так важно для твоей семьи. Привыкла же Лавания?» На фотографии Арнав стоял рядом с пожилой женщиной в роскошном сари, которая держала на руках ягненка. «Арнав, мне было тебя так жалко, когда я узнала, что тебе пришлось драться, когда ты сбежал от похитивших тебя бандитов. Я едва не умерла от ужаса, когда увидела тебя таким!» - дописала Самира, ещё раз полюбовавшись прекрасными глазами Арнава Сингха Райзады, удивительно красивого и сексуального мужчины, не смотря на то, что он был на снимке в грязной рваной майке, с царапинами на лице, испачканный кровью. Самира взяла в руки фото, где Арнав поднимается по ступеням храма, в глубине которого виднелась статуя многорукой богини, вокруг толпились верующие, и церковник с подносом, полном срезанных головок цветов и предметов культа, что-то вещал им. Храм представлял собой необычное сооружение: несколько столбов поддерживали крышу. Стен не было, поэтому ветер свободно гулял среди людей, раздувая дупаты пришедших помолиться женщин. У входа в храм висел колокольчик, которого как раз коснулась чья-то рука. Арнав был виден только со спины, но не было сомнения в том, что это именно он. Подержав снимок в руках, Самира нерешительно положила его к снимкам с надписями, так и оставив без комментариев. На последнем фотоснимке Арнав стоял у дорогого авто, переплетя на груди руки. Конечно же, появилась надпись: «Хочу, чтобы ты прокатил меня на своем автомобиле по Дели! И не возражай! Не хочу слышать от тебя твоё "Что за....!" Она хотела дописать ещё что-нибудь глубоко личное. Например – что-то о нежном поцелуе, которого она не может дождаться, т.к. они очень далеко друг от друга. Но она все же остановилась. А если фотографии окажутся в руках матери? Зачем ей переживать ещё и из-за шуточек дочери? Самира представила, как вынуждена будет оправдываться, объяснять, кто такой Арнав Сингх Райзада на самом деле, почему она позволила себе такой розыгрыш… Матери будет не просто ее понять. Впрочем, недавно Самира уже поведала матери придуманную историю, но поверила ли она? Откинувшись на спинку стула, девушка бросила на стол фломастер и задумалась. Если бы у нее был такой парень, как Арнав, захотелось бы ей, чтобы он ее поцеловал? И решила, что – да. Почему бы и нет? Но вот только Арнав – плод фантазии автора сценария известного индийского сериала, на который Самира подсела. Это было такое странное ощущение: влюбиться в человека, которого на самом деле не существует. Он вроде бы есть: герой сериала, которого можно видеть сколько угодно, когда угодно! Вот только живет он в виртуальном мире и только - в 398 небольших сериях по 20 минут каждая. Есть ещё и актер, который исполняет его роль и который существует в реальном мире, но жизнь реального человека не имеет отношения к роли, которую так талантливо исполнил этот актер. В реале у Баруна Собти (так звали актера, который сыграл Арнава) мало общего с суровым, но любимым Арнавом. Самира схватила себя за голову. - Что у меня за мысли?! Сколько можно? Хватит, я заигралась! И на сериал тратить время я больше не могу. Скоро получение диплома. А потом – поездка в Марокко с Амалией, вот о чем я должна думать. А не о невозможном поцелуе! И вдруг, прикоснувшись к щеке, она вспомнила: ее поцеловал Лео. Это случилось так неожиданно! Даже теперь у Самиры по телу прошли мурашки. - Арнав Сингх Райзада и Лео Феррас? – усмехнулась она. Пока девушка даже сравнить не могла двух мужчин, которых только что поставила в один ряд. – А могла бы я влюбиться в Лео? Тетя Жади смогла полюбить Лукаса, при чем - со всеми его недостатками. Но, по ее же рассказам, Лео вырос совсем другим, пусть внешне очень похожим на брата, но без недостатков, которые ей не нравились в Лукасе. Вспомнив про тетю Жади, Самира тут же вылетела из комнаты. Уже полдень! А она не видела и не слышала ни голоса Жади, ни плача мальчика. Неужели Лукас приехал за ними и забрал домой, пока она была в университете? В комнате матери, где устроилась Жади с малышом, никого не было, но на постели лежала записка: «Латифа, Самира, не беспокойтесь, приехала Клара, мы отправились с ней по магазинам за памперсами и всем необходимым. Кроватку привезут после обеда, нам заранее позвонят». Самира принюхалась: в комнате пахло грязными пеленками или памперсами. Так и есть! В углу в пакете «благоухала» парочка использованных памперсов. Взяв с отвращением пакет, Самира вынесла его из комнаты. Она спустилась вниз, где стоял большой плотный пакет для сбора мусора и отходов. В нем девушка и оставила неприятную находку. Самира не успела отойти от мешка, как услышала крик с улицы: - Самира! Сааа-миии-рааа! – по слогам тянул, стоя под их балконом, Базилио. Девушка выглянула на улицу, слегка приоткрыв дверь. - Что ты орешь, Базилио? В чем дело? Парень обрадовался, обнаружив ее не на балконе, а у двери. - Самира, скорее иди к синьору Олаву! Он дорисовал картину, где ты стоишь на мостике в джунглях. - Ну и что? Зачем же так кричать? - Иди скорее, забери ее, а то художник выставил свои работы в окно мастерской. Говорит: пусть будет мини-выставка свежих работ. И твой портрет тоже там. Но твой отец так разозлился! Синьор Мустафа много раз подходил к витрине и рассматривал твой портрет. Потом возвращался к синьору Мухамеду и отчитывался. А в баре доны Журы клиенты спорят, продаст синьор Олаву картину твоему отцу или отдаст ее тебе – просто так. - Базилио, а ты не врешь? Когда ты о чем-то рассказываешь, половина истории потом оказывается ложью. Ты же известный сплетник. - Ну и пожалуйста! – обиделся местный болтун. – Я сам видел картину в витрине! Художник сказал, что картина с секретом. В ней зашифровано послание заказчика тебе. Вот так! - Иди, Базилио, не жди меня. Я приду за картиной, когда смогу. Уходи, - погнала Самира официанта, зная, что парень иначе останется ждать ее под дверью, собирая вокруг толпу зевак рассказом о том, как вот прямо сейчас они с Самирой отправятся забирать полотно местного живописца. Самира поднялась к себе, осторожно выглянула в окно. Так и есть! Сплетник стоял, задрав голову и высматривая ее в доме. У входа в магазин отца толпились Мустафа с доной Ноэмией и Амин с отцом. На пороге бара выросла дона Жура, хмуро осмотрелась и обнаружила блудного работника. - Базилио! – окрикнула она его так, что услышала даже Самира у себя в комнате и увидела, как парень испуганно оглянулся, но послушно поплелся на рабочее место. Заметив у витрины на первом этаже дома синьора Олаву толпу, рассматривающую нечто за стеклом, девушка решила пойти и выяснить, что там происходит. Если отцу не нравится, что ее портрет выставлен на всеобщее обозрение, то мать тоже расстроится, узнав об этом. Если картина готова и художник готов ей ее отдать, она сходит и заберет ее. О каком ещё зашифрованном послании для нее болтал Базилио?! Верить ему не стоило, но все-таки? Но синьор Олаву подтвердил: так и есть, если Самира внимательно посмотрит на полотно, то обнаружит привет от заказчика и узнает его имя. - Я и так догадываюсь, кто это. Вы и сами об этом мне проговорились, - улыбнулась Самира. - А ты все-таки поищи ответ, - подмигнул художник. – Вдруг этот секрет откроет тебе намного больше, чем ты думаешь? Картина к этому моменту была уже изъята из витрины и упакована, чтобы девушке удобнее было нести ее от дома к дому. Жители Сан-Криштована, не успевшие узреть новую работу местной знаменитости, возмущенно переговаривались на улице, показывая пальцами на пустое место, где недавно стояла картина. - Не хочется их разочаровывать, - усмехнулся мужчина. – Выставлю-ка небольшое полотно, которое только что закончил, пусть рассматривают и угадывают, кого на нем ещё можно увидеть, кроме моего рыжего кота-предателя. Я неожиданно для себя освоил технику письма… Как это называется? «Третий глаз». «3D». Он подошел к стене, к которой в ряд были прислонены незавершенные работы, взял за дешевую пластмассовую раму вторую с краю картину и повернул ее «лицом» к Самире. На квадрате плотной бумаги, уже вправленной в раму, она увидела местный пейзаж с баром доны Журы на заднем плане, и портрет Файера, написанный так искусно, что, казалось, светится каждая ворсинка его рыжего меха. Особенно красив был пушистый хвост. В ярких желтых глазах кота - если тщательно присмотреться - отражался дом синьора Олаву. - Это – обещанный секрет? – немного разочарованно спросила Самира, подхватывая подаренную картину. - Нет, - обиженно протянул художник. – Какой же это сюрприз? Ты не заметила, что между котом и нижней частью картины столько "пустого" пространства?! Но если всмотреться, как в «третий глаз», то можно кое-что там увидеть. - Что? Скажите, я никому не расскажу, - взмолилась Самира. - Нет, - отказал оскорбившийся синьор Олаву. – Выходи на улицу и смотри через окно. Я сейчас выставлю картину на место твоей. Девушка рассмеялась и вышла, неся под мышкой подаренное полотно, завернутое в плотную бумагу. Когда она оказалась перед витриной, Базилио был уже тут как тут. - Ну, что, Самира, узнала секрет? - Отстань, Базилио. Нет, не узнала, его ещё разгадать нужно, - ответила она, чтобы парень от нее отвязался. – Это не так просто. Сам попытайся разгадать секрет картины. - Так покажи ее! - Не моей. А той, что выставлена в витрине. Там такая же загадка зашифрована. Видишь, нарисован кот, а под ним… Девушка пересказала то, что только что услышала от синьора художника. Потом сама же подошла ближе к витрине и приблизила глаза к стеклу. Сколько ни всматривалась – ничего не увидела, но Базилио она сказала: - Я знаю, что там. Увидела. И ты, Базилио, сможешь, если захочешь. Эта способность к «третьему глазу» приходит не сразу, и не каждому дано увидеть спрятанный в рисунке другой рисунок. Или надпись! С довольным видом она отошла, а за ее спиной тут же сомкнулись желающие рассмотреть загадочную картину. Но так просто вернуться домой ей не удалось. Амин подошел и заговорил. - Тебе не стыдно? Тебя не только рисует посторонний мужчина, но и выставляет твой портрет в окно мастерской! Отец даже хотел купить эту дрянь за любые деньги, только бы не видеть, как тебя рассматривают жители района. - Амин, отстань. Мне надоели твои нравоучения и замечания. Скорее бы ты жил в своем доме. Мы в Бразилии, не в Саудовской Аравии, где женщины не имеют никаких прав. Даже не в Арабских Эмиратах, где сейчас живет несчастная Эмми. Ты знаешь, ее муж плохо с ней обращался, а теперь, по слухам, решил с ней развестись. Вот подставит ее так, чтобы наказать ее и не платить алименты, и что тогда будет с Эмми? Ее ждет печальная судьба, как сказала бы наша Зорайдэ. Ты думаешь, я согласилась бы на такую судьбу? Нет, я счастлива, что живу в Бразилии, что я – бразильянка. Свободная женщина… - А как в Индии с правами женщин? Ты не узнавала? - Я прочла в Интернете об Индии все, что только возможно. Там живут по-разному. Но знаешь, сколько индийцев живет у нас в Бразилии? На этом она прекратила разговор, полный намеков, быстро скрылась в доме, оставив Амина переваривать услышанное. Самира догадывалась, что отец начнет расспрашивать его о разговоре. Ей отчего-то стало неприятно. И про Эмми она зачем-то проговорилась. А ведь мама просила ее молчать! Когда Латифа вернулась из поездки на фазенду сида Керима, то между делом проговорилась, что Керим рассказывал о дочери Неджме, которая живет сейчас у мужа в Арабских Эмиратах, и о том, как она и Ясмин однажды встретили там в торговом центре Эмми, которая была знакома с Ясмин. Так вот, потом Ясмин ещё не раз сталкивалась с Эмми в том же торговом центре, куда та ходила гулять вместе с родственницами мужа. И однажды Эмми расплакалась и рассказала Ясмин, что очень боится мужа, опасаясь за свою жизнь. Молодые женщины скрылись от спутниц Эмми в женской комнате, куда Эмми ушла якобы для того, чтобы привести себя в порядок. Она торопливо рассказала Ясмин много нехорошего о своей жизни и о том, что муж, не дождавшись ее беременности, замыслил развестись. Но всей семье известно, что он ни с одной женщиной не расставался по-хорошему. Эмми была его неизвестно какой по счету женой, оказавшейся бесплодной. Такого не могло быть, скорее всего – причина крылась в самом муже Эмми, но он не желал признать правду, поэтому расставался с каждой женщиной, но перед разводом подстраивал страшные ловушки каждой из жен. Одна погибла от несчастного случая, другую выдали замуж за старика четвертой женой, третью обвинили в измене, подвергнув страшному наказанию… Но что ждет Эмми? Неожиданная смерть? Клевета, обвинения и суд? Гарем в песках Аравии? Что? Эмми так плакала, что у Ясмин едва не разорвалось сердце от жалости. Она дала Эмми номер телефона Самиры. Сид Керим спросил у Латифы, не звонила ли Эмми ее дочери? Латифа не знала, что ответить. Самира ей ничего подобного не рассказывала. Но поэтому мама и поведала ей эту жуткую историю. Самира в тот вечер честно ответила, что никто ей не звонил. Но сегодня утром, когда Самира сидела на первой паре, во время лекции зазвонил ее сотовый. У преподавателя сделалось очень недовольное лицо. Девушка взглянула на незнакомый номер и сбросила звонок, затем поставив телефон на беззвучный режим. Но пришла смска. Она оказалась от Эмми! Подруга детства умоляла перезвонить ей, т.к у нее уже почти не оставалось денег на сотовом. Дождавшись окончания лекции, Самира позвонила в далекие Эмираты. Эмми умоляла ее дать номер сотового Амина. Она плакала и даже не могла говорить. Самира поняла, что девушке очень плохо, и не смогла отказать. Конечно, телефон Амина был в ее «Контактах». Порывшись в настройках, Самира нашла номер и выслала его Эмми смской. Конечно, теперь последуют какие-то действия. Наверно, Эмми позвонит Амину… Но чем это закончится? Самира не могла осудить себя за импульсивный поступок, за желание помочь несчастной девчонке, оказавшейся в далекой и чужой стране. Но она не посмела признаться матери в том, что сделала. Она и Амину не осмелилась сообщить, что дала номер его телефона Эмми. Наверно, поэтому ей так хотелось, чтобы брат оказался подальше от нее, хотя бы в соседнем доме! Вернувшись в комнату, Самира, чтобы отвлечься от неприятных мыслей и воспоминаний, спрятаться от чувства вины, быстро распаковала картину. Забавно… Синьор Олаву воспользовался ее фотографией из того номера журнала, где был напечатан ее репортаж о ночной вылазке на Сахарную Голову. Вместе с Лео… Но ведь художник так и обещал сделать, когда Самира отказалась позировать. Картина была написана в каком-то непонятном стиле, как будто ради той самой загадки, на которую намекнул синьор Олаву… Что ещё за загадка? Прислонив картину к стене, только изображением к себе, Самира прилегла на кровать и пристально всмотрелась в прямоугольник в нижнем углу картины… Если что-то и зашифровано, то только там. Но у нее быстро устали глаза, и Самира решила просто немного отдохнуть. Предстояло столько дел, а ещё надо было помочь тете Жади, когда она вернется из поездки с Кларой по магазинам. И матери помочь с выпечкой, потому что она будет занята в перевозке вещей Амина, а Самира не хотела в этом участвовать, тем более, что Амин ее просить помочь даже не пытался. Ещё оскорбится, если она посмеет прикоснуться к чему-либо из его с Халисой вещей. Кстати, куда уехали мама с Халисой? Глаза Самиры сомкнулись, она уснула. В доме стояла тишина. Не топала Халиса, не плакал Джамиль… Девушка уснула так крепко, что даже увидела короткий сон, яркий, как наяву. …. Как будто Самира сидит в роскошном кожаном кресле, рассматривая огромную картину на стене. И это именно та картина, которую она принесла днем от синьора Олаву, но почему же изменились ее размеры? И кажется Самире, что это вовсе уже не картина, а провал в другую реальность, вход в другой мир. Вот он, этот мостик, на котором она стоит. Мостик повис над пропастью в джунглях, слегка покачивается , но ей не страшно. На перила присел разноцветный попугай ара. А в волосах Самиры откуда-то взялся крупный яркий цветок. Что это за пятно в углу? Оно вызывает беспокойство у Самиры, при чем девушка чувствует, что находится одновременно и на мостике, стоит, кокетливо прикоснувшись к перилам, и в кресле, глядя на себя – стоявшую на мостике - со стороны. Вдруг она чувствует какое-то движение в том самом пятне… А потом у нее за спиной оказывается Лео… Она хочет повернуть голову в его сторону, но не успевает это сделать, потому что Лео целует ее в щеку, и Самира очень знакомо распахивает глаза и невольно поднимает брови. Почему – знакомо? Потому что точно так же целовал Арнав свою Кхуши в одной из серий в сериале «Как назвать эту любовь». Даже во сне Самира вспоминает сериал и понимает, что ведет себя точно так же, как Кхуши. Наверно, и выглядит она так же глупо, как эта индийская девчонка, когда ее поцеловал хозяин дома, влюбленный в нее, но не желавший признать это, пытавшийся бороться со своим чувством, для этого постоянно унижая объект своего обожания. И вот Самира точно так же, как Кхуши, прикладывает к горящей щеке ладонь, потрясенная неожиданным поцелуем. Вот только почему она видит во сне не Арнава, а Лео?! Стоило ей так подумать, как Лео исчезает, она снова стоит на раскачивающемся мостике одна, а потом ощущает себя снова в кресле, сидит, уставившись в зеленовато-болотного цвета прямоугольник. И теперь она четко видит, как на нем выделяются три больших буквы: Л Е О... Самиру разбудил звонок в дверь. Конечно, она закрыла ее на засов, вернувшись с картиной. Быстро сбежав вниз по лестнице, она открыла дверь, впустила вернувшихся неизвестно откуда мать и Халису. Вскоре Самире пришлось спуститься ещё раз: теперь привезли кроватку, а ещё через полчаса подъехали на такси и Жади с Кларой. Но женщина только помогла занести в дом и поднять на второй этаж бесчисленные пакеты и упаковки с памперсами. Жади же несла на руках Джамиля. Клара тут же спустилась и уехала на такси, на котором они только что прибыли в Сан-Криштован. - Латифа, мы ездили к врачу. Скоро назначат день для переливания крови. Пока мы с Джамилем посетили клинику, прошли консультации у разных врачей, Клара объездила магазины. Я так устала. Есть хочется, мы покормили Джамиля, но и ему опять пора кушать. - Жади, всё сделаем. Поесть, правда, можно только салат, который я сейчас быстренько порежу… - Мама, я могу принести еду из бара доны Журы, - предложила Самира, которая тут же крутилась, разбирая сумки и пакеты с покупками. - Из бара? - неуверенно произнесла Латифа. – Жади, а ведь дона Жура твоя родственница. Ты – мачеха ее невестки. - Самира, Латифа, мне неудобно к ней идти, да и покупать еду – тоже. Вдруг она станет расспрашивать меня о Лукасе, о его поездке, о том, как прошла операция и что об этом рассказывает Лукас? Она может спросить о Мэл! - Сан-Криштован гадает, почему жена Лукаса Ферраса живет у сестры, приехав с двумя сумками и ребенком. Базилио наверняка докопался до истины… или до какого-нибудь объяснения этому факту. Базилио и доне Журе уже что-нибудь наплел. Но она, конечно, не откажется продать нам что-нибудь из еды. - Хорошо, Самира, сходи к доне Журе и купи пакет ее пирожков с треской. Попьем чай с пирожками, а затем сделаю салат, - предложила Латифа. - Ребенок может есть пока только молочные смеси. - Мама, а куда вы с Халисой ездили? – вдруг вспомнила Самира. - Халиса сдала кровь на анализ. Она бе-ре-мен-на! – радостно сообщила вполголоса Латифа. Жади обрадовалась. - Наконец-то! Теперь у твоего сына будет настоящая семья. И как кстати: уже сегодня они будут спать в своем доме. - Но Халисе нельзя поднимать ничего тяжелого. Она не хочет, чтобы Амин узнал об этом сейчас. Скажет завтра, когда они устроят в доме новоселье. Приедет Саид. Но я скажу доне Ноэмии, чтобы она тоже проследила за тем, чтобы Амин или Мухамед не дали ей нести что-нибудь тяжелое. Пусть знают новость все, кроме Амина. Самира растерялась. Амин станет отцом? Новость как-то не укладывалась в голове. Младший брат в ее сознании все ещё ассоциировался с тем мальчишкой, который шпионил за ней, жаловался отцу, воровал картон, подсматривал за дочкой доны Одетти в телескоп, интересовался журналами с фотографиями обнаженных женщин, пряча их в своей комнате под матрацем. А теперь он сам станет отцом! У них с Халисой родится такой же ребенок, как тот, которого держит на руках тетя Жади. А ее мать тоже станет бабушкой! Выходя из комнаты, Самира уже другими глазами посмотрела на Халису, которая стояла на пороге комнаты, заставленной коробками и разными узлами. - Тебе не на чем отдохнуть? – догадалась Самира. – Я знаю твою тайну, но не расскажу Амину. Ты можешь прилечь в гостиной, на диване. - Не могу, меня там тошнит. Новая кроватка для сына Жади так пахнет новой мебелью... Не лучше твоих ароматических палочек, - пожаловалась Халиса. Тогда Самира решила проявить неслыханное великодушие, позволив невестке немного отдохнуть в ЕЕ комнате. - Сейчас схожу за пирожками к доне Журе, а потом я уеду в издательство – надо успеть сдать репортаж для нового номера журнала. Ты можешь часа два-три смело спать на моей кровати, - предложила она. К девушкам подошла Латифа. Она слышала их разговор и согласилась с дочерью. - Халиса, полежи в комнате Самиры, тебе необходимо отдохнуть. Иначе тебе не удастся скрыть от Амина секрет, придется рассказать ему не завтра, а сегодня. Халиса согласилась, правда, не зная, как на это отреагирует муж. Она все-таки устроилась на узкой постели Самиры, пока та натягивала на себя ажурную ярко-желтую блузку с короткими рукавчиками и легкую индийскую юбку – ту самую, со слониками. Потом Самира, заглянув в зеркало на дверце шкафа, быстро поставила красную точку между бровями и прицепила на волосы над лбом странную подвеску, украшение, принятое у индианок. Подхватив сумку на плечо, проверив ее содержимое, как и наличность в кошельке, Самира вышла из комнаты. - Сначала я за пирожками, а потом – в издательство! – доложила она кому-то из женщин, ларе Латифе или ее сестре, как поняла Халиса. - Спи, Халиса. Отдыхай, - повторила лара Латифа, заглянув в комнату. Но у Халисы желание вздремнуть как рукой сняло. А как же? Она оказалась в комнате, заходить в которую ей и Амину не было позволено, пусть никто не запрещал им этого словесно, но подразумевалось само собою. И вот она здесь. Это же та картина, которую все соседи обсуждали не один день. Она Халисе не понравилась. Наверно, художник или тот, кто заказал ему эту живопись, хотел вложить какую-то мысль, не иначе, потому что девушка стояла на мостике над пропастью…. А это была Самира, а не просто девушка… Кругом густые джунгли… Халисе стало не по себе, когда она представила себя ТАМ. Художник зачем-то нацепил на волосы Самиры цветок, посадил рядом на перила попугая… И что он хотел этим сказать? Впрочем, теперь художники такие странные, уже не знают, как себя прославить, что для этого придумать. Вот и рождают разные стили, пишут арт-картины, которые вызывают удивление, но не дают никакого объяснения. Халисе захотелось повернуться на другой бок. Как Самира спит на такой жесткой кровати? И тут-то она увидела на столе фотографии! Оглянувшись на дверь, но понадеявшись, что лара Латифа в ближайшее время не станет ещё раз заглядывать в комнату, жена Амина осторожно поднялась с кровати, стараясь, чтобы под ней не скрипнуло, и взяла со стола тонкую пачку фотографий. Такого горячего любопытства она никогда не испытывала! Прочитав сделанные заметки к каждой фотографии, Халиса ошеломленно подумала, что их непременно должен увидеть Амин. Вот реальное доказательство того, что Арнав существует! Вот его семья, богатый индийский дом, похожий на современный дворец, его бабушка и сестра, служанка, которая работает на его кухне, вот его машина, его офис. Да жених Самиры – богатый человек, имеющий свой бизнес! Но что это за история с дракой и похищением?! Аллах, почему он прислал Самире такую ужасную фотографию? Кто его снимал – окровавленного, избитого, в порванной одежде?! И почему Самира не прокомментировала единственный снимок, на котором ее жених заходит в храм? Собирается ли Самира менять веру? Кем она может стать? Индусской? Халиса нечаянно выронила снимки, которые держала в руках, когда за дверью раздались знакомые шаги и вошел Амин. - Ты здесь? А я не поверил, когда мама сказала, что Самира уступила тебе комнату. Говорят, утром тебе было нехорошо? - Да, Амин, но мне уже лучше. Слабость только, от волнения, наверно. - А это что? – опустился на колени Амин, собрал разлетевшиеся по полу снимки. - Это жених твоей сестры. Видишь, она даже свои комментарии написала на них. Все-таки журналистика у нее в крови. А там – та самая картина, - шепотом сказала молодая женщина, кивая на полотно у стены. Но Амин мельком взглянул на шедевр местного живописца, так как успел осмотреть его через стекло витрины. А вот фотографии привлекли его внимание. Он рассматривал их молча, но в глазах то и дело вспыхивали то гнев, то удивление, то усмешка, то злость. - Отец должен их увидеть, - только и сказал он. - Но, Амин, Самира поссорится со мной! - Почему? Скажешь, что я зашел к тебе, увидел фотографии и решил отцу показать. Если она собралась замуж, отец должен знать. Халиса кивнула, хотя и не была с этим согласна. Самира набросится на нее с упреками, потом назло расскажет Амину о ее беременности и всё испортит. Но спорить с Амином Халиса не могла. Пока свекровь помогала Жади ухаживать за ребенком, Халиса занялась приготовлением ужина. Когда пришло время переносить вещи, то все прошло быстро, весело, у всех было какое-то загадочно – радостное, приподнятое настроение. Да, никто не забыл о том, что Лейла потеряла ребенка. Но всем по секрету стало известно, что у Халисы и Амина родится ребенок. Мухамед обрадовался этому даже сильнее, чем прошлому известию, что Лейла снова ждет ребенка. Наверно, потому, что по лицу Халисы легко читалось, как она рада своему состоянию. А вот Ариба была задумчива. Что сделает Лейла, когда узнает, что Амин станет отцом ребенка, которого родит ему Халиса? В лучшем случае, она взбесится при мысли, какое золото подарит Амин жене. Но от Лейлы можно ожидать чего угодно. Узнав о покупке дома для Амина и жены, Лейла грозилась его поджечь. А что она задумает, когда узнает о будущем ребенке? Халиса должна быть очень осторожна, находясь рядом с Лейлой. Дона Ноэмия выполнила задание блестяще: Амин не заметил, что Халиса только следила за тем, как устроить вещи в новом доме. Когда переезд был закончен, Мустафа и дона Ноэмия ушли домой, где их ждал ужин. Мухамед отправился в «Волшебную лампу», т.к. Амин сказал, что должен кое-что показать. Когда Мустафа вернулся, магазин ещё не был закрыт, то обнаружил озадаченного приятеля с сыном. Они обсуждали какие-то фотографии. - Почему у женщин голые животы? Вот у этой, например? Она уже не молода. Смотри, Амин, здесь что-то написано. Имя этой женщины, наверно. - Да, Самира боится забыть или перепутать имена, кто есть кто в его семье. Ма-на-ра-ма, - прочитал брат Самиры по слогам трудное женское имя. - Это кто? Мать Арнава? - Кто ж знает. Самира не пришла ко мне, не сказала: вот, отец, этот парень собирается сделать мне предложение. Даже в Бразилии приняты нормы поведения в отношениях между родителями и дочерьми. Нет, Самира сама с ним развивает отношения. Разве это нормально, сынок? - Машина очень дорогая. У дяди Саида такая же. - А офис? И как он выглядит – такой костюм стоит очень дорого. Это европейская работа, костюм известной итальянской фирмы или ещё какой-нибудь, - махнул рукой Мухамед. – Саид, наверно, мог бы сказать точно. - Но за что его избили? Откуда у Самиры это? – показал Амин на снимок мужчины в разорванной майке и окровавленными ранами на лице. – Какого Шияма он выгнал из дома и почему? - Самира могла бы объяснить, но нам она ничего не расскажет. – нахмурился отец. – Сынок, отнеси их домой, верни сестре. Мустафе никто ничего до сих пор не объяснил. Поэтому ему только и оставалось заглядывать каждому через плечо, пытаясь понять, что за снимки рассматривают и обсуждают Мухамед с сыном. - Индиааанки, - протянул он. – Да, моя Ноэмия научилась пользоваться Интернетом и тоже читает про Индию, женщин индийских, их еду…. Говорит, тоже научится готовить по их обычаям, и тогда мы будем есть их лепешки пури. Хочет купить себе сари, но я против. В этих сари голые животы и открытая спина. Вся одежда их женщин с открытой спиной. А чтобы не сваливалась – они затягивают на спине две завязочки бантиком. Очень ненадежная вещь. Кроме сари они часто носят ещё какой-то шальваркамиз с дупатой. Вот, всё запомнил! - Неужели и твоя жена начнет сходить с ума по всему индийскому, Мустафа? - Нет, она сходит с ума по Интернету. Сидит теперь до глубокой ночи. Говорит, что ищет рецепты марокканских блюд. - И что? Нашла? - Не знаю. Пока ничего не готовила. ...Когда Амин с фотографиями появился дома у матери, Самира ещё не вернулась из редакции, позвонив, что задержалась, но уже едет домой на такси. Амин и Халиса поели и ушли к себе ДОМОЙ. Произошло это как-то буднично, сын Латифы и невестка покинули дом, оставив после себя только совершенно пустую комнату. А Латифа и Жади почти не обратили на это внимание. Ребенок капризничал, Латифа готовила смесь, Жади пыталась его накормить. Всем было не до новоселов. Даже Самира тут же стала помогать, едва войдя в дом. Надо было срочно выбросить использованные памперсы, погладить постиранные детские вещи. Латифа и Жади были совершенно вымотаны. «И о таком счастье для меня мечтает моя мама?» - ужасалась Самира, замачивая испачканные детскими какашками одежонки, брезгливо беря их двумя пальцами и перекладывая в таз с разведенным в горячей воде специальным детским стиральным порошком. - Уууу-жаааассс, - стонала она от отвращения. Но кто мог бы ещё помочь матери, кроме нее? – Интересно, теперь тетя Жади раскаивается, что увезла сына Хадижи? Жила бы себе спокойно, а за детьми ухаживали бы в Мекнесе женщины семьи Обенсуров. Правда, с двумя Хадижа все-таки тоже не справилась бы, жалко ее. Потом они сели поужинать, устав так, что не хотелось говорить. Но позвонила Иветти, и Жади начала объяснять, почему она ушла от Лукаса. - Приезжай, я покажу тебе эту фотографию! – ответила она, когда Иветти сказала, что не верит в измену Лукаса. Что угодно, но не это! - Тетя Жади, а Лукас звонил? Он мог бы приехать за вами, попытаться поговорить, что-то объяснить, если он не виноват, - сказала Самира. - Нет, Лукас не приедет. Он мне звонил, когда я ждала в клинике предстоящую консультацию врача. Но он сказал, что, пока я живу у Латифы, должна подумать, как разрешить ситуацию с Джамилем. Самира, Латифа, Лукас НЕ ПРЕДЛОЖИЛ мне вернуться! - Но он дал тебе время подумать, чтобы не ссориться с тобой дома при Пьетро. Он надеется, что ему не придется вмешиваться в историю с твоим внуком, Жади, - сказала Латифа. - Если Лукас думает, что я откажусь от мальчика, он ошибается. Латифа не хотела спорить с Жади, но и выхода из ситуации она тоже не видела. Возвращать Джамиля теперь нельзя, но и то, что совершила Жади, тоже было неправильным. Поэтому Латифа перевела разговор на другую тему. - Надо будет подумать, что купить из мебели, чтобы вы с Джамилем могли жить в отдельной комнате. Теперь у нас освободилась комната Амина и Халисы. Или, Жади, оставайся в этой, а я устроюсь в той. Когда они вернулись в комнату, в которой спали, зазвонил телефон. Жади сразу поняла, кто бы мог им позвонить. Она легла на кровать и тут же закрыла глаза, притворяясь, как будто уснула. Самира вместо нее укладывала Джамиля в кроватку. А Латифа уже отвечала на вопросы дяди Али. - Нет, дядя Али, Жади уже спит, - оглянувшись на постель, ответила Латифа. – Она так устает, что даже наша помощь оказывается не очень значимой. – Хорошо, дядя Али, я ей передам. Да-да, я скажу Жади, чтобы она сама позвонила. Потом трубка была передана Зорайдэ, и Латифа разговаривала уже с ней о том же самом. - Да, я поняла, Зорайдэ: дяде Али надо поговорить с Жади. Я ей скажу. Она обязательно позвонит…. Нет, Зорайдэ, я не знаю, что можно думать. Я ВИДЕЛА фотографию его и Маизы. И там всё очевидно. Зорайдэ, эээ… как? Лукас звонил дяде Али?! Аллах! Как он посмел?... Что? Он уверяет, что у них с Маизой ничего не было? А для чего же они сделали такие фотографии?... Когда разговор завершился, Латифа повернулась к Жади, приоткрывшей глаза, и сказала: - Знаешь, Жади, Зорайдэ сказала, что Лукас позвонил дяде Али и честно рассказал ему обо всем, что случилось в Швейцарии. И дядя Али ему поверил. Жади перестала притворяться и села. - Латифа, я тоже верю Лукасу: он сам не стал бы ничего предпринимать. Возможно, он угодил в ловушку, которую ему подстроила Маиза. Но ведь дело не в этом. Дядя Али хочет поговорить со мной не о нашей с Лукасом ссоре. И Лукас, и дядя Али хотят, чтобы Джамиль оказался в Мекнесе. А я не могу допустить этого. И что теперь делать, я не знаю. - Я тоже, Жади, тоже не знаю, как быть. Пусть Аллах нам подскажет, как поступить. Мать с Жади продолжали обсуждать проблемы, а Самира отправилась спать. Она тоже устала, даже не сразу обратила внимание, что на столе кое-что изменилось. Кто-то положил оставленные ею фотографии, до этого небрежно брошенные в кучу, аккуратно, подровняв всю пачку. Значит, приманка сработала. Но теперь это не имело никакого значения. Самиру беспокоила одна мысль: Эмми знает телефон Амина и может позвонить ему. Но Халиса беременна! Несчастная Эмми! И бедняжка Халиса! Что теперь будет? Не разрушила ли Самира невольно счастье Халисы, когда она, казалось бы, получила всё, о чем мечтала? И дом, и ребенка, и мужа. А если позвонит Эмми, как поступит Амин? У Самиры испортилось настроение. Она села на кровать, и на глаза попалась картина. Девушка не стала больше думать над разгадкой ее тайны. Она уже догадалась, что это могло быть. Конечно, там будет имя Лео. Поэтому она встала, подошла к картине и повернула ее изображением к стене. Подарок отчего-то начал ее раздражать. На душе было нехорошо. Хотелось отвлечься. И Самира села к столу, открыла ноутбук, решив заглянуть в Интернет и проверить электронную почту. Она обрадовалась, обнаружив два письма: от Лео – с фотографиями из Мараньяна, Манауса и Амазонии, места слияния двух вод, и от Фатимы-Клэр снова пришло письмо-простыня с повествованием о приключениях после того, как жена дяди Саида вылетела из Сан-Паулу. У Самиры закрывались глаза, до такой степени хотелось спать, но ей стало любопытно, как встретились в далекой Амазонии Лео и Фатима. Сварив себе кофе, Самира открыла письмо подруги и начала читать… 20. Часть 22. Глава 20. Фатима в Манаусе. Встреча с Лео и путешествие по Амазонке. Прочитав несколько абзацев, Самира оторвалась от текста и пробежала глазами по письму, ища имя Лео. Нашла и поняла: они всё-таки встретились! Отчего-то ей стало интересно узнать, как восприняла Фатима парня, какое впечатление о нем сложилось. Но следовало всё-таки проявить уважение к приятельнице, которая вновь постаралась написать такое длинное письмо. Самира уже не в первый раз заметила в ней дар повествовательницы. Читать письма Фатимы было интересно. Девушка ловила себя на мысли, что тоже хотела бы путешествовать по описываемым Фатимой местам. "...Самолет взлетел, сделал прощальный круг над Сан-Паулу. После возвращения из Европы это был мой первый бразильский город, ставший мне таким близким, но позже я пережила там самые кошмарные дни в своей жизни. Какой он огромный! Минут десять я лечу над ним на самолете и понимаю, что не хватило бы и трех месяцев, чтобы его осмотреть. Это настоящий урбанистический монстр - от края до края уходит за горизонт, а за горизонтом ещё столько же. Всё это - Большой Сан-Паулу, т.е. сам город и полтора десятка городов-спутников..." Самира прервала чтение и усмехнулась: из Фатимы получилась бы отличная журналистка. Ведь письмо - настоящий репортаж. Она пробежала глазами описание Манауса, уяснив для себя, что Фатима весьма заинтересовалась столицей штата Амазонас. "...Самира, Манаус - такой необычный город! - писала девушка. - Он расположен на берегу Амазонки, ширина которой вместе с протоками достигает здесь нескольких десятков километров. Население города, как я успела сразу заметить, состоит в основном из индейцев. Город находится в каких-то пяти часах лёта от Рио-де-Жанейро и почти столько же - от Сан-Паулу. Оказывается, Манаус стал всемирно известен во время каучукового бума прошлого века. Деньги в регион буквально лились рекой, город активно строился. Я видела здание Оперного театра, возведенного в 1896 году, которое прекрасно сохранилось. Представь: все строительные материалы, невзирая на огромнейшие затраты на доставку, заказывали в Европе. Каучуковая лихорадка быстро закончилась, а здание Оперного театра стало символом города - красивейшее сооружение в джунглях, такого сочетания, наверное, нет больше нигде в мире. В Манаусе есть Музей индейцев, плавучие рынки, а также множество великолепных домов, украшенных голубой керамикой..." Дочитав до этого места, Самира достала блокнот и ручку и записала, что надо взглянуть в Интернете на фотографию этого знаменитого театра. "...Пока я ждала Лео, то постаралась увидеть одно замечательное явление природы, о котором была наслышана и ранее. "Свадьба рек" заслуживает не только подробного описания, но и фотографии. Я решила, что обязательно попрошу Лео сделать фотоснимок, чтобы отправить тебе. Так вот, "свадьбой рек" называют место, где Рио Негро (один из самых крупных притоков Амазонки) сливается с рекой Солимоес. В реке Рио Негро вода черная, потому что ее воды насыщены природным минералом. В реке Солимоес вода почти белая, молочного оттенка. Температура вод разная, поэтому, когда Рио Негро впадает в Амазонку, воды двух рек на протяжении двух километров текут, не смешиваясь - черная и светлая стороны. Очень интересное зрелище..." Самира не выдержала и щелкнула мышью по папке с фотографиями от Лео. Все снимки были педантично пронумерованы в определенном порядке и подписаны. Поэтому снимок со "свадьбой рек" искать долго не пришлось. Не удержавшись, девушка пролистала и другие фотографии. Снова отличный материал для фоторепортажа! Спасибо тебе, Лео! Она вернулась к письму, где Фатима на этот раз описывала покупку сувениров, чтобы стать более похожей на туристку. "...Самира, если хочешь иметь оригинальные сувениры с Амазонки, то однажды ты должна приехать сюда! Бусы, сережки, браслеты, сумки, футболки, сувениры, магнитики, картины, поделки... Я в итоге накупила себе всего. Сижу в местном кафе в футболке с надписью "Кариока" в стиле логотипа "Кока-кола", в ушах и на шее - украшения из "золотой" травы, а ещё у меня теперь есть супероригинальная сумочка из натуральной кожи. Думаю, Рания и Зулейка испытали бы шок, узрев меня в таком виде. Про твоего дядю Саида я вовсе молчу..." Самира тут же нашла и принялась рассматривать фотографии Фатимы в описанных украшениях. Да, она выгладит, как туристка. И отчего-то девушке стало приятно, что для Фатимы тоже не так уж важны дорогие украшения, которыми ее одаривал дядя Саид, ей интересны простые поделки из Манауса так же, как и самой Самире – оригинальная бижутерия. - Хм, кто заподозрит в девушке с индейскими украшениями беглую жену миллионера Саида Рашида? Фатиме не о чем беспокоиться, она ведет себя правильно, - рассудила Самира. А «путешественница поневоле» описывала дальше свои приключения: "Мне будет даже приятно поселиться на некоторое время поближе к природе - отдохнуть после Рио-де-Жанейро, а главное - от обстановки в доме Саида. С Лео мы встретились после трехчасовой экскурсии по городу, на которую я решилась после суток пребывания в местном отеле. На отельном микроавтобусе я и ещё несколько туристов прокатились по главным достопримечательностям Манауса - их в городе не так много - несколько сохранившихся пышных дворцов, знаменитый театр, оптовый рынок бананов (отчего-то предполагается, что его колорит должен потрясти приезжих туристов), центральный рынок и расположенный рядом порт с суденышками всех цветов радуги. Видели небольшие фавелы. И это всё. В городе попадаются и современные дома, есть даже несколько небоскребов, но не они создают атмосферу города, а грязь. И не только реальная - чего только не валяется на мостовых, но и грязь визуальная - глазам просто негде отдохнуть от бесконечных пестрых вывесок, налепленных одна на другую, от бесконечных разноцветных домиков, лепящихся друг к другу. Сначала от такой пестроты рябит в глазах, но потом привыкаешь, ведь эта пестрота и есть настоящий Манаус. Это город, где перемешалось всё - роскошь и нищета, индейцы и негры, китайцы и белые, высокая европейская архитектура и грязные бразильские трущобы, пираньи и бананы, дорогие машины и ручные тачки, и даже вода - черная и желтая. И, как не банально, причина такой мешанины - история..." Экскурс в историю Манауса Самира прочла не очень внимательно. Сейчас ее интересовало не это, а то, что происходило с приятельницей там, в далекой Амазонии. Однако Самира внесла в свой потрепанный блокнот заметку о том, что Манаус в прошлом был перевалочным пунктом на пути доставки богатств Амазонии - золота, диковинных птиц и зверей, бразильского ореха, изделий из кожи кайманов, лекарственных растений, ценных пород деревьев, на "большую землю". Этот материал может стать отдельной темой статьи. Особенно интересной Самире показалась история о ценном тропическом дереве гевеи, из которого когда-то добывали тягучий сок и научились делать из него резину. Забавно, что первые колонизаторы встретились в Амазонии с огромными следами каких-то неведомых людей, которых назвали патагонцами - "большеногими". Позже выяснилось, что местные индейцы надрезали кору дерева гевеи так, чтобы получить тот самый млечный сок, и по нескольку раз опускали в сок босые ноги, получалась "обувь", которая предохраняла от влаги и хорошо сидела на ноге. Она-то и оставляла на земле гигантские следы. А потом изобрели резиновые шины, началась каучуковая лихорадка. В Манаус рекой хлынули деньги. Были посажены целые каучуковые плантации, а в Манаусе стали расти дворцы один дороже другого. А когда изобрели искусственную резину, то многие фазендейеры разорились и распродали свои дворцы на стройматериалы. Самира решила позже уточнить, права ли Фатима, написав, что население Манауса неофициально составляет около двух миллионов человек. Это поразительно! В сердце джунглей стоит такой огромный город! Далее Фатима восхищалась рекой, которая потрясла ее воображение. Она вспоминала, как через пять часов перелёта их самолет оказался над Амазонкой. "Какая широчайшая, желтая, петляющая река!" - подумала я тогда, глядя в иллюминатор. Но когда самолет стал снижаться, под крылом оказалось зеленое море джунглей. А потом джунгли оборвались, и появилось желтое море - Амазонка просто огромна! Большой корабль кажется крохотным на ее фоне", - делилась впечатлениями Фатима. Как поняла Самира, туристическую группу, к которой с помощью Лео незаметно примкнула и ее приятельница, встретили, посадили в автобус и повезли в отель в джунглях. Шел тропический дождь, скорее - ливень. Все вокруг было тусклым и серым. Фатима заметила, что вдоль дороги джунгли выкорчевывали, обнажая песок под ними. - Да, я как-то читала, что Амазония - это огромная пустыня, покрытая лесом. Об этом написал какой-то ученый, - припомнила Самира. Она улыбнулась, прочитав сетования Фатимы на то, что не догадалась сфотографировать на телефон двух стервятников, мокнувших на одиноком дереве. Живописны были и затопленные деревья. А! А вот и о встрече Фатимы с Лео! «…Лео прибыл в город на судне, которое должно было перевезти группу туристов по намеченному маршруту в джунгли. Я сразу же узнала парня, с которым совсем недавно вместе с тобой в Ангре сидела под деревом и ела ягоды. Кажется, Лео тоже узнал меня без затруднений. Он сделал всё, чтобы я стала одной из путешественниц в его группе. Ты знаешь, Самира, оказывается, большинство фирм предлагает туристам размещаться не в самом городе, а в джунглях вокруг него. В небольших отелях, разбросанных по берегам мелких речушек – притоков как Амазонки, так и Рио Негру, ведь сейчас так моден экотуризм. Чаще всего обычные туристы дальше Манауса вообще не суются. Я не была бы исключением, но тебе ведь известны обстоятельства и причины моего появления здесь. Поэтому я доверилась Лео, оплатив путешествие с его командой и отправившись в джунгли. Моё путешествие по легендарной реке началось с прививки от желтой лихорадки и закупки всевозможных спреев от насекомых, которых я боюсь, терпеть не могу. Кстати, как оказалось, это европейцы называют Амазонкой реку на всем ее протяжении. Но правильнее называть так реку только ниже Манауса по течению, т.е. Амазонка начинается как раз на месте встречи вод – «свадьбы рек». Далее Фатима рассказывала, как их группа под руководством Лео добралась на корабле и устроилась в специальной лодже. В программу пребывания вошло проживание, питание, экскурсии и прочие интересные мероприятия. Фатима обещала рассказать Самире о полных чудес амазонских джунглях, свидетельницей которым она стала. И судя по размерам ее электронного письма, преуспела в этом. Но Самира была несколько разочарована тем, что Фатима не так часто рассказывала о Лео. Совсем не так она представляла себе эту историю, их встречу. Впрочем, для Фатимы Лео ничего не значил. Он был для нее лишь человеком, который согласился помочь подруге Самиры, оказавшейся в трудном положении. И как явствовало и из этого письма, жену дяди Саида мучили страшные подозрения. Ей снова казалось, что она беременна. Самира приходила в ужас, представляя, что это могло бы оказаться правдой. Тогда Фатиме далеко не скрыться, но будет ли для нее лучше, если она вернется к мужу? Какие кары обрушатся тогда на ее голову? Самира помнила, как с тетей Жади не раз поступал дядя Саид. Когда-то он даже намеревался забрать у нее Хадижу! Что же делать? Как помочь Фатиме, если ей придется вернуться в Рио? Как ее спасти? Она ведь не кот, которого Самира так нагло пристроила в дом доны Деузы. Но она решила пока не думать об этом: пусть Фатима сначала примет решение, если с ее организмом действительно произошло такое превращение. Но, судя по тому, что с Фатимой случилось на палубе суденышка, пока они плыли до лесного отеля, это был вовсе не результат укачивания, многократная рвота во время плавания объяснялась токсикозом. Бедняжка! Страшно подумать, что теперь с ней будет, если никто не протянет ей руку помощи. - Что значит – никто? А я? И тетя Жади, и мама не откажутся ей помочь, - горячо возразила себе Самира. Но пусть Фатима сначала выберется из джунглей. Там ей поможет Лео, а в Рио без помощи ее тоже не оставят! Она вернулась к письму и продолжила чтение. «…джунгли… такое удивительное место! Сквозь густые листья и переплетения лиан под кроны деревьев проникает мало света. А буйная растительность затрудняет передвижение, полностью лишая ориентации. Чтобы переместиться даже на небольшое расстояние, часто нужно прорубать дорогу, - поделилась Фатима впечатлениями от похода в джунгли во второй день своего пребывания там. – Лео при туристах охотился на крокодилов, поймал двух небольших кайманчиков. Самира, мы ЗАЖАРИЛИ ИХ НА РЕШЕТКЕ, БЫЛО НУ ПРОСТО СУПЕРВКУСНО! Самое мясо у них – это хвост. Когда Лео поймал крокодилов, туристы от радости впали чуть ли не в эйфорию и быстро их разделали…». Самира представила, как Лео и Фатима сидят у костра и жарят мясо кайманов, и тут же вспомнила, как балбес Базилио сегодня болтал о том, что завтра в бар доны Журы должны завезти крокодилятину. Дона Ноэмия заранее предупредила, что возьмет пару килограммов, не смотря на то, что муж ее был против поедания мяса крокодилов. - Хм, тоже куплю хотя бы килограммчик и приготовлю что-нибудь, - решила девушка, пометив в блокноте: «найти рецепты из мяса крокод.». Ей вдруг захотелось ощутить во рту тот же вкус, что почувствовали, сидя в джунглях у костра, но без нее, двое ее друзей. А Фатима продолжала делиться увиденным: «Джунгли наполнены жизнью. Под лесным пологом темно, жарко и необычайно влажно. Лео говорит, что в джунглях можно увидеть не только крокодилов, но и гигантских анаконд и розовых дельфинов. А ещё – необычайной красоты кувшинку, лист которой в диаметре достигает почти двух метров! Но пока я лично видела только каймана, уходившего с отмели под воду в ста метрах впереди лодки. С анакондой не сталкивалась. Правда, мое путешествие состоялось только по узкой протоке. Возможно, это не то место, где может обитать эта змея. Но Лео говорит, что анаконд, которых люди представляют себе девятиметровым голодным монстром, запросто проглатывающим человека, больше не встречается в близлежащих к городу джунглях. Он уверяет, что основное поголовье анаконд – это двух - четырехметровая «мелочь», ловящая грызунов и лягушек. Как и любая змея, анаконда переваривает крупную добычу несколько недель и не охотится. Хотелось бы посмотреть на раздутую от проглоченного неудачника анаконду». И ещё Фатима мечтала увидеть колибри и послушать орущих попугаев. Самира пожала плечами: на всю эту живность можно полюбоваться и в Ботаническом саду в Рио. Она вспомнила, как с тетей Жади они побывали там, и ей удалось сделать снимки той самой кувшинки, которую мечтает увидеть Фатима в дикой природе. «…Самира, боишься ли ты пауков?! Я видела сети, которые в высоких травяных зарослях по берегам рек расставляет паук-птицеед. Для человека он не опасен, поскольку предпочитает колибри, по неосторожности попавших в его широченную паутину. Но в траве скрываются крошечные лягушки кокоа, размером полтора дюйма и весом всего один грамм. Они-то, как утверждают индейцы, очень ядовиты, и даже простое прикосновение к ним влечет за собой неминуемую смерть. По своему действию их яд сходен с кураре, вызывает паралич дыхательных мышц, а затем неизбежную смерть. Яда одной лягушки хватает на пятьдесят стрел индейцев, представь! Лягушки имеют на черной спинке две ярко-золотистых полосы, словно предупреждая: «осторожно, не трогать!» Но страшнее всего здесь – маленькие муравьи-сакасайя. Они живут большими колониями под землей, но время от времени выходят оттуда огромными полчищами и смертоносной рекой движутся по лесу, уничтожая все живое на своем пути. Все живое в панике удирает от этой беспощадной армии, потому что спасения от сакасайя нет никому, ни людям, ни ягуарам, ни анакондам. Самира, ты не представляешь, что я чувствовала, когда Лео при мне рассказывал об этом туристам. Я содрогнулась от омерзения, а потом боялась ложиться спать! А Лео только посмеялся надо мной и заявил, что, если бы на моем месте оказалась ты, Самира, то ты вела бы себя иначе, потому что ты – не только любопытна, как я, но и исследовательница, такая же, как он. Не знаю, но ночи в джунглях превратились для меня в испытание…». - Лео так хорошо меня знает? – усмехнулась девушка. Кстати, ей тоже не нравились насекомые. Окажись Самира в джунглях, она, прежде всего, позаботилась бы о москитных сетках! И насекомые тоже бывают разные. Вернувшись к чтению письма, Самира с удивлением и некоторой завистью прочла, как Лео готовил еду, угощая Фатиму тем, что казалось ей диковинными блюдами. «…Вау! Самира, я впервые в жизни попробовала ватапу! Это блюдо из кухни Баии, но у Лео оно получается безумно вкусным. Отчего у меня так изменился вкус? Я даже думать не хочу о возможной причине этого… Но мне очень понравились сваренные в масле денде с добавлением сока кокосов и кусочками хлеба мелко порезанные моллюски с перемолотыми кусочками рыбы. Лео подал это варево вместе с белым рисом. Я не могла от него оторваться, ела, и мне хотелось ещё и ещё!» - У Фатимы точно токсикоз и странности, которые присущи беременным. Ужаааассс! - закатила глаза Самира. Далее Фатима рассказывала о том, как их накормили в джунглях типичным для Амазонии блюдом, из названия которого Фатиме запомнилась только часть – «тукупи» . «Оно состоит из кусочков утки, сваренной в густом соусе с добавлением травы, которая жжет желудок спустя несколько часов после еды. Хорошо, что Лео предупредил меня о таком сюрпризе! Не представляю, что стало бы с моим капризным организмом. Надеюсь, всё-таки, что я не беременна, это мой желудок никак не может адаптироваться к еде вне стен дома Саида Рашида!» - Не обманывай себя, дорогая Фатима! – с сожалением произнесла Самира. – Ты ждешь ребенка, который мне будет приходиться двоюродным братом или сестрой. А потом девушка подумала, не сварить ли и ей что-нибудь такое… амазонское? Даже в баре доны Журы бывали блюда кухонь из разных уголков Бразилии. Самира точно помнила, что дона Жура угощала ее густым желтым супом с креветками и чесноком, пусть его название Самира уже забыла. - Сварю! – решила племянница Жади и тут же отчего-то подумала о пираньях. А, взглянув на экран ноутбука, наткнулась на абзац, где Фатима как раз описывает этих рыб. «Жуткие рассказы о пираньях тоже правда. Местные жители говорят, что кайманы, обнаружив в воде стаю этих рыб, переворачиваются на спину, т.к. их роговые пластины на спине толще, чем на животе. Кажется, в Бразилии есть поговорка о крокодилах и пираньях. Кстати, ягуар каким-то образом определяет, что в воде много пираний. Он бьет лапой по воде, и к этому месту устремляются пираньи, а ягуар делает большой прыжок вдоль берега и несколько секунд пьет воду. Затем он всё повторяет. Пираньи могут легко растерзать и анаконду ». Самире было интересно читать заметки Фатимы, но раздражала ее манера перескакивать с темы на темы. Самира ждала последовательного описания событий, а перед ней был какой-то «поток сознания»: о чем подумаю, о том напишу! Наконец, Фатима добралась до описания первой ночи в джунглях. «Лучи солнца погасли, и джунгли погрузились в темноту. Светящиеся мотыльки закружились в листве над головой. Зазвучал хор – стрекот насекомых и кваканье лягушек. Лео смог устроить лично для меня отдельную крохотную комнатку в лодже, но я долго не решалась в нее войти, оставаясь на берегу реки, не зная, какая живность может подстерегать меня в постели или где-то в углу комнаты. Ночь на реке действительно прекрасна! В темноте в кустах и на деревьях светятся глаза животных и птиц, слышен сильный шум джунглей во тьме. А какое небо! Но когда я вошла внутрь лоджа - этого дома на сваях, стоявшего возле воды, (как и все дома в этих местах, ведь в сезон дождей Амазонка разливается), оказалось, что гамак, в котором мне предстояло ночевать, завешен москитной сеткой. Твой Лео позаботился обо мне! Я не сразу догадалась, что парень уступил мне свою комнату. Где он сам ночевал, мне неизвестно. Но я улеглась в гамак, решив, что на этом закончился мой первый день в джунглях. Сначала я разделась, сняла с себя джинсы и все кофты, но к утру замерзла ужасно, натянула на себя футболку. Искать в темноте остальные вещи я не рискнула. Я же не знала, какие живые существа могли находиться в помещении. Я умерла бы от ужаса, если бы в темноте прикоснулась бы к кому-то из них. Поэтому я завернулась в простыню, но это мало помогло. Кое-как дотянула до пяти утра, когда объявили подъем. Кстати, спать в гамаке мне понравилось, это действительно удобно и неплохо, особенно если до этого я не могла себе вообразить такую постель. А на вторую ночь с одной туристкой случилось ужасное происшествие. Я ещё раз убедилась, как ненавистны мне насекомые. Брррр! Через тонкую перегородку хижины я расслышала неожиданный женский возглас: «Ай, меня кто-то ужалил в плечо!» Утром соседи пострадавшей рассказывали , что был зажжен фонарь, а место происшествия осмотрено. Однако виновник укуса уже исчез, но даже в тусклом свете подсевших батареек было видно, как опухоль, образовавшаяся на месте укуса, росла буквально на глазах. Прибежал Лео, определил, что ничего смертельного не произошло. Но укусил кто-то серьезный. Женщина причитала, что она не чувствует руку… Начался дождь, лил, не переставая, в лодже стало сыро. А женщина жаловалась, что ей стало труднее глотать. Лео посоветовал не нервничать и постараться уснуть. Он дал ей какую-то мазь, лечил чем-то, я не знаю, но успокаивало то, что это была не змея, а смертельно опасные насекомые здесь не встречаются. И мы уже несколько дней смотрим на отекшую руку этой женщины». Самира содрогнулась, представив пострадавшую туристку. Фатима в письме тоже переживала, но потом отвлеклась и начала восторженно описывать живность Амазонии. «Я видела попугаев Ара. Орут на деревьях, на землю на спускаются. Синего цвета. Зеленые попугаи неразлучники летают стаями, но попарно. Обычно дерутся на дереве вечером и утром. Возле лоджа растет гравиола. Однако мне ни разу не попался вкусный фрукт, всегда то пропавший, то кислый. Не лезть же мне на само дерево? Но я наелась питомбы. Знаешь, что это? Фрукт, похожий на виноград в кожуре. Кислый и как будто ватой наполненный. Я его не оценила. Местные едят, как семечки, остановиться не могут, руки заняты, за компьютером не посидишь», - пошутила Фатима. И вдруг до Самиры «дошло»: каким образом Фатиме удалось не только отыскать в джунглях компьютер и написать такое длинное письмо, но и отправить по электронной почте, для чего нужен, разумеется, Интернет? Впрочем, она же приобрела планшет! Но неужели в джунгли пришел Интернет? Невероятно. Самира решила позже погуглить и выяснить, в каком состоянии находится доступ к сети в Манаусе и прочих населенных пунктах Амазонии. Решив, что Фатима сама прояснит, каким образом ей удалось с ней связаться, ведь Лео же находил способы добраться до интернет-кафе, девушка пробежала глазами оставшуюся часть письма. Фатима восхищалась пальмами акаи, на которых растут ягоды, похожие на фиолетовый виноград. Вдоль реки Амазонки произрастает наибольшее количество этих деревьев. «Я обожаю эти маленькие темные круглые ягодки, которые по вкусу напоминают шоколад. Местные жители издревле делают с помощью смешивания мякоти ягод асаи и семян гуарани своеобразный "энергетический напиток", который давал им энергию". Письмо Фатимы обрывалось как-то внезапно. Она будто в спешке дописывала последний абзац, в котором сообщала, что следующее письмо отправит уже тогда, когда Лео отвезет ее в убежище, где ее не сможет найти Саид. До места придется лететь пару часов на самолете, но Фатима была к этому готова. «Лео – хороший парень, и он не равнодушен к тебе, Самира. Он так мне помог, я очень благодарна вам обоим», - так заканчивалось это сумбурное письмо, которое Самире все равно было интересно читать. После этого она закрыла файл Фатимы, решив ещё раз просмотреть и папку с фото, которые Лео сделал в Мараньяне и песках заповедника Ленсойс. Часы на стене показывали, что Самире давно следовало лечь спать, иначе завтра, недостаточно выспавшись, на лекциях в универе она будет клевать носом. Но она решила взглянуть на снимки «одним глазком». Итак, вот замечательный пейзаж: дюны из почти белоснежного песка, достигающие почти сорокаметровой высоты, и многочисленные озера вокруг. Самира читала, что если посмотреть на парк с борта вертолета, то возникнет ощущение, что смотришь на большое одеяло, которое движется по направлению ветра. Пески и лагуны постоянно перемещаются под воздействием сильных ветров, поэтому в Ленсойсе каждое мгновение неповторимо, каждый пейзаж уникален и недолговечен. А вот здесь Лео сделал снимок мангровых зарослей, в дебрях которых виден олень. На других фотографиях были засняты золотистые зайцы, в пойме озера – кайманы и крабы. И всё же больше всего воображение Самиры поразили гигантские мангровые деревья, достигающие метров двенадцати, если верить пояснению Лео. Самира быстро «пролистала» папку с фотоальбомом и перенесла ее на свой Рабочий стол, расположив рядом с папкой, скачанной чуть раньше, где были собраны снимки, сделанные Лео и Фатимой в джунглях. Она ещё не раз просмотрит весь полученный материал, решит, каким образом сможет его использовать. Заставив себя выключить ноутбук, девушка легла спать и быстро уснула, успев увидеть сон, как по уже знакомому мостику в джунглях бредет Фатима, осторожно и тяжело ступая и стараясь не смотреть вниз. Она беременна, что уже не вызывает сомнений: огромный живот заметен под легким просторным платьем. Мостик неожиданно заканчивается у отсутствующей стены в комнате Самиры (чему она удивляется даже во сне!), поэтому Фатима переступает через раму картины (или порог комнаты?) и, войдя, подходит к стене, на которой висит арт-поделка Самиры. Жена дяди Саида протягивает руку и сдирает с «картины» подруги ключ, тот самый, который был доверен ею Самире, ключ от банковской ячейки. «Значит, Фатиме понадобились деньги», - думает девушка и теперь уже проваливается в сон без сновидений… 21. Часть 22. Глава 21. Жизнь Сан-Криштована. В новом доме Амина и Халисы. Наступило утро, впереди был выходной день, и поэтому Самире никуда не нужно было спешить, как и рано вставать. Выспавшись, сколько ей захотелось, позавтракав кофе со свежей выпечкой, оставленной для нее матерью, девушка в хорошем настроении вышла из дома, позабыв о печальных мыслях, которые тревожили ее накануне. Латифы не было дома, тети Жади с ребенком почему-то тоже. Вероятно, отправились куда-то вместе. Но Самира не стала выяснять, где родственницы. Ей хотелось заглянуть к синьору Олаву, которого накануне она случайно обидела, и навестить дону Журу, с которой ей давно хотелось поболтать. Рассказывать симпатичной ей женщине о проделках жены ее сына Шанди Самира, конечно, не собиралась, но ей хотелось выведать, какие новости из Европы дошли до доны Журы. Девушка в нерешительности остановилась, не зная, в какую сторону сначала пойти. Возле витрины у дома синьора Олаву толпились любопытные жители Сан-Криштована, потому что художник вынес мольберт, краски и, держа в руках палитру, трудился над очередным пейзажем, на этот раз – традиционными масляными красками. В витрине же была выставлена странного вида «картина дня»: казалось, что небольшой прямоугольник в незатейливой раме был покрыт смесью ржаво-коричневых с зеленью, местами – ярко-рыжих пятен. Но Самира немедленно заподозрила, что с картиной не всё так просто: местный живописец ударился в новую технику письма «3Д», используя ее где только можно. Наверно, он или проговорился вездесущему Базилио, или простодушно рассказал собравшимся зевакам, что картина в витрине – не простая, в ней сокрыта загадка. Разумеется, возле художника, держась ближе к толпе любопытствующих, пытавшихся разгадать тайну выставленного полотна, отирался и Базилио. Едва завидев девушку, он направился к Самире, отчего она резко передумала идти разговаривать с синьором Олаву, а быстро направилась к бару, возле которого в сердитом раздумье стояла, переплетя руки на груди, расстроенная и чем-то сильно озабоченная дона Жура. Кажется, она забыла даже про официанта, вновь улизнувшего с рабочего места. У ног хозяйки сидел рыжий кот и увлеченно вылизывал хвост. Самира подошла и спросила: - Как дела, дона Жура? Всё в порядке?... Простите… По Вашему виду этого не скажешь. - Здравствуй, Самира. Вот не могу решить, что делать: куда мне девать столько мяса крокодилов? Анинья делала заказ и перепутала цифры. Так мне и привезли вместо заказанных пяти килограммов крокодилятины пятьдесят! И что прикажете мне теперь с ним делать? Холодильники полностью забиты, такое мясо быстро портится, это вам не забитые цыплята или треска для начинки. Нет, если мясо быстро не использовать, то лучше сразу выбросить. Женщина невольно бросила взгляд назад – на провинившуюся помощницу, и Анинья тут же как-то съежилась, даже пребывая в обычном полусонном состоянии. - И о чем только думала эта девчонка! - Дона Жура! Если у вас есть излишки мяса, продайте всем желающим! – предложила Самира. – Даже я купила бы парочку килограммов. Вчера вечером мне вдруг захотелось понять вкус крокодильего мяса. Вот только мне нужен рецепт, как его приготовить. Наверно, не как курятину? Из-за спины доны Журы тут же выплыла приятельница. Ноэмия одобрительно кивнула. - Это выход, Журинья. Распродай мясо всем желающим. Приготовь из него какой-нибудь полуфабрикат, продай расфасованные по пластиковым ванночкам кусочки мяса со специями. Я так бы сделала. - Точно, дона Ноэмия! Это называется маркетинговый ход! Как преподнести покупателю товар, который вам нужно продать, чтобы ему захотелось его купить. Ноэмия усмехнулась искреннему и горячему желанию Самиры помочь соседке, но не сдержала любопытства и поинтересовалась: - Самира, с чего это тебя потянуло на готовку? Решила, наконец, научиться кухонным премудростям? Или Амин с Халисой готовят еду, которая тебе не нравится? Ведь у вас в доме кухня лежит на плечах невестки? Мой Мустафа рассказывал, как Амин жаловался в магазине, что ты варишь какие-то несъедобные супы – из моллюсков, креветок, ещё чего-то. Ох, и разбаловала твоего брата жена! - Я тоже люблю готовить, - призналась Самира, вдруг почувствовав в себе тягу к кулинарии. А что? Так приятно приготовить что-то самой, услышать похвалу, что у тебя что-то получилось. - Девочка, неужели ты собралась готовить дома мясо крокодила? – не умолкала Ноэмия. – Не думаю, что твой брат и его жена прикоснутся к блюду из крокодилятины. Вот мой Мустафа так мне и заявил: это мясо не халяльное, есть он его не будет. Ведь никто не знает, как умертвили крокодила! Пусть даже его привезли с какой-нибудь фермы, где их специально выращивают. Жура с любопытством и удивлением посмотрела на подругу. - А что, там, в Африке, в Марокко, крокодилов ловят и умертвляют каким-то особым способом? Как баранов, овец, верблюдов, например? Ноэмия, ты как-то рассказывала нам про мясо… - Нет, Жура, мне ничего неизвестно про крокодилов, но ты только послушай, что вчера кричал мне Мустафа: никто не знает, как забили крокодила, поэтому есть это мясо – харам. А я ему в ответ: знать не хочу, как поймали это животное и как его забили! Мне хочется поесть его мяса, понимаешь, Мустафа? Так ему и сказала! Харам или халяль – это для тебя, Мустафа. А мне так давно хочется съесть хоть кусочек крокодила, что мне всё равно! Жура ожила. - Так тебе сколько мяса нужно, Ноэмия? Сразу же и унеси его домой, чтобы не испортилось. Нечего держать без холодильника. И у меня место освободится. Ноэмия назвала, какого веса ей нужен кусок. - И мне тоже, дона Жура! – поспешила с просьбой Самира. – Я намерена приготовить что-то необычное, только я рецептов не знаю, хотелось бы посоветоваться. Можно поискать в интернете, но думаю, что ваш рецепт будет надежнее. - Хорошо, Самира, я подскажу тебе, как готовить крокодилятину. Только сначала отнеси мясо домой и сразу же возвращайся. Его надо быстро готовить. - Конечно, дона Жура, - согласилась девушка, забирая сверток у Аниньи. Подошли и ещё две женщины – тоже за мясом, и на лице хозяйки бара можно было прочесть облегчение. Мясо не пропадет, его раскупят, а в морозильной камере места не было. Тут же хозяйка бара вспомнила и о Базилио, которого чувство самосохранения пригнало в бар. Парень понимал, что пора ему вернуться к работе. - Ну, всё! Теперь у доны Журы даже пирожки будут с мясом крокодила! – прокомментировал он, удовлетворив любопытство: так вот зачем в бар заходила Самира! А то ведь ему не давала покоя мысль, отчего это Самира выбрала именно бар, а собиралась сначала пойти к художнику, но отчего-то передумала, а почему? Логика Базилио была проста, как бамбуковая палка. Он решил, что сметливая Самира подметила что-то интересное в баре, вот и направилась туда, а не к синьору Олаву. А вот на взгляд Базилио интересно было как раз у художника. Ведь никто не смог разгадать, что зашифровал синьор Олаву в картине, которая похожа на сплошные разноцветные мазки краски. Нет, Базилио, конечно, обо всем узнает или сам догадается. Но и Самиру расспросит о ее мнении, она – умная, в университете столько лет учится. А пока ему пришлось взять в руки тряпку и подойти к столику на улице, из-за которого только что поднялись посетители. Чтобы не злить дону Журу, и без того рассерженную допущенной Аниньей ошибкой, Базилио принялся добросовестно протирать столешницы, смахивая на пол крошки и небольшие объедки. А что? Потом ему все равно подметать территорию вокруг бара! На улице стояла жара. Легкий ветерок не спасал, колыша ветви пальмы у бара, и тени от них метались по столикам, которые приводил в порядок официант. Базилио заприметил любимца доны Журы, спрятавшегося от солнца под одним из столиков. Файер отчего-то был в охотничьем настроении, его глаза горели, а хвост быстро стучал по плиткам под столиком. Базилио захотелось подразнить кота. Он поиграл с ним тряпкой, которой только что вытирал столики, и Файер приготовился к прыжку: весь подобрался, глаза загорелись, ещё немного – и тряпка стала бы его добычей. Но Базилио заметил грозный взгляд доны Журы, и игра с котом превратилась в наказание. Парень слегка хлестнул кота мокрой тряпкой, и тот, выпрыгнув из-под стола, сверкая лапами, бросился наутек. А хозяйке было уже не до Базилио и не до обладателя пушистого рыжего меха. Она позвала к себе Анинью, велев захватить блокнот и ручку. Когда работница выполнила указание, дона Жура начала диктовать: - Пиши, Анинья, меню заведения на ближайшие недели – вывесишь его на двери бара, пусть посетители знают, что у нас нового. Да внимательнее будь! Итак: жареный хвост крокодила, стейк из крокодила с гарниром из риса или фасоли, мясо крокодила с манго и соусом из базилика, мясо крокодила, запеченное с сыром… Самира уже успела отнести покупку и, устроив мясо в полупустой морозилке, вернуться в бар. В их доме морозильная камера в холодильнике почти всегда была пуста, т.к. Халиса предпочитала готовить всё только свежее, с рынка, живую рыбу, живых кур, непременно разделанных так, как требуется, чтобы еда была халяльной. И мать ее в этом поддерживала. У Самиры от прикосновения к крокодильему мясу даже мурашки прошли по коже. Интересно, что у нее получится? После вчерашнего чтения письма Фатимы она жаждала отведать нечто похожее на то, что ели у костра Лео и Фатима. Но за рецептом Самире пришлось вернуться в бар. Там она и услышала длинный перечень блюд из меню, которые дона Жура намеревалась готовить из мяса, которого оказалось слишком много. Самира прислушалась. Дона Жура, закончив диктовку, объясняла кому-то из покупательниц любопытные кулинарные хитрости: оказывается, крокодила приготовить не так уж просто. Это надо уметь. Тут же и посетители завалили ее советами. А девушка вспомнила, что Лео дописал от себя в электронном письме, как они с Фатимой готовили добычу на костре. Оказывается, мясо освежеванного крокодила должно использоваться немедленно, пока в мышечной ткани сохраняется судорожное подергивание. Хвост для приготовления, если используется эта часть тела, отрезается у живого крокодила. Его мясо не только не требует, но и не терпит никаких пряностей и специй, кроме мелкомолотой сушеной кокосовой стружки и соли. - Анинья, не спи! – вдруг рявкнула на помощницу владелица бара. – Стоишь, как сонный кузнечик. Что это с тобой? Ты же слушай да запоминай, что делать с мясом. А она витает где-то в облаках! ПИШИ: крокодилятина очень пресная!... Анинья, ты записала?! Посмотрю я на тебя вечером, когда начнутся танцы! Там наша красотка Анинья сразу оживет, как цветок после долгой засухи. - Дона Жура, - расплылся в улыбке Базилио, - а сегодня будут танцы в стиле форро, так ведь? - Тебе, бездельник, танцы не светят, иди и работай! Но Базилио уже был захвачен новой сплетней. Вечером же планируются танцы! Он точно знал, что дона Жура пригласила в бар известного музыканта, исполняющего на своем инструменте мелодии форро. Базилио предвкушал это событие! А вот Дону Журу не волновали мечты о приятном вечере, который ждал сегодня в ее баре всех любителей музыкальных развлечений. Она не могла перестать думать, кому бы ещё реализовать мясо, которое редко бывает в баре, но вот ведь странно – то о нем спрашивают несколько раз в месяц, а когда привезли, наконец, так теперь не знаешь, кому ещё предложить. Завидев Самиру, дона Жура подошла и, выставив на девушку указательный палец, стала рассказывать, как готовить съедобное блюдо из Амазонии. Самира тут же достала из кармана джинсовых шорт потертый блокнотик и ручку. -…мясо хорошо промой, слегка отбей его кулинарным молоточком. Затем запанируй нарезанные кусочки в сушеной кокосовой стружке и посоли. Жарь на любом растительном масле, можно и на сливочном, - махнула рукой дона Жура. – Но сковорода должна быть хорошо раскалена. Антрекоты из крокодила выкладывай на сковородку и переворачивай каждые 10-15 секунд. - А как долго жарить куски мяса? – спросила Самира. - 2-3 минуты. Время жарки зависит от толщины кусков. - Спасибо, дона Жура, за рецепт. Думаю, мне стоит немедленно написать очерк о кулинарных изысках в заведениях Сан-Криштована. И непременно сделать фоторепортаж о блюдах из даров Амазонии – представить меню из вашего бара. Так и посетителей можно будет привлечь. - Самира, какой там репортаж, - махнула рукой дона Жура. – Мне главное, чтобы продукт не пропал, за который мне пришлось столько заплатить. - Так я и говорю, что надо бы сделать рекламу вашему бару. Пирожки с мясом крокодила захотят попробовать многие, повалят за ними в бар… - А что? Это мысль! Пирожки с крокодилятиной, - хмыкнула владелица бара, которой никак не хотелось нести убытки из-за чужой случайной оплошности. – Надо будет попробовать. Базилио, поняв, о чем идет разговор, тут же напомнил о себе: - Дона Жура, мне первому пришла в голову мысль, что можно жарить такие пирожки! Но я-то пошутил! Парень расплылся в довольной улыбке. Ему ответила Самира: - Базилио, какие шутки! Надо бы придумать акцию и слоган, который в рекламных целях время от времени повторять или написать его на рекламном листке. - Какую ещё акцию? – насторожилась хозяйка бара. Самира пояснила: - Например, к любому блюду с мясом крокодила как бонус давать бесплатно полстакана сока. Или банан. Ну или что-то очень недорогое. - Так я потеряю ещё больше, - не согласилась дона Жура, которая умела очень хорошо считать. - Тогда заманивайте посетителей в бар слоганом! Пусть Базилио наденет маску крокодила и, вытирая столики, время от времени выкрикивает кричалку. Ну, например…. Девушка загорелась помочь, поэтому она вслух начала подбирать варианты: - Например, так: «Съешь пирожок с мясом крокодила. Почувствуй вкус настоящих джунглей!» Или это очень длинно? Тогда так: «Амазония у вас в тарелке!» Или… Можно сочинить что-нибудь в стихах, но мне пока в голову ничего не приходит. - Анинья, запомни, а ещё лучше – запиши… что там про вкус Амазонии в вашей тарелке! – поддержала дона Жура. - А ещё лучше вам устроить в главной витрине так называемую презентацию «блюда дня». Красиво оформить натюрморт, в центре которого поставить тарелку с пирожками. Или, чтобы не переводить каждый день по тарелке пирожков, можно попросить синьора Олаву нарисовать картину, где в центре – тарелка с пирожками, а вокруг бегает ещё живое мясо – крокодилы в разных ракурсах. Нужно обдумать эту мысль. - Поражаюсь, Самира, твоей фантазии. Отчего ты в магазине своего отца не устраиваешь такие акции для привлечения покупателей? - Кто же мне позволит там хозяйничать? Нет, дона Жура, в магазине отца место только мужчинам. Они работают по вековым традициям. - Но у тебя такая смекалка! Молодец, сразу видно, что ты в университете учишься! – похвалила дона Жура. Самира не стала возражать против такой странноватой логики, тем более, что в баре в этот момент случился инцидент. Дона Флоринда отошла от барной стойки, за которой стояла Анинья, развешивающая мясо на принесенных из кладовой весах, и вдруг женщина как-то неловко поскользнулась, однако сохранила равновесие, но не удержав в руках пакет с мясом. Впрочем, из упавшего пластикового пакета на пол выпал всего лишь небольшой, размером с детский кулак, кусок крокодильего деликатеса. Именно он и был атакован котом! Схватив кусок, рыжий поганец удрал с места преступления, от восторга распушив хвост. - Я вытряхну паршивца из его шкурки! – пообещала мрачным тоном дона Жура, подходя к барной стойке. – А ты, Анинья, аккуратней заворачивай продукты. - Да, дона Жура, - пискнула в ответ вторично провинившаяся официантка. Самира, закрыв блокнот с полученным рецептом, отправилась на этот раз к синьору Олаву. Не хотелось, чтобы художник держал на нее обиду. Она решила, что ненавязчиво извинится, а потом спросит, что зашифровано в картине, которую так старательно изучают зеваки, облепившие со стороны улицы витрину его мастерской. Она скажет синьору Олаву, что «увидела» слово на подаренной ей Лео картине, которую с таким старанием написал художник. Базилио просек ее план и увязался за ней. Но самира его тут же заметила. - Чего тебе, парень? Базилио, когда ты отучишься от вредной привычки ходить хвостом за людьми, которым твое общество совершенно не нужно? - Самира, как ты думаешь, что зашифровано на той картине в витрине? А ты разгадала, что написано на твоей? Самире захотелось подурачиться, и она пошутила: - Я не скажу тебе, Базилио, что зашифровано на моем подарке, это слишком личное, но на той картине… хм… вовсе не надпись. Там ничего не написано, там – нарисована… обнаженная женщина! Ты всмотрись, Базилио, всмотрись внимательней, сам увидишь! Парень тут же поспешил к дому художника. А у Самиры пропало желание толкаться вокруг синьора Олаву. Всё равно люди не дадут им спокойно поговорить. К тому же у нее вдруг родилось деловое предложение, как дать талантливому соседу заработать. Если синьору Олаву понравится ее идея, и он примет ее предложение, Самира напишет об этом очередную статью с рекламным подтекстом. Если художник освоил способы рисования в «3Д», технику «третьего глаза», то почему бы синьору Олаву не рисовать всем желающим картины – пейзажи, натюрморты и портреты с зашифрованными деталями по пожеланиям заказчиков? И можно брать за это деньги, в зависимости от сложности, конечно. Можно зашифровывать строчки стихов, любовные послания, шутки, которые «прятать» в пестроте рисунка. Именно эти идеи и хотелось озвучить Самире, но не в толпе поклонников синьора Олаву. Самира уже подходила к дому, когда услышала громкий голос Базилио: - Синьор Олаву, а что там нарисовано, ну скажите! - Твоя хозяйка! – пошутил ничего не подозревающий художник. Он не обратил внимания на застывшего от неожиданности Базилио. Но Самира, уже открыв ключом дверь и почти войдя внутрь, сразу догадалась о масштабе скандала, который теперь разразится! Нет, Базилио непременно с кем-нибудь поделится своими соображениями, и теперь дону Журу и художника останется только пожалеть! Надо как-то спасать положение! Она чуть позже поговорит с этим несносным сплетником! Возможно, Базилио поостережется болтать, ведь шутка чревата неприятностями и для него. Решив, что ещё успеет привести официанта в чувство, Самира прошла на кухню и занялась кулинарией. Но пока девушка старательно готовила жареные стейки крокодила, над головой синьора Олаву сгущались тучи. Сначала Базилио поделился сомнениями с зеваками в толпе, рассматривающими непонятную живопись. Никто не заметил на картине никакой женщины – вообще! Но подходили всё новые зеваки и тоже старались увидеть скрытый рисунок. Потом, когда Базилио сослался в разговоре на синьора Олаву, который как будто именно ему раскрыл секрет о «спрятанной» женщине, все прильнули к стеклу витрины и ещё внимательнее начали всматриваться в картину, ожидая увидеть женщину-ню. Парень же вернулся в бар, где был допрошен хозяйкой заведения, желавшей понять, почему он то и дело исчезает с рабочего места. Базилио трусливо высказал свои предположения и догадки, что привело к тому, что дона Жура рассвирепела, тоже желая узнать правду о том, что, а точнее – КТО изображен на скрытом слое картины. Базилио сказал, что ему Самира выдала часть секрета: на портрете обнаженная женщина, она сама ее видела! Но синьор Олаву на настойчивые расспросы Базилио будто бы ответил, что на картине он скрыл портрет хозяйки Базилио, т.е. доны Журы! Не трудно было понять, что владелица уважаемого заведения Сан-Криштована сопоставила обе сплетни Базилио и пришла к определенному выводу – в каком виде осмелился нарисовать ее художник. - Ах, какой же он негодяй! Я ему покажу! Да я разнесу всю его мастерскую, если это правда! Ноэмия пыталась успокоить подругу. - Жура, зачем ты слушаешь сплетни, которые приносит Базилио? Сколько раз ты убеждалась, что он лжет или сочиняет, додумывает то, о чем ему не удается узнать правду. Надо поговорить с синьором Олаву и объяснить неприятную ситуацию. - Да ты посмотри, сколько там зевак! Они же все пытаются разглядеть там меня! Голую! - Сделаем так: Я схожу и посмотрю на картину. И расскажу тебе, что увижу. Если слова Базилио окажутся правдой, тогда можно будет серьезно разобраться с синьором Олаву. - Я с ним и так разберусь! Что это такое? Какое он право имеет меня рисовать? Без моего согласия и в каком-то непонятном виде?! - Ты права, Журочка: это нарушение прав человека. Но сначала надо удостовериться, так ли всё там, как насплетничал Базилио. Ты сама подумай: он и про Самиру упомянул. Разве Самира скрыла бы от тебя, если бы знала о таком безобразном поступке художника? Она пришла бы к тебе, а не стала бы делиться с Базилио. - И то правда, - немного успокоилась дона Жура. – Но ты, Ноэмия, сходи к витрине, взгляни. Ноэмия отправилась на задание. Она не столько увидела скрытое изображение, сколько доверилась интуиции. Если среди красок столько рыжих мазков, то там нарисован кот, не иначе! Она вернулась в бар и сообщила подруге, что лично она увидела там кота! - Что? Какого кота?! - Кота, поганца, укравшего кусок мяса. Твоего Файера, которого ты отобрала у синьора Олаву! Это абсолютно точно! - Ну конечно! Для него это уже больная тема. В каком только виде он кота не рисовал! И все-таки… - Попрошу Мустафу посмотреть, расскажу, что он там увидит. - Да ты что? Чтобы твой муж увидел меня там… в непонятно каком виде… Ноэмия – нет! - Жура, там нарисован КОТ, я уверена. - Даже если кот… Как ты попросишь Мустафу помочь? «Сходи и посмотри, кто на картине: Жура без одежды или кот, которого соседи не могут поделить? Нет уж… Я сама схожу. - Хорошо, давай я тоже с тобой схожу. - Идем, Ноэмия. Толпа расступилась, когда к витрине первого этажа дома художника с грозным видом «подплыла» дона Жура. Она остановилась как раз напротив картины, выставленной за стеклом, переплела на груди руки, что уже само по себе ничего хорошего не обещало, и вперила твердый взгляд в пестро размалеванный квадратик. - Что за чушь? Что в этой мешанине красок можно рассмотреть? – после долгого молчания проговорила она. Базилио уже высунулся из-за ее спины, то прищуривая один глаз, то оттягивая внешний уголок другого. Дона Ноэмия подошла к подруге и сказала со своей знаменитой обольстительной улыбкой: - Я вижу там кота. Огромный рыжий кот и больше ничего. Мустафа, который ненамного отличался от Базилио любопытством, тоже оказался рядом с женой. Он выразительно поднял кустистую черную бровь и тоже не сводил глаз с рисунка. И вдруг округлил глаза и воскликнул, показывая пальцем на витрину: - Вижу! Я увидел! Там… там… - Что – там? – вздрогнула Жура. - Там – Ваш любимец! Рыжий кот, которого так любите! – пояснил муж Ноэмии, всё ещё радуясь тому, что именно ему, одному из немногих, удалось увидеть сокрытое. Художник встал с высокого этюдного стульчика и заметил толпе: - Ну, конечно, там мой кот, а вы все что ожидали там увидеть? - Кот? Так кот, значит? А кто сказал Базилио, что там я, да ещё и без одежды?! Думаете, люди стараются высмотреть какого-то кота? - Дона Жура, а ведь я собираюсь подарить эту картину Вам! Тот, у кого есть дар видеть скрытое, «третий глаз», смог бы и надпись прочесть: «Любимой хозяйке!» У кота в пасти зажат цветок… Ведь всё отчетливо видно, если сосредоточиться! Дона Ноэмия, чтобы погасить начавший разгораться скандал, воскликнула: - Кот, такой премиленький Файер! Сидит под кустом жакаранды с оранжевыми цветами… Скорее всего, это было далековато от истины, но синьор Олаву не стал поправлять женщину, которая пыталась спасти его от страшного скандала, на которые оказывалась способна хозяйка бара, что случалось редко, но уж если случалось… Тут же художник попросил Базилио убрать картину из витрины и принести ее ему. Получив своё творение, синьор Олаву протянул его доне Журе. - Возьмите, пусть моя работа украсит и стену Вашего бара, - примиряющее произнес он. Дона Жура хмыкнула, но подарок приняла. Что бы там ни было нарисовано на картине, щедрый жест соседа спасал ее от позорных подозрений. - Так на картине – наш с Вами кот? – ещё раз уточнила хозяйка бара, чтобы ее вопрос и ответ живописца услышали все любопытствующие. - Именно так. Наш Файер, проказник и бедолага, - кивал Олаву. - Почему это он бедолага? Неужели объелся крокодильего мяса, которое недавно стянул? – насмешливо хмыкнула Жура, прижимая полотно к животу. На лице дарителя было написано сомнение в дальнейшей судьбе его творения, но ситуация не позволяла ему ни спорить, ни тем более – попросить женщину вернуть подарок. ..И он оказался прав, потому что дона Жура, едва оказавшись в подсобке бара, нагнулась к самой нижней лавке, где у нее хранились разные хозяйственные мелочи, достала какую-то баночку, а, порывшись еще – и кисточку, и затем Базилио и Анинья стали свидетелями того, как их работодательница быстро и ловко нанесла по полотну частые черные мазки. - Вот так будет намного лучше! Анинья! У тебя красивей получится – напишика-ка здесь ещё крупными буквами: «Амазонские блюда для вас!» Вот тогда я и повешу это «чудо» над полками с кашасой. Пиши, Анинья, так, чтобы буквы читались четко, чтобы издали было видно, что там написано! Ноэмия, появившаяся на пороге подсобки, только покачала головой. - Журочка, ну зачем было портить такую интересную картину-загадку? - Подруга, а пусть тебя намалюет синьор Олаву, я тогда посмотрю, что ты скажешь на это, как воспримет новость твой муж! - Всё-всё, Журинья, ты права. Если ты решила сделать так, то тебе видней. - То-то!... Базилио! – громко позвала она парня, крепко держа исправленное и дополненное деталями полотно. – Неси гвоздь и молоток. Будешь сейчас картину вешать на балку над баром. Парень разрывался от желания побежать к синьору Олаву и рассказать ему о том, какому надругательству подверглась его работа, но с другой стороны сейчас дону Журу ослушаться нельзя. Поэтому он достал из ящика с инструментами молоток и несколько гвоздей, зная свой совсем не наметанный глаз, и потрусил за стремянкой, чтобы с ее помощью добраться до нужной балки. 22. Часть 22. Глава 22. Латифа и всё остальное семейство. Когда Латифа и Жади вернулись из клиники, куда ездили на консультацию, их встретил аромат незнакомого блюда. Пока Жади относила ребенка в комнату, Латифа с удивлением наблюдала, как Самира с воинственным видом выросла на пороге кухни, в то время, как откуда-то из ванной комнаты доносились неприятные звуки непроизвольно опорожняющегося желудка. - Дочка, что здесь произошло? Я по твоему виду вижу, что между тобой и женой твоего брата случился какой-то конфликт. - Нет, мама, всё не так. Я приготовила чудесное блюдо из мяса крокодила, по рецепту самой доны Журы, между прочим! Она мне несколько рецептов дала! – а Халиса не только отказалась хотя бы его попробовать, но ее тут же затошнило – запах крокодильего мяса ей не понравился, видите ли! - Ты же знаешь, что Халиса беременна, она теперь будет реагировать так на многие запахи. А где Амин? – осторожно поинтересовалась у дочери Латифа. Девушка пожала плечами. - Ушел. Ему не понравилась сама идея жаркого из крокодила. Но он хотя бы паясничать не стал. Сказал мне гадость и ушел из дома, чтобы не нюхать запах еды, которую он не захотел есть. А Халиса… - Самира, наша невестка ждет ребенка! Пойми же, дочка! Ее и будет тошнить на запахи, - повторила мать. Как же зла дочь, если приходится повторять сказанное! - Вот и отлично! Значит, не моё блюдо так плохо, а состояние Халисы виновато в том, что ее выворачивает в ванной. Мама, тетя Жади! – взмолилась Самира, увидев показавшуюся в коридоре сестру матери. - Поешьте вы и оцените, как у меня получилось жаркое. Латифа и Жади со страхом переглянулись. - Дочка, я не ем не халяльное мясо, - робко возразила мать. - Самира, я не люблю экзотические блюда. Мне бы что-то попроще: тушеную баранину, например, кур, индейку. На глазах у Самиры выступили слезы. - Почему все боятся есть то, что я готовлю?! Ведь никто ещё не отравился! И я тоже жива и здорова, как видите! А ведь доедать сваренное мною приходится мне самой! Она сорвала с себя фартук, подаренный ей доной Иветти вместе с рецептами из ее дома после недавнего пребывания Самиры в гостях. - Больше никогда не подойду к плите, так и знайте! А крокодил получился отменный, с пастой карри. Я приготовила хвост, а это, между прочим, самое вкусное мясо в тушке. Из глубины дома вновь раздались отвратительные звуки выворачиваемого наизнанку желудка, и Самира поспешила к себе в комнату. Жади и Латифа как-то осторожно вошли на кухню, как будто там их поджидал не приготовленный хвост, а еще не освежеванный зубастый хищник с берегов Амазонки. - Латифа, она так расстроилась, что я все-таки попробую. Кусочек. - Жади, я не могу, - придушенным голосом ответила Латифа. Но ее сестра уже взяла вилку и поддела кусочек крокодильего мяса. Жади едва открыла рот, а Латифа уже отвернулась, чтобы ничего не видеть. Но тут же услышала одобрительное хмыканье Жади. - Вкусно, чем-то напоминает… курятину. Латифа с облегчением вздохнула: - Наверно, у Самиры такие шутки. Откуда в Сан-Криштоване мясо крокодила? Где бы Самира его купила?! - Не знаю, не знаю… Латифа тут же присоединилась к сестре, и вдвоем они съели всё содержимое кастрюльки, в которой Самира приготовила «деликатес». Вошедшая в кухню Халиса посмотрела на них просто сумасшедшими глазами и снова выскочила в коридор… А Самира лежала на кровати, разглядывая потолок. Она уже выплакалась, и даже слёзы высохли. Но обида осталась. Она ведь так старалась! Сделала всё в точности, как ей советовала дона Жура, но выбрав не самый простой рецепт. Теперь в памяти девушки вставали перед глазами картины, как она резала мясо на аккуратные кубики, удаляя жир, как потом жарила на сильном огне очищенный и нарезанный имбирь вместе с луком на оливковом масле, добавив специи – куркуму и тмин, вопреки мнению доны Журы, что мясу крокодила противопоказаны специи. Ведь и она сама отступает от традиционных правил при использовании рецептов. А потом Самире удалось сварить соус с пастой карри на кокосовом молоке… Девушка отварила рис, чтобы подать его как гарнир. А есть то, что она так старательно готовила, снова никто не захотел! Амин так и вовсе бросил ей в лицо, что она привыкла есть на улице, что попало, теперь и их старается приучить к страшной уличной пище! Да что он в этом понимает? Миллионы туристов, приезжая в Рио, стараются отведать уличные деликатесы. И Самире тоже ни разу не стало от них плохо. Уличная еда, которую продают на площадях, перед церквями, в парках, на пляжах, всегда пользовалась любовью бразильцев всех социальных классов. Вареная кукуруза, сладости из кокосового ореха, такака (густой суп с сухими креветками, тапиокой и чесноком), пирожки с мясом, маслинами и сыром… Ассортимент уличной кухни бесконечен. Все бары и лавки предлагают огромное разнообразие фруктовых соков и коктейлей – манго с оцеролой, ананас, молоко с бананами, апельсины с гуавой. Вот это и есть уличная пища. Но при чем здесь жаркое из крокодила?! И вообще: Амин и Халиса только что обрели собственное жилище, но, кажется, забыли об этом, потому что рано утром оба появились, как ни в чем не бывало, в доме матери! Не понравилась первая ночь на новом месте? А так мечтали о том дне, когда съедут в свой дом, где станут полноправными хозяевами. Или теперь они решили, что будут жить на два дома? Нет уж, пусть тетя Жади занимает их комнату! Самира решила, что сделает всё возможное, чтобы это случилось как можно скорее. Кто-то постучал в дверь, и в комнату заглянула тетя Жади. - Отменное жаркое! Если бы отведал дядя Абдул, он бы тебя похвалил! Конечно, если бы ты ему не рассказала, что блюдо из крокодила, а не баранина. - Вы хотите меня успокоить? – надулась девушка, и слёзы снова подошли к глазам. - Нет, Самира, нет. Мы с твоей мамой съели всё, что было в кастрюльке! Только не разубеждай Латифу, что там была курятина, как она думает, решив, что ты просто пошутила. - Я не могу обманывать маму. К тому же, мясо крокодила я купила у доны Журы, мама все равно узнает, что пол Сан-Криштована закупили у нее деликатес. И меню в баре теперь с Амазонским уклоном – во всех блюдах есть крокодилятина. Жади неожиданно и как-то нехорошо икнула. Но Самира тут же напомнила: - Так все-таки было вкусно? Съедобно? Или меня решили просто утешить, а жаркое вывалили в помойное ведро? - Нет, Самира, мы всё съели, честно, - успокоила ее тетя Жади. В соседней комнате захныкал ребенок. - Малыш проснулся. Пойдем к нему, Самира? - Хорошо. Вы были у врача? И что вам сказали? Жади вздохнула. - Как и предполагалось, необходимо переливание крови. Вроде бы это сразу улучшит состояние ребенка. Моя группа крови подошла. - Тётя Жади, но у нас с Вами одна группа крови! Я тоже могу быть донором! – загорелись глаза у Самиры. – Надеюсь, это не то же самое, что у внука Лукаса? - Нет, слава Аллаху! Это не рак. Просто Джамиль родился слабеньким. Тот мальчик, что достался Хадиже, оказался более сильным и жизнеспособным. А Джамильчик родился вторым, и с ним что-то было не так с самого начала. - Тётя Жади, когда назначено переливание? Я тоже пойду с вами, чтобы поучаствовать в процедуре. - Это не обязательно. Просто сдай кровь адресно, для Джамиля, в той клинике, и когда ее проверят, то перельют Джамилю. Вот и всё. Моя кровь подходит, но она вряд ли может конкурировать с твоей – кровью молодой и здоровой девушки. - Решено: я так и сделаю! – обрадовалась Самира. К этому времени в комнате тихо появилась Латифа. Она слышала весь разговор, но не вмешивалась. Однако потом не выдержала и высказала и собственное мнение. - Думаю, Жади, твоему…ээээ… Джамилю нужен также и сильный талисман, например, камень-защитник, который станет помогать мальчику и охранять его от недоброжелательных взглядов злых людей. - Конечно! – подхватила Самира. – Талисман, как был у Вас, тетя Жади! Талисман есть даже у меня, хотя я не очень верю во все эти приметы и обычаи. Но нефрит, который был с вами полжизни и влиял на судьбу, тетя Жади, убеждает меня в том, что всё, что о нефрите написано в научной литературе и журналистских статьях – правда. - А что там написано? – заинтересовалась Жади, помня о том, что ее камень с недавнего времени сам разделился на две части. Треснул, распавшись на половинки. Одна часть нефрита теперь у Хадижи. А вторая – по-прежнему у нее. Возможно, так и было задумано Судьбой? Чтобы камень теперь хранил разлученных внуков Жади? Самира же, услышав вопрос, тут же извлекла из памяти усвоенные сведения: - В Китае нефрит считался национальным камнем и ценился настолько высоко, что из него изготавливали бляшки, имевшие хождение наравне с монетами, а парные пластины из нефрита служили паспортом для посланцев императора. Выше всего ценился изумрудно-зеленый нефрит. Если его приложить к области желудка или около почек, то кусок камня подействует как мягкая грелка, утоляющая боль. Ученые уверяют, что даже на ощупь нефрит кажется теплым. - У меня был зеленый камень. В нем чувствуется тепло, это правда, - подтвердила Жади. - Из нефрита в Китае в более поздние времена изготавливали много всего. Даже ажурные шары. Но больше всего почитался в магическом плане белый нефрит. Существовало поверье, согласно которому пластинки из белого нефрита, подвешенные на пояс, издавая мелодичный звон, отпугивали злых духов. - Где же взять белый нефрит? – грустно усмехнулась Латифа. - Но, мама, считается, что нефрит в серебряной оправе – хороший талисман от сглаза. Думаю, нефритовый камень можно поискать. В Рио можно купить всё. Заеду завтра же после занятий в индийскую лавку и спрошу, есть ли у них. Кто знает в наше время что-то о свойствах белого нефрита? Вдруг там есть? Жади и Латифа непроизвольно посмотрели друг на друга. - Дочка… У Жади уже есть камень, она отдаст свой талисман внуку. - Самира, как ты узнала о том, что есть такая лавка? С товарами из Индии? – закинула крючок более хитрая Жади. Девушка как-то невесело рассмеялась. - Я узнала о магазинчике от сокурсницы, не от Арнава, как вы с мамой могли подумать. - Дочка, а та девочка… Она тоже знакома с Арнавом? – деликатно поинтересовалась Латифа. - Мама, но ведь я тебе рассказывала правду! Почему ты мне не поверила? Нет никакого Арнава на самом деле. Это киногерой, по которому сходят с ума многие, кто смог посмотреть знаменитый индийский сериал! Его нет! Это кинообраз! Нет в реальности никакого Арнава Сингха Райзады. - Но.., дочка…! Ты ведь… - Нет. Я всё выдумала, чтобы позлить брата. Амин поверил и рассказал отцу, отец поделился с Мустафой, он – с доной Ноэмией, а потом сплетню по Сан-Криштовану разнес Базилио. Вот и всё. - Не понимаю, зачем тебе это нужно, Самира?! - Мама, я устала от придирок брата и желания отца найти мне мужа. Вот вам честное объяснение. - Кстати, а что там с Халисой? Она не потеряла сознание в ванной комнате? – обеспокоенно спросила Жади. Латифа сказала: - Нет, с ней всё в порядке, слава Аллаху. Халиса вышла на улицу подышать воздухом, но Амин увел ее в их новый дом. - Там им и место, - пробурчала Самира. - Они что, уже всё там устроили, делать больше ничего не надо, что уже рано утром они снова были у нас? - Самира, пусть для моего сына и невестки всегда будут открыты двери моего дома, - сказала Латифа. – Перестань ссориться с братом и его женой. - А кто с ними ссорится?! Только не я, – немедленно возмутилась девушка. …А в это время Амин и Халиса наводили порядок в своем жилище. Вместе с Амином пришел свекор и принес доску со словами из Корана, которая обычно вешалась так, чтобы по ее расположению можно было бы определить как стороны света, так и направление на Мекку для совершения намаза. - Амин, невестка, как сказано в Коране, «Кааба является вашим направлением, живые вы или мертвые». Амин, давай-ка вспомним, как висит такая доска в моем доме и сориентируемся. В Бразилии столько проблем с этим! В Марокко, например, в том же Фесе, много мечетей, любая из них подскажет направление Каабы, стоит только увидеть михраб. Вы знаете, что михраб - это полусферическая ниша в стене мечети, часто украшенная двумя колоннами и аркой, в которой имам совершает коллективную молитву. А если внимательно присмотреться к коврам в мечети, то и расположение ковров и полос на них также помогают правильно ориентироваться внутри. Но как быть, если мечеть далеко? - У тебя был компас. Я помню, как в детстве ты учил меня определять расположение частей света по стрелке компаса. - Да-да, сынок, к этому я и веду разговор, - согласился Мухамед, с трудом пытаясь вытащить компас из некогда просторного кармана, но теперь заштопанного неумелой рукой Лейлы, которая уменьшила его едва ли не на четверть, слишком сильно стянув швы. После того, как лопнул один из швов, компас был, наконец-то, извлечен, и отец с сыном увлеченно начали обсуждать, где именно предстоит разместить важный атрибут дома. Халиса же со счастливым выражением на лице наблюдала за мужем и его отцом. Слава Аллаху, подарившему им с Амином собственный дом! Вчера все вещи были не только перенесены, но и расставлены по местам. Остались мелочи, которыми и собиралась прямо сейчас заняться Халиса. После того, как она вышла из дома свекрови, где из-за кулинарных экспериментов Самиры всё насквозь пропахло мясом дикого животного, питаться которым могут далеко не все люди, молодой женщине сразу стало легче. А в своем доме, стоило только переступить порог, Халиса почувствовала себя ещё лучше, гораздо! Она была безумно счастлива, настолько, что боялась, что вот-вот что-то случится, что разрушит всё вдребезги! Мухамед заметил, зная правду, что невестке нездоровится. - Амин, пусть твоя жена больше отдыхает. Она сегодня какая-то бледная. Завтра праздник в вашу честь. Халиса должна выглядеть свежей и здоровой. - Пусть отдыхает, я же не заставляю ее работать, - проворчал парень, не подозревавший, что уже завтра ему намерены преподнести новость об отцовстве. - Да, так и сделай, Халиса. Ты полежи, обдумай, какие блюда ты приготовишь к праздничному столу. Саид любит сладости, которые готовит Латифа. Поговори с матерью Амина, обсуди. Лару Ноэмию попроси помочь. Они с Мустафой тоже придут на праздник, так пусть жена Мустафы тоже поучаствует в подготовке. - Хорошо, сид Мухамед, я так и сделаю, - ответила Халиса, едва превозмогая тошноту из-за упоминания о еде. Перед глазами тут же возникла кастрюлька с омерзительным рагу из крокодила… Оставив Халису отлеживаться дома, Мухамед и Амин вошли в «Волшебную лампу». Мустафа как раз обслуживал покупателя, заинтересовавшегося небольшим марокканским ковром. Но было заметно, что потенциальный покупатель колеблется, и чтобы не дать ему уйти без покупки, а значит – чтобы не оставить магазин без прибыли, на помощь Мустафе поспешил Мухамед, широко разводя руки и на ходу расхваливая ковер. Занятые желанным клиентом магазина Мухамед и Мустафа не заметили, как Амин вдруг достал из кармана рубашки зазвонивший сотовый, как с недоумением взглянул на незнакомый номер, как все-таки решил ответить на звонок… Он выслушал звонившего, сам взволнованно произнес несколько слов, а затем, нажав кнопку отбоя, прислонился спиной к стене, закрыл глаза, на лбу у него выступил холодный пот. И парень, который от волнения не мог устоять на ногах, медленно сполз по стене. Довольный покупатель как раз выходил из магазина, и Мустафа повернулся к Амину, но увидел его уже сидевшим у стены на полу. - Сынок! Амин, что с тобой?! – всполошился и Мухамед, обернувшись на панический возглас компаньона. Он подбежал к парню и стал шлепать ладонями по лицу, пытаясь привести сына в чувство. Мустафа поступил проще: принес стакан воды и выплеснул в лицо Амину. Именно это и подействовало. - Что случилось, сынок? Состояние твоей жены вполне объяснимо, но с тобой-то что?! Не заболел ли ты часом? О, Аллах! Торговля только пошла, болеть сейчас никак нельзя, иншалла. А завтра праздник в вашем с Халисой доме, и тебя ждет не один приятный сюрприз. Завтра ты такое узнаешь, сынок! Но пока не скажу – это наиприятнейший сюрприз! – намекнул Мухамед. - Со мной все в порядке, - отозвался Амин, поднимаясь с пола. – Ты прав, отец, надо заниматься магазином, а не тратить время на разговоры. Я пойду к себе, мой магазин закрыт уже два часа. - Я тебя провожу, - с тревогой наблюдая за сыном, заявил Мухамед. - Нет, я же сказал, что всё хорошо! Но отец ему не поверил. Он выразительно взглянул на Мустафу, и тот понял его без слов. Как только Амин отправился в свой магазин, Мустафа выскользнул следом, идя на небольшом расстоянии. Но парень ничего не замечал вокруг себя. Он как будто был потрясен каким-то открытием, шокирующей новостью. Но что же это могло быть? Не похоже, что так Амин отреагировал на известие о беременности Халисы. Нет, здесь что-то иное – к такому выводу пришел Мустафа. …Наступал вечер. У бара доны Журы начали собираться жители Сан-Криштована. Хозяйка заведения тоже вышла на улицу и встала рядом с порогом. Вот-вот должен подъехать ее приятель-музыкант со своими ребятами. Солнце быстро садилось. В этих широтах время заката не меняется в течение полугода. Уже от солнца осталась пурпурная полоска на краю неба, и на всех листьях, крышах и фигурах лежал прощальный оранжевый отблеск. Сейчас наступит тьма, птиц сменят летучие мыши, и появятся на небе безумные звезды Южного полушария. И вот музыканты приехали. Выгрузили инструменты из микроавтобуса, пока дона Жура, лично знакомая со знаменитостью, горячо приветствовала гостя и его приятелей и в ответ приветливо была заключена в крепкие мужские объятия. Пока они обменивались любезностями и комплиментами на виду у всех, кто пришел на музыкальный праздник, небольшой оркестр расположился в самом удобном для них месте. Происходившее вызвало любопытство и у Мухаммеда с Мустафой. Впрочем, поведение мужа доны Ноэмии было объяснимо, ведь упрямая женщина никак не пожелала пропустить такое событие! Однако мужчины были наслышаны о форро, что это за танец, но никогда им не приходилось его наблюдать воочию. Увиденное превзошло все ожидания! - Мустафа, этот танец ревнивого человека доведет до инфаркта! – потрясенно проговорил Мухамед, когда, наконец, зазвучала музыка, а пары заполнили пространство перед баром, и начался танец. Собралось и много зевак. Посмотреть было, на что. Под веселую мелодию недалеко от входа в «Волшебную лампу» танцевали мужчина и девушка. Рука ее находилась у него на плече, а его бедра закрывали ее бедра. Головами парочка касалась друг друга. - Что это, Мухамед?! Брат, это как возможно? – поразился Мустафа, увидев, насколько близко прижались друг к другу в парах танцующие. И в такой позиции проходила большая часть танца. Были и бесконечные быстрые повороты, и вязи руками, и даже нечто схожее с акробатикой… Но самое ужасное - это близость тел. Внезапно возникший рядом Базилио, заметив потрясенные лица восточных соседей, немедленно прокомментировал: - Мой знакомый Арчикуладу говорит, что в этом танце между партнерами не должно быть места, чтобы просунуть лезвие ножа! - Мы видим, что все так и стараются всеми силами это соблюдать, - возмущенно сказал Мустафа. - Парень, а где дона Жура? – еле живым голосом произнес Мухаммед. – Она видит это безобразие? Или сама тоже танцует вместе со всеми? - Нет, она просто стоит в дверях бара, - расплылся в улыбке наивный парнишка.- Следит за порядком. - Ноэмия! Где моя Ноэмия?! – взревел Мустафа, представив жену в теснейших объятиях кого-нибудь из местных мачо. - Сейчас я ее поищу! – пообещал сплетник и исчез в толпе. - Успокойся, брат, успокойся, - сам держась за сердце, пытался уговорить родственника Мухамед, не догадываясь поднять голову и взглянуть на собственный балкон. А там стояли, с любопытством наблюдая за происходящим, Лейла и Ариба. Лейла прижалась к перилам и старалась не упустить ни малейшей интересной детали. Ариба же, наоборот, держалась в глубине балкона, чтобы не выставлять себя напоказ. - Лейла, это ведь ужасно! Харам какой! Такая близость на глазах у всех! Как могут эти женщины прижиматься к посторонним мужчинам? Так не позволено вести себя даже с мужем! О, Аллах! - Но это же их народный танец, - невозмутимо отвечала Лейла. - А ты смогла бы танцевать так с Мухамедом, не здесь, на улице, а у вас в комнате? - С Мухамедом – нет, а вот с Амином… - Замолчи! Тише, глупая, тебя могут услышать! – испугалась Ариба. - Кто меня услышит сквозь такой грохот? От музыки и воплей танцующих можно оглохнуть! Утешает то, что Амин и с Халисой так не станет танцевать… Арибе оставалось только покачать головой. - Теперь у тебя нет никакой защиты, Лейла. Если муж решит тебя выпороть, то сделает это. Ты же потеряла ребенка. - Да…. И золото он не успел мне подарить. Как думаешь, Мухамед забрал бы у меня подарок, если бы успел купить его до того, как я упала на лестнице? Я считаю, что он обязан купить мне золото в любом случае. Даже после того, что случилось. Ведь была же беременность? - Замолчи! Ты говоришь такие ужасные вещи! Это же харам. Ты ребенка потеряла, а думаешь о неполученном от мужа золоте. Базилио сумел отыскать дону Ноэмию и успокоить Мустафу, едва не скончавшегося от страшных подозрений. Но его утешило то, что жена была в компании Халисы и Латифы, которые обсуждали возле дома, где недавно обитали и Амин с женой, праздничную выпечку, даже не пытаясь найти себе пару для развратного танца. Базилио же удивлялся другому: как Халиса вообще осмелилась выйти из дома в такой час? Наверно, потому что Амина до сих пор не было дома. Потому Халиса и отправилась к свекрови, столкнувшись с ней у двери. С матерью Амина болтала и лара Ноэмия. - Вам не кажется, что весь Сан-Криштован пропах запахом крокодильего мяса? – вдруг сказала подруга доны Журы. – Теперь его готовят не только в баре, но почти в каждом доме! Все понемногу раскупили мясо, чтобы выручить Журочку. - Лара Ноэмия, не говорите при нас об этом, - взмолилась Латифа. А Халиса даже пошатнулась от неожиданности, снова услышав о том, из-за чего ей всё утро было плохо. - И не говори, Латифа, я тоже так объелась поджаркой из крокодильей вырезки, что не скоро смогу услышать о чем-то, связанном с крокодилами. Мустафа отказался даже прикасаться к еде, которую я сегодня приготовила. Так и ушел голодным на работу. Сказал, что купит баранину и вечером сам ее приготовит. Да и пусть, как пожелает, - пожала плечами Ноэмия. А я хотела приготовить таджин с мясом крокодила. Думала, что мой Мустафа хотя бы в знакомом виде сможет принять это мясо! Халиса живо нарисовала в воображении таджин с мясом крокодила… Она едва успела забежать за угол дома, где ее вырвало. - Бедняжка! Какой у нее токсикоз! – посочувствовала дона Ноэмия и, простившись с Латифой, направилась к бару доны Журы, увидев приятельницу, оглядывавшую поверх голов танцующих территорию перед заведением. Танцы закончились около полуночи. Простившись под громкие крики и овации с известным музыкантом, почтившим их своим творческим участием, народ начал расходиться, как только музыканты занесли в свой автомобиль барабаны и миримбао, аккордеон и инструмент с металлическим треугольником. Тут же дона Жура велела Анинье и Базилио заняться уборкой. Предстояло вымести из бара и из-под столиков крупные зеленые листья и лепестки цветов, которыми осыпали танцующих. Пока ребята занимались работой, хозяйка бара отправилась подсчитывать вечернюю выручку. ...Латифе же, едва она вернулась в дом, позвонил Керим, предложив провести вместе вечер. Не то чтобы ей никуда не хотелось ехать, но из-за предстоящего праздника в доме сына, для которого рано утром нужно будет готовить разные сладости и делать выпечку, она отказалась встречаться вне дома, и Керим решил просто навестить невесту в Сан-Криштоване. Приличия были соблюдены: в доме находились в этот час дочь и сестра его невесты с маленьким ребенком. Когда Керим появился возле их дома, праздник у доны Журы был ещё в самом разгаре. Поднявшись на второй этаж, когда Самира открыла ему дверь и впустила в дом, Керим устроился в гостиной. Поздоровавшись с женихом, Латифа осталась на кухне готовить чай и решать, чем ещё угостить жениха, что подать ему к чаю. Жади нянчила капризничающего Джамиля. Чтобы занять гостя, к Кериму вышла Самира. Оказалось, что им есть, что обсудить. Номер журнала с ее статьей о ночи на Сахарной голове прочли и Керим, и Зейн. Им понравилась статья, материал оказался интересным, особенно поразили некоторые фотографии. - Я, как и Зейн, считаю, что у тебя талант, Самира. Тебя ждет блестящее будущее. Самиру похвала вовсе не смутила. - Я знаю, что меня ждет в БЛИЖАЙШЕМ будущем. Мы с подругой Амалией намерены отправиться в Марокко для написания книги о быте и нравах народов, населяющих страну. - Думаю, у вас с подругой всё получится. Кстати, мы с Зейном ещё раньше читали твою статью о Пантанале. - Скоро выйдет номер с материалами об Амазонии, - похвасталась девушка. - Откуда у тебя такие замечательные фотографии? Допускаю, что ты сама делала снимки ночного Рио-де-Жанейро, но в Пантанале ты не была, в Амазонии тоже. - У меня есть приятель, который много путешествует. Мы с ним заключили нечто вроде делового соглашения. Правда, он не желает забирать у меня свою часть заслуженного гонорара. Разговор с сидом Керимом свелся, наконец, к Марокко, к его дочери, ее жизни в Арабских Эмиратах. - Мне отчего-то кажется, Самира, что ты и Неджма могли бы подружиться, живи вы в одном городе. У вас похожие натуры. - Возможно, мы похожи. Но между нами все-таки есть очень существенное различие: я не смогла бы жить в арабской стране, подчиняясь их законам. Меня забили бы камнями за неповиновение. Но, даже зная об этом, я не смогла бы стать другой. Сид Керим рассмеялся. - Моя дочь тоже с трудом выносит всё это. Однажды она даже сбежала от мужа в Бразилию, ко мне. Но потом помирилась с Амалем, соскучившись по нему. К тому же, теперь у нее появилась хорошая подруга: муж взял ещё двух жен, и с одной из этих женщин Неджма нашла общий язык и сблизилась. Они подружились. - Подругу Неджмы зовут Ясмин? – вдруг озарило Самиру. – Так это внучка дяди Али! - Да, это она. - Мы с Вами теперь дальние родственники. Это не помешает вашему браку с мамой? – обеспокоенно спросила девушка. - А ты хотела бы, чтобы твоя мама стала моей женой? – спросил, став серьезным, сид Керим. - Да, Вы современный мужчина, практически бразилец. В Вас есть знания народных обычаев исторической родины, но вы не их раб. Мне хотелось бы, чтобы моя мама стала счастливой с Вами. - Так и будет, не сомневайся, - уверил ее жених матери. – И ты права, не каждый, кто имеет исторические корни в другой стране, сможет там жить, принимая всё, чему там принято следовать и что соблюдать. Например, моя дочь недавно звонила мне и рассказала, что не так давно познакомилась с марокканкой из Бразилии, некоей Эмми, которая так и не смогла привыкнуть к жизни в Арабских Эмиратах. А недавно стало известно, что она сбежала от мужа. Кто знает, что ждет бедную девочку теперь. У Самиры перехватило дыхание от услышанного. Что?! Эмми сбежала?! Не потому ли это случилось, что она, Самира, дала ей номер телефона Амина? Неужели это она виновата в том, что произошло? И будет виновна в том, что ещё случится с подругой из их с Хадижей детства! - И что с ней стало? – еле ворочая языком, спросила Самира. – Ее поймали? Как с ней поступят? Ее убьют? - Этого я не знаю. Когда беглянку найдут, ее участь будет решать муж. Или, если за нее заступятся родственники, состоится семейный суд, и тогда именно там будет принято решение, как с ней поступить. - Как ужасно! Наверно, с ней плохо обращались в семье, если она не выдержала и пустилась в бега, зная, что при поимке ее ждет ещё более страшное наказание или смерть. Латифа, не подозревавшая о содержании их разговора, внесла поднос с мятным чаем. В вазочке лежало печенье, которым Самира не успела полакомиться утром, съев только его часть. Девушка оставила мать наедине с женихом и ушла к себе. Под оглушительные ритмы форро, проникающие в комнату даже через закрытое окно, Самира принялась обдумывать страшную ситуацию. … Рано утром, ещё до того, как обычно вставала Халиса, сразу принимаясь за домашние дела, Амин тихо вышел из их спальни, прокрался по новому дому, к которому не успел ещё привыкнуть, и спустился вниз. Там, в небольшой кладовке под лестницей, он взял дорожную сумку, в которую сумел накануне сложить вещи, сделав это незаметно от всё замечающей Халисы. Проверив, при нем ли деньги и документы, он вышел из дома, осторожно прикрыв входную дверь, замок которой был устроен так, что захлопывался сам, не нуждаясь для этого в ключе. Свою связку ключей от нового дома он оставил в ящике стола наверху. Постояв некоторое время на улице, Амин решительно двинулся к проходу между домами, который вел к ближайшей станции метро. Он нисколько не усомнился, что действует правильно. И родители, и Халиса его поймут, когда он вернется, а правда о его исчезновении в конце концов выяснится. А если Халиса не пожелает принять действительность, которая возникнет после его возвращения, что ж… Он расстанется с этой женщиной. Ему даже грустно стало при этой мысли. Всё-таки жена добилась своего: он ее принял, привык, стал уважать и уже считал частью своей жизни, испытывая к ней искреннюю симпатию. Но в его жизни была тайна, которую он долго скрывал, из-за которой страдал и отчего он не смог бы отказаться. Особенно теперь, когда любимая женщина позвала его на помощь. Амин счел, что такова его Судьба. Разве не об этом он так часто молил Всевышнего? Теперь, когда Он решил исполнить его просьбу, Амин, не колеблясь, отправился в путь…