Попробуй меня запугать.

Было настолько шумно, что у Невилла разболелась голова. Возможность сосредоточиться была отброшена громкими дебатами, переросшими в спор с летящими слюнями, среди половины факультета Гриффиндор. Попади он сюда на несколько лет раньше, когда единственным его желанием была возможность с кем-нибудь поговорить, он был бы в восторге. Теперь же это его изрядно раздражала, но она помогла заметить ему интересную деталь и прийти к не очень приятным вопросам. Гриффиндор отвергал Гермиону Грейнджер словно она был паразитом и приносила только отрицательное воздействие на факультет несмотря на то, что большинство баллов, наличие которых вызывало у Невилла непонимание, было принесено ей.  — Ты уже несколько минут сверлишь меня взглядом, — отозвалась девушка, переворачивая очередную страницу, попутно меняя положение в не очень удобном кресле. Скривившись от очередного крика какого-то парня, он собирался что-то озвучить, но Гермиона прервала его жестом и вытащила волшебную палочку. Наблюдая за ней, Невилл заметил выученные наизусть жесты и постарался сдержать вырывающуюся улыбку.  — Теперь можешь говорить, — улыбнулась девушка откладывая книгу в сторону и обращая все свое внимание на собеседника.  — Слишком много доверия с твой стороны.  — Ты мне не чужой человек, хоть мы и мало знакомы.  — Давно они так к тебе относятся? — поинтересовался Невилл, на мгновение повернув в сторону разбушевавшихся Гриффиндорцев, которые не замечали сферы вокруг них, как их самих, словно были в разных мирах. Невиллу казалось это диким и невозможным. Бабушка много рассказывала об этом месте, ее слова всегда были наполнены теплыми и воодушевляющимися отзывами. Да и подслушанные разговоры взрослых, когда они все вместе собирались у кого-нибудь, никогда не были наполнены плохими воспоминаниями о школе. Факультеты они прославляли, однокурсников хвалили под легким помутнение рассудка от небольшой бутылки красного вина, припрятанной для таких встреч.  — Неважно, — ответила Гермиона, поправляя непослушные волосы. Улыбка исчезла с ее лица, а взгляд устремился в другую сторону, словно она стыдилась своего отношения к этой ситуации.  — Это нормально, — неожиданно для самого себя начал парень. Он не хотел говорить ничего подобного, но слова сами рвались наружу под аккомпанемент происходящего в гостиной. — Гермиона, не стоит стыдиться, что тебя оскорбляет подобное отношение. Всем нам нужны те, с кем можно поговорить.  — Вы все такие? — усмехнулась девушка, подпирая рукой подбородок, и опять посмотрела на него, немного сощурив глаза. В гостиной Гриффиндора уже начали замечать, что со Всезнайкой-Грейнджер кто-то желает говорить, и не какой-то мальчишка с Равенкло, а вполне симпатичный парень, приехавший неизвестно откуда. У многих с уст уже начали слетать первые небылицы, которые в конечном итоге превратятся в нечто огромное, свалившееся на голову бедной девушки. Кто-то уже начал показывать пальцем и бросать наполненные злобой комментарии и только одна из них считала это отвратительным. Возможно, пару дней назад, она была бы внесла свою лепту в создании новых слухов про Гермиону, но учитывая недавнее происшествие девушка понимала, что такое поведение имеет последствия. Пока вся гостиная Гриффиндора обсуждала Гермиону Грейнджер, девушка плавно поднялась и поспешила удалиться. Несмотря на то, что давно наступил отбой и за присутствие в коридоре с ее факультета легко могли снять баллы, она предпочла бормотание портретов на стенах замка, чем бессмысленные щебет соседок по спальне. Шум гостиной сменился на темный коридор с потухшими факелами, храп и сопение, исходящих с портретов и ворчание Полной Дамы, чей портрет всегда был на страже входа в гостиную. Порой девушка задавалась вопросом был ли другой страж или эта взбалмошная, порой дикая женщина со своими тараканами, пусть и в нарисованной голове, была здесь всегда со времен основания. Может она помнит, как Годрик Гриффиндор давал наставления детям на факультете храбрых и сильных. Именно сейчас у нее не было желания думать о подобном. В каком-то смысле ей было стыдно за подобные мысли, которые сейчас казались ей бредом маленького ребенка, только ступившего на путь изучения таинств магии. Возможно, девушка просто внезапно повзрослела, когда ее поставили перед таким выбором, когда она оказалась в такой неприятной и крайне жесткой, по ее меркам, ситуации. Послышались шаги, и она решила вернуться в гостиную, благо не уходила от портрета Полной Дамы далеко.

***

Несмотря на обилие зелий, которые направлены на борьбу с усталостью, ночью большинство магов предпочитали спать. Исключением являлись подростки и взрослые, принадлежащие к тайным организациям, чье существование было незаконно. Подростком было не до войны, ночью они занимались совершенно другим, пока взрослые играли в нечто, называющееся по их мнению войной. С наступлением ночи и легким свечением маленьких лампочек — звезд, заговоры и дикие, иногда вполне разумные и логичные идеи приобретали совершенно другие интонации. Подобные разговоры казались торжественными и заманчивыми при одной мысли, что они являлись запретными. Взрослые, в прошлом такие же подростки, не любившие спать по ночам, наслаждались тем чувством собственной индивидуальность при принадлежности к одному из двух тайных кругов, несмотря на то, что они совершают. Они заигрались, как бывает с маленькими детьми, только последствия были масштабными. Ошибки приводили к мыслям о вседозволенности, мысли приводили к ужасающим поступкам, поступки приводили к смерти. Какие незначительные глупости привели к исчезновению самого ценного — человеческой жизни. Только каждый из взрослых, принадлежащих к тайному сообществу, считал, что делает все правильно, что его действия выведут страну в согретое ярким солнцем будущее. Этой ночью все могло быть иначе, все могло закончиться по-другому в одной из магических деревень, разбросанных в самых скрытых местах Великобритании. Но одержимые одной идеей люди не могли остудить свой пыл и остановиться с первым предсмертным криком маленького мага, которому еще было слишком рано идти в школу, который, наверное, еще не очень хорошо умел говорить. Они даже не заметили, как детское тельце обмякло и упало на отсыревшую от осенних ливней землю. Его маленькая ручка перестала хвататься за материнскую мантию, когда сердце женщины стало биться чуть медленнее, а ярость исказило ее прекрасное лицо до неузнаваемости. Маги, одержимые идеей, не заметили смерть маленького мальчика, чья судьба обещала быть прекрасной и наполненной удивительными приключениями. Но жители заметили, как оборвалась жизнь. Поначалу они не собирались оказывать сопротивление и были готовы отдать все, что нужно лишь бы никто не пострадал, потому что каждый в этой стране устал и желал предотвратить войну, но мальчик, ценой своей жизни, превратил их бездействие в действие, которое должно заразить всю страну. Деревня была стёрта с лица земли, оставляя после себя пепел от адского пламени и горечь на языках магов, которые разнесут весть об очередных смертях со скоростью ветра в кабаках и барах.

***

Как только декан вышел из гостиной Слизерина, парень вскочил и направился в свою спальню. Выражение его лица не менялось, даже когда дверь захлопнулась за его спиной, оставляя наедине со своими мыслями, а заклинания мягкой волной обволокли пространство вокруг, дополнительно защищая от чужого внимания. Он должен был нервничать и, возможно, ходить по комнате, но он замер, словно давно окаменел, и сквозняк выдул из него все эмоции. Известий от матери не было, на письмо ответа он так и не дождался. Если бы бурый филин был старым и не надежным, парень был бы более спокоен, но проверенное временем животное должно было давно вернуться с ответом. Единственной причиной такой задержки оставалось то, что ответа просто не было: мать не смогла ему написать. Она не могла оставить его без своего внимания, следовательно, что-то случилось и ему пора бы начинать волноваться. Он хотел бы закричать или зареветь, но подобное проявление эмоций было чужим и неестественным. Парень давно забыл о таких чувствах, пока учился этикету, поведению и всему, что было присуще их факультету. На секунду, всего на секунду он пожалел, что был распределен на такой холодный факультет, что у него нет настоящих друзей. Запустив пальцы в аккуратно уложенные волосы, подобные мысли растворились под натиском холодного расчета. Если что-то случилось, ему оставалось только выдохнуть и продумать, что он будет делать на случай самого ужасного исхода. Пергамент, перо и чернильница появились на столе. Каждое движение парня было плавным и спокойным — самый важный урок, которые преподают своим детям все аристократы был хорошо им усвоен так, что он не знал, каково это — жить, поступать и вести себя иначе. Мысли, идеи и планы перетекали на бумагу. Он не желал сохранять их в своей голове, ведь если что-то вокруг него кардинально измениться, искоренить что-то из головы будет весьма трудно.

***

Северус Снейп устало потер виски, слушая голос Нарциссы Малфой, и не понимая, о чем именно она пытается сказать. Пульсирующая метка не давала мужчине спокойно вздохнуть, да и потраченное время на варку зелий для пострадавших от вылазки в Запретный Лес давало о себе знать легкой мигренью. Хотелось выпить и уснуть, забыв обо всем на свете, но он не мог себе позволить такую роскошь.  — Леди Малфой, — прервал словесный поток женщины, Северус поближе пододвинулся к камину, через который с ним и связались, — пару минут и я буду у вас. Не думаю, что обсуждать подобное через камин безопасно. Ничего не говоря в ответ, лицо женщины растворилось и камин снова стал просто камином, поддерживающим температуру в помещении. К сожалению, даже он не мог прогреть пол подземелий и у мужчины вечно мерзли ноги. В первые в жизни он не придавал этому значения. Спокойствие рушилось стоило ему только увидеть Гарри Поттера или услышать его голос. При встрече с ним он ожидал встретить копию Джеймса, которая не сможет удержаться и начнет зубоскалить в ответ. Но в парне было что-то постороннее, напоминающее Регулуса, старого приятеля из юности, чье тело так и не было найдено. На раздумья не оставалось времени. Нарцисса не стала бы беспокоить его, если бы у нее не было на это уважительного и требующего моментального вмешательства повода. Подхватив пару склянок с зельями, которые по его мнению могли понадобиться срочно, мужчина кинул Летучий Порох в яркое пламя и, дождавшись пока его цвет смениться на зеленоватый, шагнул в камин, произнося, отчетливо и четко, чтобы не попасть куда-нибудь еще:  — Малфой-Менор. Увиденное поражало. Большинство Пожирателей Смерти были на грани. Их лица, руки и открытые участки кожи, которые успел разглядеть профессор, были покрыты разными видами увечий, которые он давно не видел на своих знакомы. Он не был удивлен, что его позвала Нарцисса: после возрождения Темный Лорд перестал заботиться о своих приспешниках. Он, как и другие Пожиратели Смерти, привыкли к подобному и, наверное, даже не помнили, что когда-то все было иначе. Пару человек старались помочь себе и тем, кто был поблизости. Они делали вид, что не видели, как он вышел из камина, поправляя мантию, но они чувствовали его. Как он чувствовал, они живы и их время еще не пришло. Выразительно приподняв бровь, он обвел взглядом каждого в поисках самого тяжелого случая. Долохов, опирающийся на посох, содрогался от накатившей тошноты: подобные выводы было легко сделать учитывая, что подол его мантии уже был заляпан не переварившимся ужином. Если внимательнее взглянуть, можно было вычислить, что именно он съел, но Северусу Снейпу не было до него дела. Русский маг был не из робкого десятка и свои проблемы привык решать сам. Вот только мужчина не мог понять причину его присутствия в меноре. Остальные были ему незнакомы и становилось ясно, что вокруг него зелёные и глупые юнцы, желающие стать частью их тайного круга. Ему было противно смотреть как их лица искажаются от неимоверной боли, заполняющей каждую клеточку кожи, не потому, что они чертовски глупы, а потому, что напомнили ему его: глупого, резкого и юного идиота. Нарцисса Малфой уже спешила к нему. На мгновение ему показалось, что он увидел в ее глазах облегчение и что шаг ее почти перешел на бег, но она была все так же холодна и спокойна. Никто так и не смог пробиться через ее барьер после смерти Регулуса Блэка. Северусу Снейпу, для кого семья имела пустой звук, было сложно понять эту черту этой семейки, каждый член которой был готов на все ради любого другого, кто был их частью.  — Рада видеть тебя, Северус, — миролюбиво кивнула женщина, словно это не в ее доме стонали от боли. — Люциус хочет с тобой поговорить. Дело срочное. Он у себя в кабинете.  — Спасибо, Нарцисса. Я помню где кабинет, не стоит меня провожать, — кивнув в ответ, мужчина не желал задерживаться. Гордость женщины поражала до удивления. Она могла реветь, молить о помощи, учитывая состояние своего мужа, который должен был обучать несмышлёных юнцов, но она была спокойна, словно ее муж позвал старого друга выпить коньяка и придаться старым воспоминаниям. Неужели желание показать свое достоинство так велико, что при присутствии любого постороннего она превращается в статую. Холодную и неживую.

***

Гарри не мог так просто уснуть. Закрытая балдахином, кровать не пропускала посторонних звуков — в этом ей хорошо помогали наложенные парнем заклинания. Было бы просто оставаться семнадцатилетним учеником, который думает только о девушках, алкоголе, но он был Главой Рода и у него были свои обязательства. Хранилище как Поттеров, так и Блэков были разграблены и вся торговля, промышленость не могли как-то исправить положение, потому что держались на одних слова и соплях. Сейчас Гарри не мог понять, как Вальбурга Блэк кормила, растила и одевала его все это время. Это оставалось загадкой, ответ на которую был так далек и необходим. Помимо всего этого проблемы возникали со связями. Да, у Блэков был вес в обществе, но никто не мог доверять неизвестному ранее человеку, поэтому, когда появился шанс, он рискнул. Пусть он и сожалел, что так случилось с Уизли, но привычки отступать не было. Место в Визенгамоте тоже оставляло нужду подумать. Старые маги, которые знают друг друга с детства, да и видят, как растут следующие, ни за что не прислушаются к нему и это было вполне обосновано. На их месте он бы тоже не смог так легко прислушаться. Но оставлять все так было бы опрометчиво и глупо. Гарри казалось, что он не справится. Просто в один момент поймет, что это ему не под силу и опустит руки, позволит обстоятельствам и другим людям управлять своей жизнью и родом, который по словам горячо любимой бабушки должен стоят впереди всего. Вот только все то время, что он провел в Великобритании до начала учебного года он потратил на попытки хоть как-то улучшить положение дел. Вместо этого он наткнулся на дополнительные проблемы и все они были покрыты таким слоем тайн, недомолвок и лжи, что ему хотелось несколько раз ополоснуться от этой мерзости. Порой он желал вернуть Вальбургу с того света, чтобы спросить, почему она ничего не сделала, почему просто пряталась в другой стране. Но он знал ответ, и он ему был не по вкусу.