Часть 14
12 августа 2016 г., 13:26
Гарри не любил Дафну. Слишком мало прошло времени, чтобы он смог понять и хоть чуть-чуть разобраться в назывании своих чувств к этой девушке. Но ему казалось это не таким уж важным. Он чувствовал к ней тонну нежности, уважения и понимания. Он знал, что это взаимно, и им обоим этого было достаточно на первое время.
На зельеварении они сели вместе, просто потому, что так захотела девушка. Гарри не видел причин отказывать ей в таком сущем пустяке, но не смог предупредить, что с этой наукой он не в ладах. Когда он не смог правильно нарезать ингредиенты, она взяла все в свои руки, подпуская его к котлу и контролируя каждое помешивание. Поначалу ему казалось, что она обиделась, но потом он заметил легкую улыбку.
Зельеварение было не самым любимым его занятием. Покойная Леди Блэк вкладывала в него слишком много своих сил, но знания об этом тонком искусстве прошли мимо. Возможно, дело было в том, что он не видел ничего привлекательного в приготовлении зелий. Изготовление по инструкции отбирала возможность к импровизации, а ведь именно это он всегда так ценил.
В конечном итоге они пришли к соглашению изучать все кроме зельеварения. Да и обещание, что парень будет держать банковские сейфы наполненными для оплаты частного зельевара, успокоили пожилую женщину.
Профессор же зельеварения был не в восторге от качества работы новоприобретенного слизеринца. Парень вообще раздражал мужчину, но в открытую показывать это он не собирался.
У самой девушки было много вопросов, но озвучить их вслух она не решалась. Дело было вовсе не в том, что она боялась услышать какой-то определенный ответ, а в том, что подумают окружающие, если услышат их разговор. С самого детства девушка сильно зависела от чужого мнения, но только сейчас Дафна понимала, что это не добавляет в ее характеристику плюсов.
Тем не менее, она продолжала аккуратно нарезать ингредиенты, краем глаза наблюдая за работой Гарри. В ее голове кружились различные мысли от выбора имени для детей до выбора способов наполнения банковского сейфа. Девушке хотелось заплакать, но она заметила, как Гарри морщит нос, слегка приоткрывая рот, и это заставляло ее улыбаться.
Разговор подождет, а ингредиенты нет.
***
Драко Люциусу Малфою пришлось отбросить все мысли и сосредоточиться только на приготовлении зелья. Это было самым необходимым в данный момент. Карман отягощал дневник — черная книжица с пустыми страницами, голову задание — избавиться от него и Альбуса Персиваля Вульфрика Браена Дамблдора. Ни восторга, ни величия, ничего положительного в этом парень не мог найти. Он заранее знал, что обречен на провал. Особенно после того, как опустился до кражи чужого семейного артефакта. То, что это семейный артефакт Драко не сомневался и что за его кражу он вряд ли останется жив или в добром здравии. Страх заставлял его руки дрожать, суетиться и постоянно озираться по сторонам, но сейчас все это испарилось. Страх толкал его на чудовищные ошибки, и он даже боялся представить какие будут последствия. Драко был рад, что в этот раз профессор не назначил никого ему в пару. Ему было плевать было ли это в наказание или все дело в том, что крестный хочет показать необходимость и всю степень важности такой вещи как помощь. Ему казалось, что никто не в состоянии помочь ему. Возможно, Драко был в этом даже уверен, потому что всю свою сознательную жизнь он полагался на отца, а после поручения задания видел его растерянный взгляд. Он задавался вопросом, что если отец не может помочь, то как я это сделаю. Слишком большой диссонанс назревал в его мыслях, да так, что порой он срывался на слезы в заброшенном туалете и только призраку мертвой девочки было страшно за него. Но сейчас, в эту самую секунду, все приобретало совершенно другие оттенки. Действия профессора только убедили его в ненадобности такой чепухи как помощь и, засучив рукава, он растворился в самой любимой науке, которой хотелось посветить всего себя без остатка. Сейчас были только ингредиенты, котел и он. Проблемам было сказано подождать, и они впервые за несколько дней решили послушаться.***
Уроки прошли как в тумане для большинства старшекурсников. Разговоры были сведены к минимуму, придирки и ссоры между факультетами тоже. Возможно, это происходило из-за отсутствия Рона Уизли. Тем не менее, к обеду они словно вышли из тумана и рассудок их прояснился. Дафна, не торопясь, нарезала небольшой кусок мяса, пока Панси рассказывала ей о делах в Больничном Крыле, где оказалась ее родственница с Равенкло после неприятного случая в коридоре. Кто-то не очень хорошо пошутил, и многие дети получили небольшие синяки и ссадины. После обеда наступало свободное время и все должны были разбрестись по разным углам замка, но девушки собирались на тренировку по квиддичу к своим однокурсникам. Не потому, что им было интересно, а потому, что Дафна всегда на них присутствовала по просьбе Теодора Нотта, который являлся загонщиком. Пусть они давно перестали быть друзьями, но обещание, данное ею несколько лет назад, она не могла нарушить. Оно было единственным, что осталось неизменным среди потока вечно меняющихся вещей и событий. Девушка надеялась, что Гарри присоединится к ней, и ей не придется просидеть несколько часов в обществе возбужденной Панси. Они оставались подругами, если их отношения все еще можно было назвать дружбой, но сегодня ей как никогда хотелось спокойствия. Гарри был ее якорем в море бурлящего безумия. Тем не менее, она прекрасно понимала, что у него могут быть свои планы и особо не настраивалась на беседу с парнем. Когда она вышла из Большого Зала, направляясь в гостиную, за ней поспешил Гарри. Поравнявшись с девушкой, он жестом предложил понести ее книги. — Какие планы? — поинтересовалась девушка, передавая ему тяжелую сумку. Она была несказанно рада легкости, появившейся после избавления от тяжелой ноши. — Хочу переговорить с профессором по Защите, а у Вас, миледи? — он улыбался так же, как и в первую их встречу. — Думала посетить тренировку нашей команды и пригласить тебя с собой, но сейчас сомневаюсь, что это хорошая идея. Сходить с тобой к Хмури? — Не думаю, что он согласится говорить в твоем присутствии. Он мне одному то ничего не говорит. — Мы же в школе, — рассмеялась девушка от такого поведения парня, которое показалось ей слегка глупым. Она выросла в обстановке тайн и недомолвок. С самого детства ее окружала эта стихия молчания и скрытности, что она привыкла говорить о самом сокровенном только с проверенными людьми и только в определенной обстановке. Маги Великобритании настолько не привыкли доверять друг другу, что Гарри выглядел на их фоне диковинным зверем. Девушка чувствовала, что именно ей придется толкать его на путь адаптации к высшему обществу этой маленькой и консервативной страны. — Я ожидал хотя бы намека, — поморщился Гарри. Со стороны это выглядело так, словно он крайне недоволен таким развитием событий. Дафне захотелось все разъяснить, и она направила его в заброшенный класс, который находился в глубине подземелий. — О чем ты хочешь поговорить? — поинтересовался Гарри, склонив голову на бок, как только за их спинами закрылись дряблые, еле державшиеся двери, а Дафна закончила наносить серию заклинаний. Сейчас он открылся перед ней совершенно другим. Не было той напускной надменность, которая присутствовала у каждого новоявленного лорда несколько первых лет. Смешинки в глазах и доброе выражение лица растворилось, словно холод уничтожил их за считанные секунды. Только серьезность, только твердость взгляда и легкая нервозность, словно то, что он так долго ждал находится за следующим поворотом. Стоит только повернуть и все, но тут кто-то появляется перед тобой и отвлекает от цели. — Я не понимаю, что происходит, — она не хотела этого говорить, но открыв рот, слова сами посыпались из нее. Ей было стыдно, но остановится она не могла. — Ты выбрал меня как равную себе, ты сам мне это сказал. Но на деле же… — Успокойся, — рыкнул Гарри и, запустив руку в растрёпанные волосы, позволил напряженной тишине окутать их с головой. Только сейчас она заметила, как он устал, как боится не справиться с возложенной на него ответственности. Девушка была готова взять часть на себя, но ей хотелось, чтобы и он был к этому готов, чтобы он смог доверить ей их. — Дафна, — спустя несколько минут начал Гарри, — Аврорат расследует каждое необычное убийство. В особенности членов богатых родов. В других странах, когда умирает Глава при расследовании все записывается, другие члены Рода имеют доступ. Приехав сюда, чтобы получить доступ, я потратил, черт его подери, почти все что было. — Со вздохом он опустился на парту — Там не было ничего. Просто обвинение. Никаких доказательств, никаких улик, никакого расследования. Только подпись ответственного, нашего учителя по Защите. — Ты знаешь, кто виновен. Зачем тебе знать детали? — Потому что Сириус Блэк не мог убить моих родителей. Все прекрасно знают, что их убил Волан-де-Морт. Что именно произошло в тот день, что человек готов поставить под угрозу все, что имело для него значение? — Зачем тебе это Гарри? Что это тебе принесет? — ей было тяжело видеть его таким и вытаскивать наружу все то, что его так тревожит. Дафна знала, что ей будет неважно, какой именно ответ прозвучит из его уст, потому что она уже давно решила оставаться на его стороне до самого конца. Если быть точнее, его сторона постепенно становилась её стороной несмотря на все его недомолвки. — За три месяца я заметил, что все стороны ждут, когда я примкну к кому-либо, но я должен понять, что именно мне необходимо отстаивать. Мстить за родителей? — усмехнулся парень. — Меня вырастили не они. Леди Блэк умерла в спокойствии и моей любви к ней. Очистить страну от дерьма? Она мне чужая, как и большинство ее семей. Исполнить долг Рода? Он уже в исполнении, потому что ты носишь в себе наследников. Ты понимаешь? Я должен понять, что я хочу. Очистить имя семьи? Расчистить страну для детей и постараться сделать ее родной? — Если тебе это необходимо, ты обязан узнать, — ее лицо озарила улыбка. — Позволь мне взять часть твоих проблем на себя. У меня есть небольшая идея, не хватает только твоего согласия. Я знаю, как увеличить наш капитал и возместить убытки. Пусть немного, но я думаю частично и постепенно у меня получится. — Делай что хочешь, если считаешь это уместным, — Гарри было в новинку слышать, как Дафна говорит о них как об одном целом, но он, все еще погруженный в свои мысли, не акцентировал на этом свое внимание. — Даже если я начну торговать органами детей? — усмехнулась девушка. — Это было опрометчиво с вашей стороны, сэр. — Возможно, — уклончиво начал Гарри — Но нам жить вместе, вести дела рода, ходить на приемы. Я пытаюсь доверять тебе и не стоит шутить с этим, миледи. Когда они разошлись у Дафны остался непонятный осадок на душе. Ее пугали слова о доверии, но объяснить причину появления своих ощущений она не могла. Девушке хотелось, чтобы ей доверяли, но она не знала может ли она доверять ему. Несмотря на то, что он ей сказал, ей казалось, что на самом деле все иначе. Дафна не могла понять почему, но ей казалось, что Гарри уже знает, что будет дальше и какой его следующий шаг.***
В первые в жизни Блейз чувствовал ненависть к сидящему рядом декану. Его бесила осанка, волосы, нос и каждая часть тела профессора, в особенности черный цвет. На самом деле все было не из-за качеств и отличительных черт мужчины. Парня все раздражало, а профессор просто сидел ближе всех. Нельзя было сказать, что он спокойно воспринял весть о кончине матери, но и бури эмоций не произвел. Он все еще прокручивал в голове последнюю встречу с матерью, которая постоянно смеялась над его привычкой перебирать в пальцах палочку. Он словно в очередной раз говорит, как однажды она выпадет из его рук в нужный момент, и он проиграет. Вместо слов директора и сидящий вокруг него людей он слышал ее голос. Палочка со стуком упала на пол? Он проиграл. Никто не сообщил ему правил и даже не сказал, что игра давно началась, но он уже понимал, что проиграл. Пелена обволокла его, и он не мог разглядеть ни одного лица, ни одно слово не долетало до его ушей. Маги решали его судьбу, а он не мог ничего произнести. Тупая боль, отдающая где-то глубоко взорвалась яркой вспышкой, освещая все вокруг. Палочка все еще лежала в его кармане, следовательно, ничего еще не кончено. — Прошу прощения, — прервал беседу магов, которых на самом деле он знал с детства, — мне необходимо ненадолго выйти. Ему не нужно было разрешения. Блейз только желал оказаться в коридоре. Все остальное было не так сложно, даже проще простого. Найти ее и бежать. Без разницы куда, без разницы зачем. Просто забиться в угол, где никто не увидит твоих слез и решить, что делать дальше. Она поймет, поддержит и поможет чем сможет. Горгулья спокойно отодвинулась и, обернувшись, Блейз заметил понимающий взгляд профессора Дамблдора. Ни черта Вы не понимаете, профессор, подумал парень и вышел. Было трудно сдерживать себя и не побежать. Бесчисленные повороты, вечно передвигающиеся лестницы, выматывающие подъёмы и тусклый свет факела в заброшенной части замка, где она обещала его подождать. — Куда теперь? Твои мозгошмыги боятся и заражают тебя этим чувством. Не стоит слушать их, — в очередной раз он почувствовал волну отвращения к ее поведению и непонятным словам, но в действительности каждое ее слово разило не сумасшествием, а пониманием. До того, как он успел что-то сказать, она уже знала, что он будет делать, и уже была готова помочь ему. — Луна, — ему не надо было говорить дальше, она уже видела его решение. Это было похоже на окклюменцию и прорицание вместе. Когда подобное состояние ее отпускало, Луна Лавгуд была как все остальные девушки ее возраста и рассказывала ему о себе, о том, как ей тяжело и страшно видеть чужие решения. Блейз знал, что ей очень больно сейчас. Не из-за того, что он уезжает, не из-за него, не из-за чувств, о которых никогда не шло речи, а просто потому, что этот дар причинял боль. Чертово равновесие сил. Она платила за свой дар каждой секундой боли, и он знал об этом, как она знала о его планах. Ее расфокусированный и затуманенный взгляд цеплялся за его рубашку, как и тонкие пальцы. Он чувствовал ее дрожь, когда прикасался губами к холодной, но прекрасной шее. Луне следовало сказать останься, и он останется, потому что доверяет ей больше чем себе, но она только улыбалась, поправляя сползающую мантию и галстук. Он ушел, когда она отдала ему сквозное зеркало. Все происходило в тишине, но им никогда не нужны были слова. Руки слегка дрожали, а в голове назревали тысячи и тысячи вопросов. Как никогда раньше он ощутил себя беспомощным ребенком. Блейз не знал, стоит ли идти к гоблинам, стоит ли подавать прошение на международный порт-ключ и отправляться к родственникам за пределами страны, стоит ли возвращаться в кабинет директора и участвовать в принятии решения. Он не знал, какое из возможных решений принесет минимум потерь и максимум пользы. Он даже не знал, как это понять, поэтому слишком сильно нервничал. Блейз не отрицал того факта, что в дальнейшем его действия приведут только к ухудшению, но и оставаться он не мог. Просто не мог себе позволить раскисать на глазах у других. Пусть лучше думают, что он идиот, чем слабак. Знакомые с детства коридоры теперь казались чужими, а быстрый путь в подземелья был невозможно длинным. Ему чудилось, что он целую вечность шел до покоев декана, который все еще сидел в кабинете директора. Каждый уважающий себя слизеринец знал эту непримечательную дверь и знал, как обойти защиту. Ему нужен был камин, порошок и любая точка в Великобритании, от которой он будет двигаться дальше. — Я последователь Салазара Слизерина, юный исследователь в тонком искусстве волшебства, нуждаюсь в помощи и прошу мне ее оказать, — парню было плевать на вещи, лежавшие в его ящике, на всю ту одежду, при покупке которой было потрачено достаточно денег. Палочка до сих пор была у него в руках и, переложив ее в правую руку для удобства, Блейз зашел внутрь. — Я подозревал, что вы захотите сбежать и был готов, что вы решите сделать это именно через мой камин, — появление профессора было не таким уж неожиданным, но краешком сознания Забини надеялся, что ему повезет. — Редукто, — было слишком мало времени для раздумий, и он бросил первое заклинание, какое пришло на ум. Блейз понимал, что совершил огромную ошибку, но менять что-то было поздно. Потерявший сознание учитель от удара об полку с книгами распластался на полу, а камин был всего в шести шагах. Преодолев небольшое расстояние, он скрылся в зеленых языках пламени.***
— Как много мы потеряли? — похожий на шипение голос заставил мужчину оторваться от увиденной картины. — Счет Забини для нас теперь закрыт, но это был не основной источник доходов, но не один раз спасал. — Мужчина не мог перестать смотреть на мертвое тело Леди Забини, которая даже при смерти оставалась гордой сукой, и если бы не испуганные потускневшие глаза, он бы рассмеялся от ее вида. Сейчас же Люциус, прибывший на вызов его Лорда, чувствовал жалость и отвращение от вида потерявшей все женщины. Характерный запах только усугублял положение. Ему хотелось отдать приказ домовикам, чтобы те убрали тело, но Темный Лорд отдал приказ оставлять все как есть. — Деньги не проблема, особенно после рейда в деревне. — Как скажете, мой Лорд. Но проблема в том, что она была сбытчиком запрещённых ингредиентов и теперь… — В Лютном найдется все, Люциус, на переживай. Да и у Северуса остались старые друзья, с которыми он учился. — Она поставляла товары в Лютый и часть прибыли принадлежала ей. А Северус никогда не умел разговаривать с людьми. — Ты можешь ошибаться. — К сожалению, мы действительно лишились этого. — Люциус ужасно разозлился, когда узнал о смерти Леди Забини, потому что она всегда оказывала значительную материальную помощь, да и в ингредиентах не отказывала, отдавая их порой даром. На месте Темного Лорда он бы простил такую оплошность, как передача какой-то не известной ему информации и взял бы под стражу ее сына. Такой выход из положения был более выгодный в том случае, когда денег не было вообще. Люциус не услышал, когда Тот-Чье-Имя-Боятся-Называть произнес свое излюбленное заклинание, не успел понять причину и осознать вину, когда все его тело сковало неприятными ощущениями. Возможно, дело было в том, что это происходила не впервые, но он сумел сдержать крик. Когда боль отпустила, он смог оторвать взгляд от женщины и посмотреть в сторону Темного Лорда. — Найди способ достать нужные ингредиенты Северусу. Я не хочу, чтобы его работа остановилась. — Люциус предполагал, что Снейпу поручили очередную работенку, но впервые за столько лет мужчина, сидящий перед ним, удосужился следить за работой. Он боялся даже предположить какое дерьмо готовит его знакомый. — Сообщи остальным, что ночью мы выдвигаемся. — Мне собрать новичков или ближний круг? К чему нам следует быть готовыми? — ему хотелось закатить глаза или отвернуться. Лорду Малфою было плевать на маглов, но уничтожать очередное поселение для обучения новобранцев, он считал диким. Это могло плохо сказаться на магловской Британии в будущем и отодвинуть его от желаемого. — Ближний круг. Будем брать штурмом поместье. — Люциус непонимающе уставился на мужчину. Это было ужасно глупо со стороны Темного Лорда, потому что могло подвергнуть противодействию со стороны Пожирателей Смерти и появлению предателей. Неважно, чье именно семейство должно было погибнуть от их рук, но если его многие знают, и оно имеет вес в обществе, проблемы будут масштабные. — Чье именно, мой Лорд? — ему не хотелось слышать ответ, но без этого он не знал, что говорить остальным. — Гринграссы. Ему хотелось выругаться как сапожник, но он только поклонился и вышел. Руку предательски жгло, что было естественным после воскрешения мага — он был похож на Инферно и тащил силы из своих верных слуг. В столовой уже находились многие из Ближнего Круга, но ему было противно говорить о надвигающемся рейде. Причины были налицо, но пару дней назад ему казалось, что его хозяин захочет привлечь мальчишку на свою сторону, а не уничтожать его новую семью и не настраивать его против всех.***
Этот вечер Гермиона решила провести в библиотеке, чтобы занять себя чем-то и не думать о зеленоглазом брюнете, который с этого года учится на Слизерине. Множество книг и неизведанного, что всегда так влечет ее к себе, сразу же избавило рассудок от глупых мыслей, и она погрузилась в таинство изучения нового с трепетом и обожанием. Мягкое и излюбленное кресло казалось ей необитаемым островом, где остались только она и знания, которые стоит для себя открыть. Девушка не заметила, как наступил вечер, и библиотека опустела. Лежавший перед ней фолиант был куда интереснее, чем появление рядом постороннего и чужого человека, чей вид постоянно приводил ее в бешенство. Хотя она и так бы его не увидела. Накрытый мантией-невидимкой Драко Малфой пытался справиться с одной из частей своего плана и его жертвой стала именно Гермиона Грейнджер. От лежащего в кармане объекта — черной книжицы разило темной магией и ему казалось, что только эта ученица способна не наделать глупостей. Парню не хотелось причинить вред кому-либо из детей, и он надеялся, что она просто найдет способ его уничтожить. Конечно, был риск, что она отдаст его одному из профессоров, но при наблюдении за ней, Драко выяснил, что после появления Блэка-Поттера, девушка отдалилась ото всех и стала более недоверчивой. Когда черная книжица оказалась в ее сумке, он с сожалением взглянул на нее и отправился из библиотеки вон. Было гадко и противно, но выбора не оставалось. Что бы не произошло дальше он знал, что эта девушка поспособствует исчезновению этого.***
Гарри собирался постучать в дверь, как детский и незнакомый голос отвлек его. Поначалу он не мог разобрать, что пытается сказать ему маленький первокурсник, пока ребенок не начал говорить увереннее. Из большого словесного потока, парень понял только то, что его ждут в кабинете директора. Будучи слегка недовольным, он все же пошел за первокурсником. Несмотря ни на что, директора стоит слушаться и Гарри это прекрасно понимал. Пусть он хотел узнать нечто другое, но и разговор с директором пах перспективно и интригующе. — Присаживайтесь, Мистер Поттер, — Гарри не нравилось такое обращение ввиду того, что он больше привык к фамилии Блэков, но произносить свои недовольства вслух отказался. — Мне сообщили, что вы интересуетесь смертью свой семьи. — Да, — ответ Гарри примечая добрый и взволнованный взгляд директора. Мужчина не был похож на сумасшедшего, каким его описывали маги высшего общества, но и не был похож на героя, победившего в прошлом темного мага. Альбус Дамблдор был похож на мудрого волшебника, директора уважаемой школы, который заботится о детях. Он подходил по виду к своей должности. — Я понимаю тебя, Гарри, — мужчина продолжал улыбаться и смотреть по-доброму, как и полагает всем старым волшебникам при виде молодого, неопытного поколения, когда они гордятся ими. Гарри помнил, что так на него смотрела Леди Блэк, когда он оправдывал ее ожидания: сложное заклинание выходило превосходным, дуэли оканчивалась в его пользу, отметки в школе были достаточно хорошими, знания в голове полноценными. — Ты же позволишь себя так звать? Все вы, юное поколение, обычно не терпите вольностей от стариков, особенно от чужих. — Гарри знал, что разговор пойдет не из легких, но директор вел беседу так легко и непринужденно, что мнение о нем у парня на много улучшилось. Что бы не говорили о директоре другие люди, парень видел, что Альбус Дамблдор совсем не плох. — Можете звать меня Гарри, профессор. — Между тем Гарри прекрасно понимал, что в случае с директором все не так просто. Не может быть, что человек, победивший в прошлом Грин-де-Вальда, растратил весь арсенал своей силы, забыл все свои заклинания. Слухи могут быть и ложью, но для их появления должен быть какой-либо повод. — Я понимаю твое стремление узнать о гибели родителей, но не понимаю, почему ты не видишь ответа, который уже находится перед тобой. Неужели Вальбурга Блэк не нашла в себе сил рассказать тебе? — парень почувствовал легкое раздражение при упоминании дорого ему человека в унизительном для него контексте, но директор это почувствовал и постарался исправить ситуацию. — Прости меня за мой язык и если я оскорбил твои чувства к ней, но в прошлом Блэки были на стороне убийцы твой семьи. — Я знаю, кто убил мою семью, но мне нужны детали, профессор. Мое воображение слишком ярко отзывается на эту тайну. — Я не совсем понимаю тебя, Гарри. О какой тайне ты говоришь? — ни капли злости, только чистое любопытство и доброта были в глазах этого человека, что Гарри стало не по себе из-за своих мыслей касательно Альбуса Дамблдора. Ему было совестно думать плохо о человеке, который относится к нему с добротой и пониманием, по крайне мере пытается это делать. — За что они именно были убиты? Кто еще был в ту ночь в Годриковой впадине? Почему Сириус Блэк был запрятан в Азкабан, когда он не убивал мою семью, а был ее частью и даже спас меня? Кого покрывает Аластор Грюм? Кто так сильно важен ему, что он распрощался с работой, со своим призванием и запер себя в школе, когда это определенно не для него? Я говорю это вам, директор, потому что хочу вам доверять, как великому человеку, как хорошему наставнику, как директору школы, заботящемуся о своих учениках. — Это был необдуманный ход, но парню было необходимо заручится доверием этого человека, чтобы узнать, почему он один из первых просился на его поиски, чтобы узнать, зачем он нужен Магической Великобритании. Помимо этого, он надеялся, что директор ответит на его вопросы. — Я расскажу тебе, Гарри, когда придет время. Тебе придется проявить терпение и подождать. Секреты на то и секреты, чтобы хранить их в тайне. — Тогда я пойду? — до отбоя было еще два с половиной часа и Гарри искренне надеялся, что это еще не все. — Мы все искали тебя, Гарри. И я не знаю, благодарить ли Леди Блэк за ее поступок или нет. Ты должен был вырасти героем, который в будущем спасет нас от погибели, но сейчас я не знаю тебя и не знаю сможешь ли ты нам помочь. Ты выбрал Слизерин и мне показалось, что твоя дорога предрешена, что метка появится на твоем предплечье, но я ошибался в тебе. Ты не слизеринец, но и не гриффиндорец. Но я прошу тебя, спасти нас. — Гарри видел усталость и понуренные плечи, но не мог не спросить. — Почему я? Почему не вы? Вы ведь победили одного Темного Волшебника. — Я уже стар, Гарри, — рассмеялся профессор потирая переносицу. — Мое время заканчивается, и я не уверен, что доживу до конца этой истории. Тем более не мне хватит сил духа поднять руку на бывшего ученика. Дело не в том, что я сделал в прошлом, а в том, что я больше не смогу дойти до конца в борьбе против дорогого мне человека. Том был моим любимым учеником, и я надеялся, что он пойдет по моим стопам, но он выбрал другой путь и мне не хватило сил остановить его тогда, когда он был еще слаб. Ты похож на него, и я чувствую величину твоей силы. Любой уважающий себя волшебник почувствует ее. Да, она еще скрыта, да она еще не развита в полной мере и не достигла своего зенита, но она есть у тебя, как и шанс к победе. — Спустя пару минут напряженного молчания, Дамблдор продолжил. — Можешь идти, Гарри. Надеюсь наш разговор останется между нами. Когда Гарри вышел, он все еще не мог определится со своим отношением к пожилому магу. Он видел уставшего от вечной борьбы человека, который ждет, когда настанет его час уйти, видел директора, готового умереть за своих учеников, но не способного жить за них.
