Попробуй меня запугать.

      Она шла, одержимая чужими командами, незнакомым мужским голосом и идеей о новых знаниях. Он ведь ей обещал, уверил, что она справится и сможет достичь всего, что так желает ее душа. Она настолько устала от преград для маглорожденных, что поверила ему сразу же. Ни сомнений, ни времени на раздумья, ни голоса рассудка не было видно сквозь пелену темной магии, овладевающей ее телом.       Буквально пару часов назад, попрощавшись с Невиллом, объясняющим ей, что так привлекает его в гербологии, девушка вернулась в башню старост, отказавшись от уюта в гостиной Гриффиндора. Холод и пустота встретили ее с неким родственным благоговением, язвительного Малфоя не было слышно, что было вполне нормально. Второй староста предпочитал спать с соседями по факультету нежели с маглорожденной. Первое, что она сделала — разожгла камин и приступила к изучению книг, которые взяла в библиотеке. Выскользнув из натирающих ступни туфель и расстегнув верхние пуговицы блузки, Гермиона заметила незнакомую черную книжицу. Закинула ноги на столик, позволяя себе немного расслабиться.       Пустые страницы заставили ее задуматься всего на секунду, любопытство толкало узнать, что же скрывается за иллюзией пустоты. Тонкие струйки подчиняющей магии проникали через кожу пальцев, просачиваясь в вены, к сердцу. Мгновение, кровь проходит полный круг, доставляя кислород к жизненно необходимым органам, включая мозг. Вместе с кислородом приходит желание подчиняться. У девушки нет и зачатков родовой защиты, чтобы избежать полнейшего отключения собственной воли или хоть как-то сопротивляться. Затуманенный взор и дрожащие руки, пытающиеся достать из сумки перо с чернилами и написать какие-либо строчки.       Склонив голову, Гермиона прочитала вслух проявляющуюся надпись, которая сразу же исчезла, стоило ей только ее прочесть: Дневник Тома Марволо Реддла..       Голос, слова, появляющиеся на старой и ветхой бумаге, выглядели словно проверенная веками и учеными аксиома, которой стоит слепо довериться. Это выглядело настолько привлекательно, что она не могла позволить себе останавливаться. Впервые Гермиона Джин Грейнджер согласилась нарушить правила. Она уже не отличала своих мыслей от мыслей дневника.       Она так и вышла. Босая, с расстегнутой рубашкой, без мантии и палочки, которые так и остались лежать рядом со столиком. Это была ее роковая ошибка, единственная и невообразимая, о которой она даже не подозревала. Ей было уже не жалко ничего. Собственная кровь стала на некоторое время неплохой краской, которой было так легко писать на стене заветные строчки. Девушка не понимала зачем, почему и что пишет. Она даже не понимала, что не понимает этого.       Ей когда-то было страшно потерять себя, но потеряв, она даже не смогла заметить этого. Она могла контролировать все, кроме самой себя. В этом и была ее слабость, ее погибель.       Все вокруг казалось одинаковым. Девушка не различала подземелий с верхними этажами башни, шипение от своего голоса, ужаса, появившегося перед ней, от прекрасной магии, которую успела вообразить себе. Кости слились с полом. Гермиона не хотела их замечать.       Отпечаток души Лорда Волан-де-Морта с каждой секундой все больше и больше утверждался в ее разуме. Если вскрыть ее черепную коробку, там можно увидеть его.       Девушка была слаба не потому, что не была мужчиной, а потому, что ее желания были так сильны, потому, что не могла сказать «нет» привлекающим ее вещам, потому, что не могла бороться. Каменная статуя начала двигаться, то, что казалось лишь глупой сказкой в истории, появилось перед ней во всей красе. Будь она собой и владей своим телом, девушка бы испугалась и попыталась спастись. Том же хотел прикоснуться к созданию великого Салазара Слизерина. Тонкая женская рука потянулась к чешуе одного из самых опасных существ в надежде почувствовать тепло, но натолкнулась на проникающий внутрь холод и отчаяние. Возможно, только оно принадлежало настоящей Гермионе Грейнджер.

***

      Он предчувствовал, что это не сойдет ему с рук. Слова домовика раз за разом прокручивались в его голове, когда наступила адская боль. Все его тело горело, но в подземельях было сыро и холодно. Гарри чувствовал запах плесени вместе с жаром, распространяющимся по коже. Рядом не было никого, кто мог бы объяснить, что происходит.       Ее больше не было с ним, и он прекрасно понимал, что придется искать ответы в одиночку.  — Кричер, — Гарри сам не заметил, как ослабел его голос.  — Хозяин звал старого Кричера, — существо поклонилось, задевая длинными ушами холодный пол. Сверкая в темноте глазами, домовику не понадобилось спрашивать причину, он прекрасно понимал волю Главы Рода. Домовые эльфы намного сильнее чувствуют род, но не несут никакой ответственности, если не получают прямого приказа от Лорда. — Зов крови ослабляет вас, но ни одно зелье не в силах справиться с вашей болью.  — Я не понимаю, Кричер, — внешних признаков ярких вспышек боли не было, но домовик чувствовал дрожь магии и слышал срывающийся голос, чтобы понять, что все настолько плохо. — Почему она не сказала мне, почему не подготовила к этому.  — Только кровь. Кровь за кровь, — Кричер словно не замечал слов своего хозяина. Он не мог объяснить поступков своей госпожи, как и то, почему Род принял мальчишку, когда должен был высосать из него всю силу. Кричер знал только то, что Блэки никогда не принимали в свой род чужих, потому что никто не мог справиться с той темной бездной, которую таил в себе Род. Но этот щенок, чувствующий зов, как-то справился, и эльф непроизвольно начинал уважать его.  — Жертвоприношение. — Скорее не спрашивая, а утверждая, помотал головой парень.       От проявляющейся вспышками боли парень не мог уснуть. Ему казалось, что холод сможет ему помочь справиться с этим. Вынырнув из теплого и объемного одеяла, разорвав полог тишины, натыкаясь на чужую защиту от вмешательства, он опустил ноги на пол. Теплые носки не особо помогали спастись от ледяного пола, но это и было то, что ему нужно. Гарри надел очки и тапочки, укутавшись в мантию и, перехватив удобнее палочку, вышел из спальни.       Ему захотелось вновь почувствовать себя юным глупцом, который впервые в жизни напивается в хлам и теряет контроль над своими поступками, позволяя желаниям взять вверх над разумом и окунуться во всепоглощающую страсть, почувствовать себя собой. Он так устал играть всепонимающего и всесильного Лорда Блэка-Поттера, который может справиться с всем, сделать все что угодно.       Он юн и не знает, что делать завтра, не знает, зачем что-то сделал вчера и как будет платить за свои ошибки.  — Что значит ты боишься ошибиться? — слабый и прокуренный голос смеялся над ним даже из загробного мира. Она коснулась его, стала его частью. Словно совесть, она звучала в его голове. — Все ошибаются. Неважно кто. Министр или простой незаметный служащий. Это часть нашей натуры. Смирись с этим и двигайся дальше.       Когда он представлял ее, сидящую в кресле или дремлющую у его кровати в период тяжких болезней или ранения, допущенного по глупости, Гарри становилось легче. Он все еще боялся и сомневался, но твердо стоял на своем. Уверенность привлекала людей, и они порой слепо следовали за ним.       Потухший камин в гостиной только вызвал у него усмешку. Гостиная Слизерина еще не успела стать для него домом, чтобы хоть как-то влиять на его настроение и ход мыслей. Внезапно, выйдя в коридор, Гарри почувствовал потустороннюю тревогу, распространяющуюся и давящую на кости. Нечто подобное он чувствовал за секунду до вызова Рональда Уизли на дуэль. Мысли были вязкими и неподвижными, что мешало связать все в одну полноценную картину. Давление магической ответственности сильно сказывалось на его самочувствии и Гарри знал только одно: надо позволить магии вести, думать и оценивать придется позже, когда давление ослабнет и соображать станет чуточку проще.       Коридоры сменялись поворотами, освещение тусклыми факелами заменяла темнота или наоборот. Позволяя ускользать контролю, Гарри задавался вопросом почему он вообще согласился на такую ответственность, почему решил принять титул двух родов и их вассалов. Ответ был так же глуп, как и вопрос. Просто потому, что больше некому, именно он идет по пустому коридору в тапочках, пижаме и тонкой мантии, зажимая в руках палочку, неизвестно куда и неизвестно зачем. Так надо, и ему приходиться срезать на корню все возможные вопросы, бросаться грудью на амбразуру и, возможно, совершать глупости.       Понимание своего положения приходит совершенно неожиданно, и ему становиться проще быть готовым ко всему. Он в Лондоне, а не в Европе или в Австралии, потому что так требует от него Род. Не желание покойной Леди Блэк, не пустые обещания, а та сила, которая может возвести его на вершину магического величия. Неосознанно, невольно и необдуманно он согласился на это. Гарри сделал выбор, когда надел кольца Рода и начал подготовку к принятию полного арсенала родовой магии, и сейчас последствия этого решения маячат перед его взором.       Задумавшись, парень не заметил надпись на стене.       Тайная комната снова открыта. Трепещите враги наследника.       Приоткрытая дверь была тем самым местом, где ему следует быть. Он чувствовал это и каково было его удивление, когда это оказался заброшенный женский туалет, о котором иногда упоминали, когда говорили про погибшую девочку пятьдесят лет назад. Что-то было не так в этом помещении. Гарри не мог объяснить почему все внутри него словно готовилось к мгновенной обороне, все внимание сосредоточилось на окружающей обстановке, словно вот-вот на него кто-то нападет.  — Люмос максима, — поправив очки, почти шепотом произнес парень.       Теперь было проще ориентироваться, рассмотреть детали. Света луны из больших окон не хватало. Пройдя в глубь, Гарри привлекла змейка на одной из раковин. Прикоснувшись к ней, парень почувствовал нечто жидкое. Поднеся палочку с источником света, он заметил кровь. Сглотнув, Гарри позвал домовика:  — Кричер, скажешь Дафне, что я вернусь позже, когда в школе объявят о моем исчезновении.       Он не слышал ни одной истории о тайной комнате или о монстре, созданном великим Салазаром Слизерином, но змея в архитектуре и дизайне помещений была не знаком одного из основателя школы, а знаком змееустов, которые в прошлом кричали о своих способностях. Для них змеи были не просто животными, с которыми можно поговорить, но и прекрасными шпионами, убийцами, стражами и хранителями. С их помощью можно было обойти родовую защиту, закон и даже смерть. Раньше быть змееустом значило быть великим, а не тем, кем сейчас являются эти маги: крысами, скрывающимися в уголках магического мира.

***

      Седые пряди в ее волосах не могли очернить ее красоту. Он не помнил, когда стена между ними разрушилась и наступила гармония. Лорд Гринграсс с самого рождения знал, что именно ему будет суждено носить кольцо и титул Лорда, но никто не предупреждал его, что это будет так тяжело. С каждым днем его положение все ухудшалось и ни одно дело не приносило должного дохода. Каждое утро он встречал с непоколебимой решимостью выстоять, а каждый вечер сетовал, что больше не выдержит, но она говорила ему, что он справится. Он верил ей, как никому другому.       Когда ее тело упало, а грудь перестала вздыматься, он понял, что это конец. Мелькавшие лица были сродни туману, и он не мог ничего разглядеть. Он не хотел этого видеть, только следовать за ней куда бы она не пошла.       Обнаженные ребра и внутренние органы начали покрываться травой. Свежая, юная, выращенная из чужой плоти и крови, вызывала улыбку у своего создателя. Начинающий садовник с наслаждением рассматривал плоды своего творения. Черный плащ и маска не скрыли ранимую и любящую прекрасную душу. Ему было трудно расставаться со своими растениями.  — Вы часть моего сада, — прошептал мужчина, обращая свое внимание на супруга удивительной женщины, которая когда-то ему нравилась, и ласково поглаживая прорастающие из глазниц мужчины травинки. — Вы всецело принадлежите мне. — Идем Антонио. Наш Лорд возможно разрешит тебе забрать их тела, но только после того, как все узнают об их смерти.       Из горла Леди Гринграсс торчал тонкий стебель, который обещал в будущем разрастись и цвести приятными, нежно-голубыми бутонами. В цвет ее глаз.

***

      Дафна не могла сомкнуть глаз из-за поглощающих ее сомнений. Хотелось действовать, внести свою лепту и хоть как-то помочь.  — Кричер, — решила попробовать девушка. Гарри предупреждал ее, что домовик, хоть и должен ее слушаться, может этого не сделать. Домовые эльфы Дома Блэков были порой своевольные из-за объемного и нераскрытого потенциала родовой магии, хранящей в себе множество секретов. — Что надо юной Леди, — немного грубый тон сильно шокировал и возмутил девушку.  — Да что ты себе позволяешь, жалкое ничтожное существо, которому положено пресмыкаться перед хозяевами? — Дафна сама не заметила, как поведение эльфа привело ее в бешенство. — Почему эльф благородного дома ходит в обносках и позволяет себе такое поведение? Смени накидку, — она почти рычала. Возможно, все спальня проснулась из-за ее повышенного тона, но благо каждый слизеринец был приучен накладывать полог тишины на свою койку.       Были ли слизеринцы виноваты, что выросли такими лицемерными, лгущими, ищущими везде выгоду и требующими к себе особого отношения, потому что привыкли к своей исключительности, Дафна не знала и не желала знать. Она, как и тысячи других, таких же как она, выросших под зелено-серебряными цветами факультета, просто закрывали глаза на свои пороки, пока используют их во всю.       Домовик вернулся через пару мгновений, скалясь так, словно в его руках оказались невиданные богатства. Она бы испугалась, если бы не была слизеринкой. Дафна знала, что он должен ее слушаться и другой расклад не собиралась терпеть. Ее учили, что она должна подчинить его себе так, чтобы он мог выполнять ее приказы, даже если она молчит.       Домовик подавал ей одежду, что-то шепча себе под ухо. Это раздражало ее, но девушка не собиралась тратить время на разборки с таким жалким, по ее мнению, существом. Он шел за ней, скрывая своей магией от чужих ушей. которые могут слышать через стены, от взора чужих домовиков, пока она искала необходимую ей спальню.       Кричер видел вязь заклинаний и последствия, которые будут, если действовать необдуманно, но Дафна ждала его действий, оставаясь в стороне. Они нарушали не только законы школы, но и постановления министерства о защите прав собственности. Домовик не понимал, почему девушка хочет пойти на такой риск, ведь домовик не сможет понести наказание. За кражу отвечать придется ей.  — Что выпучил на меня свои уродские глазки? Они не пойдут жаловаться. За хранение и использование этих ингредиентов полагается срок. Думаю, в особняке Блэков будет удобнее это хранить и использовать. Да и вообще, они еще слишком юны, чтобы хоть что-то понимать.       Девушка рассматривала спящих мальчишек, желающих разбогатеть на продаже запрещенных растений. Вот только Дафна знала, что они не справятся с этим и делала одолжение таким поступком. Тем более, ей были нужны деньги и таким образом она пыталась успокоить свою совесть, пока домовой эльф распутывает заклинания и перемещает в особняк будущее спасение для состояние Блэков.       Первая часть по восстановлению Блэков в экономике государства и возведению рода к лидирующим позициям была сделана, и она почувствовала, что теперь сможет спокойно уснуть.