Часть 16
28 сентября 2016 г., 21:00
Слизеринцы спокойно приняли Гарри только потому, что во время дуэли убедились, что парень является змееустом. Да и сама дуэль неплохо зарекомендовала его перед факультетом. Равенкло ненадолго отстал от змей, но от них тоже не скрылся удивительный дар парня. И именно эти два факультета переглядывались, когда старшие курсы школы собрались у надписи рядом с заброшенным женским туалетом.
Шепотки разрастались, и никто не услышал шаги приближающегося преподавательского состава. Взволнованные, но серьезные лица взрослых заставили детей поежиться. Ребята из Равенкло привыкли не вмешиваться в дела Слизеринцев, хоть и были порой осведомлены, но сейчас все было совершенно иначе. Случай не был обычным и последствия будут совершенно другие. Переглядываясь между собой, представители факультета Ровены не знали, как им поступить. Указать на новенького или не указать, позволяя событиям идти своим чередом.
Младшие курсы непонимающе смотрели на надпись, подшучивая, что цвет напоминает магловский кетчуп. Вот только старшие уже позаботились, чтобы кровь не пахла так отвратно, как пару часов назад. Последние курсы Слизерина, находящиеся в небольшом сговоре с Филчем, который закрывает глаза на ночные прогулки будущих лордов за некоторые услуги: трудно быть сквибом в магической школе, хочешь не хочешь, приходится просить помощи. И пусть это будут заносчивые дети, которым будет противно даже его упомянуть, чем более открытые дети, которые сразу все разболтают.
В этот раз ускользнуть и выкроить время ночью надо было Теодору Нотту, который по велению отца пытался расположить к себе девушку с Равенкло, но так и не дошел до назначенного места. Запах и мокрый пол на втором этаже, заставили его остаться стоять на месте, уставившись в стену.
Разгневанной девушке не составило труда его найти, но она остановилась рядом с ним, так и не вывернув наружу всех рвущихся слов, замерев рядом.
Кто желал найти ответы, всегда находил их.
Слизеринцы мечтали знать все о своем основателе, представители Равенкло не могли пройти мимо тайны такого масштаба, как Тайная комната, и то, что она снова открыта, стало потрясением для них. Голубое свечение, призванное для передачи сообщений и для защиты, именуемое патронусом, привело злых, сонных, но собранных старшекурсников, которые бросали гневные взгляды, но молчали, ожидая пока кто-либо нарушит молчание.
— Все же думаю, что это Блэк? — поинтересовалась Дафна, которая оказалась в числе «вызванных». Она прекрасно понимала, что ответ на этот вопрос решит ее следующие действия. Если Гарри и ошибся, она на его стороне, но если пострадают дети, она подключит отца и родственников из Норвегии.
— Его нет в комнате, но одежда так и лежит в шкафу, словно он вышел в туалет, — ответил кто-то из толпы, скрывая свое лицо.
— Это еще ничего не решает, — ответил на его реплику слишком худой и неряшливый парень с Равенкло. — Вот то, что он змееуст, — решает и я не побоюсь этого сказать, ибо все из нас заметили эту особенность. — С ним было трудно не согласиться, но и перекладывать такую ответственность за случившееся на одного человека, обвинять его в открытую никто не решался.
Да и это могла оказаться просто надпись. Обычная шутка из чужой крови.
Взмахом палочки тот же неряшливый парнишка избавил присутствующих от ужасного запаха, когда домовой эльф Блэков со щелчком появился рядом с Дафной. Сглотнув и заметив обращенные к ней любопытные взгляды, девушка оказалась перед трудным решением. Тайны теперь ее семьи вот-вот рассыплются перед ней, но вокруг так много чужих ушей.
— Леди Блэк-Поттер, — поклонился эльф одного из самых темных родов, задевая ушами грязный пол, чего от него девушка и не ждала. — Ваш супруг просил передать, чтобы вы не беспокоились. Он постарается вернуться как можно раньше, но также думаю вам стоит сообщить об этом наследнику Рода Лонгботтомов.
— Точнее, — твердо сказала девушка, замечая, что никто не делает поспешных выводов. — И как ты смеешь рассказывать тайны семьи перед чужими? — возможно это было слишком, но ее бы не поняли, если бы она это не спросила.
— Глава дал разрешение, если все зайдет слишком далеко, — она видела, что эльф знает что-то еще, но не могла просить о большем при чужих ей людях.
Эльф исчез, стали появляться другие ученики. Среди гриффиндорцев она заметила Невилла и, передав ему слова домовика, поспешила скрыться в гостиной факультета. Ей совершенно не хотелось идти на занятия, но она, как и большинство старшекурсников, догадывалась, что занятия отменят.
Девушке хотелось, чтобы все ее предположения остались только предположениями и что Гарри всего лишь решил посетить банк, но настороженный декан, заглянувший к ним на несколько минут и решивший узнать про Гарри, заставил ее почувствовать себя отвратно.
***
Невилл быстрым шагом направлялся в сторону, где как он помнил, находилась совятня. Виски пульсировали от головной боли, и ненавязчивые мысли никак не покидали голову. Он слишком хорошо знал юного Блэка, который вообще оказался Поттером. Парень помнил глупые поступки, который приводили к смерти. Невилл слишком хорошо помнил почему Гарри исключили из Дурмстранга, почему не может без сожаления смотреть в глаза Виктора, почему согласился стать его сюзереном. Парень еще хорошо помнил черты лица погибшей сестры Виктора, погибшего друга-поляка, но их имена уже не задерживались в памяти. Ему было совестно за это, но сейчас было важно другое — что случилось с Поттером и как его вытащить из нового дерьма, в которое он в любом случае впутался. Каждый шрам, покрывающий его тело, напоминал о всех ошибках, совершенных ими. Невилл прекрасно помнил с чего все началось, когда появился первый шрам и как сложно было учиться их скрывать. Темные шахты, полупрозрачный свет, который кажется основным источником холода, а не тепла, оскал на лицах гоблинов и протянутый для подписи договор. Они тогда сомневались, переглядывались и этот момент врезался в его памяти, как шрам или глубокое ранение. На их руках, абсолютно одинаковые штампы — знак заключенного договора о помощи в поддержании деятельности банка Гринготс, где бы они не находились. До смешного глупо, в руках этих маленьких и омерзительных существ сосредоточенны огромные богатства, но никаких прав и возможностей. Гоблины обошли закон и помогают людям обходить его за помощь. Сколько раз они бежали неизвестно куда и все ради чего? Ради магии на каникулах, ради свободы от налогов, ради того кусочка тени, скрывающей от закона, где им зарезервировано место, ради помощи, когда все заходит слишком далеко. Сейчас как раз тот случай, когда все зашло слишком далеко. Парень понимал, что потом придется платить и не деньгами, но выбор был очевиден. Гарри слишком ему дорог, чтобы просто сидеть и ничего не делать. Какие бы не были последствия, он не может просто позволить событиям идти как им хочется. Несколько писем, несколько строчек и тонны надежды, что его друг все еще жив. Воспоминания о глупой дуэли, закончившейся смертью, попытка отомстить и переломный момент, после которого каждый понимал, что никогда не будет как раньше. Глупые шутки перестали веселить, пакостить больше не хотелось, лишь бы больше никогда не видеть трупы и не чувствовать запах крови. Они даже по-другому начали относиться друг к другу. Более бережней, следя за каждым словом, чтобы не вскрыть раны безрассудного детства. Пусть детали размыты и Невилл действительно не помнит, что говорил в таких ситуациях и говорил ли вообще, когда они выполняли очередную сделку, но в воспоминаниях еще были живы те ощущения. Ощущения зависимости от людей, которые стоят рядом и держат палочку наготове. Один неверный шаг и… Но он даже никогда не позволял себе задуматься что «и». Что будет, если он не вернется? — пронеслось в голове у парня, когда старая сова-сипуха взлетела и растворилась среди голубого неба. И мысли его были обращены не к птице.***
Прокушенная нога оставляла возможности для побега где-то за спиной. Тело горело в лихорадке и Гарри чувствовал приближение смерти. Бледность лица и выделяющиеся на его фоне глаза с лопнувшими капиллярами делали его еще более похожим на живой труп. Яд василиска медленно пробирался к сердцу, но они не оставляли попытки сбежать из пасти Короля Змей. Опираясь на Гермиону, Гарри ковылял, позволяя девушке вести их по водопроводным трубам. Капающая вода и звуки их шагов раздражали. Где-то слышался писк крыс. Было невозможно дышать. — Что это? — спросила девушка, указывая пальчиком на небольшой символ на левом запястье. — Знак, который гласит, что я заключил договор с гоблинами, — ответил парень, стараясь не смотреть на свою руку. У него уже не было сил поддерживать магию иллюзии и скрывать почти каждый открытый участок кожи. В некоторые моменты он ненавидел себя за то, что согласился на него. Столько беспричинного риска, краж и смертей повлекло за собой это решение. Ему до сих пор было стыдно за такую подставу Леди Забини, сын которой стал сиротой, но так легко не попасть в Магическую Британию и не стать ее гражданином за несколько часов. Это невозможно, если не пачкать руки. — В смысле? — удивилась девушка, у нее уже заканчивались силы. — Как Пожиратели смерти? — прокашлявшись спросила Гермиона, но через секундную паузу продолжила. — Ты, наверное, не слышал о них. — Слышал конечно, — улыбаясь сквозь боль, ответил Гарри. — Если честно, я никогда не задумывался об этом. Возможно, я такой же идиот как высшее сословие Магической Британии, раз согласился на это. Возможно я такой же раб как слуги Темного Лорда, или как там он его зовут в своих кругах. Я не думал об этом, Гермиона, да и сейчас думаю поздно об этом. С каждым мгновением они шли все медленнее и говорили все тише. — Как думаешь, — скатившись на мокрый пол и усадив рядом парня, захлебываясь от слез спросила девушка, — сколько нам осталось? Когда наступит тот предел, после которого будет безразлично, когда перестанет быть больно? — Не знаю, — покачал головой Гарри, вглядываясь в опухшее от слез лицо. На нее действительно было страшно смотреть, потому что она крушила все надежды на своем пути. Из носа текла кровь, но у девушки даже не осталось сил, чтобы поднять руку и вытереть ее. Попавшая на лицо грязь делала ее еще более отчаявшейся и уставшей. Неестественно выгнутое плечо — результат падения на пол, просвечивающие кости и вены — результат взаимодействия с дневником. — Я читала про это место, — сглотнув, сказала Гермиона, пытаясь перебороть чудовищную слабость, которую было видно по голосу и еле открывающимся глазам. — Это выглядело так удивительно и чудесно. Опыт и все знания такой выдающейся и скрытной личности. Его величие и сила, результаты многих лет исследования. И что же мы видим на самом деле? Монстра. Он же один из основателей. Почему тогда мы умираем Гарри? — Не знаю, — и он действительно не знал, что ответить. Хогвартс не стал для него тем, чем был для нее. Гарри было не понять ее, но он был частично с ней согласен. Зачем основателю создавать то, что может разрушить долгие годы трудов за мгновение? Ни логики, никакой здравой мысли не было в этом поступке великого мага. А что если рассматривать поступки не Салазара Слизерина — великого мага и создателя школы чародейства и волшебства Хогвартс, а поступки Салазара Слизерина — змееуста. Зачем змееусту одна гигантская змея, которую трудно не заметить, если можно «попросить» несколько незаметных и менее шумных змей? Гарри не мог ответить на этот вопрос, что-то, какая-то незначительная деталь ускользала от него. Задумавшись, он пропустил мимо ушей вопрос Гермионы и достал из потайного кармана мантии книжицу. Время шло против него, и пора было, откинув страх, позволить себе узнать что именно ему оставила Леди Блэк. — Что это? — повторив несколько раз, Гермиона все-таки смогла дозваться до парня. Вдалеке слышалось шипение Короля Змей, но они старались не замечать его и не поддаваться панике. — Это единственное, что мне оставила Вальпурга Блэк, — грустно улыбнувшись ответил Гарри. Он неотрывно смотрел на обложку, словно гипнотизировал ее, как будто ждал, что она загорится и ему не придется читать то, что там написано. Гарри боялся разочароваться в Роде, в свои будущих силах, которые ему еще придется принять, в Вальпурге. Он ожидал, что там написано то, с чем он никогда не сможет смириться. — Говорили, что она была ужасной женщиной, — надрывающимся голосом сказала девушка. Она все еще плакала, что было вполне нормально. Замершая, уставшая, умирающая. У нее не было сил на что-то другое, кроме слез. — Она воспитала меня, так что я как никто другой знаю какая она была, — яд василиска был близок к сердцу, и замораживающее заклинание, которым воспользовалась девушка, чтобы хоть как-то замедлить его смерть, уже не помогало. — Ты злишься на нее за это? За то, что она оставила тебе только это. Никаких денег или помощи. — Не тебе об этом говорить, Гермиона, — рассмеявшись, обернулся к ней парень. — Здесь те ответы, та помощь, которая мне нужна. Это у тебя этого нет. ТЫ прекрасно знаешь о своем положении, и не надо меня переубеждать, что именно это стало решающим, чтобы пойти сюда. Ты приняла связь с дневником не потому, что у тебя не было сил отказаться, а потому что ты хотела получить то, что здесь спрятано. — Ты прав, — ответила Гермиона, когда хотела извиниться. Положив голову на плечо парня, девушка закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию. Она знала, что скоро все закончится и ей не хотелось видеть, как.***
Блейз морщился только от одной мысли, что его тело грязное и немытое. Как только наступила ночь, парень вышел из укрытия, которым ему служил неприступный для людей лес. Каково это было не иметь права зайти в собственный дом или воспользоваться палочкой без страха быть обнаруженным, парень не знал. Что только не было припрятано в стенах особняка, чего только не было в прошлом его матери, за которое можно убить без раздумий. Ему было сложно смириться с тем фактом, что все чистокровные волшебники Великобритании не просто заносчивые аристократы, а самые настоящие ублюдки, способные на многое ради своей выгоды. Труднее всего было не закрывать глаза на то, что он сам является таким же. Приятней было бы жить во лжи, обрасти связями и связаться с Пожирателями Смерти, потому что иначе бы он был одним среди погибших от их руки. Было бы проще плюнуть на гордость и самоуважение, упасть на колени перед чужим господином, нарекая себя его рабом, но сейчас Блейз еще был в силах терпеть неприятный запах от своего тела, прилипающую от пота к спине мантию, грязь под ногами и сальные волосы, которые обычно приходилось мыть каждый день. Пока он был настроен терпеть это, но что ему придется делать, когда сил не останется, когда холод будет граничить со смертью, когда захочется чистоты, приятного запаха и выглаженной одежды? — Могу ли я заявить свои права на место главы Рода Забини? — поинтересовался парень, зайдя в подземное помещение проверенного рода матери, как только ночь скрыла его от посторонних глаз, и Косая Аллея стала не такой оживленной. Он понял, что не может позволить себе упасть до добровольного рабства. — После совершеннолетия, сэр, — оскалилось существо, поправляя очки и утыкаясь в разложенные на столе бумаги, словно проверяя только что сказанные слова. — До этого обязанности главы возьмет на себя ваш дядя. Приходите в следующем году молодой человек, если ваш дядя конечно же решит, что вы к этому готовы. — Прошу прощения? — проведенный на улице день плохо сказывался на его выдержке так, что он не удержался, повышая голос на гоблина. — Как тогда Блэк смог стать Главой? Почему у меня меньше прав чем у него? — Блейз знал, что такое демократия, равенство, но не знал, как все обстоит на самом деле. В школе они затрагивают политику Министерства, но никто никогда не говорит вслух, что это выгребная яма, которая смердит за несколько километров. — Дела других родов вас не касаются, молодой человек, — обернувшись, Блейз заметил более молодого гоблина, в руках которого лежал небольшой конверт. Незаметная печать наследника Логботтомов изрядно удивила парня. — Но, мне кажется, я знаю как вам помочь, за небольшую помощь. — Любые деньги, артефакты… — Перестаньте нести чушь, молодой человек, — смех гоблина был похож на скрежет. — Всего лишь небольшая услуга, — оскал мог бы вызвать подозрения у Блейза, но он даже его не заметил. Появившееся перед лицом соглашение о взаимовыгодной помощи удивило, но он почти не задумываясь подписал его. Его решительность шла под руку с глупостью, но пути назад не было. Тень Великобритании стала его временной обителью, а на руке появился небольшой символ — знак соглашения.
