Часть 17
12 ноября 2016 г., 21:04
Закрыв глаза, она видела растерзанное тело и слышала, как он шепчет ей, но не могла разобрать ни единого слова. Вздрогнув и открыв глаза, он видела кипящий котелок, ингредиенты и суровое лицо профессора Снейпа. Руки не слушались и у нее не получалось ровно нарезать лежащий на доске корешок. Все вокруг словно не замечали накалившейся обстановки.
Дафна не привыкла ждать и ей было некомфортно спокойно сидеть. В отличие от Панси она не могла пропустить уроки декана и посидеть в гостиной чуть дольше, чем положено. В отличие от грифов она не могла в открытую переживать или показывать свое недовольство. Она была лишена того, что было позволено другим и это ее напрягало. Особенно сейчас, когда она бы предпочла томно вздыхать и открыто нервничать, потому что как супруга она имеет на это право. Но, как Дафна, нет.
Не заметив и пропустив момент, девушка упустила зелье, что было для нее впервые. Вспенившись, оно попало на ее предплечье, и она вскрикнула. Испуганные взгляды одногруппников, торжествующие — гриффиндорцев и суровый голос профессора:
— Мистер Малфой, проводите пожалуйста леди в медпункт. Помощь Мадам Помфри будет ей как нельзя кстати.
Некогда родные и любимые стены внезапно стали чужими и отталкивающими, холод не укреплял дух, а только давил. С каждым мгновением она чувствовала себя все хуже и хуже, но спина ее оставалась прямой, а шаг уверенным. Вздернутый носик и спокойное лицо. Дафна была только рада ожогу: он усмирял бушующий вихрь у нее внутри.
Большие окна, льющийся свет и вкрадчивый, обеспокоенный голос Мадам Помфри успокоили ее еще больше, а спина удаляющегося наследника Малфоев принесла некое утешение. Девушка позволила помочь себе и ни капельки не сопротивлялась, даже когда ей подсунули успокоительного и зелья Сна Без Сновидений. Она решила, что лучше выспится пока на соседней койке не расположится ее супруг.
Она так и не заметила пристального взгляда рыжей макушки. Пустой и пугающий он был обращен к ней, что показывал поворот головы.
***
Он слышал шипение, словно Король Змей был у его уха, но оно было сродни колыбельной. Хотелось закрыть глаза и позволить волнам звука унести. Гарри чувствовал, но не был готов поверить, что это конец, когда он даже не близок к цели поднятия Родов на вершину. Слишком много еще нужно сделать, что он, сцепив зубы, попытался встать. Маячащий свет, чужие шаги и ругательства, слишком правильные, словно к нему идет высокопоставленный чиновник. Но это были игры разума, думал он, не различая в чужом силуэте однокурсника — Блейза Забини. Он чувствовал, как его голову приподняли. Что-то холодное прикоснулось к его губам и дрожащий голос попросил выпить. Жидкость обжигала глотку, но это было неощутимо по сравнению с пылающей ногой. Рана вспухла и ему казалось, что запах падали идет именно от нее. Потолок поменялся с полом местами и обратно. Все вокруг кружилось, но почему-то вместо голоса Блейза, зовущего его и молящего сказать что-нибудь, в его ушах звучал смех Дафны. Впервые он услышал его, когда они прогуливались по саду в имении ее семьи на юге Франции. Гарри тогда запнулся и чуть не упал. Смутившись, он вымолвил, что ноги его больше не держат, они предали его от вида ее красоты. Она смеялась так чудесно и так заразительно, что это нарушало все правила приличия. Ей было всего семнадцать лет, и она была в него уже влюблена — это читалось в перерывах между ее словами и жестами. Все меркло и даже смех стал отдаляться, словно она убегала от него, словно он был ночным кошмаром. Но Блейз говорил, а Гарри не мог расслышать, что он говорит. Смех Дафны исчезал, а он тянулся за ним, погружаясь в забвения, теряя себя, словно звуки ее голоса были куда важнее всего остального. Внезапно его тряхнуло, словно кто-то в последний момент, прежде, чем бездна успела захватить его в свои объятья, успел схватить его за руку. Все вокруг стало проясняться, особенно крики страдающей неподалеку Гермионы. — Держи, — позвал Блейз, отвлекая Гарри от попыток привести девушку в чувство, — мне сказали, что ты объяснишь мне, что дальше. Не было времени выяснять, как и почему. Гарри мог стоять, читать и как-то взаимодействовать с внешним миром. Боль отступала на задний план, а значит все остальное может подождать. Он хотел вернуть бумажку обратно, но парень выглядел так словно в этом куске пергамента заключен смысл его жизни и только он, Гарри, может ему объяснить, что значат выведенные на нем символы. «Прошение на опеку несовершеннолетних наследников Рода Забини для воспитания и развития даров. — прочитал Гарри. Скривившись, ему оставалось только убедится, стоит ли Блейз по одну сторону или напротив, чтобы понять, что именно требуют гоблины: отгородить от рода или наоборот, подвести как можно ближе. — Руку, — все еще хриплым голосом потребовал Гарри. Знак был точно таким же как у Гарри и, прикрыв глаза на секунду, парень попытался утешающе улыбнуться, но мышцы не хотели его слушаться. Дрогнули ноги и в глазах начало темнеть. То, что яд больше не пытается его убить, не значит, что телу не надо восстановиться. За мгновение до падения, чужие руки подхватили его: — Ты действительно поможешь мне? — по голосу Блейза было слышно, что он тоже устал, что ему по-своему тяжело. Гарри понял, что парень сумел разглядеть то, что написано на листке и уже начал надеяться. — Ты видел последнюю строчку? — тихо спросил Гарри и дождавшись отрицательного ответа продолжил. — Это не просьба от гоблинов, а плата за мою жизнь. — Как просто, — усмехнулся Блейз, помогая Гарри стоять на ногах. — Было бы, если бы не одно «но», — сглотнув начал парень с трудом глядя в глаза парню. — Твою мать убили за предательство Пожирателей Смерти. Я объясню тебе потом откуда я знаю это. Но я в процессе заключения договора с Волан-де-Мортом. Да, он жесток, да, убил моих родных, но мне незачем было начинать противостоять ему. Я даже отправил мою знакомую к Малфоям. Возможно у нее состоится помолвка с Драко… — Было до того самого момента, как я принес эту бумажку… — Я, как и ты, подписал договор, получил так называемый штамп на руку и у меня нет выбора, когда приходит время платить. Если им невыгоден правитель в виде Темного Лорда, они найдут способ свергнуть его. Это даже хорошо, что доверили мне. Не окажусь потом за решеткой, да и денег немало можно выручить на этом. Просто… — Гарри было трудно закончить. Он даже сам себе боялся признаться в этом. Гоблины, всегда оставались гоблинами и память о годах унижения и ущемления была вбита им в крошечные головки с рождения. Ты либо против них, и они ловко обкрадут тебя, что ты даже не заметишь, или ты с ними, и они помогут тебе за небольшие услуги. Не в темных подворотнях, подобных Лютому переулку, закон теряет свою силу. Только там, где вращаются деньги, можно забыть о прописных истинах, о глазах, следящих за каждым шагом. В мире, где все шатко и неустойчиво, людей начинает заботить только благополучие, которое можно выкупить. Поэтому все революционеры тянут к себе аристократию, тогда как аристократия не пытается тянуть кого-то к себе. Поэтому среди приближенных к Темному Лорду богатые сидят ближе, чем сильные и талантливые, поэтому Гарри не видит смысла мстить в открытую, резко и напрямую. Даже пустив в оборот все ценные бумаги, даже запустив производства всех приостановившихся предприятий, ему не получить достаточной суммы по щелчку пальцев. Нет смысла вступать во вражду, зная, что обречен на провал. Если Темный Лорд не вывезет на таланте, на агитации простых граждан, деньги аристократии, которая конечно же на его стороне, с легкостью исправят положение. -… надо сделать невозможное. — Закончил за него Блейз, помогая подойти к девушке. Невозможно замять конфликт. Вопрос лишь в том, какую форму приобретёт его разрешение. Втихую умрут пару человек или кто-то, нажимая на рычаги, окрасит это в что-то масштабное. Недаром все опасаются войны, недаром о ней шепчутся. Не вникающие в дела страны с легкостью поверят сплетням и вступят в то, что на самом деле было только пустыми словами. Гарри не мог со стопроцентной точностью предугадать реакцию. — Почему все боятся войны? — случайно вслух произнес Гарри, забыв где находится. — Почему вообще о ней начали говорить? Это слишком мне непонятно, и никто даже не хочет объяснить свою точку зрения. Достаточно подозрительно, не находишь? — Пророчество. Провозглашение грязнокровок порочными созданиями, недостойными вращаться в нашем обществе. — Пророчество — сказка для маленьких мальчиков и девочек, — рассмеялся Гарри. — Ну, а что касается крови, то чистокровные на проигрывающей стороне, потому что все против них. Как ты надеюсь знаешь, Министерство Магии всех стран уравновешивает права чистокровных и других волшебников. Если на этой почве начнется Гражданская война, Мировое сообщество защиты прав волшебников, несмотря на пакт о невмешательстве в политику независимых государств, сразу же вмешается. Нет смысла. Нет логики. Иллюзия и ложь для таких детей, как школьники первых четырех курсов. — Деньги? Власть? — сделал предположение Блейз, сомневаясь, что доводы Гарри правильные, но оспаривать их сейчас у него не было сил. — Слишком неоднозначно и непонятно. Меньше всего Гарри хотел войну и, как только прибыл в Великобританию, сделал все, чтобы это предотвратить. Взятки вытянули последние деньги из бюджета, ложь заменила правду и даже ненависть и презрение было легко скрывать, потому что он знал, что лучше помочь Магической Британии ступить на путь развития другим способом, нежели война населения с тираном. Первичная идея была войти в ряды Пожирателей и с помощью небольшого бунта устранить угрозу изнутри. Мать Блейза спустя неделю раздумий согласилась помочь, но что-то выдало его. Умирая, она так и не сказала, кто подбил ее. Он видел, как ее забрали, через воспоминания домового эльфа и это его приводило в оцепенение. Ему было противно при виде методов, которыми пользуются эти люди. Гарри и так был рад помочь ее сыну, но при мысли о войне его бросало в дрожь. Было ли ему страшно? Нет. С той самой секунды, когда яд перестал действовать, а в руках оказалось соглашение он понял, что страх это самое последнее, что должно тревожить его. — Черт бы меня побрал, — выругался Гарри, вытирая идущую из носа кровь. Попавшая на бумагу капля растворившись унесла за собой листок. Ему оставалось только ждать как быстро весть дойдет до Темного Лорда и как именно он отреагирует на это. Глупо предполагать, что к возвращению из Тайной комнаты дети Пожирателей не будут знать о готовности к наступлению. Может быть его уже будет поджидать склянка с ядом или дюжина.***
Позволь мне, позволь. Только так ты сможешь сохранить рассудок и магию. Разреши мне, девочка, стать твоей частью, и я помогу тебе. Моя магия будет твоей. — слышала девушка чужой и посторонний голос в своей голове. Он был противным скрежетом по стеклу, адской болью, разрывающей сосуды, криком, застывающим в ее глотке. Он был ей, и тьма окружала их со всех сторон. Одиночество всегда пугало ее, но сейчас она была с ним и было так легко ответить да. Холод идущий от пола перестал существовать, точнее она перестала его чувствовать. Тело девушки задрожало в конвульсиях, зависло и она наконец-то смогла открыть глаза. Стоявший перед ней Гарри был не удивлен, словно понимал, что происходит. Шипение Короля Змей перестало быть чем-то ужасающим, Гермиона понимала каждый звук, исходящий из величественного существа. Она понимала, что он теперь принадлежит ей и нечего боятся, но столкнувшись с испугом в глазах незнакомого человека, поддерживающего Гарри, девушка засомневалась. Попытавшись что-то произнести, у нее ничего не получилось. Вместо собственного голоса были только шипящие звуки парселтанга. Паника овладела ей, и она не заметила, как начала кричать. Чужие руки обхватили ее, но ничто не могло утешить ее. Гермиона Джин Грейнджер знала, что за все нужно платить. В этот раз цена сломила ее, но отменить что-либо было уже поздно. Если бы их нашли взрослые, они бы удивились. Грязные, дурно пахнущие, дети аристократов, успокаивают ничуть не лучше выглядящую грязнокровку. Вокруг кровь и кусочки чужих костей, а вблизи монстр, который не может сдвинуться с места без приказа хозяина. Если бы их нашли, возможно кто-то смог бы остановить процесс объединения двух сил в одном теле, но руководство школы предоставило шанс спастись самим, продолжая учебный процесс, как ни в чем не бывало. Она видела Гарри и Блейза Забини, полумрак водосточных труд и канализации, но, в тоже время, перед ней стояли люди в плащах и тянули свои утончённые руки. Изящные пальцы, мелодичные голоса звали ее к себе. Гермиона Грейнджер знала некоторых из них — родители многих из слизеринцев, члены Попечительского Совета и тех, кого считали Пожирателями Смерти. — Они придут за мой, — заплакала девушка, придя в себя. И никто из присутствующих, даже она сама, не поняли почему она в этом так уверена. Гарри подошел к ней, пытаясь успокоить, но ее рассудок был болен. Чужой отпечаток души, словно вирус, заражал каждую клетку мозга, соединяя хранившуюся в ней информацию с тем неизведанным и неопознанным, которое она беспечно согласилась принять.
