Персональный ангел

      Валерий, он же Лера, он же Лось, страдал. Страдал отчаянно и самозабвенно, подставляя спину горячим струям тропического душа, рвано выдыхая сквозь стиснутые зубы и с трудом сдерживая пошлые стоны. Общество что правой, что левой руки уже давно не приносило удовлетворения, лишь немного ослабляя постоянное напряжение и жажду близости.       Телефон, предусмотрительно оставленный на стиралке, запел голосом Джаггера:       «I can’t get no satisfaction       I can’t get no satisfaction       ‘Cause I try and I try and I try and I try       I can’t get no, I can’t get no»       Прерываться было ну никак нельзя, потому Валерий активнее задвигал рукой, сбивая ритм, и смазано завершил процесс, под последнее «No» выплескивая мутное страдание на кафельную стенку.       Мокрые пальцы бестолково возили по экрану, Джаггер пошёл на второй круг, а Лера сообразил дотянуться до полотенца.       — Да! – наконец хрипло каркнул в трубку.       — Лось, ты чего не отвечаешь так долго? Дрочишь на мой светлый образ? – невидимый собеседник заржал над «удачной» шуткой, а Лера устало опустился на бортик ванной.       — Угу, до кровавых мозолей. Зачем звонишь? — Жека мог стебаться бесконечно, а Валерины причиндалы уже начали подмерзать.       — Шабашка есть, некоммерческая. То есть много лаве не обломится, но и агентство жопиться не будет, что на сторону пошёл. - Жека замолчал, чиркнул зажигалкой и, судя по звукам, затянулся. – Ну, так как? Интересует?       — С фига ли? — Лера хмыкнул, прижал трубку плечом и начал вытираться.       — Ты чего там сопишь? – насторожился приятель. – Правда, что ли, лысого гоняешь? Фу, мерзость какая!       — Короче, Склифосовский! Если это все, то покеда, у меня дел много. — Парень включил громкую связь, пристроил телефон обратно на стиралку и принялся за волосы.       — Да погоди ты! Я ж еще самого главного не сказал. В общем, твой любимый фотограф ищет модельку для какого-то своего проекта. Требования как с тебя писали. Но башляет из своего кармана, а потому, сам понимаешь, гонорар смешной до слез. Ну?       — Баранки гну! Посмотрим. — Лерка попытался скрыть волнение за недовольным тоном и заторопился свернуть разговор. — Освобожусь, сам тебе наберу. Давай…       — Да на хер мне? Надумаешь, звони Муку сам. Все, бывай.       Динамик выдал короткие гудки, а Лера продолжил возиться с волосами, с трудом сдерживая порыв немедленно позвонить Малику.

***

      Маленький Мук, так прозвали миниатюрного фотографа модельные дылды. Невысокий, изящный, смуглый мужчина с коньячными миндалевидными глазами, густыми и загибающимися, как в рекламе, ресницами и чуть пухлыми губами, которые постоянно кривились в насмешливой улыбке. Малик Алиев. Персональный ангел Валериного ада.*       Впервые их дороги пересеклись пару лет назад, когда Женька, институтский приятель, затащил бедного студента Валерия Анисимова на просмотр в рекламное агентство. Сам Жека еще со школьной скамьи подвизался сниматься для разных журналов и каталогов, имел пусть не очень большой, но вполне солидный и стабильный доход и регулярно подбивал Леру на участие в модельной авантюре. Лера так же регулярно отказывался. Однако тот раз пришелся на затянувшуюся черную полосу, которая обещала закончиться аккурат у зебры в жопе. Денег не было от слова совсем. Гроши с подработки и стипендия практически полностью уходили на лекарства для больной матери, а жалких остатков едва хватало на нехитрые продукты, коммуналку и проезд. Накануне родительницу снова увезли на скорой в онко-центр, а потому Лерка плюнул на все аргументы «против» и на очередное Женькино приглашение ответил решительным согласием.       Справедливости ради стоит отметить, что решительность начала испаряться, когда однокурсник переворошил Леркин гардероб, а потом утащил в свою берлогу и насильно переодел в «нормальный прикид». Затем последовало знакомство с Женькиной сестрой, которая училась на стилиста и с нездоровым энтузиазмом взялась за Валерину русую шевелюру. Спустя два часа парикмахерской пытки Лерка подошёл к зеркалу и обомлел. Парня в отражении назвать Лосем — прозвище бесило со времен девятого класса — язык не поворачивался. Вместо длинного, нескладного и сутулого пацана в бесформенной толстовке отражение показало высокого, статного юношу. Осветлённые, словно тронутые солнцем, пряди выгодно подчеркивали насыщенный, почти васильковый цвет глаз. Полные, чувственные губы под прозрачным блеском смотрелись очень сексуально, а сам Лерка казался себе слишком…       — Пидорас! Вы зачем из меня педика сделали? — с паникой и слезой в голосе простонал Валера.       — А что? Неплохо вышло, Лось! Привели внешнее в соответствие с внутренним, — хохотнул Жека и ободряюще хлопнул приятеля по спине. Лерка так же бодро приготовился бить Женьке рожу. — Ой, да ладно тебе. Я ж не слепой. Да не пались ты так! Из наших никто не в курсе, а я не трепал. Покрутись с мое в модельной тусовке и тоже начнешь голубей на раз видеть.       — И тебя это не смущает? — от удивления Валера даже злиться перестал.       — А должно? — Лерка несмело качнул головой, а Жека радостно осклабился. — Ну вот и ладушки. Не дрейфь, пока жеманничать и на мужиков вешаться не начнешь, гея в тебе никто не опознает. Просто красивый, ухоженный парень. Метросексуал, слыхал такое слово?       — Угу, слыхал. Та же жопа, только сбоку, — невесело констатировал Лось, но истерить передумал. — Ладно, крестный фей, Золушек готов к бою. Веди на свой просмотр. Глядишь, что-то дельное выйдет. Хоть педик, хоть метросексуал, главное – чтобы башляли. Мать вчера опять увезли. Скоро новый счет выкатят, а платить нечем.       — Как она? — Жека посерьезнел.       — Честно? Хреново. Ее в Германию везти надо. Одна клиника при медицинском университете согласна взять ее по какой-то своей программе. Нужно будет оплатить только дорогу и услуги сиделки. Но даже так цифра для нас неподъемная. – Лерка запустил пальцы в волосы и под возмущенный писк стилиста растрепал идеальную укладку. Снова глянул в зеркало. — А что? Так даже лучше. Ну, — повернулся к приятелю, — двигаем?       Говорят, дуракам и новичкам везет. Вот и Валерию повезло. На просмотре в него вцепился какой-то хлыщ и после пробного фото-сета потащил подписывать годовой контракт. Пока модельный делец распинался о преимуществах работы именно в его агентстве, Лера воскрешал в сознании образ фотографа и пытался понять, почему сердце сбивается с ритма, а по спине начинают носиться толпы мурашек. Не приходя в сознание, Лерка подмахнул договор и очухался, только когда Степан — рекрутер — подвел его к дверям кассы.       — Э? — глубокомысленно вопросила новообращенная модель.       — Аванс, говорю, получай и вали отсыпаться. Завтра после универа сразу сюда, будем из тебя человека делать. Вот что ты так смотришь? Ты вообще слушал меня? Косметолог, диетолог, стилист и личный тренер. Работы, конечно, завались, но данные у тебя хорошие. Уловил? — Степан нахмурился и для верности привстал на носочки, заглядывая Лерке в глаза в поисках разумных мыслей.       — Ага, понял. Только сразу после универа не могу. У меня мать в больнице, навестить надо, — поспешил оправдаться Лось, пока его не испепелили на месте.       — Родители – это святое, — согласился Степа. — Но потом пулей сюда. Ферштейн? Молодец! А теперь иди.       Если у Лерки еще оставались какие-то сомнения, то и они развеялись, стоило парню увидеть сумму аванса. Там, в кабинете Степана, он не особо вникал в детали контракта. Удостоверился только, что раба из него делать не собираются, и вернулся к мечтам о кареглазом фотографе. Но когда кассир сунула на подпись ведомость и отвернулась отсчитать деньги, Лось внимательно прочитал все от и до, потом перечитал и потрясенно выдохнул. Хватало на три месяца полноценного лечения мамы в родном городе, на хорошую еду, проезд и даже на приятные излишества вроде новой видюхи и оперативы. Жизнь заиграла радужными, тьфу ты, яркими тонами, а жопа зебры скрылась за горизонтом событий.       Первые месяцы в новой роли давались Валерке нелегко, но игра стоила свеч. Вернувшись домой после подписания договора, парень внимательно изучил документ и подсчитал, что гонорар за год покроет лечение мамы в Германии, а если предложат продлить, то еще и на реабилитацию в том же немецком центре. С такой мотивацией Лера выдержал и специальную диету, и изнуряющие тренировки в спортзале, и малоприятные визиты к косметологу со стилистом. Еще одним серьезным стимулом стала новость, что ближайшие "большие" съемки будут проходить с Маликом. Ради возможности еще раз увидеть восточного красавца Валера был готов пахать денно и нощно, терпеливо снося все «прелести» новой профессии.       К счастью, столь серьезные жизненные перемены пришлись на конец весеннего семестра. Так что, закрыв сессию, парень с головой нырнул в высокооплачиваемый ад. Когда Степан, которого закрепили за Лерой постоянным агентом, сообщил, что до съемок осталась неделя, Лось даже не поверил. А потом принялся усиленно мандражировать. Однако в день «Х» умудрился взять себя в руки, унять предательский тремор в коленях и отработать на все сто, заслужив одобрение и нежную улыбку обычно строгого фотографа.       Потом были еще одни съемки, и еще одни, и еще. И все – с Маликом. Оказалось, что у него контракт с агентством почти на все проекты. С каждой встречей Валерка все глубже проваливался в коньячный омут, но даже не пытался сопротивляться. Он неотрывно наблюдал за Муком, подмечая малейшие детали, а потом бережно перебирал воспоминания. Вот Малик привычным жестом накручивает на палец длинную челку, просматривая отснятый материал. Вот в задумчивости закусывает губу, когда модели не удается поймать правильный настрой. Нетерпеливо барабанит по корпусу «морковки»*, пока осветители расставляют оборудование. Лера научился различать, когда фотографу нравились проекты, а когда он снимал только за гонорар. Если работа была интересная, то Малик чуть суетился, помогал модели принимать нужные позы, пил много кофе и заставлял всех пахать до седьмого пота. Если же съемки были из разряда «надо», то все проходило строго по регламенту, без единого лишнего движения и четко в срок. Тем не менее, результат в обоих случаях оставался выше всяких похвал, и только кривая усмешка Алиева выдавала его истинное отношение.       Постепенно общение вышло за сугубо рабочие рамки. Лерка притаскивал любимый чай Малика, и после съемок они могли недолго посидеть и поговорить на отвлеченные темы. Мук, узнав о болезни Валериной мамы, всегда интересовался ее здоровьем, а однажды, работая над каким-то проектом в Германии, даже выкроил время заехать к ней и показать лучшие снимки сына. Однако, несмотря на кажущуюся близость, за стенами студии они не пересекались. О личной жизни фотографа вообще ничего известно не было, и Лерка мучился, не смея открыто демонстрировать чувства. Так прошло два года.       Последний раз Малик появлялся около трех месяцев назад, а потом взял творческий отпуск и исчез с радаров. Лера надеялся, что с глаз долой – из сердца вон, но чаянья не оправдались, а кареглазый фотограф стал частым гостем в ни разу не целомудренных снах, после которых и случались приступы страданий в душе.

***

      Покончив с волосами, Лось завернулся в сухое полотенце, сгреб со стиралки телефон и поплелся на кухню. Медитируя над чашкой чая, парень как никогда разделял метания принца датского. Быть или не быть? Звонить или не звонить?       После нескольких глубоких вдохов Лерка решительно схватил телефон, нашел в контактах нужный номер и нажал на вызов.