Персональный ангел

      Лерка лежал на спине, смаргивал остатки сна и боялся поверить. Размытые пятна потолка и стен казались такими нереальными, что парень раз за разом закрывал и открывал глаза, желая убедиться — это чудо ему не грезится. Картинка не становилась четче, но и в темноте не исчезала.       И будто щелкнуло где-то. Навалилось осознание, придавило к матрасу, выбивая воздух из легких. В голове взорвался фейерверк мыслей: радость прозрения, облегчение, страх, что у Малика больше нет повода оставаться рядом.       В больнице Лера нередко прикидывался спящим, предпочитая скрывать переживания. Он одновременно наслаждался близостью любимого человека и боялся стать обузой, нежился в объятиях и сомневался в искренности желанного мужчины. Не имея возможности заглянуть ему в глаза, считать выражение лица, подметить жесты, парень задавал себе одни и те же вопросы: «Что было бы, если?» и «Что будет, когда?». Смог бы Малик отринуть свои сомнения, если бы не авария? Останется ли он с Леркой, когда зрение вернется? И что их ждет дальше, если темнота никуда не исчезнет? Имеет ли он, Валерий Анисимов, право так ломать жизнь другого человека вынужденной заботой об инвалиде?       — И о чем таком невеселом ты думаешь с самого утра? — раздался хриплый со сна голос.       — О том, что не имею права навязываться и портить тебе жизнь, — честно ответил Лера, потому что на ложь сил просто не было.       — Однажды ты запретил мне решать, какие чувства ты можешь ко мне испытывать. Помнишь? — Малик придвинулся, и Лерка смог рассмотреть упрямую морщинку между бровей. — Почему же теперь ты пытаешься решать за меня?       — Я… ты… — парню никак не удавалось подобрать правильные слова.       — Нет, не «я», «ты», а «мы». Если ты, конечно, все еще этого хочешь.       — Хочу, — выдохнул Лера и поспешил прикрыть глаза, пока по-детски не разревелся. — Но ведь ты не хотел, сомневался. Что изменилось? И если бы не авария, ты был бы так же уверен?       — Знаешь, — Малик задумчиво прикусил губу, — я боялся рисковать, боялся менять свою жизнь и рушить видимость гармонии, которой так долго добивался. Но… страх потерять тебя оказался гораздо сильнее.       — Эм, — Лерка смутился, но решил идти до конца в поисках правды. — Но разве можно потерять того, с кем тебя, по сути, ничто не связывало? Это я пускал на тебя слюни два года подряд. И это я вломился в твою жизнь со своим признанием. Знаешь, мне отчаянно хочется верить, что все у нас по-настоящему. Но не могу отделаться от ощущения, что это происходит под давлением обстоятельств, а не по велению сердца. Я знаю, что мои чувства — это любовь. Возможно, наивная, даже детская, незапачканная бытом и рутиной. Когда признавался тебе, то пределом мечтаний была просто ответная симпатия. Прекрасно понимал, что глубокие взаимные чувства не родятся в одночасье. И как ни странно, был скорее готов к отказу, чем к обещанию «подумать и попробовать», — в горле запершило, и парень закашлялся, но вскоре продолжил. — Пожалуйста, прости мое недоверие, прости за странный допрос, прости… просто сейчас я боюсь потерять тебя сильнее, чем когда-либо прежде, — последние слова он уже просто шептал, пряча лицо на груди мужчины.       Соленая влага щипала глаза и оседала горечью на губах. Лерка дышал прерывисто и сильнее вжимался в горячее тело, словно пытаясь вплавиться Малику под кожу.       — Iʼve got you under my skin, — негромко запел Малик. — Iʼve got you deep in the heart of me. So deep in my heart that youʼre really a part of me. Iʼve got you under my skin*… Ты имеешь полное право сомневаться, — продолжил он после короткого молчания. — Не уверен, что смогу передать словами то, что чувствую, но все же попытаюсь. Представь, что перед тобой прекрасная картина, закрытая тонкой калькой. Ты можешь рассмотреть детали, оценить красоту, но глубины не хватает. Все цвета приглушены, детали плохо различимы. Представил? — Лерка несмело кивнул. — Так вот и на тебя я смотрел через кальку своих страхов. Видел твою красоту, твой характер, балдел от твоего голоса, поражался открытости и искренности, но как-то абстрактно. Не примерял тебя к себе. А ты со всей своей детской непосредственностью эту «кальку» порвал к чертям. И стало так хорошо. Словно вышел из душного помещения на свежий воздух. Твоя убежденность заставила меня поверить, что все может получиться. Что мои страхи — не повод отгораживаться от мира и жить в полсилы. Не буду врать и прямо сейчас клясться в вечной любви. Одно могу сказать точно. Я уже влюблен. Влюблен в тебя по уши. По маковку. По самые помидоры, — мужчина тихо засмеялся и чмокнул Лерку в макушку.       — Откуда у тебя шрам? — внезапно спросил Лера и провел пальцем по тонкой полоске чуть ниже ключиц.       — Производственная травма. Модель уронила стеклянный реквизит, а я снимал с нижней точки. Один из осколков зацепил. Стоп! — Малик резко отодвинул парня от себя и с выражением радости и удивления посмотрел прямо в глаза. — Ты видишь? Ведь правда видишь? Этот шрам на ощупь совсем не чувствуется. Ну? — мужчина требовательно, но в то же время аккуратно тряхнул парня за плечи.       — Вижу, — выдохнул Лерка и отвел взгляд. — Плохо очень, но вижу. Когда проснулся, то сразу и не понял, почему на смену темноте пришла какая-то белая клякса. А оказалось — потолок.       — Лерка, — у мужчины перехватило дыхание. — Лерка! Это же прекрасно! Ты зря боялся, что останешься слепым! Зря переживал, что не увидишь ни Эйфелевой башни, ни Стоун Хенджа. Теперь с чистой совестью можно покупать билеты и планировать маршрут. А еще перевезти твои вещи и наконец забрать Тая.       — Какие вещи? — Валера растерянно переводил взгляд со сверкающих счастьем глаз на улыбающиеся губы и обратно. Что это такое они сейчас произнесли?       — Твои вещи, — ответил Малик и вскочил с кровати. — Твои вещи нужно перевозить в мою квартиру. Потом позвонить Егору и попросить привезти Тая. Еще не забыть заехать в магазин, а то в холодильнике шаром покати, — говоря все это, мужчина методично выдвигал ящики комода, открывал двери шкафа и вынимал с полок одежду, носки-трусы и прочие мелочи, раскладывая это добро на кровати.       — Эм… — только и смог выдать Лерка все глубже проваливаясь в афиг.       — Черт! — резко остановившись, буркнул Малик и поднял на Валеру виноватое лицо. — Я тороплю события? Ты не хочешь пока съезжаться? Прости, прости, прости, — он плюхнулся на угол кровати, а Лерке показалось, что из мужчины, словно из воздушного шарика, выпустили воздух.       — Нет, — парень подполз к любимому и еле слышно шепнул на ухо. — Я очень даже «за». Правда, помочь со сборами не могу. Я пока половую тряпку от любимой сорочки не отличу, — он хмыкнул, пощекотав дыханием шею Малика, — но тебя я ни с кем и никогда не перепутаю. Даже в окружении темноты я чувствовал тебя, твое тепло. Мне кажется, что желание видеть тебя, видеть в твоих глаза отражение эмоций — именно это помогло зрению вернуться. И я не знаю, хочу ли я увидеть Эйфелеву башню и Стоун Хендж, но одно смогу сказать точно — я люблю тебя.

***

      Дождь — типичное явление для Шотландии. К нему все привыкли и уже не обращают внимания на сырость, влажность и холод.       Первый месяц, проведенный в небольшом прибрежном городке в окружении зеленых лугов, холмов и овец, Лерка постоянно мерз и кутался во всевозможные шарфы и кофты с длинными рукавами. Малик беззлобно посмеивался над ним и грел губами покрасневший от холода кончик носа. На удивление, ему — уроженцу теплых краев — было абсолютно комфортно вблизи Северного моря.       Постепенно Лерка тоже привык, перешел на более легкую одежду и узнал около восьми определений дождю*. Однажды они с Маликом зашли в небольшое кафе в Эдинбурге, спасаясь от непогоды и потоков воды, лившихся с неба. Пара заняла столик у окна и имела удовольствие наблюдать за кошкой, которая поскользнулась и упала с ветки дерева, которое росло как раз напротив.       — Теперь я понимаю, — смеялся Лерка, — откуда в английском языке это выражение*.       Малик тоже смеялся. Но не над кошкой. Он ловил искры веселья в глазах любимого человека и был просто счастлив.

***

      Они жили в Шотландии без малого полгода. Малику предложили очередной рекламный контракт и дали полный карт-бланш на выбор места съемок. Изучив концепцию и пересмотрев уйму фотографий из разных стран, он остановился именно на этом регионе. Заказчик с идеей согласился и оплатил аренду дома на весь срок контракта. Лерка, как и планировал, начал работать на фрилансе, а потому радостно поддержал временный переезд. Даже Тай оценил прелести нового жилья, резвясь во внутреннем дворике.       До отъезда оставалось чуть меньше месяца. Большая часть вещей уже была отправлена домой, а Егор обещал встретить доставку.       Валерий Анисимов, не привыкший в спокойному течению жизни без передряг и встрясок, успел немного заскучать от местной размеренности, а потому «шерстил» интернет в поисках интересного досуга на редкий выходной. Последние недели у Малика были особенно плотно заняты работой, но из-за очередного выверта погоды съемки пришлось отложить на день. Заручившись согласием любимого, Лерка окунулся в дебри гугла и нашел-таки кое-что потенциально интересное.       — Highland Games! — преисполненным энтузиазма голосом сообщил он вошедшему на кухню Малику.       — И? Родной, разверни мысль.       — Традиционные национальные игры. Волынки, девочки с национальными танцами, мужчины в килтах и с бревнами, — Лерка принялся перечислять, периодически подглядывая в монитор. — Все это в комплекте с местной едой и на фоне национальной гордости Highlands*.       — Значит, мужчины с бревнами, — иронично выгнул бровь Алиев.       — И в килтах, — парень сделал вид, что иронии не заметил, и продолжил широко улыбаться.       — Ну хорошо, съездим, если тебе хочется, — долго сердиться на Лерку, даже в шутку, Малик не мог.

***

      — Брр, — Валера забежал в квартиру фотографа, сверкая капельками растаявшего снега на шапке и меховом вороте куртки. — Новый год — хорошо, мороз -20 — плохо.       — Что ты там бормочешь, ангел мой? — в коридор вышел Малик, вытирая руки кухонным полотенцем. — И где ты бродишь? Через пару часов придут Егор с Ником, праздничный ужин почти готов, а тебя все нет. Еще и телефон дома забыл.       — Да так, — отмахнулся парень и бочком просочился в комнату, пряча что-то за спиной, — по делам ездил. Сейчас подсушу голову, переоденусь и буду в полном твоем распоряжении, — последние слова он крикнул уже из спальни.       Малик с любопытством посмотрел на закрытую дверь, но портить сюрприз любимого не стал. И ни на минуту не усомнился в том, что именно сюрприз выгнал теплолюбивого Лерку на мороз тридцать первого декабря.       Куранты пробили полночь, изображение президента на экране сменилось праздничным шоу, а Лерка оторвался от любимых губ и рванул к елке, под которой выстроились яркие коробки. Пока гости разворачивали свои подарки, парень, смущаясь, подошел к Малику.       — Вот, — он протянул мужчине коробку в традиционной клетчатой обертке. — Заказывал еще в Шотландии, а сегодня, наконец, доставили.       Малик аккуратно вскрыл презент и растерянно уставился на меховые кисточки споррана. Под кошелем обнаружился килт и хосы*. Недоумение уступило смеху, и уже через мгновение Малик крепко обнимал хихикающего Лерку.       — Ангел мой, — начал Алиев, отсмеявшись, — возможно, я буду банальным, но «лучший мой подарочек — это ты»! — и уже на ухо, чтобы слышал только Лера. — Я люблю тебя. Определенно, люблю.