Серебряная львица

Роксолана не заметила, как мир за окном изменился. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавешенные окна, вдруг погас, и по комнате разлился неестественный, сумеречный холод. Стало так зябко, что воительница невольно поежилась, видя, как от ее дыхания поднимается легкий парок. Она посмотрела на ворожею. Чадра все так же скрывала ее лицо, но в глубоких глазницах, в непроглядной тьме, теперь отражались и плясали алые огоньки свечей. — Дай мне руку, смелая, — прошептала ворожея. Ее голос был похож на шелест сухих листьев. Она протянула костлявую кисть с длинными, почерневшими ногтями. Роксолана, помедлив, подчинилась. Стоило их рукам соприкоснуться, как она ощутила ледяное, почти обжигающее прикосновение. Внезапно, острый, как обсидиан, ноготь ворожеи прочертил на ее ладони алую полосу. Металл блеснул в пламени свечи. — Что ты делаешь?! — вскрикнула львица, пытаясь отдернуть руку. Но хватка чародейки была железной. — Спокойнее, дитя. Если бы ты не хотела узнать свое будущее, тебя бы здесь не было, — прошипела та. Она перевернула ее ладонь, и багровые капли крови, одна за другой, стали падать на столешницу, вычерчивая в пыли какой-то странный, пульсирующий узор. Роксолана, затаив дыхание, наблюдала за этим жутким ритуалом. — Что это? — спросила она, когда все было кончено. — Сейчас увидишь. Трясущаяся рука ворожеи взяла свечу и поднесла ее к кровавому символу. Огонь с готовностью лизнул кровь. Символ вспыхнул. В его огненных очертаниях отчетливо угадывался змей, пожирающий собственный хвост. — Это Уроборос. Символ бесконечности. Как жизнь не умирает, так и он никогда не поглотит себя до конца. Этот знак ты увидишь лишь однажды. На обложке книги. — Но как…? — львица была совершенно сбита с толку. — Авалакс. Книга Судеб. В ней прописана судьба каждого, кто когда-либо ступал по этой земле. — Такого не может быть, — почти беззвучно произнесла Роксолана. — Но вопреки твоему неверию, эта книга существует тысячи лет. За всю свою историю смертный лишь единожды может заглянуть в нее, до того момента, как она снова исчезнет, чтобы появиться в другом месте, в другое время. Она веками кочует по свету, от амазонских джунглей до Края Света. Она своевольна. Но в ней — величайший секрет судьбы. Ты отмечена знаком Уробороса, именно его силу я почувствовала на рынке, столкнувшись с тобой. И тогда мне было видение. Смотри. Она указала на стол. Формы, в которые сливалась остывающая кровь, постоянно менялись, как облака в ветреный день. — Твоя кровь рассказывает о твоем прошлом и будущем. Но понять ее язык способна только Книга Судеб. Я же вижу лишь отпечаток — самый яркий. Крик твоей крови, который заглушает любой шепот. Она кричит о том, что ты столкнешься с великим выбором: спасти свою любовь и тем самым позволить выжить величайшему злу, или же погубить обоих, спасая мир. — Что?! — Роксолана вцепилась в руку ворожеи, ее глаза горели лихорадочным огнем. — Ты видишь имена? Видишь лица?! — Нет. Это все, что твоя кровь пожелала мне рассказать. Здесь я тебе не помощник. Но если ты не предотвратишь этого, нас всех ждет погибель. Зло поглотит все живое, а сама книга сгорит. Торопись, львица. Опереди события. Найди книгу первой! — Но где мне начинать?! Как можно обыскать весь свет?! — в отчаянии воскликнула Роксолана. — Возможно, в этом я могу помочь. Последнее событие, где записано столкновение смертного с книгой, датируется 947 годом до нашей эры. Из дневника самой Царицы Савской. Она пишет, что во время встречи с легендарным царем Соломоном, он открыл ей тайну. Тайну о своем могуществе, и о том, что еще в юности, готовясь к смерти в злополучной пещере, он случайно нашел эту книгу. Она раскрыла ему его судьбу. Пещера та находилась на древнем торговом пути из Египта в Дамаск. В песках пустыни Сахары, — закончила ворожея. — Я не верю в судьбу! — решительно встала Роксолана. — Но судьба верит, что ты спасешь всех нас. Прощай, львица. И попутного тебе ветра, куда бы ты ни забрела. Совершенно разбитая, она вышла из полутемной лавки на залитую солнцем улицу. Она шла, пошатываясь, как пьяная, пытаясь осознать услышанное. Она наивно посмела подумать, что обрела свободу, но на место одного груза на ее плечи лег другой, куда более тяжелый. «Я — надежда человечества? Это что за издевательство?! Поздравляю тебя, львица, ты влипла окончательно. Да чтоб им всем провалиться!»

***

Год спустя. Караван-сарай. Где-то среди песков Сахары — Ха! Еще по одной! В очередной раз тяжелая деревянная кружка с грохотом треснула по столу, щедро выплескивая шипящее, пенное пойло. За столом сидели двое. Бедуина, чьи глаза уже давно потеряли фокус, откровенно штормило. Его же оппонентка, наоборот, выглядела так, будто только начала вечер. Молодецким залпом осушив очередную кружку, она с глухим стуком поставила ее на стол. Ее соперник, пытаясь повторить этот трюк, смог осилить лишь половину, после чего нечленораздельно квакнув, рухнул со стула. Крепкая рука лишь лениво подтолкнула его бесчувственное тело под стол, освобождая место. Наблюдавшие за этим состязанием завсегдатаи — бродяги, торговцы и наемники — одобрительно заревели, приветствуя победительницу. — Может, бросишь вызов кому-нибудь равному по силам? — раздался за ее спиной насмешливый голос. Обернувшись, она увидела незнакомку. Та, сдернув с лица пыльную вуаль, села на освободившееся место. — Это ты, что ли, равная? — бросила оппонентка, оглядев ее с головы до ног и криво ухмыльнувшись. — Тот мужик хотя бы пару кружек продержался. Сомневаюсь, что девчонка-бедуинка его перепьет! Ее команда, горстка суровых воинов за соседним столом, дружно и громко поддержала свою предводительницу, высмеивая дерзкую незнакомку. — Э нет, так не пойдет, — прищурилась та, мотнув головой. — Давай-ка для начала сравним наши шансы. Внезапно за ее спиной, словно из ниоткуда, выросла молчаливая стена ее собственных воинов, чьи лица были скрыты капюшонами. Тишина в баре стала почти оглушительной. — Ого-го, смотрите-ка! Да она не простая баба, она баба с дружиной! — первая нарушила молчание оппонентка, и ее голос был полон азартного веселья. — Это меняет дело! Так куда интереснее! Внешность этой девушки была такой же яркой, как и ее характер. Она была воплощением слова «пиратка». Слегка взлохмаченные персиковые волосы, небрежно перехваченные сиреневой банданой, утопали в густой гриве. Надсмешливые, озорные бирюзовые глаза и чуть вздернутый нос. Белая изящная рубашка с распахнутым воротом, кожаная куртка, широкий ремень и обтягивающие штаны, заправленные в видавшие виды кожаные сапоги. И шпага на боку, что явно знала свое дело. — Побереги удаль, пиратка. Силы тебе еще понадобятся, — незнакомка скинула свою вуаль, и по залу пронесся удивленный шепот. Серебряная Львица. Даже здесь, в этом забытом богами караван-сарае, ее имя было легендой. Но, казалось, пиратку это лишь позабавило. — Эй, старик! Рома! Да побольше! — лихо крикнула она бармену. — Я угощаю! А ты, незнакомка, что ставишь, если я тебя перепью? Роксолана оглядела разношерстную команду пиратки и с усмешкой ответила: — Свою армию. А ты? — Хм, дай-ка подумать… Своих задохликов! — залилась ярким, заразительным смехом девица. — Так не пойдет. Как насчет этого: если я тебя перепью, ты сопроводишь меня до места назначения? — хитрые, серебряные глаза воительницы сузились. Пиратка посерьезнела. «Эта белобрысая оторва знает мой секрет. Откуда?!» — пронеслось в ее голове. — Ха, по рукам! Ты все равно и пары раундов не протянешь! Они хлопнули по рукам, и состязание началось. Кружка за кружкой. Роксолана привыкла пить, но даже она ощущала, как в глотке пересохло после долгого перехода по пустыне. Время летело. Бар наполовину опустел. Обе команды поддержки давно и мирно спали за столами. Наступила глубокая ночь. Внезапно тяжелые двери трактира отворились, и на пороге появился огромный лев. Он вальяжно прошел через зал, лениво мурлыкнул и уткнулся своей гигантской мордой Роксолане в спину. — Это что еще за черт?! — слегка дернулась пиратка, пытаясь сфокусировать взгляд. — Это Ойду. Не черт. И это значит, что мне пора ко сну, — лениво потянулась Роксолана, копируя повадки своего льва. — Э-э, нет, подруга! Ты мне сначала воинов своих задолжала! Ик! — пытаясь удержать равновесие, возмутилась пиратка. — Погоди… — Роксолана посмотрела на свою кружку, потом на пиратку, потом снова на кружку. — Тьфу! А разве ты меня… перепила? — О, эту досадную оплошность мы сейчас же исправим! — пиратка щелкнула пальцами. — Эй, бармен, налей-ка нам еще! — К сожалению, госпожа, ром закончился, — тихо прошелестел старик. — В ваших кружках было последнее. — Да?! — Роксолана с преувеличенным трагизмом заглянула в свою кружку. — Как же несправедлив этот мир! — Так что же нам делать? — комично нахмурилась пиратка. — А давай так: я отдаю тебе воинов, что заснули в баре, а ты провожаешь меня до места назначения! — Хм… А черт с тобой, по рукам! Они в последний раз стукнулись почти пустыми чарками и залпом допили остатки. — Роксолана, Серебряная Львица, — протянула руку воительница. — Призрак, Гроза Песков. Будем знакомы! — они крепко пожали руки. — Что-то у меня все плывет… — пошатываясь, поднялась пиратка. — Ха! А у меня есть Ойду! — похвасталась Роксолана, практически повиснув на своем огромном льве. — Да?! А ну-ка, подвинься! — Призрак, недолго думая, увалилась с другой стороны на несчастного льва. — Эй! Это мой лев! — Да ну? А я — пиратка. Считай, что я тебя ограбила! — рассмеялась она, а потом задумчиво добавила: — Эх, Призрак, и на что ты снова подписалась! — Позвольте, это вообще-то моя фраза.