Серебряная львица

— Мы уже два дня идем по этой раскаленной сковородке, где твой обещанный корабль? — проворчала Роксолана, с раздражением стирая с глаз набившуюся песчаную пыль. — Тебе же нужна была легенда, а не обычная посудина, — не оборачиваясь, ответила Призрак. — Так что изволь потерпеть, привереда! — Мое терпение похоронили где-то под Дамаском, — отрезала Роксолана, делая глоток рома из фляги. — Так что теперь для моего душевного равновесия мне необходимы три вещи: вино, секс и приключения. В строгой очередности. — То-то я смотрю, ты и не просыхаешь, — усмехнулась Призрак. — Все претензии к тебе, — парировала Роксолана. — Это ты набрала в свою шайку одних лишь бритоголовых мужиков и оставила весь ром на корабле! — А что ты имеешь против моих мужчин? — Хм, к некоторым из них я уже присмотрелась, — нехорошо улыбнулась Роксолана. — А я — к твоей армии! У меня, знаешь ли, правило: не спать с членами своей команды. — Надо же, в этом мы с тобой слишком похожи. Даже скучно, — прокомментировала Роксолана и сделала еще один глоток. — Смотри, скучная ты наша! Вон он! Призрак указала вперед. Они взобрались на высокий, сыпучий гребень бархана, и перед ними открылся вид, от которого захватило дух. Посреди золотой низины, слегка утопая в песках, стоял гигантский корабль. Не мираж. Не обман зрения. Настоящий. Словно дремлющий исполин, он был отделан резным красным деревом. Его высокие мачты несли на себе алые, истлевшие от времени паруса. А на огромном носу застыла вырезанная из дерева девушка с распростертыми в стороны руками. Фигура была выполнена с такой невероятной, живой точностью, что, казалось, она вот-вот очнется и позовет их. — Я до последнего не верила. Думала, это обычный пиратский треп. Корабль, плывущий по волнам песка. Живая легенда… — Роксолана еле дышала, слова застревали в горле от переполнявшего ее восхищения. — Это «Цветок пустыни». Моя величайшая тайна, — в голосе Призрак слышалось почти благоговейное почтение. — Моя жизнь. Я дала клятву служить ему вечно. Тебе, должно быть, пришлось очень постараться, чтобы разузнать обо мне. Но вот он перед тобой — истинное чудо. Другого такого ты больше нигде не найдешь. Призрак с благоговейным трепетом смотрела на свой корабль. — Пойдемте же. Вы мои гости в этом путешествии.

***

Они спустились и взобрались на корабль. Воины Роксоланы, обычно несгибаемые, почтительно замерли, сняв капюшоны. Судно было древним, но время, казалось, его не коснулось. Дерево, отполированное песками и ветром, сияло силой и молодостью. На корме располагалась каюта капитана, ниже — трюм и кубрики. Штурвал был отделан слоновой костью, и от него исходило едва заметное тепло. — Эй, львица, — окликнула ее Призрак, уже стоя у штурвала, — пойдем-ка, поможешь мне с курсом. Ну, где находится то, что не дает тебе покоя? — с дерзкой улыбкой спросила она. Роксолана развернула старую карту. — Нам нужно на северо-запад, за солнцем. Когда будем близко, покажутся две огромные каменные глыбы — Александровы столбы. За ними и будет искомая пещера. В древности она располагалась на поверхности, но теперь может быть где угодно — погребена под песком или в неглубоком кратере. — Ясно. Ищем две большие каменюки, — хмыкнула Призрак. Как только капитан взялась за штурвал, кристалл на ее шее, до этого скрытый в вырезе блузки, вспыхнул теплым светом и, потянув за цепочку, вынырнул наружу. Корабль вздрогнул. Внезапно подул ветер, наполняя паруса, и огромная махина, заворочав невидимыми лопастями, начала двигаться. Со скрежетом, от которого резало слух, под днищем корабля хлынули потоки песка, и он поднялся, лишь слегка касаясь пустыни, и двинулся вперед, рассекая дюны. — Эм… Я думала, тебе понадобятся карты, подзорная труба и всякое такое, — пробормотала Роксолана, пытаясь скрыть свое изумление. — В этом мире все немного иначе, — ответила Призрак, и на ее лбу выступили капельки пота; было видно, что управление дается ей нелегко. — Я — капитан этого корабля, его душа. Он повинуется моей воле. — Так. А где обещанный ром? — наконец вернув себе самообладание, поинтересовалась Роксолана. — В трюме. Только не увлекайся. Вечером я устраиваю праздник в честь нашего совместного путешествия, — улыбнулась Призрак.

***

Вечер. «Цветок пустыни». Где-то посреди песков Сахары Прижав воительницу к прохладной стене, молодой матрос по имени Кейран страстно целовал ее. Роксолана чувствовала, как горяча его кожа, как яростно стучит его молодое сердце. «Целуется он, надо признать, неплохо», — отстраненно подумала она, решив оставить его про запас. — М-м… — Она мягко, но властно прервала поцелуй, слегка отстраняя разгоряченного юношу. — Погоди, как ты говоришь, тебя зовут? — Кейран. Мы… еще увидимся сегодня? — с надеждой спросил он, не решаясь отодвинуться. Роксолана с деланным капризом прокашлялась. — Кхм… Знаешь, Кейран, ты мне очень нравишься. Но сегодня я, пожалуй, выпила слишком много рома. А потому я непременно найду тебя… потом. Мужчина, вздохнув, неохотно отступил. — Я буду ждать, — ответил он. Роксолана коротко, но многообещающе чмокнула разочарованного ухажера в щеку и, поправив слегка помятый камзол, удалилась на главную палубу, где уже вовсю гремел праздник. — …Моя славная команда и наши прославленные гости! — голос Призрак разносился над палубой. — Я собрала вас, чтобы отпраздновать наше совместное путешествие! Я очень скучала по этому кораблю, и, думаю, вы тоже! Надеюсь, это приключение запомнится нам надолго! А теперь — веселиться! Сегодня для вас ром льется рекой! Пейте и пляшите! Эта ночь — для вас! Капитан закончила свою речь и, налив себе бокал алого «Каледжик Карасы», осушила его, улыбаясь звездам. Внизу веселились и пели моряки. Ее сердце грела эта картина. Она была на своем корабле. В кругу любимой команды. Снова навстречу ветру и песку. Она была дома. — Эй, капитан! Можно составить тебе компанию? — Роксолана, слегка пошатываясь, появилась на капитанском мостике. — Ты пропустила мою речь, — с наигранным вздохом ответила Призрак. — Ох, как же так! Тысяча извинений! — Роксолана изобразила на лице преувеличенное сожаление. — Хватит паясничать. — Хм. А вообще, все эти пафосные речи — не по мне, — хмыкнула львица, наливая себе вина. — А смешивать ром с вином — это по тебе, значит? До каюты-то потом дойдешь? — с усмешкой спросила Призрак. — Обижаешь! — картинно надула губки воительница. — К тому же, тебе в прошлый раз самой помощь Ойду понадобилась, чтобы до кровати добраться. — Никогда не видела таких львов, как твой. Он умный, сильный… Цени его, — задумчиво ответила пиратка. — О, так мы заговорили о сильном поле? Ну, твои пираты, конечно, ничего… есть из чего выбрать, — с хищной усмешкой протянула Роксолана. — Только не сильно увлекайся, — бросила Призрак, — они мне еще живые нужны. — Но! — львица игриво выставила палец. — Признаться, больше всех мне по душе пришелся их капитан. Призрак вопросительно изогнула бровь, глядя, как Роксолана самым бесстыдным образом оглядывающую ее с ног до головы, словно оценивающую товар на рынке. Пиратка впервые столкнулась с таким откровенным женским интересом и была немного сбита с толку. — Ты не в моем вкусе, — как можно более равнодушно бросила она. Роксолана, привыкшая всегда побеждать, впервые столкнулась с прямым отказом. Она обиженно надулась и выпалила первое, что пришло на ум: — Ну, знаешь, ты тоже не царица Савская! Призрак не выдержала и рассмеялась от этой детской, наивной обиды. — Я предпочитаю… вкус настоящего мужчины, — с улыбкой ответила она. — А чем тебе дамы не угодили? — Хм, просто никогда не думала об этом. — Может, стоит попробовать? Роксолана сделала шаг вперед. Теперь их разделяло совсем немного. Призрак не могла не отметить вызывающе широкий вырез на рубашке львицы. От этого ей стало как-то не по себе. Заметив эту мимолетную нерешительность, Роксолана придвинулась еще ближе, так что их груди почти соприкоснулись. Призрак уперлась спиной в перила, ей больше некуда было отступать. — Неужели совсем ничего не чувствуешь? — голос соблазнительницы стал нарочито сладострастным, почти мурлыкающим. — Н-ничего, — ответила пиратка, сглотнув. Вино и ром ударили в голову, по телу разлилось горячее марево. — А так? Губы Роксоланы почти невесомо, как крыло бабочки, коснулись ее губ. Неприличные, завораживающие, серебристые глаза были так близко, что капитан почувствовала, как ей становится тяжело дышать. — Абсолютно ничего, — твердо повторила она, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. В этот момент корабль качнуло, и Роксолана всем телом навалилась на нее. — Ой… качнуло, — прошептала львица, но в ее голосе не было и тени извинения. Воспользовавшись моментом, она соединила их губы в долгом, тягучем, пьянящем поцелуе. Она ласкала разгоряченные губы капитана своим языком, исследуя, соблазняя. Когда неподатливые губы Призрак слегка приоткрылись, она тут же юркнула языком внутрь, и по всему телу капитана прошла жаркая дрожь. Наконец, нехотя, львица прервала поцелуй. — А теперь? — Я же сказала, — ее голос дрогнул, — меня интересуют только мужчины. Собрав последние остатки воли, она оттолкнула Роксолану. Но, прежде чем уйти, она облизнула свои губы. Львица слегка усмехнулась. — Мы ведь сами создаем в своей голове правила… и сами же их ломаем, — с этими словами она повернулась и ушла на нижнюю палубу, оставив Призрак в полном смятении. Она наблюдала за удаляющимся силуэтом, пытаясь собраться с мыслями. Внизу Роксолана, не теряя времени, выловила в толпе какого-то смазливого пирата и, под одобрительный рев команды, впилась в него страстным, показным поцелуем. Она целовала его, но смотрела прямо на Призрак. Смотрела, не отрывая взгляда. Когда она закончила, то с дьявольской усмешкой на лице скрылась в толпе. Призрак осталась одна. Она смотрела на пустой танцпол и чувствовала острое, колющее возбуждение в подушечках пальцев. Глядя на их поцелуй, она понимала, что желала не его. Она желала ее. И это нужно было наконец признать перед самой собой. И Роксолана знала об этом. Знала, что Призрак желает ее. — Чертовка! — тихо выругалась капитан. А в это время на носу корабля, вдали от веселья, стояла Роксолана. Она издали наблюдала за растерянностью капитана и уверенно, почти хищно, решила: «Скоро она будет моей».