Серебряная львица

Дни тянулись, как расплавленный воск, а бездушное, белое солнце становилось все более жестоким. Даже ром уже не спасал. Все — и люди Призрак, и бессмертные Роксоланы — думали лишь о том, когда они наконец скроются в прохладной тени пещер. Льву это тоже не нравилось. Он лежал у ног хозяйки, нервно подергивая хвостом, и периодически издавал жалобное, недовольное мурлыканье. А напряжение между капитаном и воительницей нарастало, становясь почти осязаемым, как полуденный зной. Роксолана больше не искала мимолетных развлечений. Все ее мысли были заняты Призрак. Эта женщина, эта загадка, интересовала ее, как ничто и никто прежде. В то же время пиратка демонстративно выражала ледяное безразличие. Но как только дело касалось выпивки, они, словно по молчаливому соглашению, оказывались рядом, признавая друг в друге единственного достойного собутыльника. В голове Роксоланы роились тревожные мысли. Неужели она, великая львица, впервые в жизни влюбилась? Так долго ее чарам еще никто не сопротивлялся. Она умела соблазнять и привыкла побеждать. Но Призрак… Она видела ее интерес, как бы та ни старалась его скрыть, но орешек не раскалывался. Этот факт не давал ей покоя. — Долбанный орешек! — в очередной раз Ойду страдальчески заворчал. Роксолана сидела напротив него, лениво перебирая густую черную гриву и ведя с ним беззвучный диалог. Она злобно покосилась на мостик, где пиратка раздавала указания. — Ойду, ну что со мной не так?! Я ведь красивая, сильная, властная, верно? Лев одобрительно мурлыкнул в ответ, положив тяжелую лапу ей на колено и потерся о нее, словно гигантский домашний кот. — Так почему же она все еще не в моей постели?! Эта чертовка сводит меня с ума. Что мне еще сделать? Может, устроить брачный танец, как у вас, у львов? Лев томно потянулся и с шумом лизнул хозяйку в щеку. Роксолана рассмеялась и потрепала друга по загривку. — Ты прав. Нужно сосредоточиться на главном. Авалакс. Мы уже близко. Подозвав одного из своих воинов, она распорядилась принести льву миску с водой и, оставив его, удалилась.

***

Вечером Призрак застала Роксолану за необычным занятием. Точнее, занятие было самое обычное, но то, как она это делала, было совершенно на нее не похоже. Львица стояла одна на самом носу корабля, подставив лицо холодному ночному ветру, и обнимала ростру — ту самую деревянную деву с распростертыми руками. В ее бокале, как живой рубин, плескалось алое вино. Призрак привыкла, что та пьет в шумной компании, веселится и флиртует. А сейчас в ее фигуре и на ее лице читалась непривычная, глубокая, почти человеческая грусть. Лунный свет серебрил ее волосы, отражался в ее глазах, превращая их в два осколка льда. Призрак невольно залюбовалась этим зрелищем, не решаясь нарушить эту хрупкую тишину. — Можешь выйти из тени. Я давно тебя заметила, — не оборачиваясь, произнесла Роксолана. Призрак подошла и встала рядом. — Непривычно видеть тебя в одиночестве. И такой… — Сегодня — день траура по моим погибшим солдатам. Я обещала им, что они вернутся домой. Я была глупа… Голос ее дрогнул. Неожиданно для самой себя, Призрак сделала шаг и осторожно, почти невесомо, обняла воительницу сзади. Та замерла, потрясенная этим жестом, но не отстранилась. — Если ты думаешь, что я сейчас зареву навзрыд и начну плакаться тебе в жилетку, то ошибаешься, — шмыгнув носом, произнесла львица, глядя на луну. — Я просто хочу постоять с тобой рядом. И выпить за павших. Роксолане вдруг стало невыносимо легко и тепло. Так давно… только отец мог вот так, без лишних слов, дарить ей свое тепло и понимание. Рядом с этой странной пираткой она вдруг почувствовала, что вернулась домой. Что все хорошо и нет никаких забот. Она ощущала, как мерно бьется сердце обнимавшей ее женщины, как мерно поднимается и опускается ее грудь. В этих объятиях было столько молчаливого принятия и покоя. Львица, не в силах сдерживаться, слегка прижалась к теплому телу, что согревало ее в холодной пустынной ночи.

***

Призрак спала, видя очередной странный, яркий сон. Сквозь него она услышала, как скрипнула дверь ее каюты. Кто-то вошел. Теплое, мускулистое тело мягко легло сзади, осторожно приобняв ее. Сознание, затуманенное сном, боролось с реальностью. Это не сон. Роксолана? Ее рассудок отказывался в это верить, но тело уже знало правду. Она чувствовала желание — острое, непреодолимое желание видеть ее, снова ощутить ее тепло. Роксолана прилегла рядом и обняла ее. Она думала, что уснет. Но поднимающаяся и опускающаяся под ее ладонью грудь обжигала огнем. Мысли окончательно перепутались. Львица поняла одно — спать она перехотела. Ее пальцы, словно ночные змеи, скользнули к шее спящей, убирая персиковые пряди. Горячие губы украдкой коснулись нежной кожи. Призрак в полусне чувствовала эти прикосновения, и они были слаще любого сна, они заставляли ее желать не просыпаться. Поцелуи Роксоланы становились все горячее, она медленно спускалась к груди. Призрак даже слегка развернулась к ней, отдаваясь этой сладкой полудреме. Ловкие пальцы расстегнули пуговицы на ее рубашке, обнажая розовеющую в полумраке кожу. Охотницу обдало волной жара, она тихо выдохнула. Роксолана слегка нависла над капитаном, любуясь красотой ее тела. Она с желанием припала губами к груди, это нежное тело под ней возбуждало ее, заставляя кровь в жилах кипеть. Другая рука львицы скользнула ниже, туда, где было жарче всего. Призрак подалась бедрами вперед, тихо застонав, и ее пальцы зарылись в серебристых волосах. Львица теряла контроль. Девушка под ней выгнулась, поддаваясь этим горячим, умелым ласкам. Наконец, Призрак, не в силах больше обманывать себя, осознала — это не сон. Она знала, что сны о воительнице в последнее время посещали ее часто, но они были тщательно сокрыты в глубинах ее сознания. Но руки и губы на ее теле были слишком реальны. Осознание ударило током. Она резко открыла глаза и уперлась руками в грудь львицы. — Какого черта?! — вскричала она, в голосе ее кипела ярость. Роксолана нехотя отодвинулась и с неприкрытой похотью медленно облизнула влажные пальцы. — Эм, ну… это просто порыв, желание, — слабо оправдывалась львица, явно получая удовольствие от гнева Призрак. — К тому же, признайся, тебе понравилось, — самодовольно ухмыльнулась она и тут же получила острую пощечину. — Вероятно, это была не лучшая идея. — Вон из моей каюты! — А вот я возьму и никуда не уйду. Пока ты не признаешь, что тоже этого хочешь! Роксолана говорила серьезно. Серьезный откровенный взгляд застал Призрак врасплох, туша ее гнев. — Я… не знаю. Мне нужно подумать. Просто знай, что я воспринимаю это глубже, чем ты. В моей жизни было мало случайных ночей. Девушка встала и вышла на палубу. А львица, разочарованно вздохнув, как ни в чем не бывало прилегла на кровать и уснула.

***

Призрак стояла на мостике, наблюдая за алой полосой зари. То, что произошло, ей понравилось. Больше того, ей понравилась мысль заняться любовью не просто с женщиной, а с Роксоланой. Но, зная львицу, Призрак боялась. Боялась, что если признается, то Роксолана, одержав очередную победу, потеряет к ней интерес. Если уж она решится раскрыть свое сердце, то это должно быть надолго. Но способна ли на такое львица? Внезапно ее мысли прервали. Впереди, вырастая из песка, показались огромные черные камни. Два угрюмых исполина, возвышающихся над кораблем. — Капитан! Каков курс? Обойдем? — закричал матрос. — Нет! Прямо на них! — твердо ответила Призрак. — Мы пройдем через них! — Но там слишком узко! — Я сказала — прямо руля! Она сама встала к штурвалу. Корабль, кряхтя, начал протискиваться между глыбами. Камни скрежетали о бока, мачта, врезавшись в выступ, с грохотом рухнула на палубу. Но корабль выстоял и наконец преодолел столбы. На палубу вышла заспанная Роксолана. — Что произошло? — Приплыли, — ответила Призрак, указывая на холм в центре песчаной равнины. — Вон там, среди песков, вероятно, и есть искомая пещера. — Тогда нужно организовать людей. Ты с нами? — Думаешь, я пропущу то, за чем мы так долго сюда добирались? Не дождешься!

***

Они шли по песку. — Ты мне так и не сказала, что ты там ищешь, — спросила Призрак. — Эм, неудобно вышло… — пробормотала львица. — Стой. Это что, извинение за прошлую ночь? — Я не извиняюсь! — вскинула голову Роксолана. — Просто говорю, что если бы ты была без одежды, было бы куда удобнее. Призрак побагровела от гнева и ускорила шаг. Роксолана остановилась у входа в пещеру. — Я войду одна. Таков был уговор. — А как же компенсация за бессонную ночь? — Призрак, я войду одна, — серьезно повторила Роксолана, положив руку на меч. — Этот вопрос важнее тебя и меня. — Валяй. Только не жалуйся потом, если тебя укусит гремучая змея. Роксолана вошла внутрь. Пещера была древней, старой. Она шла, крепко сжимая рукоять меча. Внезапно землю тряхнуло, и с потолка посыпались камни. — Поторопись, здесь что-то не так! — донесся снаружи голос Призрак. Пещера заканчивалась тупиком. Следов книги не было. Но на полу она разглядела кусочек старой желтой бумаги. Она вспомнила слова ворожеи. «Кровь знает о нашей судьбе». Поддавшись чутью - она слегка надрезала палец. Капли крови упали на бумагу. Пятно вдруг начало распадаться на мелкие частички, образуя слова: «Ищи на севере в стране лесов». Очередной сталагмит рухнул рядом, знаменуя, что пещера вот-вот обрушится. Девушка ринулась к выходу, уворачиваясь от падающих камней.