Серебряная львица

Роксолана пулей вылетела из обрушивающейся пещеры, видя, как та на ее глазах погружается в зыбучий песок. — Бежим! — крикнула Призрак, и в ее голосе звенел неподдельный ужас. — Песок уходит из-под ног! Скорее на корабль! В центре огромной песчаной равнины с бешеной скоростью двигался массивный продолговатый холм. Словно исполинский песчаный червь из древних легенд, он то скрывался в глубинах, то снова вздымал тонны песка, с ревом вырываясь на поверхность. Огромная махина неотвратимо настигала их, и вот уже мощная волна песка сбила с ног отряд воинов. — Быстрее! — кричала Призрак. — Если мы не поторопимся — нас всех здесь похоронят! — Что это за тварь?! — прорычала Роксолана, поравнявшись с капитаном. — Я думала, это лишь легенда! Но если нет… мы встретились с самой ужасной тварью, что охраняет эти владения! Это Дракон пустыни! — Какой еще, к черту, дракон?! — Древняя тварь, что пожирает караваны, зашедшие слишком далеко! Берегись! Призрак едва увернулась от новой волны песка. Чудовище было уже близко к поверхности, и их корабль, стоявший поодаль, сильно тряхнуло. — Скорее, корабль рядом! Роксолана подняла упавшего воина и, таща его за собой, бросилась к спасительному судну. Они были уже у цели. Корабль накренился, грозя перевернуться, а канатную лестницу мотало из стороны в сторону. Воина, что лез впереди, очередным рывком сорвало и поглотив песчаной пучиной. — Все на палубу! За работу, поворачивай корабль! — закричала Призрак, первой взлетев на мостик и вцепившись в штурвал. — Корабль слишком громоздкий, нам не уйти! — крикнула Роксолана, с ужасом наблюдая, как червь образует вокруг их судна гигантскую песчаную воронку. Тысячи тонн песка, словно золотые водопады, низвергались в эту бездну, и посреди этой ненасытной глотки их «Цветок пустыни» казался лишь маленькой, беспомощной щепкой. — Поворачивай, я сказала! Напряглись! — что есть мочи кричала капитан, и в ее голосе звучало отчаяние. Слезы от натуги и бессилия брызнули у нее из глаз. Стена песка была уже выше палубы. Лишь верхушки мачт еще виднелись на поверхности. — Черт подери! Лучники к бою! — скомандовала Роксолана своим воинам. Из центра гигантского песчаного водоворота показался монстр. Его слепая голова была покрыта толстым, словно панцирь, хитином. Тварь издала ужасный, душераздирающий вопль, от которого, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Ее мускулистое кольцевидное тело пришло в движение, делая воронку еще глубже. Львица ощущала холодную, парализующую ярость. Она столкнулась с противником, которого не могла даже ранить. С самой сутью древности, с первобытным ужасом, который невозможно было вообразить. Резко, со злостью, она вонзила свой ятаган обратно в ножны. — Бросайте оружие! Бегом на мачты, спасайтесь! — крикнула она, сама находясь на грани срыва. — Они не успеют, — спокойно, почти обреченно, ответила Призрак, заметив, что Роксолана остановилась. — Успеют! Мы все успеем, ну же, бежим! — Ты же понимаешь, что это не так, — голос капитана был тих, но тверд. — Тварь практически похоронила нас. Я чувствую, как ее кольца уже сжимают корпус. Бежать некуда. — Какого дьявола, Призрак?! Какого черта тебя дернуло запаниковать именно сейчас?! — Роксолана схватила капитана за руку. Но Призрак была неумолима. На ее лице не было ни страха, ни ярости. Только холодная, абсолютная решимость. Руки капитана мертвой хваткой вцепились в штурвал. Роксолана поняла, что не сдвинет ее с места. Она остановилась. — Раз так, я тоже никуда не побегу. Я приму смерть здесь, рядом с тобой! — Нет! Слышишь меня? Нет! — Призрак встряхнула воительницу за плечи, заглядывая ей в глаза. — Ты ведь знаешь, что ты нужна этому миру! У тебя нет права умирать! Я не для того бросила вызов самой смерти, чтобы ты погибла сейчас! Возможно, я знаю тебя слишком мало, но я сделала свой выбор. Мое сердце идет за тобой, и я знаю, что так будет правильно! Я верю в твою миссию, какой бы она ни была! И я сохраню твою жизнь, хочешь ты этого или нет! С этими словами пиратка притянула ошеломленную воительницу к себе и украла последний, отчаянный, соленый от слез поцелуй. — А как же ты?! — оторвавшись от ее губ, выдохнула Роксолана. — Я — капитан этого корабля. Его душа и сердце. Мое место — здесь, с ним. А теперь беги, львица, скорее! — Я… Я тебя не забуду! — прошептала Роксолана, с невероятным усилием срываясь с места. Волосы капитана, словно пламя, развевались на ветру песчаной бури. Ее руки до боли сжимали штурвал, а ее команда, ее верные воины, остались стоять рядом, исполняя свой последний долг. Песчаные ручьи уже полились в трюм. Роксолане едва удалось спрыгнуть с тонущей мачты. Она бежала, проваливаясь в сыпучий песок, который неумолимо затягивал ее в бездну. Ее воины один за другим пропадали в этой песчаной могиле. Измученная, она бежала, не зная, где можно остановиться. В какой-то момент силы окончательно покинули ее, и она рухнула без сознания.

***

1633 год. Дворец Халифа. Невшехир. Каппадокия. Османская империя — Кто так отчаянно и безрассудно смеет требовать моей аудиенции? — раздраженно спросил Халиф, не отрываясь от созерцания танцовщицы. — Мой повелитель, вы не поверите, — в голосе визиря смешались страх и благоговение. — Это она. Серебряная Львица. Та, что год назад считалась сгинувшей в песках Сахары. Халиф замер, его лицо окаменело. — Такого быть не может. Очередная самозванка, жаждущая славы. — Но, мой Халиф… на ней меч и серебряные доспехи Львицы! — Что ж, пригласи, — произнес Халиф. Интерес, смешанный с недоверием, заставил его отпустить танцовщицу и сесть в свое кресло, покрытое шкурами. В покои вошла Роксолана. Вся та же гордость в осанке, та же сталь во взгляде. Но что-то в ней изменилось. В глубине ее глаз теперь жила тихая, глухая грусть, которой Халиф никогда не видел прежде. — Я не верил слухам, но теперь вижу воочию. Приветствую тебя, Диси Аслан, — он сдержанно склонил голову, не вставая с кресла. — Я пришла не для того, чтобы выслушивать твои приветствия. Мне нужны мои люди. — Ты, как всегда, остра на язык, — мужчина проигнорировал ее колкость. — Я думал, что ты мертва, львица. Что пустыня поглотила тебя. Но год спустя ты являешься сюда — живая, здоровая. Любопытство снедает меня. Где ты была? — Несколько месяцев я плутала по пустыне. Жила среди кочевников. Мои войска погибли, меня поглотил Дракон Пустыни. Я осталась почти без всего. Если бы не мой верный Ойду, я бы сгинула вместе с ними. Но он вынес меня к людям. Мне нужно было время, чтобы восстановиться, — она говорила ровно, без эмоций, словно пересказывала чужую историю. — Что ж, я понимаю. — А теперь я возвращаюсь и узнаю, что мои воины, единственное, что у меня осталось, больше мне не принадлежат. И я даже не сомневаюсь, кто их присвоил. Львица искусно сдерживала свой гнев. Она села напротив Халифа и, резко выхватив кинжал, с преувеличенной медлительностью наколола на него виноградину. Халиф, видя эту безмолвную угрозу, чуть заметно напрягся. — Пока тебя не считали мертвой, они действительно были твоими воинами. Сейчас же, по праву, они мои. Тебе они были верны лишь на словах. — Да как ты смеешь?! — Роксолана вскочила. Рука сама легла на рукоять ятагана, побелев до костяшек. — Спокойнее, львица. Я все понимаю. Ты нуждаешься в армии, и я, в своей щедрости, готов отдать их тебе. Если… ты выполнишь для меня несколько операций. — Ты думаешь, я снова буду проливать кровь ради твоих амбиций? — Если тебе нужны твои бессмертные, то да. И речь всего о нескольких битвах. Роксолана медленно опустилась в кресло, понимая, что попала в ловушку. — Что за битвы? — На севере опять неспокойно. Я хочу окончательно присоединить Трансильванию. Но вот уже почти два века империя не может сломить их. Воины этих земель бьются за свою землю, словно одержимые. Я хочу, чтобы ты разгромила их предводителя, некоего Дракулу, и захватила его замок. После чего мои люди его займут. В обмен на это я отдам тебе твоих воинов. — Что ж. В этот раз я вынуждена согласиться. Но если ты солжешь мне, я утоплю в крови весь Невшехир, — мрачно произнесла она. — Пойдешь против целой страны? Которая любит тебя? — Не остановлюсь ни на секунду.

***

Битва на реке Арджеш. Трансильвания. Румыния — Бойницы установлены, госпожа. Скоро армия Дракулы перейдет реку. — Наконец-то я попробую клинка равного себе противника! — в глазах Роксоланы блеснул азарт охотника. — Я слышала, этот Дракула лютее любого зверя. Неудивительно, что османы так и не смогли завоевать это княжество. Странно лишь то, что его собственный народ чурается своего защитника. Едва я произносила его имя, как они крестились и замолкали. К ней подошел Ойду, уже оправившийся от ран. Она потрепала его по густой гриве. — Я надеюсь, это наш последний бой. После него мы вновь возобновим поиски Авалакса. Лев лениво зевнул. Роксолана опустилась на корточки, обнимая любимца. — Только ты у меня и остался, да горстка воинов. Как я могу быть важной для всего мира, если я едва сама остаюсь в живых? Как хорошо, что я тогда оставила тебя вне корабля… Очнувшись посреди песков, я дала клятву выжить и вернуть долг. Но я совершенно потеряна, Ойду. Я не знаю, где искать. И сколько у меня времени? — Госпожа, извините, что перебиваю, но пора! На той стороне показались войска Дракулы! Роксолана одним взмахом вскочила на льва. — Эта наша последняя битва! Последняя кровь для Османской империи! После нее, я обещаю, вы будете свободны. Я отпущу вас к вашим семьям! — ветер трепал ее волосы, а красное солнце отражалось в лезвии ее ятагана. — Лишь те, кто согласятся сопровождать меня в долгом путешествии, останутся! Я доверяла вам свою жизнь! И снова доверяю! Так давайте в последний раз, сыны Империи, докажем нашу отвагу! Кровью врагов окрасим реку! Лев взревел, становясь на дыбы. — За львицу! — как один отозвались бессмертные. На той стороне черная армия, чьи алые флаги с драконами развевались на ветру, пришла в движение и ринулась в реку. — Бессмертные, вперед! За Родину, за любимых! — вскричала Роксолана. Ойду рванулся им навстречу, вздымая лапами облако брызг.