Серебряная львица

Сознание возвращалось урывками, болезненными вспышками. Роксолана чувствовала, как ее куда-то стремительно тащат. Голова была наполнена тяжелым, свинцовым гулом. Она с трудом приоткрыла глаза, и рваный, холодный ветер тут же хлестнул по лицу, заставляя их снова закрыться. Ночь проносилась мимо клочками темно-синего бархата. Казалось, она несется высоко над землей. Она слышала, как по камню скребут мощные когти, и чувствовала под спиной грубый, щетинистый мех. Что-то — волосатое, большое, сильное — тащило ее вверх по отвесной стене огромного, древнего замка, видневшегося в разрывах облаков. Сознание снова померкло. Следующее, что она ощутила — ледяной холод каменного пола и лязг металла. Ее грубо швырнули в решетчатую камеру. Изображение расплывалось. Перед ней, в полумраке, вырисовывался силуэт какого-то зверя, напоминающего огромного волка. Он наклонился, и она почувствовала его горячее, дыхание на своей шее. Тварь зловеще шипела, ее длинный, шершавый язык начал облизывать кожу, пробуя на вкус ее кровь. Он лакомился все яростнее, и Роксолана поняла — еще мгновение, и его клыки с упоением вонзятся в ее горло. Но вдруг зверь резко остановился, отпрянул и утробно зарычал. В темноте, что клубилась за решеткой, вспыхнули десятки пар алых, голодных глаз. Из мрака донеслось множество злобных, шипящих звуков. Твари медленно подбирались к ее клетке. И тут раздался другой голос. Не звериный. Женский. Властный, мелодичный, и оттого еще более пугающий: — Прочь, твари. Прочь. Она — моя. Не смейте ее трогать. Шипение мгновенно прекратилось, и алые огни растаяли во тьме. Дверь камеры со скрежетом отворилась. — Снимите с нее доспехи и оружие, — приказал тот же голос. Роксолана ощутила чьи-то прикосновения и окончательно провалилась во тьму.

***

— Ленута распорядись приготовить мне купель. И, Эльза, прошу позаботься о моём плече. — Владлена устало стояла, в то время как служанка снимала с неё массивные доспехи. Когда вся одежда была снята, она проследовала в горячую купель, от которой исходил приятный пар. Левое плечо было черно от крови. Эльза опустилась на колени рядом с хозяйкой. Дракула наконец расслабила уставшие мышцы. — Позвольте, госпожа? — приятным голосом прошептала вампирша. Владлена кивнула и вампирша начала старательно слизывать черную дурманящую кровь. Рана ныла, Дракула уже забыла какого это чувствовать вкус серебра. «Этой чертовке удалось меня ранить, надо отдать ей должное. Хмм, кем мне её сделать? Ещё одной послушной вампиршей - служанкой или стоит ей дать шанс на большее?» — Дракула дернулась от внезапной боли и зашипела: — Лижи нежнее, я все ещё чувствую как рана кровоточит от серебра. — Простите госпожа, но ваша кровь так сладка... Я буду осторожнее!— вампирша принялась с большим усердием выводить узоры на её плече. — Я думаю гостье следует раз и навсегда понять что, то что она видела никуда не испарится, этот кошмар не закончится. Вечером я преподам ей урок своего гостеприимства. — Усмехнулась властительница, играючи перебирая локоны Эльзы.

***

Роксолана очнулась от ледяного холода, что пробирал до самых костей. Она сжалась в комок на каменном полу, пытаясь согреть коченеющие конечности. Все ее мировоззрение, вся ее жизнь, построенная на чести, силе и победах, лежали в руинах, разбитые на мелкие, острые осколки. Она либо уже сошла с ума, либо попала прямиком в ад, чтобы расплатиться за все отнятые ею жизни. Ее армии больше не было. Ее могучих сынов Империи, которым она обещала возвращение домой, — не было. Она солгала. Они были мертвы. Львица с силой закусила кулак, чтобы не зарыдать в голос. В груди снова возник тот удушающий, тяжелый ком. Призрак мертва. Ойду мертв. Эти мысли резали острее любого клинка. Она проиграла. Впервые в жизни. Проиграла окончательно и бесповоротно. И над ее поражением насмехались твари, которых и людьми-то назвать было нельзя. Кто они? Что это за адское место? И та… та женщина, что была самим дьяволом в обличье искусительницы. Она отняла у нее все. Чего она хочет теперь? Как можно противостоять тому, кого нельзя убить? Внезапно раздались негромкие хлопки. Рядом с решеткой ее камеры, словно соткавшись из самого мрака, материализовалась хозяйка замка. Она была одета в алое шелковое платье и черный кожаный корсет, туго обтягивающий ее изящную талию. Черные волнистые волосы змеями рассыпались по плечам, а в сиреневых глазах плясал таинственный, насмешливый огонек. При всей своей всепоглощающей ненависти, Роксолана не могла не отметить завораживающей, порочной красоты той, что отняла у нее всё. — Браво. Не думала, что сломаю тебя так быстро, — в ее голосе звенел мелодичный смех. — Твои мысли восхитительны. Столько отчаяния. Я удивлена, что ту, кого со страхом в глазах или с благоговейной гордостью именуют Грозой Востока, так легко оказалось сломить. Мне, право, даже скучно. Роксолана подняла на нее тяжелый взгляд. — Так почему я все еще дышу, раз тебе скучно? — Хм. Ты ведь не спрашиваешь у кошки, для чего она играет с мышкой, прежде чем ее перекусить. Тем более, — она шагнула ближе к решетке, и ее глаза сверкнули, — если бы ты хотела покончить с жизнью, в этой камере достаточно острых камней. Однако ты этого не сделала. — Потому что я все еще питаю надежду отнять твою жизнь. И тем самым отплатить за тех, чьи жизни ты отняла. — В твоем голосе совсем нет страха, — почти с удивлением отметила Владлена. — Я не боюсь того, кто уже заклеймил себя чудовищем. Ты и так знаешь свои грехи. — Но не тебе строить из себя невинную овечку. Твоя сладкая кровь рассказала мне немало о жизнях, что ты забрала. Но ты будешь бояться. О да, — вампирша томно, сладострастно облизнулась, — я заставлю тебя почувствовать, что такое настоящий страх. Впитать его в себя и отдаться ему целиком. В ее сиреневых глазах на миг вспыхнула такая неприкрытая, голодная угроза, что львица невольно поежилась. — Ты уже сделала мне больно. Больнее ты сделать не сможешь… — с глухой обидой в голосе ответила воительница. — О нет, девочка. Это было лишь начало, — Владлена почти пропела эти слова. — Я не просто покажу тебе настоящую боль. Я заставлю тебя желать меня без остатка, словно я — твой воздух. Ты будешь принадлежать мне душой и телом. Ты будешь умолять меня о внимании и с радостью приносить мне в жертву души невинных! — Как твое плечо, кровопийца? — с едкой ненавистью огрызнулась Роксолана. — Понравился мой подарок? Я так старалась тебе угодить! — Что ж, так намного приятнее. В тебе еще теплится дух воина, — Владлена усмехнулась. — Но, позволь заметить, ты — совершенная дилетантка в понимании боли. Пожалуй, я преподам тебе первый урок прямо сейчас. В одно мгновение она оказалась рядом с Роксоланой, уже по ту сторону решетки. Схватив ее за горло, она медленно начала сдавливать. Роксолана пыталась сопротивляться, но хватка вампирши была железной. Дракула превосходила ее в силе на порядок. Владлена потащила ее по мрачным, холодным коридорам. Они спускались все глубже и глубже, туда, где воздух становился спертым и пах сыростью и застарелым страхом. Наконец, они оказались где-то глубоко под землей. Помещение освещали лишь редкие, чадящие факелы, бросавшие на стены уродливые, пляшущие тени. Здесь располагались несколько каменных надгробий, а со стен свисали тяжелые, ржавые цепи. На некоторых из них до сих пор висели иссушенные, почерневшие мумии — бывшие узники этого страшного места. Роксолана с ужасом смотрела на эту картину. Дальше, казалось, простирался бесконечный лабиринт пыточных камер, из которых доносились отчаянные, вымученные стоны. — Смотрю, тебе любопытно? — Владлена усмехнулась, наслаждаясь ее реакцией. — Позволь, проведу тебе экскурсию. Мы — в моей любимой части замка. В пыточной. Здесь мои слуги наказывают провинившихся. Будь то неразумные люди или ослушавшиеся дети ночи. Она с силой приоткрыла одну из тяжелых дубовых дверей. В нос Роксолане ударил омерзительный запах горелой плоти и паленой кожи. Она увидела, как страшный, облысевший палач, чьи руки были покрыты ожогами, пытает прутом из раскаленного добела железа другого, прикованного к стене человека. Слышалось отвратительное шипение человеческого жира, а крики жертвы были невыносимы. Роксолана невольно зажала рот рукой. Даже она, бывалая воительница, видавшая смерть в сотнях обличий, была потрясена этой холодной, методичной жестокостью. — Этот человек со своими единомышленниками убил многих моих братьев и сестер, — с ледяным, сдерживаемым гневом произнесла Дракула, вновь скрывая свои истинные чувства за маской безразличия. — Я лично попросила моего слугу помучить его подольше. Следующая камера заставила Роксолану пожалеть о своей несгибаемой воле. Здесь несколько таких же уродливых созданий пытали вампира. Его подвесили вниз головой над чаном с какой-то бурлящей жидкостью. Как только его тело коснулось этой воды, он издал такой пронзительный, нечеловеческий вой, что у Роксоланы зазвенело в ушах. Его кожа тут же начала шипеть и обугливаться. — Это Горза. Дитя ночи, как и я. Но он осмелился ослушаться моего приказа. Самовольно вырезал целую деревню, превратив ее жителей в нежить, которой не было места ни в мире людей, ни в мире вампиров. — Дракула повернулась к ней, и ее сиреневые глаза в свете факелов казались почти черными. — Так какой же грех у меня? — Гордыня, — едва слышно прошептала она, не в силах оторвать взгляд от этой сцены. — Эльза, Аткия, — откуда-то из теней появились две очаровательные вампирши. — Прикуйте ее к стене. Холодные железные кандалы сомкнулись на запястьях и лодыжках Роксоланы, приковывая ее спиной к стене, к самой Дракуле. Она не могла видеть лица своей мучительницы, лишь чувствовала ее ледяное, спокойное дыхание у себя на затылке. По спине поневоле пробежали мурашки. Неизвестность, помноженная на доносившиеся из-за соседних дверей стоны, жутко пугала. Дракула мягко подошла сзади. Роксолана напряглась, когда почувствовала, как ее одежду срывают одним резким, нетерпеливым движением. Обнаженное тело содрогнулось — не то от внезапного холода подземелья, не то от всепоглощающего стыда. Дракула довольно хмыкнула. — С таким телом я могла бы сделать тебя своей излюбленной невестой. И эти шрамы на спине лишь придают пикантности… Холодные, отполированные ногти змеей заскользили по ее коже, пугая и будоража одновременно. Как бы львица ни хотела это признать, она невольно возбуждалась от собственного бессилия, от полной непредсказуемости ситуации. Острые ногти медленно очертили дельту спины, на мгновение задержавшись на ямочках Венеры, отчего у Роксоланы перехватило дух. Вдруг сила нажима резко изменилась. На лопатке, словно от удара раскаленной проволокой, появилась кровавая полоса. От неожиданности и боли Роксолана охнула. Она не могла понять — причинило ли ей это боль или же… понравилось? В следующую секунду она почувствовала на ране горячий, скользкий язык, который начал жадно, ласкающе слизывать теплую кровь. — М-м… и все же я могла бы вечность наслаждаться вкусом твоей крови. А ты бы исполняла роль изысканного вина в прекрасном сосуде. А? Что скажешь? — смех Дракулы и вторивших ей служанок эхом прокатился по пыточной. — Тебе придется очень постараться, если ты думаешь, что подобное может меня сломить, — огрызнулась львица. — Ш-ш-ш… — прошипела ей на ухо Владлена, резко прижавшись сзади и крепко сжав ее грудь. — Не надо меня провоцировать, львица. Я бы не хотела, чтобы твое прекрасное личико обезобразил огонь или шипящее масло. Но я не всегда отвечаю за свои поступки в гневе. Ногти слегка впились в нежную кожу, и по телу Роксоланы прокатилась волна жара, вибрируя внизу живота. — Эльза, хлыст! — приказала Дракула. В руке одной из вампирш появился изящный длинный хлыст из крокодиловой кожи с заостренным серебряным крючком на конце. Дракула не спеша провела его холодной, гладкой поверхностью по спине своей жертвы. Роксолана, поняв, что сейчас произойдет, вздрогнула. Воздух разорвал резкий щелчок бича. Хлесткий и холодный удар впился в плоть. Серебряный крючок вырвал крошечный клочок кожи. Роксолана съежилась, но не вскрикнула. Дракула щелкнула бичом еще раз, и капли крови окрасили каменную стену. Хлыст вновь и вновь плясал на спине львицы. Девушка искусала губы в кровь, но не закричала. Каждый удар отдавался мириадами огненных игл, а в глазах темнело так, что каждый новый вздох давался с огромным трудом. Она давно сбилась со счета, в душе лишь моля, чтобы это прекратилось. Она отчаялась настолько, что уже думала, что не выдержит следующего удара, что он наконец-то оборвет ее страдания. Внезапно щелканье прекратилось. Владлена, как художник, любовалась своей работой: на спине Роксоланы не было живого места, алые полосы чертили замысловатый, кровавый узор. Она подошла и чувственно облизнула свежую рану чуть выше лопатки. Роксолана скривилась от этого омерзительного прикосновения. — Теперь ты знаешь, что такое боль, — удовлетворенно прошептала вампирша. — Настоящую боль ты причинила мне задолго до этого, — ее голос был слаб и надломлен. — Просто убей меня. Мне уже все равно. Кровь подкатывала к горлу. Если бы не кандалы, она бы уже рухнула на пол. «Что ж, посмотрим, как сильно ты хочешь умереть». Дракула молниеносным движением накинула хлыст на шею пленницы, начав медленно сдавливать петлю. Девушка из последних сил напрягла мышцы, борясь с удушьем. Но вампирша не спешила, она призывала ее насладиться этим моментом, этим последним глотком воздуха. Когда Роксолана начала слабеть, Владлена одной рукой перехватила удавку, а другую опустила вниз. Ее ловкие, холодные пальцы коснулись сокровенной плоти девушки, и та рефлекторно дернулась, снова напрягая шею. — Не смей… — прохрипела львица. Она пыталась сопротивляться, сжимая бедра, но чем сильнее она это делала, тем туже затягивалась удавка. В глазах потемнело. В ушах шумела кровь. Но эти настойчивые, дразнящие пальцы, вторгающиеся все глубже, будоражили ее сознание сильнее, чем гнев или обида. И она сдалась. Расслабила шею, бедра. Сдалась своему желанию, своему унижению. Хлыст замер. Дразнящие пальцы остановились всего в паре сантиметров от цели. — Ты хочешь, чтобы я вошла? — прошептала Дракула, касаясь горячим дыханием уха своей жертвы. — Да… — выдохнула девушка, сломленная. Гордыня была разбита. Как и сама Роксолана. Холодные пальцы тут же исчезли. Дракула отпустила ее, и она безвольно обвисла на цепях. Несколько щелчков, цепи были сняты, и Роксолана рухнула на каменный пол. Глядя сверху вниз на свою поверженную жертву, Владлена произнесла: — Добро пожаловать в мой замок. Аткия, Эльза… приведите ее в порядок. И подготовьте для нашей гостьи соответствующие покои.