Серебряная львица

1798 год. Корабль «Св. Мария» Британской Ост-Индской компании. Атлантический океан «Вот уже почти столетие я ищу Авалакс, а надежда найти его тает с каждым прожитым годом. Сколько еще мне придется скитаться по этому миру, вечной странницей? Наверное, лишь Он знает ответ. Сейчас, глядя, как лунный свет ласкает черные, бархатные волны океана, я вспоминаю, какой была, впервые став дитем ночи. Ничего не зная об этом новом, жестоком мире. Словно малое дитя, не знающее, где добро, а где зло. Не знающее, когда можно остановиться. В свой первый вечер я едва не истребила целую деревню… Но она нашла меня быстрее…»

***

1633 год. Южные владения принцессы Сагайской. Трансильвания Кровь. Кровь была повсюду. Жирными, алыми кляксами она покрывала чистый, белый снег. И огни. Множество огней, пляшущих в ночи, выхватывающих из темноты искаженные ужасом лица. Люди кричали. Они бежали в панике под безмолвным, равнодушным небом. А она была в центре этого хаоса. Среброволосая бестия с горящими, как два рубина, глазами. Она металась от человека к человеку с неистовой, неутолимой жаждой. Она вспарывала их, словно тряпичных кукол, и улыбалась, щеря свои новые, алые клыки. С каждой новой жертвой голод не утихал, а лишь разгорался с новой силой, словно требуя еще. Снег, падающий с неба мягкими, кружевными хлопьями, тут же таял в кровавых лужах. — Немедленно остановись! — Голос, властный и холодный, прозвучал как удар хлыста. Дракула, облаченная в свои алые доспехи, едва не загнала свою новую кобылицу, спеша сюда. От дыхания разгоряченной лошади валил густой пар. Вампирша была в ярости. Ее глаза, обычно сиреневые, горели алым. Но Роксолана, казалось, ее не слышала. Она, словно обезумевший ребенок, не замечала ничего. — Господарыня! Вы же обещали не трогать нашу деревню! Эта бестия почти всех убила! Мою жену! Мою дочь! Я… я не знаю, что делать… Лицо старого воеводы, Марко, было мокрым от слез и искажено гримасой безнадежности. Дракула видела, как Роксолана с наслаждением убивает последнюю выжившую женщину. — Марко, я уже не верну тебе твою деревню. Да, мое слово было нарушено. Но будь уверен, убийца понесет наказание. Это все, что я могу сделать. — Но, госпожа, я не понимаю! Мы знаем, как убивать вампиров! Но этой твари не страшно серебро! Мой брат самолично вонзил в нее серебряный кинжал, а она даже не шелохнулась! — От серебра? — Владлена была искренне удивлена. Она не знала, как ей поступить. — Что ж. Я остановлю ее. — Сейчас же прекрати! — голос Дракулы был наполнен силой, от которой, казалось, задрожал воздух. — Ты — дитя ночи и должна подчиниться своей создательнице! Склони колени! Львица медленно повернулась к ней. Ее глаза, полные звериной, полубезумной ярости, встретились со взглядом Владлены. Она усмехнулась. — С чего бы мне… тебе подчиняться? — Ты дала мне клятву. Ты подчинишься! — Не смей думать, что я твоя рабыня! — ее голос был сдавленным, хриплым. — Эта кровь… я… я не могу остановиться! С каждой каплей жажда во мне лишь растет! Я убиваю этих людей без стыда и жалости! Это ты! Ты сделала это со мной! — Да. Такова была цена, — спокойно ответила Владлена. — А сейчас ты отправишься со мной и понесешь наказание. — Н-нет… Я не хочу! Роксолана чувствовала, как непреодолимая, чужая воля завладевает ее телом. Подчиняясь приказу, она, шатаясь, безвольно пошла за скачущей впереди Дракулой.

***

В замке, в купальне, наполненной теплой, успокаивающей водой, агония жажды наконец немного спала. Роксолана, обессиленная, вжалась в дальний угол ванны. Дракула окатила ее еще одной бадьей с чистой водой, смывая с ее тела кровь. — Мне сказали, в тебя вонзили серебро, а ты ничего не почувствовала. Это так? — Их атаки были лишь жалкими укусами. Я даже не почувствовала боли. — А так? — Дракула, словно в подтверждение своих мыслей, внезапно всадила серебряный клинок Роксолане прямо в бедро, проткнув его насквозь. Девушка выгнулась дугой, выплюнув изо рта сгусток черной крови. Но с той же легкостью она вытащила оружие, с любопытством наблюдая, как рана на глазах затягивается. — Я так и думала. Это твой дар. — Что? — непонимающе спросила она. — Вампиры боятся серебра. В больших дозах оно для нас смертельно. Но не для тебя. Оно для тебя не опаснее любого другого оружия. Это… восхитительно, — завороженно проговорила Дракула. — Но. То, что ты самовольно покинула замок, а затем вырезала мою деревню — непростительно. За это ты будешь носить железный ошейник, пропитанный чесноком. Он будет приносить тебе боль каждый раз, когда ты захочешь пошевелиться, и служить напоминанием о том, что ты — высший вампир, а не дикий зверь. В смирении ты обретешь власть над своей жаждой. А завтра я представлю тебя Совету, как полноправного члена Ордена. — Ты… не останешься со мной? — тихо, почти неслышно прошептала Роксолана. — Я? Нет. Сегодня у меня нет ни малейшего желания находиться с тобой в одной комнате. Она смотрела ей вслед. Дракула. Ее создательница. И теперь, видя ее глазами вампира, Роксолана в полной мере осознала, насколько же прекрасна эта женщина. Не только внешне, но и внутренне. От нее исходили волны такой силы и такого величия, что тело невольно трепетало. И, казалось, желание Роксоланы возлечь с ней многократно возросло, подпитываемое ее новой, извращенной сущностью. Это сводило с ума. Это желание было навязано ей, а не рождено в ее душе. — Ишь ты, какая мы нежная, — прошипела Роксолана в пустоту, — смотри, не споткнись там.

***

Прошло несколько дней. Роксолана привыкала к своему новому состоянию, к постоянной, ноющей боли от ошейника и к своему месту в этом холодном замке. Лошади двух вампирш остановились у подножия массивной башни, что тянулась к самому небу. Ветер трепал алый стяг с изображением дракона. Они вошли внутрь. За дверью оказалась винтовая лестница, уходящая вверх, в темноту. Дракула начала подъем, Роксолана молча следовала за ней. От чесночного ошейника нестерпимо несло. Он уже успел разъесть нежную кожу на ее шее, и теперь алое, кровоточащее мясо смешивалось с черной кровью, пачкая серебряные доспехи. Она стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. — Постой, — остановила ее Роксолана у еще одной двери, — а разве мы не войдем? — Незачем. Там — мои войска. — Это… вампиры? — Да. Их немного, но они всем сердцем преданы мне. Нам — наверх. Когда лестница закончилась, они оказались на вершине. Дракула отворила тяжелую дверь. За ней, за длинным, продолговатым столом из черного дерева, сидели пятеро. Вампиры. Их вычурные, старинные наряды и скучающие лица создавали гнетущую атмосферу закрытого клуба, которому наскучило все на свете. Огромные стрельчатые окна открывали вид на горные пики. При их появлении все взгляды устремились на Роксолану. В этих взглядах не было удивления, лишь ленивое, оценивающее любопытство. Львица невольно поежилась. — Хм, Влада, — протянула рыжеволосая вампирша, вздернув курносый носик, — так ради этой среброволосой юбки ты и созвала нас всех? — А разве тебе не любопытно, Космина? К тому же, я по тебе соскучилась, — ласково ответила Дракула. Рыжая тут же по-детски взвизгнула и бросилась вампирше на шею. Роксолана, видя это, даже слегка отступила. — Похоже, нынче в моде блондинки? — обаятельно улыбнулся высокий, статный вампир с длинными, заплетенными в косу, каштановыми волосами. Он подошел к Роксолане, склонился в изящном поклоне и едва заметно поморщился. — Локсафар! — горячо поприветствовала его предводительница. — Э, я тоже рад тебя видеть, Дракула. Но подходить ближе не буду. От нее разит чесноком, без обид, — буркнул белобрысый вампир косясь взглядом на Роксолану, он стоял у окна. Скай. Белый Ягуар. Другой, чье лицо было скрыто тенью капюшона, сделал вид, что вообще ничего не заметил. Войд. И, наконец, последний, похожий на утонченного французского аристократа, подошел вплотную. — Принц де Конди. Ныне — вампир, — представился он и, обернувшись к Владлене, язвительно спросил: — Дракула, для чего ты устроила весь этот цирк? Заковала вампира в цепь, надела серебро, это же смешно. — Знаешь, ворон, если ей что-то не понравится, она может и тебя убить, — усмехнулся Локсафар. — Неужели думаешь, эти доспехи — лишь фейк? — Соратники, — голос Дракулы заставил всех замолчать, — я призвала вас, чтобы представить последнего члена Семерки. Роксолану. Серебряную Львицу. — Львицу? — Серебряную? — Все так, — подтвердила Владлена. — Она еще не обращалась, но я чувствую ее силу. Ее величайший дар — неуязвимость к серебру. Она перед вами, в серебряных доспехах! Вампиры недоверчиво зашушукались. — Владлена, я ценю твой вкус, но не думаю, что эта вампирша настолько ценна. Даже с ее даром, она может оказаться совсем слабачкой, — скривила губки Космина. Роксолана злобно сверкнула на нее глазами, но промолчала, боясь причинить себе еще большую боль. — Я когда-то слышал о Роксолане, Грозе Востока. О великой воительнице Османской империи. — подал голос Де Конди. — Это так. Но сейчас я — сама по себе, — ответила львица, поежившись от резкой боли в шее. — Мне с трудом верится, что вся из себя такая воительница стоит перед нами в ошейнике, — пренебрежительно бросил Скай. — Без обид. — Следи за словами, щенок, — прошипела Роксолана. Услышав это, Дракула с интересом посмотрела на нее. — Пока ты не докажешь им свою силу, — равнодушно произнесла она, — они будут считать тебя лишь моей цепной шавкой. Скай и Космина залились смехом. — Смотри, как бы тебе клыки не оторвали, — с чистой ненавистью прошипела Роксолана, глядя прямо в глаза Скаю. — А то с деревянными ты даже за собаку не сойдешь! Вампир оскалился. — Знай свое место, шавка! — Это ты, щенок, не знаешь, на кого тявкаешь! — прорычала Роксолана. Ее серебристые глаза вспыхнули ярким, алым огнем. — Признаться, я и сама не знаю ее место, и какова граница ее силы, — с притворной невозмутимостью прокомментировала Дракула. — Так чего же ты ждешь, Скай? Укажи ей. Скай удовлетворенно хмыкнул. В следующую секунду его тело свело судорогой. На месте белобрысого юнца теперь стоял громадный ягуар с пятнистой шкурой и ледяными, голубыми глазами. Одним прыжком зверь повалил Роксолану на пол, вгрызаясь ей в плечо. Львица взревела от боли и ярости. Она не могла отцепить от себя зверя. Его массивные когти до крови разодрали ей горло. Она вскрикнула — этот звук был похож на предсмертный хрип, — и, отскочив, залила каменный пол черной кровью. На миг она замерла, удивленно глядя на свою рану. А затем ее ярость вспыхнула с новой, удесятеренной силой. Одним щелчком она сорвала с шеи проклятый ошейник. В зале послышался хруст ломающихся костей. На месте изящной воительницы теперь стояла огромная белоснежная львица, в два раза превышающая размеры ягуара. Резким, мощным движением она отшвырнула вновь приблизившегося зверя. Ягуар, оправившись, вновь метнулся к ней. Роксолана в обличье львицы была чистой, первобытной яростью. Она издала такой оглушительный, исполненный боли и гнева рев, что, казалось, задрожали стены башни. В следующую секунду белоснежная львица, словно молния, накрыла собой Ская, придавив его лапами к земле. Ее громадные белые клыки безжалостно вонзились в его плоть. Ягуар пытался отбиться задними лапами, но все было тщетно — массивные мышцы под бархатной шкурой львицы были несокрушимы. Космина бросила встревоженный взгляд на Дракулу, но та лишь едва заметно кивнула. «Продолжайте». — Роксолана, хватит! Остановись! — крикнула Дракула. Но львица не слушала. Она была во власти своей звериной сути. — Львица! — Владлена подскочила к ней, пытаясь оттащить ее от Ская, который уже захлебывался собственной кровью. Она напряглась, но этого было мало. — Локсафар, помоги мне! Вдвоем им едва удалось оторвать обезумевшего зверя от жертвы. Скай, вновь обернувшись, схватился за разорванное горло, закашлявшись кровью. К нему тут же бросилась Космина, чтобы напоить его своей кровью, исцеляя. Роксолана, тяжело дыша, все еще билась в их могучих руках. Но постепенно ее ярость утихала. Наконец, она обернулась. Рядом лежали ее серебряные доспехи, еще недавно сверкавшие, теперь они были покрыты чужой черной кровью. — Твоя сила велика, и никто не знает ее предела. Я восхищаюсь ею, — произнесла Дракула, нежно глядя на львицу. — Добро пожаловать в Семерку. Мы — твоя семья. Внезапно раздался резкий шлепок. Космина, изумленно схватилась за щеку. Перед ней стояла Роксолана, вновь принявшая человеческий облик. — Никогда больше не называй меня слабачкой, — прошипела она. Космина оскалилась, но Владлена не обратила на это внимания. — Добро пожаловать в семью, — эхом повторили остальные вампиры, на этот раз с неподдельным уважением в голосе. Скай, уже оправившийся, тоже кивнул. — Я был неправ. Ты — великая охотница, — с достоинством произнес он. — Состоялось твое признание, — сказала Дракула, когда вся Семерка вышла из замка под холодный свет луны. — А теперь, в честь этого, мы устроим великую охоту! Она крикнула, и все остальные с одобрением ей ответили. На глазах Роксоланы вампиры начали перевоплощаться, подставляя луне свои обнаженные, изменяющиеся тела. Через мгновение на поляне уже стояла стая диких, могучих зверей. — В эту ночь ты отнимешь жизнь одной жертвы. Ты сама выберешь, какой, — Дракула, уже в обличье огромной черной волчицы, сверкнула на нее сиреневыми глазами. — Дай же волю своей истинной природе. С этими словами она бросилась в лес. Роксолана, недолго думая, последовала ее примеру. Белоснежная львица бесшумно растворилась среди темных деревьев.

***

Далеко за полночь, утолив свою первую, настоящую жажду кровью неосторожной лисицы, Роксолана сидела на одиноком холме, залитом призрачным лунным светом. Она обрела новую семью. Новую сущность. И, возможно… новую, сложную, пугающую любовь. Но мысли об Авалаксе не покидали ее. Книга должна быть найдена. Такова была ее судьба. Таков был ее груз. Внезапно из-за кустов вышла нагая Владлена. Ее тело, залитое лунным светом, казалось высеченным из мрамора. Ее тело все еще было покрыто тонкой пленкой алой крови. — Позволь составить тебе компанию, — проворковала она. Роксолана кивнула. Владлена присела рядом. — Я не хочу, чтобы нас снова когда-нибудь разделила битва, — тихо произнесла она. — Ты — моя создательница. И, как твое дитя, я люблю тебя. Я никогда не пойду против тебя. — Но что-то тяготит тебя. Я это вижу. — У меня есть свое предназначение. Я должна следовать ему. Здесь, рядом с тобой, мой путь заканчивается. Я должна уйти, — с болью в голосе сказала Роксолана. — Ближе к закату, — она бросила отчаянный, полный немого вопроса взгляд на Дракулу. «Любишь ли ты меня?» Владлена посмотрела ей в глаза. Она была в смятении. «Стоит ли признаваться в любви? Так ли это на самом деле?» — Роксолана… я… я отдала тебе все, что еще принадлежало мне. Это все, что я могу дать. У меня больше ничего нет, — с горечью ответила она. — А если я попрошу? — обреченно прошептала львица. — А ты попросишь? — с отчаянной надеждой спросила Дракула. Но в ответ — лишь тишина. «Зачем говорить о любви той, кто сказал тебе "нет"?» — пронеслось в голове у Роксоланы. — Мы обе знаем, что я не попрошу. А ты — отпустишь, Влада. — Но я не хочу отпускать! — вампирша крепко прижала к себе львицу, зарываясь лицом в ее серебристые волосы. — Береги его, Влада. Я знаю, что частичка его принадлежит мне. Но твое сердце было обещано другой. Отпусти меня, Влада. Но напоследок… я хочу любить тебя так, будто ты сказала то, что я хотела бы услышать всем сердцем. — Тогда пусть эта ночь наречет нас любовницами. Они слились в нежном, но в то же время отчаянном, прощальном поцелуе. В эту ночь они обе искренне верили, что были возлюбленными, отдаваясь друг другу без остатка.

***

1798 год. Корабль «Св. Мария» Британской Ост-Индской компании. Атлантический океан «Ближе к рассвету я ушла. Она так и не сказала, что любит. А если бы сказала? Я часто думаю об этом, вглядываясь в бездонную темень ночного океана. Все могло быть иначе. Мы могли бы жить как две королевы, правя этим темным, тайным миром. Но судьба распорядилась иначе. С тех пор Влада созывала Совет лишь однажды, и все закончилось так же, как и в тот первый раз. Эта вампирша навсегда заняла уголок моего мертвого сердца. И порой меня так и тянет вернуться. Просто обернуться. Ответить на тот зов, что я слышу. Я знаю, что и она этого хочет. Но все так, как есть. Судьба и долг — куда более прочные цепи, чем любые кандалы. И потому, от заката до рассвета, каждую ночь я вслушиваюсь в ветер. И слышу этот печальный, полный тоски и нежности вой. Он зовет меня назад. Он зовет меня домой…»