Серебряная львица

Предложение Роксоланы выпить ее кровь было настолько неожиданным, что Анвен инстинктивно отпрянула. Идея познать прошлое вампирши, почувствовать ее жизнь изнутри, пугала и притягивала одновременно. В памяти все еще была свежа боль от ее укуса, холод ее неживого тела… Но эта боль теперь смешивалась со странным, будоражащим любопытством. — Ну, довольно этого театра, — прервала ее размышления Роксолана. — Ты и так узнала достаточно, даже больше, чем следовало бы. Вампирша с холодным безразличием наблюдала за тем, как быстро регенерировала кожа на ее запястье. — Твоя… история, — потрясенно произнесла Анвен, глядя в пустоту остекленевшими глазами, — она просто не укладывается у меня в голове. И эта Призрак… она так похожа на меня. Ты к ней что-то испытывала, да? — Слишком много вопросов. Я и так сделала для тебя больше, чем для кого-либо другого, — раздраженно бросила львица. — Кто ты такая, чтобы я отвечала на твои бессмысленные вопросы? Я чувствую, что волчица уже близко. Мы скоро выйдем отсюда, а то мне порядком поднадоела эта проклятая клетка. С бесстрастием, достойным древней статуи, она принялась приводить себя в порядок. Анвен все еще сидела на том же месте. Ей было сложно переварить все, что она узнала, — этот новый, огромный, жестокий мир, что вдруг открылся ей. Но одно не давало ей покоя. Чувства. Сложные, запутанные, спрятанные глубоко внутри. Чувства Роксоланы к пиратке. И, возможно, к Дракуле. Почему она так и не выбрала ни одну из них? Чего она ждала? Ее мысли грубо прервал грохот. Дверь камеры, сорванная с петель, с лязгом отлетела в сторону. На пороге, небрежно облокотившись на косяк, стояла сама владычица детей ночи. — Скучала по мне? — с озорной улыбкой спросила Владлена. — Что так долго? — буркнула Роксолана. — И где Мина? Я чуяла ее присутствие. — На крыше. Пришлось перебить половину охраны, чтобы добраться до вас. Все они оказались вампирами. Но не моими. — Неужели каиниты? — напряглась Роксолана. — А ты не распознала? — Если честно, что-то в этой камере глушило мои чувства. — Это действительно так. Но об этом позже. Нам нужно выбраться отсюда. — Сначала я бы хотела поквитаться с тем, кто меня сюда упрятал, — оскалилась львица, ее глаза опасно блеснули. — Сейчас не время и не место, — отрезала Дракула. — Он сбежал, а ты слишком слаба, чтобы вступать в схватку. — Я добью оставшихся! — Нет! Ты пойдешь со мной! Обе вампирши оскалились, сверля друг друга взглядами, полными застарелых обид и неприкрытой власти. Дракула уже была готова силой подчинить упрямицу себе. Но львица, заметив в ее глазах знакомый властный огонек, действовала на опережение. Резко шагнув вперед, она впилась в губы Владлены коротким, но яростным, почти наглым поцелуем. Дракула дернулась, ее сиреневые глаза распахнулись от удивления. И пока она, ошеломленная этой дерзостью, приходила в себя, Роксоланы уже не было на месте. — Чертовка! — выругалась Владлена, понимая, что ее обвели вокруг пальца. — А с тобой-то что делать? Она бросила мимолетный, почти равнодушный взгляд на Анвен. — Эм-м, ну, я бы хотела остаться в живых… Роксолана обещала… — Что ж, — Дракула кивнула, — тогда пусть она и решает твою судьбу. Следуй за мной. И они побежали по мрачным, залитым кровью казематам.

***

В это время Роксолана, упиваясь новообретенной свободой и силой, которую дала ей свежая кровь, уже добивала оставшихся вампиров. Она двигалась, как смерч, каждый, кто попадался на ее пути, умирал почти мгновенно. Львица смеялась, празднуя свою маленькую, кровавую месть. Она остановилась лишь тогда, когда учуяла незнакомого вампира. Ворвавшись на крышу, она тут же была сбита с ног белоснежной волчицей. — А ну-ка не борзей! — усмехнулась Роксолана и, легко перевернувшись, отшвырнула волчицу к краю крыши. Та, оскалившись, уже была готова броситься снова. — Это еще что такое?! — крик Владлены, которая только что поднялась на крышу вместе с Анвен, заставил обеих замереть. Роксолана остолбенела. Она, широко раскрыв глаза, смотрела, как Дракула помогает подняться ее любимой Мине, нежно отряхивая ее от пыли. Она видела, как Владлена с яростью и болью смотрит на нее. — Это твоя благодарность за спасение?! — зарычала разгневанная Владлена. Львица молча, как побитая собака, терла ушибленную щеку. — За последние столетия ты совсем одичала! Уже своих от чужих не отличаешь! Ярость в тебе окончательно затмила разум! — Не тебе меня судить! У меня свой путь. И ты не знаешь, каков он. — Так, может, самое время им поделиться?! — Ну… надеюсь, я тебе не сильно шкуру-то потрепала? — обаятельно улыбнувшись, Роксолана резко сменила тему, обращаясь к Мине. — И, кстати, за прошедший век ты отлично сохранилась! — Да иди ты к черту, чокнутая! — обиженно фыркнула Мина. — Мы, между прочим, здесь из-за тебя! — Да не ругайся ты так. Харизма у меня такая, привыкнешь. С этими словами Роксолана с дьявольской усмешкой на лице выпорхнула с крыши и, грациозно приземлившись сорок метров ниже, на асфальт, посмотрела вверх. — Абсолютно ненормальная, — буркнула Мина. Дракула лишь устало пожала плечами и, прихватив ошеломленную Анвен, сделала то же самое.

***

Спустя некоторое время они сидели в личном самолете некоей Влады Сагайской, и обстановка, наконец, слегка разрядилась. В трюме раздавалось довольное урчание и причмокивание. От этих звуков Анвен нервно поеживалась. Мало того, что она летела черт знает куда, так еще и в компании настоящих, а не мифических, кровожадных хищников. Ей все еще казалось, что это какой-то лихорадочный, затянувшийся сон. Владлена и Мина сидели поодаль, о чем-то тихо перешептываясь. Они пытались понять, зачем такой абсолютно самодостаточной и эгоистичной вампирше, как Роксолана, понадобился живой человек, да еще и тащить его с собой. Дракула аккуратно массировала ушибленное место на затылке Мины. Та все еще дулась на Роксолану, но простила этот «поступок» лишь потому, что помнила — много лет назад львица спасла ей жизнь. Наконец из трюма, вытирая капельки крови салфеткой, вышла довольная блондинка. Ее одежда была вычурной и явно дорогой. — Я полагаю, у вас есть ко мне вопросы? — Вообще-то да, — прямо спросила Дракула. — Зачем тебе человек? Ты никогда не отличалась любовью к людям. — У меня перед ней должок. К тому же, я дала клятву спасти ей жизнь. А пока вся эта заварушка не закончится, она в опасности, — ответила Роксолана, отвесив Дракуле шутливый, преувеличенно-галантный поклон. — И потом, ты же не откажешь в своем хваленом гостеприимстве одной маленькой человеческой сиротинушке? Уж мы-то с тобой знаем твою тайную страсть к людям. — С этим ясно, — проигнорировала выпад Владлена. — А как ты попала к нему в клетку? — Ну, я возвращалась с этого вашего долбанного собрания старейшин, — Роксолана лениво развалилась на двух креслах, обитых синей кожей, — где на меня почти насильно повесили титул владычицы Арабики. Кстати, тебе, как владычице Европы, тоже не мешало бы там появиться. В общем, на обратном пути я решила перекусить в Лос-Анджелесе. И вот там каким-то образом перекусила мертвой кровью. После чего меня и повязали. Дальше ты знаешь. — Это несомненно магия. Древняя магия вампиров. Но, насколько мне известно, ни один, даже самый могущественный вампир, не обладает подобным даром. — Так ты все же что-то знаешь или нет? — Кое-что. Пока ты прохлаждалась на собрании, я уже искала этого так называемого «убийцу среди своих». Но нашла немного. Очевидно, что ему подчиняются только каиниты. Для чего он убивает вампиров, я не знаю. Когда я прибыла в Венецию, его там уже не было. Я знаю лишь одно — убийство Ская не было случайным. Он целенаправленно истребляет Семерку. И ему почти удалось — мы едва не лишились тебя. — Полагаю, следующей его целью стала бы сама властительница детей ночи? — Да. И можешь представить, что бы тогда было. Дети ночи лишились бы львиной доли своей силы. — Но мы так и не знаем, кто он и зачем он убивает своих собратьев. — Но, может, скоро узнаем, — хитро прищурилась Дракула. — Мы направляемся в Венецию, к одному моему старому знакомому. Вампиру-ученому по имени Монтескье. Если кто-то и может что-нибудь об этом знать, то только он. — Ух ты, нас ждет бал-маскарад! — взвизгнула Роксолана, хлопая в ладоши. — Эти вкусненькие людишки в фарфоровых масках, словно шоколадки в золоченой обертке! — Ты невыносима, — устало протянула Дракула. Анвен поежилась. Ей было не по себе от мысли, что это бесчеловечное, эгоистичное создание каким-то чудом оставило ее в живых. — Послушайте! — внезапно возмутилась она, понимая, что если не выскажется сейчас, то ее просто разорвет на части. — Может, вы тут и всесильные, и всезнающие, но я — человек! И раз уж вы решили взять меня с собой, то я тоже хочу кое-что знать! Объясните! — Кто тебя спрашивает? — лениво бросила Роксолана, даже не повернув головы. — Будь довольна тем, что я спасла тебе жизнь. Да плюс к тому, тебя охраняют самые опасные создания в этом мире. В разговор неожиданно вмешалась Мина. Ее голос был тихим, но твердым. — Может, вам и проще ее игнорировать. Но я еще помню свое человеческое сознание. Я была потеряна, когда в мою жизнь, словно ураган, ворвалась ты, Влада! И если у нас есть возможность, почему бы не объяснить этой девушке, что происходит? Дракула пожала плечами. — Если ты хочешь, так и быть, — затем она обратилась к Анвен. — Ты уже многое поняла. Мы действительно сверхъестественные создания с многовековой историей. Сейчас на земле существуют два великих рода вампиров: каиниты и дети ночи. Как ты уже наверняка поняла, я являюсь родоначальницей второго рода. Мы, дети ночи, в большинстве своем, боимся солнца и серебра. У каждого из нас есть свои уникальные дары. У Мины — дар зверей. Она способна призвать любую стихию, любого зверя. А дар Роксоланы — неуязвимость к серебру. Также каждый из нас может превращаться в свое животное-олицетворение. Я — в волчицу, Роксолана — в львицу. Но мы — сравнительно недавний род. Первый род — каиниты. Они названы в честь своего прародителя Каина. Они, как и мы, боятся солнца и серебра. При сильной жажде крови они превращаются в подобие демонов — у них вырастают кожистые крылья, и их глаза заполняет тьма. В древности люди часто вели с ними войны, о которых вы, конечно, не знаете. Но это повлияло на их могущество. И сейчас между нашими родами царит хрупкий баланс. Любое резкое увеличение численности грозит войной, так что мы пресекаем подобное. Историю появления на свет детей ночи ты можешь прочесть в любой душещипательной книжке о графе Дракуле на каждом шагу, — с усмешкой добавила Владлена. — До сих пор удивляюсь, как люди смогли так исковеркать мою историю. Превратить меня в мужчину, для пущей важности. Это ж надо было додуматься! Но вот историю Каина… ее я не прочь рассказать. — Эм-м, постой, — внезапно вмешалась Роксолана. — Позволь мне рассказать историю Каина. — Мне казалось, тебе это безразлично, — удивленно бросила Дракула. — Но это не значит, что я буду проявлять неуважение к истории. Все-таки за столько лет я прочитала и узнала даже больше тебя, Влада. И эту историю мне поведал один из первых тринадцати каинитов. Так что, если ты позволишь, я расскажу все почти что из первоисточника. — Эм, ну, это будет интересно и мне послушать. — Что ж, тогда я начну…