Серебряная львица

Вечер в Венеции наступил, как по волшебству. Словно темная птица, ночь накрыла город своими могучими крыльями, и тысячи огней, как россыпи звезд, вспыхнули на его теле. Множество горожан высыпало на улицы, чтобы принять участие в ежегодном балу-маскараде. Улицы блистали украшениями: мишурой, живыми цветами и разноцветными лентами. Весь город был одним большим, шумным праздником. Венецианцы и гости города стекались на площадь Святого Марка, откуда раздавалась чарующая, ласкающая слух музыка. Множество музыкантов — флейтисты, трубачи, пианисты — развлекали празднующую толпу. Площадь уже гудела, кружась в вихре танца. Все были в масках, скрывающих истинные лица своих владельцев. Маски доктора чумы, кота, вольто, коломбины, арлекина… Каких только личин здесь не было. Вечно улыбающиеся или вечно печальные, они служили своим хозяевам, скрывая их тайны. Огни фейерверков не давали ночному небу ни на миг потускнеть. В темной, холодной воде каналов отражалось это безумное празднество. Факиры и шуты развлекали публику. Именно в этот момент на площади появились четыре очаровательные коломбины. Четыре незнакомки, чьи фигуры, очерченные полной луной, приковывали к себе взгляды многих охочих на дам гуляк. На небольшом постаменте у подножия статуи возвышались три главы Венецианского клана. Их лица скрывали строгие маски-бауты, украшенные сусальным золотом. Началось представление. И на площадь наконец прибыла процессия актеров, изображающих истрийских пиратов и их пленниц. Владлена кивнула, и вампирши, смешавшись с толпой, разошлись по площади. Дракула заняла позицию неподалеку от сцены. Все были начеку, не зная, чего ожидать от своего таинственного врага. Роксолана же, стоя рядом с Анвен, оказалась в самом сердце этого кружащегося, смеющегося человеческого водоворота. Вокруг них, поддавшись любовному порыву, целовались пары. Порок и роскошь выставлялись напоказ в эту ночь, не знающую стыда, скрытую под белым лаком фарфоровых масок. Анвен, завороженная, смотрела на Роксолану. Внезапно, набравшись смелости, она взяла ее за руку. — Подари мне танец. Прошу тебя. — В любую минуту может появиться убийца, а ты думаешь о танцах, человек? — насмешливо произнесла Роксолана, хотя ее пальцы ответили на прикосновение. — Разве не ты слывешь среди вампиров самой отважной? Тебе ли пристало осторожничать? К тому же, вряд ли он заявится в самом начале представления. Львица ощущала тепло ее руки, тепло живого человека. И знала, что за маской скрывается почти умоляющий взгляд. Против воли, она признала про себя, что это карнавальное платье просто сногсшибательно смотрится на Анвен. — Хорошо. Но только с одним условием: ты позволишь мне увидеть твои глаза. Анвен радостно кивнула и потянула ее в круг танцующих. Роксолана тут же подхватила ритм танца, веками не меняющего своего порядка. Ее холодная рука нежно, но властно легла на спину Анвен, а вторая повела, ласково сжимая ее пальцы. Они кружились, ослепленные фейерверками, оглушенные музыкой, захваченные магией этой ночи. Внезапно львица замедлила темп и, притянув Анвен к себе, вплотную обняла ее. На ее лице, в свете фейерверков, плясали цветные тени. Она нежно провела тыльной стороной ладони по ее щеке, ощущая нежную, бархатистую кожу. Изящными пальцами она приподняла ее маску, открывая блестящие, как два сапфира, бирюзовые глаза. Львица отметила про себя, что если бы она сама была человеком, то сейчас, вероятно, смутилась бы от красоты своей спутницы. Рука Анвен легла поверх ее руки, ласково поглаживая ее кожу. — Ты словно сказка, которую я держу в своих руках, — выдохнула Роксолана, сама удивляясь своим словам. Она приблизила свое лицо, и Анвен, затаив дыхание, ответила на это движение. Их губы соединились в нежном, почти случайном, невинном поцелуе. Но с каждой секундой он становился все глубже, все требовательнее, даря обеим невыразимое, запретное наслаждение. — Во дворец быстрее! — Голос Владлены, раздавшийся рядом, прозвучал, как удар грома. Она стояла рядом с Миной. — Представление завершилось. Нужно торопиться. — Ах, Мина, какая же ты невежда! Разве можно так прерывать! — разозлилась львица, чувствуя, как из ее объятий выскользнула смущенная, раскрасневшаяся Анвен. — Сейчас самое главное — отправиться за ними! — подтвердила Владлена, но даже скрытая под маской, в ее взгляде читался ледяной гнев, обращенный к Роксолане. «Почему?» — удивилась львица, но думать об этом было некогда. Когда двери Дворца дождей распахнулись, бал уже был в самом разгаре. Танцующие не обратили на них никакого внимания. Но пьедесталы в конце зала, где должны были восседать главы клана, были пусты. — Что-то здесь не так, — прошептала Роксолана. — Нужно посмотреть поближе. Она, кружась в танце с невидимым партнером, начала пробиваться сквозь толпу. Внезапно ей загородил дорогу один из венецианцев. — Приветствую тебя на своем балу, Роксолана, — мужчина поклонился и снял маску доктора чумы. — Люциан? — львица узнала в нем одного из трех глав клана. — Думала, не узнаю тебя под маской? — он, не спрашивая, захватил ее в танец. — Где твои друзья, львица? — Я решила навестить тебя одна. Зачем нам лишние свидетели? — попыталась солгать Роксолана. Но он перехватил ее руку, не давая вырваться. — Не лги мне. Ты не сможешь одурманить меня снова. Своим поведением ты вновь обещаешь то, чего никогда не дашь… — …ты увидишь, насколько я могу быть благодарной. — Достаточно! Фаральд! — Внезапно все танцующие расступились. В центре зала, держа за руки вырывающуюся Анвен, стоял другой вампир. Он крепко перехватил ее запястья и, кровожадно ухмыляясь, развернул ее лицом к Роксолане. В этот момент все гости сорвали свои маски. Их лица, бледные, хищные, не выражали ничего, кроме голода. Все они были вампирами. Все они были Каинитами. Это была ловушка. — А теперь говори, где остальные, — голос Люциана был холоден, как лед. — Почему, Люциан?! Почему ты с ним?! — выкрикнула Владлена, уже отбиваясь от нападавших. — Фаральду не терпится изведать сладкой крови твоей новой спутницы, — вампир-джокер громко рассмеялся, и по залу прокатился оглушительный, безумный смех сотен Каинитов. — Пока ты тут разглагольствуешь! — С этими словами Люциан кивнул и вампир, державший Анвен, с утробным урчанием впился ей в шею. Брызги алой крови оросили зеркальный пол дворца. — А-а-а-а! Люциан, ты заплатишь за это! В следующее мгновение глаза Роксоланы вспыхнули алым пламенем. Она дрожала от ярости. Перехватив руки главы клана, она с диким ревом оторвала ему голову. Вампиры, ошеломленные, зашипели. Львица подлетела к Фаральду и, вырвав у него из рук обмякшую Анвен, одним ударом швырнула вампира в толпу его собратьев. — Держись! Мы идем! — Владлена, превратившись в смертоносный вихрь, расшвыривала своих оппонентов. Мина делала то же самое. Анвен была без сознания. Из раны на шее все еще текла кровь, и Роксолана понимала, что времени у них почти нет. Она прижимала девушку к себе одной рукой, другой отбиваясь от нападавших. Но враги были повсюду. Один за другим они превращались в летающих, отвратительных тварей с бледно-зеленой кожей и горящими, как угли, черными глазами. Владлене было все труднее уворачиваться. Казалось, полчища этих тварей были бесконечны. — Влада! — закричала Роксолана, почти утонув в толпе каинитов. Ее рука уже была изрезана их клыками. — Еще немного, и они разорвут меня на части! Дракула в мгновение ока оказалась рядом, отбрасывая нападавших. Но их силы были на исходе. Они были окружены. — Довольно! — громкий, насмешливый голос заставил всех замереть. Каиниты расступились, давая дорогу вампиру в маске Джокера. Его алые, хитрые глаза горели из-под маски. — Вы хотели меня видеть? Я перед вами, — он театрально развел руки в стороны. — Мы знаем, кто ты, — зарычала Роксолана. — И ты недолго будешь прятаться за этой маской! — Неужели вы и вправду думали, что вчетвером сможете меня убить? — он рассмеялся. — Это мы еще проверим! — выкрикнула Дракула. — Но не ты, — он повернулся к ней, — ты для этого слишком слаба. Ведь так? — О чем ты? — А, так этот старый хрыч Монтескье не рассказал вам мою маленькую тайну. Что ж, так будет даже интереснее. — Где метузел?! — спросила Мина. — Скоро явится. И тогда эта гнусная оболочка мне больше не понадобится, — он медленно двинулся к Роксолане. — Вы снова проиграли. Боюсь, это будет вашей последней ошибкой. Я давно собирался поглотить тебя, а затем и твою создательницу. Львица аккуратно положила бесчувственную Анвен на пол. Она слышала, как затихает ее сердце. Она замахнулась на вампира, но тот с легкостью перехватил ее руку. Его хватка была железной. С отвратительным хрустом он сжал ее кости. — Ты неспособна причинить мне вреда. Скоро вы все будете поклоняться мне. — Ты забыл… у меня есть вторая рука! — Роксолана с яростью рванула когтями его маску. Маска треснула, но не упала. Кажется, это разозлило убийцу. Он швырнул ее через весь зал. Пролетев добрую сотню метров, она с грохотом врезалась в стену. От удара от стены откололся огромный кусок камня. Центральная, многотонная люстра, лишившись опоры, с оглушительным скрежетом полетела вниз, погребая под собой десятки каинитов. Убийца, увидев это, развернулся и зашагал прочь. — Растерзайте их! Я и без них скоро освобожусь из этой клетки! Каиниты с новым остервенением бросились в атаку. Владлена не знала, что делать. Роксолана была без сознания, Анвен истекала кровью, им с Миной не победить такую орду. — Нам пора прощаться… — выдохнула Мина, отбиваясь от очередной твари. — Не в этой жизни, любовь моя! — в отчаянии крикнула Дракула. Но в этот момент в зал через разбитые окна, словно ангелы-мстители, влетели новые вампиры. Они были одеты в фиолетовые плащи. Их предводитель в черной броне, вооруженный огромной боевой косой, с ходу начал кромсать каинитов. — Эй, живые?! Держитесь! — крикнул он. Это было подкрепление. Вэлкан. Они освободили вампиршам проход к отступлению. — Нам нужно уходить! — крикнул Вэлкан. Владлена, подхватив Мину, бросилась к выходу. За ними бежала Роксолана, вновь принявшая облик львицы и несшая на своей спине Анвен. Но, выбежав из дворца, Владлена остановилась. — А как же твои люди? — Оставь! Им уже не спастись! — махнул рукой Вэлкан. Роксолана, передав ему Анвен, зарычала: — Они не уйдут просто так! Они поплатятся за то, что сделали с ней! И она снова ринулась в гущу битвы. — Роксана, нет! — крикнула Владлена, но было уже поздно. Она обернулась к остальным. — Уходите на корабль! Я выведу эту упрямицу! Она бросилась вслед за ней во дворец, где в центре сражения, словно обезумевший от жажды крови берсерк, вращалась белоснежная львица. Она плохо отдавала себе отчет в своих действиях. — Роксана, довольно! Их слишком много! Мы должны уходить! Но львица не слышала ее. С силой ударив ее, Дракула заставила ее потерять сознание. — Надеюсь, ты простишь меня за это, — прошептала она и, подхватив на руки обмякшее тело, взмыла в воздух.

***

Рассвет. Резиденция Монтескье. Венеция. Италия В небольшом, уединенном поместье на берегу реки царила мертвая тишина. Все было кончено. Немногие уцелевшие охранники, которых Монтескье оставил здесь, так и застыли в своих предсмертных, непринужденных позах. Мраморный пол был щедро окроплен черной кровью вампиров. Сам Монтескье стоял на балконе, глядя на то, как вдалеке, над лагуной, алеет небо, знаменуя конец этой кровавой ночи. Позади него из тени возникла фигура в маске Джокера. — Твоя охрана мертва. Неужели ты думал, что сможешь спрятаться от меня в этом захолустье? — Я никогда не прятался от тебя. Этот цирк, что ты устроил, был совершенно ни к чему. — О, это была лишь небольшая плата за мое удовольствие. Я мог бы заставить твоих каинитов служить мне. Могу заставить и тебя. — Не можешь. В тот же миг невидимые щупальца тьмы, что окружили ученого, наткнулись на непреодолимую стену. Вампир напрягся, но стена, возведенная древним знанием старика, не поддалась. — Ты не сможешь сделать этого, потому что я больше не один из проклятых, — в голосе Монтескье не было страха, лишь бесконечная усталость. — Что это значит? — На меня снизошла Его милость. Он простил меня, избавив от боязни солнца и вечной жажды. Я все еще в этом мире лишь потому, что вынужден платить за грехи своих детей. Но теперь явился ты, и мои дети, оглушенные твоим зовом, отворачиваются от меня. Мне больше нечего здесь делать. — Но львице и Дракуле ты помог. — Это был мой последний подарок. Я верю, что она справится. Что она убьет тебя. — Смешно, старик! Ты ведь знаешь, что это возможно, лишь если она принесет жертву. Думаешь, она на это пойдет? — Она — твой палач. Надежда есть всегда. — Ей не найти Авалакс. — Я так не думаю, — ухмыльнулся убийца. — Так это ты сказал ей, где искать?! Ах ты, тварь! Вампир бросился на Монтескье, но тот остановил его одним движением, крепко сжав его горло. Убийца издал сдавленный, полный боли крик. — Ты не можешь меня убить. Время твоих братьев прошло. Вам больше не править этой землей. — Тебе меня не убить! — сквозь сдавленное горло рассмеялся вампир. — Атрия уже предала тебя. Она на моей стороне. Лишь с ее помощью я смог добраться до тебя! — Я простил ее давным-давно, — Монтескье отпустил его горло и взглянул на поднимающееся солнце. — А теперь ты сбежишь. Как и всегда. Вынужденный прятаться в своей жалкой, чужой оболочке. — Не я принес им страдания! А ты! Твои дети вынуждены платить за твои грехи! — выкрикнул вампир, отступая в тень. — Довольно, — тихо прошептал Каин, ибо это был он. — По крайней мере, я примирился со своей судьбой. Здесь мне больше нечего делать. Прощай, Цаэрия, сын Лилит. Каин смотрел ему вслед, а затем обратился к небу, к солнцу, что теперь не обжигало, а ласкало его кожу. — Мне больше нечего делать на этой земле. Ты подарил мне прощение, то, о чем я и мечтать не мог. Каин смотрел навстречу солнцу, чувствовал как лучи ласкают его кожу. Он снял маску под которой все так же скрывалось юное лицо семнадцатилетнего юноши с седыми волосами и уставшим взглядом. Рука медленно прошла сквозь плоть, а затем вытащив сердце, кинула его в воду. Плоть превращалась в пепел, развевающийся на ветру. Когда солнце встало, лишь остатки пыли встретили его на балконе.